Сергей Переслегин, Елена Переслегина

Война на пороге. Гильбертова пустыня

Благодарности

Есть хорошая фраза из детского прошлого — ее любили повторять в молодости наши родители: «Кем бы я был, если бы не лез в дела своих друзей!» В текущий век индивидуализма и современной ему конфликтологии такие лозунги «не проходят», канул в вечность и романтизм советских кухонных «посиделок», давший миру ученых, мыслителей, космонавтов, фантастов, — в общем, «старателей за Будущее» всех видов.

Данная книга посвящается, в первую очередь, нашим отцам: Борису Львовичу Переслегину (1933 г. рождения) и Борису Николаевичу Гусеву (1926-2004 гг.). Родители наши всю свою жизнь отдали «российской оборонке». Б. Н. Гусев ушел из жизни полковником запаса ракетных войск СССР, Б. Л. Переслегин остался нашим Учителем по военной истории России, отработав наладчиком подводных лодок пятьдесят лет. Так что, «море и небо», похоже, за нас.

Кем бы мы были, если бы друзья и близкие не лезли в наши дела и книги?

Правильный ответ — собой.

Для Будущего этого мало.

Один - не воин, ни в море, ни в небе.

Мы бы хотели с благодарностью отметить наших ближайших соратников по мысли и духу, потому что с их помощью мы нарисовали образ Будущего, в котором придется жить. Это Сергей Боровиков, Филипп Дельгядо, Артем Желтов, Руслан Исмаилов, Вячеслав Макаров, Татьяна Румянцева.

Спасибо нашим детям Евгении и Эльвире — за их стремление вперед, несмотря на наш осторожный жизненный опыт, и за те «каштаны» из горнила Грядущего, которые они для нас притащили.

Спасибо подрастающему «знаниевому реактору», собранному наспех из наших детей и их друзей: Дины Лазарчук, Андрея Дубинца, Александра Базылева, Талины Боярковой.

Огромное спасибо нашему другу, писателю и ученому Кириллу Юрьевичу Еськову за его креатив, юмор и самосогласованную картину нашего исчезающего на глазах мира.

Мы также благодарны всем участникам семинаров Санкт-Петербургской школы сценирования и директору Российского авторского общества Наталье Петровне Новиковой за возможность провести эти семинары. Понимание сути японского и русского когнитивных Проектов пришло к нам именно в коллективном мыследействии на площадке РАО.

Спасибо Московскому методологическому сообществу, которое послужило для книги прообразом русских «фабрик мысли» 2012 года, и его руководителю Петру Георгиевичу Щедровицкому за возможность инсталлировать некоторые наши теоретические модели в деятельность.

Спасибо философам и методологам Олегу Игоревичу Генисарецкому, Вячеславу Леонидовичу Глазычеву, Александру Ивановичу Неклессе, Павлу Владимировичу Малиновскому за то, что они живут на одной Земле с нами и мы имеем возможность учиться у них.

Само собой разумеется, что никто из вышеперечисленных лиц не несет никакой ответственности за политическую позицию авторов, их фактические ошибки и теоретические передержки.

«Гильбертово пространство — математическое понятие, обобщающее понятие евклидова пространства на бесконечномерный случай. Возникло на рубеже XIX и XX веков в виде естественного логического вывода из работ немецкого математика Д. Гильберта в результате обобщения фактов и методов, относящихся к разложениям функций в ортогональные ряды и к исследованию интегральных уравнений. Постепенно развиваясь, понятие Гильбертова пространства находило все более широкое приложение в различных разделах математики и теоретической физики; оно принадлежит к числу важнейших понятий математики.

(...) Комплексные гильбертовы пространства играют в математике и ее приложениях значительно большую роль, чем действительные. Одним из важнейших направлений теории гильбертовых пространств является изучение линейных операторов в таких пространствах. Именно с этим кругом вопросов связаны многочисленные применения гильбертовых пространств в теории дифференциальных и интегральных уравнений, теорией вероятности, квантовой механике».

Статья Ю. В. Прохорова в «Большой Советской Энциклопедии» (М., 1971. Т. 6).

Предисловие

Название книги «Гильбертова пустыня» возникло в 2005 году. Мы дерзновенно собирались написать о Европейском Проекте, мусульманских движениях, новых единых богах и свалке народов у постиндустриального Барьера.

Но «Тихоокеанская премьера», наша первая совместная книга, не отпустила нас от себя. Правильнее сказать, не отпустила тема: «японские приключения стратегии — русская казуистика Пути». Первый роман был, отчасти, выражением наших взглядов на геополитику прошлого. Мы осторожно ступали по минному полю стандартных представлений и вовсю старались удовлетворить скрупулезных «архивариусов от науки», уважение к которым у нас, на самом деле, безмерно. Поэтому получился «документально-фантастический роман»: все события подтверждены и двадцать раз проверены по времени, месту, историческому контексту и количеству участников, вся же психология сконструирована в угоду его величеству Историческому Сюжету. Мы замерли в паническом ожидании реакции, но ничего страшного не случилось, и наши издатели уверили нас в продаже тиража. Мы не попали в маргиналы, потому что тема — уж очень старинная «война на море», да и время далекое — 1940-е годы. Мы даже сумели заинтересовать собой польское издательство, которое уже три года переводит наш безумный слог и убийственные приложения на польский язык.

Прошло два года с выхода первой книги, и стало сосать под ложечкой, и начала вертеться на языке и хвостике компьютерной мышки мысль: невелика смелость предсказывать прошлое. Действие новой книги, которую мы написали, происходит и в 2000-м, и в 2012-м годах. Это — книга о войне и о стратегии, о Японии и о России, о поединке геокультур, который представлен войной «Think tank»'oe. Воинствующих либералов хочется сразу предупредить, что в романе российские «фабрики мысли» и «знаниевые реакторы» возникают, в основном, на базе ФСБ и СВР, что вполне соответствует тренду развития политических структур страны на момент написания — 2006-й год. Можно воспринимать это как нашу лояльность к существующему государству, а можно — как надежду на последнее закрывающееся «окно возможностей» российского постиндустриального управления.

Конструируя Будущее: в своем доме, на семинарах, встречах, экспертных совещаниях, во время выполнения заказов ЦНИИАИ мы остановились на том, что к «постиндустриальному барьеру» равномерно ползут четыре черепахи: США, Япония, ЕС и Россия. Последняя — медленно так ползет, и похожа на «полярного крокодила»[1] в глазах других участников. Каждая страна (считая Европейский Союз за страну, что не совсем точно, но понятно и естественно) имеет свой когнитивный Проект развития мира и будет воевать за него, потому что он — самый лучший, самый справедливый и самый оптимальный для всех. Американский Проект гегемонии демократии конкурирует с Европейским Проектом правового общества, особняком стоит Японский Проект технологической эстетизации мирового пространства, и совсем уж удивительным является Русский Проект с условным названием «Пойду ль я, выйду ль я!» или поиск новой трансценденции. Шутки шутками, но Россия в XXI столетии устойчиво не присоединяется к чужой проектности, и «эра Путина» ознаменована хотя бы тем, что страна отстояла в этот период свою геокультурную самостоятельность.

Забавно другое! Ни один из Мировых Проектов не существует сам по себе: все они дефициентны и требуют суперпозиции, а не взаимного отрицания. Политические обозреватели, обращающие внимание мировой общественности на роль Китая, не являются нашими оппонентами, потому что китайцы проектируют и строят индустриальное Будущее, как и мусульманская конфедерация, представленная ОИК[2] . Отдельно от основных акторов стоит Индия, руководствующаяся на пути развития своей государственности принципами российского фантаста И. А. Ефремова: «Лучше быть беднее, но подготовить общество с большей заботой о Будущем». Мы аплодируем Индии, но приходим к мысли, что, шагая ло «лестнице к просветлению», не стоит пропускать ступеньки. Ведь размонтирование коммунистической России до основания произошло именно потому, что страной вовремя не была принесена жертва Левиафану и Эпохе Потребления. Нас просто раздавили геокультурно образом «мира, в котором удобнее жить».

Так или иначе, к 2006-му году Россия и все ее «товарищи» по инсталляции своих культурных кодов определились в области необходимых им информационных и военных приготовлений. Противостояние держав началось на фоне общего кризиса индустриальной фазы развития, когда «верхи» остановились на уровне делового американского менеджмента, а «низы» опустились в своем понимания мира до представлений о том, что «ток берется из розетки». Еще остались Элиты и Пророки, находящиеся между собой в сложных экономических отношениях.

Нам до сих пор снится мир «Полдня» братьев Стругацких, но «Будущее, в котором хочется жить», все дальше уходит от нас в сторону, и нет никаких «тоннельных переходов», чтобы попасть туда из 2006-го хотя бы «когда-нибудь». Зато налицо два сценария развития России и всего остального: быстрый когнитивный мир инновационного развития или медленное отступление в «новое средневековье» - традиционную крестьянскую «экологию» с элементами Интернета и автоматами Калашникова. Нельзя сказать, что все время лететь вскачь и однажды обнаружить, что твой авангард давно финансируется за счет «вероятного противника», так как главные силы, не говоря уже об обозах, подозрительно отстали, — это очень приятное озарение. На вопросе «а кто противник?» мысль вообще останавливается. Но, несмотря на все неудобство, вызванное стремлением к ново- му, сюжет нашей книги как раз-таки разворачивает российские элиты и контрэлиты в борьбу за постиндустриальное мышление, постиндустриальную коммуникацию и постиндустриальное, пусть иногда по-российски сакральное, но действие. Тенденции к тому, что Россия создаст первые в мире «знаниевые» реакторы, они же «генераторы постоянного интеллектуального напряжения по периметру страны», имеются. Они, эти тенденции, были заложены еще при СССР великим российским философом Георгием Петровичем Щедровицким и безо всякой жалости внедрены сегодня в культуру производства и потребления через организационно-деятель- ностные игры в управлении и промышленности. Ушло поколение «красных директоров» и уже скоро сойдет на «нет» когорта «черных олигархов». На опыте двух дефолтов страна узрела, что потерять половину ВВП — это вполне пристойная цена за дальнейшее развитие русской цивилизации, и молодежь стала мужественно выбирать путь дружественных Стай и полеты с ними в направлении технического прогресса, а не упаковки товаров и прочих сервисных игрушек. Эпоха менеджеров в России схлопывается, а эпоха атомных нанореакторов уже частично оплачена государством.

Нельзя сказать, что наши конкуренты — мировые когнитивные Проекты — тихо отдыхают в тени материального благополучия. Отнюдь. Америка целенаправленно разделяет и властвует мыслящим меньшинством над немыслящим большинством и готова привить такую модель всякому, независимо от культуры и устремлений. «Демократия с человеческим лицом и локальными войнами» в качестве конверсии от реального Американского Проекта — это, конечно, болванка дня бедных. Никто не доказал, что Америка держится за свою предыдущую фазу развития и не готова пустить ее в расход или в размен, чтобы расчистить место новым когнитивным «беспечным ездокам» из «революции сознания». По этому же Пути в нашем романе идет Япония, раньше всех «перегревшаяся» от давления вечного индустриализма. Великий Китай успевает разделиться, затаиться и потом — уже вне страниц книги — явить миру нечто победное. Загадка читателю, кто выиграл в Русско-японской войне 2012 года, остается «за кадром» не потому, что авторы не уважают оного читателя, а потому что сами не слишком уверены в. однозначности проекций пространственно-временного континуума. Можно выиграть стратегически за страну и умереть на войне, как адмирал Ямамото. Можно проиграть войну и выжить, сохранив себя для «Быстрого мира». Что лучше — определяется нашим отношением к смерти. Заметим, что в Китае трансценденция пространства сильнее трансценденции времени, а значит, тактическое поражение ничего не решает.

Что-то давно не создавалось Империй, и понятно, что возникшая Японская Империя со всеми ее демократическими пережитками не может рассматриваться отдельно от СССР — Империи Зла и Третьего Рейха — империи вышколенного шовинизма.

Третья книга в цикле будет посвящена Немецкому (германскому) когнитивному Проекту, этим завершится некий многословный трактат о войнах: в геополитической рамке — первая книга «Тихоокеанская премьера», в геокультурной рамке — вторая книга «Гильбертова пустыня», а с геоэкономической рамкой будет связана заключительная часть «Кофе по-венски», действие которой будет происходить на территории Европы.

Таким образом, мы надеемся литературными средствами исследовать, в чем же дефициентны мировые когнитивные Проекты, и включить их в Российский, скромно прикинувшись «мировым переводчиком с культуры на культуру». «Пока вы друг дружке тузы из рукавов передавали, я себе вистики потихонечку приписывал!» — скажет карточный игрок, мнение которого не котируется за элитным столом.

В романе мы опирались на образ Человека будущего, созданного Т. Лири и Р. Уилсоном в их работах «История будущего» и «Психология эволюции», нам близка модель семейных, родовых отношений Б. Хеллингера, и преемственность поколений для нас является тем пьедесталом, на котором будут построены корабли к звездам.

В романе нет героев, которые повторяют личные и профессиональные качества наших друзей, все персонажи — собирательные образы. Среди акторов политики и экономики, действующих в романе, есть реальные фигуры, названные своими именами. Есть виртуальные, но похожие на реальных. У последних заменены имена или фамилии, чтобы их собственные не пострадали от сконструированных нами поступков в быстрый и сложный период развития страны от 2006 по 2012 год. В силу того, что мы написали роман о будущем, у нас всегда есть возможность спрятаться за фантастический элемент. Изучая Базовый сценарий развития России и его точки ветвления, мы, к сожалению, можем опираться набольшую вероятность подобных барьерных войн в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). В какой-то степени перед вши роман—предупреждение, ответ тем, кто считает, что «у нас это невозможно», «как-нибудь прорвемся», «никому мы не нужны». Следующий российский кризис — это «кризис населения», потому что политические элиты уже были перемешаны и актуализированы в 1991 году, бизнес понес «потери перемен» после известного дефолта августа 1998 года и теперь вполне адекватен требованиям неустойчивого мира. Очередь за пересмотром позиции масс, а д ля такого дела, как ни жаль, лучше всего подходит небольшая война.

Мы вовсе не стремимся испугать читателя. Мы действительно считаем, что человечество вступает в период крайне неустойчивого развития «с бесчисленными войнами по всему свету»[3], сливающимися в перманентную большую войну, в которую Россия с ее обширными геополитическими, геоэкономическими и геокультурными интересами неминуемо будет вовлечена. Мы понимаем, что эта война будет и похожа и не похожа на предыдущие — похожа кровью, потом и человеческими страданиями, не похожа фантастической кратковременностью и результативностью, сочетанием «в одном пакете» войны и торговли, туризма и разведки, быстротой утилизацией итогов войны и мгновенным образованием новых военно-политических комбинаций, в которых вчерашний (в буквальном смысле этого слова!) враг сегодня выступает как друг и союзник.

Мы считаем неизбежным использование в таких «новых войнах» ядерного оружия, правда, в очень ограниченных масштабах, и полагаем, что к этому нужно быть готовым.

На наш взгляд, не Ближний Восток, а Азиатско-Тихо- океанский регион (АТР), где еще далеко не в полной мере сформировались рынки и торговые пути, где возможно и даже неизбежно переформатирование границ, станет первой «площадкой» разрешения «барьерных противоречий».

Мы связываем неустойчивость политико-экономической обстановки в АТР не с индустриальным Китаем, а с Японией, необратимо вставшей на путь когнитивного перехода и вплотную подошедшей к постиндустриальному барьеру. В складывающейся ситуации мы не видим для этой страны никакого выхода, кроме войны. В романе нами изображена благоприятная для этой войны обстановка: Соединенные Штаты Америки, столкнувшись с серьезнейшими внутренними трудностями (прежде всего, со значительным дефицитом бюджета и слабой конкурентоспособностью экономики), вернулись на путь «доктрины Монро» и, в значительной мере, «самоустранились» от проблем, лежащих вне территории Западного полушария, а Китай решил проблему нехватки энергетических ресурсов и кризиса инвестиций через управляемый распад на, собственно, Китай (Хань) и Маньчжурию. В такой политической конфигурации, весьма вероятной, но, конечно, не единственно возможной, Япония может в войне «играть на победу». В иной ситуации она изберет «стратегию поражения», тем более, что успешный опыт реализации такой стратегии у страны имеется. Но воевать Японии придется практически во всех сценариях развития АТР. В этой связи подчеркнем, что все документы и тексты, которые цитируются в первой части романа (2001—2006 гг.) подлинны и взяты из настоящей «японской папки», которую авторы ведут со времени работы над «Тихоокеанской премьерой», то есть с конца 1990-х годов.

Мы хотели бы предостеречь читателя от поспешных выводов в отношении авторской позиции. «Гильбертова пустыня» — книга не антияпонская, подобно тому, как «Тихоокеанская премьера» не была антиамериканской книгой. Япония, как и другие страны-проектанты — США, Россия, государства Европейского Союза, принимает военные и политические решения в чрезвычайно сложных условиях и решается на очень плохое, чтобы избежать еще худшего, и, заметим, Россия борется за свои интересы столь же жесткими, кровавыми и эффективными методами.

В «Гильбертовой пустыне» в 2012 году за Азиатско-Тихоокеанский регион сражаются государства — когнитивные и индустриальные, проектные и непроектные.

Мы пришли к выводу, что процесс «отмирания национального государства» в постиндустриальную эпоху описан в большинстве источников неверно. Никогда транснациональные корпорации не займут место национальных государств — просто потому, что базовым процессом в ТНК является извлечение прибыли, а, отнюдь, не управление людьми и территориями.

В прошлом единственной значимой формой организации совместной жизни людей был род. Потом появилась структура, именуемая в разных частях света по-разному: ном, полис, город-государство. Возникло представление о «гражданстве», род утратил значительную часть своих функций, но продолжал существовать, прорастая в новые дня своего времени структуры, и Римский Сенат был не чем иным, как Советом Старейшин, собранием глав триб, то есть родов. Затем, уже в Новое время, полисно-общинная структура сменилась государственной, изменилось содержание понятия гражданства, но по-прежнему внутри властных структур Nation State живут и территориальные «землячества», исторически восходящие к полису, и семейные кланы, заключающие в себя логику рода.

Сейчас национальное государство находится в серьезном кризисе, и ряд исследователей считает, что его сменит принципиально иной тип общности. Эту общность социологи называют Market Community, хотя указывают, что она Вовсе не «рыночная», да и «комьюнити», на самом деле, не является.

Мы считаем, что новыми формами организованности, построенными на произвольных идентичностях, являются Стаи. Но, подобно тому, как полис не отменил рода, a National State не отменил рода и полисы, Стаи будут прорастать сквозь национальное государство и содержать в себе это государство.

Поэтому первая часть книги названа не просто «Стая», но «Русская Стая».

Именно Стаи, композитные психики внутри которых информационное сопротивление отрицательно, а процесс мыс- ледеятельности, что называется, задан аппаратно, станут завтра субъектами политической, экономической и культурной жизни, акторами развития и «рабочими процессорами» грядущих войн. Стаи, а не отдельные люди. Если угодно, в этом - основное отличие «Гильбертовой пустыни» от «Тихоокеанской премьеры»; войны 2012 года от войны 1941-1945 гг.

Рабочей онтологией книги является вероятностная история, следовательно, в роли ее рабочей технологии выступает метод сценирования. В этой связи изображенные события чуть-чуть «расплываются», отражая и дополняя друг друга — в Играх, мысленных Реконструкциях, Текущей Реальности и ее вероятных Альтернативах.

Война 2012 года была нами тщательно реконструирована, отыграна на картах и обсчитана. В качестве технического фантастического элемента нам пришлось сконструировать «примерные» флота воюющих в 2012 году держав. Здесь мы исходили, прежде всего, из состава флотов на середину 2006 года и уже принятых сторонами решений о развитии своих военно- морских сил. После долгих и тщательных поисков в Интернете, мы, в конечном итоге, нашли исчерпывающие описания всех флотов мира на своем собственном сайте «Имперский генеральный штаб», что свидетельствует о самодействии структуры — полезном свойстве будущего Управления[4].

Разумеется, мы были обязаны исходить из того, что Япония, активно готовящаяся к войне на государственном уровне, форсирует свои судостроительные программы и вступит в войну 2012 года с обновленным флотом — в отличие от России, кораблестроительная программа которой ориентирована на 2015 год. Исторические Сюжеты имеют свойство повторяться, и Русско-японская война — не исключение...

Само собой разумеется, что в 2012 году корабли будут оснащены новыми радиолокационными и информационными комплексами, да и тактико-технические данные ракет будут несколько иными, чем это показано в романе. Думается, читателю понятно, почему мы оказались вынужденными несколько уклониться от известного нам «базового сценария развития» военно-морских технологий.

Переслегина Е.

Переслегин С.

29 августа 2006 года

ПРОЛОГ

«...Определим войну, как любой конфликт, в котором физическое выживание противника не рассматривается, по крайней мере, одной из конфликтующих сторон в качестве необходимо граничного условия ситуационного управления.

Война представляет собой иллюзорную деятельность, направленную на разрешение противоречия социального и видового, биологического бессознательного. В известном смысле, война носит карнавальный характер: на ней разрешено и даже предписано то, что в обычных, мирных, условиях строго преследуется обществом. Войну можно рассматривать как своеобразную "плату" эволюционно эгоистичных крупных приматов—Homo Sapiens—за социальность своего существования. Эволюционный успех "человека разумного" показывает, что эта плата является умеренной и приемлемой.

Следовательно, пока человечеству не удастся создать альтернативный институт сублимации видового бессознательного, войны неизбежны и, более того, они будут носить "классический" характер столкновения войск и техники, людей и планов. "Война — это путь обмана, дело, противное добродетели. Полководец — агент смерти". Концепция высокоточного "интеллектуального оружия" и "хирургических ударов" ошибочна в принципе, поскольку не поддерживает-"базовые процессы" войны. С этим необходимо считаться, выбирая политические позиции.

Снижение вероятности крупной внешней войны способствует росту проявлений локального насилия в обществе и может привести к войне гражданской.

Поскольку "война", как социальный институт, выстраивается вокруг фундаментальных онтологических понятий жизни и смерти, война всегда имеет трансцендентную сторону, обычно воспринимаемую войсками и населением в виде некоторого набора идеологем. Отсутствие трансцендентной составляющей делает военные усилия государства беспредметными и, в общем-то, бессмысленными: победа, даже если она будет достигнута, лишается элементов катарсиса, очищения.

Трансцендентный характер войны обусловливает ее значимость для конкретной социальной системы, начиная с семьи и заканчивая суперэтносом — "Война — это важное дело для государства, это путь существования и гибели". В видовой "рамке" совершенно безразлично, какие страны, языки и культуры навсегда сойдут со сцены, пока это способствует сохранению и развитию социосистемы в целом, единственной формы существования разума, гаранта процветания вида. Война — это обычный институт, обеспечивающий сохранение социальности. На уровне государства и общества война — это вызов и угроза, отрефлектирован- ные как ресурс развития.

Армия есть инструмент ведения войны.

Армия создается для войны и бессмысленна в ее отсутствие.

По Сунь Цзы: "Армия — это воинский строй, командование и снабжение". В применении к нашему времени — воинский строй есть структура армии, зафиксированная в уставах и руководствах по вождению войск, организованность. Командование включает в себя все формы и методы управления войсками. Снабжение — это денежное и вещевое довольствие, военное снаряжение, боевая техника.

Оборонный комплекс, поставляющий армии все формы военного снаряжения и все виды боевой техники, полностью подчинен военному комплексу, решающему задачу планирования и ведения войны. Иными словами, вопрос, "какой оборонный комплекс нужен России", лишен смысла, пока не определено, к какой войне Россия готовится, как она собирается ее вести и какие цели ставит перед своей армией?

Необходимо согласиться с К. Клаузевицем и Чжоу Энь-лаем, которые установили неразрывную связь войны и политики: политика есть форма войны, при которой "удары" лишь обозначаются, война есть форма политики при отсутствии ограничений на предъявляемые аргументы. Поэтому военные цели определяются в тесной связи с политическими.

В современной картине мира "политика" понимается как "геополитика", а последняя рассматривается как элемент "геопланетарного баланса", включающего в себя также геоэкономику и геокультуру. Элементом геопланетарного мышления является глобальный проект. Страна представлена в пространстве геополитики постольку, поскольку она представлена в проектном пространстве.

Вырисовывается следующая "лестница" мышления, необходимого российским элитам и контрэлитам:

1. Определение места России в пространстве мирового глобального проектирования.

2. Формулирование российского проекта, определение его целей, особенностей, аксиологии и ресурсной базы.

3. Выбор геополитического сценария, соответствующего Проекту.

4. Выбор политических целей, отвечающих геополитическому сценарию.

5. Построение "пространства войн", в которые может быть вовлечена Россия в процессе достижения своих политических целей.

6. Формулирование военных целей России.

7. Нахождение стратегических решений, позволяющих с высокой степенью вероятностью реализовать военные цели страны.

8. Формулирование набора требований к российской армии, отвечающих выбранной стратегии.

9. Формулирование соответствующих требований к оборонному комплексу.

То есть, оборонный комплекс задан на поле стратегий, которое, в свою очередь, структурируется пространством возможных войн, порождаемым мировым проектным пространством.

Стороны ведения войны — воинский строй, командование и снабжение — связываются между собой аналогом геоэкономического баланса, предложенного В. Княгининым для анализа процесса развития регионов.

Изменение любого из компонент геоэкономического баланса с неизбежностью ведет к "сдвижке" остальных, причем по вполне определенной схеме. Например, если меняются организованности — по решению высших государственных органов осуществляется реформа армии, — то сначала меняется противолежащий "угол" диаграммы, то есть ресурсы. Изменение ресурсной составляющей отражается на системе деятельностей, с которой через некоторое время приходит в соответствие система потребления.

Вышесказанное верно для любых армий и любых войн — будь то эпоха неолита или XXVII столетие от P. X. Для того, чтобы ответить на вопросы, касающиеся конкретного периода начала XXI века, необходимо охарактеризовать это время и соответствующие ему войны.

Прежде всего, отметим, что современное постиндустриальное общество носит все черты переходной эпохи. Применительно к войне, армии, оборонному комплексу это означает, что Россия может столкнуться с войнами нескольких типов — "классическими индустриальными", подобными Второй мировой войне или Арабо-Израильским конфликтам 1967 и 1973 годов, "классическими постиндустриальными", в качестве примера которых можно рассматривать протекающую с переменным успехом войну "прогрессивной общественности" против "мирового терроризма", и принципиально новыми когнитивными войнами, зарница- ми которых были Беслан, "Норд-Ост", Всемирный Торговый Центр 11 сентября 2001 года.

Учтем теперь, что человечество прожило без крупных "горячих" войн самый большой период в своей новейшей истории. Это с неизбежностью приводит к высокому ожиданию войны государственными системами, бизнесом, населением. В такой ситуации будет удивительным, если мир не будет втянут в крупную войну или, что то же самое, в систему взаимообусловленных локальных войн уже во втором десятилетии XXI века. Эта война обязательно затронет жизненные интересы России.

Изменение ценности человеческой жизни и, в частности, утрата значительной части ее трансцендентной составляющей приведет к высокой эффективности террора. Следовательно, террористические формы борьбы будут применяться очень широко.

В этих условиях вероятно применение в ограниченных масштабах тактического и оперативного ядерных боеприпасов, причем в качестве оружия психологического действия.

По ряду демографических и социальных причин ведущую роль в войнах нового поколения будет играть молодежь, традиционно лишенная политических и экономических прав.

Оптимальное соотношение между расходами на закупку вооружений, на НИР/НИОКР, на боевую подготовку, на довольствие войск может быть определено только исходя из внешнеполитических целей страны, соответствующих им военных целей и вытекающей из военных целей стратегии.

Если считать, что Россия участвует в мировом конкурсе постиндустриальных государственных проектов наряду с Японией, США и Евросоюзом, то есть является мировой державой, озабоченной своим развитием, своей территориальной целостностью и своим цивилизационным содержанием, то РФ должна быть готова к "горячим" войнам на Дальнем Востоке и, вероятно, в Восточной Европе, а также к террористической и антитеррористической войне на всей своей территории. В этом случае необходимо совершенствование ядерного оружия, что подразумевает как закупку вооружений, прежде всего ПЛАРБ нового поколения, так и активные НИРы в этой области. Традиционные институты, в том числе военные, не могут вести такие НИРы достаточно быстро и дешево, поэтому необходим переход к системе военных Think tank'oв и других форм управления познанием в сфере ВПК.

При любом "раскладе" изменение форм и методов ведения боевых действий приведет к быстрому росту стоимости "человеческого капитала" в армии. Капитализация военнослужащих немыслима без принципиального улучшения их боевой подготовки. Другой вопрос, что на это вовсе не нужно "многих" денег. Современная техника позволяет широко отрабатывать задачи на дешевых и безопасных тренажерах, а разработанные в последние годы формы стратегических и сценарных игр дают-возможность получения "мирным путем" вполне действенного боевого опыта.

Все остальное (денежное довольствие, материальное обеспечение и т. п.) следует развивать только в той степени, в которой это обусловлено геоэкономическим балансом.

То есть, в рамках сделанных выше предположений о перспективной национальной стратегии, России следует свести к абсолютному минимуму затраты на военное потребление, до предела удешевить НИРы, сократить НИОКРы и ОКРы, виртуализировать боевую подготовку при резком увеличении ее объемов и качества и сосредоточить все финансовые ресурсы на возобновление стратегического потенциала страны. В денежном выражении эта формула выглядит примерно так:

80% средств — возобновление стратегического потенциала страны (ПЛАРБ, АЛЛ, авианесущие корабли, авиация, техника двойного подчинения) и соответствующие изменения в системе организованностей;

10% средств на виртуализацию боевой подготовки;

5% средств на реорганизацию НИР;

5% средств на все остальное.

Для повышения качества государственного управления ВПК нужна, прежде всего, политическая воля, то есть в первую очередь — необходимо, чтобы это управление было, и чтобы оно было государственным. Необходимо иметь в виду, что вооружения дорожали, дорожают и будут дорожать. Это связано, в частности, с одной из функций войны как высокотехнологического экономического деструктора. К процессу роста цен на рынке вооружений укрупнение предприятий ВПК никакого отношения не имеет. Следует учесть, что поскольку все вооружения создаются для армии, армия есть инструмент войны, а война есть предельная форма конкуренции, рынок вооружений всегда конкурентен. Он конкурентен "по определению".

Организовать монопольные центры по разработке и производству отдельных образцов военной техники было бы полезно, но в современных условиях разобщенности структуры армии это технически неосуществимо.

Интеграция — не результат, а процесс, подчиняющийся волновому закону. Если сегодня "все объединить", то завтра с неизбежностью придется "все разделить", а послезавтра — объединять снова. Ни конца, ни смысла эта деятельность не имеет, хотя каждое конкретное решение ситуационно оправдано. Лучшее, что здесь можно сделать, — следовать наметившемуся тренду и менять его на противоположный чуть- чуть раньше, чем необходимость этого станет очевидной.

Величина необходимых страновых военных расходов всегда определяется в логике "проекты—цели—стратегия—ситуация". В СССР эти расходы всегда были завышены, а современная Россия их значительно занижает. Но вопрос их увеличения требует внятной и гласной политики реформы армии (это, в первом приближении, есть) и внятной и гласной политической стратегии (она, увы, пока отсутствует).

Часто приходится слышать, что российская военная техника слишком дорога, а качество ее не соответствует современному технологическому уровню. Но ведь очевидно, что высокая цена и низкое качество той или иной продукции делает ее неконкурентоспособной на любом рынке. Поэтому, если российский ВПК действительно выпускает плохую и дорогую продукцию, то он будет вытеснен со всех рынков, в том числе и с внутреннего. Но так ли это? Разве русское вооружение уступает по критерию "цена — качество" иностранному? Ни в зенитных ракетных комплексах, ни в системах залпового огня, ни в оперативно-тактическом ракетном оружии, ни в перспективных истребителях (здесь многоточие, поскольку перечислять можно долго) заметного отставания не видно. Соответственно, встает вопрос: в чьих коммерческих интересах высказываются "многие аналитики, в том числе западные"?

Понятно, что этот комментарий не означает, что мы превосходим Запад во всех компонентах военной машины и способны занять монопольное положение на мировом рынке вооружений. Не означает он и отсутствие серьезных проблем у российского ВПК и недостатков у поставляемой им продукции. Плохо обстоит дело с взаимозаменяемостью и ремонтопригодностью, отсутствует послепродажный сервис, низок потенциал модернизации.

Подчеркнем еще одно обстоятельство: не следует думать, что новые технологии сами по себе повышают боевые возможности войск. Во-первых, более сложная система является, обычно, и более уязвимой, она требует лучшего ухода (хрестоматийное сравнение АКМ и М16, МиГа-21 и "Фантома"). Во-вторых, в высокотехнологичных военных системах остро встает проблема взаимодействия техники и оператора, решаемая в индустриальной логике с очень большим трудом. В-третьих, высокотехнологичные системы дороги. Наконец, в-четвертых, для целого класса задач современные технические системы избыточны. Ну что делать "Раптору" в Афганистане или "Беркуту" в Чечне? Там гораздо больше пригодилось бы что-то вроде Ил-2 , Ю-87, ФВ-190А.

Что нужно России для повышения конкурентоспособности ее продукции на рынке вооружений? То же, что и всегда: победа российского оружия в войне. В любой войне".

Специальный выпуск журнала «Оборонный Заказ», посвященный выставке вооружений «Defendory 2006» (Афины, Греция, 3—7 октября 2006 года).

РУССКАЯ СТАЯ

Мир завис на века, словно мученик в раме,

И цунами пока — лишь на телеэкране,

От таких мелодрам ни убытку, ни пользы,

А потоп «где-то там» и «когда-нибудь после»

... А если вы внезапно вдруг увидите сияние

Над крышами Помпеи или прямо над собою —

Спите спокойно, дорогие помпеяне,

Как говорится: в Помпее все спокойно.

К. Арбенин

Фотография на стене (1)

2002 год

Когда Первый стал начальником «японского» отдела, мать была еще жива, он заехал к ней, выпил коньяк, оставшийся от его же прежнего визита. Поговорили. «Умер Улыбающийся Принц», — нейтрально сказала она. «Я повесила фотографию, вон — над пианино, ты не заметил, рад назначению — я понимаю... Но это важно!» У матери появилась привычка развешивать вокруг портрета и нескольких рисунков Второго фотографии ушедших, словно она собирала его другу на том свете достойную компанию. Был ноябрь.

Наутро на работе он прочел: «Япония в трауре. В возрасте 47 лет скоропостижно скончался принц Такамадо — двоюродный брат императора Акихито. Он играл в сквош с канадским послом на территории диппредставительства в Токио. Внезапно у принца остановилось сердце. По дороге в больницу врачам удалось его реанимировать, но ненадолго. Помещенный в палату интенсивной терапии, Такамадо вскоре скончался».

Мать всегда вмешивалась в его дела, она была миссис Марпл, и ее следовало слушать внимательно. Первый считал, что он вырос из того возраста, когда с матерями спорят. Он подшил этот факт про принца-виолончелиста к электронной японской папке, которую не вынимал из головы никогда, словно ждал момента, пока она заполнит весь предоставленный мозгу объем. И вот тогда... Марина смеялась и говорила: «Да он всегда о них думает!» И все понимали — это про женщин. А они с Маринкой знали, что это — про японцев.

«Принцесса Хисако и три дочери принца в возрасте от 12 до 16 лет сегодня получили соболезнования от императора Аки- хито и императрицы Митико, а также от премьер-министра Японии Дзюинтиро Коидзуми. Премьер отметил, что Такамадо хорошо знал иностранные языки и часто выполнял международные миссии доброй воли».

Да, Первый встречался с этим японцем, который не был похож на других. Как и вся эта узкоглазая братия, Такамадо был шпионом, но шпионом такой высокой пробы, что язык не поворачивался увернуться от его вопросов.«Принц Такамадо играл роль императорского"министра иностранных дел ", неся посреднические функции между двором и внешним миром. Он охотно принимал иностранных послов. В числе пришедших выразить соболезнования семье покойного был и посол России в Японии Алексей Панков». Первого передернуло. Он знал нескольких российских послов. Они не были шпионами. Они были никем... В Министерстве Иностранных Дел про Первого говорили, что ценят: его официально принимали, но не любили. Там не любили никого. Там была особая статья и особый лабиринт коммуникаций. Там пролегала граница между интересами, и шла она ровнехонько по индивидуальной совести людей. Но интересы оказывались государственными, а личное вкатывалось в них медленно и подспудно, — еще же, как водится, искушала местничковая власть. На поверхности лежал тот факт, что от посла ничего не зависело, он был только служакой от государства. Первый с детства усвоил диалектический анекдот-притчу: «Я не продамся! Я не продамся! Никогда и ни за какие!» — «А Вас покупали?» Потихоньку на каждого посла находился алтын. С послом для равновесия всегда посылали вице-консула по культуре или еще какого консула в уездный город. Заместитель, второе лицо государства, как правило, не щадя живота своего, по советской еще привычке болел за интересы родной державы. Так соблюдалось равновесие. Первый был охранкой. Ему не доверяли ни первые лица — проходимцы от политики, ни вторые - романтики от нее. Он был «третьей силой» и считал эту силу управляющей. «Самые слабые должны управлять, — улыбаясь, говорил он Маринке, - если нет экономического чулка и политической харизмы, нужно стать в позицию несгибаемого масона и олицетворять "мировой заговор", иначе схарчат... ну, или эти двое перебьют друг друга, то есть не дадут работать вообще. Так, если сильны в стране научники и олигархи, то, не появись между ними особистов или менеджеров каких стремных, страна выкатится в "темные века" с огромной скоростью». «Я уважаю ученых, — ругалась Маринка, — а ты служишь какому-то Шиве шестирукому». Потом он ее обнимал. Так кончались споры.

Первый чувствовал, что, когда Друг умер, он, Первый, сознательно и направленно защитился Системой, и в щекотливых ситуациях выкатывал вперед свой воинский долг. Пока это спасало от своих и от чужих. Сколько еще можно будет на этом продержаться, Первый не знал.

«Теперь у них в прессе это называется "посреднические функции", — размышлял Первый. — О великий русский язык, ты оправдаешь все что угодно. Если бы у нас в стране хотя бы кто-нибудь умел так выполнять роли Посредников, как узкоглазые, то мы навязались бы к ним в союзники и поделили бы конверсию от новой азиатско-тихоокеанской общности Азиатско-Тихоокеанского региона. И в гости к нам съехались бы не только все флаги и все деньги, но и все цивилизационные приоритеты непобедимого Края шириною в полмира». Плавающая в океане смыслов нового Средиземья молодая геокультурная плита АТР набирала свои названия. Никто не отслеживал малышку, бормочет себе отрок: «Динары, пиастррры, цунами, диктаторы, электронные демократии, ну и прочие игрушки. Желтые сборки...». Первый в детстве мечтал быть физиком, он хорошо знал про сборки топливные, тепловыделяющие... Что крылось в невинном термине «желтая сборка?» Правильно! Намек на то, что «всеобщая желтая сборка» не за горами, и девочка по имени АТР растет. У нее несколько матерей: Япония, Индонезия, Малайзия и папаша-спринтер в бегах — Китай с его чокнутой подружкой Россией, которые родили сыночка втихаря, и он тоже претендует... Зовут сынка Дальний Восток. На что в семье территорий может претендовать сын с именем Дальний? То-то же.

Поэтом из них двоих был Второй. Первый иногда просто рифмовал за него, вот и сейчас у него получались метафоры для бедных: вдруг кто-то еще в Системе видит территории как лица... Если посмотреть из Космоса на Землю, то среди старых человеческих плит, черепахами этносов лежащих на земле, можно, наверное, предсказать битву молодых гигантов и инкубатор новых детей. Но перед этим необходимо написать «группу крови на рукаве» и выступить в поход, а не стратегировать на бумаге. А как прекрасно сидеть на попе ровно и стратегировать на бумаге. Еще неплохо раскланяться с официальными лицами и с чувством наполовину выполненной миссии вернуться на родину к семье. Героем. А вторую половину засунуть сами знаете куда. Обратить в сарказм и обвинить систему, если задали неудобный вопрос на брифинге уважаемых людей. Почему-то не грело то, что все так делают. Во-первых, Первый не знал, делал ли так отец, и предполагал, что нет. Во-вторых, Первый чувствовал враждебный японский дух на расстоянии, и если у всех остальных чем-то забиты ноздри, то это не его вина.

Японцы далеко, и смешно быть начеку за десять часов лету. Нет сейчас такой «чеки» и таких «чеков». Будущее всегда право, и это право оно получает вне зависимости от нашей воли и сознания. Это-то и раздражает его Шефа. Он хотел держать руку на пульсе и не заметил, как ему подсунули труп с моторчиком...

Смерть Друга сыграла для Первого очень важную роль: он перестал бояться. Вообще. Даже за своих. Это отсутствие страха должно было создать у маленького Мальчика «ядерный щит», которого ни у кого во дворе и в садике не было. На всякий случай. Дворы теперь закрывались на решетчатые ворота с ключами. Кастовость начиналась с дворов. Сделать новую социологию у Первого с его отделом еще как-то не дошли руки. Поэтому делили по старинке на «бедных» и «богатых», отдельно фиксируя интеллигентов, чиновников и предпринимателей. Получалось шесть слоев населения: бедные интеллигенты — маргиналы, богатые интеллигенты — эксперты, бедные чиновники — служащие, богатые чиновники — ЛПРы, бедные предприниматели — бандиты, богатые предприниматели — олигархи. Между группами шла миграция вверх—вниз и редко — горизонтально... В историях о перестройке экономики страны бывало всякое: и бандиты становились олигархами, и маргиналы — экспертами, и ЛПРы сливались с олигархами, что называлось сращивание бизнеса с властью — по Марксу олигархия и есть. Обывателей, то есть само рабочее тело «игры в Россию», Первый не рассматривал. Сам он считал себя выездным экспертом, неплотно сидевшим над отделом маргиналов. Служба пока терпела их, значит, горизонтальные связи не переродились еще в России. Шел 2002 год. Новости о Японии всегда писал кто-то из причастных к событиям. Первый много поездил, прежде чем понял, что начальников посольств и консульств цивилизационные приоритеты страны Россия не интересуют напрочь. Это были местно-княжеские отношения при границах и таможнях. Интересы государства там отошли куда-то на периферию и не спешили оттуда возвращаться, процветала челночная дипломатия: «ты — мне, я — тебе, а государства сами разберутся со своими благами и границами».

Времена русских Ямамото, играющих в стратегию с огнем, канули в вечность... Его друг Второй виртуально погиб при Мидуэе, а потом он еще некоторое время тянулся за жизнью, но так и не сдюжил... до посадочных огней. Книга была издана, споры о ней умолкли, в трех японских консульствах она валялась в библиотеках, пугая русскоязычных японцев мелким шрифтом и обилием технических характеристик самолетов и кораблей. Понимание этих характеристик не входило в компетенции работников культуры. Да и зачем? Японский издатель, возомнивший было познакомить с этим творением японского читателя, вдруг умер, днем ранее получив от дружественных русских макет текста с картинками, таблицами и картами. Сотрудники и новое начальство сочли это дурным знаком и отложили издание навсегда.

«На этом погиб стратег, невольник чести, — подумал Первый уже в дороге на работу, — а на его место на фоне Восходящего Солнца вылезла кудлатая голова сумасшедшего Шляпника». Японского фашизма Первый опасался куда сильнее немецкого, хотя бы и потому, что один был в прошлом, а другой ухмылялся из Будущего.

К статье он вернулся только к вечеру после утреннего вливания по поводу приезда очередного андалузского бизнесмена: «Интересно, на кой черт это японскому аналитическому отделу или мы теперь по совместительству парадные части, регулярно встречающие...».

«Не одолели бы нас жаббервоги», — ухмыльнулся подполковник и вышел на балкон у себя в кабинете. Захотелось курить. Демократизация коснулась и офисных зданий питерской охранки, они открылись миру, и мир равнодушно махнул им - давайте... Нева булькала, серые волны гонялись друг за другом под мостом. Японская папка опять начинала пухнуть в голове. Как здорово подражать Стругацким «даже в том, добром будущем вашем...». Пока в головах у российских феэсбешников лежат синие тетради минувших надежд, Россия отобьется. «Хотелось бы только знать, у скольких они остались... надежды-то... твои», — говорил Шеф, если был в подпитии. Нетрезвый, он был добрый вояка и хороший человек. Немного слабый. Этого хватало на то, чтобы раскатывать его самого, но не докатывать до сотрудников. Ему было далеко за пятьдесят, и он недавно потерял жену. Философские настроения с тех пор разбавлял коньяком и аналитическими байками прошлых времен. Название СВР не любил. Говорил: «мы — грушники старые — не чета вам».

«По словам дипломата, — читал Первый, вернувшись с холодного ветра, — принц был частым гостем в российском посольстве. Он очень любил устраиваемые там камерные музыкальные вечера. Также он являлся поклонником японского вокального квартета "Royal Nights", который известен исполнением русских и советских песен».

«Музыкальные вечера — отличная ширма для переговоров, мы обладаем тонким слухом не только для того, чтобы воспринимать музыку, но и чтоб слушать комментарии нашего собеседника, которые так музыкально вплетаются в исполняемое произведение, что никто, кроме вас, этого не слышит. Игра. Японцы давно уже играют, а мы все тужимся...», — говорил Шеф. Первому тоже очень не понравилась эта игра в сердечный приступ, и еще не нравился ему премьер Коидзуми, который, словно «Джек из Тени», выбирался на свет лишь тогда, когда позволяла традиция, и ни на йоту раньше. При этом сам премьер устойчиво носил неяпонскую шевелюру и собирал шляпы, балансируя на грани любимца публики и почтительного слуги императора. И ему чем-то мешал Такамадо... Интернет сообщал, что «Принц сам охотно играл в футбол, а также катался на горных лыжах». «И тут кто-то возьми, да и разбей ему сердце...»

Придется унять паранойю и попросить мать собрать очередное досье на японского Гитлера. Она вечно вычитает на французских сайтах что-нибудь совершенно левое дня французов, но весьма уместное для Первого. Мать была сделана в СССР. Там была другая история и другой способ ее анализировать. Первый владел им лишь отчасти.

«За пятьдесят лет изменилось немногое» — словно в отместку своим мыслям прочитал Первый в директории «Экселенц» под ссылкой со звоночком и усмехнулся: «Почему же немногое? Я родился и выжил, родил сына и нарастил брюшко. А чокнутый Ямамото умер и утащил с собой Второго, романтика, оставив мне его книги и женщин, чтоб я тут на Земле не скучал. И с этого времени прошло меньше пяти лет».

Статья как статья. Зачем Машка ее отметила как обязательную и всенепременную? Ну что ж, понадеемся на ее интуицию. Вечер, время читать про разное. Раздумчивая статья, будто у нас впереди сто лет полеживания и почитывания, а за спиной миллионы годков технического прогресса. Автор явно не торопился донести до Первого короткие и исчерпывающие выводы. Он просто перечислял события, как желязновский Доннерджек. Уверенно и бесстрастно. Как говорят в кабинетах — с пониманием. Есть такие люди, которые из своего кресла за письменным столом предвидят рождение кораблей и королей, но, Боже упаси, если вам приходится встречать таких пророков на вокзале. Они не знают, как сделать что-то совсем обыкновенное, зато придумывают сто предложений, почему этого делать не надо.

Их можно утилизировать с сомнительной пользой, и встречаться с ними нужно исключительно в Интернете. Первый выделял их по стилю докладов, заметок, статей и книг. Автор был из таких. Но писал про важное:

«Тихий океан являлся для советского и американского командования гигантским пустым пространством, предназначенным для развертывания подводных крейсеров-ракетоносцев, основного компонента "стратегической ядерной триады" и "непременного условия" жизнеспособности доктрин "взаимного гарантированного уничтожения", "массированного возмездия" и иже с ними. Задачи надводных кораблей сводились, в сущности, к прикрытию своих ПЛАРБ, поиску и уничтожению неприятельских. Конечно, американцы, имеющие неоспоримое превосходство в малопригодных для противолодочной обороны тяжелых атомных авианосцах, ставили перед своим 7-м флотом решительные цели, вытекающие из древней геополитической доктрины господства на море: проводка конвоев, обеспечение десантных операций, удары по побережью неприятеля. К началу 1970-х годов был достигнут так называемый "стратегический паритет ", и все расчеты на "правильную войну" в духе 1940-х годов потеряли смысл. Стало очевидно, что после массированного обмена ядерными ударами будет некуда вести конвои и незачем высаживать десанты. Авианосцы, впрочем, продолжали строить — видимо, по традиции».

Первый зевнул, он был согласен с традицией.

«В 1960-1980-е годы особое значение приобрела такая характеристика баллистических ракет подводного базирования, как предельная дальность. При радиусе действия в 3—4 тысячи километров ядерные субмарины приходилось развертывать вблизи неприятельских баз, там, где противолодочная оборона была наиболее сильной, а прикрытие со стороны своих надводных кораблей отсутствовало. По мере повышения боевой дальности ракет, зоны патрулирования американских ПЛАРБ смещались на восток, к Гавайям, и далее к обустроенному в военном отношении калифорнийскому побережью, а советских — в окраинные моря западного сектора Тихого океана, в то время надежно прикрытые краснозвездной базовой авиацией.

Позиционная "холодная война"на Тихоокеанском ТВДс самого начала складывалась для советской стороны трудно.

Во-первых, советский Дальний Восток был значительно хуже подготовлен в экономическом и инфраструктурном отношении, нежели Запад США. Во-вторых, скрытое проникновение подводных лодок через островные барьеры, отделяющие западный сектор Тихого океана от центральной котловины, стало проблематичным уже к началу 1950-х годов. Это ограничивало реальное пространство базирования советских подводных ракетоносцев Петропавловском-на-Камчатке. Точнее, поселком Вилючинск вблизи Петропавловска. Еще одна база АЛЛ была сооружена в Тихоокеанске на побережье Японского моря. По уровню развития обслуживающей инфраструктуры, по своим ремонтным возможностям, даже по обеспеченности жильем Тихоокеанск значительно превосходил Вилючинск, но прорыв подводных лодок из Японского моря в открытый океан был труднейшей операцией, едва ли имеющей шансы на успех в случае настоящей войны».

Первый читал уже про это, сам видел эти базы, и пьяные слезы старого командующего однажды вызвали у него, молодого офицера разведки, стыд. Первый так и не сказал Второму, что надевает погоны и что без них никак. А тот взял да и умер. Раньше, когда Первый был маленьким, он грозил небу кулаком, если был недоволен. Мама ругалась. Когда его трехлетний сын погрозил кулачком воображаемому небу, Первый смеялся до слез.

Дениска повторял его не во.всем... Например, он точно не станет военным из-за ноги. Уйдет в романтики. Он не полетит на маленьком самолетике-разведчике вкруг Итурупа, не обнаружит японский флот за полчаса до весны 2017-го года. Но он, конечно, примет участие в разгроме демократии здесь в Питере и войдет в список самых опасных «молодых взрослых», которые наспех сформируют флеш-армию и пойдут воевать за то, чтобы ленинградское белесое небо не опрокинулось и под ним не оказалось бы вдруг японского, немецкого или американского неба. Печальный прогноз. Как это противно, что будущее не зависит от нас, а прошлое нами безжалостно управляет.

Первый ждал от японцев всего. Во-первых, он был с ними накоротке знаком, во-вторых, он с детства был наблюдателен, как Шерлок Холмс. Единственное, что он себе не подобрал, так это соответствующий великому сыщику наркотик. И на скрипке не играл. Когда становилось совсем невмоготу без Второго, то он рассказывал маленькому Дениске про корабли, самолеты, Японию, Ямамото, Первого и Второго. Водил на Большую Морскую, откуда начиналась Вселенная его юности. С двух лет он пристрастил ребенка к сказкам про Восходящее Солнце. Маринка стала курить в это время на кухне. На третий день после их свадьбы сказала нейтрально: я буду ревновать тебя к твоему Второму и курить. Он пытался возражать. Она стала курить, когда сыну исполнилось два, и Первый понял, что нашел свой наркотик в сказках для Мальчика на ночь.

Первый любил классическую третью «Цивилизацию» и знал, что такое «города в углу карты». Автор статьи тоже явно играл в эту старую игрушку. У Первого играл в нее весь отдел; став начальником, он и теперь находил это весьма достойным делом. Шеф «гонял на гоночной машинке». Отличие поколений.

«По какой-то причине, обычно из-за полезных ископаемых на прилегающих территориях, вы взяли и создали поселение за тридевять земель от основной территории государства. Вы строите к нему дорогу длиной в тысячи миль — через джунгли, тайгу, болота, леса и горы, горы, горы. Оно, это ваше поселение, не желает развиваться, оставаясь и через полтысячелетия поселком городского типа. Оно не в состоянии содержать вооруженные силы, и чтобы обеспечить хоть ка- кую-то оборону, вы должны оставлять армейские контингенты на балансе столичных городов, то есть возить продовольствие и боеприпасы через весь континент. Всю прибыль, которую город производит, поглощает коррупция. Единственное, что примиряет вас с существованием этой "ахиллесовой пяты Империи" — тонкий ручеек нефти или жизненно необходимые брикеты урана», — пишет, как играет — ухмыльнулся Первый. «Юморист. Брикеты урана ему подавай. А реактор господину не нужно собрать за период перевозки, чтоб времени и ходового ресурса не терять!»

Примерно такие мысли приходили в голову и самому Первому, когда он рассматривал карту Камчатки или когда бывал там. И хотя было ему известно из курса географии, что Камчатка — полуостров, побродив там, он вместе со всей своей, якобы туристской, группой пришел к выводу, что со стратегической точки зрения Камчатка — остров, поскольку передвинуть какие-либо грузы через перешеек, покрытый скалистыми горами, прорезанный сотнями и тысячами .обрывистых речных долин, кое-где погруженный в вечную мерзлоту, не представляется возможным. Ни о каком строительстве дорог в этих диких местах не может быть и речи... Здесь жизнь расходилась с игрой на компьютерных картах. Сейчас в Правительстве вообще не слишком заботились о Дальних землях, потому что «играть» еще не стало модным, а планировать дальше своего непосредственного дохода народ за 70 лет советской власти и уже скоро двадцать лет безвластия разучился. Поговорка «велика Россия» воспринималась стариками как боль, а олигархами - как ругательство.

«В отличие от Сахалина, Камчатка отделена от материка не сравнительно узким проливом, через который можно перекинуть мост или, по крайней мере, пустить в летнее время паром, а бурным и туманным Охотским морем». «И этим фактом или придется пренебречь, или плавать через него, перекрестившись», — подумал Первый. «Для полноты картины: западное побережье Камчатки лишено удобных бухт, поэтому портовые сооружения издревле создавались на восточном, тихоокеанском берегу. Иными словами, кораблям, вышедшим из Магадана или Оттека, Находки и Владивостока, требовалось выйти в открытый океан, выбирая между туманным Лаперузовым проливом и бурными Курильскими проливами. В XX веке с появлением авиации положение дел улучшилось, но еще в 1950-е годы пароход, притом океанский пароход, был единственным способом добраться до Петропавловска. Рейс из Владивостока продолжался неделю», — писал неизвестный автор с пустой типичной фамилией. Статья пришла из серой области. Серая область. Она серая и есть. Первый немало почерпнул из серой области. Там не было спама, там были либо материалы, либо шиза. Шизу он передавал Левке из информационного отдела, пока того не вырезали закавказские родственники без всякой скидки на вескую крышу. Теперь шизу было некому поставлять. На Камчатке боссов хорошей величины мочили культурно, прямо фитнесс-убийства организовывали: привозили, в радоновую ванночку окунали на время чуть больше положенного, ну и в самолетике обратно — сердечный приступ, не спасли, соболезнуем. Левку убили ножом.

«Так что и современная широкофюзеляжная всепогодная авиация не является панацеей», — прочел Первый. «Да уж, кому суждено, тому и помогут...»

«Для перевозки людей она пригодна как нельзя лучше, но доставка грузов по воздуху обходится слишком дорого. И поскольку цена на нефть не обнаруживает тенденции к понижению, такое положение дел в ближайшие годы и десятилетия вряд ли изменится». Не в нефти счастье, конечно, но все верно. Как мало народцу уже понимает, что не в нефти и не долларах счастье. Пресыщения не наступает, не манит Тибет, не хочется «в траву и в воду», и в колодец к Мураками подумать про себя и про разное — тоже не тянет. «Хроники заводных птиц» с часами «ролекс» вместо механизмов восприятия действительности виделись Первому во всех сегодняшних Субъектах, принимающих решения, разве Министр оставлял надежду на что-то из игрового мира. Западный Хейзинга давно написал, что «играющий человек» потихонечку вытеснит «человека потребляющего». В апреле 2001 года Коидзуми, дальновидный японский чудак, игрок и фармазон, даже по российским меркам, выиграл свой высокий пост, и у нас сразу ощутимо провис Дальний Восток. Вот вам и роль зарубежной личности в отечественной истории. «Тени, которые исчезают в полдень и появляются вновь, — это родные тени», — говорила мать... «Есть еще чужие, которые отбрасывают стратегические тени и потом не исчезают. А угрожают», — думал Первый. Второй был мастером отслеживать такие тени, стратегируя вслед за Ямамото в далеком и счастливом «вчера». Сейчас над российским Дальним Востоком нависла тень японского Будущего. А старые семьи прежних волхвов все ищут там китайскую угрозу.

Самое сложное в работе Первого в аналитическом отделе было самому себе формировать Приказы. Шерлок Холмс сильно выигрывал — у него был друг Ватсон, работа под заказ и брат из министерства, а Первый вечно сам себе и друг, и брат, и Командующий.

— Зачем вы это делаете, Сергей? — спросил его однажды любопытный Бог.

— Да не осталось никого, кто б хотел, — ответил он Иисусу. С тех пор Бога он не видел.

«Камчатка изолирована не только от материка. В действительности, она не связана даже сама с собой. Узкий, вытянутый к югу язык земли пересекают три параллельных хребта, поросшие мелкой березой и переплетенным жестким кустарником; местами кустарник исчезает и остаются откосы с высокой травой. К западу хребты спускаются в неприветливое Охотское море и тонут в болотистых поймах местных рек. На востоке возможности для промышленного освоения несколько лучше -лесисто-озерная местность, есть полноводные реки, богатые гидроэнергией».

Никакие деньги, ни какой человеческий или нечеловеческий труд не способны покрыть Камчатку сетью хотя бы проселочных дорог. Пенжанский район — сообщение юз- душным и морским транспортом. Олюторский и Карагинский районы — то же самое. Тигильский район — морской грузовой транспорт летом. Соболевский район: внутренние сообщения — попутным вертолетом летом, зимой - по зимнику. Лишь ближайшие к административному центру районы связаны с ним автомобильным транспортом.

«На стратегическом языке такое положение дел называется "неустранимой инфраструктурной недостаточностью" и считается приговором, не подлежащим обжалованию». Первый аж поперхнулся, словно бы жевал эти слова и выплюнул наконец: «Ух ты, загнул, расскажу нашим олухам студентам, как романтизировать текст. Что это за автор? Попросим-ка у Машеньки досье. Возьмем на заметку. Учиться - всегда пригодиться. И кадровый вопрос, опять же». Кадровый вопрос интересовал Первого в первую очередь. И Большого шефа, и шефа СВР — тоже. Начиналась пора переманивания кадров всерьез, потому что никаких кадров уже не было вовсе. Но оба шефа и Первый знали, что скоро их не останется совсем. Нигде. Нельзя будет купить или выиграть в рулетку у незадачливых партнеров. Нужно было строить человеческие машинки, отличающиеся от конвейеров и роботов и действующие по типу сменных стай. Одну такую

Первый у себя построил. На другую претендуют эти странные ребята из ниоткуда, но с именитыми отцами. У них там распределенная ответственность, а у Первого централизация вокруг Гуру. «Нужно сотрудничать, а не выяснять, кто круче. Потому что япошки не спят, а олигархи российские еще только просыпаются и медленно отряхают с себя слюни и словеса лизоблюдов. Пока они выплюнут жвачки и выгонят лакеев, достанут вилы и выйдут за околицу, пройдет пяток лет. А околица поменяет очертания. А кто-то и не встанет. Чай, не иго, чтоб будить богатыря русского...»

Первый уже неделю как поднял всю документацию на креативных ребятишек, интересующихся смертями лидеров американской «революции сознания». Не нашел ничего, кроме внеклановых отношений. А это сейчас в моде. Все ищут умных и плюют на положение в иерархии отцов. Еще полгода назад умные просили у Всевышнего послать им богатых добрых спонсоров, теперь богатые плачут. Им страшно. Ну а часть тертых калачей спрашивает хитренько: какое Будущее будем проплачивать, а, Сергей Николаевич? А Первый пока помалкивает. Он знает, что ли?

День заканчивался. Маринка будет ругаться. Он задерживался на работе, а потом придерживал работой кусочки сна. Завтра он соберет своих по анализу этого японского еще не вышедшего в свет, но уже переведенного для него с двух языков документа.

Большой разницы между английской и японской версией целей Японии в XXI веке не было, значит, узкоглазые сами переводили это для других, а не прятали особенности своей идентичности в казуистике чужого языка. Вот уж не думал Первый, что придется на свой страх и риск и, фактически, в одиночку вести стратегическую игру против целой страны, только чтобы выиграть один темп.

Это был темп речи в разговоре с Министром... В верхах замедлялось все. Там останавливалась мысль. Там процветала Административная Система в ее последней, умирающей, демократической фазе. Там было стоическое непринятие никаких решений. К этому Первый привык, к машинке управления притерпелся, сделал вид, что стал ее частью и принимал после работы обязательный контрастный душ, если иначе с чиновничьего языка на человеческий переключиться не удавалось. Так делал не он один, и это обнадеживало. У него подобрался отдел, напоминающий «шарашку» шестидесятых, сконструированную по книгам и воспоминаниям матери. Обычное КБ из пяти человек с прикрытием в виде охраны, стен, формы и шагреневой кожи паттернов поведения для начальства.

Воевать придется с теми, кого они со Вторым воспели как эталон мудрости... И теперь эти, познавшие смерть и сущность мирового сценирования, узкоглазые выдернули из Европы такого «туза, без которого смерть», и улыбаются оскалами пещер, где водятся Духи тьмы, более древние, чем наши Перуны — простоватые олухи, метеорологи из прошлого. Время всегда подводило Первого, оно было категорически нелинейно, и в связи с этой нелинейностью в российском истеблишменте и его управляющей верхушке не работало прогнозирование. Время закруглялось в петли и возвращалось «огнем и металлом». Он шутя становился рабом системы и прекрасно выносил это рабство. Вона — Второй ни в какое рабство в свое время не устроился, Горец чертов, и теперь ему крышка. В кабинетах «Большого дома» было, по крайней мере многое, — линейно, и три шага вдоль бесконечной стены у него оставалось всегда. Эта стена напоминала ему застывшую Стругацковскую Волну: писатели и социологи в один голос обзывали оное постиндустриальным барьером.

Стену можно разрушить, можно пробить брешь и проскочить, можно навесить лестниц и переползти, можно перелететь, а можно сделать вид, что мира за стеной нет и повесить на нее рекламные плакаты строящегося Города Солнца. Конечно же, просвещенная Европа выбрала последнее. Ей, старой корове, лишь бы не развиваться! Всем! Всем! Лишь бы не развиваться! Великий и ужасный Щедровицкий-младший,... всегда ты останешься сыном Шона Коннори, даже если ты сам Индиана Джонс... Так вот этот «младший» величественно считает, что развитие — это ценный дефицитный ресурс, и нечего его инсталлировать всем, кому ни попадя. А Первый точно знает, что в их ведомстве нужно прививать сей опасный вирус принудительно и утилизировать во благо государства.

Улыбка без кота (1)

2001 год

Если бы Гурия была в бешенстве, она бы что-нибудь разбила, дорогое и ценное, потом поплакала бы и успокоилась. Но она была в каком-то другом состоянии, напоминающем, скорее, оледенение. Она не помнила, как пришла и открыла дверь, как сняла куртку и шапку. Ее лицо в зеркале убило бы кого хочешь наповал: старое, страшное, ледяное, напоминало труп. Она глянула на него мельком и сжалась еще больше. Гурия была дома одна. Это питерская квартира досталась ей от бабки, девушка приезжала сюда нечасто и не удосужилась последний раз убраться в комнате. Окурки на ковре раньше ее бесили. Она всегда после вечеринок приглашала тетю Альберту с третьего этажа, и та убиралась тщательно и с удовольствием. Все это раньше. Холод только прибывал к лицу и уже затормозил все ее мысли. Девушка стояла у окна, двор поднимался ей навстречу темным колодцем заледенелых луж, или это она опустила голову. «Yes! — она пошевелилась. — Столбняк метаться!» — пронеслось у нее в голове что-то похожее на привычный сленг и — счастье, что-то теплое метнулось по коже, она криво улыбнулась, угловато раскинула руки и поплелась в ванную. Внутри тихо пело: хуже не будет! Не будет! Будет! Не будет! Не будет. Будет! Только под душем она позволила себе как- то восстановить историю этого дурацкого визита в Питер.

Ася привыкла называть себя Гурией и слышать, как ее так называют. «Ася» казалось ей беззащитным, тихим именем, а она была нетихая, она не хотела быть тихой никогда, потому что иначе в этом мире сожрут и не подавятся, и тургеневских барышень не держим-с, а на муракамских кавалеров - не зарабатываем-с. Вот-с. С зеркала на потолке смотрело вполне человеческое лицо двадцати лет от роду, обрамленное темными прядями разной длины, мокрыми и пахнущими корицей. Жизнь продолжалась. Только не было клавиши перемотки назад, чтоб всего этого суточного кошмара вообще не переживать.

Ася не стала пить пиво, нашла апельсины и вкусно съела их три штуки, один за другим. В теплом халате с мокрыми волосами она забралась на пустой раскинутый диван. «Чем не проводы любви!» — подумала Ася, и сила соображать вернулась к ней окончательно.

Секс был ее главной игрушкой в последние два года. Гурия не отбивала кавалеров у подруг, потому что они ей доставались первыми. Всегда. Потом подруги иногда получали что-то в виде оливок без косточек: изнасилованных молодых мужчин с полным пренебрежением к занятиям сексом.

— Ты что, пьешь из них кровь? - спрашивала Белка с широко раскрытыми глазами. Белка была биографом, подушкой, жилеткой и встречалась с простым мальчиком из питерского Военмеха. Белка за человека не считалась. Гурия любила ее как кошку или морскую свинку, хотела — гладила, хотела — мучила. Белка была ее старше на два года. У нее был ключ от питерской Аськиной хаты и безграничный кредит. Это она оставила в холодильнике апельсины. Молодец.

До этого случая Гурия считала, что отказаться от нее — пусть и на час всего-то будет счастья — может только дурак или закомплексованный лох, не внявший своему шансу. Этих она в расчет не брала. Но чтоб нормальные парни, из общества, с машинами, папами и тараканами золотого слоя, очевидно, не гомики, поехали с ней на выходные в Питер и так странно с ней обошлись?! Это было что-то! В школе Гурия хорошо училась, задирала нос, но ненавидела умников пуще дураков. Под умниками она понимала тех, кто парится мозгами ни о чем конкретном. Еще она ненавидела жанр альтернативной истории в литературе, считая полным кретинизмом описывать события, которые не случились, а могли бы. «А вы бы все могли умереть в младенчестве и не пудрить мне мозги, однако живы!» — крикнула как-то Гурия такому сборищу, и весь класс поднял романтиков от познания на смех.

«Миром движет любовь и воля», — считала Гурия. Под любовью она понимала игру. Апельсины воли прибавили, а любви — нет. Настроение не поднималось. Это чертовы ублюдки ухитрились ее обидеть все трое, и даже не заметили, как она ушла. Хорошенькое кино! Решают там «тайны мадридского двора», а она сидит и обтекает. Белка в Египте со своим кавалером, за которого втихую внесла полцены за путевку. «Любите своих, девушки!» — всегда говорила Гурия. Свои были из своего круга. Белка была не от мира сего, несмотря на очень приличных родителей. Стоп. Отставить Белку. Начнем сначала. Плевать бы Гурии на этих пижонов было, если бы не череда пугающих совпадений и не этот маниакальный субъект у крыльца, нависший над ней, но попросивший только сигарету. Гурии сразу захотелось выстрелить, но она вспомнила, что оставила пистолет в бардачке машины в Москве. Она ответила, что не курит. «Э, девушка, да ты и не живешь вовсе», — вдруг сказал он насмешливо, потянул ее за подбородок и сильно дунул в нос. «Ладно бы, поцеловать хотел, ну это еще туда-сюда. А то как кошке в нос дунул — скотина!»

Но там, у крыльца, это ее так удивило и даже остановило сразу дать в пах и посмотреть как корчится. «Почему я так растерялась?» Гурия не знала. Вместо этого она спросила: «А тебе-то что?» Он ей ответил участливо так: «Мне — ничего, а тебе — думать».

Больше всего она ненавидела думать. Это бессмысленный процесс тормозил в богатеющем государстве процесс дальнейшего обогащения. Это Гурия знала точно. Если ей нужны были деньги, она вела эту дурацкую передачу для тех, кто не умеет жить и зарабатывала сколько надо. Или писала в журналы, или брала у турфирм заказ на пиар их услуг в высших сферах. В этих сферах слов на ветер не бросали и за вброшенное ею словцо платили кругленькую сумму. Все стоило вполне определенно, и к тому, кто этого не понимал, она не обращалась. Она снимала ренту, а кто жить не умел — свободен, следующий! Кто-то сам захотел родиться у матери-одиночки с комплексами. Как мальчик с очками у несчастной Белки.

Нет, в этот раз парни были ее круга, но проигнорировали ее класс и классность отнюдь не из классовых различий. Она всем им понравилась. Это ж было видно. Они поехали веселиться втроем, как она понимала, и одного из них, счастливчика, она потом выберет остаться. Но что-то отвлекло ее, пошло не так, поехали не туда, а потом пришел чей-то брат и принес листик с картинками, и это вышибло их настолько, что один, самый приличный, Игорь из МГИМО, 5-й курс, плоско и нелепо взял ее за плечи, навернул на них куртку, сунул в руку сапоги и шапку, буквально вынес ее со всем эти добром на лестницу и сказал: «Вызвать такси или сама доберешься?» И это только за то, что она высказалась про альтернативных уток? Придурки!!!

— Сама доберусь, — машинально ответила Гурия, зачем- то задавила поднимающуюся волну ненависти и кротко кивнула, как она делала только в случае опасности, причем чрезвычайной.

За дверью она надела сапожки, куртку и шапку, спустилась во двор, тихо толкнула калитку, притворенную для своих обманным рычажком и вышла на улицу, где ей стало нечем дышать.

Куда она дела кошелек — непонятно, возвратиться в квартиру — немыслимо, а везти за так, а не за любовь, никто не хотел, и девушка подмерзла. Наконец, великорукий бесформенный юнец подобрал ее, никакую и дрожащую, пригласил в приличный автомобиль, причем своими большими руками держал только баранку, а когда она стала что-то ему говорить кокетливо-вызывающее, включил музыку, при этом катал ее по всему городу, и когда она спросила, куда мы едем, ответил ухмыляясь: «Хороший вопрос, ты не сказала куда везти...» — «Рылеева семь!» — проговорила она четко. Около пяти утра они были, наконец, в центре... Такое впечатление, что сначала он возил ее в Парголово. Потом нарисовался этот хмырь у арки с рекомендациями... И это в пять утра... Потом не отвечал страховочный телефон отца, банка для мелочи у дверей сияла пустотой, окурки на ковре, казалось, валялись здесь с прошлого века. Сколько она простояла у окна, часа два, наверное. «Ну дела!» Гурия прописала себе сауну, солярий, бассейн и глубокий сон. Все было близко, пешком и оплачено на год.

Итак, наваждений подобного рода у нее не случалось с тех пор, как они с Белкой выкурили что-то покрепче марихуаны и до утра ползали по полу в поисках выхода на кухню. Настроение, мелко дрожа, потянулось вверх. Она вдруг поняла, что мужикам можно мешать в чем угодно, даже вмешаться в секс, но нельзя запретить им спасать или гробить цивилизацию. «Ну, я устрою вам, мальчики, Святой Грааль! Только объявитесь». Звонок мобильника, мелодичный, как японский блюз, заставил ее вздрогнуть.

Игорь был сторонником Орденов. Партии новых и старых типов, пиаровские игры во влияние его занимали мало. Слою «консалтинг» вызывало у него оскомину, а Семен Дом- бровский ходил у него в друзьях. Игоря интересовали катализаторы в процессах власти, потому что он не был Игроком, но хотел им стать в ближайшее время. В это же ближайшее время он и собирался проесть ржавчину в системе управления и взять на себя некий узел. Диплом должен был завершить служение. До него оставалось полгода. Это было маятно. Заграницу он в своем ощущении жизни не выделял, и здесь в России себя дома особо не чувствовал. Кому-то выпало в империи родиться, так вот ему — нет. Наверное, придется жениться на этой Гурии и приблизить себя к Семье. Он собирался позвонить ей сегодня, послушать ее вопли и подъехать, — кажется, у нее здесь приличная квартира.

«Основание» с места не двигалось. Контекст тащил за собой все новые подробности и пока не прояснял ситуацию. Расследование обрело характер некой лавины и съедало больше времени, чем поиск важных катализаторов. Узнали они чертову кучу фактов, которые не складывались в пазл никакой аналитикой. Был ли Игорь внятным лидером компании — вряд ли, но сам чувствовал, что получит от горькой истины вокруг горстки американцев больше пользы, чем все члены этого шутовского Ордена. Швамбрания, да и только. Прошлый век неправильных отцов.

Игорь понимал, что копание в прошлом — паразитное занятие. Тем паче в чужом, тем паче — в чужих смертях. Но в будущее залезать себя способным не чувствовал и предпочитал найти старый клад и там решать, как употребить оный. В школе у него была кличка Алхимик, он завел ее сам и осторожно внедрил в класс. Португалец Куэльо посильно помог нему утвердить свой статус «просветленного юноши».

Мастеровые не знают ритуалов, поэтому с девчонкой так все и вышло. Пришел этот братец-оборванец и понеслось, он даже пытался поначалу включить ее в игру, куда там! Эта — слушает только шевеление своего маленького мизинчика. Кто ее пригласил-то? Агнец, что-ли? Может, он на нее запал? То- то даже не вспомнил вчера. «К двадцати пяти тебе надоест пить, обкуривать девчонок и пробиваться к властному пирогу, у тебя будет полно сил и все они сгорят, потому что ты не знаешь куда ползешь», — говорил ему отчим Петя. Из-за отчима мать уехала в Самару, из-за отчима он перестал с ней общаться, из-за отчима у него, Игоря, осталась прекрасная квартира в Москве и поэтому он согласился на это последнее напутствие. И вот ведь, черт, помнил его, как сейчас. Двадцать пять ему исполнялось ровно через полгода. Ребята еще спали. Игорь курил. Питер напоминал ему многие города Европы, но только из окна. Учеба в зарубежье примирила его с матерью, но вырезала два года из обучения в МГИМО. Теперь он был старшим в компании. Титула отца хватало не на все, и чем дальше отступал день его гибели, тем меньше вспоминали его соратники по кабинету. Нужно было жениться. Никаких других простых ходов не предвиделось. Хотелось сделать это с удовольствием. Игорь не был монахом, даже и отнюдь. Он был Игроком и метил в Проектанты. Вместо актов и антрактов он отмечал акторов и аттракторы, и одно из ответвлений последних хотел сделать своим, потом надуть его и «выйти в шведы». Игорь улыбался, на шведа он походил внешне. Мать его была на четверть немка, а в отце водились российские региональные черти всех мастей. Сын вышел высоким, русоволосым и многолобым. Иностранцы держали его за своего и удивлялись, что русский. «Нужно свозить ее в Париж!» — подумал Игорь, погулять, к тому же там у него были дела в Архиве, и неплохо бы заглянуть к Клер. Клер — единственная француженка, чье знание английского устраивало Игоря совершенно. Потом, их отношения были непостижимы, странны и остры, как покалывания кварца на мокрую кожу. Они не были любовниками. У них была разница в возрасте, цвете кожи и всех привычках. Игорь пережил Сорбонну только два месяца, но это время было отдано Клер. «В нашем поколении таких женщин нет», — подумал Игорь, но только она может ему помочь с этими дедами, которые по очереди нажали для себя смертельные кнопки и, похоже, знали, что делают, а вот он, Игорь, не знал. И это цепляло больше, чем остальное.

«Сегодня праздник у ребят // Ликует пионерия // Сегодня в гости к нам пришел // Лаврентий Палыч Берия», — насвистывал юноша, стоя у широкого окна с видом на просыпающийся Московский проспект. В просторных спальнях, посапывая на разные лады, спали еще двое заговорщиков. Программист ушел. Он был чужой, и дальнее родство со Шредингером его не извиняло. Он работал на них, иногда слишком уж въедливо. Если бы Игорь был разведчиком, он не выносил бы на дух креативных дворецких, которые считают, что театр начинается с вешалки.

Игорь вспомнил последнее театральное убийство — просунутый под прилавок гардероба длинный стилет в момент, когда клиент забирал свое пальто и шубу дамы. В газетах писали кроваво и плаксиво. Все просто как грабли. Где были охранники? Ах... тут же. Куда смотрели? Убийца исчез. Любитель инновационных стратегий и шеф петербуржского крыла «оранжистов» умер в больнице. Вдова в трауре. Театр оцепили через 15 минут. Рекордный срок. Убийцу никто не видел. Белая мышь, гардеробщица только хлопала глазами и блеяла про то, что «если кто старушке поможет, так не станет же она ей-богу в лицо ему заглядывать, когда на номерки смотреть надо. А кто ж его знает?» Эта смерть не имела никакого отношения к Третьей мировой войне, бывшему смешному и грозному СССРу и их коллективному хобби. Оно было убийство из подлости, конкурентности и желания «не пущать» или «заткнуть». Из всех неумолимых угроз Игорь более всего боялся именно этих, маленьких партизанствующих групп, стреляющих «из принципа», или «в отместку», или «чтоб неповадно». Маховое колесо Капитала на них не действовало. Что-то их роднило с этими американскими дедами. Им тоже Капитал был впадлу. Они все были Сталкеры, таскали каштаны из огня и маскировали их под продукты потребления или рассыпали в тексты, хотели приблизить будущее. Как этот хмырь от программирования сказал вчера: «вот вам от погибшей Америки на сто миллионов чек». Цитировал. Нужно запомнить.

... Выходные катились под откос. Гурия не пошла в бассейн и злилась. Игорь и вся его тусовка не приползла извиняться, и даже не удосужилась спросить, что с девушкой. «Тепло-ль тебе девица?» — грустно улыбалась себе Ася, войдя на минутку в подогреваемую ванную, чтобы пересобраться с мыслями. Нельзя было сказать, что совсем никто не пришел. Пришел, и еще как. Она от неожиданности впустила этого самого вчерашнего брательника, который вечером все испортил, пустил под откос и сделал из нее дуру. Она даже сварила ему кофе и дала закатившийся в угол холодильника апельсин. Не то чтобы он умел ухаживать за женщинами, скорее, вызывал улыбку и напоминал ей петушистого юнца в мужском теле. И в то же время был похож на сороколетнего гнома, коряжистого, как пень с длинными ветвями. Гурия не выносила таких, но странности не кончались, и нужно было в такт им делать что-то несвойственное прежнему, то есть вышибать клин клином.

Гном при всем оказался прекрасным рассказчиком и даже в запальчивости положил ей руку на колено, покраснел и осекся. Потом пружинисто вскочил и продолжал. Ася чувствовала себя причастной к секте сумасшедших идеологов Третьего Рейха или Пятого. Про Рим и Вавилон здесь тоже звучало. И все-таки он пришел, потому что ему показалось, что «она вчера так быстро ушла».

— Сколько вам лет? — спросила Ася, чтобы прервать эту речь, зачумленную жуткими подробностями, которые, кажется, касались начала Второй мировой войны.

— Тридцать пять, — радостно ответил Гном. — Столько же было командиру, погибшему под Луцком во имя идиотизма своей Родины и во славу умирающей уже к августу «Барбароссы».

Гурия захохотала. Она представила себе Барбароссу, рыжую всклокоченную бабу, которая тонет в болоте, а корзинка с клюквой стоит на берегу. Баба ругалась матом.

Они выпили пива.

— Скажите мне, Гном, что они ищут, мне до них все равно, но скажите, чтоб я закрыла эту тему, эту улицу, этот город и век? — спросила она, приподняв отпитый бокал.

— Ну-у, — протянул Гном, - они хотят найти людей, виновных в смерти нескольких граждан, которые, в свою очередь, хотели превратить гомо-советикус, в хомо-люденс.

— Вот так мне стало совсем понятно! — покачала головой Гурия. — А ты-то тут причем? — ей было почему-то приятно говорить с этим психом, и она перешла на ты.

— Я пока тут с тобой сижу, — радостно отозвался программист и осклабился не слишком ровными зубами. — И мне тепло и уютно. А на работу только послезавтра, — словоохотливо добавил он.

Вот тут Гурия и вышла в ванную. На нее из зеркала смотрело вчерашнее лицо. «Нужно срочно возвращаться в Москву, — решила она. — Лучше дневным». Она не любила летать. «Черт! Уже время».

Когда она вышла из ванной, мужчина скороговоркой произносил в трубку складную, словно давно перечитанную речь:

— Я лишь с ужасом могу думать о том, что случилось бы, если.б советские корпуса «образца 1941 года» действительно перешли бы в наступление и вырвались бы в Европу. Это ж были громоздкие, неуправляемые, перегруженные танками, страдающие от нехватки пехоты и, особенно, от не развернутых служб снабжения, в общем, беда, а не корпуса. Прошу заметить, господин редактор, — в Красной Армии автомашины, в том числе грузовые, не входили в штатную структуру мирного времени. Войска получали автотранспорт только с началом мобилизации, причем сказать, сколько его будет и когда он появится, не мог никто. Да-да, прямо как у нас сегодня. Никто не знает, кого и сколько завтра понадобиться. Проблема логистики бетономешалок в полный рост.

Гном закрыл трубку рукой.

— Прости, милая, воспользовался, вот, твоим телефоном, — и тут же заговорил в трубу снова.

«Ну нахал, — устало решила Гурия. — Вроде, хоть безобидный».

— Тыловые органы застряли бы на советской территории, — разорялся Гном, — наведенные переправы непрерывно атаковались бы с воздуха. Танки оторвались бы от пехоты (которой в корпусах в нужном масштабе просто не было) и остались бы без горючего, смазочных материалов, боеприпасов. Небоевые потери бронетехники превысили бы возможные и невозможные нормативы: вдоль всех обочин Галиции стояли бы брошенные экипажем машины.

—Девушка! Вы же редактор! Вы знаете, где Галиция? Карту посмотрите хорошо. Какую? Я вам пришлю... Так ют, в случае советского наступления на Люблин немецкая 1-я танковая группа в своем естественном движении в направлении Луцка выходила в глубокий тыл подвижных войск Юго- Западного Фронта...

— Что? Хватит вам? Откуда знаю? Да я там был. Лет сколько? Тридцать пять! Да вы не поняли меня. Играл я на этом поле не один раз. Нет, морские люблю больше. Могу написать... но не хочу. Ну, бывайте, госпожа редактор. В прошлый раз вы узнали, где Марна, а теперь — где Галиция. Всё плюс какой-то! — это он сказал уже после гудков.

— Я с детства не выносила таких умников, как ты, - нейтрально произнесла Гурия.

— Мне тоже такие тетки ни в какую, — машинально ответил он, — пора мне, однако, отлично посидели, - он подошел к двери и начал возиться с ботинками. Гурии показалось, что у него порвались шнурки. Наконец он встал, приблизился к ней и, слюнявыми губами чмокнув в щеку, произнес «Пока!» — улыбаясь во весь рот, довольный тем, что сделал все правильно, и танки все поехали куда надо. Гурия тихо прикрыла за ним дверь. Она всегда говорила всем восхищенным ею девочкам: «если с вами как-то поступают, то вы этого заслуживаете». Гурия не хотела такого заслуживать. «Это перекос. Проклятый Питер. Не пошла в бассейн и... деньги на билет».

— Ну уж нет! — она набрала Игорев мобильный и сказала без «здравствуйте»: кошелек у вас оставила, красный кожаный, привезите по адресу Рылеева — 5— 27, в арку, направо.

— Как ты? — спросил он ласково, как будто не выпер ее вчера в ночь одну и без денег.

— Умираю! — грубо ответила она и нажала сброс. «Пусть только приедет. Умник».

Игорь прислал курьера. Девочку лет пятнадцати. Кошелек соплюха привезла в канцелярском пакете. Гурия выругалась. Путь в Москву был открыт.

Улыбка без кота (2)

2001 год

Кирилл шел по улице Торонто, и не все ли равно, какая это была улица? Некоторые приезжие говорили, что канадская природа напоминает русскую. Кирилл вырос в русском Норильске, и ничего ему здесь стеклянные сумерки северных богов не напоминало. Он не был на родине уже пять лет, потому что отец с матерью развелся, и она укатила «на материк». Как будто Норильск — это остров! Кирилл уехал в Москву учиться и поступил в МГИМО, нелегко, не сразу, через год со взятками, так же, как когда-то вязко боролся за первое место в городском пробеге на 50 км. И все- таки победил. Читая для практики в английском Керуака, Кирилл усмехался в пушистые светлые усики, ему было легко пройти дистанцию 50 км на лыжах и построить с пацанами ледовую стену от метели, и горы его тоже не пугали. Одиночество он переносил легко и за границей выпадал из зоны коммуникации совсем. Больше всего его бесили соотечественники, они сначала лезли с объятиями, а потом тут же прятались за стенки своего зоосада. В таком темпе привязанностей и отвязанностей мы, мол, все тут за себя, но увидели тебя — и родину внезапно вспомнили... Кирилл среди этих существовать не хотел. Его английский был уже в меру канадским и он легко не признавался незнакомым русским в родстве. В консульстве Кирилл Трошев прослыл работником что надо. Его даже побаивались. Даже Федор Михайлович, консул, глава, наставник, в общем, местный воротила от политики страны за рубежом, как-то не слишком рьяно вменял ему в обязанности присутствовать на вечерних шоу для посольских и пришлых. «Жить-то надо!» — загадочно вещал он, скрепляя коллектив клейким клекотом и своими искусственными мыслеконструкциями: дык, а як же ж, ох ты, матка боска и прочим нелепым набором языковых упрощений из разных эпох и слоев. Как-то Кирилл сразу отговорился от Великого и Ужасного, и был один со своим Интернетом и звонками Елочки, сестренки, по пятницам на хитрый, незарегистрированный мобильник.

Кирилл гулял и думал. «Игорь, конечно, перебарщивает. Он скинул в кучу домыслы своих телок, казусы Второй мировой и детектив по-американски. Нужно разводить любовь и войну на разных островах». Гном Кириллу понравился. Он любил компетентность и живость ума. Гном был старше их всех и не подходил в их светскую тусовку. Но он был нужен. Держал тему. Рубил фишку — так сказал бы Федор.

Прошло двенадцать дней после этой чудовищной встречи. Первой в списке. Пристрелочной. Потом он съездил к Елочке в общагу, очаровал девиц, принес стиральную машину и пылесос. Оплатил ей все что можно на год вперед и уехал в Торонто. Отец и мать были к сестре несправедливы. Квартиру в Питере ей могли бы купить, ну студию, в конце концов. Эта уж точно не посрамит семью. Разве язык? Язык, да!!! Управлять государством Она не будет. Она будет технологом по булкам. Смех, да и только. «Хлеб всему голова», — заявила она матери; конечно, ту охватила паника за свой только что разрисованный в генеалогическое древо род. Елка была упряма как три Кирилла. И умна как один.

Отпуск кончился. Кирилл доучивался дистантно и работал в консульстве на всех должностях сразу, Потому что здесь никто не хотел работать вообще, а фасад грозил рассыпаться. Не то чтобы жалко было фасаду, но он в своем Норильске привык, что если долго не идет обещанная метель - жди беды и готовься на совесть.

Тимоти Лири умер 31 мая 1996 года от рака простаты в своем доме в Беверли Хиллз, в штате Калифорния. Незадолго до смерти он опубликовал книгу по искусству умирать. Открытые архивы ФБР показали, что условием возвращения Тимоти Лири в США и прекращение его преследований было его сотрудничество с Федеральным бюро расследований. Предполагалось, что его показания потребуются для борьбы с «новыми левыми», но на практике они оказались бесполезными. Еще там была дюжина книг и статей с названиями про будущее. Кирилл оставил их на изучение здесь, в Канаде. Трое других претендентов на исследование волновали его еще меньше.

Новым левым Кирилл считал себя. Про Тимоти Лири что-то слышал. Наркоман и психолог. Итак, его показания дня борьбы с ним, с Кириллом, оказались бесполезны. То- то он еще жив, а Лири — умер.

Однако Игорь не будет дергать друзей напрасно. А он вцепился в этих померших акторов прошлого мертвой хваткой. Словно они держали информационное поле земли, а теперь отпустили — и аут: жить осталось недолго... Все всегда начиналось с узкого круга. Их набралось трое — модераторов отдельной Реальности, и еще брательник со своей войной и девчонка, которая всех хотела, но не вовремя. Кирилл улыбнулся. Девчонка жужжала тогда весь вечер. Верный знак, что приклеится и будет все портить. Впрочем, «сопротивление полезно». Пусть побудет и девчонка... Как голос крови или той, что зовется интуицией и всегда подводит, но... вывез его, обмороженного, к жилищу старого шамана, так и теперь Кирилл слушался только этого слабого шуршания под сердцем, остальное делал без эмоций, легко, без перерывов, не оценивая результатов и удивляясь одобрению других.

Как тот бессмертный философ, нарисовавший на себе схему нового мышления, которая позволяла человеку взлететь над убеждениями ума прямо в трансцендентный колодец вертикального лифта к всевышнему, так и эти четверо американцев и, предположительно, еще один русский нарисовали своими смертями что-то важное, не успев облечь все это в стихи или формулы, но в последней конфигурации выдавшие послание следующему миру.

Заняться все равно было нечем, приходилось становиться археологом, чтобы потом кисточкой и пинцетом выиграть Четвертую мировую войну, хотя бы и за себя. Или жениться. Например, на Катрин. Красивая свадьба. Прохладная жизнь. Елка на свадьбе в костюме бэтмана. Церемонные родители. Прохладная кожа. Дозированная страсть навстречу и капризный ротик. Безукоризненный вкус и патологическое нежелание сварить что-то, кроме кофе. В Канаде было полным-полно француженок. Кирилл выучил все их сюжеты наизусть. Они хотели устроить свою жизнь и снисходили до романчиков, только чтобы снять немного денег и снова охладеть телом в шелковых тканях и железных правилах о том, что флирт без подарков — это все равно что июнь без цветов.

Хозяйка бара приветливо помахала ему рукой. Она была бельгийка и не знала правил. Только она и напоминала ему здесь Россию.

«Нас мало», — понимал Кирилл. В баре было сумеречно и кисловато, но спокойно, как в осенней стратосфере. Хозяйка, подперев полной рукой подбородок, смотрела на Молодого дипломата с тихой нежностью. Он улыбался ей. Улыбка не мешала думать. А херес тихо тек в желудок, путая ферменты. «Если совсем остаться без ритуалов — не выжить, факт», — думал Кирилл. Ритуалы, служба и прочие «ошибочные действия, принятые в обществе», коммуникация и пустая болтовня о разном занимали ровно столько времени в процентах, сколько мозгов не задействовал человек во время своей эволюции. А что приборы? 90! Эти «девяносто» куда-то девались у автора «Горного дневника», но, правда, автор сам быстро делся, как только основал безумную организацию АУМ, которую теперь они и взялись отслеживать. Новые левые. Кому-то на север, а нам-то налево. Почему не говорят олллефт? «Правый» и «правильный» звучит похоже и смысл имеет один: выполнение правил чьей-то традиционной правой власти, которая всегда права, и все там правши, как и положено. Кирилл был левшой, но где-то в далеком детстве, где все удается, стоит только скрепить сознание с желанием, он научился работать, писать и держать бокал правой не хуже, чем главной, и сильно потом преуспел в вождении машин всех типов рулей. К левым тяготели фашисты и коммунисты. Кирилл их не жаловал. Горский прислал аналитику плана Маршалла и кое-что о казусах «холодной войны». Там была одна мысль. Черчилля. О том, что «никто не знает... и каковы те пределы, если они вообще есть, в которых будет развертываться их экспансия». Коммунисты, в смысле Советский Союз, был уникальным государством, они подсадили Европу и Америку на миф о том, что никто не знает пределов, и держались 70 лет. Кирилл уважал. Но у отцов нельзя отнять больше молодости, чем они уже нам отдали. Вторичное использование «красных директоров» невозможно. «А нынешние как-то проскочили»— пел их трибун, бодро, но часто не про то и непонятно. Огромная сказка про СССР напоминала Кириллу оранжево-ли- монный Сингапур бывших обломков империи. Его дед умер в один день с писателем Азимовым. Азимов красовался в списке Горского, вместе с наркоманом и дельфинщиком. Кличка у него была «Основатель». Деду и всем этим странникам во времена 50-х было по 40 лет. Расцвет и влияние. Дед до упора, почти до смерти нырял с аквалангом и вообще непонятно почему умер, он был самым неуемным адмиралом в отставке. Все прикрывали его погружения. Он мало бывал дома и больше общался с внуком, чем с высокооплачиваемым отцом Кирилла. «Все во мне от деда».

В общий зал ворвался шум голосов, Кирилл заткнул колыхнувшее было волнение, у него так бывало, еще в школе. Что случится? Что случится? Выберемся, вот что! — говорил его друг Тахир и начинал рубить лед, как будто заводил внутренний мотор, или спокойно открывал книжку на нужной странице. Тахир умер в больнице от рака. Елка не успела влюбиться в него. Бельгийка порывисто вышла в общий зал, тут же была внесена обратно нехилой толпой. Кирилл привстал. На лице женщины читался испуг. Кирилл сгруппировался и громко сказал: «Отпустите женщину и выйдите вон!» Голос у него был громкий, но он не остановил даже двух худых теток из компании бродяг. Позиция у него была неважная. Первый раунд он выиграл, легко вскочив на скамейку, когда крупный детина, грязно выругавшись, пытался задвинуть его столом. До окна было далековато. Со стола допрыгнуть туда и убежать, плевать, скандалы не нужны, вызвать полицию? Вот дурной детектив! Кирилл был в хорошем костюме, просто в лучшем, а один из этих уже лез на стол. Хозяйка уже, конечно, звала полицию, но из второго зала и вслух, кто там ее услышат, бар пустой, бежала бы к телефону, дурочка! Пришлось столкнуть ногой, грубо и отвратительно, того, кто лез, в живот ногой, вниз на пол. Ну, хотя бы оружия не видно. Провокация. Кирилл прыгнул прямо в толпу. Они не дремали. Двое расступились, он чуть не упал, девица скользнула ему в висок чем-то твердым, но мазнула, увернулся. В проеме толпились трое, а верзила окопался за спиной. Кирилл обернулся к верзиле и, чувствуя как ненависть поднимается в нем до горла, выхватил из кармана мобильник и зажатым кулаком стукнул по ближайшей голове, а потом в нокаут под дых уронил крупного. Кто-то пребольно заехал по спине так, что затрещало. Но драться не умели. Раскидав хулиганье в проеме, он вырвался в главный зал... По лестнице вниз, навстречу легко сбежал длинноногий констебль. Он мгновенно, так что Кирилл даже вздохнуть не успел, продел ему руки в наручники и вытащил из нагрудного кармана консульский пропуск. «О! Русский дипломат!» — с акцентом, но вполне уверенно произнес он. Часть тусовки куда-то рассосалась. Хозяйка жестикулировала. Попытки Кирилла потребовать телефон и адвоката возымели такое сильное действие, что он теперь полулежал в углу с разбитой скулой и молчал.

Глаз уверенно заплывал. Второй его гневный вопрос кончился, видимо, сломанным ребром, потому что дышалось теперь со свистом. Может, ребер сломалось сразу несколько. Ребра он дважды ломал в детстве. «Вот вам от погибшей Америки на сто миллионов чек» — Кирилл с усилием встал, пододвинул ногой табурет и сел, облокотившись о стену. Маньяк-полицай, куда-то звонивший, резко обернулся, но репрессий более не последовало. Дверь страж порядка запер изнутри. Выход через кухню, конечно, был, но бежать по улицам со сломанными ребрами и скрестись затем в консульство с наручниками, а Вадимыч не пустит без пропуска, хоть его режь... Хозяйка ретировалась. Уходившая последней девица плюнула Кириллу под ноги и злорадно ухмыльнулась.

...На факультете кто-то распустил обидный глагол - сгурвиться, что означало стать похожей на нее, Асю. Поездка в Ленинград точно что-то сглазила в ее жизни. С Игорем она переспала без всякого удовольствия, секс как секс. Когда она спросила его про их дурацкий вояж, он улыбнулся простодушно и ласково сказал: «Лучше не лезь, будут жертвы». Последний раз она видела Игоря вчера, он страстно прижимал к себе высокую черноволосую плачущую девицу лет двадцати и точно не из элиты. Ей даже не кивнул, точно был занят. Гурия подумала, что родственница. Вечером позвонил Гном. Он был из них единственным нормальным и то сказал что-то странное: Кирилл под следствием в Канаде. Плохо. Гурия приняла к сведению, она не слишком опасалась ментовских штучек, все они охотились за карманами их папаш и играли втемную: или им удастся снять денег, или им снимут башку. Рисковали. Честный риск Гурия уважала. Всем нужно жить. Она всегда улыбалась похитителям или ментам, прилежно вела себя и исправно уведомляла родственников. Однажды к ним в МГИМО на первый курс прорвались какие-то агитаторы от модного НЛП-центра и бойко флешмобили весь день.

— А вы когда приедете в центр эффективных лидеров, девушка? — спросил ее железный кнопчик в кепочке с надписью «ЭЛ — В», осклабившись в меру пронзительно.

— У меня это встроено с рождения! — процедила Гурия. — Поэтому Ни-ког—да. Могу вас обучить, к кому подходить бесполезно, все равно не пойдут. Но это — за отдельные деньги! Кыш отсюда!

«Нужно поговорить с отцом, — подумала Ася, — очень нужно». Когда тучи сгущались, приходилось переться в Черемушки, в городок для своих с выстроенной охраной, тишиной и медлительными женами в светло-пепельных тонах, в лоджиях с непересекающимся обзором, позволяющим, надо думать, чувствовать себя в одиночестве и безопасности.

На историю с Кириллом папан отреагировал коротко: «Вышлют с плохими рекомендациями для работы за границей! Дурак! Сам подставился. Штирлица, видите ли, насмотрелся! Он что, твой любовник?»

- Нет, — ответила Ася, — он друг, — неожиданно для себя прибавила она.

- Друзья, девочка, у такой крали, как ты, начинаются с семидесяти лет. Этот, кажется, не дотягивает! Иди к матери. У меня еще работа.

«Вот так и встретились», — подумала Ася. Мать щебетала. В светло-пепельный тон попали рыжинки и делали мать еще моложе. Они выпили мартини в лоджии, и Ася осталась ночевать. Она не садилась за руль и после грамма: «Зачем? Завтра будет лучше чем вчера!» Дом, который никогда не был ей родным, а каким-то случайным ранчо под Москвой, все-таки принес ей отдохновение. Суета куда-то отлетела и во сне воцарилась тихая пустошь из-под Астрахани, детство, первая любовь к казаху Кайрату, лошади вскачь и потом еще скорее, свобода как прыжок в синеву и многокилометровые островки бахчей со смешными завязями арбузов. Если бы всего этого не было, ей ни к чему было бы жить, оттуда она брала ту неукротимую страсть к управлению событиями и чувствовала повод в руке. Кайрат был старше ее на год и не дотронулся до нее, потому что не велел обычай. Она хотела. Ася говорила потом подружкам, что в ее жизни есть мужчина, которому есть за что сказать спасибо! и, может быть, даже люблю! Казахстан стал другим государством, степной мальчик не знал интернетовой премудрости и это меняло все, он не мог вписаться в элиты даже письменно, виртуально, и когда варварообразный лектор вещал им с трибуны про новый феодализм, Гурия думала, что это не так уж и плохо. У нее будет родовое имение на границе, трафик наркотиков в качестве обменной валюты и неуловимый друг на коне за холмом. Любовь, арбузный сок и хрустальное небо на двоих. Сказка про крах цивилизации снилась ей в лучших ее снах.

Утро принесло почту с новостями, а в Интернете красовалась помятая рожа Кирилла под броскими заголовками о поведении российской золотой молодежи за рубежом.

«Дурак! - подумала Ася, — подставился, теперь будут метелить по всем кочкам. Вот если бы он соблазнил какую местную принцессу, то — да, может помочь при трудоустройстве, а это — нет, драки в салунах нынче не в моде».

Игорь написал, что Кирилла подставили, и чтоб она была осторожна. «Идиот! — решила Гурия. — В ГБ не наигрался». Харизма «серых» кончилась двадцать лет назад, а новых не народилась. Ася сидела у них, маленькая, на коленях и выпивала с ними, взрослая, на банкетах. Они были светские люди, жестковатые до бизнеса и ревнивые до жен. Никаких шпионских страстей в этой среде не было. Общественное место по имени социализм было утоптано и застроено совсем по-другому, по-российски причудливо, но вполне удобно для нее, Аси.

Гном параноиком не был и историю с Кириллом не комментировал, он прислал ей ссылку на роман некоего Зиновьева про русских эмигрантов 70-х годов прошлого века, там Асе понравилось слово «гомосос», она решила его употреблять, звучало пошловато, но бойко.

Гурия сделала свою жуткую мини-гимнастику из пяти упражнений, потом еще повалялась на пушистом ковре. В мышцах вспыхнул азарт и она поняла — день сегодня будет что надо. Гурия редко гоняла, особенно в черте агломерации, где гоняли все. Утро летело ей навстречу с умеренной скоростью. Последнее, что она помнила, — это щит справа о радостях курения. Когда Ася очнулась, она сразу же заплакала, в палате никого не было, она плакала долго, как ей показалось, потому что не могла повернуть шею, спрятанную в жесткий воротник, уже натирающий, все было безнадежно, с ней ничего такого случиться не могло. Она пошевелила ногой, одна была строго привязана к чему-то тяжелому, а вторая — ура! — свободна. Потом она приподнялась на руках и хрипло всхлипнула: «Есть кто живой?» Вошел молодцеватый тип в белом халате:

— Здравствуйте, Анастасия Андреевна!

— Вы врач?— спросила Ася.

— Ваш доктор — Лубянская Ольга Никаноровна.

— А-а-а, — разочарованно протянула Ася, — а где мы?

— В больнице Марии Магдалины, травматологическом отделении, на седьмом этаже, у вас поврежден шейный отдел позвоночника и перелом бедра, а также сотрясение мозга средней тяжести, машина у вас хорошая, легко отделались, не приподнимайтесь без надобности, голова закружится, сейчас к вам зайдет медсестра, — все это он выпалил, как начинающий диктор на телевидении.

— Вы читали Айзека Азимова? — спросила Ася, опускаясь на подушку.

— Нет, мэм, — насмешливо ответил он.

— Его заразили СПИДом в больнице, — мстительно заявила она, — во время операции на сердце.

— Ого! — отозвался юноша. — Круто.

Он подал ей зазвонивший телефон, это была мама, она щебетала, она приедет, конечно, но вечером, она надеется, что все уже в порядке, это прекрасная больница и врачи, она в ужасе, но что-то уже не может отменить, ей позвонили, она была в шоке, все устроил папа, он гений, а что ее Асеньке, ее девочке, бедненькой привезти, она обязательно поговорит с врачом, она обнимает и надеется на лучшее.

«Лучше, чем Кириллу в кутузке, — подумала Ася, — и Азимову в гробу. Нужно поменьше есть, если я здесь надолго».

...Против Кирилла было заведено уголовное дело, несмотря на все дипломатические привилегии. Это было абсурдно и незаконно, но один раз включившись, дурная машина не собиралась останавливаться.

После трех суток ареста он попал в свою комнату в консульстве и ждал документов на выезд. Отец ничего не смог сделать, разве обещался встретить в аэропорту. Время подумать было. Кирилл прекрасно знал западное право и все свои права, теперь он узнал, чего эти знания стоят. Грош. Его адвокат, белобрысый канадец, вяловато перечислял ему детали дела и, похоже, не собирался его защищать.

Федор Михайлович проявил себя сволочью отменной. Именно благодаря ему Кирилла задержали на трое суток, притащили журналюг, и щелкнули его небритую рожу на третий день. Теперь в Интернете написали про него какую- то борзую ахинею и приклеили ярлык «золотой молодежи», которая позорит-де золотых отцов за границей и всю страну в целом. Очень по-советски. В импортном Интернете были более сдержаны, но лабуды понаписали больше.

В узкой комнатке, видимо, по-местному, камере, где он провел свой арест, по иронии судьбы валялась книжка Зиновьева с оторванной обложкой и началом, и Кирилл читал оборвыш в промежутках между вызовами, встречами с врачом и цветом полиции города Торонто. Его сфотографировали в момент чтения со вспышкой: отечное лицо, шрам на скуле, глаза смотрят вниз, то есть в книгу, но книги на фото не поместили и вышло — фото унылого юноши, который неудобно полулежит, опустив глаза вниз.

Как сюда попала эта полудиссидентская проза из прошлой жизни — непонятно. Он спросил у охранника, кто в этой комнате обычно сидит. Тот сказал, что это для русских, и книжек было больше, сейчас поубавилось, последний — год назад был, нелегал, ждал отсылки на родину, курил что-то из кисета, крутил самокрутки, молдаванин, а это в России или? — спросил веселый охранник. Ему было скушно.

— Да, — ответил Кирилл, выходя на солнышко. «Велика Россия. Если бы я писал роман, то уже глава сложилась бы... Так-то, господин Лири, не пора ли мне тестами заняться?» - грустно подумал Кирилл, он медленно, затаив зашнурованное медицинским корсетом дыхание, шел к машине с дипломатическим номером и отчаянно моргающим Венечкой за рулем. «Трусит он, что-ли?» Ходить было больно. Правда, за трое суток он попривык, и двигаться туго забинтованным стало полегче.

Гном, большой поклонник идей Лири, рассказывал ему, что тот однажды ловко досрочно освободился из тюрьмы, пройдя свой собственный тест. Кирилл тогда еще не знал, что девочка Ася заплатила за интерес к теме двумя часами реанимации, Игорь едва не сгорел в собственной квартире, Владлен, кажется, выстрелил в гражданина Японии, а Гном пропал сутки назад, уже узнавший обо всех этих злоключениях товарищей.

Кирилл вспомнил, как эмигрант Зиновьев взывал к западному обществу: «Где вы, грабители и убийцы! Ограбьте и зарежьте меня! А не то я сам от тоски кого-нибудь зарежу!» и как пришло это возмездие тютелька в тютельку при получении денег и билета в Париж. Мир ускорился. Что же такого пожелала тусовка разношерстных гениев угрюмому человечеству, что оно выплюнуло на них эдакую напасть? Карьера пошатнулась определенно, в консульстве он получил письмо от Игоря, лаконичное и невеселое. В нем не содержалось участливого «как ты?», и это почему-то давало надежду.

«Покой чьих трупов мы нарушили...? Неужто американе так ревностно охраняют свои секреты, что максвелловские демоны случайностей вползают и перекраивают жизнь любого заинтересовавшегося? А если так, то почему мы на них не работаем?»

Федор со злыми глазами, цедя сквозь зубы о позоре и доверии, вручил ему документы, и Венечка отвез его в аэропорт. Водитель все прятал глаза. Расспросить не смел, хотя они ехали одни, что было нарушением правил, но в русском консульстве вечно некомплект охраны и обслуги, а господа иностранцы, похоже, потеряли интерес к эпизоду. Бельгийке он напишет письмо — или просто так, или чтобы выяснить некоторые особенности предприятия. От жужжания моторов Кирилл в самолете провалился в сон, удобный впервые за трое суток. Ему снилось море, синее и тревожное, все в серых кораблях до горизонта.

В аэропорту отец мог бы грозно спросить: ну? И Кирилл бы не менее заносчиво ответил бы: баранки гну!

Отец вез его в офис. Спрашивал про чепуху и про здоровье. Ребра болели, Кирилл рвался заехать к Варваре Сергеевне, массажистке, которая сразу скажет про кости, связки и прочие нужные вещи. В «пробке» отец пересел к нему на заднее сиденье и, коротко улыбнувшись сказал: «С крещением! Наши мысли материальны, сынок! — ты не в Норильске, там их шаманы разгоняют и они поднимаются вверх, где теплее. Не хочешь надеть серьезные погоны? Что смотришь? Нашего ведомства, конечно. Там хотя бы получишь доступ ко всей этой своей роли японской личности в русской истории».

Кирилл с удовольствием разглядывал отца.

— Я интересуюсь американцами.

— Что смотришь? Кто-то из твоих друзей спит с болтливой девчонкой. Женщин нельзя пускать в такое дело, они становятся или Мониками, или Кандолизами. За их языками не видно настоящих слов. Она в больнице, в аварию вчера попала...

— Я знаю, — машинально ответил Кирилл. Отец набивался в союзники. В свои пятьдесят пять он был молодцеватее Кирилла и держал «улыбку без кота». Похоже, Кирилл его недооценил.

— Спасибо, папа, — запоздало ответил он, — боюсь, мой отдел по интересам нельзя укомплектовать нужными мне кадрами. А без этого мне и погоны ни к черту.

— Угу, — сказал отец, поерзал губами и, попросив водилу остановиться, пересел вперед. Кирилла передернуло, когда отец выпрямился на сиденьи, щелкнув двумя верхними позвонками как каблуками. «Это вредно!» — говорила тетка Варвара. Но впечатляло. Отец не служил строевую, но выправку имел дай Боже. Еще он танцевал лучше всех в своем поколении. О том, где учился и когда — не рассказывал.

2002 год

— Умница, Киссинджер! — повторял Гном, блаженно растянувшись на койке. Единственное, что его не устраивало в больничке, так это кормежка. Вообще не давали мяса. Рыбу только вчера, а так бурда какая-то. Как в армии. Слово «больничка» он подцепил у медсестры, строгой тетеньки с пустыми глазами и огромным туловищем расширяющимся книзу. «Утка!» — мысленно окрестил ее Гном.

Санитар Петенька влюбился в него с первого взгляда. Гном это чувство сильно приветствовал, у Петеньки был всегда с собой ноутбук, не лучшего десятка, но вполне резонный. Флешку Петенька принес из гномовских «арестованных» вещей. Так что днем Гном спал, а в вечерах, когда все расходились, выходил в сестринскую и через сутки мог до утра редактировать свою «холодную войну». Редактору он сказал, что лег на обследование и будет выходить на связь с редкого больничного Интернета. Редактор сочувствовал, он недавно перенес инфаркт и просил Гнома беречь сердце. В общем, с работой все устроилось за четыре дня. Прибегала заполошная Лида, бывшая жена. Это было проблемой, но супруга, к счастью, не знала его теперешний круг дел и Редактора. Пришлось к ней выйти и сказать, что «то, о чем она мечтала - вот произошло, он безвозвратно и окончательно сошел с ума! Расскажи теперь всем, что если твой теперешний муж алкаш, то прошлый оказался вовсе психом, и твое общество будет в экстазе!» — заявил ей Гном на прощанье: у него была слабая надежда, что Лида будет молчать. Хотя, кому она скажет? Про Гурию Гном вспоминал с нежностью и объяснял невидимому оппоненту: «Удивительно четкая девица — все в ней на ура и выше». Оппонент внутри у Гнома был всегда. Шансы в этой игре с собой он придумывал себе сам, и сам понимал это. Этажи рефлексии громоздились по старой пожарной лестнице и выползали на чердак. Он всегда наблюдал за собой наблюдающим. Точнее, это делал Оппонент. Это не приносило радости, но было забавно. Петенька рассказал, что здесь, на пятом этаже здания, раньше был наркологический центр, но разбогател и выехал в пригородные хоромы, подальше от комиссий и поближе к природе. Девушка Гурия выйдет замуж за Игоря, несмотря на всю нежность Гнома. Она выберет партнера из своего круга. Так бывает всегда.

«Холодная война» шла своим чередом. Они с Редактором уже пару так лет сели на тему и держали силами одного Гнома и еще секретарши Анечки весь поток больших и малых форм. Они меняли стили и тем самым укрепляли бренд в своей редакции. Анечка, если он теперь зависал в книгах, вела его самый одиозный сайт в стране и среди трех сотен психов они стали аналитическим стандартом де-факто. Редактор был гением экспансии в информационное пространство, он ничего не понимал в войне, ни в холодной ни в горячей, но зато плавал в мире прессы как акула и мог выплатить Гному пятисотенный долларовый гонорар за коротенькую заметку, сильно им исправленную и впихнутую в журнал «Плейбой», мог не платить месяцами и орать, что тот пишет невразумительный и ненужный спам. Мог приглашать на коньяк и мило задумываться над гномовскими геополитическими пассажами. Редактор был старше на десять или неважно уже сколько лет. Иное поколение. Гном не знал, есть ли у него семья и кем он приходится многочисленным издателям, журналюгам, культурологам и экспертам всех мастей. Пахло разведкой в прошлом. И не очень удачной. С собой за границу Редактор Гнома не брал. «Арагорн хренов». Даже в «Чушку» Гному пока не удалось выехать, Лидия тянула за шмотками и в аквапарк, пока были женаты, но как-то боязно было ехать с этой психической.

О том, как он сюда попал, о прочих причинно-следствен- ных связях Гном не рассуждал намеренно. Это задача Оппонента. Псих он или нет? Ну, орал, дрался, сорвался, кричал за Россию и немного про заклепки на танках. В общем, рядовой стресс. А что вцепился в рожу этому флегматичному мерзавцу в метро, так мерзавец и был. Кто ж знал, что у этого придурка еще и папа — главный психиатр. Гном ничего не отрицал, сослался на помутнение рассудка. Здесь пока сливал таблетки и наладил работу. Психи ему не мешали. Не психи и были. Ответы на глупости всегда приходят сами собой. У него даже было ощущение, что здесь, за толстыми стенами и охранником в будочке, он в большей безопасности, чем на воле, век бы ее не видать, если бы не такие девушки, как звезды. Мобильник Гурии был отключен.

Приближалась ночь, благословенное время. Санитар Петенька уже устраивался на койке соснуть после длинного медицинского дня. Ноутбук помаргивал зеленым и звал в эпоху неистовых бурь 1946-го года — начало холодной войны.

Черчилль нравился Гному как персонаж, как политик и как мыслитель. А как писатель — нет. Гном считал, что пишет лучше. Жаль, что гонорары утекали раньше, чем он собирался поехать на Туретчину и валяться семь дней под грифом «все включено». Но все как-то. не удавалось подползать к бару по воде, протягивая номерочек на ноге, тут же получать все, что нужно для отдыха. Солнца он не любил. Наверное, поэтому Турция не образовалась, он вообще не любил туризм. Переезжая раз в году с квартиры на квартиру, он прекрасно проживал ощущения тяжести рюкзака на спине и подъема с ним на верхние этажи. Этаж всегда оказывался седьмым без лифта по черной лестнице, зато в центре. Хату он выбирал придирчиво.

Черчилль ненавидел коммунистов. Его личной ненависти хватило, чтоб завести холодную войну. Рузвельт остался «хорошим». Недавно показывали фильм о том, что Черчилль мечтал поразить ядерными бомбами все крупные города России, а Рузвельт, вот умница, его остановил. Поколения детишек теперь назовут Черчилля выродком рода человеческого, с ним падет в их представлениях Англия, а америкосы останутся такими хорошими-хорошими с резиновыми улыбками до ушей. В Англии на его, Гномов, взгляд что-то было достойное, там было искусство и искренность, там была аристократия духа, которая теперь осталась разве в узкоглазом государстве Восходящего Солнца, даром, что тоже остров.

Гному всегда мерещилась битва за Англию, поэтому его можно было считать законченным психом. Про высадку он знал все. По иронии судьбы нужно было писать про «холодную войну», про то, что случилось после, а не до. Никак было не объяснить этой высокоанглоязычной молодежи, которая вечно торчала в Америке на стажировках и сытых работах в университетах, что война никуда не делась и что по-прежнему русские и нерусские дерутся и отступают, а «кто-то подумал — совсем не осталось врагов». Несколько раз им с Редактором приписывали паранойю, мол, «разжигают национальную рознь» и «нечего тут!». Гном ничего не хотел разжигать, просто все его прогнозы об исходе торговых и политических сражений сбывались. Конечно, он играл за Россию, как за любимую фиолетовую фишку в детстве. Но когда Русый из 14-го дома хотел ее присвоить себе, маленький Гном встал и понял, что он в свои семь сейчас убьет этого девятилетнего здорового Русого, который и ходил к ним только затем, чтоб мать покормила супом, а вовсе не играть в фишки. Фишка отступала. Все меньше оставалось решений, а когда сужается выбор — нужно выходить в позицию Бога, иначе ни к черту не разглядишь продвижений войск. Бога Гном не любил. Он в него верил, но ни разу не чувствовал от этого никакой радости. В церкви и на похоронах он крестился машинально. Лидия бегала в церковь и даже картинно падала на колени перед иконой. Ей очень шло черное. Когда Гном любил ее, ему казалось, что Бог, наверное, заигрывает с ней, когда он, Гном, спит. Последнее время Лидии не везло. Спрос на фурий упал. Раньше Лидия ненавидела компьютер, холодную войну и Англию. Про фишку он ей не говорил. Странно, что она ни разу не заметила, как он носит ее с собой. Потом, когда появилась флешка, два объекта подружились, и ритуал защиты от демонов был завершен. Если становилось смутно, Гном проверял, на месте ли артефакты. Когда Лидия ушла к своему суффию, Гном за четыре месяца написал «Десант». Редактор рукопись не взял и косился еще некоторое время. Пару лет Гном побился в другие издательские тусовки. У него взяли все, что он написал раньше, он купил себе старенький фольксваген и раздал долги. «Десант» жил на флешке и более нигде. Альтернативная высадка немцев в Англии в тоскливом ноябре 1941 года никому была не нужна. Улыбка без кота. Про тоскливый ноябрь Желязны написал смешной роман от имени кошки - нежный — как смерть. Гном выложил «Десант» на сайт, равнодушно принял критику и уточнения от своих, терпеливо снес восторги молодежи и забил на это. По- чему-то здесь, в психушке, опять полезла Англия. Костистой лапкой старого Лорда — забыл, мол,что ли, за тобой должок!

Камень влетел в окно, стекла с треском посыпались, удар в шкаф, и вроде все.кончилось. Петенька вскочил, Гном сложил ноут и убрал его в ящик: «Одевайся, пошли посмотрим, что там!» - Гном был решителен. Петенька ничего такого не хотел, особенно в свое дежурство, и идти куда-то боялся. «Мало ли кто? Охранник давно ушел». Это не распространялось, но служащие знали, что охрана работает до 22.00, а потом сливается, так было заведено еще в наркушке, говорят, начмед «сам» так велел. Начмедом была тетка, изворотливая, как угорь, и наглая, как танк. В единственное незарешетчатое окно, вот это разбитое, тогда шел прием товара. «Людям тоже жить надо», — говорила начмед. Она умерла в прошлом году, не выдержав нового помещения и необходимости новой логистики трафика. Говорят, наркоманы любили ее, как мать родную. Хоронить пришли такие красавцы, что на кладбище вызвали милицию. Все это рассказывал Петенька, который крутился в санитарах с четырнадцати лет, потому что жизнь его не избаловала родителями, доходами и прочими полезными обстоятельствами. Наркотики его обошли. Что было странно. Гном это уважал.

Они спустились вниз. Там действительно стояла кучка народцу и, похоже, никуда уходить не собиралась.

- Здравствуй, братишка! - протянул Гному руку высокий, отделившись от кучки парней.

- Родители не доложили о братьях, но будьте здоровы все равно... Зачем пожаловали? — спросил Гном, чуть растягивая слова, невольно подражая этому хлыщу неведомо зачем.

«Струсил, что ли?» — проснулся внутри Оппонент. «Не-е-т, это не меня, а Петьку трясет. Столько всего попережил за жизнь безродную и надо же — трус».

— Иди, Петька! Это ко мне, — кивнул он санитару, и тот рысью скрылся в дверях, затарабанил башмаками по лестнице вверх.

Оборот был плох, как и все в жизни Гнома. Он не знал никого из этих. И нигде, кроме как в сети, да и никого, кроме сгинувших полководцев прежних войн, он не трогал. Факт. Вот только дяденьку в метро побил однажды за отсутствие патриотического чувства.

— Стекло поменять придется, — угрюмо сказал он просто так, потому что накатило безразличие от творящейся вокруг чужой жизни, в которой он ни при чем и нигде, так — специалист по «Люфтваффе» и еще по многому такому, чего не проходят в школе и что не продается на рынках по- литтехнологий.

— Стекло мы вставим, братишка, — отозвался высокий, — а с тобой будем искать место поговорить, где светлее.

Теперь Гном понял, что тусовочка при высоком имела четкий национальный признак: все низкорослые, чернявые и узкоглазые

«Корейцы, что ли? — тупо решил Гном про себя. - Ну не японцы же, в самом деле, на пятой линии Васильевского Острова среди ночи бьют стекла в городской психушке, чтоб его, Гнома, взять живым? Чудеса со знаком минус. "Ночи без мягких знаков"». В душе поднималось что-то знакомое: может быть, не надо было сливать все таблетки?

Высокий жестом пригласил Гнома пройти к фонарю на той стороне улицы, Гном поплелся, узкоглазые потянулись за ними шагах в пяти.

— Ребята! А вы меня ни с кем не путаете? — Гном даже поуспокоился мыслями и стал собой — язвительным.

— Нита, Аликсяндл Ились, ви наса осень интилисюете.

— А, — сказал Гном, — ну понятно, и на кого же вы работаете? — Ему стало весело.

— На импилатола, Аликсандл Ильись...

Малорослый с длинным что-то проговорили на восточном наречии, и у фонаря длинный протянул Гному фотографию человека, которого Гном знал уже несколько лет, только здесь Редактор был моложе, стройнее, одет в безукоризненный костюм и в очках. Он стоял, небрежно облокотившись на балюстраду, и смотрел прямо в кадр, то есть на Гнома, — эдакий Штирлиц, снятый в момент раздумий о судьбах страны.

— Не знаю такого, — ответил Гном. — А вы знаете?

— А-а-а, а окга ви поселедний раси видилиси?

— Третьего дня, — машинально ответил Гном.

— Мы ищим, ищим, осеня васно, осеняя извинити..., маленький японец почти плакал, — ему улажаись опаснось. — Тут Гном вдруг понял, что его-то опасность миновала, а также и то, что с Редактором плохо, очень плохо и, может быть, он даже погиб, и что это ужасно некстати в череде последних событий... И жалко ужасно, и ничего нельзя сделать, и даже непонятно эти-то кто: защитники или убийцы?...

— Коида ви подете домоя, Аликсия, ми будеми ради васа пригласить. — Японец совал ему визитку с тиснением.

— Я говорю по-английски. Причем сносно, — сказал Гном длинному, — скажи им, чтоб не парились.

— Я читаль васа книга, очень холосо, очень умна, осень ... не зная кака сказаль..., — заявил вдруг японец, который до этого не проронил ни слова. Гном рассмотрел их всех. Они были похожи. Но уж очень нейтрально одеты. Одна из них была высоколобая японка с глазами, как у анимашки и губами в нитку, словно рот ей склеили изнутри. Недалеко стояла черная машина, ее бампер только поблескивал в темноте. У Гнома на миг возникло ощущение, что все эти одинаковые - это одна воронья стая, связанная невидимыми нитями, и если поднимаются на крыло, то вместе, синхронно. И что ему лечиться нужно от глюков. И еще нужно срочно делать такие же Стаи, потому что внутренние Оппоненты не спасут. Нужен клин. Иначе — труба дело. Гном понял, что больше всего ему не нравится этот русский, длинный. Он был неуместен. К тому же хохол, Гном уловил акцент... «или поляк какой-то». А Стая нравилась. Тревожила, но была красива. Японка, не проронившая ни слова, была их головой, маленькой такой, изящной головкой.

Оппонент сгинул. Ветер играл бумажками, загонял их под капот. Было такое впечатление, что машина сейчас медленно оторвется от земли и полетит, забыв эту беспричинную посадку на Пятой линии.

Гном поднялся наверх, протянул Петеньке стобаксовую бумажку и сказал: окно вставишь, на остатки выпьешь за мое здоровье, ухожу я. Бумажку дал длинный, официально извинившись за визит, забыл, мол, про фамильярности, и заведение такое странное. Сказал еще с нажимом, что официальные лица не успели сделать что-то официально, а он, Гном, очень уж мало доступное лицо, а тут еще и в больнице... Петенька загрустил. Гном сунул флешку в ноут и слил последний день — несколько фраз про Англию, взял у Петеньки ключ от «арестантской» и пошел одеваться. На улицах погасили фонари, потому как гражданам спать пора, и электричество экономить нужно.

Дома лежало письмо от Редактора. «Наверное, в форточку влетело», — злобно подумал Гном. Повестка в суд была заложена в книгу «Мировой кризис». Редактор обещал найти адвоката. Это было давно, на той неделе. Компьютер они забрали. Гном пожалел, что отдал Петеньке стошку. «Дурак, как есть и всегда им был», - подумал он про себя-любимо- го. После обыска квартира производила мерзкое впечатление, его словно избили связанного. Он переехал на следующей неделе, вопреки обыкновению, в спальный район, на улицу с ублюдочным названием Проспект Наставников. И с тех пор там жил.

Никто из хороших узкоглазых к нему не пришел. Спустя некоторое время Гном осознал, что внутренний страховой агент - Оппонент навсегда покинул его сознание, а Англия в его голове нехотя, но уступала место другой Островной Империи.

Плохие узкоглазые сделали свое дело три года спустя. Они убили Редактора. А Гном, получается, что не придал значения предупреждению и просто рассказал старому разведчику о встрече ночью. Тот задумался и пробормотал что-то про интересы Тайваня. «Все бы вам шутки шутить, господин Редактор».

После больницы Гном впал в депрессию. Гному надоело. Все. Даже американские дядюшки с громкими кличками: Основатель, Фантаст и Лирик.

Горский был занят и женат. На свадьбе Гном не был. Редактор уехал за границу по своим тайным делам. Не внял

Редактор и его японским событиям. Разве выглядел более усталым, чем обычно. И вместо стандартной поддержки и аванса Гном не получил ничего... Он по привычке, с верной Анечкой, поддерживал Интернет-вливания по Третьей Мировой, стал упоминать и Четвертую, угрюмо называя ее первый такт «русско-японской». Не был поддержан адептами своих книг про западные операции и совершенно сник. Пиво не утешало. Однажды позвонила Гурия, и он оживился, стал болтать, сходил в гости и заметил, что жизнь налаживается. Он рассказал ей про японскую Стаю. «Сделаем!» — пообещала дерзкая девчонка. Ох уж, эти беременные женщины! Всегда им кажется, что родят они непременно Бога или Героя.

... Гурия перебирала новости про Японию, делала теперь это всегда — из-за Гнома хотя бы и вместо Игоря, который был увлечен Сибирью и слышать не желал про Лири, его проект Нового мира, Аматерасу, суши и Сахалинский мост. Он уставал и хотел невозможного. Гурия была беременна и хотела ребенка. Она читала про Японию, потому что это было важно: вот вырастет какой-то маленький япончик и будет угрожать ее сыну. Она верила в роль личности в истории. Еще она спасла заметку и послала ее Гному, что ж он молчал, дурашка, что любит ее и скучает, могли бы что- то придумать, хотя что можно придумать? Мать с отцом не узнавали дочь, она перестала выпендриваться и высмеивать всех и вся. Она заканчивала свой вуз экстерном, чтоб успеть до родов, интересовалась проектом «государственные дети» и принимала этого странного писателя Воронина. На вопросы отвечала односложно: готовлюсь к войне. Отец усмехался. Но одобрял. Мать была в шоке. Девочка вышла из-под влияния ее рода «настоящих женщин» и ушла в какое-то зазеркалье. Частью дочь ликвидировала подруг, осталась эта «чудаковатая Белка, по-моему, лесбиянка» — печалилась мать. Свадьба была тихая. Молодые уехали во Флоренцию на пять дней, а когда вернулись, Гурия была беременна.

Фотография на стене (2)

2003 год

Первый недавно съездил в Нижний, их тайную вотчину, кадровый резерв, альма-матер, и понял, что что-то исчезло из душ и голов: тела и мысли остались, а души затронула бетризация, и ни одного Второго такая структура уже не родит, не создаст и не вырастит. И тогда не с кем будет им победить Ямамото, который умер, и теперь попивает кофе на небесах, обучая Второго игре в ГО или в ГЕО. Хуже, если в ГЕО... Молодые сотрудники всячески привешивают звукоряды к этим трем левиафанам мира. Например, гео-ээээээээ, ну вот и все, друг мой, Россия, ээээээээ, это почти беееееее, словно барашек в стойле держав. Или геоппппп...ппп. Что вы сказали, господин Иванов? Пппппп... Пппп-опробуем. И на его могиле написали — он попробовал. Ну, а с геокультурой вышло совсем смешно. Гео-ку? Ку! Ку-ку, мы тута!! О-о-о, а вы где, мы вас найти не можем? Нашли? Что, легче стало? В конце балагана предполагалось изобразить настоящее «Ку» — это уже с поклоном, причем с японским поклоном, хотя бы и из российского фильма «Кин-дза-дза».

Когда Второму было плохо, он смотрел «Кин-дза-дзу» со всеми гостями или один. Ему дарили новую кассету, потому что прежняя стиралась. Теперь Первому не хватало «гравицапы», которую Второй черпал из фильма. А кассеты неуклонно вытеснялись дивидюшками.

Неделю назад, между совещаниями, пробежав японский документ о целях в XXI веке по диагонали, Первый сначала пожал плечами про очередной социализм очередной обожравшейся системы. «Индивидуальный» подход к населению не был ему близок. Он был твердо уверен, что идея — заморочить всех людей сразу - приводит к лучшим результатам. Разве все бродящие по улицам оптом просят индивидуального подхода? Нет, они просили при социализме колбасы с пивом. А сейчас бесплатного Интернета с тем же пивом. И во все времена хотелось бы не работать... Это была вечная и непроходимая мечта.

Но Первого смутили американе, они как-то возбудились в своих службах, пооткрывали башенки «умных танков», стали ими вертеть, брызгать слюною вокруг, в общем, стали дергаться, как собаки Павлова. Стало быть, японцы что-то такое разглядели через брешь этого окаянного барьера и теперь знают Волю Божью. Отчеты РЭНД-Корпорейшн давно уже стали рефлексивным зеркалом его отдела. Их сначала читала Машенька, на плечиках которой погоны не умещались, и она ходила в штатском, точнее — в детском. В ее маленькой головке рождались самые невероятные шутки про Пентагон, Рэндов и про «Японскую мать», она же Аматерасу — Первая. Маринка ревновала его к секретарше, потому что по скорости мозгов эта маленькая муха превосходила трех Маринок, и весь его аналитический отдел из трех подчиненных ему лиц и Кадета-посыльного. «Нашла в детстве клад с гравицапой», — думал Первый про Машку. До них она работала в таможне, говорила, что работать можно, но скучно, и что рост ее не внушал контрагентам уважения. Однажды он слышал, как Маша кричала, и понял, что уважения она добивалась децибелами. В ее маленьком теле жил звонкий пронизывающий вопль с таким количеством металла, что лучше было без дела не спорить. У нее было майорское звание, муж, сын и таблицы характеристик всех вооружений мира в глазах.

Документ самураев про Будущее был написан радостно и публицистично. От него веяло спокойной уверенностью составителей о том, что после короткой и конструктивной дискуссии все согласятся с их единственно верным мнением. Японцы ставили мир перед фактом: «Мы будем делать нечто, а когда вы нам понадобитесь, мы позовем вас и наймем в наш проект на наших условиях».

«Этой модели — "догнать и перегнать" — следовали не только в послевоенный период, но все время с эпохи Мейдзи. Сейчас Япония должна найти более качественную модель. Но мир больше не предлагает готовых моделей. Время, когда ответы могли быть взяты извне, прошло. Большинство обществ оказывается перед тем же самым вызовом. Глобализация, которая, как ожидают, охватит мир в двадцать первом столетии, принесет большие выгоды, но, вместе с тем, и большие проблемы, бросая этот вызов каждой стране... Без сомнения, страны отреагируют разнообразными способами. То же самое может быть сказано относительно старения общества. Япония столкнется с этим вызовом раньше любой другой страны мира. Весь мир наблюдает, как Япония собирается справиться с этим», — читал Первый. Мир действительно не предлагал готовых моделей перелезания через барьер, а вот япошки, кажется, хотят взять геотрансцедентную ренту за то, что станут мировыми сталкерами-проводниками за линию смерти. Неплохая мировая миссия, но сильно напоминает «добро над головой», с помощью которого другие культуры можно л в землю вогнать... Увести всех взрослых за барьер, а детки всех культур пусть дерутся за право жрать радиационные отходы на взорванной земле. Первый, не мог представить, что его сын окажется по эту сторону, а он, Первый, уйдет по ту. И зачем тогда жить? К ароморфозу социума Первый был не готов, значит, осталось быть на страже и погибнуть на последнем берегу по-самурайски, чтоб не стыдно. Первый всегда чувствовал, что застрял между поколениями, как Винни-Пух в- норе у Кролика. Отпуска не ожидалось. Он запланировал сделать восемь докладов «наверху», а для этого собрать восемь планерок «внизу», и уже отдал Маше распоряжение превратить слова в картинки, таблицы и тезисы, чтобы слушатели поймали один из трех якорей: «опасно», «выгодно» или «уникально». Больше аудиторию не на чем было ловить. Отцы летали в космос на якоре «интересно», и этот якорь был прибит гвоздями к высокому небу. Из серого и обездоленного деньгами Питера ни гвоздей, ни якоря в 2003-м году было не видно.

«Есть еще одна проблема, о которой нам необходимо задуматься», — гласил документ. «Слушаю, Мазуров. Так точно, буду».

«Везет узкоглазым!» — подумал Первый. «А у нас еще двадцать шесть проблем и все срочные и думать некогда - нужно стрелять...» За границей дня сегодняшнего Маша прилежно выдергивала цитаты и снабжала их образами и диаграммами. - «В мире двадцать первого века индивидуальность будет обладать несравненно большей силой, чем когда- либо. Интернет дает обычным людям легкий доступ к ресурсам всего мира. Кроме того, некоммерческие организации и деятельность добровольцев расширили масштаб деятельности людей. Разнообразные сети увеличивают индивидуальные способности. Все более распространенным явлением становится "увеличение полномочий" личности. Максимальное развитие этой способности очень важно. В то же время эти способности могут быть использованы для оживления правительства и общества. Важно, чтобы синергия сетей не только расширяла частную сферу, но и укрепляла общественную. Проблема в том, что в современной Японии реализации талантов мешает большое количество разнообразных предписаний, преград и социальных соглашений. Много скрытого потенциала остается неиспользованным. Мы должны исследовать эту обширную область. Короче говоря, предел достижений Японии теперь находится внутри самой Японии».

«Вот это-то и опасно», — подумал Первый. Нужно было бежать, прыгнуть в машину и сказать Кадету — по совместительству водителю и на все руки сподвижнику — привычный адрес. Первый считал, что как только человек говорит, будто решает внутренние проблемы, мол, отстаньте от него, то сразу дня всех окружающих вокруг образуется геморрой в квадрате. Живем — на одной планете. Все мы — социальные существа.

Кадет с удовольствием нажал на газ. Первому была близка модель возникновения социума со всеми атрибутами зараз как системы в целом, с Кадетами и умными танками в зародыше, он считал, что иначе Господь бы не справился с жесткой математикой последовательности непрямых действий. Увеличение полномочий личности раньше всегда приводило к диктатурам разного толка, вот и теперь вполне может установиться диктатура вооруженных подростков, сошедших с экрана «Королевских битв» за индивидуальные права убивать взрослых. А уж правительство оживится, и общество всколыхнется, просто любо-дорого взглянуть, но лучше бы смотреть на это из-за границы. Пока Первый опасливо посещал все открывающиеся и возникающие на месте китайских японские «точки» и с радостью отслеживал те, которыми руководили русские бандиты. Первый был своеобразным националистом, он мог представить гибель от руки местного грабителя, но его передергивало от мысли стать жертвой юного самурая. В документе про самураев не было, но что-то веяло от него плохим. Серой, в общем, пахло.

Улыбка без кота (3)

2003 год

Ты сначала читай, а потом зайди к нам, — получил Кирилл письмо от Гурии, он только к ночи открыл файл с каким-то текстом и удивился, давненько, уже месяца два, от ребят не было ни слуху, ни духу. Забылись в личной жизни. Бывает.

«Роджер, вообще-то, хотел сначала осмотреться, но, по. существу говоря, никакой он уже был не Роджер. Путешествие сквозь смерть прошло волнительно в первые секунды и слишком уж традиционно дальше. Он успел оттранслировать этому своему двойнику, шалому Лири, чокнутому профессору, чтоб постарался там, на Земле, за остатний ему год облечь это все в слова. Экскурсия по новому способу существования затянулась на земные месяца три и, когда он насытился спонтанностью своих передвижений и сочетаний энергиями с другими сущностями, он вдруг обнаружил себя болтающимся все это время только на одном из уровней, а многослойка была, как это, по-земному сказать, несчетна. Первые сорок дней после смерти Роджер посетил всех нужных людей и привел в порядок их сны. Потом мироздание перетянуло в полеты и более на землю не хотелось. Если бы Роджер мог умиляться, он бы умилился от обычая хранить верность памяти о себе сорок дней и ни днем больше. В Раю Роджер болтался недолго, это был лепрозорий для поддержки мифа о Вечном блаженстве, и работать там приходилось нехило, короче — после трудов нелеталось совсем и не тянуло в беспределье. Азимова он там не нашел. Монстры, подобные Лукасовским космическим персонажам, через Вселенную не шастали, но на потоках он ездить не научился и хоронился на Големах, которые росли отовсюду, как сталагмиты, и медленно дрейфовали, нося на своем мертвом рыхлом теле путешественников, обычно новеньких, то есть, конечно, стареньких, но еще помнивших свою земную жизнь и потому не рискующих стартовать через дыры. Дыры стирали память и производили обновление. На Земле Роджер был бы сторонником эдакого прикола, а тут почему-то боязно было, и он уныло квасил энергетический квасок из сочащейся ранки старого Голема, который веков пять назад был Эгрегором и мог воспроизводить, а не функционировать, и сущности летели к нему, как к Богу. Да и люди, к слову сказать, летели, ежели он где оказывался поближе к земле, они стремились подать прошение о жизни и отдавали ее по капле, как он, Роджер, сейчас. А может, она ? Роджер засмеялся и оторвался от туши. Это был первичный структуризатор. По земному — государство или оргструктура, она же система с линейной логикой.

Положительно, Роджер не мог вести себя нормально в этом небе, где плавают дрова, свистят ветры, воют дыры, а людей нет как нет. Может, обновление? Кто это ему послал CMC прямо в Ядро? Кто-то из своих... Хорошо бы? Чем он, интересно, понимает и думает ? Зеркал в космосе не было.

Непонятно. Искать тут своих — целое дело. Вообще, было бы логично как-то встречать пришедших, ну, экскурсоводом побыть... Ну, вместе посидеть на облаке, ножки, эдак, свесить. Ни-че-го. Прямо, как нелюди. В Аду тоже все было призрачно и тихо: сваренный в информационном котле миф исправно подогревался и плотным облаком спускался на Землю безликими сущностями с черными ядрами. Ну хорошо, а на Юпитере что? Этим Юпитерианцам Рай и Ад не нужен. Было мною вопросов. Ответы протягивали щупальца и звали перестать мыследействовать. Российский философ В. Налимов грозил цивилизации встроенными «распаковщиками смыслов». Здесь это было как-то не принято. Можно, конечно, болтаться в пределах Рая, пока не разберешься, что к чему, но, видимо, канон был другой, и в Рай не тянуло. Воспоминания с каждым днем гасли. Противоречие шредингерского кота здесь имело троичную конфигурацию Жив—Мертв—Свободен. Сейчас он был мертв, а как попасть в «свободен», не знал. Поэтому, наверное, многие души так помыкаются и — обратно на землю, чтоб не думалось... Свободы хотелось. Ее мифа никакой Рай или Ад не транслировали, поэтому люди так четко понимают про Вельзевула и про Бога, а вот про свободу — никак. Нужно этим заняться! Вектор, прошивший ядро и заставивший перестроиться эфирную оболочку, словно бы взорвал его изнутри направлением, и через миллисекунды он уже летел, повинуясь неведомой силе, со скоростью, превышающей системность ядра и оболочки, и Лукас бы умер от восторга этих трансформаций, но теперь Роджер понял, что он окончательно мертв, потому что в таких скоростях не живут, и перекур кончился... и все пропало, если что-то, конечно, было.

Такая векторная алгебра мотала его до 2003-го и выбросила в точку близости к Земле сущность, претендующую на структурных сателлитов, изрядно пощипанную, но не побежденную. Доннерджек отдыхал на электронных страницах и компоновал влияние по образу и подобию своего небесного отца. Круг замкнулся. Скотина Азимов так ни разу и не появился. Никакой ответственности за свои Сюжеты! В информационном пространстве люди только учились «вышивать крестиком»: они вышивали сети и ловили ими себе подобных. Чисто — роботы в Раю.

Однажды Желязны зазевался и опустился к Националям. Что-то внутри ему подсказывало, что так низко падать нельзя, можно «век свободы не увидать». Национали напоминали клуб картежников, которые спелись на захудалой станции, где «анизотропное шоссе» вдруг оборвалось, и им осталось играть и тихо ненавидеть друг друга за глупость. Структуры напоминали одна другую эпициклами внутри и полуоторванными щупальцами энергетических канальцев по ободу рыхлого поля. «Не умеешь летать, придурок, не суйся к низшим», — сказал кто-то близко, да так громко, что на момент «веселый Роджер» выдал в пространство сноп искр, чего до сего момента не умел. Электричества было вокруг хоть отбавляй. Грузная энергетическая бабища с лычкой — русская национальная идея - без талии и направления движения, эдакая кукла-неваляшка, шепталась с японской компактной дыркой, вогнутой вовнутрь, словно спрятавшей поверхности от присосок незадачливых свободных частиц, которые, как известно, агитируют за всеобщую структуризацию Космоса, а поймаешь их — чешется ужасно. В своем диверсифицированном сознании Роджер повесил на это место знак «Свалка» и рванулся вглубь, изничтожая по дороге в Никуда память о Земле — планете обезьян и их «придуманных Богах»...

...Ямамото был старожилом этого слоя, стратосферной крысой. Космос интересовал его слабо. Мимо периодически пролетали вновь прибывшие, они рвались к свободным энергиям, там их разносило в клочья, и на миг они обретали безумие, которого были лишены на земле. Стратосферный слой был хорош тем, что здесь складывались музыки, и можно было найти любые отпечатки любых творений, стоило только настроиться на волну той или иной структуры. Структуры болтались выше, они, как люди, хотели летать в пустоте, будто бы там безопасно. Опасно везде, где ты боишься быть. Ямамото уже давно залег в музыкальный пласт и стал им. Словно книга, в которой живет автор. На эти ухищрения ему потребовалось пять земных лет, теперь он лежал в базе и мог даже считаться эгрегором, записавшим свою мелодию и слившимся с ней. Это давало возможность наблюдать свысока голубой шарик и его благословенную точку силы и боли — страну Восходящего Солнца. Каким-то чутьем Ямамото понимал, что так не поступают, и нужно влиться в композит с более энергосберегающими созданиями, живущими «высоко над всем пережитым», но кто его тут в Космосе будет ловить и привлекать к ответу? Ясно, только свои. А своих он пока не встретил... Роль небольшого Бога Ямамото очень нравилась: он, словно ребенок, играл в ГО с игрушечным миром, и когда получалось, он на мгновение вплескивался из музыки и становился солнечным ветром, структурой наивысшей радости, и пер к солнцу, как слепой слон. Он так однажды доигрался, что забыл свое имя, и ему пришлось выдернуть с земли статистический ряд японских созвучий и выбрать популярное в текущем мире. А мир тек так медленно, что его ямамотство осталось переходящей фамилией из века в век. Как Смиты в Англии и Ивановы в России. На Земле в это время вдруг быстро вспыхнул и погас интерес к фигуре полководца Второй Мировой, который не принес Японии славы, а учил ее смерти и, казалось бы, не заслужил изъятия из памяти веков. По иронии судьбы игла небесного поиска чуть сместилась, и весь мир вдруг заговорил про Мисиму, резвого японского Калиостро. И критики мира оказались трактовщиками его виршей, словно он вновь открытый Ницше или Бертран Рассел, оставшийся в неведении. Ямамото не отследил этих частностей.

В девяностые явился этот американский придурок и застрял в Стратосфере на десять лет. Он был неловок и отвратителен, он путал мелодии и внедрялся в чужие архивы, он посылал в свою Америку такие сигналы, что однажды это едва не кончилось для Японии Цунами. Пострадали Цейлон и Малайзия с Тайванем. Ямамото спохватился поздновато и едва не обнаружил себя. В Новом Орлеане американцы вели себя как стадо глупцов, были жертвы и сгнившие газоны после урагана с русским именем Катрина, что значит Катька. У русских была такая царица. Если что творишь, вали на русских. Верное дело. В космосе не было принято открыто бороться, пищевые цепи вежливо маскировались под композитные структуры. Этот Айсик был единственный мертвый, которого Ямамото мечтал отправить на землю. Пусть бы пожил еще... Или повыше в Космос, Великий и Ужасный, чтоб там его душу сплющило и превратило в пазл чьего-то холдинга. Однажды американец списал в наглую полет его Ямамото солнечного ветерка и под своим именем послал на землю сигнал в Америку. Ну и кретин - как будто они, американе, поймут! Эта разлапистая территория с многочисленными но короткими вспышками активности, на которую этот олух еще при жизни спускал разные примочки космического разума, вообще не волновала бывшего адмирала, в ней не было спонтанности бытия, и уж тем паче спонтанности сознания: было сплошное бытие, проживание с воспроизводством, «вышивание крестиком» по линиям электропередач. Там не было дыхания океана, суша была с ним сравнима, и равновесные состояния господствовали. В общем, нечего было с этой местностью возиться. Иное дело — благословенная земля — случайный фактор горообразования, причуда умершей музыки диких божеств, слабо прорисованной, как не искал ее Ямамото среди отпечатков. Только здесь у душ был шанс еще на земле постигнуть Бога и умереть, только этот «остров в океане» был достоин солнечных ветерков, потому что если этот ветерок послать на Землю, то души людские по прямому проводу попадают на миг в объятия Бога и это называется красивым словом «озарение», и нужно только не переборщить с миллионами искорок, чтобы не случился у них потом рак легких, то есть по-местному — ожог души. Ну, если и так — счастлив тот, кто прикоснулся к Бесконечности в теле, здесь в стратосфере уже не переживешь таких ощущений, здесь все измеримо, а эстетизация пространства есть личное бремя каждого космического существа.

«Чертов Азимов гнул свою линию. Ямамото слышал о таких, которые сохраняют вечную связь со своими странами или даже отдельными людьми, и все отпущенную им бесконечность просаживают здесь, в стратосфере. Ямамото ненавидел Азимова всеми силами своей полноты и всей разреженностью своей пустоты, всем набором своих случайностей, всей своей приобретенной опытом связностью и всеми взлелеянными остатками своей памяти, потому что сам был таким же. Счастье американца, что тот не искал товарищей по созависимостям. Иначе Ямамото уничтожил бы его и был бы отправлен в черную дыру на трансформацию лишних воспоминаний и прочего мусора последнего существования души. Память разрешалось иметь до первого убийства. Ангел, которого Ямамото поймал в самодельную ловушку и допросил с пристрастием, все рассказал ему об этом в первый год бесконечности. Ямамото отпустил ангела и понял, что нечистая сила ему ближе. Странно, но черти сюда не захаживали. Живя на земле, он считал, что именно они ведают земной музыкой, ан — нет! Они всего- то лишь были альтернативой в паре к ангелам, рефлективным зеркалом, пугалкой для бедных, знакомых лишь с бинарной логикой человеков, простейшей музыкой, спущенной с небес в незапамятные времена, когда Разум нужно было создавать весь и сразу, а строить все и сразу тогда не умели даже высшие Големы, претендующие на Творчество и Сотворчество с Пустотой и Случайностью. Случайность Ямамото видел один раз, и уже даже выбрал стать ее пазлом и летать без забот сквозь безвременье, но что-то внутри структуры сжалось, и на уровне ядра пульсация навстречу монстру погасла, и так он и не догнал птицу, и теперь не жалел об этом. Жалость осталась на Земле, она исчезла из жизни еще до любви и уж точно задолго до смерти...»

Кирилл потряс головой от прочитанного и бросил ответное письмо с коротким вопросом: откуда это у вас? Зайду, я — в Питере до вечера. Вечер уже вечерел.

«Из сети... Да пробили уже, молодежь какая-то, в списках не значится...», — получил он ответ уже в машине.

Вечер сложился. Вспоминали прошлое. Как точку отсчета тусовки и начала боевых действий со стороны невидимого фронта.

Как Игорь пришел к Аське в больницу.

Как просочился тихо, присел на кровать, наклонился и долго целовал ее. И как Гурия почувствовала, что соскучилась по нему, хотя это было лишнее чувство и не отвечало ее правилам ни в какую.

— Ну уж, — отозвался Кирилл, - вы, похоже, берете меня в свидетели своего счастья? Помните, что у меня поезд в ноль. Именная пригородная электричка, в бытность — «Красная стрела».

— Нет, ты не понимаешь, - перебила Ася, — это имеет отношение к тому, дурак, что мы все выжили, так вот - я смотрела на него, и мне хотелось, чтобы он просто был. - Ты здесь надолго? - потом он спросил это так, как сейчас уже не разговаривает, словно мы были вместе вечность и теперь должны от этой вечности скрываться. А я вас всех тогда терпеть не могла, уродов. — Гурия счастливо засмеялась.

— А сейчас терпишь?

— Сейчас ничего...

— А ты что будешь делать? Это уже ты спросила, прагматик, всегда им была, - вспомнил Игорь. - А я с перепугу ответил: женюсь на тебе — по расчету, что и сделал в соответствии с законом кармы, - подмигнул он ей и Кириллу, — выкраду — больную и беспомощную - и в сельской церкви обвенчаемся... Кажется, это я тоже сказал. Ужас, до чего доводит вмешательство в чужие дела. Бежать! Только бежать!

— Романтик хренов! - у Гурии, наконец, проклюнулись знакомые и ценимые ею в себе нотки холодного сарказма. - Я тогда кричала, помнишь?

— Ну, еще бы!

— Да, орала, как раненная: «Все покойнички ваши! Живых в могилу уложат! Догрелись, умники! Нашли клад в Интернете!»

— Я и сейчас так думаю, — заявила Гурия, кокетливо поведя бровью, — будто, я не понимаю, в чем фишка... Мы просто проскочили. Могло бы быть и хуже. И карьера у Кири только начала выправляться...

- Ну, это уже ближе к делу, Интернет не дремлет, — Кирилл сам плохо вспоминал этот период. Торонто аукалось ему около года, потом демоны придремали, и он уперся в работу меж Москвой и Питером. Суетно, но денежно. Все было неплохо, и за границу больше пока не тянуло. Пространственное развитие было и здесь. Ушедший губернатор был другом отца и устроил его неплохо и неглупо.

Хорошо, что вечер воспоминаний был закончен, что-то выпито... Странную литературщину, присланную из «серой области», они не обсуждали. Просто было ясно, что интересуются вопросом не только они.

- Троица наша сделала свои первые выводы о влиянии смертных на живущих и были они неутешительны, — прощаясь, подытожил Кирилл.

— Во-первых, Азимов, царство ему небесное, конечно, закодировал западную цивилизацию на много веков вперед, и от этой программы пока хрен знает как отстраиваться, — отозвался Игорь («как уходить тебе, так мысли текут, до этого — столбняк. И Гнома не дозваться. Деловые все»).

— А во-вторых, твой верный Желязны и прочее Братство неведомого Талисмана кусочно распаковали язык будущего и подсказали, что остатки распаковки остались на том свете, — заметил Кирилл. Он нечаянно высыпал из портфеля все, кроме ноутбука, закрепленного ремнем. — Насмехаются, стало быть, - продолжил он, собирая флешки, сигареты, визитки, табачные мешочки и старый компас, который он таскал с собой везде. Гурия ему помогала.

— Знаешь, Киря, молодежь в Интернете, сколько их неизвестно, но также спокойно перебирает эти темы и факты. А возможно, и выводы делает... В качестве игрушки от скуки или... Тут моя мысль останавливается и пугается. И вообще, в-четвертых, мальчики, влияния информационных конструктов трудно избежать и, если сказать, чур меня, они (конструкты) никуда не деваются, а издеваются с новой силой. Все, что ли, собрали?

- В-пятых, мы, друзья, разбудили своим интересом к смертям великих американ что-то большое, неповоротливое и тревожное и теперь сидим и ждем, откуда грохнет, - улыбнулся Игорь и обнял Гурию, как будто соскучился пока она собирала рассыпанные вещи. — В-шестых...

— Ну ты крут! Я буду переваривать это до поезда..., - перебил Кирилл и попрощался.

«Хорошо посидели, — подумал он, — может быть, и мне жениться? Правда, Агнец сидит, как святой, и Гном тоже. Что-то у нас тетки не задерживаются. Мертвечиной, видимо, от нас тянет...» Всю ночь ему снились из-под-норильские шаманы, они же экологи по совместительству. На место в вагоне СВ напротив него никто не сел. «Так и есть мертвяк, вот и товарищи не ищут...»

Гурии снилось прошлое, бездумное и безответственное, как детство, Игорь, склонившийся над ее кроватью, шея в корсете. Прохладный слой обиды у горла, теплый слой любви около глаз.

— Ругаешься — значит выздоравливаешь!

— Ничего я не выздоравливаю, — хлюпнула носом Гурия, - у меня еще шея...

— Раз кричишь — значит выздоравливаешь!

Пришел санитар.

— А-а, у вас гости, - ухмыльнулся он, — простите, — и выскользнул за дверь с грацией Фореста Гампа.

— Он не клеится к тебе? — спросил Игорь.

— Клеется, как и все...— с досадой сказала она. — Почему ты не спрашиваешь, согласна ли я? Совсем обнаглел? Думаешь, я напугана и теперь ты мне — поддержка и опора, и мать, и отец? Ты вообще никто. Понял?

— Во-первых, ты напугана. Во-вторых, понял, — он смеялся.

— Дурак! — пробормотала Гурия и поняла, что отвернуться ей мешает шейный воротник.

Он поцеловал ее и сказал:

— На пожарный случай у меня есть еще француженка!

— Убирайся! — прокричала Гурия. У нее внутри все смеялось и плакало одновременно. Он встал.

— Куда ты, урод? Ты даже ничего мне не принес!

— Труба зовет, красавица, кажется, я надеваю погоны...

— Что? Я никогда не выйду за военного! Никогда! Слышишь! Придурок!

Он притворил за собой дверь. Санитар со щербатым ртом ввалился в палату и скороговоркой произнес:

— Ну так выходите тогда за меня, Анастасия Михайловна! Там внизу родители ваши приехали, я в окно видел, вот и познакомимся, — он противно осклабился.

— Выйди отсюда, олух, на тебе все болтается от «А» до «Икс», это не нравится женщинам, понял?

«Про икс не догнал, — подумала Гурия, - а жаль». Она проснулась. Ей уже снился этот сон. «Папа, мне просто заменили рельсы, но я все тот же паровоз! Я выхожу замуж! - сказала она отцу». Он тогда глотнул из фляжки и погрустнел. И согласился. И обнял ее. И она теперь родила ему внука.

Игорь уже ушел. Она вспомнила, что блажила тогда: «Пусть меня заберут отсюда домой и возят на процедуры». С этой самой больницы она стала очень сильно зависеть от людей и обстоятельств. «Пора с этим кончать!» — сладко потянулась она.

— Мама, папа, я выздоровела и собираюсь домой, — заявила тогда Гурия кинувшейся к ней с порога матери. — Мама, ты в трауре? Папа? Вы чего? — Ей хватило своих неприятностей, и она ничего не хотела больше слышать, видеть и переживать. А теперь гадает на облаках вместе с двумя мужчинами, из которых обоих готова любить...И третьего, отца, самого главного из них... Она снова проваливалась в сон прошлого.

— Ничего, Асенька, умерла тетя Варя, она болела очень, ты не видела ее давно, мы с похорон, вот, привезли тебе фрукты и..., - мать осеклась, — ты не волнуйся только...— Она впервые видела мать постаревшей, поняла движение времени, и через пять месяцев от этого странного события они с Игорем поженились. Давно. Малыш спал, можно еще поваляться. Гурия закрыла глаза.

Воспоминания вернули день «семь». Почему мальчишки так его называют?

Отец тогда тоже пришел и был серым. Он просто стоял и ждал, пока мать закончит свою тираду.

— Мы заберем тебя в четверг, раньше нельзя, воротник нужно сделать здесь... и нога, в общем, мы решили...

— Я что, буду с воротником ходить? Я что, ненормальная, у меня сессия, и пересдачи, и вообще...

— Будешь ходить! — зло надавил на последнее слово отец. - Вы с матерью слишком много говорите лишнего, так что слухи на все Управление. Ты, Аська, так и не усвоила правила игры, а щяс самое время... Вот женщины!

— Давайте выпьем по глотку, что ли, за здоровье, - стал сам себя примерять он. Но его уже понесло... — А мужиков себе выбирать нужно, каких нужно, а не каких можно. Не то всю жизнь проходишь в тени дурацких идей. Если человек в 25 лет не в состоянии отсидеться в консульстве за счастливое будущее полгода, то у него не хватит терпежу на жену, детей и пост, на котором надо стоять смирно. Ты понимаешь, о чем я? Потом, у него может оказаться именитый папаша с амбициями за свое чадо, который скажет, что виновата баба.

— Заткнись, - заорала Гурия, - ты что на меня катишь? Я вообще не собираюсь за него замуж. Он просто приходил меня навестить. — Интересно, тогда, когда орала, знала уже, что они поженятся?

— Ах, теперь уже замуж, вот проститутки нынче девки, — у отца уже остывал пыл, а Гурия только начинала.

— Андрюша, - мямлила мама, - я ничего не понимаю, Андрюша, девочка больна...

— На голову она, что ли, больна? — рявкнул отец. - Когда он приходил?

— Сегодня... и у него отчим...и неименитый..., — отчеканила Ася. — И он не работал в посольстве. Из Канады выгнали Кирилла, а ко мне приходил Игорь. Мне плевать на них обоих и на тебя, ясно? Я не собираюсь замуж... и ненавижу, помимо вас, еще пять трупаков, из-за которых здесь оказалась, но все они - не местные, так что советую запросить Интерпол. Я, между прочим, тебе говорила. Чем ты слушал, генерал? Ты привык раскрывать заговоры. Так помоги мне. Мне только 20 лет, и я не знаю, какие дела тянутся за этой компанией с середины прошлого века. Я напишу роман про вашу разведку и кухонные разборки. Бестселлер.

Только обеспечь мне охрану... Выйди, мама, мне надо поговорить с отцом! - Примерно так она и кричала. Мама вылетела пулей. Гурии потом было стыдно, зачем обидела зря...

Шею больно кольнуло, словно сейчас она лежала в корсете. Она проснулась и вспоминала сквозь сон продолжение прошлого мира.

Отец тогда присел на край кровати. И положил ей руку на одеяло. Андрей Сергеевич любил свою дочь, Гурия знала, что она напоминала по характеру его самого в юности.

— Что-то я запутался в твоих мужиках, дочка, - примирительно сказал он.

Малыш завозился и Гурия полезла через кровать в детскую нишу. «Весь в деда и в меня», — подумала Гурия. Ребенок кривил ротик и ждал; заплакать или засмеяться. Гурия засмеялась. «На отца ты похож, манипулятор. Скоро начнешь искать в компьютере следы великой космической лажи. Иди уже кормиться. Нет сегодня твоей няни».

Фотография на стене (3)

2004 год

Первый в августе похоронил мать и в сентябре отдал сына в подготовительную группу. Неожиданно для себя он превратил неудобную и далекую от центра квартирку матери в свой рабочий кабинет, отдушину, вотчину, чил-аут. Все близкие и понимающие уходили и оставляли его, Первого, с этим жить. Японцы плодили свое культурное влияние на город, страну, людей. Они устроили экспансию. Первый ненавидел японцев, но без Второго он, как пить дать, проиграет навязанную ему войну. Марина не смогла бы этого понять, она расстраивалась и за русских, и за японцев, он любил ее и многое не рассказывал. Сын болел и слушал его воспоминания о битвах, в которых папа словно бы участвовал и погиб, осталась тень. Мальчик болел и, повзрослев рано, как все болезненные дети не знал, куда ему в этой жизни идти, если папа ушел в далекую битву и там ему больно и плохо. А бабушка просто взяла и умерла. А Мальчику так нравилось приезжать к ней и рассматривать портреты и диковинные вещички на стеллаже, как в музее. В этом мире все было так зыбко, только у мамы глаза оставались в пол-лица, как в его детстве, но в них уже нет веселых искр, а только забота. Вот море — это да. Море было больше, чем все вместе: мама, папа и учительница английского, и бабушка, и город. Группа подготовишек в пять с половиной лет Мальчику не понравилась. Узел галстука мешал и воротничок натер шею. Девочка, с которой он был посажен за один столик, который почему-то назвали партой, сказала ему снисходительно: «Подружимся, тихоня!» Он не был тихоней и не хотел дружить. «Посмотрим!» — сказал он как взрослый. Девчонка надулась. «Ты очень волнуешься за японцев, папа, — сказал как-то Первому его засыпающий Мальчик, - это неправильно, ты совсем не волнуешься за мою ногу».

Сходив к психоаналитику, Первый согласился с тем, что в нем бесповоротно поселились двое: настоящий безумец, который был всегда и боялся умереть от самурайской каши в душе, и Второй, друг, который хотел жить и, вот на тебе — умер. И уже довольно давно. Наследство Второго не кончалось. Марина безропотно сносила странные визиты этих невероятно красивых женщин его Друга, которые приходили ни за чем и оставляли устойчивое чувство, что радость, любовь, семья и работа ничего не стоят.

Это чувство ушло только на те полгода, когда они с Маринкой бросили все и вместе с мамой умотали на пять летних месяцев в Алушту, и Денискиной ноге стало легче, а Первый с легкостью прожил на частной квартирке окнами в сад, и работалось там как никогда. Он ездил в Москву всего пять раз, а в Питер — два. Немногие деньги зарабатывались сами собой. Марина устроилась в санаторий, а мама — в библиотеку. Это был сюр, последний подарок от «Русского мира», который неминуемо съедало заходящее солнце умирающего СНГ. Восходящее Солнце иного неба, вползая с добрыми намерениями и оставаясь во всех клеточках тела безысходностью движения в будущее, не позволило счастью продлиться долго. Чертова Япония! Они вернулись в Питер. И он стал работать много и уже не бывал более в отпусках.

Первый не отследил, когда в доме появился Владлен. Сначала Первый в ужасе осознал, что это Марина его приглашает, потому что он, Первый, не уделяет ей внимания. Владлен появлялся и исчезал. Он был такой противоположностью Второго, что просто жуть брала. И все же похож. За это Первый его терпел. Этот щеголеватый юноша с крупным лицом, томными глазами, рассеянным взглядом наглых глаз и учтивыми манерами оказался богатым и приносил Марине мелочи, от которых она розовела, «вот дурочка». Но приходил Владлен к нему. Первый чувствовал это, потом даже привык редко пить коньяк с молодым человеком из элиты. Однажды они встретились в кабинете — бывшей квартире матери. Гость поглазел на автопортрет Второго и ничего не спросил. Понемногу Первый начал рассказывать о Японии и обнаружил у собеседника недюжинный информационный багаж по международной политике. Поговорив так вечер, Первый сурою произнес: «В структуре, где я служу, такие посиделки не поощряются. Переходите ко мне в отдел. Я побеспокоюсь».

— Спасибо, Сергей Николаевич! Но я заканчиваю аспирантуру только через год. И погоны мне не дадут за неблагонадежность. Я хотел вас спросить про Ямамото, Сергей Николаевич! Он был одним из тех, кто «затерялся» в толпе умерших... Так он до сих пор ставит нам музыку или нет?

— Нет! Тот, кто ставит музыку, — это не ключевая фигура. Ключевые, - кто ее пишет. Пишут группы. У вас есть группа, Владлен?

—Да, Сергей Николаевич. И в меру музыкальная. Мы искали тех, «кто музыкой богат», и нам объявили войну. Один полежал — в психушке, другая — в больнице. Третий попал на международный скандал и плачет по потерянной карьере. Четвертый — я, ищу крышу... Прячу лист в лесу, так сказать.

— Ты словоохотлив, лесник... У меня умер Друг. Этого нельзя понять. Только пережить. Береги друзей. Я похлопочу за твою крышу. Как у тебя с японским?

— Это неродной язык, - широко улыбнулся Владлен.

Сергей засмеялся, впервые после острова Матуа он хохотал долго и освобожденно, как молодой.

— Неродной, говоришь?— сквозь смех произнес он.

Мальчик попрощался в дверях. Первый ходил по комнате и туповато улыбался старому зеркалу. Он наконец-то отпустил эту войну, вину и хну Лидочкиных волос. Еще оставались силы, нужно было стратегировать следующий мир. Что-то он давно не писал настоящих докладных записок на основании настоящей полевой работы. Так что, к делу, «господа юнкера!» Потому что пока мы рулез, японцы уже мар- ширен, а это не порядок-с.

2005 год

В декабре пришлось срочно выехать на Украину. Это был провал и пролет. Новые погоны и дурацкий стыд. Мама ушла и некому залечить раны или по-деловому распорядиться истраченными внутри себя «войсками», Маринка, как идиотка, устроилась в пиар-отдел какого-то холдинга. Новый год начался третьим докладом «по японскому вопросу». В конце вечера Министр подошел к нему и тихо, но четко сказал: «Вы что, Сергей Николаевич, с ума сошли...». Первый поднял досье связей министра и с грустью обнаружил нити Тайваня и повышенный интерес к Сахалинской области в последние два года. Остальные доклады случились в узком кругу и прошли как «телефон для глухих». Так называлось причудливое произведение некоего фантаста, которого цитировал Владлен.

«Не взять ли нам в аренду САХЭнергу?» — сказал он Владлену, который был вызван на работу и прибыл по полной форме, но с красными глазами. Новенькие в праздники всегда так... Непонятно им, что праздники — самое время работать — нет же никого.

— Если вольно, то у меня есть выход на держателей пакета, но там закон — тайга, на держателей никто не смотрит, да и американе там хозяйничают...

«Да, — подумал Первый, — их Сахалинский харизматический лидер умер в небе, а оно молчит, куда его там направили, значит, там есть свой Первый Отдел».

— Вольно, лейтенант, ваши аспирантские дела милостиво переложили в наш образовательный питомник, там определят вам Гуру и учебный план. Как ваша группа, Владлен, нашли «времен связующие нити»?

— Никак нет, Сергей Николаевич. И группа это не моя, а Горского... Мы все сейчас пошли в карьеру, то есть с места в карьер или в гору. Оттуда лучше видно, но, правда, японцам так легче будет перебить нас. Тренировочный лагерь спецназовцев мне бы не помешал, Сергей Николаевич.

— Отказать до лета... — вот уж не думал, Марина слала вам привет, она теперь у нас леди-холдинг, — с кривой усмешкой сказал он.

— Я видел ее вчера, - замялся Владлен, — вы не подумайте...

«Я думаю про другое. Что толку ревновать Маринку, она рассмеется. Она — свободный человек и красивая женщина. Что еще нужно для счастья? Она никогда не наденет погоны и это дополнительная удача».

— А что докладываешь тогда, молчал бы, что видел, эх, молодежь..., — настроение у Первого все-таки испортилось. «Проклятые свободные люди еще более опасны, когда они молоды и красивы, как Принцы».

— Я редко вру, — ответил лейтенант, — я готов представить вам отчет по всем этим шельфам Сахалинским, вдруг и вправду разбогатеете.

— И это будет неплохо, — произнес полковник, — я бы хотел защитить эти земли, а защищать можно только собственность, иначе не поймут-с. «Тоже Арсеньев нашелся!»- в сердцах подумал он о себе.

Лейтенант вышел и, наверное, засел на Машином месте. «Во ведь, медом намазано сидеть на стуле Мухи в ее отсутствие, полное разложение секретности и дисциплины. Полная взаимозаменяемость паролей и доступов...»

На столе лежал распечатанный текст без абзацев.

Это писала Машка. У нее хватало времени думать в компьютер прямо-таки художественными текстами, хорошо, что она не составляла докладных записок в таком жанре — повесилось бы начальство. Читать ее отчеты было одно удовольствие. Или сплошной ужас. Японцы, кстати, писателей пригашают на разные серьезные правительственные сборища по составлению стратегий и сценариев развития, и ничего, жанр выдерживает...

В тексте значилось:

«Медсестра была к нему внимательна, но той отстраненной американской нежностью, которая дозировалась и измерялась мерным стаканчиком, чтоб не дай Бог что. Ее звали Катрин. Вопреки сюжету или потому что Сюжет еще не прочно сел на страну, сестричка не была необъятной негритянкой, а имела фигуру голливудской звезды. Он полулежал на подушках и осознавал свою усталость. Посетители видели его энергичным, чуть сварливым фантазером. Приходили люди. Все время. Кто-то, видимо, считал, что эти посещения для него благо. Утром он разговаривал с Богом и тот согласился с ним, что некая матрица склеена и некоторое время повисит в сознаниях людей, а далее трансформируется, но это уже будет совсем другая история. С Богом у него были приятельские отношения. Азимов отказывал ему в логике, но почитал как творца с детской душой и желаниями усовершенствовать игрушку».

В далекой России, которая почему-то диковато именовалась уже 70 лет Советским Союзом, что само по себе уже обеспечивало гибель государства просто от такого названия, жил и умер фантаст Иван Ефремов, он рассмотрел модель без роботизированного будущего мира, но тоннель перехода к нему не нарисовал. Подлец. Или не дали. Там, в тоталитарных странах, тяжело печатать то, что хочешь сказать. Название Соединенные Штаты Америки нравилось ему больше, в своих творениях он «плясал» от Гегемонии США и ее перехода к Гегемонии США же. В названии «Советский Союз» не осталось страны России, это была абстракция, государство в воздухе, без людей и земель, одни образы советикусов, летающих в космос вместе со своей коммунальной кухней. Это был эксперимент, который заканчивался крахом на виду у всех, но он, Азимов, американский провидец, тоже умирал на земле своей гегемонии, и дело его жизни было некому оставить. Страна — Хозяин мира пропустила сначала точку роста, а потом точку кипения или бифуркации, и «чудовищная российская яма перемен» вот-вот да и втянет Америку в воронку, а «Второго Основания» еще нет как нет. Азимов был страшно обижен на тупую цивилизацию, которая даже при прописанной стратегии лечения от детской кори или от этой их «левизны в коммунизме» не может сделать все как следует. Он уже не слишком хотел жить, но он был христианином и считал, что аморально желать себе смерти. Он работал по четыре часа в день, даже в больнице. Интервьюеры что- то запаздывали. Азимов ворчал про себя. Он привык чувствовать себя у тайного руля, а теперь ему дали муляж, и это злило. Где эти, черт их побери... Он не стал писать тезисы, откинулся на подушки и задремал. Во сне симпатичный робот-андроид все никак не мог принести ему кофе, приносил то сок, то молоко, то шоколад. Шоколаду хотелось. С горячей обжигающей пенкой, которую так любил этот вечный плод его, Айзека, зависти — бельгиец Эркюль Пуаро. Кто-то тихо принес газеты и положил на поворотную тумбочку и вышел. Что ему оставалось?Подать в суд на американскую медицину, которая заразила его вирусом СПИДа?Как будто он не знал, что даже в стерилизованном мире просто так ничего не бывает. Да и медицина здесь, скорее всего, не причем. Чем тупее ШЛЕМ, тем он быстрее ставит галочку «опасен» и ликвидирует, включив в Игру машинку чиновников с нечистыми шприцами. Кто ж знал, что Людены перегрызутся за правила Игры. Он был их идеологом. А считал себя Проектантом Будущего Американского Процветания. Обидно. Ефремовское расслоение на «джи» и «кжи» произошло в их верхнем слое быстрее, чем он принял тактическое решение — сменить «рамки» Игры. «Прямо, адмирал Ямамото, поданный в собственном соку», — думал Азимов. Он опоздал, как Америка опаздывала со своими «Фабриками мысли» фабриковать приемлемые модели новых форматов. Она скатывалась к Гегемонии во имя Гегемонии. Это был тупик. Это был Советский Союз. Полицейское государство с выделенной верхушкой Игроков в ничто, в статус-кво. В стагнацию. В агрессивную крутость, чтобы скрыть собственные грешки по размонтированию «Первого основания». Рональд Рейган улыбался во весь газетный лист. Как могло случиться, что его, Азимова, сняли с должности «Мастера Игры» и отправили в расход?.. Ничего себе, шуточки собственных построений!Азимов ненавидел упрощения. Вот они и настигли его самого. Все, что он удумал, было очень сложно «для цирка», власть хотела власти и еще хотела казаться демократичной. Быть! — это что-то не модное со времен Шекспира.

Интервьюэры, вошедшие вместе с этой мыслью, были безжалостно подавлены его прогнозом: «Первичное упрощение, начавшееся в нашей стране, благодаря тупости и неповоротливости наших с вами мозгов, приведет нас сначала к лавине управленческих ошибок, потом технологических сбоев и катастроф, а затем к Сюжету, подробно рассмотренному в фильме "Безумный Макс". Как не видели?А я уже смотрел».

Молоденький репортер, Джон Кляйн, которому поручили расспросить умирающего писателя, долго осведомлялся у знакомых о фильме «Безумный Макс». Фильм вышел через год спустя после смерти писателя фантаста Айзека Азимова. Джон бросил работу в газете, где числился ведущим раздела «Новое», долго скитался по средней Америке и занялся обертонным пением. В 2000-е он попал в Россию, и в маленьком зале состязался в своем искусстве с монголоидного типа русским, который просто встал рядом с ним на сцену и начал импровизировать голосом, куда более сильным, чем у Джона. Они спели вместе и сняли миллион оваций. Пили пиво потом и говорили о пустяках.

«В книжном магазине на Невском проспекте Санкт-Пе- тербурга стояло несколько десятков книг писателя Азимова. Когда Джон рассматривал пестрые обложки, то в магазине начался пожар и Джон едва не сгорел, растерявшись вконец от странных совпадений и свалки в проходе. Его буквально вытолкнул вперед русский молодой парень, при этом он успел схватить портфель Джона и больно прижать его к джоновой же груди. Так действительно легче было выползти из людской пробки, сгруппировавшись с собственными вещами. Парня звали Кириллом, он бойко говорил по-английски и совершенно не выпендривался насчет спасенной жизни гостя страны. Парню было всего 18 лет, он приехал поступать в институт и назавтра уезжал в Москву. На вопросы: знает ли он Азимова и смотрел ли фильм «Безумный Макс» — юноша ответил утвердительно. Джон сунул ему в руки визитную карточку и они расстались».

«Вот это да! Маша занимается литературными опусами в рабочее время, — подумал Первый. — Хорошенькие совпадения. Если Машка убежит к этим студентам, или, как их там — дипломатам, я ...я ...ничего не смогу сделать. Лучше их перетащить к нам. У них нет базы и статуса. Мы их тут прикроем, раз такие умные... Ну, что там у нее дальше? Про Щедровицкого? Точно. Почему она не публикует это все в журналах? Предана ему, Первому? Сохраняет впечатление гармонии и забывает распечатанные вирши на столе? Чушь, конечно. Если бы Второй был жив, она бы была влюблена во Второго».

«Шел 1956 год. Шел сдержанно, — так бы мог и Второй написать. - Отдавая дань своей скорой кончине, просто шел. Юлия Гиппенрейтер почувствовала оттепель не по оттаявшим взглядам бывших фронтовиков, а по чему-то другому. Фронтовиков приняли в 1946-м в Университет прямо из-под знамен, и они так и ходили под знаменами уже одиннадцать лет в науке и в жизни. Она отследила прорвавшуюся "сырость " в коридорные разговоры и в печать. Сырые, спорные, не идеологические темы потихоньку расползались и укреплялись в кружках, группах, газетах и даже толпах. Там, где раньше была изморось, начинало пузыриться что-то такое, за которое теперь, наверное, не будет наказания. Осенью 1956 года она шла навстречу этому новому по ветреной Москве, едва поспевая за стремительным философом Юрой Щедровицким, который рвался создать психологический семинар и петь там гимны неукротимой логике мышления».

Леонтьев царил на факультете психологии и был величественен и демократичен. Он гордо нес фамилию, тело и голову с огромным лбом, и далее по жизни Юлия все время натыкалась на его потомков, родственников и однофамильцев, которые широким фронтом шли навстречу жизни, подминая под себя ее значимые, красивые, но уже готовые, кем-то и когда-то бодро собранные части.

Алексей Николаевич был дружелюбен и словоохотлив, в своем обхождении со студентками был замечен в умелом обращении ко всем сразу и к той единственной, которой предназначался вопрос. «Я готов вами заняться в рамках того искусства, которым владею, ах, простите, конечно, в рамках науки и практики!» — таков был его внутренний девиз. Юлия не сразу поняла, что это за зверь, и, оказавшись в аспирантуре, в качестве отвеса от «научного обаяшки» примкнула к ершистым методологам. В эти годы ее интересовала проблема «стойкости» и «предательства», но она была вполне умной девочкой, чтоб не заявлять своего интереса в идеологизированный мир и думать о душе в свободное от учебы время. Она не боялась работы и была на хорошем счету. Она жалела Юру, который всегда ходил по краю пропасти, его выгоняли, не брали, лепили выговоры, он выплывал за счет своей неуемной харизмы и дерзкой уверенности в истинности своей картины мира. Он словно бы плавал в море по имени «мышление», и его плавание все больше расширяло и пересоздавало это море, и вот уже она, Юля, убежденный практик и, скорее, испытатель, чем исследователь, начинала потихоньку нырять в чистое братство интеллектуалов как в среду, в которой можно недолго пожить без себя, но зато наедине с тем самым чистым разумом, о котором писали философы. А их запрещали. Об этом на грани времен еще говорили оставшиеся священники. А этих убивали, потому что опиум для народа... В храмах царили склады. Народ осматривался. Теплело, несмотря на осень.

Леонтьев разрешил им семинары, но потом месяц кипел и все вскоре сам разрушил, потому что не по нему вышло. Он даже обвинил их всех в потугах на гениальность, то есть в грехе гордыни, которым, наверное, сам давно страдал. Но рефлексия великими людьми своих личных особенностей тогда была не в чести, а жертвы идеологии каялись на партсобраниях и «осознавались» лишь в том, в чем велели. Это время уже проходило, но отступало со скрипом.

Юля смотрела вперед, и это «вперед» ей нравилось. Кружок не рассосался, а перетек в куда-то. Юля то теряла, то снова находила с ними связь. Потом, когда после эры «физиков и лириков» вдруг наплыли туманные восьмидесятые, она осталась на посту и в статусе, а популярная книжка для родителей, как итог любви взрослых и мудрых к детям юным и беспощадным, сделала ее близкой к людям, не сведущим в мышлении, зато преуспевшим в чувствовании. Американцы финансировали ее исследования трех поколений семей, репрессированных в 30-е годы, и таким образом тема «предательства и стойкости» и их влияние на эволюцию поколений была привнесена из юности в текущее информационным потоком время.

«Но ее-то время когда-то взлетало в космос; мысли, если они были мыслями, а не абы как, становились материальными, и никого это не удивляло. Юру Щедровицкого обвиняли в том, что он убивает словами людей и предвидит смерть событий. Вместо "Основания"в стране к началу 80-х выстроилось уродливое партийное чудовище, с интеллигентным видом пожирающее свой собственный шлейф от ракеты. Американцы тоже не успевали. Страна Советов сумела сказать "Кораблю взлет!" и тут же забыла об улетевших. Исследования о тех, кто в эпоху охранки не предал своих, сделанные ею с большой тщательностью проживающей во времени души, были не нужны детям потребления, как выпущенные в 2000-х фолианты "Лубянка. Сталину " осели в библиотеках, опоздав к своему влиянию на материальный мир. Внуки расшифровывали реальность через модные "Коды Да-Винчи" и позировали в реалити-шоу. Юлия Борисовна иногда расстраивалась, как девочка, несмотря на весь свой опыт трех эпох цивилизации. Видимо, в свое время она заразилась методологическим мышлением, и теперь разрыв его с реальностью нужно было кропотливо заполнять. Она писала учебники. Понятные, выверенные бесконечной чередой опытов и наделенные интуицией. Создатель американского "Основания" не пережил неистового Щедровицкого и на два года. Эпоха грозилась назвать новые имена, но угрозы как-то рассосались. В Москве на каждом. углу развели солярии, подгоняя жизнь потребителей к быстрому итогу под неправильным солнцем. Родители начали покупать любовь своих детей, как и солнышко, за деньги, и "предательство "уже поползло изнутри, а не извне от государства, а "стойкость"лишилась привилегий и осталась прерогативой спорта и Пиара. Обиженное на людей "чистое мышление" поднялось повыше и перестало пересекаться с головами. Науки стали походить на вымороченную магию, а магия.вовсю понеслась использовать технологии и стратегии. Государственный ГОЛЕМ, который раньше служил упорядочиванию "Путей к коммунизму ", встал в клинч и вообще перестал "ловить мышей". Решения не принимались никакие, а продавливались только нейтральные. Москва все богатела. На месте Пивного бара, где сидели и спорили юные философы, красовалось казино. Услужливое нейролингвистическое программирование возвращало людям их ответственность за содеянное, но призывало улыбаться по-американски. Люди стали искать в себе творческие струны, некоторые бегали в режиме хиппи до 60-ти лет и, не находя ни собутыльников, ни сочувствующих, повисали раздраженными интеллигентами на руках у детей, которые не хотят их слушать. Борис Стругацкий, давно похоронив брата, остался писателем, и его "основание" было тем светлым куском жизни, на котором вдруг вспомнившие отрочество пятидесятилетние братки прощали друг другу миллионные рублевые ошибки. В России, в этом Аду, всегда были островки Рая, и беда лишь в том, что они перемещались, и нельзя было подстраховать детей и внуков, что вот тут "оазис" возникнет и сколько-то просуществует. Юру Щедровицкого помнили, он тряс страну за горло и орал на страну, чтоб шевелилась. Он сорвал голос и умер. Он не владел НЛП, не берег здоровье и искал истинных сотрапезников и вообще был далек от психологии. Он создал партию нового типа, но она объелась либерализмом и переругалась в верхах по поводу "чистоты истины". Истина скользнула в высоту, потому что если орхидею окунуть в мочу, то она, конечно, перестанет быть прекрасным цветком, и не потому что была плоха орхидея, а потому, что отвратительна моча. Так говорят на Востоке. А нас относят к восточной Европе, как мы не пыжимся.

Осталась бодрая структура Московского методологического кружка, опыт организационно-деятельностных, страшных для обывателя игр в истину, и сын Петр, взявший на себя руководство наследием отца и сразу снискавший славу среди сподвижников — "не тот". Юлия знала, что тот. В роду Щедровицких было восемь левитов, а во время репрессий 30-х годов они устояли, не предали себя и других, и бешенство неуправляемого Голема их не тронуло, значит, были они защищены силой Задачи. Московский университет стоял на старом месте, и стены его помнили оттепель, даже сейчас, когда наползала изморозь. Юлия была профессором, ответственным за то, чтобы психология и философия в нем жила. Ей шел 75-й год. Она всегда исповедовала только одно убеждение: был бы ученик — учитель найдется».

«Это писала женщина, но явно не Маша. Где она отлавливает все это? Эссе, да и только! Авторша или Маша подошли бы на роль японской шпионки. Тайный просветитель его отдела! Когда она все успевает? Или ее просит Владлен? Это меняло дело. Это было бы даже неплохо, ее союз с Владленом. У них всегда возникает некая синергия, когда собираются вместе. И взаимозаменяемость паролей. Японцы что-то темнят с сетями, они и начинали с мобильной связи других поколений и сейчас у них что-то запредельное. Нужно оставить Марии запрос на исследование, а то вишь - исторические очерки она на работе изобретает».

Улыбка без кота (4)

2004 год

Гном читал получившийся материал и улыбался.

«Современные СМИ настолько озабочены сенсационными формами "подачи" новостных материалов, что сенсационное содержание раз за разом оказывается вне сферы их внимания. Так, о сооружении в Сен-Назере крупнейшего в мире круизного лайнера "Куин Мэри II"мы, похоже, узнали только потому, что на стоящем у стенки завода корабле произошла шумная (то есть маленькая, но с человеческими жертвами) авария. Не было ни одного информационного канала, который не уделил бы десяти строк или даже половины страницы, живописуя подробности падения трапа и гибели пятнадцати не то заводских рабочих, не то преждевременных экскурсантов».

Когда в его жизни появился Редактор, он наконец-то увидел оправу своим размышлениям, которые до этого жили, так сказать, в застиранных джинсах и жилетках с бесконечными карманами, в общем, на дискете с выломанными защитами от записи, потому что тогда шел 2000 год и было только начало очередной электронной эры уменьшения носителей. Редактор не напоминал Веллеровского Гуру, но все равно было приятно быть кому-то жизненно необходимым, числиться неким угольщиком, без которого никак.

Гном с удовольствием грузил информационный уголь. Даже книжки — отдельная вотчина его жизни — стали писаться легче и быстрее из-за потогонной работы на этого бойкого человечка, знавшего Свет и Цвет, но почему-то предпочитающего работать с угольщиками. «Россия — страна умных наемников», — говорил он.

«Нет худа без добра, — продолжалась статья, — поскольку трагедия произошла недавно и была еще не совсем забыта ньюсмейкерами, о выходе лайнера из Сент-Назера в Суатгемптон сообщили вполне оперативно, не забыв, конечно, дать отсылки сначала к истории с обрушением трапа на самой "Королеве... "», а затем и к гибели «Титаника» — этого тоже Гном не писал, он просто язвительно отметил в разговоре про «Титаник» и конспирологические перепевы оного на TV (колдуют же, шаманы!).

«8 января состоится торжественная церемония освящения судна, в которой примет участие королева Елизавета II, а уже 12 января лайнер отправится в свой первый круиз к берегам Флориды. Самый дешевый билет на двухнедельный круиз обойдется в 3 тысячи "евро ", дорогие каюты стоят десятки тысяч "евро"». А Гном бы не пожалел евриков, но загранпаспорта у него не было и прописка, подвешенная в Московской области, грозила прекратить свое существование. «Это тоже качество русских умных наемников, — говорил Редактор, — они не дружат с государством настолько, что их легко было купить за предоставление хотя бы и аномальной крыши в учреждении, но вид устного договора и аванса, на который они тут же снимут нехилую квартиру в центре Москвы, уверит их, что жизнь налаживается».

«Пока почти все "в пределах правил". Настораживает лишь строительство британского судна, принадлежащего старейшей трансатлантической компании "Кунардлайн ", на французской верфи. Однако верфи Сен-Назера, на которых собирали "Нормандию" и великолепный "Франс", достойны всяческого доверия, а принципы разделения труда в рамках ЕС являются довольно путанными, но действенными» — это уже Гном писал сам, правда, без детективных вставок для читателя. Он всей душой любил корабли, а больше них - только самолеты. И погладить броню или корпус было бы для него не худшим подарком судьбы. Еще более он любил прослеживать судьбы этих птиц, будь она летящая по морю или по небу. Гном также понимал, что случайных больших кораблей в мире не строят, и вслед за Титаниковской серией многие новые птицы моря определят судьбу мира исподволь, как делают это в природе то угрюмые кукушки, то стремительные альбатросы, то сладкоголосые соловьи. А пока мир еще стоял, а не плыл, он, Гном, осторожно украшал своими измышлениями передовицу оплачиваемого издания.

«Недоумение возникает при элементарном анализе тактико-технических характеристик новой "кунардовской королевы". Лайнера, который, похоже, известен кораблестроителям и профессиональным любителям морской истории с начала 1960-х годов. Тогда его позиционировали как QIII.QI— "Куин Мэри», знаменитый трансатлантик "эпохи расцвета", обладатель Голубой ленты, вступила в строй в 1936г. QII— "Куин Элизабет ", усовершенствованная версия "Куин Мэри " и ее лайнер-партнер, была построена перед Второй Мировой войной и реально вышла на трансатлантические коммерческие трассы только в 1946 г. В начале 1950-х годов американцы ввели в строй суперлайнер "Юнайтед Стейс", который стал последним признанным обладателем Голубой ленты, установив рекорд среднерейсовой скорости, превышающий 35 узлов. Компания "Кунард"спроектировала третью "Королеву" — QII1, имея в виду борьбу с "Юнайтед Стейс" на традиционных атлантических трассах, но отказалась от этого проекта в связи с резким изменением конъюнктуры (всепогодный "Боинг-707"завоевал небо над Атлантикой). Вместо нее был построен круиз- ный лайнер "Куин Элизабет II" — QIV, вступивший в строй в 1969 г. На вопросы, что произошло бы, если вместо QIV была бы построена QIII, председатель совета директоров компании отвечал однозначно: крах».

«Внимательно рассмотрим заявленные характеристики новой "Куин Мэри"», — Гном улыбался. Когда он это писал, он хотел строить корабли...

«Водоизмещение — 150.000 тонн. Конечно, для танкера это вполне умеренные размеры (трехсоттысячники строились серийно, есть танкеры и по 500.000 тонн, некоторые проекты приближаются к 1.000.000 тонн), но среди лайнеров подобных гигантов нет. Второе место с большим отрывом занимает "Куин Элизабет I" — 83.673 т. Далее — французская "Нормандия" - 83.400 т, "Куин Мэри I" - 81.235 т, "Франс" — 66.800 т (это судно длиной 315 метров до последних дней считалось самым длинным лайнером мира), "Куин Элизабет II" - 65.000 т.

Главные измерения: длина 345 метров, ширина 41 метр, 74 метра "от киля до клотика", или 17 палуб. Пассажировместимость — 2.600 Человек (это примерно "соответствует стандарту").

Заявленная скорость соответствует трем построенным до сих пор "королевам " и составляет 29,5 узлов при мощности главных механизмов 154.000 л.с. ("Юнайтед Стейс" - 235.000 л.с. при 53.000 т. водоизмещения, "Франс", "Нормандия", первые "королевы"- 160.000 л.с., QIV- Ш.ООО л.с. при 65.000 т. водоизмещения). И здесь, пожалуй, лежит разгадка первой тайны нового лайнера: почему от построен не на традиционной для фирмы "Кунард"верфи "Джон Браун"в Клайдбенке, а во французском Сен-Назере. Форма подводной части корпуса крупного лайнера представляет собой проблему более сложную, нежели профиль крыла широкофюзеляжного самолета. Слишком много процессов протекает на границе трех сред: воды, воздуха и корпуса корабля, чтобы их можно было описать аналитически или просчитать с помощью ЭВМ. По сей день форму корпуса (особенно же — кормовой оконечности) выбирают в значительной мере интуитивно, основываясь на результатах испытания моделей в специальном бассейне и предыдущем опыте».

«Новые русские - идиоты!»— считал Гном. Вместо того, чтобы покупать отпрыску летающие и садящиеся на воду механические чудеса, нужно нанять двух инженеров, которым сейчас под 60, и они будут до вечера играть ребенком в обтекаемость корпусов и в четырнадцать лет воспитают отцу корабела, которому не будет равных. А они нанимают французского учителя и психоаналитика-извращенца, или отдают в элитную школу, где детей учат военному коммунизму под маской дипломатических приличий, потому что ничему другому научить не могут.

«Верфь Сен-Назера проспавшись умением "выжимать" за счет оптимальной формы корпуса не десятые доли узла, а целые узлы. "Франс " конкурировал по скорости с "Юнайтед Стейтс ", имея на треть меньше лошадиных сил на валах! Что касается "Нормандии", то создатель этого корабля русский корабельный инженер В. Юркевич говорил: объявленная в прессе мощность турбин была завышена; если бы у нас действительно было 160.000 л.с., "Нормандия" давала бы 34 узла, а не 31,5,как "Куин Мэри". Похоже, тайна минимизации волнового сопротивления корпусов крупных кораблей была решена на российском Балтийском заводе накануне Первой Мировой Войны. Русские линейные крейсеры типа "Измаил " отличались тем, что их заявленная скорость на два узла превосходила скорость, рассчитанную по отношению мощности главных механизмов к водоизмещению корабля. Но "Измаилы" не были достроены, а основные разработчики проекта эмигрировали во Францию.

Иными словами, французы отказались предоставить англичанам методику снижения потерь на волновое сопротивление, но приняли престижный и выгодный заказ на строительство корабля».

А потом зазвонил телефон... Это был не Редактор, звавший выпить, а Владлен из Стаи со страстным голосом... и тоже про корабли.

Он говорил вроде бы спокойно, растягивая слова, но с нажимом, в чем страстность и состояла, впрочем, спросил про дела, спросил про водоизмещение, промямлил, что согласен с выводами «слишком большой», не «проходит каналами» и нам неплохо бы взять на вооружение... и замолчал.

— Ты что у нас по совместительству военный министр, а, студент? — рассердился Гном. Из всей этой троицы элитных мальчиков, интересующихся странным, плюс неизбежная Гурия, Владлен по кличке Агнец был ему непонятен, но интересен до чрезвычайности.

— Нет-т, вы меня не поняли, — отозвался Владлен, — статья прекрасная, но выводы — удручающи. Мы не успеваем- ...Даже за Европой, не то что за Японией и Штатами. Так хочется жить в Самой Главной стране.

— Ты парень или обкурился, или хочешь диктатуры! — произнес Гном.

— Нет, что вы, просто я был сегодня на коллегии и виделся с вашим другом, и мне хотелось бы встретиться с вами, поговорить. Меня весьма внимательно слушали, уверяю, вас. Юродивых... у нас уважают. А вашу статью они дочитают до первой большой цифры и все... Дочитали ... уже.

Гном, назначив встречу Владлену, аж вспотел. Владлен знает Редактора, был на коллегии, что он там делал, бумажки разносил? Не похоже. Происхождение? Отцы? У Гнома не было происхождения, и его никуда не звали выступать, да и не был он сильно складен в речах. И все-таки он бы сказал им однажды...

Владлен пришел раньше и пил морковный сок, Гном, чертыхнувшись про себя, заказал пиво. После их знакомства со странной встречи в Питере прошло почти три года. Гном тогда решил: забавные ребятишки, думающие, вошел в Стаю гостем и остался.

Они вместе с Владленом насчитали четыре пассажирских порта для подобных корабликов: Шербур, Суатгемптон, Нью-Йорк, Иокогама.

— Разумеется, грузовых причалов, рассчитанных на водоизмещение судов свыше 100.000 тонн, - рассказывал Гном, — довольно много, но их оборудование не оптимизировано для обслуживания пассажирских лайнеров. Чуешь?

— Так что остается вопрос «зачем?», — обрадовался Владлен.

Гном с высоты своих тридцати восьми уже знал, что это — один из тех вопросов, при ответе на которые радость не наступает никогда, а удовлетворение — редко.

— До сих пор «Кунард» предпочитал круизные лайнеры умеренного водоизмещения — 15—20 тысяч тонн, нормально «вписывающиеся» в ограниченные акватории большинства европейских портов, — согласился Гном, избегая быстрых ответов.

— А высокая проектная скорость «Куин Мэри II»? Круизные лайнеры ведь никуда не спешат.

—Да, юноша, — Гном выпрямился, потому что пиво вдруг кончилось, — перед нами техническая загадка: огромный высокоскоростной лайнер, характеристики которого совершенно не отвечают заявленным целям. Кого? Владельца!

А значит, владелец — что? Имеет внутренние цели или же ему их имеют.

— Но как же? Заказчиком и владельцем корабля является старейшая на Атлантике фирма, известная и прославленная... своей осторожностью и умением тонко предугадывать динамику рынка? — загорячился этот новомодный ставленник элит.

«Похоже, за этим ты и пришел, шпион английский».

— Но заметь! — отозвался Гном. — Я не спрашиваю твоих внутренних целей. Ты просто знаком с Редактором.

— С кем? - удивился Владлен.

— С тем, кто редактирует цели, — рассердился Гном, — слушай, ты — дурак или прикидываешься?

— Прикидываюсь, — спокойно сказал юноша, и в его улыбке промелькнуло что-то от английских королей.

Гном не знал, что мелькает у них в улыбках. На портретах они были серьезны, но он точно чуял родство Агнца с тем, чего у него, Гнома, не было.

«Иногда неплохо проснуться Черчиллем, — подумал он. — И никогда более не быть наемником».

— Ну, за Англию, — сурово предложил" он и поднял наполненную официантом кружку.

В его жилах, может быть, и текла кровь короля Артура, но у Владлена это проявлялось внешне, а Гном был «варягом из под коряги», и все это видели...

— Есть два решения, — проговорил Гном, почесывая рыжую бороду, - оба они сложны и неочевидны. — Он прищелкнул языком, потому что любил словечко «неочевидно».

— Ну-у, — аккуратно произнес Владлен, он говорил, словно подбирал предложения по высоте звука, — мы ведь можем помыслить неаналитически, правда?

Гном поперхнулся, «это он, Гном, может помыслить неаналитически, а вот остальные в компании, похоже, за то его, Гнома, и держат... Вот щенок на мою голову».

— Можем! — брякнул Гном. — Ее родимую и будем мыслить.

Далее они вполне сошлись с Владленом на том, что проект Q-III может быть оплачен военным министерством Великобритании, поскольку способен этак за неделю перебросить одну полностью оснащенную дивизию или личный состав двух дивизий на Фолклендские острова или в Персидский залив.

— Претензия ЕС на самостоятельную геополитическую роль? — отозвался Агнец, уже не заикаясь.

— Ну да, как часть «асимметричного ответа» Великобритании и Франции на геоэкономическую стратегию Дж.Буша-младшего...

— И что, Европа на это может пойти?

— Нет, — отрезал Гном, - в том-то и дело, что мы ищем в нации лучшее, а они показывают нам старую козу. Мы хотим честно играть и победить их уникальным искусством, а с нами играют втемную и берут страхом, нашим же.

— И все же новая «королева» оказывается важнейшим элементом инфраструктуры европейских «сил быстрого реагирования», - настаивал Агнец. «Говорит, как пишет, точнее, как я пишу. Как будто они тут в кабаке на Литовском решали судьбу страны! Интересно, он остановился в Астории?»

— Да, — ответил Владлен.

Гном даже не удивился.

— А сколько стоит номер? — спросил он машинально.

— Какой номер? - вытаращился собеседник, словно первый раз Гному удалось сбить его с толку.

— Проехали, — почти злобно произнес Гном, он сегодня уже дважды перепутал Реальности, сначала записал Владлена в олухи. Теперь с этой гостиницей... Поток сознания неслучившейся жизни нужно прекращать, тем более, когда речь идет о судьбах Европы...

«Возможно, военное ведомство интересуется не столько самим лайнером, сколько перспективами его использования в экспериментальных целях. Если Великобритания или Франция предполагают строить военные корабли (например, авианосцы), сравнимые по размерам с Q-III, имеет смысл сначала провести весь цикл корпусных испытаний на пассажирском судне, и в этом отношении «Куин Мэри II» представляет собой уникальный полигон, - об этом я хотел написать впрямую, но Редактор смягчил текст».

— Знаешь, Агнец, — задумчиво сказал Гном, — я годков в 60 устроюсь учить сыночков «нового русского» военно-морской стратегии, а дружка своего найму корабелом, ну мы флот-то в бассейне и отработаем, маневры, корпуса — и детишки будут довольны... И министерства, которые они потом возглавят...

- Я подумаю над этим, - серьезно отозвался Владлен, когда у меня родится сын.

«Нужно, чтоб до этого нас не убили японцы или не наняли к своим самурайчикам», — подумал Гном, но вслух ничего не сказал.

- Ладно, друг, а теперь про борьбу за Атлантический театр, слухай сюда: технические загадки разрешаются, «ели принять как факт, что «Куин Мэри II» — не круизный лайнер, а обычный линейный трансатлантик. А такие — тем рентабельнее, чем больше по размерам и чем выше его экс- плутационная скорость. Тут, конечно, есть возражение, я об этом и писал, что линейные суперлайнеры «представительского класса» не строились уже много лет. В 60-х компания «Кунард» распродала с аукциона весь свой пассажирский флот как неконкурентоспособный. В 1969 г. «Юнайтед Стейс» встал на вечный прикол. Итальянские корабли «Рафаэлло» и «Микельанджело» выведены из эксплуатации в 1974 г., великолепные корабли, кстати сказать. Мечтаю собрать макеты, да все не найти. Ну, а «Леонардо да Винчи» сгорел в 1978 г. и был отправлен на слом.

Чувствовалось, что Агнец в кораблях подкован не был, он никогда не играл в игры, не командовал флотами на склеенной карте, не терял своих авианосцев в бою за Мидуэй..., «и с такими вот нам приходится работать...», —захмелевший Гном был наверху счастья, его слушали, раскрыв рот, он был Вел- леровским Гуру и над ним вместо разрисованного в стильные кирпичи потолка было утреннее небо Перл-Харбора.

- Проблема заключена в том, мой друг, что современный морской лайнер рентабелен, если его средняя загрузка составляет 75%. Летом корабли и самолеты загружены полностью, билетов через Атлантику не хватает. Но зимой очень трудно найти добровольцев, готовых провести несколько дней на качающейся палубе судна, вместо того, чтобы за несколько часов пересечь океан на самолете. В результате среднегодовая загрузка кораблей не превышает 50%, чего недостаточно. Таким образом, либо фирма «Кунард» рассчитывает на резкое понижение «границы рентабельности» трансатлантического лайнера — процентов до сорока от полной загрузки, либо же кунардовские аналитики предсказывают значимое сокращение воздушного сообщения между Европой и США, — заключил Гном торжественно.

— А нефть? — спросил Агнец. — Снижение рентабельности может быть достигнуто в случае резкого снижения цен на нефть до 12—15 долларов за баррель, что маловероятно, но ведь корабли можно перевести и на атомную энергетику, пиарить, правда, трудно.

— Да можно просто цены на билеты поднять!!! Компания может на это пойти, национальные рынки упали в единую общеевропейскую систему, спрос возрос, а конкуренция перестала влиять на цены. Нет конкуренции, есть рента богатых стран или богатый пиар отдела Холдинга. Россия так и не успела пожить в капитализме.

— Интересно другое, — заявил Гном так, что за соседним столиком затихли и он понизил голос, — ты представь, что англичане разработали «за террористов», например за «Аль Каэду» или хуссейновских партизан, нормальную тактику борьбы с мировой пассажирской авиацией?

— Ясно одно, Англия не хочет, чтобы ее списали со счетов и строит свой суперавианосец в три приема., но нам вчера отказали даже в ледокольном флоте... Я бы не хотел воевать за Англию.

Потом Агнец долго благодарил за встречу.

«Я всегда воюю за Англию», — подумал Гном.

Дома Гном повесил на стенку фотографию корабля, заплатив за нее уйму денег компьютерным алхимикам из ателье. Потому что они, придурки, все уговаривали его на вид в профиль, а он желал анфас, чтобы корабль шел со стены прямо на него.

Улыбка без кота (5)

2005 год

«Япония задумалась о войне. Все 47 префектур с сегодняшнего дня начинают составлять планы эвакуации и спасения мирного населения в случае вооруженного нападения на страну. Государственный министр по предотвращению стихийных бедствий и чрезвычайных ситуаций Иоситака Мурата предложил властям каждой префектуры подойти к задаче "творчески". Это означает, что особенности каждого региона должны быть использованы с учетом всех деталей», — прочла Гурия вчера, ей понравилось про «творчески».

Сегодня заметки в Интернете уже не было, а Гном звонил Игорю ... «Чуют они все нутром, что ли?» Гурия читала спасенный в директории «Япония-2005», но исчезнувший из мировой сети текст:

«Приказ уже начал выполняться: власти префектур Фукуи и Тоттори озаботились обеспечением безопасности своих территорий. Для Фукуи это особенно важно, ведь там расположены 15 ядерных реакторов. Предполагается, что власти префектуры получат право отдавать распоряжения об остановке реактора в случае внешней угрозы. Это легче, чем сделать пляжи Фукуи недоступными для иностранных шпионов. Известно, что северокорейские спецслужбы похищают японских граждан: половина из них была вывезена именно из прибрежных районов Фукуи».

Прочитав абзац, она от души посмеялась...

Гном как-то комментировал что-то из истории финской войны: «Даже самое внезапное нападение финнов не застанет нас врасплох — мосты они взорвать не успеют!» Во узкоглазые, туда же... Написать, что ли, статью для обывателей и «чайников», пока мальчики в разъездах, — очередной раз удивить отца неженским делом. С появлением внука и в ожидании второго Генерал словно с цепи сорвался — охраняет ее от себя самой.

Она словно слышала голос Гнома месяц назад:

— Рано япошки обозначили информацию...

— Скрыть-то невозможно... Но объяснялка хорошая... В такт времени. Прямо из басни Крылова: «Ах, я в чем виноват? — Молчи, устал я слушать...»

Ангец, сидящий рядом с Гурией, со вздохом говорил:

— То ли мы вызвали войну, то ли она нас...

Агнец надел погоны и стал совсем плохим... Месяц назад беременность еще не была так обезоруживающе заметна.

Группу, которую она, Ася, скрепляла своей агрессивностью и нежностью, понемногу утилизировали военные, стало быть, война не за горами. Ася твердо верила, что она с детьми выживет и скажет свое веское слово в Будущем, она не будет, как мама, лежать с мигренью, она выступит в русле отца и даже наденет погоны, ежели что...

Гном пришел позже обычного. Она уже собиралась спать, уложив Мишку. Ася открыла ему и услышала его голос по мобильному, сварливый: наверное, дает интервью до жути ангажированной новостной ленте и они там морщатся.

— Нас тоже беспокоит КНДР, которая собирается напасть на всех, используя при этом три ракеты и японские вооруженные силы. Тут смайлик :).

— Но целеуказания обыкновенных китайских ракет...

— Они, конечно, оружие высокоточное, но...

— Не надо было гремлинам ладан продавать, наркобароны чертовы...

Гном обнял ее и, заглянув в компьютер, брошенный на диван в холле, тут же стал ей объяснять в чем тут фишка, не спросив про Мишку, здоровье и Игоря.

— Вот читаем: «Предусмотрительные японские чиновники в каждой префектуре создадут специальные группы реагирования еще до того, как правительство страны официально заявит о военном вторжении. Произойдет это в случае высадки десанта на японской территории или при любом другом проявлении агрессии». Ну, разве, спровоцируют его сами - и баста...

Гном был выбрит и, как мог, причесан.

— Смотрим далее... Хорошо выглядишь—молодец. А супруг где? В Караганде? Ну и дурак: Ермаков полно - Сибирь одна. Там сейчас нечего ловить. Лучше бы к Якутии подбирался. Там японцев сейчас прямо как сибиряков, и все с переговорами. Эти знают как внедриться, с середины. Про* есть ядро в центре и строить портал в нашу онтологию. Такие наши дела. Книжку издал...

— Ну ты загнул, Гном! Почему они думают как ты-то?

— Вот читай!

«Всему миру понятно, с кем готовится воевать страна Восходящего Солнца. Угроза прямого нападения со стороны КНДР исключается, но если Япония будет оказывать тыловую поддержку Соединенным Штатам в случае их вооруженного конфликта с Северной Кореей, то Япония наверняка не избежит нападения. Аналогичная угроза присутствует и со стороны КНР, чьи подводные лодки периодически заплывают в японские территориальные воды, а отдельные граждане устанавливают китайские флаги на островах - эти случаи зафиксированы совсем недавно».

— А книжку-то принес?

— Да не продают еще. Так вот, про наших бедных незащищенных самураев... Они бы еще вспомнили события до Первой Мировой, а также Сайпан или лояльность генерала Мак-Артура. Там, кстати, они против американ-то и воевали, а теперь что-то пекутся об их возможных неурядицах. Прямо, раскланялись, как болванчики. Все плохо, детка.

— Не смей меня так называть...

— Это я любя, а вот, кстати, и само предупреждение...

«Напомним, что в настоящий момент японская армия имеет статус сил самообороны. Заступая на пост премьер-министра Японии в 2001 г., Дзюньитиро Коидзуми пообещал вернуть ее на полноценный уровень и восстановить военно-воз- душные силы и флот».

— Ты видела ихние сторожевые катера? Я тебе с ними Сан-Франциско завоюю и к Москве присоединю. Ну, не хочешь к Москве, значит — к Питеру.

— Чему ты радуешься, Гном? Нас же переиграют... Пойдем есть или пить...

— Есть пойдем, сейчас кто-нибудь еще придет, ты же свободная женщина, и Мишки нет, значит, не вижу причин у тебя не собраться. Кирюша, кстати, в Питере, проездом. Давай ему позвоним, а?

— Звони, но у него теперь совещания... Всегда. Агнец теперь в погонах. А Мишка спит. Он по-военному в 9.30 засыпает. Как часы.

— Да ну? Слышишь, Агнец уже сюда рулит, точнее, рулит за него шофер: важный стал наш Владлен... Давай скорее поедим, пока они не нагрянули...

— Ну ты нахал!

Когда все были в сборе, и даже Кирилл, Гурия уже успела устать от Гнома и задремала в кресле. Она проснулась от вкрадчивого голоса Владлена:

— Можем ли мы, господа, использовать японскую «туристскую схему» для создания агентов-двойников?

— Можем, - отозвался Гном. — Легко видеть, что если японских туристов становится меньше - значит, их кареты готовы, господин Брэдли, и поздно говорить: я передумал! Если совсем исчезают туристы — завтра ждать удара.

— А если туристы твои поступают дивизиями, как в 90-е в Европу, значит, они что-то проморгали?

— Да, выгодное начало вторжения...

— Ну, прямо, как дети малые...

— Ты спрашиваешь применительно вообще к боевым действиям или к неким горячим проявлениям холодной войны?

— Пока у нас есть в раскладе двухкомпонентная локальная Югославия, она же — Косово, и большие всплески террористического типа, пятна и пятнышки по шарику.. Ох, легко японцам в такой обстановке прятаться... Я бы и сам спрятался.

— Глобальная война случится разве что на изолированных театрах военных действий. Иначе, господа, в море-океане война — и мировая торговля рушится сразу, прошу учесть....

Гурия встряла к ним, держа угрожающий чайник над ладонями Гнома:

Дай налить, умник, у меня батя только что из Турции. Сейчас я тебе объясню правду жизни: никакой глобальной войны я не вижу, будет «путешествующая» война, начнется в некоем году между турками и арабами, курды сюда же... Это будет разрулено, перемирие, например, заключат. А следующий регион, где — точно не знаю, но уверяю вас, как только закончилось у турок — тут же в другом вместе начнется. И межцу войнами турецкой, иранской, польской и войной японской родится привычка воевать помаленьку, и ваша священная война в АТР совсем не сразу соберет все внимание на себя.

— Интересно, тут женщина говорит, что война будет не хаотическая, но плавающая, региональная. А кто акторы этой войны, Аська? Прыгающие инициаторы? Прямо, как в кино про этих серфингистов-грабителей....

- Это те же акторы, что и сейчас, а мы пока еще не можем стать акторами, мы только пытаемся связаться с программой развития этой ОИК, Исламской Конференции, «Русским исламом» и так далее, и со всей своей дурью будем их «планировать», вместо этого они «спланируют» нас... И будем мы болтаться в ваших великих стратегиях, пока наш Дальний Восток не начнет трясти. Отца арабы больше заботят. На то и Восток, он говорит, чтоб Запад не дремал.

- Ну, в твоей логике, получается: только Турция заглохнет, сразу Африка полезет, потом Австралазия — у них там противоречий хватает, и все наши стратеги будут заняты «чужой войной». Это и неплохо. Мы со всем опытом ведения войн на бумаге и наблюдения за ними влетим в собственную войну в АТР. Японцы на том же материале подготовились.

- Японцам хорошо: все пока воюют, они внутри страны некое пространство выброса вовне создали. Америка отвалится. Будет посылать силы, пожелания, сожаления, отмывать деньги.

- Шеф мой смерть как не любит пророка этого хохлят- ского — Карчинского, но правильно сказал пророк: «Раньше все было просто. Германия и Франция хотели Эльзас и Лотагингию, Россия хотела Босфор и Дарданеллы, Англия хотела все остальные проливы и провинции».

- Теперь в АТР все еще проще. Япония хочет обратно Империю, то есть Тайвань, Сахалин, Курилы, ну и Маньчжурию можно бы. Северная Корея хочет показать миру, что она бедненькая, но вооруженненькая. Южная Корея хочет Северную - аж жуть! Опыт двух Германий ее убедил. Россия хочет выиграть время и заманить врага вглубь страны.

- Фоном к войне региональной будет «гражданская детская война в Европе». Это война за новую веру... двенадцати-четырнадцатилетних. Они наиболее жестоки. И им надоели все взрослые... Экспорт «Королевской битвы» уже дал свои результаты... Вы в культуру смотрите, мальчики?

- Это уже было в Камбодже в 1970-е, твои детские войны...

- Японцы явно поторопились с «Битвой»...

- Да, за это время у нас подготовится своя четырнадцатилетняя армия... Игорь этим сильно озабочен. Система «Государственные дети» вроде тихо, но двигается.

— Мне-то, скептику, кажется, что будущий конфликт будет сопровождаться сохранением системы мировой торговли, геоэкономического рынка и, разве что, ознаменуется применением геоэкономружья.

— Неплохое ружьишко!

— Да, спору нет. Этим скоро научатся пользоваться китайцы... Технично наживаться на военных действиях все или уже научились или быстро учатся... Поэтому войны глобальной не будет. Это невыгодно транснациональным корпорациям...

— Ну-ну, твоим ТНК, которые, кстати, в кризисе по уши, может быть выгодна внешнеполитическая прозрачность мира?

— Для ТНК существование государства не является принципиально важным.

— Когда мы станем ТНКой, дайте мне знать, и не курите здесь...

— Для них важно существование региональных рынков, государственных рынков, а потом уже ...

— А они существуют, твои хваленые ТНК-то? - наезжал Гном.

— В государствах еще можно сомневаться, а в ТНК вряд ли, - ответил Агнец, который вернулся с балкона. «Ну вот, теперь и этот начал курить. Государственная служба определенно приносит вред...»

— Существует очень немного государств, которые выполняют свою функцию как контролера национального рынка.

— Да ладно, есть геоэкономическое оружие... В рамках известного тебе механизма война есть атрибутивное свойство, как ни крути. ТНК и есть ружье национального государства для ведения этой войны... Когда это ружье хотят перехватить из одних рук и передать в другие, то получается как в Венесуэле, Ираке и, вот, теперь в Китае...

— Голословно, друг мой, ТНК не может взять на себя управление территориями... Американцы со своей market- community уже выступили - и что? Помогло им? ТНК - редуцированная структура. Можно включить познание внутри ТНК, но обучение и управление территориями и на территории — с этим полный швах. Концлагеря построят, а называется «американская деревня» ...

— То есть, оставляем рабочий вывод, что при распаде Государств ТНК тоже вымрут?

— Ребята, как Игоря нет, так вы ныряете в теорию. Вам что - масоны заказали трактат обо всем?

— Ну, иногда и подумать невредно... Какими бы ни были ТНК, этот способ развития госуправления на полшага выше, чем у классического Голема, и в ТНК ведь собираются разные страны. Они (ТНК) в процессе создания создают важные системные вещи. Собрались в кучу вокруг американской идентичности, и некое самодействие, которое ищет твой хваленый Щедровицкий, сработало.

— А ты не читай его на ночь — детям вредно. Мы пока не Стратегическая Администрация — не можем тебе Будущее по дням нарисовать. Всех денег не хватит.

— Да я без тебя понимаю, что ТНК что-то там затевают, ... может быть, пора напомнить им про договор племен о том, что два месяца в году — перемирие, потому что, мол, свадьбы между племенами играют в это время... как в древнем мире. Существуют некие договоренности об общем ... Пять столпов Ислама, например, легко запомнить. Христианские заповеди - тоже. Глобальные требования к сохранению экономики как таковой не многим сложнее. Неужели этим ТНК нужна война с Японией?

— Не нужно думать, что ТНК ничего не сделают. Перестройка - это развитие для России..., а не облом. ТНК — развитие Голема, а не фетиш.

— Такие ТНК, юноша, существует только в твоем воображении...

— Они там носят одну и ту же одежду, и у них те же правила игры каждый день. Роботы.

— Ага! Синие каски — с работы, красные — на работу. Социокультурная переработка интернационального труда в манкуртов там идет - и никакой тебе идентичности!

— Во-во, если говорить о твоих примерах, то это не ТНК, а какая-нибудь коза-ностра...

-ТНК могли добиться такого эффекта, но не добились... А я могу налить вам чай, а могу и не налить...

— Лучше виски...

— Друзья мои, геоэкономическое ружье — слишком прибыльная штука, чтоб уничтожать рынок...

— Но те, кто попали под удар геооружия, могут и пойти на это...

— Ну, у некоторых к геоэкономическому твоему оружию еще и несколько авианосцев есть...

— Неужели вы все-таки накаркаете мне глобальную войну, уроды?

— Концепция локальной войны была придумана, чтобы отмывать деньги и сохранить структуру американского экономического присутствия в Южной Америке.

— А вот общее нарастание напряженности в мире я могу себе представить. Если через цепь локальных войн никуда ничего не выплеснется, то я удивлюсь...

— Выплеснется обязательно, но не обязательно туда же, где начало плескаться...

— Так и произойдет «экспорт» войны, как я вам и говорила, — Гурия налила виски Гному и Кириллу.

Позвонил Игорь. Когда Гурия вернулась в столовую, с балкона слышалось про «части быстрого реагирования».

«Если мужчины начинают перемещать кораблики по карте океана или ставить крестики на месте попадания ракет—война будет обязательно, даже если игроки не научились строевому шагу. Почему мужчинам обязательно нужно узнать, что на войне убивают людей и рушатся не только судьбы, но и целые стаи судеб, и потом нам в нашем христианстве придется еще и долго болеть душами за тех, кто безвинно?.. У мамы на войну мигрень — может быть, мама права? Но чем их занять? Они — мужчины, они должны захватывать новые земли, трофеи и пленных. Игорь звонил и говорил, что скучает. Если ему предложить пленниц? Наверное, обрадуется. Можно выгнать их с их войнами. Она стала какая-то нерешительная. Пожалуй, лучше, если они приходят по одному».

— У нас на даче ездит «Нива» с надписью «Группа быстрого реагирования», — сказала Гурия.

— У них, японцев, в Ираке нет вооруженных сил, но есть гуманитарная миссия и группа поддержки с тяжелой техникой и прочими минометами, — не в такт ей ответил Гном и замялся.

— А как же граждане, которых мы будем защищать, они будут где?

— Да они летят в следующем самолете...

Гном засмеялся. Громко. Прикрыв рот рукой.

Старый анекдот. Их мужское братство скрепляется

анекдотами. Они смеются над одним и тем же, хотя все разные: Гном старше и неуемней. Агнец — святой. Кирилл — гиперответственный. Они все-таки уже прощались, но продолжали в дверях:

— Наверное, все начнется с хороших инициатив про ограниченный контингент армий с дальнейшей эскалацией до массового призыва и до создания крупных индустриальных воинских формирований для тех стран, которые будут принимать участие в региональных конфликтах, а остальные, кто издали наблюдают, и «ограниченным контингентом» обойдутся.

— А революция и гражданская война...? — не удержалась Гурия.

— А где у нас не будет гражданских войн? — шутовски поклонился Кирилл. — У меня поезд. Мужу привет. Запись в столовой я выключил.

— В Андорре, Монако и Лихтенштейне... И в Люксембурге, — услышала она, закрывая дверь.

Агнец куда-то позвонил, и через несколько минут стояния под фонарем машина подъехала и они уселись. Гному хотелось пива. Вот уж вечно после виски тянуло в студенчество: стол с газеткой и чтобы — жареной картошечки в общежитии у девчонок. Нужно было доучиться. Ушел. Зря. Давно было. Гном сидел впереди, и они тихо ехали на вокзал — везли Кирилла. Нужно зайти еще раз, подарить книжку Гурии, может быть, дети вырастут — полюбят море и корабли.

— К мобилизационным армиям придут все, и США тоже, - проговорил Кирилл нейтрально.

— Если США раньше не станет точкой конфликта...,— обернулся к ним Гном.

— Нацгвардия..., — улыбнулся Агнец.

— Это не федеральные вооруженные силы... Даю справку: когда шел разговор о Третьей мировой войне, Нацгвардия рассматривалась как важнейшая линия обороны американского континента. Мало кому известно, что в каждом поколении военных самолетов был самолет, который американе не продавали даже ближайшим союзникам. Так вот, такими вооружалась нацгвардия. Дельта-дарт, Дельта-даггер... И авиация нацгвардии образовывала последний рубеж обороны от баллистических ракет... Нацгвардия всегда участвует во всех учениях...

— Но они что, заказали кому-то посчитать мобилизационные планы? — не унимался Гном.

— Интересно, долго ли выживут страны только с AT группами?

— Может быть, Исландия...

— У угандийцев будет Т без А... Они террористов экспортировать будут.

— И Новая Зеландия и Исландия?

— За кого хоббиты будут воевать?

— Но в ходе Второй Мировой войны они воевали великолепно...

Поперхнулся шофер.

— И во Вьетнаме...

— Кто в хоббиты не ушел, того и пошлют...

— Но они (новозеландцы) участвовали на стороне Штатов.

— Их по наследству передали.

— Япония случайно не добралась до Новой Зеландии.

— А тут еще Антарктида...

— Малайзия, Филиппины, там нефтяные острова имеются...

— Тут есть еще выход: призывная армия из неграждан...

— Римская модель. Старо, но работать будет.

— Социокультурная переработка называется.

— Еще «Калининградский транзит...». Это — тренд, которого не было раньше. Пропускать мобилизованных или нет? Целая проблема, и в Казахстане теперь тоже, там дорога с эшелонами идет, а они забритые уже и без документов... Какой паспорт у новобранца?

— У нас тут некие приколисты в столице ратуют за разворачивание массового тренинга для народонаселения...

Приезжают, мол, бодро инструктора... И выдают ровно по половинке противогаза...

— Так было в Абхазии... Учили всех, кто хотел...

— Ладно, воевать будут массовые армии конскрипционного типа, но переход к ним случится не везде. С Владленом согласен — иностранные легионы из неграждан будут, и «вооруженный народ» — тоже. Это, типа, превращение населения в казачество: они живут, имеют оружие и знают, что делать в случае военных действий. И еще будут игровые вооруженные формирования, в которые вы, чиновники злостные, пока не верите, а зря, - Гном устал вертеть головой, зачем он уселся с водителем? Вон, нервничает парень. Это место Агнца.

— Орки или хоббиты?

— И это будут такие хоббиты!— Гном засмеялся. — Ну, ты всегда стремился к формированию вооруженных отрядов на произвольно выбранных идентичностях: батальон любителей шахмат, дивизия толкинистов, рота японутых или изучающих историю древних войн.

— Да, — ответствовал Агнец, — так я и напишу в отчете: достаточно широкое использование непрофессионалов для управления войсками или отдача на аутсорсинг неких элементов военной логистики. Кстати, в Управлении прибавилось чувства юмора. Уже можно ставить эпиграфы из «Снарка» в статьи о русских системах вооружения.

Гном захохотал: там было про плавание кормою вперед и про прочих волнительных буджумов. Кэрролла он всегда любил.

Гном заявил, что так оно и было во время Первой мировой войны, и подумал, что свои отчеты он должен камуфлировать в статьи и книжки, а сопливый Агнец формулирует свои, вернее, его, Гнома, мысли в документ с эпиграфом от кардинала Мазарини.

— Управленцев будет не хватать, — сказал он, — катастрофически. Начнется формирование полувоенизированных и полумыследеятельных отрядов от «Гвардии» до AT групп... Войны будут вестись с помощью ограниченных контингентов войск, зато в качестве конверсии все будут воевать со всеми. В 2015 году Европу и Россию захлестнет движение — поиграть в смерть: небольшие флеш-образования на одну операцию, чтобы поиграть и потом умереть по флеш-сигналу. Это разведка подхватит, и к 2017 году, после двух лет адаптации, будет очень сильное изменение всего способа военного планирования: полно народу будет готово умереть... И это будет молодежное движение... — Почему-то Гном затараторил. Досада всегда ему мешала. Он гнал из себя эту противную дамочку, но она устойчиво сидела у него в голове.

— Поздравляю с книгой, - сказал Владлен. - Черт! Даже не выпили за это.

«Во скотина, наверное, мысли читает», — досадау Гнома испарилась.

— С молодежным движением регулярная армия справится, — заметил Кирилл, — а пить будем, когда будет на что стакан поставить, где продается-то?

— Обещают. Не видел пока. В Москве купишь. Но я, кажется, не сказал, что «молодые взрослые» полезут на регулярные войска.

— Украина хочет ввести солдат в Приднестровье. А там и ждут, потому что в этом месте только ленивый и инвалид не имеет оружия и не умеет стрелять... Это к твоей теме. Да пусть хоть в партизаны превращаются. Лишь бы были...Армии не подо что собираться... Нет задачи...

— А что хохлы?

— Они что-то не додумали...

— Это, ребята, будет Парагвай. Вырезание всех пришедших до единого...

— Кому-то нужно засадить и Украину тоже... Нам это грустно и невыгодно. Как бы дочь не гуляла, все равно родная кровь.

— Очень похоже, что мы это все проговариваем не по своей инициативе, а на заказ, а они (заказчики) хотят получить нечто позитивное, доброе и, возможно, даже слюнявое. Один из истеблишмента, и вы знаете кто это, хочет гуманизацию армии... например, ему нравится, что солдаты живут дома... С нас требуют, хотят... чтобы мы обосновали, описали и вывели непреложно, что, мол, будет гуманизация, уважение к человеческой жизни, воинские контингента будут маленькие, а все наши ответы, даже у девочки Аси, беременной и лояльной, сводятся к тому, что нужно готовить страну к вторжению, развивать движение казачества, формировать аналитико-террористические группы и иметь в планах переход к массовым армиям, готовым и творчески и нетворчески убивать, уничтожать и рушить чужие дела.

— Изложить мы должны правду.

— На правду мне пока звания не хватает...

— А мне положения...

— А с меня, значит, взятки гладки: писатель, что возьмешь, — возмутился Гном. - У нас какой-то кустовой синдикат - как отвечать, так в кусты.

— Это ты хорошо сказал, Гном. Но я как раз приехал. Поезд через пять минут. Пойду достойным ускоренным шагом. Появлюсь в пятницу. Отлично посидели. — Кирилл откланялся.

Гном вышел из машины на воздух. Агнец что-то сказал шоферу и потянул Гнома прочь в сторону гостиницы Октябрьской. Гном шел и думал, что спешить некуда, и Агнец довезет, и такси, и все это пришло сегодня, а так нужно было вчера, и синдрома Мартина Идена никто не отменял, его признание вечно за ним не поспевало, но ребята были хорошие. В тихом баре он взял пиво...

— Знаете, Александр, я считаю, что раньше, планируя колониальные войны, генералы в накрахмаленных манжетах тоже считали, что «Белые» в армии будут большие гуманисты и все как один офицеры, а вот все прочие расы... Я понимаю, что сегодня стране нужно готовить часть регионов к массовому ополчению, у нас их регионов три... пока... Тех, которые не ополчение, а хоть управление какое-то индустриальное имеют. Основной вопрос — как убедить. И руководство и регионы... Тренды на западе тяготеют все к высокоточному оружию... Голову в песок — и смотрят на приборы. Но так же не будет, Александр! Сергей Николаевич это понимает, но сильно сдал после Украины. Страдает за стратегию. Корни у него там, что ли?

— Фигня, брат Влад, в том, что американские аналитики уже про это даже не кричат, я это мониторил. А Сергей ваш, Николаевич не читает по-английски или читает старое.

— Он не только по-английски, он и по-японски читает - и получше меня. Я японским так — баловался из куража...

— Ну добро, может, я в нем ошибаюсь, а делать-то все равно будем «маятник». Как это ни печально! Японец налево, Германец направо и десять осталось фанат. В последней книге я подробно описал, как играют на большой территории в логистический маятник с переброской армий на десятки тысяч километров, с эффектом, как в китайском фильме «Дуболомы». Ну, как Джеки Чан шаолиньские преграды проходил, помнишь? Молотки такие деревянные летают, а он, знай, уворачивается. Я теперь за молотки отвечаю. А Германец с японцем должны, по идее, не сдюжить. «Маятника» от нас, Владлен Оскарович, никто не ждет, потому что о нем ни Сунь Цзы, ни Клаузевиц, ни Гудериан впрямую не писали. У них не было такой дефицитности ресурсов, и в риски такие они со своей историей не играли.

— Это круто ты расписал - прочту, как выйдет. Я, кстати, еще интересуюсь демонстрацией атомного оружия на своей территории, раз нам пока не придумать ситуации использования его в военных целях...

— Цитируешь «Обитаемый остров»...

— Не читал...

— Жаль. Из куража некоторые одиозные правители своих же могут долбануть термоядерным... Туркмен какой-ни- будь... Баньши. Или японец какой. И ренту пожизненную от ООН, и смерть Российскому агрессору. Или корейскому. Ну, нужное подчеркнуть... А про бактериологическое оружие— не знаю... Хочется верить, что нет...

— Вы хотите сказать, что кинут бомбу на территорию Сибири из Монголии, например?

— Во-во... Нам предложат поддержку японцы... Ввязавшись с ними в это, будет как с Гитлером. С одной стороны, мы будем в депрессии, но у нас уже к 2015 заделалась смертниками молодежь. Японцы полезут на Тайвань, а про острова наши будут говорить: да что вы, мы и не воюем совсем, берем свое... Сейчас никто в Европе реально не понимает, что и где в этом АТРе роляет. Русских, мол, надо наказать. Войну мировую забыли... Ирак с Ираном — тоже под горячую руку попались. Это будет поворотный пункт. «И я с тобой за их разделаюсь грехи!» — как писал дедушка Крылов. Это соберет вокруг себя мировую ситуацию... Хорошо бы и с Китаем нас поссорить... Вы меня научите, как бомбу через границу перекинуть, господин Ли? Конечно, сер Роджерс! Вы же веселый Рождерс и откроете нам рынок? Ну, по рукам?

- Я пока не вижу этой схемы... Но Сергей Николаевич, похоже, именно ее в голове и держит. Чудеса. Вы с ним очень разные аналитики.

- Это вполне себе реально... кинуть бомбу в Сибирь, было, но время выходит, к счастью... Закрывается окно возможностей.

- А климатическое оружие?

- Гольфстрим повернуть хочешь или речки какие мешают?

- Да нет, парочку бы тайфунов, но не умеем пока...

- Я думаю, будет некое нациосоматическое оружие- Птичий грипп — подозрительная история... Чудится мне, что эта информационная бодяга будет летать по миру еще года три: и для распила денег — ход хороший, и для отвлечения населения от классовой борьбы, как раньше говорили, и от борьбы за живучесть, что сегодня утеряна повсеместно.

- Будут спекуляции с тектоническим оружием, это к гадалке не ходи — голую задницу Дальнего Востока нужно чем- то прикрывать...

- Будет прорыв в войне киберпространства, я думаю... Скажи мне, друг— шпион на службе Родины, что-то долго мы сегодня обсуждаем военную доктрину России? Аль откажешь мне в ответе?

- Ну, как бы занять позицию надобно...

- Ах, позицию занять, — завопил Гном, — за полчаса до войны, то есть лет за десять до нее, позиции уже поздно занимать. На них уже коршуны сидят. Тут нужно собираться в стаи. Я так спросил — в каком виде должно быть оформлено то, что мы тут обсуждаем ночь-полночь? И кого из ваших запекает собирать статистику мнений? Сроду не помню в этой стране такого интереса к своей персоне. Не знаешь, кто лучше: свои или японцы?

- Это не та тема, — спокойно ответил Владлен. — Она — отдельно.

— Вот и поговорили, - ухмыльнулся Гном. — Ладно, шпион, зайдем с другой стороны. Мне вспомнилась байка в одном ЖЖ. В Японии с АЭСами странная ситуация, все течет, в смысле, вода тяжелая утекает — аж жуть, портится что-то, происходят мелкие аварии, никто не афиширует, выясняется, что кто-то спер немного урана, не жалко, но зачем? — вот вопрос. Или постиндустриализм у них не за горами и компетентность упала или... Япония у себя может украсть немного урана и отдать его своим терра-группам, а следы останутся в России, например, или там, где япошкам надо. А наш лепет никто слушать не будет... Если ты — двоечник, все равно отвечаешь за разбитое стекло и испорченный журнал, даже если в этот день болел и не был в школе.

— Я не верю, что они кинут ее нам в Сибирь,— заявил Владлен. - Ну, не играю я такое за японцев никак...

— В Тайбэй, может, они кинут... Или вовсе в Китай, там куда ни кинь - везде хорошо... Кучно.

— Себе они гадить не будут...

— Им выгодно наблюдать суету между Китаем и США или между Кореями.

— Лучше уж тогда кинуть к нам и обвинить китайцев...

— А что ты с ними сделаешь? Расследовать начнешь... Я думаю, в ступор встанешь и потеряешь два темпа для развития и войны.

— Ладно, сдаюсь... Давай переберем остальные виды оружия, мне докладную с утра писать, что там еще осталось...

— В хим, био — я не верю, это запрещено этическими нормами... Только во внутренних делах разве... Штатовцы во Вьетнаме без дураков не знали, что дефолиант имеет такие последствия ... Это была техническая работа. Они не имели этого в виду ... Не считали дефолиант химическим оружием. Они запросили у бизнеса «средства уничтожения джунглей», мол, деактивация, и все в порядке... Немало «американ» на этом сами пострадали... В тектоническое и климатическое ружье — верю мало. Ну, дернем мы что-то в Марианской впадине...Ничего ты не услышишь из своей Японии. Так — помехи в воздухе. У рыбака откажет плеер.

— Могут не успеть разработать...

— А успеют, так и Япония потонет, и Сахалин потонет, вот приколемся и... сами над собой. А ют ядерное оружие будет использоваться в локальных, тактических целях, но широко.

— Кем и против кого?

— Я, конечно, имею в виду не ракеты-бомбы, но снаряды — да. Но это будет не единичный случай, учти, интервьюер. Помнишь, как мы хорошо начинали. Тайны погибших в информационном пространстве человеческих личностей. Подключение к мировому Сюжету. А теперь? Кто, где и сколько тебя занимает? Скоро начнешь серийное производство.

—Да, Александр, но трупаки, как их называет Гурия, познакомили нас и связали в Стаю... Я почему-то думаю, что Европа не будет использовать стратегическое ядерное. Они не слишком гуманны. И не жалеют Россию. А просто реакцию России и отдельных россиян на эти действия предсказать нельзя... Каковы у нас шансы получить запуск с подводной лодки реально в центр Европы?

— Велики...

— Кто там, на Камчатке, самый одиозный командир, или на Северном море?

— Скорее, на Камчатке.

— А что действительно могут?

— Ну, ты им льстишь, а меня греет твоя вера в наш подводный флот. Я давно не выпивал с флотскими. Поднять картотеку могу. Но согласен, если даже это вероятность один процент и то ... Европе плохо...

— А кто узнает, что это Германия? Если и та, и другая сторона стреляет из Монголии? Забросать всю Монголию?...

— Найти источник всегда можно.

— После взрыва бомбы изоляции уже не будет.

— Бьют не по паспорту... Все знают, что и откуда.

— Это маловероятная версия....

— Все нам будут сочувствовать, а сами радоваться, вот так русских засадили...

— А японцы используют оружие по густонаселенной цели в первый день войны...

— Да, и потом нужно понимать: выигрывать или проигрывать — им все равно.

— Ну да, некое «связывание своих кровью», нельзя будет потом забыть... нельзя не отомстить, вот тебе и родовая программа, как в прошлом.

— Это ты для того меня пугаешь, чтобы я понял и мир понял... сразу понял..., что некто перешел на другой уровень этики, а я и мир к этому переходу не готовы?

— Да, приятель... В течение первой недели войны будет выяснено что и как, и кому что дозволено, и кто там бык, а кто Юпитер, и начнутся боевые действия в полном масштабе. По русским городам ударов не будет. Кто в мире слышал про Южно-Сахалинск, например? Япошки с Хоккайдо разве что, так у них и когнитивности никакой там нет, единение с природой... пустой остров. Тоннель не окупается.

— Стоп, прямо роман получается, а не докладная записка. А что делает ядерно-вооруженный Китай? И по кому они будут стрелять в первую очередь, и куда вообще нацелены их ракеты, хотелось бы узнать? Если все будет, как ты сказал, то начнется настоящая полномасштабная ядерная война, потому что китайцы выпустят заряды вполне даже и по Америке.

— Оставь Китай, они, конечно, жертвы, но играть в пас не будут...

— Позволь, но зачем, если узкоглазые хотят Тайвань, им туда бомбу кидать? Разрушать свое? Не по-хозяйски... Хотя у них и на своей территории были взрывы. В нашем эссе это вполне допустимый шаг. У японцев — верю, не в хозяйстве счастье. Да и вообще, я как-то стал более спокоен относительно потребительских корзин. Гонка идет за онтологию: кто будет жить как мы. По-японски.

— Кирилл, по правде говоря, считает, что в самих Штатах будет ядерный взрыв.

— Я бы не прочь вместо пустых разговорах сыграть это в игровом режиме. Мир 2020. Война 2020. Как там твое ФСБеш- ное настоящее: не грозится нанять нас затейниками?

— У нас контора консервативная, если что-то было, то так оно и будет повторяться. Как в химической войне будет не фосген, а иприт..., например.

— А различаете ли вы, юноша, запах горчичного газа? В метро будешь его анализировать с помощью рецепторов?

— Это ты круто взял. В метро он осядет... Но что делать с территорией — неясно. Долгоиграющий теракт. Плохой ход для принимающей стороны с самого начала. Кстати, у япошек был печальный случай в метро. Сюжеты один к одному. На себе, что ли, тренируются?

—То есть, это останавливает мегаполис, я правильно понял?

— Ну, для этого его же много надо...

— Ну ладно, такт игры, а тебе все формы в своей чертовой записке отразить нужно? Давай по кофе. Два часа ночи уже, а мы с тобой все Родину продаем японцам. Как ты будешь свой иприт использовать?

— Да всего и делов-то, что защищать глаза для предотвращения пневмонии у нанятых распылителей.

— Ну да, увидел, мужик в очках что-то распыляет... Или тетки моют автобусные остановки.

— Да, сюжет: идет в метро бабушка приезжая и моет пол на ночь... Ведром иприта...

— Сколько людей в метро ночью?

— Все закрываемся, понятно, что остановить метро — можно... Но это, друг мой, не теракт, а геморрой.

— Ладно, мы паримся ерундой — цистерна тонны три — и в воздухозаборник спускаете шланг. Спускается все в вентшахту и ... После этого они это метро отмывают полгода...

— Нужно распылить туда психоделики, — закончил Владлен. — Все. Этот такт подошел к концу. У меня есть еще несколько тем...

— Я понял, что вы, Владлен, маньяк, и роль фюрера пошла бы вам...Так вот, я уверен, что к 2015 всякого рода химия, разгоняющая сознание, будет распространена сильнее, чем сейчас, ряд крупных европейских стран легализирует легкие наркотики...

— Ну, пока тренд противоположный...

— В штатах — да. В Европе — нет. А в Японии — не знаю.

— Согласен, они в США по инерции борются с наркотиками... Это все старая борьба с «революцией сознания». Революцию ту давно загубили, уже новая народилась, но все не успокоится истеблишмент от страшилок 1960-х. Все трясет их от собственной младости. Да и к Союзу штатники были тогда ближе, чем мы сами к себе. Счастье для всех, вот и разошлись обиженные, — Гном погрустнел и захотел спать. На него накатывала ностальгия по поколению Редактора. Он к нему не принадлежал, но за каким-то фигом принес присягу в верности эдакому неангажированному типу мышления, которому теперь угрожала опасность быть кастрированным по-японски, по-американски или по-немецки. Никого из этих трех Гном не хотел бы предпочесть...

— Борьба «агентства против наркотиков» слишком «богатая и толстая», чтобы загубить ее демократическими методами. Все это неповоротливость геоэкономики по типу «перекормленного хомяка».

— Ладно, Владлен, вернемся к теме — я считаю, что бактериологическое оружие будет использовано только против США. Против России — не довезут. Против Индии и Китая - да не заметят они...

— А пандемии?

— В неразвитых странах она и без нас начнется. Причем, даже Индия мобилизуется и справится.

— Да в США это проигрывали несколько раз и всегда с плохим результатом. Учения показали, стало быть, что все умерли. Когда правительством будет отрефлектировано, что эпидемия началась, будет поздно. В США сама по себе отвратительная система здравоохранения. Не доктора и приборы плохие, а система... Ну понятно, что в Индии ее Союз ставил. Там — полегче, да и фаза развития попроще...

— Те, кто такое оружие применит, вряд ли захотят сделать это в Европе. Но ты обычно ссылаешься, что все планы всех террористов проистекают из Германии.

— А что, где-то еще были Генеральные Штабы и рождались Мольтке?

— Ну ладно... Кстати, опять вышло из строя лондонское метро... Зачем все списывать на теракты? Закрыли пункт. А геотектоническое это, как я понимаю, сложно для цирка...

— Точно так, объяснить генералу как оно действует — не удастся, а на постановку широкомасштабного эксперимента — денег не дадут.

— Нужно ли мне написать в отчете, что население следует готовить к возможному использованию ядерного оружия, так как оно применено, по нашему мнению, будет обязательно?

— О да! Ко всему нужно готовить! Хотя, конечно, население готовить бессмысленно... Нельзя обеспечить, чтоб население не впадало в коллапс. Впадет обязательно.

— Знаете, Гном, — Владлен называл Гнома на вы, когда хотел сказать что-то значительное, — я накопал несколько признаков будущего мира: во-первых, если народ не впадает при ядерном ударе в коллапс, то значит им есть что ловить за границами мира; во-вторых, если после третьего ядерного удара люди спрашивают на улице, чем же мы им так не угодили, то это уже постиндустриальный переход...

— Молодец, ученым станешь... Напоследок скажу тебе про экологическое.

— Джунгли и Ющенко?

— Вроде того... Например, открыть.дамбу.

— А кто-нибудь заметит?

— Что в Балтийском море стало чище? Заметят. Кстати, у нас остались еще информационные войны. Психологические. Мы как-то в бытность даже попали слегка под их удар. И было это недавно. Нельзя сбрасывать со счетов.

— Ну здесь, — вздохнул Владлен, — флеш-революции — это ресурс. Относиться к ним по-другому и планировать по-другому. Планирование операций. Операция не более суток. К 2015 году молодежи флеш-поколения будет лет по 25, и они, если попали на войну, обрадуются умереть играючи. Интернет будет использовать метафоры, или ключи сленга, их будут понимать члены домена, а остальные — ни фига. Возьмем язык и переведем его два раза с одного на другой.

— Ты говоришь про другое, далекое, а меня интересует пропаганда... Каким способом станет происходить воздействие на противника при появлении Интернет и флеш-связи, а не как будут формироваться терра-группы — это я и сам знаю.

— Как вести пропаганду, то есть?

— Да. Думаю, будут укороченные рекламы. Типа как начинали в 2000-х: «Где жена?» Косвенная реклама. Это возродится. Утроится. Это — толковое НЛП. Неформальные и нетипичные рекламы. Будут использованы детекторы правды через Интернет. Проверка сотрудников и партнеров на лояльность. Пока это фигня. Но они будут более простые. Поэтому и опасные. Встроенные детекторы на своих и чужих. По семантическому ряду можно будет вычислить наших и ваших. Эдакий мобильник с одной кнопкой. Будет много психотропных средств: эйфорики и депрессанты, можно будет или подсадить на информационные качели или распылить в виде спрея. За деньги наработать количество якорей, что нужно выпить, чтоб более никогда не заниматься классовой борьбой. Особое внимание будет к нейролептикам. Расцветет твое НЛП махровым цветом. Американе превратили эту технику в манипулятивную технологию продаж, оно вернется монстром. Психосинтез и гештальт там всякий - загнется. Все же дураки. Не до кармы и гармонии всем будет. Мир семантически кастрируется. Распределение на Джи и Кжи будет иметь место.

Владлен оживился.

«Читал!- подумал Гном. — Вот это и странно. Никто из нашего поколения уже не читал, а он читал. Сработали тру- паки. Это факт. Царство тебе небесное, Иван Антонович. Полный коммунизм во всей своей красе!!!»

— Каждый Кжи совершает самоубийство двадцати шести лет от роду, сознательно и добровольно, чтоб не мешать остальным, как ты помнишь, друг мой, по тексту. Все это информационное оружие будет действовать с двух сторон. Это рынок производителя. Придумывают и лупят. Произойдет переход к рынку потребителя. Будут скрываться в архетипическом слое... А дальше пойдет работа по формированию архетипов. Как сказал великий Юнг...

— Ну ... архетип нельзя сформировать пропагандой...

— Какое житие твое, пес смердящий?..

«Вот гад, все-то он знает!»

— Это, Владлен Оскарович, уровень кодонов из «Солдат Вавилона» некоего Лазарчука. Что, это вы тоже читали, Змей Вы Горыныч?

— Вы оба правы... И Лазарчук, и вы.

— Да мы на разных позициях стоим...

- Это неважно, будет не так... Я считаю, что любая пропаганда бессмысленна. Любая пропаганда - это операция над идентичностью. И то, что сказал Лазарчук, это широкая пропаганда. Я же считаю, что всякая пропаганда против идентичности существует только при наличии трансцендентной рамки, понимаешь меня? Тридцать лет назад американцы могли воздействовать на Союз Советских..., а сейчас уже не могут, и напрашивается вывод: акторами ре- алпропаганды будут те, кто либо новую трансцеденцию нашел, либо ее живую построил.

- И с такими мыслями ты про пропаганду вражескую говоришь? Тебе на крест пора, друг мой!

— А мы не путаем здесь пропаганду и высокотехнологичную инфовойну?

- Время информационной войны закончилось. Сейчас для человека, который верит, что США защищают демократию, не нужно СиэНэНа, нужно просто сказать: «Да, защищают!!! Ату всех остальных!» Остальные находят ошибки, лезут в Интернет, и на них она работать не будет, и кризис пиар-партий как раз эквивалентен этому периоду. Жили-были пиарщики и брендмейстеры да и вымерли, так-то.

— А зачем обманывать всех все время? Та часть населения, которая дала деньги, на них пропаганда и сработала.

— Но им не нужна была пропаганда, им объясняли про интересы.

- Выходит, пропаганда вообще не нужна... Станет частью общего шума. Мы часто говорили про Пророка, я утверждаю, что он появится не как человек из плоти и крови, а как актор пропаганды в Интернете, за кем существует информационная «рамка», и он в шуме заставит слушать свою мелодию. Так люди, получившие новую трансцеденцию, станут акторами пропаганды, они заставят людей менять свою позицию. Так ведь было с «голосами свободы»?

- И что? Люди, готовые сменить позицию, ее и меняли? Нет, голоса слушали почти все. А меняли — не все. Ты берешь интеллигентскую прослойку из «шарашек», а работяга ничего не слушал: это для интеллигентов было, а он знал про «клеенки цвета беж и нахальные шпиенки с Бангладеш, поживу я, воля Божья, у румын, говорят они с Поволжья, как и мы...» Бард у нас был...Народный, аж жуть.

— Да, я слышал, Высоцким звали... В КГБ его звали - не пошел. А может быть, выжил бы... Вопрос у меня встал: можно ли оперировать с международным правом?

— Выясняли — можно...

— Но борьба должна вестись не за офисный планктон..., а за мнения...

— Психологическая война в традиционных формах умерла. Труп пропаганды был похоронен вместе с Януковичем. А то, что ребята с военной кафедры еще не знают, ну пусть их...

— Будет новая война и ее акторами будут Пророки...

—Да, будет демонстрация силы, чудак, для тех, кто не понимает — вот сила, а вот кормушка. До такого уровня сегодня упала некогда культурная Грузия, и у нас в России такое сознание у многих надолго сохранится. Примитивная такая пропаганда в лозунгах: Вперед! За Родину! Бей гадов!

— Но есть и второй уровень. Вот ты, Гном, читаешь, скажем, или слушаешь очередного «овского» политтехнолога, и тебе дурно и от отсутствия совести у оратора, и от мыслей его. А дурак-то ты. На пропаганду попался... Подействовало.

— Нет, я беру пистолет.

— «Нет» твое, это от другого уровня... Если есть сильная прослойка когнитивных людей, то для них мультимедийная пропаганда теряет смысл, для индустриальных смысл ее остается, а для традиционных народов нужен лозунговый вариант. Вот и вся история.

— Для постиндустриального мира будет работать некое трансцедентное ядро, я думаю... Но ты не слышишь меня. Не будет никакой эры Пророков. И для нашего измеримого пока сознания когнитометр пока не изобрели, а неназванного объекта не существует.

Владлен рассмеялся.

Подошла официантка с улыбкой мадонны. «Откуда Владлен знает в ночном городе забегаловки с такими девчонками? Они даже знакомы... Ну-ну».

— В ведре с ипритом волокли портативный когнитометр, - заржал Гном. Девушка вздрогнула.

- Кирилл мне как-то сказал, что существует понятие «справедливое общество» для традиционной фазы — Ислам. Там диалектика «праведно — неправедно». Индустриальное общество создало марксизм — мол, не эксплуатируй рабочего бесплатно, отозвался Владлен. «Он даже не дотронулся до девушки, смотревшей на него во все глаза. Вроде и не монах!»

— Никакая зараза, Агнец, не написала для нас ни Капитал, ни Манифест, и сами мы тоже еще прогибаемся под этой задачей. Игорь, что ли, напишет? Так что учебника мироустройства в когнитивном мире, друг мой, причем справедливого мироустройства, — нет, как нет. Хотя можно поискать, конечно, некие аналоги в глубинах китайской истории. Там, буквально, принято было мудрецам не именовать свои творения, дабы не опозориться и не прославиться - и то, и другое стыдно, — а просто передать информацию. Так, чуешь, Владлен, в Интернете скоро объявятся акторы, которые будут публиковаться анонимно, их соберется счетное число, и их и будем читать (или писать) мы, а не литературу эту массовую. И сам факт появления такого анонимного феномена будет аналогом твоего пророчества, и никто не сказал, что оно будет одно. Гляди, какой я умный к пяти-то утра.

— Скажи, пожалуйста, какое отношение все это имеет к пропаганде?

- И что, потом ты меня отвезешь баиньки? Скажу... На грани вещей литературных будет складываться образ мира, и люди будут читать то, что не авторизовано. Безярлыковое счастье для всех, так-то.

— Будет бренд «аноним», как считаешь?

- И твоя свобода, лорд, будет полдня зарабатывать на хлеб, а по вечерам писать великое...

- Фаз три, а пропаганд больше... Я ничего пока не планирую про когнитивность далекую, я имел в виду время барьера... У нас будет время, когда нельзя будет делать пропаганду фазового характера, потому что границы фаз будут проходить через одного человека. Пакистанский крестьянин с телевизором, Интернетом, «стингером», мотороллером и Аллахом...

— Он что, у тебя задумывается, твой крестьянин? Чем? Меня терзают смутные сомнения про его «думать»...

— Ну, он всегда думал об исламе...

— Нет, он думает про тетку, детей и про «пожрать» в традиционной фазе.

— У человека могут возникнуть очень постиндустриальные мысли...

— Он пойдет и выкурит гашиш, раз что-то накатило. Помнишь «Илион» Дэна Симмонса? Забавная вещица и правдивая. Не читал? Там вполне себе уверенный аграный, но воинственный полубог Одиссей пропихивает доведенным до постиндустриальной ручки людям умение жить.

— «Все это ботва: семья, род - и конец атлантизму, ура» - считают современные семнадцатилетние. Их Интернетом не возьмешь. Водопровод - не соблазняет. А Мухаммед, кстати, тоже вначале кричал: я прост! - и не хотел быть пророком. А пришлось. Так и детишкам придется что-то свое хоть из пальца высосать, хоть из атомов собрать.

— Да ладно, конкретная задача собирания исламского мира приведет к формированию исламского социума. Но относиться это будет уже к постиндустриальной фазе, и они будут пропагандировать анонимных пророков.

— «Случайный пророк!», «Внезапный пророк!» - доложу об этом шефу...

— Я бы вернулся на шаг назад. В условиях горячей войны пропаганда не изменится...Останется вечное и неделимое: «Они уничтожают женщин и детей!»

— Кстати, возможно, сделают биооружие, действующее избирательно на мужчин и на женщин...

— Уже используется—лечение лазером. Для мужчин, вроде, зеленый лазер, а женщинам - красный... Наоборот - опасно...Изменится, по всей видимости, контрпропаганда внутри государства. Глушилки останутся. Отсоединение от левого Интернета, например. Все истеблишменты завидуют опыту Китая.

— А коммерческие?

— Взорвут! А потом извинятся.

- И пришлось им рвануть несколько бомб на орбите, — патетически воскликнул Владлен.

- Во-во... И тарелку-то спутниковую за пазуху не спрячешь... Недолго назвонишься...И штраф бывает. В общем, хана постиндустриальным китайцам. Вернее, Ханьцам. Нечего впереди паровоза бежать, у них в коммунистической стране — индустриальная фаза, и точка. Можно, конечно, сделать ключевые точки выхода на западные сетки. Грохать кабель не выгодно. У кого-то нужный трафик останется. Ну, у нас в России тоже Ефремов был с Лири знаком, и переписывались они спокойно через «железный занавес».

- Что, Китай проиграет в том, что отключил, например, католиков?

- Да, друг мой, это големная реакция. Чтоб все в ногу. Запрет краткосрочный. Единицы лет. Огромное желание «поставить гидру под контроль». Я уже знаю и такую страну, которая повесила «железный занавес» сама себе.

- Что, вводим в документ понятие «новый железный занавес»?

- Да он уже есть. И их будет много... Вот США дошли до полной ручки... Девушка в ЖЖ в состоянии, мол, аффекта написала: ненавижу Дж. Буша, умер бы... Пришли дяди из ФБР и сказали: «Некрасиво...» Чем тебе не Китай?

- Это формальное противоречие к поправке.

- Она регулирует печатные издания... Они же не запретили, они объяснили... И отпустили. По схеме советского КГБ: вы читаете Солженицына, сэр? Это — плохая книга.

- Около пары месяцев назад, я читал, отменили мониторинг «запрещенных-нежелательных» книг и списки тех, кто их читает в библиотеках.

- Странно, что его отменили. Учет в полицейских странах ведется «по определению».

- В странах, где разрешено все, неэффективна пропаганда. Информационное бутлегерство...

- Стоп! Умные слова употребляешь! Молчи и послушай. Будет два сценария: сценарий сохранения глобализации — падает роль пропаганды. Разрушается глобализация — растет пропаганда. При этом структура ее изменится. Станет работать с «кодонами» — драконами информационными — и архетипами, драконами ручными.

— А как ты конкретно предлагаешь влиять на архетипы?

— Книжки с нестандартными Сценариями. Апеллирую к тому же Лазарчуку. Ну, и игры в Божий промысел на территории отдельно взятой страны.

— Это повлияет на идентичность?

— Смотря, что такое архетип в твоей редакции?

— Это метафора коллективного бессознательного, воплощенная в личности и записанная на соматику...

— Это можно менять. Музыка — один из лучших примеров. Видеоряд «Звонка»... Молодцы япошки. Закодировали весь мир. Блюз, кстати, - это стратегия поражения. Джаз — это американская модель успеха.

— Джаз — это музыка шизофрении...

— Это музыка негров...

— Это делается давно. Мы пока не создали музыку... Или не услышали, что звучит с небес. Архетип — получается такой смесью культурно-родовых программ, помноженных на эффекты территории. Причем тебя могут перевезти в младенчестве или родить в небоскребе. Еще зимние и летние роды имеют значение, а также звезды и определяемые ими пласты культурные, которые всколыхнулись, вдруг, при твоем рождении...Ну, в общем, какие Феи рядом стояли — играет роль. Архетип — это самый крупный сценарий... Или даже коридор...

— Тут я в самолете из Киева летел, читал некоего Само- хвалова «Психический мир будущего». Там воспоминание об истинном сценарии есть возвращение истинной программы, но не выход за ее пределы.

— Человека можно менять и по Лири, индивидуально, посадить в мешок и менять, но в рамках общества этого пока сделать нельзя.

— А ложный аттрактор? Если кто-то хочет проковырять ложный аттрактор, развилку и слиться в нее, и общество поманить?

— Можно — для узкой прослойки... У меня есть ощущение, что японцы давно работают в этой области. Меня это даже пугает... У нас пока нет возможности создать и социолизировать такое...

— Они играют в построение новых сюжетов или — как родиться в одном, а умереть в другом... без точки смерти. Но они существующий Сюжет пока не меняют.

— Проще показать определенному количеству людей, как из него выйти.

— В Европе Гроф близко подошел у этому. Ялом это озвучил... Красиво пишет, жулик. Гроф всю жизнь посвятил переходу в другой Сюжет: все гештальты-де нужно завершить, а жизнь оставить... Только мало кто справился с «бессмысленностью существования»...

— Ну, это т«-загнул...Они жить-то не перестают, осознав бессмысленность.

— Неправда, сударь, бесцелевой стратегией никто еще не овладел... То есть, я бы об этом знал.

— Это ты сказанул. Выходит, на наш уровень сознания «бессмысленность существования» проектируется как создание «бесцелевой стратегии»?

— Нуда... Японцы, кстати, решили еще проблемы смерти и одиночества. Ни мы со своим коллективизмом, ни американцы со своей уникальностью не держим «рамку»: «человек по жизни идет один». И важно то, что он при этом живет, ест, любит, творит, решает проблемы и отступает, если ему не по зубам: Левиафан насел, «кодон» или что-то еще...

— А я вообще не считаю это проблемой... еще там у Ялома твоего значилась свобода... Никто не знает, что с ней делаешь... А что касается одиночества, то будущее человеческое мышление, на мой взгляд, коллективно, иначе, что мы с тобой делаем уже шестой час? Меня, знаешь ли, занимает, как проблему композитной психики узкоглазые решают. Они уже определились про бессмысленность, свободу. И смерть!!!

— И мы подбираемся...

— Пока у нас получается экстрасенс с неприятностями на работе... Был рад побеседовать с тобой о вечном.

Наутро Гурия проснулась в мурашках. Всю ночь она бредила японскими мультиками, в которых ей не удавалось отыскать двух одинаковых персонажей, а это было почему-то необходимо. Иначе - смерть. Она гуляла, поговорила с Игорем, встретилась с Белкой и даже пошла с ней на концерт. Чтобы уже не возвращаться в этот дом с остатками глобальных войн и полуразрушенных, но не побежденных ТНК.

Гурия любила музыку в наушниках, она хотела быть с ней одна. Видение оркестра пугало и раздражало ее с детства, когда бабушка в пять лет сказала, что она, Ася, вырастет и будет играть в оркестре. Ужас. Она видела себя только дирижером.

Она попала на этот концерт в дурацком Ленинграде. Который недолюбливала с той самой поездки... Впрочем, сейчас ее жизнь изменилась к лучшему.

Молоденькая японка, похожая на зеленую стрекозу, раскачивалась в такт виртуозному Темирканову и играла так, что у Гурии два раза наворачивались слезы, а у Владлена был отрешенный вид, словно он сам сочинил эту хачатуряновскую игрушку 40-х годов и теперь недоумевает, что сделала с ней в XXI веке маленькая японская ведьма в зеленом при полном зале...

— Я слушала японское соло с русским оркестром, — сказала Гурия вечером Игорю, — это нечто, мне показалось, что Вавилонская башня собирается под чьей-то палочкой. И это не русская дубина...

— Не фантазируй!- ответил Игорь,— Приезжай. Бубушка привезла мне Мишку, а у него какие-то пузыри на щеках. Что-то мы не то съели.

— Дураки! - сказала Гурия и повесила трубку. Владлен сидел рядом и смеялся. Белка умильно строила ему глазки. Белка работала редактором, она не вышла замуж и бросила своего мальчика из военмеха, а в остальном — не изменилась.

— Японцы скоро окучат нас всех, сударыня, вы были нашей последней крепостью..., — Владлен поклонился Гурии. Белка вытаращилась.

— Белка! Ты баддеешь! Может быть, я вас оставлю обсуждать наши японские сказки, а сама посплю и поеду с утра в Москву лечить аллергию у Мишки? Не верь ему только, Белка! Он влюблен в жену своего шефа...

гильбертова пустыня

- Это ради карьеры, — отозвался Владлен, — ничего личного.

- Паяц, — заключила Гурия, - впрочем, мне все равно, я только хочу сказать вам, Белла Арнольдовна, что манерам всю эту гвардию научила я. До этого они с женщинами не знались, собирались «голубым клубом» и говорили о трупа- ках. В общем - некрофилы...

- То-то за одного из них ты вышла замуж, — фыркнула Белка.

- Ну, это из-за карьеры, - рассмеялась Гурия. «Она, пожалуй, подойдет Гному. Владлен для нее слишком шикарно. Жаль, но - так», - подумала она.

- Дурочка! Не ходи с ним, - заявила Гурия. — Вместо личного счастия ты будешь открывать новые проблемы пресловутого Гильберта и искать критические когнитивные технологии, которые спасут нашу цивилизацию от вымирания. Этот Гильберт — не маг и чернокнижник, как ты подумала, а ученый математик, который задает людям задачки с того света.

- Вы преувеличиваете, Анастасия, — отозвался Владлен. Внутри у него все смеялось, - и роль Гильберта в истории, и нашу мужскую упертость.

Фотография на стене (4)

2005 год

Еще совсем недавно, между событиями на Украине, Польшей и Нижним, в случайный счастливый выходной, Первый сидел в кресле на веранде, там пахло дымком... Непревзойденная редкость бытия. Тихо и комары. Он читал текст, подсунутый Машкой. Сама она ушла в комнаты второго этажа и затихла где-то с Маринкой в делах и детях. Ее муж, огромный немой мужик, вызывал у Первого чувство судьбы. Он возился с огнем и шашлыками во дворике. Похоже, в мужской работе всех видов он не знал себе равных. Он выбрал себе самую крошечную женщину-майора из всех знакомых Первому майоров и, похоже, совершенно доволен этим. Начальство более чем приветствовало этот союз бывшей таможенницы с известным разведчиком. Разведчик был на пенсии с 37-ми лет, и не было видно, что тяготился этим. Он был похож на тургеневского Герасима, идеальный вариант для уникальных операций, которых на его счету было три, и все успешные. Первый не знал даже того, в какой стране Герасим проявил свой немой талант.

Текст, лежащий перед ним, был странным, как, впрочем, и то начало, которое Маша показывала ему полгода назад. У Первого было такое впечатление, что он читает и в это время уже — все кончено — он не успел предвосхитить, а остальные еще что-то празднуют. Дурацкое чувство непризнанного Мага.

«Роджер был в восхищении. Он был готов возложить лавры, но не видел здесь никакого оным аналога. Он еще не забыл своего Доннерджека, потому что не знал, что по правилам здешнего миропорядка должен был забыть земную жизнь через сорок дней после того, как покинул тело. Честное слово, если бы здесь был какой-то "управляющий орган ", все новички выполняли бы правила. Но управляющих он не встретил, монстров и незнакомых структур было сколько угодно. Своих — никого. Способы передвижения он плоховато, но освоил. И тут такое? Музыка сфер, завернутая в адекватную упаковку и посылаемая на землю, словно DVD какое, или какой и у них там сейчас новый стандарт?А он-то, дурак, на земле решил воплотиться в текст. Вот лох-то бездумный! И как он этими текстами с небес разговаривать будет, ждать, пока Мухаммед отыщется ? Так это эпох пять прохлаждаться в стратосфере нужно. И не докричаться можно. А этот япошка, надо же. Залег в музыку и созывает своих фавнов прямо на Земле. Те пляшут, вот тебе и роль личности в истории, не чета нашим.

Процедуру знакомства и встречи Роджер еще не отработал, то есть были попытки задружить с монстрами, но искрило, жгло и отпущенная ему вечность, что-то вроде земной жизни, стремительно растрачивалась. Хотелось, прежде чем распасться, поиметь какой-то иной контакт, ну хоть взаимообмен произвести, что-ли.

Сквозь ядро потек в него джаз, бодрый, как Америка 60-х. Это был добрый знак коммуникации, если бы Роджер мог, он бы прослезился. Желязны подобрался поближе и ответил парой блюзовых композиций, решив, что такой способ общения ему приятен, и уже можно спросить музыканта «кто ты ?» не таясь, потому что едва ли будет делать из этого тайну существо, не чуждое земной музыки, но уже покинувшее землю и, возможно, давно. Предчувствуя легкую беседу со смехом и искорками воспоминаний, он подлетел совсем близко к объекту: прозрачному, плотному, перевитому кольцу с хвостом, словно завязанной на манер скрипичного ключа нотной записи. "Что ж!Эстетично", — подумал Желязны и вспомнил, что о своем образе за этот земной год он так и не позаботился и торчал во все стороны сгустками волокон вокруг слабо прикрытого от воздействий ядра.

— Янки!—уловил Роджер что-то вроде речи, — Русвельта! Капута! — словно в детском дурном стишке услышалось ему, стало тревожно, оболочка вокруг ядра неплотно с зазорами, но села в оборону, обнаружив даже некоторую связность, прикрывая запасы бесконечности, включив локацию, в общем, приняв тот немудреный набор мер, которому молодой небесный объект учится рефлекторно, обнаружив вокруг плотное движение и разносортное существование, небесных тел разной тяжести, плотности и амбиций.

- Поздно! Защита сработала поздно. Нырять через время он еще не умел. Во все небо распласталось перед ним изжелта туманное облако, жуткое, как раздутый под микроскопом кишечник больного дисбактериозом. Если этот музыкальный придурок носит с собой эгрегор уровня 17, то я, похоже, сейчас умру дважды. Его приняли за Рузвельта? Вот это новость. Интересно, за какого? Масса обволакивала.его, и он вспоминал машинально, обрывками, хотя ему казалось, что он снова в теле человеческого существа. Группа Лэнгли... Вот те и  Лэнгли. "Вот идет веселый Дигель... вдоль по рейнским берегам". Желязны не отреагировал на то, что отсос бесконечности включился, и отростки, ставшие его временной и полюбившейся плотью, пусть и немного электрической, мягко отрывались и уползали в область громадины вселенского желудка. Правильно! Если кровь выпускать в ванную и медленно, это совсем не больно, как уснешь. Вот гады! Неужели они оставят мне сознание и память! Сволочи! Кто ж это, черт вас возьми, и разнеси в прах эту мерзятину! Азии -и—мо-о-о-в, где ты, старый пердун, ты что нам обещал Второе, мать твою, основание и-и-и...

Эгрегор, который объект "Адмирал" 1943-го года издания, призвал на деструктуризацию зазнавшегося янки, в сущности, представлял собой японскую национальную идею, обросшую за годы пребывания в стратосфере моллюскообразным панцирем из бесконечностей случайных лохов, которые, балансируя на обрывках воспоминаний о своих жизнях на земле, стремились всю свою бесконечность утилизировать на пользу какого-нибудь знакового ряда, который вдруг да и проявится озарением на грешной планете Земля. Эгрегор собирал души без особого разбора. Национальный признак интересовал структуру в последнюю очередь. Воспоминания об американском, российском и германском прошлом падали вниз и сгорали в атмосфере, создавая в головах людей, на земле живущих, чувство обреченности за тот или иной народец. Эгрегор был коллекционером. Особливо японский. В стратосфере ему мало кто мешал. Российский брат по структуре и задачам таскался где- то по высшим сферам, возрождался и трансгрессировал сквозь черные дыры, связь с русскими душами не поддерживал и только вываливал иногда на головы несчастных "прихожан"мусорные сказки о Марсе, судьбе-индейке, миссии махатмов у Ленина и величии русского Духа.

Ямамото, став текстом музыки, давно понял, что русские победили их, японцев, и улетели полвека назад, а оставшиеся души — пусть поделят по-братски более приземленные властители. С американским нацпроектом они играли в небесный биллиард и выигрывали случайно перехваченных душ другу друга.

Азимов перестал беспокоить его. Этот четко был ориентирован на индивидуальную стратегию. А Ямамото предпочитал союзников. Он расплатился бесконечностью и стал звукорядом за то, чтобы еще раз сыграть на мировой шахматной доске этой цивилизации за Японию, и его не интересовал результат; победы и поражения казались одинаковыми выбросами энергии, а вот игра и ее ход, структура и эстетика завораживала, оставляла нечто срединное между жизнью и смертью себя и целых народов и не могло не вдохновлять, как вдохновляет развитие во имя чистоты эксперимента. Жителей нет, но законы вашего мира неукоснительно соблюдаются". Ямамото не боялся слиться в общий котел, стать половинкой чужого пазла, забыть, реструктуризироваться, он пока избегал всего этого и готовил свой план, отчетливо сознавая себя мальчишкой, сидящим в песочнице с деревянными солдатиками. В небесной песочнице. Девочка-медиум вполне сносно транслировала его музыку в управление войсками. За последние 5 лет, очень короткий для небес срок, он внедрил свою музыку в каждую из земных стай. Коллективный разум земных существ при жизни ему был чужд, но он забыл об этом. И композитная психика его вооруженных группировок воспринималась им как обычное явление. Мелочь. Должны же они достигать чего-то сами. Вот — придумали игрушку.

Азимов явился. Ямамото прятался за плотным ковром со- телодвиж'ений японского эгрегора и наблюдал, как тот осторожно пытается отщипнуть у Монстра то, что осталось от товарища».

В его «умном танке» не хватало нескольких позиций. А без них танк, вестимо, не поедет. Не было также и осмысленных команд относительно направления движения. А время разбрасывать заколдованные камни в чужие вотчины стремительно проходило. А собирать нужно было сразу несколько разных аналитических групп с их же «рабочими лошадками», то есть терра-группами. «Лошадки» должны были пастись до времени: учиться, работать, расшифровывать тексты и считать балансы, рисовать графики и лепить политические бюсты, а потом вдруг повернуться всем вместе — и в галоп, куда велят аналитики. При этом бесшумно и тайно.

Группа Горского фактически работала на него. Там только Гном гнул свою линию, и на него не было авторитета возраста или служебного положения. Не хватало пророков и менеджеров по пророчествам. Не хватало банальных адъютантов всем аналитикам, желательно «преданных без лести». Не хватало времени на латание общего информационного поля и подтягивание нижегородских, которые все время отставали. Не хватало транспортного мобильного ресурса и денег. Все время. Не хватало культуры привлечения разовых «спецов» и механизма их отправки обратно на их рабочие места без стресса: «никуда не уйду, глоток воздуха дали, сволочи, и выгоняете!» Не хватало глотков воздуха и дыхания «рот в рот» с другими группами. Не хватало других групп с другими ответственными за их жизнь и спокойствие. Не хватало спокойствия. Не хватало Машки на все города и все командировки. То есть не хватало клонирования. Не хватало узлов должностной решетки, пропускающей «свои потоки».

Была музыка. Самодействие. Игра. Юмор. Доверие и огромное количество совершенно ядерных мозговых извилин. Были книги, связи, нити, тризовские способы преобразования информации в приказы, несколько приличных должностей и статусов и несколько по-настоящему живых отцов.

2006 год

Сначала умрет Шекли. За ним Лем. Китайцы устроят беспорядки, используя телефоны, и термины «мобильная революция» и «флеш-моб» станут частью демократии в действии. Демократий разовьется много: полевая, кочевая, электронная и «от сохи». В этом мире Первому останется стиснуть зубы и шагнуть вверх по служебной лестнице, бросая трофеи своим, чтоб сохранили до времени. Свой отдел он сохранит, Маша вернется, а питерская «Леди-Мэр» за- сотрудничает с Китаем, как родная династии Ли. С китайцами мы всей страной вдруг резко задружим, «н на этом мысль останавливается»... Потребуется срочно разбавить отдел, пренебречь институализацией и уйти в некое странное подполье при живых свидетелях, охране и встречах в казенных помещениях с подслушивающими жучками.

Где-то в этом междуречье структурных преобразований и должностей Сергей Николаевич как раз и сойдется накоротке с группой Горского.

В череде смертей, архивы которых приволокла эта странная компания, выделялась подгруппа тех, кто соприкоснулся с Россией и умер при странных обстоятельствах — как сказали бы детективщики. Первый считал, что все мировые сюжеты так или иначе детективны, а мелодраматичность — не обязательная их черта. Как правильно вещала Маринка, сюжет «Тристана и Изольды» и отдаленно не напоминает версии американского кинематографа, равно как и не повторяет вполне классическую «байку из склепа» про Ромео и про Джульетту. Но материал был у ребят подобран основательно и развилки всех Сценарных Теней уложены в блок- схему. Да и у Машки он давеча, в прошлом сезоне охоты на самураев, прочел про Азимова...

Итак, Пол Андерсон, написавший в свое время «Войну крылатых людей», вышедшую в бытность Первого старшим школьником и притащенную ему Вторым в бумажной обложке на предмет «происков Будущего», умер. В 2001 году, 1 августа, что подозрительно совпадает по времени с тем инцидентом в Торонто, в котором пострадал Кирилл из группы Горского. И с автомобильной катастрофой, в которой едва не погибла жена Горского... тогда они еще не были женаты? Или уже были?

Первый листал материалы и думал о новых людях, которые маячили — близко, но деликатно. Он был подозрителен. Он искал Второго в каждом партнере, но не находил, и наконец, согласился, что в нем их просто осталось двое, как в том романе Симонова «Живые и мертвые».

Этот Андерсон приехал в Россию на безумный конгресс футурологов «Странник» с молодой красавицей-женой, ящиком виски и еще ящиком отличного вина, но вскоре умер без всяких на то оснований, отравлений и японцев, причастных к этому делу. Удивительно тупо. Джордан — ветеран Вьетнамской войны, где его ранил какой-то известный летчик Лиси- Цын, — выжил, а вот Андерсон ушел, вложив в инфомационное пространство бумажку: не ходите, дети, в Россию гулять — там будущее гуляет само по себе и выбирает жертвы из приезжих.

С Шекли вообще случилась засада, напоминающая заговор. Он умер на Украине — заболел, и они не вылечили его от воспаления легких, когда вся страна была готова помочь этому русскому душой американцу за то, что он сумел победить старость своим юмором и собирался протянуть покрывало своей харизмы над Россией, заключив контракт с издателями о новой книге. Еще один ком грязи в наше пространство, а что теперь украинское оно, так что за беда - все равно нам припишут... Хохлы, конечно, нынче американам пятки лижут. Маринка расстраивается. Она выросла в Киеве.

Про Джордана этот их Гном сказал, что он, как фигура, побольше своего творчества будет. Так что если объединить в аффинную оболочку автора и творчество, то, оказывается, имеет значение, кто сильнее — человек или его инсталляция в текстах или картинках? Творчество более уязвимо, но убивают все равно человека...

«Что было странного в этих смертях, — говорил Владлен, по-ихнему Агнец (вот уж кличка для сотрудника Управления!), — у них ни у кого не завершился личный Сюжет. Так, на излете всех и взяли...»

«Все верно, друг Агнец. Иван Ефремов, вон, тоже не дописал "Чашу отравы". А написал бы, может быть, мы по другому бы смотрели на Эру потребления... Ну, хоть не окропляли бы супермаркеты, что ли».

Да и противникам Американского Будущего тоже не был выгоден некто Азимов, а был он сотрудником группы «Лэнгли» или нет — это темная история. «Лэнгли» дня СВРщика всегда было популярным брендом времен откровений Ричарда Фейнмана. Время было свободное, а ярлыки редкие. Ефремов, вроде, тоже встречался с профессором Лири, несмотря на трудности въезда-выезда и изрядные посиделки последнего в тюрьмах потребительского общества. Свои всегда находят своих. В этой фразе лежит ключ к проклятой новой японской связи. При снижении информационного сопротивления все становятся «своими», хотя бы на время, и слышат друг друга, а в идеале еще отслеживают прошлое и будущее. А с точки зрения технологии — не связь это вовсе. Спрятали лист в лесу. Грамотные. Нужно вынести этим умникам на их семинар проблему фрактальной связи, которая то — есть, то — нет, прямо по Альтшуллеру. Авось, построят технологию из лояльности к государству российскому. Нет уже мочи преодолевать проблемы сопротивления информационного. Хотя бы в своей группе ввести бы такую абсолютную телепатию: звонок и все, а после работы отключать, чтоб не открыли секреты страны. Дешево и весело.

В СССРе, в котором он, Первый, почти и не жил сознательно, тоже по сценарию «бей своих лучших» вырезалось поколение отцов. Своего отца он так и не видел, хотя предположительно этот герой честь и совесть имел, и матушка — прямо как у джедаев принято — родила сына с судьбой охраны Отечества. Смех, да и только. Но, с другой стороны, он почему-то границы информационного пространства шестой части суши нанялся охранять, а не бродячим акробатом пошел по Италии, скажем, или по югу Франции. А карьеру Робертино Лоретти ему, кстати, прочили до десяти лет. Мать говорила.

Когда-то они со Вторым болели эмберовскими Принцами. Теперь Первый понимал, что американе не простили Оберону, а вместе с ним и Роберту Желязны его снобизма. Ты никому не нравишься, если на ровном месте уже готов взлетать, проходить Лабиринты, Образы или Паттерны и водить туда желающих... Кто ж любит Сталкеров, если они не на зарплате? Тут он был с ребятами согласен: система вычисляет чужого в момент.

Владлен, как главный инициатор общих встреч, принес программу, которую Шекли обсуждал с футурологами - любящими и пьющими «стругацковскими путанниками» — в 2004 году. Итак, Шекли хотел прокатиться через Питер во Владик и далее в Сан-Франциско и, таким образом, замкнуть собою круг.

В американском кино, которое Первый бесконечно любил, сумасшедший ученый Эммет Браун замкнул собой электрическую цепь, чтобы мальчик на машине времени уехал в будущее. Пока такие дерзости прощаются лишь в кино. Проложить такую транспортную сеть — времен и цивилизаций связующую нить — было очень заманчиво, потому что могло стать модным. Но — опасно и «нашим», и «вашим». Что-то никто еще не создал кросс-культурный туризм. Так, поездочки по странам, не вылезая из кожуха своей идентичности. Весь кураж уходит на преодоление пресловутого информационного сопротивления и освоение ритуалов для галочки, будь то менеджмент или вудуизм.

- Все просто, Сергей Николаевич, — произнес Игорь, он как бы считался руководителем группы, — наши транспрофессионалы, у которых время на переключение с культуры на культуру неудержимо мало, большей частью своей не транссоциальны... Странные очень. Вот вы, например, не любите Воронина... — Гном действительно выделялся из этой компании неопрятностью вида и хамским тоном возражений.

Первый как-то записал на календаре: полюбить Гнома до 18.04. На завтрашнее утро весь отдел совещался по поводу его новой пассии и только к 14.00 они успокоились, узнав, что этот бородатый тип без допуска — писатель и внештатный сотрудник группы Горского.

Время установления истины Первого не устроило категорически. Отдел, словно специально, после знаковой встречи с элитными мальчиками работал отвратительно. Маринка смеялась, когда он рассказал. Она еще припомнила режиссера Адасинского, явного транспрофессионала — кросс-культурного и сногсшибательного, но, увы, социального аутиста. Мысль, которую известный поборник японского буто в России и Германии выказывал своим выразительным танцем, была незатейлива: в начале всегда темно. Первый был не согласен с нею с детства.

— Решающая стратегическая ошибка в позиционной холодной войне на Тихом океане была совершена советской стороной на первом же ходу, — заявил ему Гном, который приперся через неделю после их официального договора о сотрудничестве групп и отнял у него пятьдесят минут. Первый поморщился, он не любил, когда Союз ругали, потому что пока все методы, которые он для работы сумел взять на вооружение, были из того самого советского тоталитарного режима. Первый подозревал, что японская разведка тоже опечалилась размонтированием системы «знание-сила» помножить на «науку и жизнь».

Гном напористо продолжал:

— Мы отставали от Штатов в наращивании подводных ядерных сил, и советское военное руководство решило, стало быть, строить лодки серийно... Какая была лучшая на тот момент баллистическая ракета — вокруг нее и строилось все проектирование. Просто и быстро.

Первый знал, что именно это решение позволило в свое время быстро развернуть производство ядерных субмарин, но срок их реальной боевой службы не превышал десяти лет. Появлялось новое поколение ракет и приходилось строить новое поколение лодок. Система рухнула на нединамичности управления. И мы проиграли темп, потом два темпа... Это были годы, когда Первый учился в интернате и не знал про загнивание аппарата и нокаут в Третьей мировой войне. Гном был, фактически, его ровесником, а казался сильно старше. Такие люди словно дождались к началу века своей очереди. Все меньше оставалось мыслящих, все больше становилось пилящих средства и не принимающих решения. Кадровый голод подступал. Дошла очередь и до них, странствующих маргиналов. Вот и повылезли. Все они ходили в джинсах и про все-то они знали, но сообщали свое знание неудобоваримым тоном. Их выслушивали и никуда не брали. Плодилось отчуждение. Умные и коммуникабельные остались героями детских книг. Японский опыт научил Первого эстетизировать пространство кабинета и мысли, Второго он когда-то прощал, но этим — никогда. Бесплатное приложение к материалу — вот они, эти люди. Без блеска и формы никакая западная держава не сможет нас уважать. А уважения хотелось, потому что если его не получать, то остается уезжать в Португалию и жить в домишке на каменистой террасе, дышать океаном, читая естественному волнорезу стихи или документы на трех, скажем, языках. И от Японии далеко и от Средиземья. «Без уважения Стаи не будет, - нашептовал ему внутренний Бог. — Уважение - это признание важности данного человека на земле, а не потертость его брюк». — «Сам знаю, — ругнулся Первый. — Не хватало только голосов!»

Гном напоминал ему гнома. Из Толкиенской эпопеи.

— Американские подводные ракетоносцы были дорогими, капризными, они даже уступали нашим в надежности, но они были сделаны как бы «на вырост», и они допускали размещение ракет новых поколений. Практически, США начали и кончили «холодную войну» с ПЛАРБ типа «Джордж Вашингтон» и ПЛА типа «Лос-Анджелес», — Гном говорил совершенно не чувствуя неприязни собеседника. Или ему было все равно. Он увлекся, критикуя и тех, и этих. — Строительство в 1980-е годы подводных линкоров класса «Огайо» было явным «усердием не по разуму», — усмехался он, — недаром создатель американского подводного флота адмирал Риковер как-то сказал, что в мире было только три абсолютно бесполезные вещи: египетские пирамиды, супердредноуты серии «Ямато» и подводные лодки «Огайо». Русские не остались в долгу, они развернули в ответ аналогичный проект «Тайфун», ибо при их доктрине «лодки делаются для ракет», другого решения было не найти...

«Что знает этот Гном о том, как меняются доктрины? За счет кого и за счет чего это происходит? Только блестящие рекомендации помогают таким типам прийти в Управление». Слушая Гнома, Первый понял, почему Советский Союз проиграл. За неумение посмотреть на себя со стороны, за страх формы, за свободу первой степени - гордо сбросить седока, чтобы потом быть больнее пришпоренным.

— Так или иначе, к середине 1980-х годов стратегическое положение на Тихом океане оставалось стабильным. Соединенные Штаты сохраняли некоторое преимущество за счет лучшей системы базирования, превосходства в авианосцах и наличия союзников на ТВД, но оно было меньше, чем когда-либо, тем более что СССР, наконец, привел в относительный порядок свой главный «приз» во Вьетнамской войне 1964—1971 гг. — военно-морскую базу Кам- ранг в Индокитае — я закончил, Сергей Николаевич, — сказал Гном. — Если у вас нет вопросов...

— Спасибо! — откликнулся Первый. — Я жду статью в «Военное обозрение». Я услышал вашу концепцию. Она нам очень пригодится. Я дам вам знать. Отметьтесь в бухгалтерии, пожалуйста. — Гном улыбнулся, раскланялся и вышел.

Первый вспомнил, как познакомился с Гномом заочно год назад. Однажды поздним вечером сидел на работе и машинально открыл чью-то недописанную статью, присланную ему курьером из тусовки Горского. Игоря он считал незадачливым дипломатом, но для начинающего управленца у него был пана и мозги. И принцип двух слабостей к нему не подходил. Владлен хвалил Горского. Автор статьи погиб при странных обстоятельствах — сообщалось на полях. Ничего не шевельнулось тогда у Первого. Погиб и погиб.

— Что ж, поглядим, — решил он пустынным вечером, когда управление засыпало перед завтрашней утренней беготней, а Первый оставался один на час «подумать о делах, о сургуче и так далее...». Время медленных чтений, спокойной аналитики. Рай. Праздники.

«Кроме нефти и газа, Сахалинская область — это уголь, редкозельные металлы, это "морские пастбища" невиданной биологической продуктивности. Это земля невероятной, фантастической даже для Дальнего Востока красоты! Наконец, это зона взаимодействия русского, японского и американского постиндустриальных проектов и область контакта трех великих цивилизаций.

Достаточно для того, чтобы считать это "географическое понятие" одним из бриллиантов российской императорской короны».

«Эко загнул! Имперские идеи! "Корона Российской Империи, или снова неуловимые". Поймать ребяток Горского в ступе — раз плюнуть. Пока они просто еще никому не помешали», - думал разведчик Первый, переживший за свою жизнь уж три-то провокации точно. Автор статьи потом оказался хорошо известным Первому, причем Первый доподлинно знал, что в смерти этого человека замешаны японцы, а те, кто его оплакивали, принадлежат к элитам трех держав. И Статьи Редактора были маленьким хобби, даже не прикрытием. Чудеса! Он сидел в кабинете и читал, словно оторванный от реальной картины. Затмение, что-ли, нашло ... Или Провокация? Фредди Крюгер придет за тобой, он вылезет через Интернет и превратится в нидзя-черепашку, которая вовсе не горит желанием тебя защищать, потому что ты, Полковник, — олух царя небесного, и все твои казематы - не помеха японским девочкам, которые лезут из телевизора и от которых стынет кровь».

«Восхищаться Сахалином можно бесконечно. Это остров, в реках которого до сего дня не только водятся, но и ловятся таймени». Тут Редактор, Первый даже вспомнил, какая у него была кличка..., конечно, цитировал Джерома. Кто читает сейчас Джерома? Кто знал, что разведчику Афанасьеву Георгию Константиновичу было к шестидесяти, и то - по последнему паспорту, а они у него не совпадали по датам и местам рождения.

«Последняя статья, что ли? Точно... Вот черт! Что она делала у Владлена? Причем здесь Гном и его больница? Лучше б этот лейтенант допивал свои праздники... и не бередил мою душу. Как все плотно спутано! Еще не поздно расформировать эту детскую группу», — подумал тогда Первый. Но группа выжила. И вот он сейчас ищет, как бы ему поточнее направить свои усилия на ее пересоздание во имя. Эх!

«Остров, где тонкая цепь дюн отделяет теплые лиманные озера от холодных вод Охотского моря, так что при минимальном желании можно купаться "контрастно". Остров, где, как и в Японии, почти вся природа носит "местный" эндемический характер.

Но это также остров без местного населения, без промышленности и без границ...»

Вот это точно. Первый был на Сахалине всего пару раз, но подолгу, и понимал про виртуальную реальность этого мира, который, не смогли захватить пока ни живущие там русские, ни японцы, ни униженные в нем то гордые, то хитрые корейцы.

«Освоение Сахалина во все времена носило колониальный характер. Как следствие, сложилась особая "колониальная", а в нашем случае — еще и островная колониальная психология. Я уже писал, что человек может прожить на острове двадцать лет, находясь каждый год в полной уверенности, что уж этот год — последний».

«Он уже знал, когда писал...Черт... Как скручиваются судьбы мертвых и живых, и эти жгуты не развязать...»

«Изменить эту психологию мог бы вахтовый метод работы (конечно, здесь вахты измерялись бы пластами исторического времени — пять, десять, пятнадцать лет), возвращение старшего поколения "на материк" и строительство Моста, соединяющего Сахалин с Хабаровским краем и являющегося символом присутствия России на Востоке».

Документы по мосту Первый собрал еще будучи майором, они медленно работали на себя и на мост. Осталось подтянуть парочку государственных программ и запугать военных.

«Построят Мост, дружок, построят, я пройдусь по нему за тебя, вот ведь романтик транспортных сетей...», — усмехнулся Первый. В душе у него и тогда, и сейчас поднималась тихая ярость. Он это состояние любил, он на нем работал, последний доклад он сделал на такой вот ярости, а на Украине не смог ее вызвать, была апатия и вязкий безнадежный гамбит. Он отыграется. Он был мастер отыгрываться. Зачем они убили разведчика Афанасьева? Он всю жизнь занимался Балканами, а на Востоке был недолго и по любопытству. Зачистку, что ли, начали?

«Необходимо, наконец, сменить железнодорожную колею на Сахалине, уравняв ее с российской (откровенно говоря, для меня было полным потрясением выяснить, что эта простейшая и необходимая из стратегических соображений работа не была выполнена ни при И.Сталине, ни при Н. Хрущеве)».

«Еще один зазыватель Берии на наше Управление... Королевых и Космоса все хотят, да не склонны нынешние гробить сердце за "ненужные камни с ненужных планет"... Я и сам не готов...» Но ярость уже проходила... Что толку воспроизводить прошлые эмоции? Но зачем-то он перечитывал статью.

«И, конечно, Сахалин—Курилы — прежде чем эти области станут центрами международного и внутреннего туризма (а прогнозы в этом отношении более чем благоприятны), прежде чем будет развернута добыча и переработка полезных ископаемых рудной зоны, прежде чем развернется проект "вращающиеся двери ", предусматривающий кадровое насыщение российского Дальнего Востока — должны получить прикрытую и обустроенную морскую границу, подчеркивающую и защищающую суверенитет России».

Вот тут Первый был согласен на все двести..., почему они все уходят и оставляют ему, Первому, свои недоделанные мечты?

«По Сеньке, стало быть, и шапка».

Улыбка без кота (б)

2006 год

С начала года Гном все еще сильно маялся без Редактора. Все, кто пришел после, так же и уходили, оставив его безучастным к полученным деньгам или брошенным проектам. Анечка вышла замуж и уехала в Венгрию. Он перестал обрабатывать в Интернете Мировые войны, несмотря на изобилие читателей и почитателей. Он остался волком- одиночкой и появлялся у ребяток только затем, чтоб видеть Гурию. Она стала респектабельной молодой мамашей, ждала второго и, конечно, сына. Ничуть не располнела, ела суперполезные продукты и поила его невероятным джином. Однажды даже горько плакала у него на руках, потому что «все они сволочи». Вот с этим Гном был абсолютно согласен. Сознавая, что встречи «про трупаков», а потом и «про японцев» являются его единственным волнительным выходом в мир, Гном ходил перед визитами в парикмахерскую, вычищал ногти от машинной грязи и надевал выстиранные джинсы.

Последний раз они виделись перед летом, и вчера Гном ужасно обрадовался приглашению «на обочину». Мальчики возмужали. Устаканились в должностях. Нашли себе кумиров и частично женились, кроме Владлена. Агнец надел погоны, но в них ни разу не являлся. Когда-то именно он свел Гнома с мужиком, своим Шефом, на «поговорить», и Гном ощутил смутное беспокойство, какое случается у героев Агаты Кристи, когда они въезжают в незнакомый дом, а там, оказывается, много лет назад... Это тоже было вначале лета. Гном закончил очередную книгу и сменил очередную машину. Этот форд бутылочного цвета, старенькая, плохая, в сущности, машинка, понравился Гному невзрачностью окраски.

За это лето случилось все-таки несколько полезных встреч. Сейчас, после Владленова шефа, Гном понимал, что все визиты выстраивались в причудливую цепочку нужных кому-то трансакций. Внутренний Черчилль стремительно указывал на Восток. Молодая японка с профилем Багиры, шеф с японской книжкой про романтику старых боев, погибший Редактор, вечное суши на всех столах, старушечка Гиппенрейтер, сказанувшая ему про их методологического лидера и его смерть, и немедленное всплытие потом этой деятельной философии в Японии, тут же воткнутой в производство Будущего и военной техники. Вроде как за одно. Все они за одно, а вот он Гном — за другое.

У Гнома сложилось такое впечатление, что «наши узкоглазые сушиеды» тянут из европейской цивилизации все что ни поподя, и уже собрали свой пасьянс мирового господства, чтоб Америка только и сумела развести руками «Здесь нечисто играют!». А Россия грустно погибла с мыслью: дык, мы это все сами знаем, эх-ма! Россию было жалко. А наблюдать заокеанского островного монстра — противно. У Гнома была своя эстетика, и японской он не хотел. «Идею с Великим Щедровицким можно бы и ребяткам подсунуть, вдруг он еще задаст нашим "трупакам" там на небесах? Интересно, что там делает Черчилль? Разобьют нас японцы, - пообщаемся», - подумал Гном. Назавтра у него была назначена парикмахерская, баня и поход в магазин «Джинсы». Ночью ему приснился неистовый Щедровицкий, который вполне конструктивно возражал Азимову на его «Второе Основание». А днем можно сходить в Шереметьевский послушать японских фиф на молодежной встрече антианимашников.

На этой встрече Гном был ранен, депрессию как ветром сдуло, но здоровье подорвалось конкретно.

У Игоря должен был родиться сын, уже вот-вот. Счет шел на дни. В прошлом году он понял, что научился по-настоящему ненавидеть Будущее, которое сделал сам, построил мир для сына. Приложил усилия и удержал рычаг. Он остался в стороне от публики, и его не убьют подонки, которые охотятся за настоящим и присаживают оное везде, хотя оно уже сдохло и корешки отвалились. ФСБ оказалось способной к выживанию структурой. Они сейчас шагнут в будущее при оружии и осмотрительности. Но было тошно. Программе «государственные дети» исполнилось в этом году два года. Вполне способна, чтобы почистить грядущему ботинки.

«Детский век» внедрялся в мир с опозданием. Впереди маячили японцы со своим познанием смерти. Гурия стала капризной и просиживала у постели раненого Гнома все дни напролет. Тот был счастлив, а вот Игорь - нет. Не пристало беременной женщине таскаться в больницу к олуху, которого не возьмет ни одна система за неорганизованность и несвоевременность интересов. Еще и преступника. Конечно, японцы подыграли им. Иначе все пошло бы прахом. Затаскали бы всех и, причем, свои. Старинное братство русских евреев-обналичников спасло их с помощью старой занавески и собственной старости. Еще Игорю не нравилось, что Гурия посещала эти собрания прогосударственников. «Декабристка, блин! С цепи просто сорвалась! Уроды!» Стало модно посылать выпуски дипломатических корпусов на практику по уходу за младенцами. Страны умилялась фотографиям бравых лейтенантов с трехмесячными чадами. Красный Крест пел им гимны на всех языках. Телевидение возмущало умы не тем-де, качеством бетона. Но пока падали только аквапарки. Ни один кондоминиум не рухнул. А города-миллионники построили свои муравейники без разрешения в рамках местных бюджетов и тем решили проблемы гастарбайтеров. Заодно и прихватив на обслуживание ремитанс. Это - после кризиса недвижимости и реформы ЖКХ. Как раз тогда Игорь и пробил этот региональный проект, несмотря на угрозы «этиков», «антимашек» и «антипетек», гуманитариев, либеральных интеллигентов и просто старую сволочь. Но было поздно. Государственники уже сделали все сами и, притом, типичное НЕ ТО. И стоило ли терять безвозвратно кормушки и кадровые перспективы?

Демократы обсиживали их со всех сторон про незаконность и фашизм. Дети переписывались СМСками с такими скоростями, что Игорь стал бояться не успеть к пункту собственного Призыва; похоже, Гурия освоила этот флеш-метод и теперь дразнила его по вечерам играми в СМС-ассоциации. Мир ускорялся. Умер Петя. Мать переехала в Москву, но у них бывала редко и с Гурией не сошлась. Елка уехала в Стокгольм и писала Гурии, а не ему. Значительное время занимали дела денежные. Почему-то они, кроме него, вообще никого из семьи не интересовали. Он подустал быть справедливым и креативным, ласковым и предприимчивым одновременно. Владлен стал его раздражать. Игорь подумывал об отъезде в Европу: житие рядом с Этной казалось ему вполне приемлемым делом. Старушка Европа звала на последний пир, и почему не принять участие в Крестовом Походе в последнюю очередь? У него все хорошо с совестью, он все сделал для своей страны дураков и сталинских соколов, они вырастут и выстоят против самураев, но он бы не хотел при этом присутствовать, он лучше прогуляется с сыном на Этну, и древние боги покажут ему теплое небо земли. Гурия говорила, что вулкан — это рот. Да, только от его огненного поцелуя умирают. Группу нужно было распускать. У Игоря назрел кризис. Тем более, что Сергей Николаевич, фактически, определил им харизму, которая до этого формировалась коллективным мнением.

Игорь любил Питер. А Гурия — Москву. Они жили на два дома — московский и ленинградский. За ними числилось даже две няни. Жаркий ветер над Фонтанкой нес пушистую пыль. В машине было легче. Идти в Фонтанный дом, да еще с Гномом, не хотелось, история с японскими детьми только что всплыла и было невыносимо переложить руку с условного аппарата «Золотой газели» на новую тему, чтоб она съела еще год его усилий. Арабы были ему ближе и понятнее, несмотря на их пророков, вождей, чудовищные экономические ритуалы и каверны в индустриальном развитии.

Пусть Гном сходит сам, в конце концов — его идея, и вообще он, Игорь, не слишком верил в эти японские штучки. Ну, вооружаются. Так у нас тоже кое-что обновили. Гном, был единственный, к кому Игорь совершенно иррационально ревновал Гурию. Вот не ждал от себя таких глупостей, но это как началось с женитьбы, так вкраплениями и разъедало его сердце. Он знал, что Гурия посмеивается над Гномом и принимает его раз в месяц, а то и реже. Знание факта не помогало.

Но упрямый вояка Гном как-то умудряется на нее влиять; и на Игоря тоже. И вот уже Игорь, рискуя своими связями, медленно, как по минному полю, вкрапляет в докладные записки эту «детскую японскую тему». И государство со скрипом отплевывается, потому что оно ждет выборов и больше ничего, и за год до выборов нечего соваться с инновациями, ведь кто на них — «дурак такой» — отреагирует? Разве Гурия? Собственная ревность развеселила его. Он, как мальчишка, сбежавший с лекции, нажал на газ, промчался по набережной, словно Шереметьевский на самурайской тойоте мог кинуться и догнать его.

Вчера он ждал чего-то непонятного. Это входило в его обязанности, и он никогда не тяготился ожиданиями, читал эти «восемь могил, холмов» и прочую японскую куролесь из прошлого в настоящее. Сейчас все авторы пишут обо всем, находят параллели, вспоминают древних богов, толкуют от их имени, наделяют героев то бессмертием, то бесстрашием, а чаще — мракобесием, и плавают в этих картинках вместе с читателями, пока не утопят их конкуренты или не схватят за жабры социальные комплексы и управляющие ими, как повозками раскрашенных лошадок по дорожкам обывательских мирков, увезут на них читателей. Сначала постмодерн и стиль «от вечности до бесконечности» очень нравился Игорю. Но надоел. Смертельно. Хотелось делать словами, а не делать слова. Говорил он все меньше. Читал - реже. «Ты замкнутый! - кричала Гурия. - Ты не разговариваешь со мной, ты скоро превратишься в меня, какой я была пять лет назад». Он обнимал ее и отвечал что-то нейтральное. Зато сын болтал без умолку, и ему было просто и весело отвечать. Мужское братство крепло.

Гурия поглаживала живот, ощущала толчки и хмурилась. Игорь, наверное, хотел девочку, а будет снова мальчик. Ее старший сын Михаил яростно откручивал огромную гайку от металлического валика. Эту штуку когда-то принес ему Гном. Гурия смеялась до слез, однако мальчишка превратил железину в любимую игрушку и порушил ею весь свой пластиковый арсенал. Он был в своем праве, прожив на земле почти три года. Когда мужчины Игорь, Кирилл и Агнец заговорили про войну, она вышла и заплакала на кухне. Никто не пришел ее утешать. Они даже не заметили. Как всегда. Агнец потом извинился. Ему очень шла новая форма. Так хорошо сидела, что даже хотелось с ним переспать, какой он был святой и патриотичный, бегающий по утрам в Таврическом саду и улыбающийся женщинам не обещающей улыбкой. Агнец и есть. Отец хвалил его. Хотя они были в разных ведомствах. Связи переплелись. Их группа позиционировалась, как встреча друзей. На нее приглашался обычно Гном и иногда даже приходил Первый суховатый военный, Шеф Владлена, почему-то называвшийся числительным именем. Все они приносили подарки ей и ребенку, говорили ей обольстительно-обходительные слова и начинали - про «трупаков» и про японцев. Далее, как в заведенном сценарии, переходили на текущую Реальность и скрепляли «союзы четырех или пяти». Так родились последовательно «Дело о пустоте», «Беспорядки в Лондоне», «Сказка о золотой газели». Японский вопрос начался невинно с «Дела о детских страшилках». Теперь это тихо перерастало в подготовку страны к войне. Их философские и культурологические беседы, текущие в ее прошлую беременность, весьма куртуазно переросли в сводки о передвижении «японских лихтеровозов» и характеристики самурайских торпедных катеров. Гном, казалось, катался на них с детства. Выдавал цифры на память, мог зарисовать в карандаше корпус со всеми примочками. Оживлялся, когда говорил, начинал даже тараторить. Он не сообщал почему, но люто ненавидел японцев. Гном был хороший, но странный. Принес ребенку деталь от машины! Игорь смеялся: он бы еще карданный вал приволок! Гном как-то пообсуждал с Первым вопрос трудоустройства в отдел, но потом это как- то протухло. У него не было образования — не то высшего, не то среднего. А сейчас вот лежит в больнице, японцы в него стреляли, и все про военную технику спрашивает.

Никто не вдумывался, что со времени первой притирки прошло пять лет.

Везде были трудности, в японской стороне они тоже случались, как говориться, что наколдуешь... Зачем они написали про «Королевскую битву», и нет гарантии, что не создали такого на островах? Выжившие в катаклизме создали такое движение за будущее, что прошлому ой как не поздоровится. Там пять школ было разгромлено то ли учениками, то ли полицией. Интернет сообщал, не все, но можно было понять, что старикам неспокойно в Токио. В общем, кто кого пострелял — не ясно, но, похоже, что японский рай сменяется японским же адом с приличной скоростью. Полковник Первый много бывал в Японии и утверждал, что у них там «иное небо». Полковник Первый готовился к войне и иногда напоминал Игорю героя бардовской песни. Он подкинул им этого Ямамото в список пятерых, а Игорю, как руководителю группы, сначала показалось, что этот самурай им ни к чему. Игорь интересовался ценностями Европы и посмеивался над Америкой. Война на Дальнем Востоке, пусть и шестидневная, как предсказывал Гном, его не занимала. Война всегда сулила ускорение решений и оборотов. Обороты денег и мыслей шли параллельно. Когда какой-то кретин из правительства потребовал кинуть атомную бомбу в Казахстан, чтоб американе занялись, наконец, нами всерьез, его кинули вместе с американами, хотя те предлагали неплохой откат. Все-таки есть устойчивость в системе. Игорь не хотел никаких бомб, и вообще он не был сторонником политических и экономических убийств, тем паче — осквернения войной целых территорий. Он хотел креативного мира и управления своей колесницей, которая зависит от дороги и от его, Игоря, искусства быть здоровым. Он был не против привязать на небе какого-нибудь верблюда, чтоб Аллах не дремал. У Гурии среди этих казахов обнаружилась какая- то детская любовь: тем более не повод кидать туда бомбу, дерись потом с радиоактивной плотью обидчика. Игорь с удовольствием вернулся домой, обнял жену и выключил телефон, разрешив себе пять часов отпуска. На утро он улетал в Москву.

2006 год

— Жаль, что телепатию нельзя распылять из флакончика — так, чтобы некоторая взвесь некоторое время держалась в воздухе, - заявил Владлен со своей убийственной вопросительной интонацией...

— А еще чего тебе жаль? - спросил усталый Кирилл де- журно, как в юности, с которой прошло пять лет, и вот надо же, черт, многое изменилось! Игорь запаздывал, а Гурия сидела с детьми, кто-то болел. Гном мерно бил в компьютер свою очередную книжку. Внешне он менялся мало. Хотя... Эта история с японкой все-таки как-то сделала его... Он шутил: меня спасло мировое масонство. Еще у него завелась подружка. И он немного смотрелся счастливым.

Ресторанчик был тихий, и объемистые диванчики создавали легкое впечатление комфорта арабского: расточительного для тела, тайного для души. Они были здесь одни. Тусовку позвал Игорь, а сам не явился. По канону, раз и навсегда установленному в группе, каждый имел право на четыре таких встречи в году, скажем так, по своим личным делам без учета общей палитры. В общей палитре Гном работал с Владленом под его Шефом, а Игорь с Кириллом пересекались по службе, часто спиной к спине разыгрывали комбинацию добрый—злой следователь, благо близкие ведомства позволяли. Гурия покровительствовала Владлену, но работала с Игорем и Кириллом. .С Гномом она не на шутку дружила, была поверенным его тайн и молчала, как скала. На сплетни не было времени. На левых девушек — полномочий. Так сложилось, что у Игоря только что родился второй сын. Кирилл встречался с итальянкой бальзаковского возраста, работающей в галерее Уфиццы. В основном, встречался в Интернете. Владлен был всеобщим ангелом-хранителем, танцором и другом всех сердец света, но о его романах ничего нельзя было узнать. Трепались о том, что он влюблен в жену Шефа. Идей Шефа на этот счет никто не знал. Прошлый раз Первый явился к ним в Клуб, его пригласил Владлен. Оказалось — к делу. Потом Гном подумал, что без Сергея Николаевича они бы не справились, а время поджимало. Первый был въедливым до математики должностной тактики. Благодаря ему три стратегии были похоронены за двадцать минут, прежде чем выплыл сценарий «войны штабов» — медленный, поступательный, но, как ни странно, опережающий. Кутузовщина, конечно, бубнил Гном, но крыть было нечем. Когда-то они бодро начинали с четырех смертей мировых фантастов. Как говорила Гурия: «Трупаки».

— С чего начинается Родина?

— Правильно! С проветривания мумий врагов, вдруг среди них были нечаянные союзники...

— Зацепиться за свое в чужом прошлом — не такая уж плохая идея...

— Если своего маловато, можно поискать корни в чужом, но есть риск не сохранить лояльность и нашим, и вашим.

— Интеграция и ассимиляция — это не одно и то же... Латвия, например, на своей шкуре это испытала. Да и шкуры не осталось, по правде говоря...

— Украина тоже чуть-чуть не довыпендривалась. Я, кстати, удивляюсь, а что американе или европейцы не забросили в сознание хохлов, что, мол, украинцы — это белая кость Европы, а русские, значится — быдло, азиаты... А мазанки — древнее изобретение хеттов. Историю-то сколько раз переписывали. Теперь ее мало кто знает.

— Сошло бы на фоне метеоритов и глобального потепления, зеленой и желтой угрозы...

— Немыслящее большинство в своем ведомстве, дружок, надо контролировать и зомбировать на свой лад. Невелики интегралы. Они тебе признают и «реактор - в каждый дом», и нового Бога в каждый угол, и приоритет индустриальных знаний, и смерть гуманитариям — если тебе так выгодно.

— Да, Гном, учись работать с людьми... Ты все правду ищешь.

— Я не правду ищу, а такты считаю, не успеваем, хоть тресни...

Как-то это так само собой получилось, что все четверо оказались на службе у государства, которому не собирались служить в юности, а понятие «прорываться» ни у кого не связывалось с дебрями информационных лесов, разве у Гнома. Вот он и строчил свои «приключения стратегии».

Игорь пришел мрачный. Назавтра он вылетал на Восток, и вопрос у него был несколько экзотический. Не про стратегию, в общем. Он хотел странного. Говорил просто, и от этой простоты холодало. Он не более — не менее был готов, дернув за нить логистики Сахалинского туризма, выстроить на Востоке новую общность — мобильный гарнизон по подготовке «Бог знает, что случится» и спрятать все это в обучение географии, геодезии, картографии, океанологии и прочей психологии глубоководных рыб. Учение плюс обучение, плюс стрельба на поражение вплоть до полного уничтожения.

— Ничего себе, год заканчивается, — захохотал Гном. Он уже открыл нужную карту и маневрировал по ней войсками сам с собой.

— Ты что, сменил министерство? — изящно поинтересовался Владлен.

— Нет, оно сменило задачи, — ответил Игорь, — я бы хотел сейчас впитать некий коллективный разум, а в самолете определиться с тактикой.

— Понятно! Операцию называем: «Что, не ждали, сволочи?» Сокращенно — «Сволочи».

Гном посчитал какие-то цифирки и выдал их спустя минуту: идеологии чуть-чуть не хватает, а так все «бьется», вот, сливаю график работ, и еще вот что: у меня нет «их» мелких транспортных судов и времени спуска двух девочек...

— Каких девочек?

— Деревня! Так дразнят два новых заказа Балтзавода — «Наташка» и «Маришка»...

— Понял... А что там акторы?

— Ну, двух главных коммерсантов замкнуть друг на друга — пусть играют в ролевую игру «чей сторожевик лучше» — в открытую, пусть играют японцам на потеху. Чем больше правды, тем лучше. Лист прячут в лесу.

— Остальные там — шизофренические царьки, сильно боятся новостей, с ними справляется наша сахалинская операционная.

— Серьезных по-настоящему акторов там четверо. Им нужно открыться и обеспечить их лояльность или нейтралитет, но только после того, как сняты тайваньские связи. Тут нужно действовать в ущерб здоровью респондентов. Нет разницы, что там они когда-то у них купили. В собственность играли в прошлом веке. Вплоть до громкого процесса об измене родине.

— И так дойдет... Государство всегда сильнее отдельного хитреца, а тем паче труса.

— Отследить японские корни этого тайваньского атташе и его боссов, если таковые есть...

— Не трогать рыбников, им скоро не до рыбы станет, пусть оторвутся в старом мире.

— Послушай, он же — не президент и не диктатор региональный...

— «То, что сделал предводитель сего, сделано по моему приказу и на благо государства...»

— А кто у нас за Ришелье?

— Есть такой...

— Понял, не дурак, к чему тогда паника и сбор всеобщий?

— Отставить. Канон и закон.

— Ну, мы увядали от Дали.

— Остряк..

— Нефтяники подвешиваются на своей же медлительности. Очухаются, начнут паниковать — берите их тепленькими. Они - наши, будут делать, что ты хочешь, лишь бы не война и не потеря места.

— Иностранцы там подзапуганные: ну, побегают, позвонят консулам, примем ноты, ответим, будем лояльны, сошлемся на форс-мажор, революцию, Королеву Мать, просто русскую Матушку, не обязательно Волгу — смайлик рисую J.

— В общем, объявляй, Игореша, на весь Дальний Восток некий ирландский образовательный проект — перенимаем, значить, опыт прогрессивной Европы, жаждем его интеграции с американским, который там прижился и тянет наш антропоток...

— Работай с кем есть, наших там немного... До выборов недолго, под них нужно спрятать активность.

— Пока еще девочку эту плавучую к Итурупу подведут — два года ждать. Или шесть. А самураи не ждут.

— Я к ним на полгода учиться еду, на менеджера, стало быть... Готовьте мне связь, как Штирлицу, желательно нового поколения, — заявил Владлен, — Шеф посылает, так что следующая встреча — моя, прощальная с колыбельными и танцами до утра...

— Слепи мне в Хабаровске команду, Игорь. Морские эти порты мне не в кайф, я плавать не люблю, люблю старинное купеческое основание....Ну, ты знаешь...

— Смотри, сторонись японок моложе восемнадцати. Зарежут на раз.

— Вестимо. Давай, Гном, твои книжки на японский переведем — пусть читают и знают врага в лицо.

— Ладно, менеджер, Бога не забывай...Опять ж, Сергей Николаевич твой - голова, конечно, но шеей не вышел. Тут у нас тоже кулуарные игры. Не застрянь там очарованным странником! Яд принимай помаленьку...

— Купите мне, друзья, виллу в Египте, что у того футболиста итальянского, будем мы там в старости попивать виски и писать японские детективы для инопланетян, что пирамиды построили. А то они скучают...

гильбертова пустыня

— Кстати, «тарелыциков» тоже привлекай, они держат край одеяла спонтанности, а других-то и нет там близко, а что китайцы в Тибете баз понастроили, так они две тысячи лет не выплывали из своих границ, теперь надоело. Эти пока нашим песням про неведомого Бога не помеха. Желтые в индустриальной фазе сидят. Не наелись прогрессом. Так что подавай людям идеал.

— Да еще сценарными фокусами в обществе не торгуй. Дороже выйдет объясняться. Этому с кандачка нельзя обучить. Ни ученых, ни писателей, ни рыбников, тем паче. Сиди в роли наставника или Фюрера или попеременно...

—Да не говори никому, что «кубик» наши не делают, хоть режь, а японцы свои «мини-бэры» шесть на два метра уже имеют. Говори наоборот.

- Да, я вот все думаю, почему не мы их нанимаем, а они нас? Из-за отставании в «кубиках»?

- Нет, тем, что воюем... Начало моей командировки — это артподготовка. Далее — Владлен. Пять лет все это продлится. Поседеем усе...

Фотография на стене (5)

2004 год

Тот год был проще и понятнее нынешнего, до Украины оставалось несколько больших размашистых месяцев. Однажды Первый сидел в конференц-зале и слушал знакомый голос, но не узнавал лица, кто-то из своих был, солидный, но он не мог вспомнить кто.

«Итак, в полном согласии с законом демографической деградации индустриальной фазы развития в Японии резко сократилась рождаемость, исторически довольно высокая. В перспективе это приведет страну к тяжелому промышленному кризису, поставив перед тяжелым выбором между поэтапным демонтажом экономики и привлечении в страну значимых количеств китайских иммигрантов», — вещал докладчик.

Первый тогда даже заскучал. И не узнал. Или не хотел, боялся узнать. Его отдел категорически не волновали тогда эти «куклы для взрослых», изобретенные япошками, чтобы переключить свои доходы на взрослого покупателя, раз намечается «дырка» в поколениях. Зачем начальство собирает их на эти публичные форумы с публицистами от сохи? Докладчик ему не нравился уже тем, что проходил по ведомству иностранных дел, а теперь вдруг подался в независимые «лекторы под заказ». Годом раньше Первый был в Японии и видел это коммерческое чудо, машинку мечты японского шестидесятника. «Да и про китайцев все не так однозначно».

Все аргументы докладчика Первый тогда угадал и, наконец, вспомнил, где его видел. Этот тип носил ту самую кличку Редактор, и в свое время долго бомбардировал прессу «распадом ЕС», причем массированно и остервенело, печатая во всех источниках материалы для всех электоратов, словно разыгрывая гигантскую избирательную компанию, но не «за», а «против». Причем никакой Березовский, Павловский, Островский и какой там еще псковский за ним и близко не стояли. Это был опасный чудак, снятый с дипломатической работы за неявные обстоятельства, выживший при этом, оставивший себе связи за границей и неоднократно выезжающий туда частным лицом. «Наш департамент не ловит мышей, а ловит лохов, — говорил Шеф. — Скоро у нас в системе будут преподавать отсидевшие срок бандиты». Демократизация процесса его угнетала. Гуманизация органов уже не веселила. Шефу, видимо, хотелось в Бусидо. В Кодекс. А Первому — на море. Он не узнал Афанасьева и не сложил дважды два. Он не ловил мышей. Он поддался системе, которая отвергает...

А лектор разливался ироничным соловьем:

«Взросление человека обычно сопровождается развитием его эмоционально-волевой сферы. Это, в свою очередь, формирует социальные убеждения, картину мира и выстраивает схему взаимодействия сознания с бессознательными психическими процессами. "Упаковывая" свое бессознательное в приемлемую для общества форму, человек социализируется.

Другими словами, взрослея, индивид повторяет историю формирующей его культуры — от глубочайшей древности до индустриальной современности. Само собой, этот процесс идет не очень гладко, и подобно тому, как в замкнутых горных долинах, находящихся в стороне от торговых путей, на века могут застыть реликтовые формы экономической жизни, где- то в мышлении "застревают " реликтовые формы психической жизни. Обычно, такие "островки " изолированны и не оказывают заметного влияния на поведение человека. Они даже выполняют социально полезную роль, помогая ему поддерживать контакт со своими детьми».

«Ну, не дурак, конечно!» — подумал тогда Первый, сбросил невежество системы и вспомнил сына. На миг ему показалось, что если бы Второй был жив, Мальчик привязался бы к нему и ходил бы за ним как привязанный. Второй связывал людей с собой, а потом взял и ушел, предатель! Он ревновал Мальчика к ушедшему Второму. Чудно. Опять пора к психиатру.

«Собственно, "фабриканты" игрушек всегда ориентируются на контакт не столько с самим маленьким ребенком (который неплатежеспособен), сколько с теми детьми, которыми когда-то были его родители. Однако до сих пор такие обращения к абсолютному прошлому в психике человека носили сбалансированный характер и не влияли на структуру личности. В конце концов, отец лишь испытывал мгновенную радость от покупки, а играл в машинки (паровозики и т. п.) его ребенок».

«Хорошо говорит, собака!» Да и сотрудники кивали головами в знак согласия с простым стилем изложения, усталые сотрудники от путаных докладных записок и голословной аналитики, — и Первый понемногу отключился от теплого дыхания воспоминаний о сыне, от холодного дыхания воспоминаний о Втором и вернулся в тему. Воспоминания ложились на электронный текст голосовыми файлами, словно Афанасьев говорил все это вчера.

«... направлена непосредственно на изменение психического баланса потребителя, на принудительное пробуждение во взрослом маленького ребенка»,—тут он, кажется, перебил лектора, но запись не отразила....

«Это опасно с точки зрения личностного роста, поскольку обращение к реликтовым формам психической жизни приведет, скорее, к возрождению детской деструктивности (асоциальности), нежели детской креативности», — что-то такое сформулировал Первый вслух.

Лектор не удивился реплике с места и поддакнул: «Да- да... Маньяк — это человек с "взрослыми" возможностями и "детской" эмоционально-волевой сферой».

Лекция длилась еще 15 минут, потом они поговорили с Редактором в курилке, тот был доволен, протянул визитку с инициалами, без департамента и профессии, зато на трех языках. И там Первый все понял. И узнал... И склонился в воображаемом поклоне, хотя нынешнее начальство, похоже, не жаловало бывшего. Тот недолго и прожил... Остался легендой. И теперь какой-то Гном подсовывает ему статейки. А Первый и рад ворошить «японский детектив».

... Когда страну тряхнут оранжевые революции неуемных бывших республик, Первый вспомнит про синергию японских сетей и чертыхнется. В Киеве он поднимется на холм, «откуда начинается русская земля», и плюнет в сердцах на исторический камень. Ему присвоят полковника за бездействие по Приказу. Он попробует начать побольше пить. Все восемь докладов про то, как «тревожно восходит нынче солнце над Хоккайдо», будут выслушаны с вниманием и забыты. Маша родит второго, и отдел на время остынет без ее гравицапы. Президент потеряет в рейтинге, украинского Шрека будут лечить западные доктора, которые куда как хуже местных, зато - за евро.

2006 год

Полтора года назад, в июле 2005 года, Первый, словно виноватый за приверженность к системе, которая выталкивает настоящих, составил докладную записку:

«"Короткое замыкание" сознательного и бессознательного приводит к деградации высших и, в частности, социальных психических проявлений во всех практически значимых случаях. Исключением является психика с очень высокой внутренней дисциплиной мысли. Такая ("авторефлексивная") психика может возникнуть при сочетании у человека четкой методологической позиции, высокой познавательной активности и хорошего знания психологии. Это — большая редкость». Первый имел в виду свой отдел и некоторых японских полководцев прошлого, хотя и методология у последних была несколько отличная от сегодняшней.

«Это опасно в рамках социального разделения ролей, так как провоцирует потерю "позиции взрослого" и окончательное разрушение "нормальной "социально-половой структуры общества. Резкое усугубление демографических проблем станет лишь одним из проявлений работы данного психосоциального механизма, может быть, не самым значимым. Необходимо иметь в виду, что развертывающиеся процессы носят уникальный характер: история не знает примеров искусственного пробуждения детских психоструктур у взрослых людей. Соответственно, практически невозможно предсказать сколько-нибудь отдаленные результаты. Наши выводы опираются, в основном, на общие системные соображения», — со вздохом закончил он и датировал записку. Так появились в его сознании «Детские войны». Когда это было? Всего-то полгода назад. Иногда Первому казалось, что если события жизни располагаются по времени петлями, тогда получается, что в большой петле они еще встретятся со Вторым.

Смерть Редактора, случайно узнанная от вновь приобретенного в отдел Владлена, потрясла его тогда. Этой смертью и сейчас никто не занимался. Она дышала тайной и никак не обрастала мхом. Первый навел самые въедливые справки. Отравление. Болел. Врач. Вскрытие. Врач выехал в Польшу к родственникам. А что права не имеет? «Ну вы даете, Сергей Николаевич, у вас паранойя! Ваш японский ангажемент под угрозой! Отдохните!» А похороны были такие, что им могла позавидовать мертвая английская королева.

«Просто дыра и все. Японская черная дыра, которая слизывает незаметно то, что плохо и хорошо лежит...»

И вот теперь еще друг Владлена по кличке Гном принес какой-то фрагмент статьи, вроде бы с редакторского компьютера:

«Это еще более опасно с социальной точки зрения, поскольку возможность физически "опредметить" детские мечты 1970-х годов опрокидывает социум в абсолютное прошлое.

Последнее обстоятельство может (должно? — выделено курсивом, сомневался, что ли, не похож был на сомневающегося) привести к существенным социальным последствиям».

Далее значился пропуск с исправлениями...

«Японский социум уникален по очень большому числу параметров. Колоссальное усилие революции Мейдзи привели страну к "потере настоящего " в еще большем масштабе, нежели это случилось в России 1917 года. Нужно было быть японцами, чтобы как-то пережить это и построить феодальное, по сути, общество, динамически развивающееся в индустриальной фазе.

Япония заплатила за успехи своих, невозможных с обыденной точки зрения, преобразований перманентной нестабильностью. Прошлое и будущее сражалось на земле Ямато, и страна развивалась через войны — внешние и внутренние. Путчи "молодых офицеров" — неотъемлемая часть японской истории Нового Времени.

Первый этап индустриального развития Японии завершился Тихоокеанской войной и национальной катастрофой, которая, насколько можно судить, была прекрасно спроектирована японской элитой. К 1960-м годам, через столетие после Мейдзи, страна консолидировалась во времени, превратившись в «обычную» индустриальную державу. Завершение этого процесса маркируется "игрушечным путчем" и самоубийством Ю. Мисимы 26 ноября 1970 года».

«Да, не дожил автор до триумфа самурайского Ницше из Золотого Храма. Все критики будут в гости к нам!— призвали японские казуисты, как им откажешь: мировая культурная общественность радостно стряхнула пыль со страниц забытого Герострата и выделила критиков для осмысления безумных творений Юкио Мисимы. Чудны дела твои, Господи!» — подумал Первый. Гном при встрече ему активно не нравился, но информацию поставлял, значит, в чем-то прав.

«К 1990-м годам Япония исчерпала возможности индустриальной фазы, и в стране начинаются поиски новых решений. Для элит очевидно, что речь идет о новой "революции Мейдзи ". Понимание масштабов предстоящих перемен дает стране огромное преимущество как по отношению к Европейскому Союзу, где возобладала позиция бескризисного перехода к постиндустриальному обществу, так и по отношению к не определившимся в новом мировом проектном пространстве Соединенным Штатам». Где ж он, бедолага, хотел это все печатать?

Гном, со слов Владлена, вообще мало что прояснил в смерти Редактора, он-де тогда находился в психушке по случаю развода или раздрая какого, тут японцы и пришли. Странно все это. Пришли искать, потом одумались и убили через два года. Первый не понял, а Владлен говорил намеками, словно ему, Первому, все понятно про их замысловатую конспирацию.

«Сначала десятилетия Япония начинает свой глобальный, полностью закрытый для внешнего наблюдателя проект "Компьютер пятого поколения ". Лишь косвенно мы можем следить за успехами этой колоссальной социальной работы. Во всяком случае, японцам удалось не только создать совершенно новые смыслы, но и закодировать эти смыслы в приемлемых для восприятия формах. Сейчас не время останавливаться на этой теме подробнее, скажу лишь, что странной "витриной" японского национального проекта являются вышедшие на российские экраны фильмы "Звонок", "Спираль", "Королевская битва"». Тут была ссылочка Маши:«Достаточно обратить внимание на очень высокий процент японских фильмов, восприятие которых амбивалентно. Речь идет об инсталляции у части зрителей новых (когнитивных) психических структур. Ну, и конечно есть двадцать пятый кадр — теперь можно «Японцы, в отличие от европейцев, пришли к выводу, что "постиндустриальная революция" потребует переформатирования психики и много (и успешно) работают в этом направлении». Первый не давал сыну смотреть «анимашки», к счастью, Маринка не любила этих кукол, одетых в роботов, и мальчиков «помогаев на все руки» с велосипедами, рюкзачками и улыбками пятидесятилетних хиппи из провалившейся «революции сознания».

Время подбиралось к полуночи. Статья заканчивалась: «Но новый "большой скачок" не мог не породить соответственной "волны прошлого ". И в тех же 1990-х годах Япония порождает последовательность коммерческих проектов, свидетельствующих о разрушении психического здоровья нации, о глубоких и пугающих социальных патологиях. Выпуск детских машинок для взрослых — последний акт этой исторической драмы, первый был связан с истерией "Тамагочи" в бумажной обложке, а между ними лежит еще один японский кибернетический проект, а именно—производство электронных домашних животных и специальных роботов — протезов для общения.

Во всяком случае, появились основания утверждать, что Япония вновь, как и сто лет назад, активно "теряет настоящее", причем на сей раз граница прошлого и будущего пролегает не по сословиям, но внутри психики каждого японца. В условиях надвигающегося постиндустриального кризиса это должно привести к сильнейшему "социальному перегреву".

Мне представляется, что в ближайшее десятилетие на японских улицах и площадях, в здании Парламента, внутри сил самообороны развернется настоящая гражданская война, которая будет интерпретирована внешними наблюдателями как схватка между сторонниками неоиндустриализации Японии и адептами постиндустриального развития страны. Я склонен думать, что эти эксцессы не положат конец амбициозному японскому проекту, но приведут к существенным изменениям характера политической жизни в стране.

Япония вновь вернется к паттернам поведения 1880 — 1945 гг.

И, если уж быть последовательным, надо предсказывать, что эпоха нестабильности сменится периодом экспансии, одним из этапов которой может быть столкновение на Тихом океане двух держав, первыми в мире вступивших в когнитивную (постиндустриальную) эру — Японии и России».

«Вот тебе и Редактор». Как-то тогда со смертью коллеги и чудесами чужой разведки он особо не вчитывался. Слова словами... Первый со вздохом внес в докладную записку часть этих мыслей и понял, что очередная петля времени захлестывает его все туже. Одной яростью тут не обойдешься. Придется укреплять фасад, а там и бастионы.

Начиналась война.

МУСОРНЫЙ ВЕТЕР

По осенним годам тяжела тишина —

Словно кто-то вот-вот постучится,

И пускай уж — зима, если будет весна,

А не дай Бог, весны не случится?..

И уже не спасает ни дом, ни очаг,

Не влекут корабли и вагоны,

И то слева, то справа на штатских плечах

Проступают погоны, погоны, погоны.

М. Щербаков

Мы уходим (1)

2006 год, март

Миса спускалась с гор медленно, не потому что устала, а потому что хотела растянуть этот час свободы. Ветерок дул ей в лицо, и волосы развивались, падая на глаза. Она не закалывала их, она просто шла навстречу городу, вот он уже виден, подступает своими бензоколонками и домиками на шоссе. В машине придется переодеться в форму, которая очень идет ей, но ненавистна, потому что требует ежесекундного выбора и действия, пока не упадешь и не заснешь на недолгие шесть часов, а так хочется пожить бездумно, как ветер.

Русские такие странные. Они совсем не умеют работать и выбирать из лишнего нужное, как она, но проколы в небе даются им легко, как вдох, и они тащат оттуда все подряд, заставляя ее, Мису, кропотливо сверять их фантазии со своими выверенными сеансами связи. Она хотела быть историком, а не военной. Она хотела. Когда нога вступила на асфальт, «хотела» кончилась, Миса села в машину, переоделась за минуту десять — невероятно медленно — и рванула к офису на краю Осаки: невзрачному, как их жизнь, заросшему кустами подъезду с глазом и грифельной дверью, где нужно было оставить отпечаток, чтобы войти, а иначе просто перемажешься об закрытую, обшарпанную, заплесневевшую местами дверь. Глупость. Все вокруг знали, что сюда ходят военные. Они же в форме. В комнате она повесила френч, села за стол и стала быстро писать. Когда ей приходилось сдавать диктофонные отчеты, она смущалась. Письменная речь была ей близка со школы. Она не ошибалась в словах, не путалась в метафорах и обладала таким холодным и одновременно ярким стилем изложения, что учителя прочили ей литературную карьеру, но ее саму недолюбливали, как обычные люди не любят то, чего не бывает. Она не ошибалась. Не болела и не пропускала уроков. Раз в неделю она помогала матери в саду. Отец приходил в день рождения, мялся, дарил невзрачный подарок, сидел ссутулившись за столом, потом оставлял матери на столе конверт и исчезал на год. У Мисы не было подруг. С десяти лет гуляла она с парнем — инвалидом. Возила его на коляске, помогала с заданиями и целовала в лоб на прощание. Он любил ее. Поговаривали, что когда она уехала из Осаки учиться в Токио, он придумал себе жуткую гимнастику и стал понемногу ходить, устроился работать в бар и в свободное время искал ее повсюду. Она писала ему письма один раз в год, без обратного адреса. Ровные, подробные и спокойные, как поцелуй в лоб. Единственное, чего она опасалась, когда появлялась в Осакских горах, встретить его на бензоколонке, где оставляла машину. Такие истории любил сочинять писатель Мураками: он работал на их департамент и считался независимым экспертом, то есть важной шишкой.

Миса не раз встречала монахов, настоящих мудрецов, они попадались ей в разные периоды жизни, и она воспринимала эти встречи как знаки дороги, вешки, показывающие, что она идет правильно. Некоторые говорили с ней. Один посмотрел недолго и ушел в скалу, как сгинул. Кто-то в четырнадцать лет сказал ей, что нет высшей радости, чем общаться с Богом. Она поверила, и вот теперь общалась с погибшим на войне Адмиралом, который шлет ей музыкальные послания с небес — одно другого чуднее. Военные ценили ее опыт и дисциплинированность. Некоторые пытались ухаживать за ней. Она спала иногда с Ата из Нагато. ТА-группы встречались, обменивались новостями, иногда устраивались вечеринки. Ата был ее старше, и ни о чем не спрашивал. Ей нравился секс, Ата и ежемесячные долгие прогулки по горам в поисках «сигнала Ямамото». Так называлась ее индивидуальная программа выхода на орбиту мирового сознания. Писатель Мураками объяснял на весь мир про два разных отражения реальности «до» и «после смерти». Миса попадала в несколько таких отражений и, по правде сказать, не слишком задумывалась, жива она теперь или нет. Мураками работал на подразделение АУТ. Он никогда не приходил на встречи, а спокойно делал свое дело дома, бегал и плавал в свое удовольствие. В него никто ни разу не выстрелил. Просто наваждение, а не эксперт. Благодаря ему аутлюди знали Японию так, как нужно было знать. Самыми болтливыми и беспечными в системе АГРКК были аут-мультяшки, хотя работа у них была адская — они переписывали на аут-языки символы японского Будущего и дозированно впускали во внешний мир Америки, Европы и России. В последней анимэ смотрели особенно охотно, но эта была плохая для трансляции страна, в ней образы перерождались и путались с местными архетипами и вылезало нечто совсем не похожее на творения 5-го отдела, Аут-пиара. Специалистов по России в АГРКК было много. Они ссорились. Это было развлечением для сотрудников всех остальных отделов. Словно русские заразили их пустыми разборками, пока японские спецы занимались русскими душами. Миса два раза была в западной России, в Москве и Санкт-Петербурге, и бесчисленно - на Сахалине и на островах. «Адмирал» ничего не говорил про русских, казалось, его интересуют только общие линии Пути, а вовсе не то, чтобы японский культурный феномен вежливо и аккуратно почти без всяких ракет утвердился в этом варварском мире. Америка пыхтела в своей новой доктрине нового Монро. Они сильно откатились назад и теперь укрепляли рубежи. «Не глупо, кстати», — думала Миса. В Европе бушевал кризис управления, она сползала в новый феодализм, и никто иной, как Япония, должна будет управлять всем этим беспорядком. У США все же еще есть свое Будущее и теперь с ними будет честный бой с привлечением всех сил земных и небесных. Но сначала нужно- взять под контроль этот европейский базар, эстетика которого оставляла желать лучшего. Неизвестно, сколько таких адмиралов за облаками поддерживают Россию. «Интересно, когда я уйду, узнает ли меня старый адмирал?» Мысль была лишняя и крамольная. Аналитику — ни к чему. Она растревожена. Ата не будет две недели, он в Париже, пасется в Лувре, а она здесь потеряла покой и вспоминает прошлое. Миса закрыла компьютер, переоделась и вышла в сад. В бассейне плавало несколько сухих листиков. Миса нырнула и завертелась от стенки к стенке, умножая скорость. Вода была холодная, как в осеннем море. Когда Миса вылезла, бодрая и собранная, она почувствовала на себе взгляд из-за деревьев, и в ту же минуту на нее скатилось что-то невысокое, свалило ее с борта в воду и, упав сверху, начало топить. Миса напружинила шею и, вывернувшись из цепких рук, всплыла, хватив воздуха. Сверху на нее глядели два глаза, фигурка была завернута в темное. «Дети!» Миса никогда не хотела детей. «Их двое», — поняла Миса, она нырнула и выплеснулась за бортик слева, в дальнем углу. Детишки стормозили, сверкнувший в воздухе металл не мог быть пулей. Самураи хреновы! Ата культивировал этих ниндзей уже два года. Вот, допрыгался. Девчонку она, кажется, убила: по крайней мере, та не всплыла, вторая фигурка метнулась к забору и на странном приспособлении взлетела вверх. Солдаты потом осмотрели его, напоминало смесь лодки—байдарки и металлических качелей, но эффект катапульты был. Охранники сами виноваты. Девчонка могла бы остаться живой. По виду лет двенадцать. Миса посмотрела на труп мельком. Сержант поклонилась ей и подала полотенце. Это было не ее, Мисы, дело, кто у них дежурил и кто виноват. Она ушла к себе. Дети представляли угрозу. У них в Японии было даже хуже, чем в Америке. Там дети выбирали себе более обеспеченных родителей и преследовали настоящих за их любовь. Называлось дурацким словом «харрисмент». Там просто набедокурил Фрейд, и теперь все это выплыло, а чистку огромного американского организма Randиpyющим элитам изнутри было сделать «слабо». Тут нужен Геракл. У японцев их первый трактат о Будущем, обязательный для ознакомления аутов, назывался «Frontier within», то есть первоочередные задачи — внутренние. Ну, боги с ними, с гегемонами. Сидят за своим геополитическим забором, который устаревает на глазах. Вот совсем как эта ограда, и защитное поле, и прочая электроника. Миса не позволила мысли о том, что девчушка — чья- то дочь, подойти на расстояние выстрела. Выстрел был внутренней жесткой перезагрузкой, она оставляла ее на час перед сеансом. Нечего разбазаривать себя. Сгущение событий превысило вчерашнюю норму, но Миса знала, что в день сеанса бывают брызги. «Она была чья-то дочь», — сказал старик у дороги. «Черт, начиналось»... и опять помимо ее юли. Хотелось симфонической музыки, записанного с небес транса богов или джаза — этой чудовищной американской обманки, на которую ихний жирный Левиафан купил весь мир, назвав его свободным. Джакузи привела ее в чувство, потом она сделала мимическую гимнастику и вернулась к компьютеру. Русский писатель Достоевский никогда не родился бы в современной Японии. Когда она прочла Достоевского, она поняла, что русские проиграют. Это было хорошо для грядущей войны. Страшно оказалось другое — никто в отделе не знал, как они сумеют утилизировать поражение. Ее начальник был этим озабочен, Миса вежливо делала вид, что не читает его мыслей. Он вежливо позволял ей молчать. Система подчинения в их подразделении была срисована с русского домена, безвременно погибшего в сибирском городе Красноярске в начале 2000-х. С тех самых лет японские аналитики изучали не изобретения русских умельцев, а российские кучки, группки, фирмачки и кружки по интересам. Это было экономно. Можно посмотреть, как развивается: нужно взять, остальное отвергнуть, — понять базовый процесс и вставить в разведгруппу именно его, а не сопли вокруг коммуникации. Из исследований по культуре тоже падала приличная добавка к методам по развитию у себя уникальных способностей. Несколько русских учились с ней в Токио. Потом один сильно просился работать на Японию, интересно, как он это себе представлял? Тыкался в официальную прессу. Его быстро убили. Он был самый дурной из группы. Две женщины не выдержали японской безупречности и умотали в Европу. Миса была тогда слишком занята, чтобы прослеживать их судьбу. В Санкт- Петербург она попала по делу о «мировом кризисе». Петербург был щедр на галлюцинации, но их никто не ловил, люди отталкивались от стен потемневших дворов-колодцев и жили в культуре, расписывая старыми мыслями обветшалые стены. Но Они имели Души. Все до одного русского, которых Миса встречала, даже отбросы общества. Но они совсем не растили в себе Духа. Воинственность их заканчивалась как пшик разбитыми челюстями и слезами за случайно убитую чеченскую куколку с гранатовым поясом. «Не воспользовалась, эх-ма, все там будем!» Вице-консулом по культуре в этом городе Миса не стала, что-то случилось в управлении, и ее отозвали. Правильно. Она тогда читала по- русски довольно медленно. Положив на свой написанный текст семантический ключ, Миса подсчитала результаты, ввела их и открыла синтезатор: минимализм, размешанный с визгами рвущейся стали, — вот вам и все послание. Впрочем, ключи к расшифровке сигналов она всегда подбирала во сне. Миса приняла препарат и выключила аппаратуру. Ее день неудержимо кончался, завтра коллективным меди- умполем они завершат еще один штрих своего плана. Ей приснился мужчина с рыжей бородой и густыми косматыми волосами, он ее бил. Лицо превратилось в кашу. Управление сном рухнуло, и горбатая реальность 2008 года врезалась в ее тело, как насильник.

Кто-то сканировал ее мозги. Кто? Сон затягивало голубым шлейфом, он тянулся от дымовой шашки. Итальянский мачо стоял на краю степи и ржал, как конь. Было душно. Когда Миса проснулась, здание горело. Это было благо по сравнению с картинками из сна. Она схватила оружие и выпрыгнула в окно. Никто не суетился. В бассейне плавали горящие пятна, с периметра стреляли вовнутрь. Чертовы дети! Выиграть у русских было легко, трудно унять своих, и совсем невозможно — утилизировать. Можно открыть им дверь и выпихнуть вперед, но тогда они будут возвращаться и устраивать нам «чистки» в качестве Хеллоуина. Так считал начальник. Своего младшего сына он пристрелил в прошлом году. Старший ушел в их систему и был успешным агентом.

Через несколько минут все было кончено. Она села в машину, нащупала флешку в кармане пиджака и помчалась в другой офис, потому что еще нужно было работать. Утилизаторы спасут ее форму и ноут, а флешки дружили между собой уже два года, и это изобретение Миса находила очень полезным. Форма держалась Меньше. Уже пять комплектов за этот год были испорчены в различных приключениях. Завтра нужно заказать еще один, съездить к короткорукой Юю, и пусть она своими толстенькими пальчиками обмерит ее, обтрогает и запишет заказ. Средневековая система, почему нельзя сшить ей десяток форм сразу? Дурацкий ритуал. Что-то от Жизни, которой становится все меньше. В машине заиграл торжественный Бах. Раньше боги посылали на землю приличную музыку созидания, а теперь какофонию спонтанных переходов. Было бы хорошо научиться летать и писать историческую летопись разбившихся крыльев и опаленных солнцем героев, а не воевать каждую минуту со своими детьми, чтобы потом слить, наконец, их пыл в войну с Россией, которая, по иронии судьбы, летать умеет, но забывает признаться в этом на саммитах большой десятки.

Глобальное потепление (1)

2006 год, август

Однажды Первый взял двухдневный отпуск и просидел в квартире матери. Думал. Двое суток — огромный срок. Наврал Маринке, что уезжает. Она не поверила, но все поняла. Она - лучшая из всех. Отключил мобильник. В среду, на второй день, его нашел Владлен. Величайший Хам. Проговорили до ночи. Прояснилась ситуация с японскими туристами, японскими театрами, японскими сушами и японскими методологами. Последние виделись изрядно заимствованными из России. Плохо лежало, стало быть. Вот и технологизировано на чужбине. Все складывалось, как направленная экспансия, бескровная «революция культур» и отстрел тех, кто против. РЭНДовцы величественно спят, как всегда. Документ, который узкоглазые называли «Фронтир внутри», потихоньку выворачивался наружу, втягивая в себя мировой ресурс развития. Первый тупо и в одиночку планировал войну. Бесполезно пугать Шефа и начальство угрозами. Они — пуганые. А вот план действий — это всем любо. Придется сверстать его и отдать даром. Вроде — за Родину, как в матушкины времена. Он твердо выучил, что коды противника нужно знать в лицо, и еще не помешает родить в застенках бывшего КГБ «хомяка, который все пожрет».

Первый считал экономику, потому что привык ее считать. План придется строить на ней, родимой. А потом придется позвать Терпандра и начать операцию. На роль Терпандра в правительстве страны у него намечалось две подходящие кандидатуры. А коды ему подскажут эти богатенькие сынки. Им тоже намазана эта Япония на волнительное место? Или чувство опасности его с ними роднит? Теперь уже неважно. Нужно успеть закрыть этот вопрос в АТР, пока сын не вырос. И прекратить эти «детские дела», эти «цветы для Элджерона», рассаженные для всего мира, чтобы запутавшиеся подростки, нанюхавшись их, начали убивать отцов. Благодарю покорно за такое будущее... Нет у меня для сына «другого глобуса», «и я употреблю свою свободу, чтоб...»

Владлен был согласен. У него удивительно четкая позиция для юноши. Хотя юноше под тридцать. А ему, Первому, тридцать шесть. Это его год. Придется на неделю превратиться в Генеральный штаб бывшей Империи, хотя у него нет Генды, и шесть авианосцев все еще не стоят во Владивостокском порту.

...Шеф вызвал его к себе днем, в неурочное время, их диалог надолго впечатался в память Первому, как будто это было вчера. Потому что после этого момента «было» изменилось на «стало», и стало душно. В духоте сегодняшней Первый уже думал, что пообвыкся. Шеф орал, используя два ругательства: «скотина» и «дурак». Многократно.

— Развел себе НИИЧАВО, скотина! Думаешь, я Стругацких не читал? Мечтатель! Прикрылся западным словечком про «умный танк»! Дурак! Скотина! У нас если «танки», то не «умные», а если «умные», то едут от нас! Или на нас. Предатель! Скотина!

— Да, Александр Васильевич, я...

— Фантаст! Ты что же думаешь, запустил свои интеллектуальные машинки, и они у тебя радиуправляемо поедут прямо в Правительство, дурак! Дурак на мою голову! Пиарщиком заделался на чужом пиру. На людей действуют деньги и угрозы!

— Да, Александр Васильевич, а еще — аккуратно упакованные предчувствия.

— Предчувствия? Ты спятил! Ты где работаешь? Я покрывал тебя, потому что..., — он задохнулся, — за твою аналитику, лояльность и своевременность, закрывал глаза на твой бардак...

Первый не слишком волновался. Такие разговоры происходили часто и к оргвыводам не приводили. Но тут что- то схолопнулось и заклинило.

Наверное, ему не нужно было упоминать Сценарии и Ямамото. В комнате вдруг стало как-то жарко. Словно наэлектризованные нити спустились с потолка и звенели, как игрушки в японской детской: уныло и умильно одновременно. Умиляться не хотелось. Хотелось выйти. Александр Васильевич стал задыхаться. Он что-то еще произнес про Желязны, пресловутого Ямамото и веселого Роджера. И как- то обмяк. Первый подал воды, вызвал местный медцентр и скорую. Нити усугублялись. Первый уже знал, что Шефа не вытащат, потому что неверие в информационную чуму не освобождает от ответственности. А море не любит непотопляемых кораблей. На миг ему показалось, что ухмыляющийся Ямамото глядит из ниши и жует свой маринованный огурец. А Кот Бегемот как-то в булгаковскую бытность жевал гриб, так что все сходится...

Так разворачивался самый спокойный год в Российской истории — две тысячи шестой. Никем и ничем не примеченный. Россия разрешила себе реакторы и стала их строить. Скоро переименуют Федеральную Службу по безопасности в Федеральное Агентство по оной. И снизят дотации.

...На похоронах Маринка улыбалась, как мадонна, а в самый разгар церемонии шепнула ему, что они ждут дочь.

- Да ты что? — шепнул ей громко Первый.

— He что, а третий месяц, — авторитетно заявила она.

Невыносимый Ямамото махал им рукой с близлежащих

небес. Подлизывается. Первый понял, что он ненавидит проект «государственных детей» лютой ненавистью. Пусть их всех расформируют и даже сильно прижмут в Агентстве, тогда все нормальные мужики закажут себе еще по ребенку и баста. Страна только выиграет. И не нужно воспитывать манкуртов. Владлен подошел, поздоровался и подмигнул Марине.

— Я был виновником смерти Шефа, - радостно сообщил ему Первый.

Владлен остолбенело смотрел то на него, то на Марину. Супруги улыбались. Дурдом крепчал.

— А в Америке негров вешают, - отозвался капитан Ку- гушев, он же Владлен, спустя несколько секунд. Ну, по крайней мере, разрядил обстановку. И предложение сказал по смыслу похожее... или подходящее.

...Марина так и осталась с широко раскрытыми глазами. Потом Первый помнил только то, что прижимал к Мари- ниному лицу свой огромный носовой платок, втащил ее в подвальчик магазинчика и, закрыв за собой дверь, отключился. Газ пустили в церковь, вместо взрывов под куполом летал какой-то фосфоресцирующий салютик, тающий во мгле. Жгло глаза. Они были близко к выходу.

В магазинчик можно было не лезть. Взрывов так и не было. Жертвы были. Марина осталась в больнице на ночь. В магазинчике их даже не ограбили. Редкость, а приятно. Впрочем, Марина быстро пришла в себя. Врачи говорили, что опасности нет.

Первый погрозил Ямамото кулаком — опасность есть всегда. Мы просто ищем не там... А вот подозреваемых действительно не было. Был полный облом следствия. Газ импортный. Никто никого не видел. Никаких японцев, исламистов или наших психов не болталось у церкви. Хозяин магазинчика с Рылеева спросил у Марины: «Хоронили-то кого? Бандита какого-нибудь? Почернела наша церковь». «Нет, начальника ... отдела», — ответила она.

— Значит, такой отдел, - философски заметил хозяин. На этой фразе Первый очнулся.

Погибло трое. Причем своих. Они просто знали, что делают. У всех из Ведомства нашелся повод вытащить штатских. Да и штатских-то там было... Газеты что-то путали. Намекали. Вспоминали Советы и охранку. Грязненько, как всегда, ругали государство. Потом они как-то написали про то, что «все врут про безопасность», а девочка Мотыгина из элит выступила с обличительной речью, потом все как осеклись... «Интересно, кто их осек?»

Первый опять сидел в кабинете в Сосновой Поляне. На работе медленно меняли старинные окна на стеклопакеты.

«Появились террористы двух новых типов, — писал он для своих. — Во-первых, это приколисты от нечего делать — очень важная новая группа, с которой нет способов борьбы. Кроме, как стать ими, понимать их и, возможно, уважать. Почему уважать? Потому что они из Будущего. А Будущее всегда право... Во-вторых, это композитные террористы, которые возникли из ресурсов в одном месте, возможностей в другом, а идеи взяли в третьем. Последние опасны для следствия — раскрытие системы требует анализа процессов на всем земном шаре, короче, придется привлечь так нелюбимые нами путанные международные нити. Международные нити - это скверно. Не тем, что чужие, а тем, что обязательно нарвешься на своих: хороших, торгующих тихо своими делишками,— и станешь Павликом Морозовым на ровном месте. С "композитами" плохо еще то, что они носят временный характер, пока раскроешь, уже там нет ни ресурсов, ни идей, ни исполнителей».

«Спокойный год. Похороны подряд...И вечный покой, - подумал Первый. — Интересно, как японцы справляются с такими вот "провисшими" террористическими актами? Их там должно быть больше, по насыщающей скоро пойдут. Наверное, они - фаталисты».

Из всех сюжетных смертей, о которых блажила раньше группа Игоря Горского, больше всего его не устраивала смерть Азимова. Такого он хотел начальника. Но по Базовому сценарию такого как раз ему и не полагалось. Когда- то они спорили с Маринкой, валяясь на пляже, о том, «насколько литературна наша жизнь». Первый смеялся тогда и говорил, что он знает всего два сюжета: РОД и ОГОРОД. Один — вертикальный, от него не спрячешься, он отвечает за время, а другой горизонтальный: о том, как пищу добыть и съесть ее с комфортом. Японцы, похоже, ни то, ни другое не чтят, у них вместо огорода — «сад камней», а вместо жизни — смерть. Победное шествие японской культуры, начавшееся еще под шумок трехсотлетия Санкт-Петербурга, продолжалось под улюлюканье молодежи. Появились одни отряды против других. Он вспомнил странный документ, написанный сорокалетней девочкой из ролевого движения. Все это отрыл Владлен. Помоечный лорд.

Страна сосредоточенно вспоминала, что на дворе «атомный век». Как у старика, который со скрипом переворачивает страницы воспоминаний о том, что было в юности, неповоротливые полусоветские, со слезами коммерции НИИ изображали самоотверженных кариатид экономики. «Японская мать» опережала их на десяток лет. Но десяток — это порядок, а не вечность. Это — вечная русская традиция. «Генерал? Я что — последний солдат израильской армии?»

Президент дышал короткими вдохами, но в каждом выдохе было маленькое решение, и аппарат уже не вздрагивал, а трясся за свою аппаратную судьбу. Американе подсадили в Германию девку-шпионку, и скоропостижные немцы явно отложат свою будущую «Барбароссу», и мы не будем воевать с ними в ближайшие десять лет, а там — или ишак, или эмир помрут или достигнут просветления. В соревновании постиндустриальных проектов мы вырвались во вторые вслед за Восходящим Солнцем, — заявлял Кирилл из группы Горского: тот, который провалился в Торонто, но выплыл в регионалистике собственной державы. Первый приступал к своему главному делу — вырвать у врага его. ядовитый зуб и повесить его у изголовья кровати. Ямамото был ему должен. Это были личные счеты. Ничего против Коидзуми Первый сначала не имел. Он просто хотел, чтобы «шляпник» посетил Итуруп и снял шляпу перед АЭС, построенной за три с небольшим года. Ее еще не начали даже проектировать. «Опаздываем, сэры!» Атомщики стремительно докладали, что делать будем все, что не доделали в СССР. Это была комедия. Но других атомщиков не было, и другой истории тоже. С Итурупа Григории лаконично отозвался: ты что, дурак? Нам твой атомный кузнец не нужен. Спасибо в шапку и за «Курильскую программу», если ты в ней замешан.

Проклятый Гном играл с великовозрастными детишками из Нижнего шестидневную арабо-израильскую войну. Какого же было изумление Первого, когда Владлен бросил ему в Интернете между строк, что имеется в виду не синайская кампания. Первому категорически нужно было на Тайвань: там сидел его коллега по Токийскому университету Вовка Голуб. Никто не застрахован оттого, что его друг не работает на японцев... От Вовки не было вестей уже лет шесть. Ровно столько, сколько Первый проходил свой путь до одной большой звездочки. Вовка не тяготел к Европе, недолюбливал американ и старался редко появляться в России: если он не вудуист или не стихийный мусульманин, то явно сидит под японцами. Формоза... Нехилое место для жизни. Правда, у Голуба нет жены и сына. Это Первый почему-то знал точно.

2010 год, июнь

На Тайвань Первый попал четырьмя годами позже. В 2010-м году. Летом. Голуб встречал его в аэропорту: но не то чтобы встречал, а просто удостоверился, что Первый прилетел, помахал приветственно рукой, сел в машину и умчался. Разговора не вышло. Обмен любезностями состоялся позже, в кафе с видом на море. Первый увидел бесконечно ждущий японцев Тайвань, посмотрел на усмешливую, сытую рожу бывшего соотечественника и, улетая, почувствовал обреченность прекрасной земли. Неужели они сбросят бомбу сюда? Голуба было не жаль, а Формозу — нестерпимо. Гном утверждал, что пострадает Тайбэй. Обиженные сахалинцы канут в проем между выбором «за» и «против» японцев. Корейцы проявят героизм и, как один, умрут, хотя, видит Бог, их предков угнетали на острове и самураи, и наши. Все эти прогнозы казались Первому чем-то отвлеченным в 2006-м, а в 2010-м они сменились планом войны, в котором не было места фантазиям. Реактор на Итурупе так и не построили. Перерабатывать рыбу можно было и при свечах. В общем, Григоричу и комбинату света пока хватало.

Второй научил Первого жить взад—вперед, он же преподал ему урок Ваньки-встаньки, а сам, вот, не поднялся однажды. Первый привык отвечать за Будущее, планируя его в деталях. И оно отвечало благосклонно. Пока. Он и раньше понимал, что к 2010-му он будет знать все их просчеты и все достижения, все Сценарии и все ветвления всех траекторий. Он будет ходячей энциклопедией японского мирового Проекта, папка в голове разрастется в том длиною в жизнь. Он даже сделает для Маринки и Иринки перевод «дневника придворной дамы» и даст убийственные комментарии. И вот этот год подкрался, а несделанное громоздилось за спиной. Некоторое время внимание мировой литературной общественности — мечтал он — будет оторвано от инновационной прозы японских подростков — культурной элиты Будущего. Книгу переведут на английский. Он переведет деньги на счет строительства «Отеля у погибшего альпиниста» в горах Армении. Армяне звали их с Маринкой в гости. Выпустили именные тарелочки. Первый ставил армян выше евреев и корейцев. Его подросший сын будет говорить, что если армян смешать с англичанками, вырастет нация героев. Он перестанет руководить отделом, потому что работа информационных структур потеряла ход, и станет маргиналом. «Чего боялся — то и случилось», — скажет Маринка смеясь. Сорокалетие случится перед войной. Потом молодежь из антианимэ украдет у япошек «Вторую Сеть» и получит «Седьмую Власть». Индийцы поставят на своей территории грандиозный спектакль, известный как «История города Ташлинска». Гном съездит в Индию и потеряет там паспорт. «У индийцев вырос неплохой флот, джентльмены, — скажет Гном и наденет погоны. — И вообще, у них там, в Индии, "Алая аура" нашего "Протопарторга", за которой махатмы прошлым веком таскались, якобы, в Москву к Ленину, возобладает. Это будет, конечно, не отпор самураям, но кое-что. Только коровы тощие все еще будут болтаться по дорогам страны, а потом выйдут все на берег океана и поплывут...»

Всего этого не случилось. Потому что человек предполагает, что у него есть средства, а олигарх ему их дает.

Первый был пьян. Мертвецки. Он проснулся, когда самолет уже дернулся от удара шасси о землю Сахалина. Стюардесса укоризненно забрала у него хитро подвернутый под ноги плед. «Наверное, будила, чтоб пристегнулся», — подумал Первый.

2006 год, ноябрь

Московские чиновники говорили ему, что связности, необходимой для элементарного отпора кому-либо, здесь, на Сахалинской земле, нет и быть не может. Того же мнения придерживались надутые методологи, которых Первый чтил за «науку побеждать» и не слишком судил за обожествление старых формул, схем и таблиц. Старые они или новые, а работали на совесть. Их сделал «красный директор» от философии, у которого не было времени ошибаться. Щедровицкого-старшего Первый уважал, а младшего прочил в юности вместе со Вторым в Президенты страны. Но на то она и юность, чтоб мечтать...

Второй умер, а у Первого началась зрелость, работа и структура. Методология схематизировала, а Господь располагал. Так, на грани порядка и хаоса, Первый выполнял, потихоньку, свой долг. И если удовлетворение своего любопытства за государственный счет раньше считалось прерогативой науки, то теперь все это действо плавно перешло в разведку. И его Японский отдел был молод и бодр. Сергей Николаевич хорошо знал Сахалин, хотя не воевал там в «бумажных войнах». За роман коллеги и поругали, и похвалили, Первый тогда свалил весь романтизм на Второго и остался на высоте. По временам юности он грустил. Спасали сына от его больных ног, Маринка была всегда и есть, еще будет дочка, и остается работа. Из трех пунктов стругацковского счастья у него были все три, но в разное время. «Умер друг у меня, вот какая беда, я не думал, не верил, не ждал никогда, что без друга придется мне жить. На квартиру пойду к нему, там его нет. Есть и улица, дом и подъезд...» Ради Второго нужно отстоять этот дурацкий Сахалин, потому что «нестерпимо родная чужая земля». В Токио он читал много русских стихов времен войны: так складывалось, да и язык не забыть лучшего способа он не видел.

В Токио со времен гибели Второго он был четыре раза пролетом и без толку. А на Сахалине теперь приходилось бывать раз в году, и год от года страна поднималась, а дальние земли в силу аккреционного баланса отставали. Плодороднейшая долина Александрова-Сахалинского - Углегорска стояла в руинах, и только ретивый Чубайс по-хозяйски брался строить там угольную станцию. И не поспоришь, людей-то нет. Пустая природа всегда будет принесена в жертву технологиям. Посетуют бабушки об утере красот, порадуются внуки рабочим местам, и утрясется баланс. Все на Сахалинской земле текло медленно. И Первый, уже с прошлого года озабоченный японской войной, чуя ее нутром разведчика, понимал, что с такими делами и такими людьми успеть ничего нельзя. То есть на «День-М» работал вариант «тех, кто западнее этой линии, еще можно спасти, а тех, кто восточнее — уже нельзя».

Мы уходим (2)

2006 год, ноябрь

Что-то случилось там, в России, с этим русским рыжим. Сейчас Миса нарушит субординацию чувств и поднимет по кодам события последней недели в Санкт-Петербурге.

У русских был принципиально иной подход к информации. Они — старьевщики, собирают все подряд. И нужное, и лишнее. Тащат наугад и развивают до небес. Теряют время, создают невероятное в тусовках во имя Ничего. Это злило, потому что Миса не умела «во имя Ничего», а шеф просил именно этого. Программисты, усмехаясь, умели, а она была боевиком-аналитиком, прямым, как палка с разовыми розовыми озарениями, такими же неудобными, как месячные. Она чувствовала себя подкормкой для мертвой рыбины, висящей в глубине небес без лица, но при мундире. «Я видел озеро, стоящее отвесно с разрезанною рыбой в колесе», — писал русский поэт, безумец. Не испросить ли отпуска, махнуть в Россию, посмотреть Питерские музеи и замусоренную зелень пригородов старых русских резиденций? Нужно ехать. Шеф поощрял такие отпуска — для работы они были часто полезнее, чем оперативки с погружением.

Куда опять полез этот ненормальный Рыжий? Или они его плохо напугали? Неужели он не понимает, что оставлен маячком, поплавком, показывающим, куда плывет стайка рыбок? А плывет она прямиком в небо, и это Мисе не нравилось. Нужно ехать в Россию. Успеть между сеансами. Или закрыть к черту этот «горный дневник» и остаться ... Стоп! Такой крамолы с ней еще не случалось. Миса стремительно поднялась в офис наверх, кивнула охране и нажала вызов Доктора.

— Трусиха, — сказал он. — Кого ты больше боишься, детей или русских? У тебя кожа превращается в броню, ты скоро пахнуть начнешь от страха. Почему-то я не встречал среди наших маленьких убийц никаких «боюсь» и «сомневаюсь». Творчество, девочка, не дружит с опасностями. Саморегуляция у тебя сломалась. А твой астральный друг приносит нам меньше пользы, чем тебе вреда. Ищи третье, пока я тебя расслабил. Между «польза» и «вред» лежит нечто иное. Отвыкли думать, вот телом и расплачиваетесь. Солдаты хреновы. Ни один медитировать не умеет, даже горы утилизировали для сеансов связи с демонами. Поубивают вас детишки, и правильно сделают, — добродушно юр- чал Доктор. Ему было все можно. Он пережил свободу, одиночество, прожевал бессмысленность существования и выплюнул смерть. Его тело излучало постоянное тепло, а руки вылепляли из твоего тела всемогущее божество, и оно так себя ощущало мгновением, перед тем как снова запихнуть в себя личность ограниченную и вместе с ней — сирую и трепетную душу, которой так надоело сидеть в тюрьме. Миса блаженно улыбалась. Все любили Доктора.

— Совещание в десять. Успеешь отдохнуть, — Доктор выплыл из комнаты, в два раза меньшей, чем в первом офисе Осаки, но все же достаточной, чтобы создать ощущение пространства, заполненного ее привычками. Время тянулось, как перед Началом.

Потом было совещание и назавтра она вылетала в Россию. Приходил Ата, рассеянно ласкал ее, у него, похоже, случились неприятности, Миса посоветовала Доктора. Ата улыбнулся, обнял ее и уснул. Самолет улетал в 11.00 из Токио.

Выслушав о ее полномочиях, Юка, вице-консул по культуре, прикрыла рот рукой и произнесла тихо, что-то вроде европейского: «Да, мэм!»

В первый день у Мисы и Юки была встреча с молодежью в Фонтанном доме. Собрались переводчики, знатоки и любители анимэ, какой-то обрусевший японец в военной форме на английском языке бойко трактовал «Токийскую инсталляцию», которая шла по ТВ последнюю неделю.

— Они что, смотрят наши передачи? Нет, офицер, они крадут наши передачи и тем самым пропагандируют нашу культуру. Мы смотрим на это сквозь пальцы, — улыбаясь тому, какая она умная и толерантная, произнесла Юка заученную фразу, — это записано в наших внутренних целях, офицер.

Миса отвернулась, — воистину, чем дальше о Японии, тем глупее.

В зал набилось достаточно совсем молодых русских, подростков, они шумели, мешали вести лекцию, подмигивали статусным японкам и поднимали плакаты, смысла которых Миса не понимала, хотя знала письменный русский. Это были какие-то местные намеки на местные впечатления, чего достаточно в русских текстах, поэтому их нельзя понять без обширных комментариев. Докладчик закончил и осклабился. Вопросы они задавали глупые: про смерть, жизнь, инопланетян и сказки. «Какая им разница, откуда берут свои сюжеты специалисты отдела Аут?» Миса отвечала четко и односложно. Юка, с удовольствием коверкая русские слова, составляла длинные фразы из цитат русских мастеров XIX века. Гуманитарий. Вызубрила.

Вокруг в беспорядке были развешаны картинки: выставка какая-то. Им пришлось приколоть свои плакаты и папирусы-раскладушки с иероглифами поверх изображений самоваров всех сортов и мастей. Смотрелось это внедрение Японии в русский самоварный быт чрезвычайно дико, точно так же, как сидящая тетенька у стены на высоком стуле — с седой головой, орлиным профилем и поджатыми губами — никак не соответствовала разодетой в стиле «манго» молодежи. Конечно, были вопросы про школы, учителей, дубинки, выстрелы. Миса почувствовала неприязнь к этим питерским молодым, которые, скорее, найдут понимание в

Японии, чем она, истовая японка, говорившая с Адмиралом Восходящего когда-то солнца на языке Богов. Чувство опасности зашевелилось где-то у горла. К микрофону шел, пробираясь через сидящих на полу, невысокий обросший мужчина в потертых джинсах и бейсболке. Он спросил, знает ли она о флеш-движении «Антимир», ну или, как у нас тут говорят, «молодые взрослые», и удостоверившись, что не знает, сообщил ей на ломаном английском, что это — японский терроризм средствами культуры, и не только. Встряла Юка. Миса, вопреки правилам, потому что опасность закипала в горле и просила выхода — любого, только не стоять! — перебила ее и заявила мужчине: Ви белете то, что могете всяти, Ми белеми то, что мосеми взяти, Ми даеми то, что хотими отдати. Ви могите вибилати...

Он повернулся к ней, как в замедленном кино, протянул руки к ее горлу и начал всерьез душить, Миса напрягла шею, подобралась и юлой попыталась скользнуть вниз, ударив в солнечное сплетение, сильно, навылет, хотя из такой позы никогда не била. Он молниеносно уронил вниз ее руки, и она получила удар локтем в горло такой силы, что стала медленно оседать на стол сзади. Юка, визжа, пыталась повиснуть на мужчине сзади. Дети сгрудились вокруг, кто-то кинулся бежать, тетенька из угла стремительно пробивалась в круг. Образовалось завихрение потоков, часть людей устремилась к двери, желая мгновенно покинуть зал, кто-то разбил окно и с воплями, порезавшись, выпрыгнул с низкого первого этажа и понесся по улице. Падая на стол, Миса машинально выхватила маленький пистолет и выстрелила. Мужчина согнулся. Дальше Миса не слышала звуков, она видела лица нескольких подростков, озадаченно склонившихся над ней, и спину Юки, которая, наверное, набирала на мобильнике. Потом над ней нависла седая дама и тут же пропала из поля видимости. Люди стали рассасываться. Миса вдруг вспомнила, что, согнувшись, мужчина проревел: «Вы убили его, будьте прокляты! Мультяшки!» Она позволила взять себя на руки сотрудникам консульства и перенести в автомобиль. Они заплатят за это. Представители движения «Антимир» в черных широких плащах с закрытыми лицами, несмотря на жару, провожали санитарную машину и черный консульский кортеж. Журналисты прибыли вместе с милицией. Седая женщина в состоянии полушока, работник зала, скуповато, потирая рот уголком платка, рассказала им про то, что только что из зала вынесли двух драчунов русской и японской национальности, и что директор уже вызван, и она хочет скорее пойти домой и принять лекарство, но если нужно, она останется.

2006 год, ноябрь

...Милиция ругнулась, стала звонить куда-то, потом, выругавшись на японцев, что они увезли и своих, и чужих, уехала. У Натальи Львовны было очень мало времени. Она надела кроссовки, забытые кем-то из посетителей вчера (эти иностранцы вполне могут снять ботинки и ходить по паркету босиком), садовые перчатки и зашла в подсобку, в которой корчился Гном. Рана в живот — дело нешуточное, и он собрался помирать, потому что мучиться не хотелось ужасно.

Подсобка выходила в глухой маленький дворик-колодец, там было маленькое кафе, выставочный зальчик, и содержал все это Всеволод Модестович, равный по возрасту Наталье Львовне и обязанный ей жизнью со времен борьбы с коррупцией советских еще времен. Дело оказалось щекотливое, да и клиент тяжелый, но люди, которым под семьдесят, долги свои помнят. По совместительству Всеволод Модестович был доктор. И надо же случиться проведать ему в эту самую минуту старый офис. Теперь Наталья подсуропила ему уголовщину. Ну, не везет. Перед Натальей он робел. Надежда была только на то, что наша уголовка запужается международников и будет ждать до утра, пока поймет, что труп забрали заинтересованные лица, вылечили и как новенького выпустили в жизнь праведную... Наталья сходила домой на Чайковского, показалась соседям, ругнулась на часы на кухне и тихо в плаще дочери вышла через черный ход, накинула капюшон и поплелась обратно старушечьим шагом на Фонтанку. Гном не стонал, ему влили анестезию и вытащили пулю, доктор шил и насвистывал «Хаве на Гила». — Он тебе кто, Натали? — Пока не знаю, — неохотно отозвалась она. — Так, на лекцию пришел.

— А стрелял-то кто?

— Да так, тварь японская. По культуре.

— А что тихо?

— Да, наши трусы, а те — дураки. Если б не мы, погиб бы наш из-за японской суки.

— Ну, воинственная ты баба, Наталья. Как вывозить будем?

— Знамо дело — шифоньер на тележку и на склад мебельный, а оттуда на машине, как очнется. Там сам скажет.

— Да ты что, девушка, ему санитарная машина нужна. Он операцию перенес.

— Ну, тогда думай.

— Да что думать, отдай плащ-то, очнется через полчаса, я с ним и выйду через дворы. Как с полюбовницей своей подвыпившей. Кто смотрит на стариков...

— Тогда найди мне пиджак и очки темные.

— Возьми Маринкины в машине и вали отсюда, не женское это дело ...

Наталья Львовна вышла. Она распустила волосы, седые у корней, черные у плеч, надела очки и медленно пошла к дому, по дороге завернула в пыльноватый Летний сад, присела на любимую скамейку и не заплакала как ожидала. «Надо съездить на кладбище, — подумала она, — давно не была, уж месяц как, а то почти каждый день бегала. Ребятки приходят, пьют, гаденыши, на могиле. Вроде, любили его... и девочка эта. А все равно бутылки за ними убираю. Придет она на могилку и скажет: здравствуй, маленький мой ниндзя, незабвенный мой внучек». К дочери Наталья Львовна в последние годы заметно охладела. Та была менеджером, вечно озабоченная сделками, контрактами и своим английским. Наталья Львовна не поехала в новую квартиру на Якорной, которую дочь «с таким трудом для нее сделала». Когда Алеша погиб, девочки сорока пяти и шестидесяти пяти лет сдавали ее в «пополаме» молодой семье, а жили на Чайковского в коммуналке. Дочь в командировках, Мать работала в музее Ахматовой, в Шереметьевском дворце. Ленинградская история, которым несть числа. Наталья Львовна родилась в мае 1945-го года и нахлебалась мыслей и безмыслия попеременно и с советикусами, и с европетикусами.

И те, и другие кусались, но не до смерти. Она выстроила себе картину мира, вполне адекватную эпохе перемен. Внучек собирался с ребятками у нее. Она была «строга, но справедлива», — так говорил Алешенька: каждую субботу у нее был пирог, который она пекла им — летом с яблоками, зимой — с капустой. Они ломали и чинили ей старинные стулья, приволокли отменный телевизор и показывали ей японские мультяшки. Дочь шипела на них из своей комнаты. Алеша после ухода своих «ниндзей» мыл пол в коридоре. Принимать их после смерти Леши она не могла. Пусть уж пьют на кладбище... Наталья Львовна ждала случая, и вот он, случай, случился. Правда, тут все было по-русски, не по правилам, но Наталья Львовна точно знала, что подстроила им ловушку: и своим недоумкам, и узкоглазым умникам. Пусть теперь почешутся.

Всеволод Модестович вышел со своей хромой кралей во дворик на Литейном, сел в машину, бережно усадив подругу на заднее сиденье, чтоб прилегла. Когда она прилегла, то обнаружился под косынкой плохо обритый череп, напоминающий по форме крупный корявый арбуз. Гнома мутило. Хотелось домой, а туда было нельзя. И куда можно — оставалось вопросом. Из чистой квартирки на Ланском шоссе, где стульчики были заботливо обвязаны полиэтиленом, он позвонил Кириллу. Девочку нельзя было волновать. Агнец щеголял в погонах и при Шефе, а к этому ведомству Гном тяготел только на случай войны. Игорь умотал в Европу на поиски останков антиглобалистов. Оставался Кирилл.

«Вот, наконец, пришел тягач, и там был трос, и там был врач, и МАЗ попал куда положено ему», - пел Высоцкий надрывно и заглушал стоны Гнома во время перевязки. Маг- нитофончикбыл кассетный, юморной такой, глазастенький. Модестович, этот старинный еврей из «сказки про тетю Сару», уехал, призывал поправляться, есть какие-то снадобья и ждал его завтра на перевязку.

Кирилл приехал двумя часами позже после звонка. Душная ночь не заканчивалась никак. Гном, покрякивая, рассказал ему события — кратко, как в отчете. «Меня, наверное, будут искать? - сказал он в конце, — надо слиться куда-нибудь. И домой как-то соваться — не очень. Документы с собой».

— Слить-то тебя легко, только искать никто не будет. Завтра услышишь такой расклад своей истории, что закачаешься. Игорь-то, что, с тобой был?

— Нет, видимо, в Европе.

— Я был у него вчера, в Европу не собирался, он сына ждет, ему перестрелки ни к чему, а на тебя у этих узкоглазых давно намазано медом, и уезжать нужно от чужих, а не от своих. Куда от японцев уедешь, на Луну, что ли?

Назавтра Кирилл отвез его в больницу, и Гном расслабился. Еще через месяц гладко выбритый мужчина в черном костюме, сидевшем на нем чуть-чуть не с плеча, но все равно официально, принес Наталье Львовне букет роз по количеству на одну не совпадающую с ее возрастом. К этому времени, наконец, улеглась возня с недоумениями милиции и визитами городских властей всех сортов. Японцы не искали раненных, в консульстве вежливо и недоуменно отшили наших ментов. Миса запомнила рыжие глаза русского. Она не имела к нему претензий, он отвоевывал свой рыжий мир как умел.

2006 год, декабрь

...Миса была посажена в самолет, как работник консульства, в день события и отправлена в отпуск в горы — поправлять здоровье. Пресса покричала двое суток и угомонилась на том, что «нужно правой стороны держаться, товарищи, и детей воспитывать в русском стиле и, в общем, пистолеты — свои ли, японские ли — где попало не разбрасывать в эпоху терроризма.

Ненадолго же она слетала в Россию и породила дурацкий инцидент. Дурацкая страна. Ее ранили, и рана болела. Ее ранили так глубоко эти русские, что способности читать в небесах явно рассеивались. Ей нужен был отпуск. В Тибетские горы отпроситься небезопасно. Да и перед своими она провинилась. Куда уж тут просить. Она вспомнила, как однажды пять лет назад столкнулась в ашраме в русской артисткой, танцующей Буто в Германии. Девушка-женщина- мальчик была совершенно лысой, ходила в каком-то хитоне на голое тело, и ее почитали монахи. Она, вроде, прошла все уровни и вызывала уважение. Миса попыталась общаться, но все время чувствовала, что девушка находится далеко. Однажды она поймала ее состояние, и это была печаль по какой-то большой любви, тихой, как озеро. У девушки были большие ступни, но одновременно сильные и изящные, как у сегодняшней японки. Тогда Мисе впервые пришло в голову, что русский андеграунд не так уж плохо представлен в мире, и русский мир — это не Россия, это больше. И Китай это, и Германия, и Америка. Может быть. В управлении на ее внеочередной отчет сказали, что знают и пусть она не беспокоится, это только флуктуации, гении есть везде, но русский мир разобщен, и одним богам известно, чем он управляется. Мол, нельзя заставить дерево расти как тебе нравится. Оно все равно повернется к солнцу. Так, русский мир пока - сам по себе система, повернутая к своему солнцу. И это солнце — не в России.

Поправляясь в пустом жилище Ата в горах, но за высоким ограждением и системой слежения, Миса узнала, что Правительством и Императором взят курс на войну. Ей стало легче. Что толку биться в культурных сетях чужих народов и приделывать им японские маски, гораздо лучше выступить в поход: и проще планировать, и, главное, перетряска всей страны через упрощение. Русские говорят: «Солдат, не спрашивай!» Американцы тоже выбирают демократию с десятком авианосцев. Вот и мы пойдем сражаться за свои бывшие территории. Просто. За память предков и все. За честь.

Потом нужно как-то заткнуть этих сбесившихся детей. Бешеные собаки не нужны никому: даже если они порождение культуры, это тупиковое порождение. Война - единственный выход. Стадии понятны. Ужесточение дисциплины. Тут можно зачистить весь это креативный сброд. Подготовка. Тут можно остатки пассионариев утилизировать. Мировое сообщество проникнется сочувствием к проблемам поколений. Отдел экспорта культуры снимет миллион слезливых фильмов о трагедиях в семьях и терроризме молодежи, о раскаянии, инопланетянах, всеобщих галлюцинациях и прочих развитых контурах сознания, где христианское «не убий» вызывает вопрос: а почему, собственно? Это для демократа уж слишком. Когда дети да на отцов. Им самим станет страшно. Вдруг постиндустриальная зараза к ним перекинется... Американцы отремонтируют нам базы. Детишки станут под ружье защищать свое будущее и искать место под русским солнцем. Вернем Маньчжурию. Эта ролевая игра с историей как-то заглохла, а почему? Расколоть Китай — заманчиво... А Корея — жертва. Они все еще ненавидят нас. Это — легкая добыча. Протекторат — красивое слово для экономики. Красивее только Маршалл, — сказали бы американцы. Через трое суток таких размышлений Миса полетела в Вашингтон на переговоры про плавбазу «Синано».

— Привези мне плавучий остров и получишь повышение!— сказал ей шеф.

Как приятно было лететь в Америку. Там не Россия, все известно. Конечно же, на первом этапе они откажутся от активной ходовой части. Это ж вовсе не авианосец! Они посадят там сакуры для офицеров. Ландшафтный дизайн. Это — плавучий аэродром, потому что Япония не может себе позволить построить аэродром, ей негде: многонаселенная горная страна, зеленые, общественное мнение, как защищаться в этом демократическом обществе... и им придется вынести аэродром в море и приписать к базе на Окинаве. Как здорово, что русские сдали Камранг! Никогда нельзя понять их, и еще китайцев. Они поступают вопреки здравому смыслу. Но к войне с ними нужно готовиться. Очень удобно захватить немного от России: будет куда вкладывать молодые агрессивные резервы. А те, кто понюхает войны, сразу поймут ее отличие от игры в смерть. Война — система большая, она взламывает изнутри. У Мисы было прекрасное настроение. Она обожала Вашингтон, немного надутый маленький город. В Америке толклись некоторые члены Императорской Семьи. Это льстило американцам, их менеджменту. Но дяди Сэмы — они были очень топорны в своем гегемонизме, у них не было кланов Минамото. Шерифы, да и те повыродились или почернели, а это уже не шерифы. Дикий запад умчался на лошадях в прошлое, оттуда уже не достать «закона джунглей» и «закона свежей крови». А у японцев все было вчера: дом Тайра, реставрация Мейдзи, бусидо, так пошло мутировавшее в юных отпрысков индустриального мира. Все это было вчера, а сегодня — война, и это просто. Готовиться и победить, или проиграть, но нужно свалить этот груз нового бусидо. Война — это счастье упрощения позиций. Как легко подраться, как трудно прийти к пониманию. Самураи знали это. Они приходили со своим пониманием в храмы, а к людям — с мечом. И ничего: цивилизация летела вскачь, повырежут целые кланы, гладишь, новые наросли и снова враждуют, мстят. В Америке был такой писатель, Роджер Зилязны, он про это написал, ну чисто в японском духе. Японцы перевели, прочитали. Имена чудные, но все про нас. Отдел культуры даже специально изучил феномен, и Миса читала отчет. Война - это отлично. Все заняты. Все быстро. Остается культура циновок и омовений. У Японии не было культуры перепотребления, как в старушке Европе и в Америке, разве инновационная парадигма их немного прихватила и то: мода на «новое, иметь первым» — это так, государственная политика была. А накоплений японцы не делали. Богатства упразднялись, отнимались, передавались, оборачивались. Быстрый мир. Миса летела в Вашингтон.

Прекрасно. В Интернете ей попалась заметка о японском рыбаке, который в бытность войны 1905 года приплыл к русским и сказал, что скоро сюда высадятся японцы. Русские удивились и не поверили, но все же спросили предателя о том, что ж он не болеет за славу японского оружия. И ответил мудрый рыбак, что, мол, самураи ввяжут сейчас Японию в такую войну, что не останется после нее в мире ни рыбаков, ни рыбы, а так их встретят, поубивают, кровь будет выпущена, и он поживет и половит рыбу еще пятьдесят хотя бы лет. У Мисы испортилось настроение. Это был прокол отдела, с которым она уже два года как не общалась. Это был малый прокол той же группы, которую однажды допустил Старик, режиссер первой «Королевской битвы»: взял, скотина, и предупредил мир о главном. Он умер, и дальнейшая судьба отдела была размывать влияние фильма продолжением, копиями и трактовками. К счастью, гибкое общественное мнение тут же попало под власть «жестокости, опасной для подростков» и запретила показы в ряде стран, Россия, конечно, показала все самым широким экраном.

Теперь какой-то русский журналист пишет про рыбака- философа, словно он уже просчитал цели Японии в войне и теперь ждет действия в мировом Кабуки: умрет ли дядюшка, и что он скажет перед смертью мужу своей племянницы? А ей кажется, что Старик выбросил белый флаг прямо доя русских. И этого нельзя понять, как настоящий японец, сотрудничающий с их Управлением и лояльный к своим предкам, может вдруг крикнуть на весь мир: «У нас нечисто играют! Берегитесь!» Понятно, откуда берутся шпионы — из других стран. Но как враги формируются в своей стране? Откуда берутся в Японии эти Иисусы, которые играют от имени мира. «Пророчества вненациональны!» — говорил ей шеф. «Занимайтесь Японией внутри нее! В Россию вас больше не пошлют! Это для вас слишком тяжелый Путь». А в Вашингтон — пожалуйста. Это было хорошее назначение, но Миса понимала, что теперь она — уже не универсальный солдат.

Рука, раненная рыжим, заживала. Старый Адмирал не слал ей более музыку, значит все — она все уже услышала как надо. Транслятор не может спрашивать Пути. Он просто идет. «Я иду, — думала Миса. — Это вам, Европейцы... И русские эти непонятные! Я — иду! Ненавижу немцев. Серые потные бегуны. Жареные сосиски. Черви внутри у этих немцев. Ненавижу русских, они считают, что Тибет у них в Санкт-Петербурге, а Стоунхендж в Кандалакше, а суси мы им привезем, словно должны. Они не открывают секретов. У них каждый Рерих, сотрудник КГБ».

Глобальное потепление (2)

2006 год, декабрь

Однажды утром на службе весь его отдел, ожидая его с совещания, улыбался: анимационная рожица, прилепленная Владленом на доску, выражала истинно японскую растерянность.

- За десять лет до войны всем смешно! — отозвался на рожицу Первый. - Вы, капитан, уволившись от меня, будете зарабатывать шпионом той страны. В следующий раз рисуйте уж «утро стрелецкой казни». Мне как-то ближе русская традиция.

Владлен включил ему на столе очередной американский опус, наши журналисты, конечно же, откомментировали его в духе Кандолизы Райз. Но все равно было смешно. Статья называлась «Правительству Японии рекомендуют улучшить отношения с Россией».

— А кто рекомендует? Америкосы, что-ли? - машинально отозвался Первый. — Эти могут. Давеча и у нас была «страна советов», да вся вышла.

— Ну, уж читаю как есть: «Существование Японии как государства может быть поставлено под угрозу, если она не разработает стратегический подход к своей энергетической безопасности, пишет в пятницу лондонская газета "Файнэншл таймс»". Господа, аналитическая разведка — это не сбор материалов по теме. Американцы делятся по господину Ефремову на Джи и Кжи. Меня «короткоживущие» не интересуют, они заворачивают гамбургеры и пишут статейки про то, что Америка крута, а остальные... известно где. Они, как раз, всем рекомендуют...И ихние Джи, некая условная «постиндустриальная тысяча», обывателям не мешают: пусть те играют в гегемонов американского образа жизни.

Вот читаем: «Стратегическая важность энергетики имеет большее значение, чем принято считать в Японии», — цитирует издание доклад японского форума по международным отношениям. «События в мире, — полагают его авторы, — особенно рост спроса на энергоносители в Индии и Китае, нестабильность в регионах их добычи и сокращение запасов нефти и газа в развитых странах, приводят к тому, что Япония больше не может рассматривать это сырье как обычный товар, который покупается на международных рынках. Такое изменение привело к тому, что национальные интересы разных стран начали сталкиваться на международных энергетических рынках, — говорится в докладе. — Поэтому такой бедной ресурсами стране, как Япония, "следует иметь целостную энергетическую стратегию"».

— Что они прочитали в докладе? — обернулся Первый к Маше. — Да ничего, кроме своей крутости: мол, не видят япошки стратегии и загнутся скоро на своих рынках АТР. А мы что читаем? То, что японцы хотят, чтобы мы читали... А мы с вами — русские люди, воспитанные на вранье, в лучшем случае на метафоризации всего и вся, мы здесь читаем «пропала собака...», потому что япошки понимают, что энергетика во всей своей красе — принципиально новый и единственный для новой фазы товар, формирующий ее и, в конце концов, определяющий, наступила это будущая фаза развития в стране или нет. Всегда учил своих студентов «говорите от своего имени» и добавлял — «пекитесь о своих делах». А американе, знай, сетуют, что, мол, целостности у узкоглазых нет. Да есть она, это и пугает.

— И клей у этой целостности — не чета нашим, — вступил Владлен, - некий японский премьер, - и Владлен подмигнул портрету Дзюинтиро Коидзуми, стоявшему в ажурной рамке у Маши на столе.

— Не делай мне больно!— улыбнулся Первый. Вчера начальство расстаралось и выделило подкрепление отделу. Двое новеньких во все уши слушали этот утренний диалог и, ничего не понимая, ждали распоряжений. «Интересно, скоро ли у них пройдет?» Первый уповал на то, что Маша и Владлен и приходящий Гном их как-то образуют, иначе ему придется выносить часть процесса в группу Горского и признать свое поражение в области создания «фабрик мысли» из подручного материала Управления.

— Прокомментируйте, Эткин, что происходит в Японии. Вот авторы документа сформулировали несколько предложений для японского правительства: в первую очередь, «выстраивание стабильных и долгосрочных отношений с Россией в энергетической области», что снизит зависимость Японии от ближневосточных поставок. Во-вторых, обеспечение доставки газа в страну для гарантий долгосрочного снабжения этим сырьем. Дерегулирование рынка ограничивает возможности государства диктовать политику в этой области, что подорвало надежды на доставку природного газа в Японию по газопроводам. В-третьих, необходимо развивать региональную стратегию сотрудничества, «чтобы Китай не стал дестабилизирующим фактором на международном энергетическом рынке». Наконец, в-четвертых, авторы доклада призывают увеличить долю АЭС в энергетической структуре Японии.

Молодой человек заметно моложе Владлена встал из-за стола и несколько школярски, но вполне четко отозвался.

— Я, товарищ полковник, вижу три возможности ответа на ваш вопрос: первая - отшутиться, потому что ответ вами уже был дан, вторая — дать подробный анализ японского энергетического рынка на двадцать минут, и третья — остановиться на теме вероятной дестабилизации Китая с полуторачасовым докладом, так как это, как раз, тема моей диссертации.

— Садитесь, Эткин! С вами - ясно. Если не завоюемся с японцами, поедете через пять лет во Владик или в Южный контролировать китайскую угрозу и утилизировать японскую.

«Итак, схема поставки кадров согласно несуществующим компетенциям сработала уже в третий раз. Жаль, нельзя комплектовать так, с кандачка, кабинет министров и прочие масонские ложи».

2007 год, январь

— Так что, друзья мои, уже к 2010-му окно внутренних возможностей по красивому выходу в доктрину Монро у них может и закрыться.

— Это ж твой собственный прогноз...

— Ну, американе ошиблись с гегемонией, а я с прогнозом, — произнес Гном сварливо, — на нашу ситуацию в АТР это влияет лишь косвенно. А вот следующую войну в Европе — определяет полностью.

— Знаешь, Гном пещерный, я думаю, что американе всегда так жили: сначала, якобы, помогали, потом за бесценок скупали, а потом обратно задорого продавали или бесплатно эксплуатировали. Это — «право первой ночи», у лидера оно всегда есть. А что они как-то заорали, что им Аляску влом окультуривать и надо, мол, русским обратно отдать, так то ж не русским, а Абрамовичу, это во-первых, а во-вторых, больно девка страшная и больная — «право первой ночи» можно и уступить — социалку там держать, это ж никакой демократии не хватит.

Гном засмеялся.

— Ну, ты ж не будешь отрицать, что глобус-то конечен и уже с 2004 года США вынуждено заканчивать каждую свою экономическую акцию военной? А это потери, а не план Маршалла, по которому все ненужное сливается бедному другу, а все деньги возвращаются тебе.

— Это ты про Иран? -Да.

— Слушай, уже Ракушкин прямым текстом пишет в правительственных документах, что Америке, господа, нужна большая война.

— Все бы вам воевать? Здравствуйте, Мальчики!— Гурия вошла в «кафе на обочине», тряхнула волосами и, удовлетворившись эффектом, села рядом с мужем. — А что, если США не выиграет эту войну?

— А кто сказал тебе, детка, что они ее выиграют?

— Детки у меня есть, двое... Но хоронить американ рано.

— На поверку они, конечно, уже не могут модерировать мировые войны и получать с них всю прибыль, оставаясь всеобщими помощниками и главными советниками, но никто не гарантирует, что Америка не расслоена на постиндустриальную элиту и торговцев гамбургерами, даже если торговцы составляют правительственный кабинет. Может быть, им, как японцам, выгодно, чтобы индустриальные активы просто прогорели.

— Почему всем нужно воевать? Почему не полететь на Луну, не колонизировать Марс, не возить туда зажравшихся олигархов и одаренных детей: одних за кайфом, других — леший знает зачем.

— Это старая идея, Гурия, прекрасная, как ты! Запасной вариант. Клавиша «эскейп». Никто не нажимает. Советский Союз в это играл. Пытаются и японцы, и американцы. Вон, новый «шатл», якобы, делают, «Орионом» назвали. Плохо летается. Видно, что вариант запасной. Представь себе, что предложили тебе в женихи принца, а потом как-то пришлось согласиться на архивариуса в годах.

— Ну, ты циник, Гном, — заметил Игорь, — тут проблема экономическая. Оригинал полета на Луну утрачен. Как утрачен ручной механизм шлифовки зеркал для телескопов и многое еще такое, что делалось не серийно, а с молитвой, поклоном или мыслями обо отпуске на море с женой. Сейчас нельзя никого ничем купить. Деньги — это вода. Кто ж ее пить-то будет за праздничным-то столом?

— У тебя вода, а у меня обезвоживание, — проворчал Гном.. — Я считаю, что индустриальную фазу развития можно задержать Космосом, и с Америкой мы окажемся туг солидарны.

— Да пойми ты, романтик: то, что оттуда привезут, в нашей жизни должно окупаться, иначе ты меня не наймешь никогда... Никакой геморрой, вывезенный с Луны, не окупает...

— ...Бесперспективность индустриальной фазы, — продолжила Гурия, — рыбка задом не плывет, так говорит мой отец... Назад к «шарашкам», вот о чем вы мечтаете. Но дети, наверное, уже не поймут вас, и будет у нас, как в Японии — стрелять на улицах в родителей. Космос — это что-то очень прикольное, рисковое и подходящее, но его тоже не будет, я поняла...

— Ладно, не бойся, — в 90-е нашим отцам было страшнее и ничего, многие живы, — Кирилл покосился на Игоря. - Владлена что-то не видно совсем. Брошен на Китай? Наверное, связывать несвязуемое.

2007 год, апрель

В перерывах между самолетами Первый прочитал очередную статью Гнома и кинул ее по почте в «Оборонный заказ» на предмет — пусть европейцы прочухаются. Статья прошла вглухую, как обычно. Но напечатали. Тогда он подумал, что Гному неплохо бы командовать небольшим, но очень противолодочным кораблем. В доклад новому скрупулезному и равнодушному Шефу он включил главное, с чем был согласен, и даже негодовал, как это Гном так буквально прочел его, Первого, мысли.

«Дальний Восток, Азиатско-Тихоокеанский регион, является одним из главных очагов мировой нестабильности по следующим причинам.

С 1970-х годов страны АТР переживают период беспрецедентного экономического роста, который не сопровождается соответствующим гуманитарным развитием. В результате, нарастает дисбаланс между технологическим уровнем и хозяйственным укладом, способствующий увеличению социальной напряженности».

Листая материалы, Первый вспомнил, что, попав впервые в Шанхай, он, как ребенок, увидевший огроменный конструктор, любовался дорожными развязками, напоминающими «город транспорта», отдельный от «города людей». То, что китайцы поддали жару в экономическую печку, было Первому ясно еще в Интернате. Китаист, с которым он дружил, мог часами проектировать китайское транспортное будущее, и пустить кровь экономики по этим артериям было несложно. Китайцы приезжали и учились, как звери: они пообъели нашу российскую оптику, наших тетенек из Благовещенска и не парились геокультурными играми, они просто становились русскими. Если было нужно. Такого отсутствия национальных убеждений Первый не видел ни в одном народе. Китайцам он симпатизировал, но во Владивостоке позиции заняли не они, а это значит, что их индустриальные будни не позволяют пока утилизировать «открытые миры и золотые рога».

Далее Гном писал, что:

«Международный статус стран АТР (за исключением Китайской Народной Республики Хань) все менее и менее соответствует их растущему экономическому потенциалу, что создает благоприятную питательную среду для роста национальных амбиций. Это проявляется, в частности, в "войне учебников" (борьба за реинтерпретацию исторического прошлого), а также — в бурном обсуждении устоявшихся географических названий, таких как "Владивосток" или "Японское море"». Что касается войны учебников, то Первого, когда- то поднаторевшего понимать чужую историю и плачущего про японцев над страницами собственной книги — там, где было про остров Сайпан, эта война даже радовала. Это ка- кой-то детский трюк со стороны узкоглазых ниндзя. Ну и правда, переписывание истории в угоду сомнительному «сегодня» было жалким для страны, отринувшей смерть. И в этом хоть какая-то зацепка. Шанс. Должны же они, черт возьми, в чем-то ошибаться! Что касается истории своей Родины, Первый почитал ее всю и всех ее акторов: великих и мелких, благородных и подлых. Этим он немало изумлял разнородный преподавательский состав университета, а потом и академии. Лояльность прошлому была у него заложена кем-то очень важным, наверное, отцом, о котором они так толком и не поговорили с матерью, но Отец, черт возьми, у него был, и был, наверное, самым лучшим из людей, коли мать, строгая и сильная, допустила его до себя. Вот так же и в истории: что было толку клясть своих и чужих, биться в спорах о том, кто был большой фальшивкой, а кто непредвзятым героем? Еще хуже перекраивать тришкин кафтан событийного поля, как это делали всеобъемлющие украинцы, возомнившие недавно, что вся русская земля была ими оприходована, обучена и окультурена, и если б не хохлы, то как бы мы тогда...

«Экономический рост стран АТР ставит на повестку дня вопрос о формировании регионального рынка, соразмерного вкладу восточноазиатских стран в мировую экономику, — переписал Первый неявные экономические экскурсы Гнома, — вопрос о структуре этого рынка и основных его игроках остается открытым, что является существенным дестабилизирующим фактором».

Уже в 2004-м Первый видел, что если кольцо мостов и тоннелей обойдет Сахалин стороной, то региональный рынок так и не коснется островной губернии, да и Приморье получит малую толику. Он опять поднял всю документацию погибшего Губернатора, который был готов строить это мост уже в 2002-м. Вот гиблый остров и гиблые вертолеты! Единственный хозяин — и тот не удержался в небе. Пожилая тетенька сказала как-то Первому в домашнем кафе Южно- Сахалинска, что Фархуддинов был барин, «он даже руку клал в карман как барин, а нынешний не может с людьми быть, и строить ничего не может. Фархутддинов не в кабинетах сидел, а недостатки были, как же без этого, но люди видели — не боится он. Да и не осталось после него сильных денег: ни вилл, ни нефтяных вкладов - не в копилку жил. Так-то, молодой человек, да вы кушайте, что-то я разболталась». А что касается дестабилизирующего фактора, то экономика должна «лечь» на политику, деньги готовы закрутиться и подвинуть политические амбиции, но последние пока сильны, и поэтому возможен взрыв.

Этого Гнома воспитал Редактор. Четко писал и четко пишет. Фактически, Первый добавлял абзацы и мысли Гнома, составляя докладную записку, и чувствовал, что эти мысли вовсе даже не хуже, чем у него, Первого.

«В регионе наблюдается острая нехватка энергоносителей, причем в Китае она угрожает положить конец эпохе быстрого экономического развития, что с неизбежностью приведет к взрывному нарастанию социальных конфликтов в стране. Нехватка сырьевых ресурсов особенно остро проявляется в условиях характерного для Дальнего Востока столкновения мировых и региональных проектностей (китайский индустриальный проект, японский и российский постиндустриальные проекты, южнокорейский региональный проект)».

Первый, зная всю эту энергетическую мировую кухню из первых рук, учитывал, что в АТР энергоносители сосредоточены, в основном, на территории стран, являющихся сомнительными в военном отношении. Таковыми виделись из подзорной трубы Европы и Америки Тайвань и Россия. Понятно, что они оказывались своеобразными региональными «яблоками раздора». В Академии, когда Первый защищал диссертацию, прямо на защите случился скандал по поводу пресловутых государственных границ в Восточной Азии.

— Границы эти нестабильны, и страны АТР имеют друг к другу серьезные территориальные претензии, — заявил тогда Первый, — это обстоятельство усугубляется конфессиональными, национальными, идеологическими и другими существенными межгосударственными различиями.

— О чем вы говорили, когда употребили слово «другие»? — Редактор подошел тогда к нему в фойе, пожал руку и посмотрел с хитрецой. Первый, уставший от дискуссии, диссертации, Москвы и себя, ответил неохотно:

— Я имел в виду, что русские и японские души предназначены для разных задач!»

— Ну, вы даете, Сергей Николаевич, — улыбнулся Редактор, — впрочем, я тоже так считаю. «Скоро будет ясно, что и с кем было, а меня убьют на войне», — сказал он. Его убили через три года. Нераскрытое преступление. С тонкой японской ниточкой и с появившимся из-за этой истории человеком по кличке Гном.

«Имеет значение наличие в регионе "разделенной страны " — Кореи и государства-изгоя, Северной Кореи», — писал оный Гном. Первый видел по трекам политики и экономики Южной Кореи, что Северная им оказалась бы очень кстати для германского варианта развития, но северная «нищета с ракетами» гордо бедствовала и бряцала оружием на маленькой земле во имя своего Ленина.

«Среди существенных факторов следует назвать демографическую ситуацию в регионе: преобладание в возрасте 12—16 лет мальчиков над девочками, геронтократию, которая вытесняет из реальной социальной и экономической жизни молодежь, превращая ее в весьма взрывоопасный социальный "материал"», —дописал Первый в доклад и подумал, что информацию о коллективных самоубийствах молодежи, сговаривающейся об этом по Интернету, он пока попридержит. Напишешь слишком много страшилок — не будут читать, хоть режь. «Нет этого в Японии и все тут! Просто — Сахалинский вариант. Не угрожают нам ваши японцы, да и мы сами сильны как никогда». Наши лодки... Где они лодки видели, в 2006-м-то? Их только заложили. И не хватит нам двух лодок на всю Японию...

Пришлось смягчить немного Гнома и написать, что в Базовом Сценарии развития для Дальнего Востока Китай в 2010-х годах сталкивается с системными ограничениями на развитие, вследствие чего страна утратит внутреннюю стабильность и вступает в период социальных потрясений по типу «перестройки» или гражданской войны. А то на этом месте значились байки про Мао и его прогностику. Первый и сам знал китайские тридцатилетние циклы... развиваемся — воюем, воюем — развиваемся. Все это было бы неплохо, если бы осталось их внутренней войной. Но разогрев попал однажды на Тибет, и великому Ламе хорошо не показалось, несмотря на все высокие отношения с мудрыми богами.

Дальше Гном вообще написал странное: «Соединенные Штаты Америки, вынужденные сконцентрироваться на проблемах американского суперконтинента, сокращают свое военное и политическое присутствие в "остальном мире", вследствие чего в АТР возникает "вакуум силы"».

Таков сценарий развития Америки Первый, конечно, рассматривал, но остальные два придется вставить в доклад тоже. Потому что, какие бы умники ни сидели за океаном, но ввалиться в негативный сюжет они тоже смогут. Одного такого варианта Первый опасался более всего. Вариант имел кодовое название «Политика не изменилась», и в нем, вслед за Ираком и Ираном, маячила война США с Россией как с недемократической страной, или еще что-нибудь по басне Крылова: «Молчи, устал я слушать... досуг мне разбирать вины твои, щенок, ты виноват уж тем...». Второй вариант «Геополитический мед» отменял войну, но составлял «такую борьбу за мир, что камня на камне не останется», перспективы роста на этом мировом геморрое, вестимо, иссякнут, и новый феодализм примет цивилизацию в свои объятия. Кто-то, живущий в архаичной фазе, безусловно, обрадуется, но темных веков в Европе не хотелось, просто хоть плачь. Первый заметил, что стал рассуждать в духе Гнома с его же оборотами речи. «То, что нам не нравится, влияет на нас более всего», — подумал он и написал в документ краткий сухой текст.

«В сценарии "Доктрина Монро", — вторил Первый Гному, — весьма вероятной оказывается агрессия Японии против российского Дальнего Востока, что обусловлено следующими обстоятельствами: наличием у Японии неудовлетворенных территориальных и исторических претензий к России, Корее, Китаю, Тайваню, это раз, все более и более жесткой позицией Японии относительно так называемых "Северных территорий", отказ правительства Коидзуми хотя бы четко обозначить эти территории в географическом плане, это два, и, наконец, историческим опытом существования Японии в форме Империи, это три...»

Тут Первый вспомнил свой разговор с Владленом и дописал:

«А также вероятное нападение Японии на Россию связано с нарастанием внутренней нестабильности в Японии, ввиду чрезвычайно быстрого экономического, политического и культурного развития в 1970—2000 годах, которое можно сравнить только с пассионарным всплеском уровня эпохи Мейдзи. Во-вторых, в Японии наблюдается нарастающий "конфликт поколений ", отраженный в японской литературе и национальном кинематографе. В-третьих, наличие в стране самостоятельного постиндустриального проекта при национальной традиции решать проблемы фазовых конфликтов через внутреннее и внешнее насилие (что проявилось в реставрации Мейдзи и в эпоху индустриального развития 1910-е — 1940-е годы). В-четвертых, воспитанным в стране отношением к смерти как к форме трансцендентного переживания».

Маша как-то сказала, что Япония — единственная страна в мире, получившая опыт атомной войны на своей территории, и Первый написал:«Япония накопила опыт использования тотального военного поражения как основы для рывка развития».. А Второй умер, завершив приключения стратегии совершенно по-японски, а он, Первый, издал книгу и остался жить в коловращении сигналов высокой виртуальности, слабо надеясь, что когда-то из информационного далека Второй откликнется слабым дуновением предостережения о главном. Первый написал следующее:«есть основания считать, что японские элиты могут решиться на войну, даже предвидя поражение в ней, потому что они знают, как превратить это поражение в "трамплин " для преодоления постиндустриального фазового барьера. Кроме того, война и поражение позволит утилизировать опасный для развития страны всплеск молодежной пассионарности».

Далее Гном рассуждал о том, что «в настоящее время Япония закупает новые противоракетные комплексы, произведенные в США, осуществляет программу перевооружения сил самообороны, предусматривающую воссоздание авиации и флота, разрабатывает планы эвакуации населения префектур "на случай внезапного нападения противника "».

Все это подтверждало д ля Первого гипотезу, согласно которой Япония готовится к новой «горячей» войне. Но как сказали в приличном отечественном сериале: «Знаете, чем я отличаюсь от вас, капитан? Тем, что я нигде и никогда не смогу этого доложить!»

Первый знал уже лет пять, что важным элементом этой подготовки является программа культурной экспансии, осуществляемая Японией через консульства, и что особенно активно она ведется в России и США, а еще конкретнее — в Санкт-Петербурге и в Бостоне. Первый знал, что программы этой экспансии разняться в зависимости от русского и американского потребителя, и на их создание потрачено много сил. Он знал также и то, что американский истеблишмент лезет из кожи вон, чтобы противопоставить что-то альтернативное японцам и внедрить им свои бренды и культуру, прости Господи, и того паче — американский образ жизни. На Родине же Первого снисходительно относились к усилиям японцев и не видели беды во внедрении аниме, сушей и акуниновщины. По предварительным подсчетам Первого, подготовка территории к войне должна была быть завершена между 2015 и 2020 годами. Гном давал более дерзкие, близкие к сегодняшнему дню цифры.

Первый вздохнул и написал: «Начиная со второго десятилетия XXI века, Россия должна быть готова к крупномасштабной войне на Дальнем Востоке».

«Эта война, — писал Гном просто и дотошно, — начнется, вероятно, с внезапной, без предварительного дипломатического уведомления, атаки российских позиций в Тихоокеанском регионе. Поскольку мирный договор между Россией и Японией не подписан, высаживая десанты на Курильских островах и на Сахалине, японское руководство формально не нарушает международного права».

«Ну да, ну да, — подумал Первый, — как в свое время не было нарушением международного права возобновление войны на Ближнем Востоке в "судный день" октября 1973 года».

«Далее, — давил Гном, — Япония стоит перед выбором: или безопасные, но и бесполезные действия вокруг "Северных территорий", или полномасштабная война». Первому было до странности ясно, что война включит в свою орбиту не только Сахалин и Курилы, но и Камчатку с Приморьем, а также, по всей вероятности, Тайвань и Корею. Грустно, что сейчас нечем было ответить даже на усеченный вариант, а в предполагаемом Гномом году на усеченный-то мы наскребем, а япошки возьмут да и решатся на глобальный. Потому что с точки зрения постиндустриального проектирования и решения внутренних проблем им нет резона устраивать приграничные инциденты.

«Итогом этой войны может стать полное военное поражение Японии со "сжиганием " излишнего пассионарного материала», — писал Гном. Что ж, все честно. Если у вас лишние мальчики — отправьте их на войну, целину или освоение Космоса. Почему ни один сволочной Гитлер не тащит нацию в космос, а кидает ее об поля сражений, чтоб разбилась, рассыпалась и потом долго возрождалась? В логике фильма «Королевская битва» Первый узрел, что высказывание русского барда «как это юность и сразу же старость?» переводится на японский «как это жизнь и — сразу же смерть?». По сравнению с этим тезисом, что для Японии разрушение неконкурентоспособной в «завтрашнем мире» индустрии? Пустое. Новый импульс к постиндустриальному проектированию или же воссоздание региональной Японской Империи - неплохие выборы, и это с учетом вероятности поражения в войне. Каждый небесный проектант хотел бы иметь возможность разделения в пространстве постиндустриальной и индустриальной фаз развития. Пока в земной цивилизации этого еще никто не пробовал. «Насколько можно судить, обе версии являются благоприятными с точки зрения долговременных интересов страны Восходящего Солнца», — заканчивал ироничный Гном.

Было над чем подумать...

Глобальное потепление (3)

2008 год, март

Сама идея играть в СахГУ Первому не понравилась изначально. Университеты, особливо окраинные, стремительно изживали себя. Рабочее тело войны в виде молодежи имелось везде, а японцы здесь были ближе, и это не нравилось, сбивало, вызывало подозрения и мешало остальному действу. Первый отогнал эти мысли и постановил «играть там, где высвободили площадку». Информационная голограмма с его точки зрения, должна создаваться не перед границей, а глубоко в тылу. И вообще, он предпочитал альма- матер в Нижнем, где народ научился сначала много работать, а потом немного спать и снова много работать. Но человек предполагает, а система располагает. Как еще эти студенты сыграются с молодыми военными? Армия, даже самая продвинутая, предполагает некую дисциплину, как и сталинская «шарашка», впрочем. Студенты, каким бы Будущим их не пугать, — пофигисты по своей сути, да и не учил их никто: дальние земли, далекие от компетенций специалисты... Пре- подаватели-энтузиасты края - парочка харизматических лидеров из любви к земле или к предмету своему. Шестидесятые годы. Слезы одни, а не Учителя. Закон аккреции, понятно, переманивал всех подвижных во Владик и дальше — туда, где кипело, рождало пенки, выплескивалось в мир.

Еще препона — не согласился играть Щедровицкий. Он не жаловал военных. Генеральские погоны Первого были пока за горами... он и так не знал, каких богов благодарить за то, что Система разрешила ему эксперимент накануне выборов, когда вся страна замерла в ожидании сюрпризов и антреприз. У Первого было почти пять суток, Маша с собой и команда Горского как альтернатива всему неожиданному. Последних оказалось нелегко сорвать с работы, но интересы военного ведомства тут как раз-таки подправили дело. Сотня «рабочих тел», через четверо суток Игры, сдав отчеты, написанные в полном бреду, рассосались из пространства Игры, и вся эта «потешная война» обернулась для Первого мелькнувшим осознанием, что у него теперь есть небольшая армия. Еще Первый понял, что начал рано. Слишком. Их, его солдат, защитников, всех съест аккреция. Он был готов управлять запусками ракет, но запусками отрицательных антропотоков управлять не умел. Переписал всех игроков, на пожарный случай, и загнал себе в архив. Вдруг пригодятся на службе. Сегодня никто не брезговал резервом. Люди редели по сути и по количеству. Сегодня Второму не дали бы умереть... Грустно. На молодость его друга выпал ненужный период, он тогда вписался в Японию, и она выписала ему белый билет от службы до самой смерти.

Особенно удачно в игре проявился Гном. Ему бы командовать... Молодежь его поначалу возненавидела, а потом втайне восхищалась. Он был азартен, куда более чем они. И его выживание было его личным делом. Местную тетеньку-психолога он довел до истерики в первый день Игры, и она слилась, на этом наблюдатели от гражданского сахалинского общества кончились, а Игра приобрела характер неуправляемого термоядерного синтеза решений.

Приезжал Курильский Заводчик. Было чуть-чуть не до него, обиделся. Тогда Первый в последние сутки командировки слетал на Курилы и сам, таким образом, вышел из Игры и войны. Завод работал как часы. Техники прибавилось, а также морщинок на лице у олигарха. Его костюм был по-прежнему прост. Он не хотел власти атрибутов, потому что имел ее голыми руками.

— Все играешь? — спросил он нейтрально, как у мальца в песочнице.

Первый рассмеялся. Олигарх был старше его на десять лет.

— Хочу выиграть...

— Оставь мне материалы - я подумаю, что тут можно разместить на местности.

— Они секретные, — юродствовал Первый, попивая коньяк немеренной выдержки.

— Что, думаешь, узкоглазым покажу?

— Нет...Пришлю...А показать и не вредно. Мероприятие у нас открытое. Интеллектуальная собственность Игры по легенде вообще принадлежит СахГУ. Нужна же им хотя бы какая-то интеллектуальная собственность. На одних стоянках древнего человека и японском языке, каким бы правдоподобным он у восточников ваших не был, защиту острова не построишь ни в реальном, ни в онтологическом пространстве.

— Ты, конечно, друг мой, живешь в своем московском мире...Тут онтологии отродясь не было и свою не заведешь, тут нужно деятельность инспирировать, причем всеми своими жилами, что твой Щедровицкий, кстати, и делает. Уважаю. Грузить студентов нужно, почем зря, организованностями новых природ: может, что и вырастет от напряжения, а то они все, блин, экологи... Природа — вещь хорошая, но Бог сказал нам ею владеть...Я вот что думаю: прошло столетие с первой Русско-японской войны...Я бы ее вторую уже в 2004-м начал из любезности к Истории. Но вам виднее, и я, опять же, подготовиться успею.

— Нуда, - машинально, как в установочном докладе, произнес Первый. — Столетием ранее именно Япония и Россия явили собой пример вооруженного конфликта совершенно нового или, как говорят теперь, иного типа. Война твоя 1904— 1905 гг. стала неким прологом к глобальному мировому кризису, хоть он и наступил десятилетие спустя. Причем, ее можно считать прологом и к эпохе непрерывных войн — и «горячих», и разных холодных. Они ознаменовали наличие твоего завода на краю Ойкумены и наступление так называемой высшей точки индустриальной фазы. И тут им и тебе стало нечего хотеть, потому что кончилось все, что еще со вкусом можно потребить. Ну, и прочая ерунда случилась, капитализация упала, например.. Народ стал проситься в средневековье, не выдерживая темпа жизни, еще и коммунистические идеи рухнули. А демократия проституткой оказалась. Ну, сам знаешь все. Здесь Сахалин — просто учебник кризиса. В центре все либо смазано, либо подкрашено...

— Ну, сноб ты, Сергей Николаевич! Ты тут своими играми никого не покоришь и армию себе не наберешь, пока делом реальным не займешься. Никто не увидел, что ты здесь за стратегию построил. Администрацию ты полномочиями запугал. Они тут настрочат донесений тебе в Управление, будь спокоен. Пришел, увидел, победил. Студенты, конечно, твои, но откат будет, как после реформ Петра. Точно говорю. Я ж их, властителей, знаю как облупленных. То-то на острове и сижу. А ты, смотри, какой прыткий! Всех твоих игроков с работы завтра турнут по неведомым причинам. А студент у нас без работы вымирает, особенно старшекурсник. Я тебе тут, конечно, поправлю, что смогу, но на Сахалине у меня авторитет сомнительный, особливо среди чиновников. Опасаются. Иной я, но еще я — иной, чем ты. Всех твоих изгоев в Гидрострой мне не взять. Так что, если козыри в рукаве — доставай не бойся.

— Ты мне хочешь сказать, что привези я денег на развитие Края, со мной бы в захват Хоккайдо играл весь ваш сраный истеблишмент?

— Ну да—ты понятливый. Сколько лет тебе твержу: нельзя людям ничего объяснить, кроме как вложить средства в их территорию или построить завод, на худой конец, чтоб им было где работать на Хозяина и чтоб немного у государства украсть для собственного блага или так, из интересу.

— Материалист ты, Григорич.

— Романтик ты, Николаевич. Нашел кого японской войной пугать! Я отстреляюсь. Останусь в тылу, буду партизанить на катерах... Вложусь в твою игру, раз так настаиваешь, что узкоглазые попрут. У меня с ними счеты человеческие. От стратегии это далеко, зато к телу — близко. Пойдем, постоим у моря, да и лететь тебе скоро. Оружие я себе тут заведу. Уговорил. Хотелось бы, чтоб федералы помогли, но ладно — сами справимся. Сторожевик прикормим. Что косишься? Здесь тебе Восток, а не Москва. Вечно приходится приплачивать этому государству за него же самого. Что скажешь, служивый, нечем крыть? Выводи меня, разведка, на торговлю высокоточным оружием. Что думаешь, святой я? И ты не святой, раз в войны играешь, вместо того, чтобы нас всех тихо японцам сдать из экономической выгоды. Патриотизм замучил? А я, вот, Москву родиной не чувствую. А здесь... Здесь я дома. Питер и без меня выстоит. Его морские чудеса кончились три века назад. Пограничников вооружить мне придется, и население мое ускользающее рыбное тоже молчать не будет. Понял я тебя и игры твои. На Бога надейся, а «стингеры» на катера ставь, как миленький. Прислал бы мне каталог какой, что ли. А то у японцев покупать мне не с руки как-то, сюрреализм получается. Войну миров помножить на сделку двух купцов...

Вертолет доставил его обратно в Южный, и уже в самолете на Москву Первый читал электронные записки Владлена. Игра собрала отчет, который мог бы стать романом века, если бы были силы упаковать его в фантастику или какую беллетристику для любителей стратегических сюжетов. Нужно поговорить с Гномом. Он сможет.

Первый ничего не чувствовал, кроме легкого шелеста внутри. Он не был усталым... Он просто не был... Он летел и как бы листал страницы игры, отгоняя от себя лишнее, субъективное, непригодное для официального доклада. Владлен писал кратко. Они все улетели сразу после банкета, потому что время не ждало, а он вот завернул на Курилы. Растянув время, которого не было.

«Русско-японско-корейско-тайваньско-китайская война 2017 года, насколько можно судить, в компактифицированном виде заключает в себе десятилетия "барьерных" войн и постиндустриальной катастрофы», — писал Владлен. «Прямо диссертацию пишет, да еще словами его, Первого».

С политической точки зрения война 2017 года интересна, прежде всего, тем, что это был первый открытый конфликт держав, вовлеченных в постиндустриальное проектирование, причем в той или иной степени он затронул все четыре Мировых Проекта.

— Ишь ты, заигрался. Смотрит на войну года эдак из 2020-го. Статью для энциклопедии пишет. Из Будущего. Девки Южно-Сахалинские на него во все глаза смотрели. В форме военной разведчик со взором горящим. Пижон. Даже Машка вздыхает. Машка проявилась отлично. Как всегда. И Гном. Зря Первый его как-то топил немного. Особенности личности, конечно, не очень, но командующий блестящий. В структуру его не сунешь, ладно — останется штатским. Там года через три-четыре, глядишь, такие «дырки» в кадрах будут, что и система сдастся. Японцы приглашают писателей к себе в будущее, мол, японский метафорический уровень по всему миру поддержите... А мы, братья вы наши узкоглазые, игромастеров командовать войной поставим, чтоб ваш метафорический уровень — да и бомбами с лица земли! А были бы в стране в достатке кадровые военные, так пролетели бы ролевики. Да где ж их, кадровых, взять... Демография круто разворачивала время вспять. Некому периметр удерживать...

Девчонка-пятикурсница вывела эскадру из Петропавловска с погашенными огнями. Это был ход. Гном ей, что ли, подсказал? Она не смогла развить свой маневр, но внесла конкретную панику в штабы наступающих. С тех пор каждую ночь Первый тихо выводил эскадру с потушенными огнями, предотвращая некоего Японского Гнома. Врешь, Григорьевич! Конверсия с Игры есть — и деятельная, аж жуть. Первый уже решил, что штаб войны будет в Хабаровске, а эскадру он выведет, если понадобиться, своими средствами. Он понял, что сейчас с удовольствием вывел бы все материалы в зону секретности, а с игроков взял бы подписку о неразглашении. Демократия портила ему все карты. Он отогнал паранойю. Горский утверждал, что японцы вообще не воспримут эти университетские шутки. Они в своем снобизме постиндустриальности отметят событие как нечто среднее между туристским слетом и дискуссией молодежи с элитами перед выборами. Начальство Первого также вовсю открещивалось от мероприятия, что, конечно, дымовую завесу создавало. «"Он у нас на крючке! — последние слова Китобоя"», — некстати вспомнил Первый. — Больше играть нельзя, повторяемость появится, можно легко засечь. Никто не доказал, что у узкоглазых нет мерила активного мыс- ледеятельного поля, а вдруг они еще умеют его калибровать: слет тут или война с японцами?» Горский успокаивал Первого, что мы изобретем это сначала, а потом они уже украдут, как обычно. Так по Горскому проявлялась лояльность традициям международных отношений — история поступательна—Первый считал, что история с недавнего времени начинает скакать...

А война вышла, конечно, странная. Какое тут фазовое доминирование по Влад лену, тут вообще откат назад по полной схеме. Депрессия, конечно, потреплет их. Сахалин-то сдали. Молодцы! На бумаге, но сдали Сахалин... А в реальности, что ж, и Владик сдадут? «И Ригу сдадим, и Вильно, и Ревель уйдет чухне...», — что за старые стихи лезут в голову. Одно утешает, что, стало быть, жив еще. Владивостокские играть не приехали. Просили прислать результаты, нахалы, а там кое-какие силы были, и Первый ждал их. Хабаровск, наоборот, прислал команду, и явились какие-то кучные, тихие штабисты, а не студенты вовсе. Окопались, но сделали самый мощный анализ игры и быстро все — за последнюю ночь, вот вам и купеческий город, тормозной и раздумчивый. Нерефлективный как бревно. Сколько людей, столько и мнений. Пока сам не проверишь - выбирать нельзя. Первый утвердился в том, что штаб Будущей АТРовской войны будет в Хабаровске. Там появились субъектики, которые озвучивали позицию «мы».

В Северной и Южной Корее, в Китае, Тайване оказались такие армии, которые как-то по игре вообще не участвовали в войне... Она проходила мимо — и помимо них все такты. Однажды вдруг война пришла к ним сама, и тогда их самые талантливые полководцы почему-то не смогли ничего противопоставить внезапному решительному нападению и потеряли боеспособность до конца боевых действий. Первый остановил корейскую авантюру Гнома, потому что в детской игре она была незачем. Хотя мысль интересная. Вдруг да узкоглазые вспомнят свои колониальные амбиции! Да и память корейцев слишком уж консервативна, а на дворе быстрый исторический период, а в этом случае — чего боишься сегодня, то и случится завтра. Но играющие не тянули уровень двухходовок, и Первый остановил стратегические изыски Гнома как невозможные. Причем средненько играли все страны и, значит, все Проекты. Безликие Штаты все время запаздывали. А от этой страны в мире реальном Первый как раз опозданий не ждал. И хотя игроки единодушно списывали свои поражения на уникальный талант Гнома, воюющего за японцев, Первый понимал, что картинка в действительности будет именно такой: «нас не догонят, нас не догонят, ой-ой, уже поймали». Первый завершил войну на четвертый день, то есть на четвертую неделю с неопределенным результатом для «стран проектантов», но вышло, что она все равно была полностью и безоговорочно проиграна «непроектными странами». Тайванем командовала девчонка, которая оправится не скоро. Тайвань был захвачен, и никто политически против этого не возражал. Ее ноты и обращения к правительствам не подействовали. На третий день она ревела по погибшей тайской независимости. Включение в Игру прошло. Такая может и университет бросить. Вышло «на войне, как на войне». Дама из общественной палаты, социолог или психолог, сбежала в первый день, с ней как-то затерялись и преподаватели: мол, дачи, огороды, выходные, поэтому никто не орал, что вы не имеете права играть здесь в войну. Конечно, он не имеет. Но будет. Точка. Он и так дал им детский вариант без оргдеятельностных форм, требующих от играющего ведения «своей игры» в каждый момент времени вне зависимости от давления со стороны авторитет имеющих и Сюжета... Игорь сказал, что у них здесь вышли «ролевые игры плюс стратегический принцип обреченности». Местное телевидение прокомментировало игру как попытку московских особистов поиздеваться над Будущим Сахалина. «Мы стали полигоном для маньяков», — вещала передача голосом обличителя. Первый смеялся до слез. «Дорогая передача, во субботу чуть не плача», — вспоминался Высоцкий. Первый ощущал себя особистом питерским, несмотря на некое обобщенное чувство ко всей России. В центре это меняло расклад, а здесь нет. Сахалинская администрация приняла его в суровой академической обстановке. Все доложились ему по экономике, культуре и перспективах — будто он, по меньшей мере, посланник папы Римского — и не задали ни одного вопроса про цели и Игру. В центре фантазируют — только тешатся, а мы тут о людях думаем... Зато народу посмотреть на него набежало на целый конференц-зал. Все это напомнило ему доклады чиновников гоголевскому ревизору. Их лихорадило перед выборами. Их можно было понять. Первый отчетливо понял, во-первых, что они сдадут Сахалин... А во-вторых, что опереться здесь не на кого... Здесь был другой век. Предыдущий. Нигде так ясно не ощущалось этого, как на Сахалине. Время здесь медленно ползло назад. Строились новые дороги вовне, но собственно город внутренними дорогами хирел. Словно столица осыпалась изнутри. Местный историк ему как-то сказал: «Так не столица и была!» Плодородные земли долины Александрова-Сахалинского зарастали. Долина с микроклиматом, столь удобная для столицы, была оставлена на запустение, а административный центр переехал в пыльный котлован, куда с сопок спускался во все времена года холодный туман. В Долинске помидоры росли, как в детстве, но они дорожали по дороге и превосходили по ценам московские. Парадоксов Сахалинской экономики Первый так до конца и не понял. Это была какая-то странная неинфраструктурная хозяйственность, сглазили их, что ли? — в сердцах думал он.

Больше всех игроков вырубило отсутствие формального объявления войны. Это им было страшно. Они прочувствовали опасность и неопределенность в коктейле, когда Первый спокойным голосом объявлял события и тут же сказал про то, что идет торговля и дипломатические отношения не прерваны. Это было предательство. Это-было неслыханно. Студенты не хотели так, они были готовы даже умереть за Родину на виртуальной войне, но не хотели действовать вне опоры и вне предыдущих убеждений о том, как ведутся войны.

Владлен писал в своих заметках:

«Внезапное, без какой-либо подготовки начало войны, использование технологии «управляемого хаоса» и флеш-сигналов при развертывании боевых действий, возможно, приведет в условном 2017 году и к внезапному, без какой-либо подготовки, прекращению войны месяц спустя, как это и произошло в игре ХХ1-АТР в г. Южно-Сахалинске весной 2008 года. В игре обозначено появление резервных систем связи, в том числе — общедоступных и коммерческих. Необходимо отдельное исследование по этому вопросу, не исключено, что эту войну сократит по времени как раз новая связь».

«В рефлексии игры проявились следующие значимые ростки некой альтернативной психологии, — писал Владлен и далее с пометкой "это важно". — Во-первых, возможно, в игре впервые появились небольшие очаги единой онтологии АТР, которые вывели игровую Россию и игровую Японию на иной уровень-взаимопонимания после войны. Во-вторых, игроки рассматривали войну как часть жизни и ее развития, а не как трагедию, наказание за грехи или восстановление абстрактной справедливости территорий. В-третьих, играющие разделились в отношении три к одному: две трети "прошил" сценарий, и они уедут отсюда из-за страха. Одна треть останется и "построится в полки", как говорит СН. И может быть, возникнет милое его сердцу самодействие. В-четвертых, когда "предельное мастерство сталкивается с запредельным", как сказанул однажды модный Лукьяненко, есть шанс спонтанно перейти в неаналитичность. Это было в игре дважды. "С потушенными огнями" и "с обороной Моста"». Ну, и Итуруп туда же. Там у СН свои. Они уже готовятся.

«Ну, свои не свои, — подумал Первый, — а война обещает быть вполне коррумпированной лавочкой. Жаль, не было в моей жизни японских однокашников, хотя что-то там от Первого в Японии, по-прежнему, осталось, и бродит по Токио наблюдательный призрак и ищет ответов, а семипалый самурай кидает в него с небес шашечками от го и посвистывает в смягченное японское эсссь: мол, здесьь, мы здессьь, моя прелесть... Тьфу, глюки уже начинаются», — подумал Первый и проснулся. Полненькая, накрашенная мамашка из противоположного ряда тихонько читала аккуратненькому сынку книгу «Хоббит. Туда и обратно». Что это она делает в бизнес-классе, когда билетов полно в экономический? Странно.

2008 год, июль

Первый прилетел в Москву и там узнал, что игры с самураями, хотя бы и виртуальные, не проходят даром. Немного утешало, что задело только его. Гурчатник как-то проскочил, Владлена перевели в другой отдел и услали по прилету в Нижний, а Первый три месяца доказывал разное, чтоб не попасть в тюрьму. Как ни странно, японцы его же и спасли. Он не переставал планировать, масштабировать и изучать грядущую войну. Ему удалось уйти «без статьи», не сесть даже на меся- цок-другой, за которые на раз-два могли убить, он сумел выкрутиться только ценой нервов, взорванных в разных местах, но не побежденных до конца. Маринка помогали и плакала. Дениска взрослел. Немного грело, что аналитические материалы Владлен «на последнем берегу» своей карьеры в японском отделе успел передать «наверх», да на такой, где нет дела до проштрафившихся на Востоке полковников, потому как «все интересы рыбные имеют и с кем не бывает?»

— Я предупреждал, — написал вежливый Григорич.

Перестановки случились, и не к лучшему, но преподавать его взяли за смешные деньги в ведомственный ВУЗ, а новый Шеф сказал при личной встрече:

— Отсидись пока! Не до твоих игр! Выборы!

Ребят Первый просил не высовываться, но с силу темноты истории и завесы истерии никто из них не пострадал, и Гном явился к нему в Сосновую Поляну, как прежде, со своим парадоксальным взглядом на стратегию и отвратительными манерами.

Историю с Первым он прокомментировал так: «Вы последний, Сергей Николаевич, с нами уже все это было в той или иной редакции. У вас — вариант Кирилла. Только пожестче, потому что чин побольше. Разбередили мы им душу на Сахалине, на интересы накапали, рыбу распугали, в общем. Живы будем. Давайте книги писать!»

Первый улыбнулся. Смешно дать себя поддержать неуемному Гному. А он еще хотел дать ему корабль, а ему самому дали отлуп. Урок вышел приличный. Но кто ж им, урокам-то, радуется?

— Я уже написал одну книгу, — сказал он. — Были жертвы. Давайте к делу. Самое время построить стратегию. У руля я или нет, Сюжет не спрашивает, солдат — тоже. Что вы надумали по поводу наших шансов на Востоке?

— О, я тут много чего надумал...У вас сколько есть времени?

— Ну, до 2017-го еще хватает пока...

— Шутить изволите, а у меня, вот, нехватка. Не до семнадцатого, Сергей Николаевич, а в лучшем случае до пятнадцатого. А то и раньше... Так я начну? Я все больше на Западном фронте воевал. Опыт у меня весь оттуда, а, как известно, даже на непохожую территорию перенести эффективные методы бывает полезно. Про незнакомую, я, прежде всего, имею в виду Северный Тихий оушен. Никто ж его не знает. Не плавал там и не умеет, а все ищут не где мельче, а где лучше, правильно я говорю? По принципу, стало быть, экономии сил.

— Что-то я отупел от своих «судилищ и капищ», вы о чем?

— Да я про то, что мы их, предположим, с выключенными-то огнями надрали, да еще друган ваш, жаль, не имел чести знать, не сдал Итуруп, да и Сахалин — дурное место, его за один день не пробежишь. В общем, неожиданное нападение боевой молодежной машинки захлебнулось, и тут встает японский адмирал Гном во всей своей красе и говорит: «Братья мои японские, воевать нужно не где мельче, а где лучше, то есть привычнее...»

— Понял тебя, подлец, да ты им «маятник» западный строишь... Ох, купят тебя япошки, — настроение у Первого поднялось. Новый год будет скромный, но все живы, черт возьми, и время еще есть. Время было главным параметром. Еще его звал к себе атомный Щедровицкий. Этого пацифиста вполне устраивал Первый без погон. Ладно, поработаем при случае на мирную державу...

— Знаешь, друг мой Гном, за что дают двухгодичный отпуск без сохранения содержания?

— Нет, Сергей Николаевич, я ведь наемник...Содержания сроду не имел. Но хочу сказать, что Аристарха убили за меньшее... Так что, это — свои, а не самураи. Это — прививка просто. Так я продолжу? Петропавловск, который вы так лихо сберегли, — это жест... Не операция... Они с самого начала целили на Корею, потому что дипломатически там было все чисто. Никто не ждал, не был готов, и вы сломаетесь орать в эфир перед войной: корейцы, кретины, они ж не с Россией воюют! Я десант как-то в Англию высаживал в 1941 году, и все аж ахнули в Европе, и пушки свои повернули, а я им - в тыл, а Англия мне пофиг, кто там высадился, ну так то — смертники... Понимаете стратегию? Во всем физическом и информационном пространстве нападать на Россию. А разбить при этом того, кто в апломбе своем не ждет — Корею. Что там за армии? Да что они выставят против японского десанта? Чем они выстоят? Волей? Запуганы они прошлым опытом сидения на бамбуке. Комплексы прошлого не побеждают. Побеждают только будущей мечтой.

— Хочешь сказать, что судьбу они себе нагадали?

— Можно и так, но к маневру такому нужно быть готовым. При этом флот из Камчатки вывести нужно, но и олухам этим по дипканалам перед войной сообщить хотя бы для приличия. Да чтоб хоть японцы услышали и забеспокоились.

— Хочешь сказать, что они считают, что нам нечем крыть вообще?

— Хочу, и хорошо это. Игорь, кстати, считает, что в будущих войнах воюют стили мышления, и чем меньше узкоглазые будут знать, что у нас тоже тут не все обыватели, тем лучше, а вот перед самой войной им это узнать не худо будет — занервничают. Прочтите, как грамотно излагает наш поэт, ваш бывший подчиненный: «Для будущих войн характерен будет сюжетный, скриптовой, игровой ход военных действий, резкие колебания оперативной обстановки, неожиданное завершение активной фазы».

— Все это проявилось у нас в Игре. Мы единственные научились на опыте, пусть виртуальном, но все же. Войны не будут до победы, будут шахматы...Так, по дебюту все уже ясно что играть? Не будет Марны твоей любимой и моего ненавистного стояния на реке Угре, Сергей Николаевич.

— Ну, друг мой, убивать люди тоже разучились, и ценность жизни, конечно, крен дала с терроризмом и прочими антропотоками, но крен куда-то не в ту сторону. В сторону истерии...

— Вот я и говорю, читайте молодых классиков, войны: «Очень высокая роль человеческого фактора в ходе и исходе боевых действий будущего. Грамотное ведение войны обеими сторонами. Творческое использование законов и правил стратегии, не исключая и принципов "стратегии чуда", командующими на местах (нередко в звании капитанов или майоров, и даже лейтенантов запаса)».

— Это про вас, Гном, и про должность вашу в 2017 или каком там году, — отозвался Первый. «Владлен, конечно, на ходу подметки режет. Он Первый в опале, а этот христианин-разведчик — в ореоле. Ну поглядим, может, теперь он возьмет меня на службу... А пишет не хуже Гнома, подлец».

— Я продолжу ваше образование, Сергей Николаевич: «Сражения будут выигрываться той стороной, где средние и младшие офицеры будут способны к принятию самостоятельных решений в отсутствие связи и информации о противнике и оперативной ситуации».

— Кстати, этим славились средневековые отряды, у которых связи отродясь не бывало: так, донесения через сутки, о том, что уже все умерли...

— Ну, значит, придется почерпнуть ответственность из прошлого, — легко согласился Гном.

— Читаем, стало быть, дальше: «Чрезвычайно интенсивный характер войны проявится с ее первого дня, напряженность боевых действий определит их краткосрочность; огромные относительные потери в живой силе и технике будут с обеих воюющих сторон». Вы обратите внимание, господин полковник, что ваш сотрудник пишет далее, и ничего, служит как есть: «Особо отмечу возможное применение сторонами ядерного оружия сверхмалой, малой и (однократно) средней мощности». Так что друг наш искусно играет на страхе ядерной войны, который не так далеко у обывателя похоронен.

— Нет, дорогой Гном, эта информация уже давно для военных не новость. Есть малая уверенность, что в канун войны случится Карибский кризис, и системы сами собой осознают опасность и начнут бороться за выживание, и все останется в подвешенном состоянии и перейдет в «холодную войну» непосредственно перед нажатием красных кнопок. Ты когда-нибудь внимательно изучал структуру Карибского кризиса?

— Да нет. Рассосался — и точка.

—Там было чудо, Гном, моя мать помнила ощущение этого чуда. Угроза атомной войны висела над миром, и одеяло обреченности уже было завязано у горла, и вдруг одеяло как-то упало. Цивилизация Земли застеснялась своей наготы и горделиво укуталась в туман «холодной войны». И все согласились: и державы, и подпевалы, и правители, и властители. Словно две большие силы встретились за небесным столом, раскинули кости и решили — обождать рушить небо.

— Во всем ты прав, полковник, да японцам такой вариант не подойдет вовсе, они не могут себе позволить выработать адреналин и потом слить его в морскую прогулку. Им нужен «котел». А в космос, сволочи, не хотят, и знаевых реакторов не строят. Или строят сильно отличные от наших, нам не видно. Им легче поубивать, поплакать, потом снова поубивать. Вот и Агнец наш пишет: «хирургические» потери среди мирного населения будут значительны, что подразумевает физическое уничтожение некоторых социальных группировок и групп, причем делаться это будет едва ли не в «кооперативной игре».

— Вот наглец, то есть ничего личного, но на всякий случай в одном обществе структуру поляризуем, в другом синхронизуем, а в третьем — вырежем вообще, как будущему неугодную.

— Тут, конечно, Владленчик с огнем играет. Писать открытым текстом о преобразующем проектном кризисе как- то стремно. Мы еще неаналитичность только потихоньку обсуждаем, а он, здрасте: «управляемый хаос с человеческими жертвами». Ну, дальше он пишет про старое. «Широкое использование террористических формирований нового типа — АТ-групп, компенсация нехватки войск и вооружений за счет таких групп».

- Спешу оговориться, — заявил Первый, — что факт сознательного и целенаправленного использования АТ-групп на государственном уровне пока не доказан и едва ли когда-либо будет доказан. Помнишь, как удивились наши игроки петропавловским диверсиям?

- Это вопрос пиара, или пиана, на это еще есть время. Это как та тетка, которая в 60 лет загнала грузинского парня на третий этаж, накостыляла ему палкой и отняла принадлежащую ей шапку. Диктатура вооруженного народа должна стать модной. Каждому рыбнику — «стингер»!

- Ага! Он свою ментуру и отстрелит... Читай дальше, если уж решил устроить чтение у камина о прошлых забавах Гусара. «Для войн Будущего характерно использование в значительных масштабах "стелс-технологий" и простых, но действенных способов борьбы с радиосвязью и радиолокацией».

- Эко, Америку открыл. Он бы еще написал, как эту связь восстановить быстро. Понятно, что маленький ядерный взрыв в ионосфере — и вся твоя связь почахла... ну-ка, открой мне, что это дальше за распространение секретной информации всуе?

- Да всего лишь «Вероятное однократное применение геофизического оружия массового поражения ("погодные генераторы") в войнах Грядущего».

- Ну, наш пострел везде поспел. Куда б нам засунуть этих неуемных климатологов со всей их гуманной миссией? Я знаю, они все выросли из ракеты «Алазань», у них там в головах «ядерные грибы» с глазами. Они считают, что «Катрина - это они». Но у нас надежда в войне только на этих психов. А у них отрицательный результат — тоже результат, и сто восемнадцатый отрицательный,— туда же. Хоть бы атомщикам их передать ведомственно, и в пожизненное рабство хорошо бы. Изучают себе климат над атомными станциями... Про японцев вокруг я как-то не слышал.

- А я б, Сергей Николаевич, не дожидаясь слепил бы да и послал японцам в августе какого-нибудь 2012 года тайфунчик для пробы,раз им все равно утилизация своих кадров необходима, так у меня свои все на счету. И понятно, что не найдется никаких прямых доказательств искусственного (техногенного) происхождения «тайфуна-убийцы», обрушившегося, к примеру, 28 августа 2012 года, пока корабли еще не вышли, на города края Канто и оставившего после себя полосу разрушений, сравнимую с последствиями ядерной бомбардировки. Ну, раз им так хочется страданий на свою постиндустриальную карму, так, может, поможем?

— Ты, Гном, в Сочи не живешь, потому что прикупа не знаешь: нет у меня гарантии, что эти ученые от военных или военные от науки что-то сделают. Понятно. Да и пацифисты они.

Когда Гном ушел, Сергей Николаевич дочитал документ Владлена и понял, что тот с неизъяснимым чувством меры принял его, Первого, задачи на себя и ведет войну и игру, оставаясь аспирантом системы и ее капитаном, вхожим в круги. Лорд, он и в Африке Лорд, — подумал Первый. Дальше Владлен писал, что будущая война привнесет в военное искусство невиданную ипровизацию в ведении боевых действий, смешивание регулярных войск в единые оперативные соединения с гражданским населением и полувоенными формированиями (в том числе игровыми), а также распространится военное использование гражданских технических систем, в том числе кораблей, самолетов, экранопланов».

«Все так, — думал Первый. - Причем, все это будет переделано в военное "одним топором и долотом" и в спешке». Он вспоминал, как надутый чиновник на Сахалине объяснял ему, что-де московский завод не может переделать военный вертолет в гражданский и просит заказов на серию в 300 штук, никак не меньше, и посему не бывать на Сахалине умеренной утилизации вещественно-полевого ресурса. А будут летать маленькие корейские птички и биться об воду. Что ж, все лучше, чем наши Ми-8 об землю, но тоже - не кайф. Владлен прав. В военной системе приказ «переделать к завтрашнему дню» вполне реален. Все-таки административный протокол общения для нецивилизованных особей подходит. Куда там будущее, нам бы под ружье народ собрать..., далее Владлен писал про «детский» (подростковый) характер войны, про «жестокость, сознательное нарушение сторонами военных законов и традиций, преступления против человечности». А то другая война бывает? «Это вообще характерно для геокультурной войны, в которой ресурсом, подлежащим уничтожению, является не идентичность противника, а его уникальность, его способность создавать проекты», — писал Владлен. «В данном случае "эффект геокультурности" дополнительно усиливался тем, что русско-японская война 2017 года это — похоже, некий "сплав" обычной войны, войны гражданской и войны поколенческой».

Тут к тезисам нужно подобрать ссылочек на текущий японский поколенческий синдром. Голуб с Тайваня писал ему странное. Газеты фильтровались японцами в сторону слезливого умиления кризисами корпораций, жесткосердечной молодежи, обсмотревшейся аниме, и плачущими старыми японцами. Невиданно распространилась борьба сумо. Тоже способ утилизации агрессии, конечно. Но Первый чувствовал, что японцы не успевают: революцию можно заткнуть чем-то большим, чем она сама. А «большим» является только война. Об этом еще Наполеон писал: мол, ничего-то вы, ребята, с Францией не сделаете, потому что революция уничтожила здесь дворянство и духовенство, а я уничтожил революцию, — сказал гений войны и умер. А вот что касается японцев, то у них, похоже, дворянство гибнуть всуе не собирается, а революцию свою пытается сбить войной. Хитрые старики у власти — это сила.

«По сравнению с Фолклендской войной 1978 года, — писал дотошный Владлен, — в перспективе будет наблюдаться некоторое снижение роли "официальной" авиации в конфликте при возрастании значения малых и сверхмалых летательных аппаратов».

Первый видел, как легко и непринужденно сахалинские мальчишки летают на дельтапланах над сопками и не врезаются в них, как некогда вертолет с губернатором, а парят себе в воздушных потоках. И если российские умельцы прицепят к этим крылатым людям по небольшому моторчику, то никакой радар не засечет их, потому что птицы и есть. А хуже того будет, если японцы посадят на легкие машинки своих камикадзе и будут они мелко гадить, погибнут, но принесут вреда кораблям не меньше, чем ракеты. И с этим придется считаться.

«С экономической точки зрения для грядущей Русско- японской войны может реализоваться один из двух сценариев: концентрация внимания на предприятиях энергетического цикла, атомных электростанциях, сетевых подстанциях, предприятиях по добыче и переработке углеводородов и "трогательное" уважение сторон к транспорту — стремление захватывать транспортные узлы, развязки и магистрали не уничтожая, и второй сценарий - тотального разрушения. Последний маловероятен, потому что японцы стратегичны по своей сути, всегда смотрят в завтрашней день и стремятся минимизировать свое чувство вины перед противником. В первом сценарии такие важные узлы, как Лаперузов и Сангарский тоннели, в течение всей войны могут, например, обрабатывать коммерческие грузы. Вообще, грузооборот и информационный оборот между Россией и Японией в течение войны не обязательно будет нарушен».

Тут Владлен его удивил. У следующего поколения совсем иные, тензорные какие-то, концепций войны, то ли они оторвались от истории, то ли он, Первый, слишком долго жил в ее пересохших руслах. Но это какой-то нонсенс...Хотя в Игре примерно так и происходило, но Первый это списал на молодость и коллективизм игроков. Хорошая была Игра. Только теперь у него жена зарабатывает, а он забесплатно преподает «науку побеждать».

Назавтра он читал студентам лекцию о будущих войнах на тихоокеанском ТВД. В большом зале сидели явно не только его студенты. С такими окладами меня бы вряд ли стали инспектировать, значит — слушатели.

«Причины следующей русско-японской войны носят троякий характер, — начал он. — Во-первых, это столкновение постиндустриальных проектов России и Японии, во- вторых, это исторические, психологические, демографические и политические особенности японского социального конструирование и, в-третьих, это нарастание противоречий в Азиатско-Тихоокеанском регионе на рубеже II и III тысячелетия н. э.

На прошлой лекции, господа случайные посетители курса военной геополитики, мы подробно разбирали мировые проекты Будущего, вопросы по которым на этой лекции я не приветствую. Рассмотрим эти причины подробнее.

АТР сравнительно поздно вступил в период индустриального развития. В 1950—1960-е годы впечатляющий "рывок" совершила Япония, превратившаяся из технологически отсталой страны в "законодательницу мод" в мировой электронике, вычислительной технике и другом "хайтеке". Технологическое лидерство Япония не только удержала, но и конвертировала его в постиндустриальную область, создав в начале XXI века ряд наук и технологий, специализирующихся в управлении тонкими психическими процессами и процессами в коллективном бессознательном. Так как названий у нас все равно нет, обозначим их условно как сомниогацию (управление сном), сапэрэномию, амэнтеномию, паретурономию.

В 1970-годах началось быстрое промышленное развитие "тигров Юго-Восточной Азии" — Тайваня, Таиланда, Малайзии, Южной Кореи. Эти страны заняли пустую рыночную нишу производителей дешевых и сравнительно качественных комплектующих электронной и вычислительной техники. С 1990-х годов в связи с массовой компьютеризацией мира значение Тайваня, как важнейшего поставщика комплектующих, резко возрастает.

Десятилетием или двумя позже в стадию резкого индустриального подъема вступает Китай, который к началу XXI века обретает статус ".мастерской мира": практически весь мировой "лоутек" и "медиатек" производится в "Поднебесной Империи". Необходимо учитывать, что в описываемый период Китай вступил в роли мощной и единой социалистической военной державы. Если не считать таких "изгоев", как Куба и Северная Корея, Китай остается в наше время единственным Представлением глобального социалистического проекта, борьба которого с либерально-демократическими режимами Запада была содержанием целого этапа исторического развития. Вы, господа, по молодости лет не застали величия социализма, поэтому я предостерегаю вас от пустопорожней критики периода его угасания. Три волны индустриализации выдержала наша страна. Это — достижение.

По мере экономического роста в Китае, Южной Корее и Японии, страны АТР начинают сталкиваться с нехваткой энергетических мощностей. Как и в остальном мире, эта проблема проявляется как одновременный кризис сырья, генерирующих мощностей, распределительных сетей. Однако в условиях Дальнего Востока "сырьевая" составляющая кризиса играет большую роль, нежели в Европе и на американском континенте. В особой зависимости от поставок углеводородного сырья оказывается Китай, для которого рост энергетической базы — "непременное условие" быстрого развития экономики, а вместе с тем — политической стабильности.

Россия, резко ослабевшая после кризиса 1980— 1990-х годов, к началу века утратила статус великой тихоокеанской державы. Восточнее меридиана Иркутска проживает сегодня менее 12 миллионов человек, все население острова Сахалин не превышает полумиллиона. Промышленный потенциал российского Дальнего Востока создается, по существу, несколькими судостроительными, судоремонтными и рыбоперерабатывающими предприятиями. При этом, однако, в распоряжении России находится свыше 90% нефтегазовых запасов АТР (не считая Индонезии, доля которой на открытом рынке снизится по мере роста производства в Австралазии). Слабая в экономическом и военном положении Россия оказывается, таким образом, своеобразным "яблоком раздора", причем по мере нарастания энергетического кризиса в Китае, Японии и Корее претензии стран АТР на российскую нефть заявляются все более и более явно. Здесь необходимо упомянуть, что практически все нефтегазовые месторождения Сахалина, Охотского и Курильского морей разрабатывались совместными предприятиями России и США, Великобритании, Дании, Голландии, то есть российские углеводороды в значительной своей части уходят за пределы АТР.

Япония зависит от экспорта углеводородов в меньшей степени, нежели Китай, но для нее было жизненно необходимо обеспечить себя расщепляющимися материалами.

В этой связи обнаружение залежей урана на Тайване оказывается дополнительным региональным дестабилизирующим фактором, хотя заявленная величина разведанных запасов еще нуждается в проверке.

Необходимо иметь в виду, что, в отличие от Европы, границы стран АТР не были "исторически прописаны". Проигрыш Японией Второй мировой войны привел к развалу Японской Империи, включающей собственно Японские острова, Курильские острова, Южный Сахалин, Тайвань, острова Рюкю, Корею, Маньчжурию и ряд тихоокеанских территорий. Современное прочтение понятия Национального Государства (National State) подразумевает, что государственный суверенитет формируется вместе с нацией в процессе становления индустриальной фазы развития на некоторой территории, охваченной единым управлением. Не подлежит сомнению, что индустриальное хозяйствование в Корее, на Тайване, в Маньчжурии в значительной своей части создавалось именно в период японского управления этими странами и, преимущественно, с помощью японских инвестиций. Поэтому притязания Японии на эти территории имеют определенное историческое обоснование.

С другой стороны, японское управление имперскими территориями не подразумевало каких-либо черт интеграции, будь то интеграция языковая, культурная или управленческая, в форме привлечения национальных элит к управлению Империей, поэтому формирование наций происходило в регионе вполне независимо.

Такое положение дел привело к дефициентности международных правовых институтов в АТР, тем более существенному, что между Японией и Россией — правопреемницей СССР отсутствует мирный договор и, следовательно, всякие юридические основания для обозначения линии границы.

В АТР все имеют территориальные претензии ко всем. Связано это было с некоторой неопределенностью границ Китая. Неясен статус Тайваня, Гонконга, Маньчжурии. Разделена Корея, а границы Японии прочерчены "послевоенным" установлением. По мере того, как память о Второй мировой войне уходит в прошлое, Япония, имеющая когда-то опыт существования в форме наднациональной Империи, все меньше и меньше ощущает себя связанной теми ограничениями, которые были наложены на страну в период ее наибольшей слабости. Потому что сейчас это могущественная экономически страна, а значит, как бы она не обозначала свои войска как учебные, миротворческие, оборонные и т. д., эти войска и военная техника у нее есть, и вооружены они по последнему слову военной техники.

Говоря о проблемах АТР, нельзя не упомянуть весьма необычную демографию региона. Наряду со слабозаселенными или совсем незаселенными районами российского Дальнего Востока, имеется перенаселенный Китай, демографическое давление которого на АТР весьма велико. Существенное значение имеет деформация половозрастной пирамиды, вызванная широким распространением узи просвечивания беременных в традиционных по культуре обществах, где предпочтение отдается мальчикам. В результате в странах Юго-Восточной Азии возник устойчивый статистический перевес мальчиков-подростков над сверстницами, что, понятно, не способствует военной и политической стабильности. Следует также учитывать, что для восточных обществ, сложившихся в АТР практически повсеместно, характерна геронтократия. В условиях быстрого возрастания средней продолжительности жизни это привело к вытеснению молодежи из экономической, политической, культурной и социальной жизни и быстрому нарастанию возрастных противоречий в обществе.

Сочетание в АТР быстрого экономического роста, интенсивного развития инфраструктуры и формирования макро- регионального рынка с нехваткой энергоносителей, правовой и политической нестабильностью, демографическими и социальными проблемами превращает этот район в один из основных очагов так называемых "барьерных войн".

Для оценки событий текущей реальности большое значение имеет анализ опыта "Реставрации Мейдзи": революционных преобразований, развернувшихся в Японии во второй половине XIX столетия.

По современным представлениям, проблема фазового перехода в одной отдельно взятой стране состоит не столько в поиске соответствующих физических и гуманитарных технологий - они могут быть уже известны, сколько в осуществлении соответствующих социальных преобразований, что подразумевает, прежде всего, глубокую ломку индивидуальной психики и коллективного бессознательного. Этот процесс никогда не протекает безболезненно. Как правило, он сопровождается еще и коренной экономической ломкой, в результате которой целые общественные классы — причем, принадлежащие к элите, - теряют средства к существованию, а иногда и смысл этого существования. Недавняя перестройка в России показала, что "кто-то в могиле, кто-то в почете", но элиты перемешались. В Японии все социальные преобразования осуществлялись при полном игнорировании личности в пользу необходимостей развития социума.

В Европе фазовый переход продолжался около 30.0 лет. В России он занял около 150 лет, причем новая индустриальная фаза была "установлена выборочно". В Японии "Реставрация Мейдзи" продолжалась чуть больше 40 лет, и даже если брать самую широкую "рамку", считая, что индустриальный переход завершился с физическим уничтожением основной части носителей "самурайского духа" в ходе Тихоокеанской войны 1941-1945 гг., получаем "оценку сверху" — 80 лет.

Этот переход с самого начала и до самого конца осуществлялся искусственно, проектно, причем замысел преобразований был изложен в виде официального документа, сравнительно общедоступного внутри страны и в международном сообществе.

Анализ японского общества 1870—1890-гг. подтверждает, что в стране произошла "потеря настоящего" в масштабах, несравнимых даже с революцией 1917 года в России. Это, как и следовало ожидать, вызвало острый социальный "перегрев", причем по мере развития преобразований он нарастал. Стремясь канализировать возникающее "настроение", японское правительство вступило на путь экспансии, вехами которой стали война с Китаем, война с Россией, аннексия Кореи, участие в Первой мировой войне, агрессивная политика в Китае, несколько инцидентов на русской границе, наконец, Тихоокеанская война. После ее катастрофического для Японии окончания в стране окончательно сформировалась индустриальная система хозяйствования и индустриальная система общественных отношений. Культурный, технологический и научный "рывок" Японии в 1950—1960-е годы показывает, что руководство страны к этому времени уже овладело новой постиндустриальной технологией конвертации поражения в развитие или, по крайней мере, расчистило себе место под это развитие.

К середине 1990-х годов Япония завершила период бескризисного роста в рамках индустриальной фазы и оказалась перед необходимостью определить свою политику на ближайшие десятилетия. Трудно сказать, была ли обстановка отрефлектирована японскими элитами в терминах фазового перехода, но не подлежит сомнению, что речь шла именно о коренных преобразованиях хозяйственного уклада и создании "постиндустриальной экономики". Очень быстро выяснилось, что задача является очень сложной, причем научные разработки, сделанные в США и Европе, японцам практически бесполезны.

К концу столетия к японским элитам приходит понимание, что они столкнулись с вызовом, сравнимым с пушками коммодора Перри, а в чем-то и более серьезным. К власти в стране приходит Д. Коидзуми, готовый взять на себя ответственность за новую "Реставрацию Мейдзи" и ее последствия.

По традиции полуторавековой давности, Коидзуми начинает с создания комиссии по выработке национальной стратегии. Эта комиссия представляет в качестве результата своей работы основополагающий документ "Цели Японии в XXI веке". С середины 2000-х годов начинается ювелирная работа по приведению Конституции страны в соответствие с "Целями Японии...".

Происходит пересмотр амбициозной национальной программы "Компьютер пятого поколения", которая продолжает разрабатываться как человеко-машинная система принятия решений.

В логике программы развития, получившей название "Внутренний фронтир", начинается целенаправленная деятельность по привнесению когнитивных изменений в индустриальную психику людей. Для этого широко используется кинематограф и мультипликация (анимэ — манга - хентай).

Особое внимание уделяется изменению отношения к чело- веко-машинным системам, к идее развития, пересматривается художественными средствами и отношение к смерти.

Практически в это же время Япония сталкивается с таким проявлением демографического кризиса, как кризис рынка игрушек. Предприниматели, пытаясь сохранить объем рынка постоянным, начинают компанию по продаже игрушек взрослым, что подразумевает инсталляцию в зрелой психике архаичных (детских) черт. В чем-то такая реклама отвечает целям правительства: в стране отмечается заметный рост креативности. Одновременно нарастает агрессивность, что немедленно сказывается на статистике преступлений и самоубийств.

В японском обществе происходит быстрое и со временем ускоряющееся расслоение на когнитивную, индустриальную и традиционную составляющую, причем, в отличие от эпохи Мейдзи, граница фаз зачастую проходит по психике одного человека. Практически, в стране создан социальный реактор-обогатитель, который к концу 2000-х годов начинает быстро "разгоняться". Социальная температура и давление непрерывно растут, и правительство прилагает титанические усилия, чтобы, во-первых, удерживать ситуацию под контролем и, во-вторых, "сохранять впечатление гармонии" перед остальным миром и, прежде всего, перед остальными странами АТР. Обратите внимание, что данные, которые проскакивают к нам из страны Восходящего солнца, противоречивы либо отредактированы. Если вы захотите собрать полную социальную картинку происходящего в Японии, вам придется стать японцем. Они это неявно и предлагают: учиться у них, понимать их культуру, утилизировать там свою идентичность и растратить ее в пользу японского процветания.

К этому времени для японской правящей элиты становится очевидным, что, как и к концу XIX века, она находится перед непростым выбором между гражданской войной и внешней агрессией. По мере усугубления ситуации в стране и потери устойчивости общемировой политики начинает проявляться известный уже Сюжет "Русско-японская война как пролог к глобальной войне столетия". Возможно, Япония примет решение об атаке Сахалина и Курил или атакует Корею, Тайвань. По большому счету, Японии нужна война, все равно какая война, и не очень нужна победа. Такая логика пугает, потому что это совсем другое отношение к смерти, чем в европейской редакции, где каждый стремится доверить войну ракетам, а людские потери являются горем всей страны.

С начала десятилетия Япония форсирует информационное воздействие на свое население и, в особенности, на молодежь, имея в виду четкое разделение общества на фракции, одной из которых предстоит сгореть в войне за воссоздание Японской Империи в границах 1934 года, а второй - независимо от исхода этой войны — строить когнитивное "завтра", используя боевые действия для достижения "турбодетандер- ного эффекта", то есть для создания "переохлажденного общества" с инсталлированными когнитивными механизмами.

Таким образом; война играет в японском постиндустриальном планировании троякую роль.

Во-первых, общество избавляется от избытка индустриальных и даже традиционных пассионариев. Вы уже не помните советских песенок 60-х про то, что "Коля-зять (местный фраер-хулиган) пошел в десантные войска, и там, по слухам, он вполне нашел себя". В СССР пассионарность мозгов утилизировали в НИИ, а пассионарность средневековую - в десанте.

Во-вторых, японцы уже сейчас готовы спровоцировать технологическую деструкцию устарелой индустриальной экономики и, что гораздо более важно, индустриального образа жизни, который мы с вами называем обществом потребления, причем в России им еще не наелись, а японцы нам уже навязывают воевать.

В-третьих, война позволит не только понизить социальную температуру, но и переохладить общество, причем выделяющаяся социальная энергия может быть использована для дальнейших постиндустриальных преобразований в ходе "восстановительного периода".

Какие у нас шансы? Ну не то, чтобы никаких, но... Не подлежит сомнению, что японское руководство не рефлектирует наличие российского когнитивного проекта (а также европейского и американского). И уж тем более, никакой гармоничный японец, разве что он прожил в России пять лет и женился на русской, не может себе представить мою сегодняшнюю аудиторию, эту лекцию и ваши — надеюсь, они будут - вопросы.

Решение о том, быть войне с Россией или не быть, принимается сейчас в логике некоего Сюжета, но оно также может быть выстроено геополитически. Имеет свое значение и отсутствие мирного договора, что делает войну в определенном смысле легитимной.

Тем не менее, содержанием войны будет именно столкновение когнитивных проектностей. По чьим правилам будут играть и уже не в нефть, а в людей. Видите ли, друзья, Человеку надоела опосредованная власть над Капиталом, хочется чистой власти над людьми: живи как я, я лучше тебя понял, придумал, повторяй за мной... Это тот самый барьер — или в средневековый произвол, или в интеграцию. Но в интеграцию никто не приглашает, значит, остается плохое. Значит, война, за мой правильный образ жизни. Такова геокультурная "рамка". "У себя в России я могу ... нужное вставить".

Это понимают в России, ну, не понимают — так чувствуют... и к началу войны сие дойдет и до США. Я не склонен обесценивать разведку Гегемона, но у них самих кризис нешуточный, и им бы спрятаться сейчас от мировых проблем на один, хотя бы, президентский срок, а потом, "почистив перышки", снова выплыть на авансцену.

Есть еще важный вопрос: для когнитивного проектирования большое значение имеет "привязка к местности" — к территориям, рынкам, транспортным путям. В этом отношении в идеальном положении с самого начала находились Соединенные Штаты. Они, в крайнем случае, свой американский рынок имеют. Континент большой. Объединенная Европа — или, попросту, Германия — решила свою территориальную проблему после вступления в ЕС стран Балтии и установления тесных отношений между Украиной и НАТО. То есть, все имеют расширение... Россия была оттеснена на периферию Европы, и европейский проект мог быть "прописан" на адекватной его размаху территории; имелась и "проектная развязка" между Россией и Германией, в роли которой привычно выступили страны Восточной Европы, прежде всего Польша. Но как-то мы остались и без Европы, и без Украины, но пока с Дальним Востоком и вообще с большой территорией — гадаем, как удержать-то.

А территория Японии явно недостаточна для реализации проекта общемирового значения, особенно в отсутствии значимого положительного антропотока. Япония столкнулась с проблемой неадекватности масштаба национального государства и постиндустриального конструирования. Опыт существования в форме Империи подсказывает ей решение этой задачи через создание неоспоримого экономического, политического и военного преобладания на Дальнем Востоке. В этом случае японский когнитивный проект может быть "положен" на масштаб АТР, что сразу делает его соразмерным американскому и европейскому, а также решает демографические трудности. Проблема состоит в том, что в избыточном контроле над АТР нуждается также Китай. И уж точно, собственные взгляды на развитие региона и своих территорий имеются у России.

Российская Федерация формально имеет более чем достаточно земли. К сожалению, значительная часть российской территории всегда относилась к «геополитической пустоши»: она недоразвита в демографическом, транспортном и промышленном отношении. Потеря Украины, Казахстана и Балтии очень много значит для России, практически лишившейся операционной базы в Европе. Позиционируя свой проект как "мировой перевозчик", Россия может "привязать" когнитивное конструирование к пустым пространствам Евразии, но для того, чтобы построить грандиозный трансконтинентальный мост (Великую Степь не зря именовали "зеленым морем"), нужны "опорные столбы". В их роли могут выступить территории европейской России, Урала и Сибири. Но дня того, чтобы система обрела устойчивость, ее крайний восточный предел должен стать соразмерным западному: на Дальнем Востоке должна быть создана производственная, демографическая и логистическая база, соразмерная европейской части России. Решить такую задачу Россия может, но не хочет. Но контролируя практически все углеводороды АТР, она, вроде бы, имеет хорошие шансы установить "де-факто-" контроль над регионом. Для этого нам необходимо интегрировать в свой проект обе Кореи, часть Китая и даже часть Японии. Кому ж это понравится? Да и элитам нашим пока не сдюжить так бойко сдвинуться с места.

В действительности, грядущая русско-японская война следующего десятилетия решит вопрос о том, какой из когнитивных проектов получит "прописку" в Азиатско-Тихо- океанском регионе, займет ведущие позиции на формирующемся Тихоокеанском рынке и будет контролировать тихоокеанскую систему коммуникаций.

Что касается театра военных действий, то они развернутся в северо-западной части Тихого Океана, в акватории Охотского, Курильского, Магаданского, Японского морей, в Корейском, Сангарском, Лаперузовом проливе, проливе Невельского, во Внутреннем Японском море, в-Желтом и Восточно-Китайском море, в водах Тихого океана, омывающих Курильские острова и Камчатку.

На суше я предвижу бои за Сахалин, Курильские острова, Тайвань, орбита войны захватит, по мнению аналитиков, и Корейский полуостров, Маньчжурию. До некоторой степени весь российский Дальний Восток будет связан войной.

Несколько упрощая, можно бы говорить о трапециевидном секторе, заключенном между меридианами Харбина и Петропавловска-Камчатского, параллелью того же Петропавловска и Северным Тропиком (примерно 30 на 30 градусов). Роль "центра позиции", очевидно, сыграет Сахалин, что, в известной степени, и обусловит тяжелейшие бои за этот остров».

Первый выслушал и записал вопросы, обещая ответить в следующий раз. Из-за двери Игорь ему выразительно жестикулировал. Он вышел и пожал коллеге руку.

- Поедемте со мной, Сергей Николаевич, — сказал тот с нажимом, словно боялся, что Первый исчезнет.

- До ужина я совершенно свободен, вот только студен-, ты остались неудовлетворенными.

- Мы поужинаем по дороге. В аэропорт.

- Вы меня похищаете?

— Уже похитил. У вас же нет оружия. А толпа курсантов — только помеха.

«Видите ли, Уинстон, у меня будут трения с моими избирателями, — сказал как-то Иосиф Сталин Уинстону Черчиллю, причем в доверительной беседе, я полагаю», - Игорь уже вел машину по набережной в сторону Володарского моста.

— Да, я слышал их разговор, - усмехнулся Первый, — и должен сказать, что вы совсем, друзья-соратники, обалдели... может быть, поставите меня в известность, куда мы едем? Или, позвольте, я сойду.

— Я, Сергей Николаевич, всего лишь выполняю приказ...

— А по какому ведомству и с каких пор вы служите?

— С недавних и не по вашему...

— Отлично все прояснил... А едем куда?

— К Ленину, в Сокольники, — улыбнулся Игорь.

Масоны, пригласившие Первого, частью оказались ему

знакомыми. За хорошим столом в уютной гостиной разговор шел о прогнозировании, причем не чего-нибудь, а культуры. Здесь был один из редакторов популярного журнала, вальяжный директор «Балтики», седоватый профессор с кафедры конфликтологии, поэтесса, парочка артиллерийских генералов в штатском, двое мидовцев и хозяин, шурин бывшего шефа разведки. Потом они перешли в библиотеку. Там был херес. Выдержанный. Как все в этом доме.

После превосходного хереса Первый, наконец, услышал какую-то осмысленную речь.

— Видите ли, друзья, — начал хозяин приятным баритоном, — Первая и Вторая мировые войны всемерно способствовали эмансипации истории, народ стал ее актором, нравится вам это или нет.

— Ну да!— возразил редактор, — «мажу маслом бутерброд, а внутри - а как народ?»

«Попал на народников, — подумал Первый, — повымерли, вроде, уже...»

Здесь также знали Редактора. Масонская ложа — и только. Первый помалкивал и кивал. Глупостей они не говорили, но в чем толк его присутствия - Первый не угадывал. От беспричинности он отвык в разведке. Штатский темп был немного тосклив. Через некоторое время до Первого дошло, что они делят приличные «культурные» деньги и пригласили его как имеющего претензии к государству. Игорь- то что тут делает? Купить решили? Ну, смешно.

«Про войну будут детские игры с названьями.старыми, и людей будут долго делить на своих и врагов», - донеслось из гостиной этого лабиринтообразного дома. «Не простить бы тогда. Не забыть бы и не прозевать», — вертелось на языке. К этому «не прозевать» терлись американские новости про новую боеголовку. Конкурс объявили. Гады! А воевать придется с японцами. Парадокс.

— Когда я слышу слово культура, я хватаюсь за пистолет, — произнес Первый. К нему повернулись, словно его речи-то и ждали.

— Лишние деньги нужно вложить в корабли, культура начнется после них. Корабль—это символ процветания торговли, их нужно вернуть людям. Все порезанные вернуть названиями и новые построить. Культура деятельна.

— А постмодерн? Кого вы возьмете сейчас своими кораблями? Молодежь? Но вам же не круизные лайнеры нужны?

— Мне нужны палубные авианосцы в количестве 12-ти штук.

— Это нерентабельно,

— Зато убедительно для тех, кто эту рентабельность раньше нас посчитал.

— Ну, это мы понимаем...

— Нет, культура возникнет после следующей войны, а пока побудет поствашмодерн, прости Господи, — рассердился Первый. — Вот Игорь Валентинович считает, что будет война с собственностью, а я думаю — за ответственность. Ничто так быстро не уничтожается войной, как ваша культурная гламурность.

— Да, Сергей Николаевич! Вы, по-моему, не в курсе, что питерские особисты потеряли свой рейтинг, вам нужно искать доходы, они в культуре. Это даже не предложение, это разведка, так сказать...

— Вы что, господа, вербуете меня? Так хотя бы сумму назовите, - Первый смеялся. «Что делал Редактор в этой сомнительной компании? Правильно. Они позволили ему умереть...»

— Нет, Сергей Николаевич! Мы вас не вербуем, мы приглашаем вас принести некоторую пользу государству Российскому и разработать для него онтологические принципы навстречу, так сказать, небезызвестному японскому документу. Нас не пугает постмодерн элит, нас пугает культура низов, ее тупость, нерефлективность и феодальная природа. Мы с вами очень даже рядом стоим, вам некем будет воевать, если «немыслящее большинство» останется немыслящим, пережевывающим свою жвачку, так называемую «культуру-штрих».

— А пророки среди вас есть? — усмехнулся Первый. - Онтология без носителя - это как-то стремно, как говорит молодежь.

— Пророков придется воспитать в своем кругу, — ответил хозяин. Первый вдруг вспомнил, что за Тайваньские интересы стоят за хозяином, и зачесалось написать Голубу в Тайбень...

— Я бы вернулся к прежней службе, — отозвался Первый, — мне привычнее упаковывать пророчества в доклады родному Управлению.

— Ну, это не в нашей компетенции, - улыбнулся Шурин. Нехорошо улыбнулся и Первый вдруг понял, что «штрих- культура» — это жестокие дети, облеченные властью.

И эти тоже боялись... Они просто не знали, что такое подростковая культура, которая маячила за барьером из войн и ядерных «грибов». Это - сущий ад. Они были либералами и, слава Богу, за ними стоял немецкий генеральный штаб, а не японский.

В комнату стремительно вошел высокий мужчина, поздоровался по-русски с легким акцентом и направился прямо к Первому:

— Приветствую, полковник, я опоздал, виноват, исправлюсь, ехал, на переправе не меняют, вы меня, конечно, не помните. Меня зовут Альфред.

«Хорошее имя для немца! — подумал Первый. - И хороший русский. Если это второй фронт, то мы пропали». Первый вспомнил Зальцбургский семинар, библиотеку с электронными корешками и портрет Шлиффена, ненавязчивый из темноты. Шлиффена звали Альфредом. Но он давно умер.

Вся «культура» куда-то рассосалась, словно эти господа, обремененные речами о ней, были для отвлечения внимания. «Совсем, он, Первый, мышей не ловит». Они остались с Альфредом и Игорем. Вполне удачный кворум для «измены Родине». Первый только недавно, три месяца назад встряхнулся от шелестевших над головой статей за превышение полномочий, использование служебного положения и прочих менее таинственных нарушений. Надо ж, японцы успокоились, так немчура проснулась. «Обезврежен он, и даже он пострижен и посажен, а в гостинице советской поселился мирный грек», - произнес Первый.

- Я знаю другую песню на русском, — ответил Альфред и почти без акцента заговорческим голосом пропел: «Весна, а меня не пускают в отпуск, за то, что я съел сверхсекретный пакет».

«Вот, блин, у немцев подготовка. Я им, пожалуй, современный берлинский шлягер и под расстрелом не пропою. А тут субкультура малой группы или по Интернету все на тему скачали и залили в мозги. Тоже, кстати, дешево и помогает. Игра в русскую ментальность. Что, где, когда и о чем поют?»

- Я приехал как частное лицо, — начал Альфред.

— Ну да, как частное лицо к опальному полковнику СВР..

— Я приехал с некими беспокойствами...

— Вот это здорово, — засмеялся Первый, он уже расслабился от курьеза беседы.

- Да, о судьбах мира и о честной конкуренции между его частями, — упорно продолжал Альфред. «Хороший мужик, наверное, только немец никакой, австрияк, пожалуй».

— Я читал работы вашей группы, — продолжал гость. — Есть два варианта — напасть на Россию во время вашей битвы за восток или не напасть.

- О да, вы, я вижу, всерьез рассчитываете на японцев?

- Я — да. Правительство пока нет. Но ведь и у вас трудности с восприятием ваших действий наверху. Мы с вами, Сергей Николаевич, давно служим кому-то другому...

— Мировому правительству, что ли? - Первый развеселился. - Бросьте Альфред, я давал присягу вполне национальному правительству и территориально тоже зафиксированному. На том и стою.

— Я бы хотел участвовать в следующей игре по Русско- японской войне и прошу вашего содействия.

Разведчик не должен балдеть. Но Первый обалдел, по- настоящему и уставился на Игоря.

Игорь нейтрально так, смотря в сторону, ответил:

— Ну, мы планируем вторую игру на сентябрь 2010 года: как раз первую изучим, и технологии подтянутся, а ваше участие, Альфред, зависит от денег. Зальцбургский семинар мне пока не по карману. Ну, как бы это сказать, — возможен обмен студентами.

Альфред поклонился и вышел.

Игорь подошел к Первому и сказал:

— Три Магомета могут обойти гору с трех сторон. Их зовут Владлен, Кирилл и я. Мы также можем срыть гору и подтянуть ее к себе. Победить Голем - невозможно, но превратить его в сторожевого пса — вполне. Вы будете приглашенным Гуру. Защищайте докторскую. У вас есть почти два года. А немцы, ну, они немцы и есть. Как поет наш Гном: «А до войны вот этот склон немецкий парень брал с тобою». История сюжетна, как сволочь... Мы всегда сначала обмениваемся с немцами своими разработками, а потом воюем друг с другом. Лояльность прошлому.

— Ты забыл Гнома среди Магометов, он, кстати, уже рассчитал всю войну.

— Нет, он такой же «пятый элемент», как и вы, Сергей Николаевич. А дом этот — просто площадка. Людям хочется чему-то содействовать и быть причастными, играть в шпионов и творить заговоры. Господин Невзоров давно понял, что если ему не пропишут позиции и не заставят их вызубрить, то Министром ему не бывать. Так что, мы готовимся к войне, а он к власти. Раньше в Америке все прикрывались званиями «писатель-фантаст», а у нас сегодня модно говорить о постмодерне.

2009 год, октябрь

Раздел Китая, который уже три месяца обсуждала вся мировая общественность, принес отделу массу неприятностей.

Во-первых, Первый улетел в Шанхай на две недели, во-вторых, все Управление вопило, что Китаем нужно заниматься, а не цивилизованной Японией, которая вооружается только затем, что денег некуда девать, а настоящий дракон вырос в Китае. И что там будет? И граница у нас не такая как с Китаем. Разве море — это граница? Вы браконьеров с Итурупа спросите, какая это граница? То-то же. Эткина забрали из отдела волевым порядком. Второй юный лейтенант вообще не оправдал надежд группы и приглянулся в гараже. Китайские дела сильно расстроили карьеру Игоря, он приходил жаловаться, что кресло заместителя министра от- рыдалось о нем и повернулось к другому лесу передом. Что Сибирь ему вотчина теперь, а не московские кабинеты. Да и в АТР все изменится. Валюты замерли. Но и впрямь надоел их бег по кругу. От доллара к евро, от евро к акю, проблеск динара и похороны оного. Да мало ли чего случилось за эти годы: в России это сформировало чрезвычайно легкое отношение к деньгам.

— А в Японии — к смерти, — мрачно шутил Кирилл. Он занимался экономикой, а не игрой на понижение—повышение. Ему бы хотелось производить, а приходилось стабилизировать рынки. Когда Первый увлек его обратно дипломатией, Кирилл вздохнул с облегчением. Новая Маньчжурия требовала к себе внимания. А Корею он уважал за технологический рывок, впрочем, безрезультатный. Нет резона накладывать макияж перед чисткой авгиевых конюшен. Под конюшнями Кирилл понимал АТР, а под чисткой—войну, спроектированную Гномом. Но южные корейцы хотя бы «создают впечатление гармонии», и инновации дня них имеют большее значение, чем накопительство, собирательство и охота, как шутил отец, отзываясь об экономике российской.

Сам Кирилл делил экономику на производящую, ресурсную и транзактную. Он бы с удовольствием производил хайтек и на нем собирал бы экспертные группы высокой аналитики для службы в свободное время экономикам транзактным. Но все время делать иллюзию не хотелось, а приходилось. Игорь был куда более спокойным менеджером, и жаль, что китайская эпопея подвинула его управленческую карьеру.

Китайцы, конечно, подгадили своим развалом не только нашим менеджерам, но и «Соединенным Штанам» тоже. Гном с улыбкой принес похожую на передовую статью из консервативного и озабоченного своей репутацией американского журнала и зачитал: «США с самым крупным внешним долгом и самыми серьезными задолжностями населения по кредитам — единственная страна мира, которая пока удерживается в роли гегемона мира, и прогноз ее развития печален, либо для нее самой, либо для этого самого мира».

Мы уходим (3)

2010 год, август

Восток тяжело болел остаточными явлениями Советского Союза в жутковатой китайско-сербской редакции. Они сначала не верили в войну, потом боялись ее, потом зарылись в песок и ждали в сумерках своих душ чего-то неотвратимого. Ждали уже семь лет назад: уезжали, почти бежали и продолжали ждать в своих Великих Луках и на Псковщине, не успокаивались, исходили желчью по брошенным территориям, ставя в тупик местных монахов и психологов. Казалось бы, уже все, кто хотел, уехали, забыли, унесли какие-то средства и наладили какие-то бизнесы. Оставшиеся на Сахалине, словно латвийские граждане России, принудительно умытые Европой, продолжали ловить рыбу, глядеть на запад в тоске, а на юг в страхе. Однако жили. Учили детей. Ставили в театре все, что угодно, и неплохо, но — какое-то традиционно ностальгическое по Чехову и никогда — Ми- симу. Японских ресторанчиков с 2005-го не прибавилось, поездки в Японию проходили организованно и бессмысленно. Молодежь экологично изучала айнскую культуру и каталась на зимних трассах, построенных "в расчете и на японцев тоже. Но они что-то не очень ехали кататься. Пик увлечения сахалинским туризмом прошел, и каталась Южная Корея с европейскими мальчиками и девочками, искательницами новых трасс. Вертолет для Сахалина так и не был построен, несмотря на объявленный Центром Сахалинский проект и включение оного в федеральные расходы. Первому регион напоминал древнюю книжку С. Льюиса «У нас это невозможно». Не хотелось летать на дряхлом Ми-8, не хотелось встречаться даже со своими по структуре, потому что народ это был не свой. Мост построили, но местные дороги тянули к нему еще год, потому что администрация затаилась и ждала: вдруг федералы проплатят и это. Президент пару раз выезжал туда с инспекцией и дружбой, с обороной, харизмой и подарками, но потом как-то все больше бывал во Владике, обходя стороной этот Южный: по-прежнему пыльный город с зелеными «американскими деревнями» вокруг, как в насмешку выпиленными в Сахалинской земле, но процветающими и качающими нефть, газ и людей в равных пропорциях, согласно заокеанским планам. Причем, американе там оставили весьма скромные позиции, а европейцы как раз-таки что-то мутили с японцами и купировали обострение отношений.

«Я бы захватил Сахалин просто так, — думал Первый, — из баловства». Владивосток вырос, подпрыгнул в фазе развития до эры пофигизма и догнал Питер. Там начало структурироваться нечто. Повисшие мосты к Русскому острову сняли частично транспортную «засаду», продиктованную ландшафтом. Во Владике кончилась истерика по поводу несоответствия статуса Морских Ворот нового Средиземья, и этот статус начал потихоньку играть на тех, кто вложился в бренд АТР. Россия не рискнула перевести столицу во Владивосток. Но осколки кривого зеркала этой идеи причудливо воплотились в конгломерате функций, и город воспрял как несуществующая столица нового нарождающегося мира. Корейский элемент добавил остроты в бизнес и легких машин в воздух. Китайцы, как ни странно, проиграли корейцам геополитику в городе и остались кормовым элементом. Город стал хитровато улыбаться, заведя себе в истеблишмент «евреев юго-восточной Азии», и пока гонения не пришли — в богатстве процветал их новый Баден-Баден.

Японцы ненавидели Владивосток. Здесь японцев не ждали, изучали, выпутывались из корейских сетей, натаскивали китайцев, а что не успевали — так это в России всегда было. Здесь лепили флот и бесились, что сахалинцы просрали вертолет, потому что купить у корейцев им было легче. И теперь расходов жаль, и такой бренд и тренд потерян. Те крылатые машинки, которые полегче, но и поменьше, уже летали над городом — и ничего, упал один за три года — не много. Да и на воду упал, пилота с девицей его спасли. Владик не единожды провел средненькие сухопутные учения. Сахалинцы не приехали. У них не подошел сторожевик, не выделили пограничников, а также был «лососевый фестиваль»: геокультурная рыбная «рамка», обильным пивом примеряющая ежегодно туристов и рыбников. Тихоокеанский Флот, правда, усердно выходил в море на маневры. Какой-то лихач вне программы учений попытался высадиться на Итурупе, его пугнули гидростроевцы и он улепетывал аж до Японии. Его препроводили со скандалом в русские воды. За сим Первый написал в докладе, что Сахалин и Курилы — это не одно и то же. Курилы великий Чехов сглазить не успел. Они торчали каменистыми скалами посреди смешения времен, но не желали никаких японцев и не верили в «Северные территории». Лидеры этих земель тускло шли на выборы и не рвались к губернаторским креслам и сахалинским нефтям, зато у себя рыли землю и вспенивали море. Приезжая на Курилы в 2006-м, Первый сидел в кабинете начальника и мог излагать там простыми словами про издержки социального Капитала, японскую угрозу и новую онтологию. Из симпатии к Главному заводчику он почти пробил им в Москве прогрессивный налог, но потом в структуре экономического развития России что-то рухнуло опять, и он получил письмо за подписью своего земляка, когда-то уехавшего на Курилы и оставшегося там за их честь воевать и строить. Местный олигарх писал: «Ты дал нам отдохнуть два года, что само по себе явилось чудом нашей советской, в корне своем, системы. Мы успели построить кое- что для врачей и по социалке прогулялись в мелочах. Появился даже некий антропоток, и внуки у моего поколения родились на Итурупе, аж трое. Ты, друг, проявил себя Ельциным, который уже так однажды пошутил с нашей землей, и мы отшутились подпрыгнувшим уровнем жизни и социальных надежд. Курильчане, как ты видел, особый народ: все признательны за передышку, у нас понимают, кто что сделал, и имя твое дает тебе право прилететь ко мне в отпуск или по службе в любое курортное время. Но сегодня налог опять пошел дикий и одинаковый для всех регионов. Осталось несколько соцпроектов и немного средств. Нас обратно сравняли с депрессивными землями, то есть с бездельниками или пустынниками, ну, пока прорвемся на "памяти былых времен ". А далее расползется все обратно. Ты ж понимаешь простой мой бизнес: я, ежели все покрывать Гидростроем буду, то я уже сам себе — государство, а тогда зачем мне оно в Москве, скажи на милость? Пока все строюсь. Твоя война, как я понял, будет сидеть у меня в печенках до ее начала, а потом сразу переместится ко мне в тыл. Нас твои узкоглазые не возьмут, но и средневековую крепость изображать я тоже долго, друг мой, не смогу. Даже ради твоих военных изысков, умерших стратегов, друзей и всей России, которая велика, отступать мне некуда. Погранцов ты прислал на удивление компетентных. Рад, что в Питере люди остались. Служат службу. Аж диву народ дается. Они развели нашу кашу на Средних Курилах, и теперь там поубавилось силовиков-чиновников, но стареют рыбаки, а новых не предвидится. Посылаю тебе икру со своим замом, что-то зачастил он в Питер, присматривает место, гад. Я его не осуждаю — сумеешь, помоги. Так что давай, здоров будь, сыну, жене и дочке кланяйся, да помни, что войну нужно сделать короткой: не тот сейчас век, чтобы мировые войны разводить, сгинет человечество — вот те крест, не простит Господь нам встряхивание мира по пустому поводу. Я старше тебя, разведчик, и лучше понимаю в истории. У меня в Питере внук родился. А деды — они сильны задним умом... Сколько уж раз устраивал Господь нам "золотые века", а мы все не замечаем. Про трупаков твоих знаменитых думаю так: просто с кондачка без следов люди не умирают, у нас над морем носится что-то в воздухе, может быть, души их, а может и мысли. Яне сторонник слушать голоса над морем, особливо японские, воспитан материалистом и строителем, опять же, но что-то есть неисчезающее... у некоторых людей, конечно. Я вот все еще нашего погибшего Губера вспоминаю, а он был земной и не шибко стратег, но любил землю нашу. Вот от любви что-то и остается. Наверное, душа прилетает на место, которое любила. А что вертолет наши не сделали, так то ж очевидно было с самого начала. Завод, друг мой, — чтобы поставить его — нужно, чтоб он кому-то снился. Каждый день. Или в отместку многое можно сделать. Хоть своим мсти, хоть японцам, хоть себе. Человек так устроен. Без куража никак. На Сахалине некому его одухотворить, завод-то твой вертолетный — вот, и оставили меня без всепогодника с винтом, но кораблики пошли, да ты и катался, впрочем. Лежит твой рений, дурашка, пока без движения, надевай погоны повыше, может, что и слепим "за полчаса до войны".

Тайвань что-то темнит со своим ураном, боюсь, что нет там его вовсе. Ты проверяй! Я давно заметил, что когда что- то оказывается неожиданно найдено в "горячей точке", то наверняка, найти это кому-то позарез хочется, а хотение за тектонику плит не отвечает.

Приезжали тут студенты. Насмешили, говорят, мол, общность у нас новая тут или нация на Сахалине рождается. А я их спрашиваю, во имя чего она рождается ? Засмущались... Думали, что земля свои плиты сдвигает, так это просто потягивается, а в потягушечках, мол, нации и рождаются. Ну, меня в школе хорошо учили всяким наукам, прочел я им лекцию про системность познания мира. Расстроились. Раньше доброго царя хотели, теперь новую нацию. А что изменилось-то? Эх, не увижу я, брат, твоего Будущего, которое вы там, в Питере, рисуете: тут такие «волны прошлого», что не выплыть нам. А японского Будущего мне не надо, прости уж, — пойду в русское средневековье детишек учить физике с бухгалтерией. Здесь хорошо пока: завод, небо, море. Не смей только позволить им ядерными бомбами кидаться. У нас вся рыба передохнет, и нечего будет тебе послать. И бункеров мы не роем, надеясь на твою лояльность. Так что вот посылаю тебе с нарочным, "на деревню разведчику, Сергею Николаевичу"...»

Еще в 2006-м Первый разбирал японские инициативы по атому. «Все как при Гитлере, — думал он. - Те тоже рвались дружить». Японцы были обеспечены своим атомом, они единственные как-то своевременно отстроили свои АЭС, но тяготели к Углегорскому углю и тянули свои коротенькие ручки к нашей инфраструктуре, грамотно и цепко. Мост был построен в 2010-м уже с их участием, тоннель заканчивал первую очередь, «кольцо», которое пока собиралось возить геокультурную «рамку» цивилизации, было каким угодно, только не обручальным.

2010 год, сентябрь

Мияко вылезла из проводов и свистнула тихонько, но внятно, как модный флеш-сигнал. Куно вошел и взял ее за руки, притянул к себе, и так они стояли секунд десять.

— Мы устареваем! — бросила она. — Уже есть лучше.

— Пока я на лучших не зарабатываю!

— Пойдем ко мне!

— Я и так у тебя.

— Да нет, вниз. Пошли. Норико ушла ловить активы.

Они спустились в просторную комнату без окон со слабой вентиляцией с потолка. На стене висел меч, а на разобранной кровати лежал дамский пистолет и открытый ноутбук класса X. Дети подвинули оборудование и плюхнулись в кровать.

Когда Норико вошла, они уже просто валялись поверх одеяла и разговаривали со своими абонентами по ушкам.

Норико потянула носом и открыла вентиляцию. «Есть будете?» — спросила она, но влюбленные трепались самозабвенно и скоро, как только могут музыкально-языковые пропевать фразы, она присела за стол и вытащила сэндвичи. Выстрелы раздались откуда-то сверху. Пистолет схватила Мияко, она уже была в джинсах и кроссовках, правда, без носков и в жилете. Мальчишка взял меч. Надев штаны и жилет. Норико вытащила из стола другой пистолет, тяжелый, чужой, и погасила свет. Затем по затишью она скользнула под вентиляционную шахту и жестом предложила Мияко забраться на плечи. Та встала, подтянулась, выдавила решеточку и, похоже, без потерь вырулила наверх. Норико похвалила себя за смененную обойму, и они кинули на пальцах при свете фонарика кому лезть, выпало Норико. Куно согнался под тяжестью атлетически сложенной девицы, но выпрямился, держа на прицеле дверь. Норико вползла в вентиляционную шахту, шуркнула, слабо зацепившись, но наступила тишина, и только Мияко подтверждала в «уши», что это нападение, но у них есть шансы.

Это были обычные копы, и странно, что они втроем сразу не убили их всех, а так долго хитрили. Подкрепления к пяти убитым из Патруля не пришло, но... Пришлось убираться на новую площадку. Мияко пожала плечами и повела их к Киндзабуро во дворик с вывеской про Джаз. Здесь была окраина. У Киндзабуро стоял сервер и дымилась лапша. Он был старым. Ему было на вид лет тридцать пять. Таких было мало. Он был хозяин бара. Любил Джаз. Еще Киндзабуро был врач. Настоящий. И христианин. Вот это было вообще странно. Он не боялся смерти. Это читалось в его глазах, глубоких, как у старика. Они переночевали в одной спальне и наутро поехали в школу, чтобы увидеть своих. Учитель, размахивая палкой, расчищал свалку у порога. Мияко подтянулась и запрыгнула в окно первого этажа. За ней, игнорируя разборки младших, влезли в коридор и разбежались по своим классам Норико и Куно. У них были уроки истории и правоведения. В коридоре Юкио чинил верхнюю камеру слежения. Она напоминала учителям об историческом прошлом. Норико пнула ногой стремянку, она закачалась, и Юкио упал с камерой в руках. История не прощала старой техники: в дверях непобежденные, но побитые малыши рассмеялись. Норико почувствовала удар дубинкой и упала. Во глупо-то! Удрать от копов и получить в школе. Она не слышала, как взбодренные флеш-сигналом через полминуты три класса высыпали в коридоры, подобрали Норико и, подумав, Юкио заодно, закинули их в подсобку отдыхать, а сами начали движение по коридору к учительской половине. Бронированная стойка преграждала им путь, и не на шутку злобный охранник грозил огнестрелом, а вовсе не бокеном, как полагалось по закону. Но законы менялись. Почти каждый день. У Юкио, вроде бы, был сложный перелом руки, однако он дотянулся до Норико и стал в подсобке душить ее, да так активно, что она очнулась и закричала хрипло, но услышали. В подсобку, выбив дверь, влетел какой-то малознакомый парень, убил Юкио, дал Норико конфетку от кашля, деловито, как свой. В школе слышались выстрелы. Норико достала, проверила пистолет; если она потеряет и этот, то у нее не останется оружия. В их планы не входило закрывать школу сегодня. Это было преждевременно. В школе все отрабатывалось. Теперь оставались игровые клубы и Интернет-полисы, но там взрослые проверяли как звери, а разгром серверов грозил порушить ширму новой связи. Но волна уже началась. К школе стянули войска.

Было убито всего пять учителей и ранено десяток малолеток. Они были заложниками ТОГО, что начнется сейчас в пяти районах Токио. Сигнал «два» прозвенел, и дай вам боги, большие, справиться с пятью школами окраин. Оцепление было серьезным. Вышли родители и стали уговаривать некоторых вернуться. Норико пошатывало. Она увидела мать, которая шла к ней, высокая и строгая, как рельс. Норико выстрелила только когда большие сами открыли огонь, и заговорщики попрятались за окнами, кто-то выстрелил в мать и попал в ногу. Но дочь была уже мертва. «Так я и думала, что меня сегодня убьют», - Норико прилегла на асфальт под окном, в которое впрыгнула сегодня с утра, опустила руку с груди и умерла. Четвертая связь работала. «Большие» задыхались от вызовов. Некоторые застрелились сами. Это была самая популярная смерть среди взрослых Японии за последний год. Иностранцы писали, что Япония напоминает фильм ужасов. Япония отзывалась корректно: проблемы отцов и детей. Западные журналисты писали, что при таких детях скоро не останется отцов. Но были оазисы, и их цепь, обрамленная войсками, растягивалась и была готова задушить это проклятое двенадцатилетнее Будущее. Некоторых купили с помощью техники. Взрослые знали, что Будущее дефициентно по аппаратуре встроенных компьютеров в их искаженные сознания. У детей не было дефициентности и было оружие. Они зависели от взрослых и ненавидели их. Были и нормальные подростки и юноши. Они смотрели на флеш-молодежь, как на опухоли, и ждали сигнала взрослых, чтобы их вырезать. Приходилось все время работать на данную операцию в данный момент и умирать. Появившихся от террористических союзов младенцев приходилось подкидывать в государственные службы. Некоторые девчонки рожали в 14 лет. Это стало большим шиком. Еще модно было оружие и новое оборудование. Когда движение начиналось, они носили маски и тем подставлялись под удар. Зато заявили о себе. Сейчас парадигма была другая. Тихариться до последнего и как бы ненавидеть флейт, прорваться в молодые таланты, выиграть суперкомпьютер и пройти лучше всех полувоенный лагерь, а потом сыграть свою единственную игру и в ней умереть или стать лидером до следующей битвы. Норико продержалась два больших такта. Малышне не повезло. Школу расформировали как рассадник... Тридцатипятилетний любитель Джаза тихо плакал по Норико. Ее мать, полулежа на кресле в коридоре госпиталя, осознала, что дочери больше нет, и вдруг почувствовала, что дня этого отродья она сделала все, что могла. Теперь можно надеть погоны и стрелять их до последнего, искореняя зло. Эта японка точно знала, где зло. Оно — в детях. Ей было торжественно спокойно на душе. В юности она хотела рисовать анимацию для мультиков, но все сюжеты были какие-то жестокие, и она ушла в обслуживание электронной аппаратуры. Теперь времена иные.

Какая-то мать все еще рыдала о потере семилетнего сына. Никто не велел ей убираться с крыльца школы, но никто особенно не мешал истерике. Инцидент не получил распространения в прессе — так, короткая деловая заметка о количестве убитых во время школьного конфликта. Международная общественность повозмущалась скрытым подтекстом в выступлении Японского Премьера. Это же, де-факто, -военное положение, — говорили она. Каждая школа, провинившаяся такими беспорядками, по требованию правительства становилась закрытым военным учреждением, и все дети от 7 до 16-ти лет, учащиеся в этой школе на момент события, становились военнослужащими с ежемесячным отпуском домой на 24 часа. Многие японские родители, наоборот, вздохнули с облегчением. Перевести своих детей в другие, открытые школы можно было только в «день М», и не все успевали. Когда школы превращались в казармы, родители на следующий день после решения прощались со своими детьми навсегда, они знали по опыту других районов, что дети перестают получать ежемесячные отпуска домой по собственному желанию, объясняя это привилегией поехать в воскресный лагерь развлечений на острова. По данным статуправления, статистика самоубийств таких родителей не выходила за пределы нормы.

2010 год, октябрь

«Кто ж видел эти нормы? — думал Первый. — И в какой упаковке подать эти сведения в Управление?» Первый знал, что раз хорошо запущенное информационное действо не останавливается. Еще в бытность вместе со Вторым он организовал рост и прирост информации по теме новых японских стратегий, и она медленно развернулась теперь перед ним неким японским Проектом некоего отвратительного Первому Будущего. «Врага нужно знать не только в лицо, но и без лица, — учил он студентов. - А еще лучше — никаких лиц самому не иметь, тогда можно некоторое время побыть "им" и понять, куда тянет поток его рода, если это человек, или поток его истории, если это государство».

Все просто. Об этом написали все просветленные и все жулики за ними, но так и не привилось: пустота и полнота были диалектическими категориями. Между ними люди боялись поставить что-то «наполовину полное», потому что враги, ведь, зальют остальное. Первый считал себя наполовину японцем, потому что это помогало в работе, и наполовину русским, потому что это спасет в войне. Он не выносил модерновых эмпатий и гуманистических коллективных прозрений. Ненавидел терпандров и не чтил Аполлона. Единственное, что он категорически не успевал, так это заменить все блоки японской трансляции о японцах—на свою трансляцию о них же. Они его не трогали, потому что не могли представить, что чиновник и военный может играть в такие игры в одиночку, с друзьями и даже привлекая к выполнению разовых поручений неповоротливый государственный Голем. Первый считал, что когда война пройдет, его японские упражнения могут стать технологией компактификации знаний о разных странах и их честолюбивых планах. То есть, что-то типа «что бы вы хотели заявить миру, но пока боитесь сказать». Марина позвонила ему и сказала, что ребенок хочет поехать в спортивный лагерь. Первого передернуло.

- Ты псих, - сказала Марина, — мы сможем приезжать на субботу—воскресенье или забирать его. Ты просто военный псих.

- У него нога, Мариночка!— жалостливо произнес Первый. Ему грезились японские дети, ходящие строем и мгновенно бросающиеся врассыпную с оружием на изготовку.

- У него две ноги! Я не могу сказать ему, слышишь, ты не поедешь, потому что папа волнуется.

— Это ужас, — сказал Первый. — Неужели уже начались каникулы? — он улыбался, потому что представлял себе Маринку в курилке ейного Холдинга, обсуждающую животрепещущий вопрос. «Лагерь, так лагерь...»

Глобальное потепление (4)

2010 год, сентябрь

Зал был огромный. С колоннами и сценой. Изобиловал люстрами. Играющих было меньше, чем стекляшечек на люстрах. «Прямо филармония областная», — подумал Первый.

Первый бой прошел из рук вон. Просто нелепость в воздухе. «Просто нечего нам больше терять». «Просто» - паразитное слово, которое заменяет нужное и важное. Страна Россия, собранная в углу под колоннами, дрожала в шоке, когда он обнародовал результаты на 17.00 первого дня войны. И мир, растекшийся по всему залу второстепенными странами, ей вторил, затаясь. Нелепые американские ноты впопыхах произнесли играющие за Штаты. Кому ноты? Вестимо, нам. Американе делали вид, что не разобрались в том, кто на кого напал. Ну, это они всегда. И по игре, и по жизни. Еще одно слово «всегда» - мимо смыслов. Бравым Американцам из Москвы казалось, что подготовленная и спланированная в американском котле операция стала чужой, и когда она свершилась к выгоде американ, гегемоняне растерялись и спрятались у себя на материке. У них новый «качественный» президент. Умный, аж жуть. Он готов воевать чужими руками, но вот Америка — только ему. Быстро же мы перерождаемся во врагов. У офицера — президента США железобетонная речь и полное отсутствие рефлексии. Он убедительно, как кувалда, доказывает за день до войны, что «детские войны» до умирающего Титана не дошли. Американе, мол, всех инициаторов выслали без объяснения причин, лишив Гражданства, Собственности и Уверенности в Демократии. А потом Президент, мол, отшутился тяжелым положением страны. Гном ему верит и ставит Америку в указанную позицию.

Перл-Харбор случился в Тайбее на третий день Игры. Нострадамусы всех цветов кожи вопили про Апокалипсис. Японцы вырезали пол-Сахалина, а тех, кто сдался, убили за компанию, было жарко, так написали газеты. Хотелось вырезать из газет... За газеты играла отдельная команда из Нижнего. Плотные ребята. Такие не пропустят шансов ни за своих, ни за чужих.

И почему-то эти самые бравые японцы, которые за кофе очень даже дружили с американами, застряли на середине полуострова? Мост стоял. Стояло утро четвертого дня. Первый не спал уже третьи сутки, хотя Игра шла сама, по-военному, скуповато. Во Владике в первый день где-то сидели японцы, но недолго. Первый готовился к Игре, но прилетел в Хабаровск за двое суток до начала игровых событий. И увидел этот жуткий зал. Не хватало торжественного исполнения Шостаковича. Посредничество Первого было выстроено, и информационное обеспечение за счет вездесущего Гнома было даже избыточным. Но он знал правила: в Игре — как в жизни. Еще таких же правил придерживался Гном. По-деловому работали штабы. Маша прилетела с ними, он словно впервые увидел ее в форме. Она была в такой форме, что ей могли позавидовать все играющие оптом. Маленькая Муха, желающая отстоять Россию. По игре Первый фактически подчинялся ей. Забавная коллизия.

Сводки после начальных проколов уже не вгоняли играющих в аут, а призывали действовать. Генералы командовали отступление, хотя сахалинцев им было жаль. Вот тормоза, прости, Господи: то уехать всем, то сражаться до последней капли за землю, что стала родной. Прямо как в жизни. Общественное мнение отыгрывали самые несчастненькие. «Психологи они, что ли?» — в сердцах думал Первый. Игроки подбили фанерный лайнер с американцами из Охи. Вот заокеанские и орут. Газетчики при деле: «Погибли на войне, стало быть, ваши граждане...» Военное положение, братцы американцы. Что ж вы к нам в Хабаровск-то своих везли...? Мы понимаем, что в Токио - как то стремно было, а до Америки, вестимо, на фанерке не дотянешь. Вы были в аэропорту города Оха? Видели там самолеты? Так вот, американе сдуру и переполненные оттуда вылетали. Японцы туда не пойдут, — писала пресса, то ли поднимая боевой дух, то ли путая карты. Впрочем, на то и пресса. Вот отдел сводок работал безукоризненно. Там сидело три программиста и десять математиков. Считали вероятности. Без комментариев. Где военные их взяли — Первый не знал. Итуруп грозил взорвать реактор и стоял один среди оккупированных земель. Там мало народу, зато рядом почти авианосец. А япошки этого по игре не знают, ну, цирк разведки...Таких чудес на войне не бывает. Но карма, помноженная на безхозяйственность, в квадратном хаосе дает неожиданный результат. Сегодня этот результат их догонит. Есть ли у них Ямамото на каждого нашего старшего прапорщика? По стране, конечно, вой и сопли. Их разносят газеты, как и в Реальности, что им, входить в роль? Вот японцам тяжелее. Их могут просто физически покалечить. Они живут в отдельном корпусе. Японская команда вся из военных. Хорошо, что Гном играет за Россию, он и эскадру выведет, и «маятник» сможет, ежели чего. С ума все посходили. В таком плотном поле эмоций играть нельзя. Словно, и не военные. Военных больше. Штатских меньше. Много молодых. Это вам не первая сахалинская Игра. Включение полное. Море трагедии в воздухе. Как будто все имеют родственников на Сахалине. А то ведь была никому не нужная земля! Обыватель, он еще хуже «зеленого». За него мы и умрем. Как быстро у нас кончились эскадрильи. Ну, перевернутое к небу «Коралловое море», да и только. Дениска сказал ему, прощаясь: «Берегись Аматерасу, папа!»

Лодка Первого ожидает утра. Все ожидают выстрела ракеты. Это провокация. Ядрену бомбу кинули не к нам и не в Тайбей, как планировал Первый. А вовсе даже к корейцам в Пхеньян, и не то, чтобы заряд большой. Но скверно и, возможно, так и будет. Для острастки страны подошло как нельзя лучше. Юмора у китайской цивилизации нет и не было, или он длинный, как у англичан, или мы не понимаем. Американские соглядатаи, словно бы, и столпились вокруг наших штабных: не сметь развязывать ядерную войну! Всплыл-таки призрак. В Игре, вообще, не поймешь, кто чей тебе шпион. Может быть, позвать японцев и сыграть с ними виртуальную войну, и оттранслировать на весь мир новый способ решения территориальных претензий. В виртуале Первый всегда наносил превентивный удар, а про Реальность он знал, что полномочий ему не хватит. Значит, по сему быть... Адмирал Флота, сравнительно молодой офицер, в легкой панике от японских солдат. Это же дети 12—14 лет. На вертолетах. Молодая гвардия из фильма «Королевская битва» мочит всех желающих почем зря. Молодежи легко изображать фанатеющих подростков. У прессы заготовка про эти сражения — короткометражный фильм. Всем показали его в канун принятия ролей. Хорошее это дело, пропаганда. Люди зашугались. У них, японских самурайчиков, даже по нашенскому фильму, в головах — победы в «звездных войнах» и полное пренебрежение к смерти. Они играют. А мы еще только учимся... «Эх, ловко они нас, Жучка, с тобой обдурили», — в сердцах произносит молодой адмирал. Кирилл звонил, собака: что, мол, темпа вам не хватило для удержания Сахалина... Стратег... Как хватит, так и не поднимешься. Вся страна в Интернете отслеживает их действия. То есть та часть страны, которая интересуется Будущим. Акция не распиарена, и риск показать япошкам что-то лишнее есть. Но небольшой.

И Первый за него ответит. Опять. «Как потом я буду им всем объяснять, что развертывание прошло успешно, а что взято, то отобьем... Да и япошки — не идиоты, им же не земли нужны, а небеса. Вот за небо драка и идет уже второй век. Первая мировая индустриальная плавно сменилась Первой мировой постиндустриальной. А мы так хотели XXI век ядерного транса. То есть ядерной трансценденции. А теперь сиди тут и учитывай трение Клаузевица. И понимай, что за погибших на Сахалине — не рассчитаешься никогда.

- Ну жизнь, блин! Ну эпоха! Что-то сильно пафосно я мыслю! — вопит влетевший в штабную комнату Гном.

— И это еще только Игра, — говорит ему местный майор милиции. Он играет за Корею и следит за порядком. Трудновато ему.

— Выходить из Игры нельзя. Рефлексия - после.

- Да что мы, не люди, что ли? И не спать, и не поболтать с чинами. Ну уж нет. - Майор наливает ему.

На третьи сутки войны Первый послал донесение в виртуальный штаб и настаивал на том, чтобы вернуться в Москву. Здесь было уже все сделано. Молодцы. Хабаровск - купеческий город, туда бомбы не кидают. Это оплот старого мира. Японцы тут строго придерживаются... Вот Владик - это да. Столица, не прошедшая по референдуму. Город - окно в АТР. Арка Главного Штаба. Отстреливалась до последнего. Там сидели наши самурайчики, все больше с корейским разрезом и звериным оскалом. Снайперы. Так что, не вся страна не успела. Только взрослые подкачали. Ну, на ворах и шапка... Владик по игре даже не горел особо, он превратился в Сталинград, только следующей войны. Убивали мало. Рушили и обманывали много. Шла тайная война. Между детьми и детьми. На ходу игроки моделировали детскую психологию. До начала войны свои диссертации по будущему они защитить не успеют. Наши пока проигрывали. Вот вам и темповая игра. Впрочем, взрослых гибло больше. За детскую и взрослую «сборную России» играли разные команды. Игроки не брали в толк, были из морпехов. Но какой морпех — воин в постиндустриальной войне? Оказалось, что на Арке по игре сидело 10 орков из местного толкиенского клуба. Во научил англичанин на их японские головы.

— Эх, превентивный бы удар, — сетовали русские. Первый оставался в Хабаровске еще три дня этой странной войны, когда все уже было ясно. Корейцы получили свою Цусиму... Мы проверили недостатки кораблей и оценили русское «авось» в управлении. С радиобомбами на третьи сутки японцы не справились и вышли из игры при поддержке проснувшихся американ. Первый собрал аналитический «реактор» из четырех штабных, и они переиграли япошек в острова, но хиловато. Сил не хватало. Дети сбивали игрушечные самолетики, которые потопили кучу наших кораблей, потому что на кораблях сидели взрослые. У нас почти не было самолетов, и мы стреляли в небо с кораблей. Орки хотели в небо со «стингером» наперевес. Стингеры на вертолетах не прижились. Но перевес был за узкоглазыми. Японское правительство, кто-то умный за него играл, не объявляло войну ни нам, ни Китаю. Скушно звучали истошные вопли газетчиков о том, что творит немытая Россия. По ночам орки и гоблины во Владике хоронили своих солдат. На похоронах они не разрешали плакать: война, люди, слезы ослабят нас. Это говорили игроки. Не пришлось бы им прикреплять по военному психиатру по окончании. «Вставай, Второй, пойдем домой», — подумал Первый и в виртуале вылетел в Москву. Там, по осколкам этой же Игры, начиналась Германская война, и нужно было пособить нелепому расползшемуся государству, даже если что-то в нем определенно не шло как следует. Любовь к Родине вечно просыпается за полчаса до войны. Первый был счастливым человеком, до его войны оставалось еще целых два или три года. И какие-то корабли у него были.

У Первого не было «второй связи», но он знал, что по русской интуиции в канун войны Камчатка может выстрелить без приказа адмирала, потому что это решено на уровне высшем, чем страна: там — по-простому, без чинов. Там эволюция масонской ложи и вселенской лажи неожиданно дошла до своего логического завершения, и сформировался некий клуб по интересам страны. И поэтому Петренко выстрелит, несмотря на вопли американцев и Европу, погибающую от мысли «а мы -то думали, что нам угрожает Россия». Это была надежда, не перерастающая в уверенность.

Что такое японская «вторая связь», Первый поймет на этой войне.... И его радиооружие сработает не до конца. Агнец еще три века, то есть три года назад говорил про переход войны информационной к войне энергетической. Ну что ж, «любовь Смерти не помеха». Хотя технологическая борьба корабликов тоже будет. Равно как и бомбовые удары не перестают впечатлять на фоне конкурса красоты когнитивных Проектов новых Империй. Адмирал приехал под конец игры, его не слишком приветствовали. Он не обиделся. Его познакомили с ходом боев, и он сказал что-то нейтрально-военное по окончании.

- Я бы предпочел оставаться Империей Зла, господин адмирал Тихоокеанского Флота. Оно как-то честнее...

- В этой войне опасны не удары, а рикошеты, друг мой. Ты как маленький, Сергей Николаевич: гордишься, что «бессильные мира сего написали мы, то есть наши...» Хотя и в противоречие к твоему базовому сценарию. Твои ребята, кроме Кирилла Андреевича, не смогут командовать эскадрой, так что до воинов-поэтов дело пока не дошло еще...

— Видите ли, адмирал, японцы пишут сценарии. А мы только учимся на сценаристов... Они уже играю со смертью, а мы все еще опасаемся ее.

— Не соглашусь с вами... Мы умеем угадывать сценарии... Ты умеешь... А построить свой? Так это еще шажок. Сделай его — не журысь, как говорила моя бабка.

— От моего угадывания, товарищ адмирал, пока только горе. Так хотя бы оправдание есть — ну не предсказали. А так — досада — не успеваем.

— Ох, уж эти мне методологи и теоретики! Ну факт, никто в армии не был, тем паче во .Флоте. А докладную мы твою изучали всем флотом, и игры твои учтем. Знаешь, в армии велика силы привычки: Корея — бедная страна, а Япония имеет мобилизационную армию, а Америка - гегемон. Обыватели мы: учились давно — нам бы офицеров поселить и солдат накормить, получить бы технику, освоить ее и призыв подкорректировать...Теперь я вижу, не слепой, что Корея — промышленный гигант, хотя бы и на тонкой ножке, Япония вооружается под войну, то есть лепит ударные соединения, а американе латают изношенное сердце экономики. Все — правда, полезны твои Игры, полковник. А что ты пострадал за них, так скажи спасибо, что выжил. Нечего всем подряд наступать на мозоли!

— А что, товарищ адмирал, неуютно жить в предчувствии темных веков?

— А что, полковник, чувствовал Аэций, который остановил Атиллу на Каталаунских полях? Или не знал, по твоему, полководец, ЧТО ГРЯДЕТ... и что не остановить машинку времени?

— Ну, Аристарх Степанович, я вот и хочу еще на несколько лет оставить эту цивилизацию. Как она есть оставить — с техникой и экономикой, с мозгами техническими, вот и стою на Барьере, а волна из тех же самых Стругацких приближается потихоньку, и природы ее я не знаю. И вы со мной стоите, товарищ, Адмирал.

— А Ямамото по второй своей связи строит нам козни за то, что японская мать что-то с нашей не поделила. Короче, все из-за женщин... Шучу, полковник, у тебя красавица жена, а я — разведен давно. Нечем гордиться, но легче «ловить волну». Да и близко это морскому юлку, не чета вам, сухопутным. А связь — это беспроводной телеграф мыслей между структурами или людьми. И требует он критической массы людей, у которых сопротивление смерти занижено. Как у моряков, — подмигнул он полковнику.

— Я, товарищ адмирал, если выплывем, напишу вместе с товарищем по оружию книгу про «кофе по-венски», завернув туда Марну и Галицию, а то, загордившись победой, мы образ Европы, как континента, потеряем в своей военной доктрине, а немцы и жахнут...Один вот просился к нам на игру. Альфред. Но не Шлиффен, к счастью... Не пустили наши. Я был не против.

— Немцы твои так и так жахнут! Не в одном поле — так в другом. Континентик-то Европа — маленький, да включает весь мир...Ты ж не хочешь, чтобы у тебя половину мозга вынули и продали задешево инопланетянам? Вот и они не хотят расстаться с диктатурой Разума. Не денег, друг мой, а Разума. А этот разум — еще тот сноб. Моряки сильно умных за борт раньше кидали, потому что они своими виршами «сглазят погоду» — и пропал моряк. Чувство меры у моря есть. Но правда и то, что «чего не выпросишь у не.ба — едва ли выпросишь у моря».

— Концепцию Океана, не моря — создали греки. Они со своим Одиссеем были первыми сюжетчиками. Не хватило им темпа. Времени упадка, сиречь обжорства, никто не переживает. Воистину, наш Главный Проектант — большой аскет.

— Ты, Сергей, Бога нашего не трожь. А образ реки, обтекающей мир, — это верно, греки. Как просто было открыть Америку, друг мой. Было море, и можно было плыть в никуда, а теперь воздух, и вместо того, чтобы по нему плавать — мы в него стреляем. Я, кстати, самолеты уважаю, но не люблю до смерти. А молодой твой помощник уж толкал нам в Тихоокеанском флоте идею о том, что Европа — это музей Земного шара и про столкновение цивилизаций... Чай, не тупые, просто дел по горло и людей маловато. Я от себя скажу, что европейцы даже более того трясутся за вопрос: живые они или нет? Я себя точно живым ощущаю, а мертвым совсем ощущать не хочу, а ты, Сергей Николаевич, все ищешь связи с несбывшимся... Нет тайн в твоей геополитике. Сражаются два старых света и два новых. Ни Америка, ни Россия не претендуют на то, что включают все. У нас в России мешанина из-за ига и прочих исторических несообразностей, а в Америке и вовсе всякий сброд собрался да в князи и вырвался. Тут мы братья до поры до времени. Европа — еще тот старый остров, а уж Япония — эти вовсе от дьявола, так тебе скажу. Все планы у меня есть, друг мой, как выиграть у узкоглазых эту войну, но сомневаюсь я, понимаешь, что опять не сыграю своей победой им в руку. Сын мой - бизнесмен, он отдельно от меня думает, а внук — пацифист, хиппи, еще не легче... Так что мне осталось погибнуть на войне за мир, который я не спас. Ну, я уж постараюсь, чтобы им тоже мало не показалось, ежели твои московские меня не переизберут. А так на Камчатку поеду, там дом у меня, огород, соседка собаку мою кормит. Много ли старому человеку надо? А бомбы свои антирадиолокационные ты все-таки делай, Сергей Николаевич, даже если они у япошек будут: наши привыкли, что свет отключат, газ и воду, то есть в тумане без руля выплывают прямо на противника. Всегда мы так жили: на плохих вертолетов и без навигации, а эта технологическая раса забыла уже про то, что электроника уязвима. Ракеты у нас совсем неплохие, и пора бы их уже выпустить, чтоб проверить, куда нам дальше со своим вооружением развиваться. Донесение о том, что ты премного помог, пошлю наверх, чтоб опять не вычистили из ведомства по корысти какой. Прислушаются к Старику. Наливай давай, морские люди пьют редко, но много.

2011 год, февраль

Кирилл не любил свое прежнее ведомство, хотя не отрицал его роль в формировании личности. Являясь всегда вторым во всех решениях, он давно уже научился мягко надавливать в нужную ему сторону. В этом его превосходил только Владлен, который не только получил повышение в период репрессий японского отдела, но и сохранил спокойную преданность соратникам. Они теперь сидели с бывшим шефом в разных кабинетах и были в состоянии плести заговор. Их общий Шеф умер, и по притче о сиракузской старухе на его пост пришел глубокоуважаемый Никто. Это не испугало Владлена, он быстро стал вхож к начальству и стал для группы той гигроскопичной мембраной, которая позволяла принимать сверху только «рамки» действия, а не сопровождающие их эмоциональные корысти и претенциозные глупости. Владлен только часто кашлял. «Я — жертва», — говорил он смеясь. Девушки по-прежнему выделяли его среди остальных мужчин, даже если он слабел от своей чахотки и засыпал в кресле. Гурия относилась к нему с подозрением, но утверждала, что любит и сочувствует. Все эти мысли о друзьях были прекрасны, но нужно было идти и надавить очередной раз, пережить откат Ле Шательё и действовать на свой и группы страх и риск.

Главный дипломат страны напоминал ему акунинского Фандорина. Главной бедой современной дипломатической верхушки была неистребимая вера в совершенство технологий, в том числе и армейских. Или полное безверие в силу государства российского и мелкие предательства в свой карман каждый день. И те, и другие дипломаты видели войну, даже если и видели ее вообще, как войну технологических Сюжетов и проиграли ее за Россию и весь мир, зная, как сравнивается техника японская со всей остальной. «Все просто, - говорил ему посол, — мы еще только думаем над тем, как это придумать, а они уже построили для этого инфраструктуру. Ну, посуди сам, ты ж мне показываешь их этот, якобы, лихтеровоз или танковоз, и я, дилетант, сразу вижу, как он высаживается себе в Анивском заливе, и танки тихо ползут по хорошей дороге. Ты же знаешь, что в Сахалине дороги между городами приличные, там в городах все поросло травой забвения...Ну и что ты мне хочешь объяснить, что я должен рассказать японцам про наше секретное оружие, чтоб они не совались? Ну, я могу насмешить моих японских коллег. А что кураж нужно слить, так на то я согласен. Население эвакуировать и подраться на чистых землях силами армии. Чья возьмет. Армейские рискуют жизнью по профессии, ну и проверить, кто отстает в какой технологии, тоже неплохо. Я ж не против развития, но у нас что, война 12-го года, с людьми в окопах и рукопашными боями?»

Тут Кирилл запнулся и машинально ответил:

- У нас как раз война 12-го года. 200 лет спустя.

— Вы, Кирилл Андреевич, человек смелый и позицию, конечно, имеете, но я готов вас уверить, что японцы ни на йоту не интересуются вашими детскими играми, и кризис у них — нашим не чета. А то, что бунтует молодежь, так она во всех странах бунтует, на то и молодость, чтоб отцы шевелились. Я вам больше скажу, мой сын родной, презрев отцовскую волю и связи, ушел в МВД и подобно вам гоняется за японутыми подростками нашего тихого северного города, могу его вам представить. У него по городу информация из первых рук. Тоже все ищет щупальца японского империализма. Мы же, друг мой, сохраняем на границах статус-кво. Читал я данные вашей Игры последней. Это ж курам на смех: наши дети на вас напали, а мы ни при чем — нота правительственная. Каноны, друг мой, дипломатические еще никто не отменял. Да и ракеты наши, надо думать, не заржавели, быстро до Токио-то лететь, ежели чего. Что ты думаешь, японцы не знают этого? Я тебе вот что скажу, японцы хотят с нами сотрудничать по атому, ну перестраховщики они, кризиса боятся, цивилизацию свою с обмеханиченными садиками, роботами и кондиционерами потерять им не хочется. Тут я согласен, а что наши тянут с этим — непонятно. Нам выгодно как государству. Потом, конечно, им хочется, раз они такие умные, менеджеров мировых у себя обучить — хорошая идея, кстати. Я б своего послал учиться на японца. Может, понял бы, где прогресс, а то получает он 12 тысяч рубликов в своей оперативной работе, и жена все время у меня денег одалживает втихаря. Ну, я даю - на внука. Родная кровь, все ж таки, и на меня похож. Ты все фантазируешь, Кирилл Андреевич, а мир упростился донельзя, пока ты в игры играл высокой дипломатии и могучей онтологии. Все хотят кусок себе, многие уже понимают, что весь не получить, еще полезно уважение коллег иметь и Родину не продавать, и со злом бороться в меру сил, ну и счастье личное, детишки там. На жизнь этого хватает. И когда тебя хватают за задницу, ты сначала семью вспоминаешь, потом товарищей, а потом Родину. Это — жизнь. Я тоже, друг мой, родился с другими идеалами, и, по большому счету, японцам мне жутко жаль отдавать острова. Но они, ведь, там сады построят, и наших олухов еще к себе на работу пригласят без виз по старой памяти. А ты говоришь: война кровавая, и пленных не берем... Да выросли мы из этих войн... Мы ж с тобой не африканцы и не арабы...

Кирилл вспомнил, как Гном рассказывал ему про Сайпан, Мак-Артура и грязь на базе Рабаул под ногами адмирала Ямамото.

- Спасибо, Александр Евгеньевич, - раскланялся он, — я подумаю над вашими словами.

- Счастливый путь, Кирилл Андреевич, я знаю вашего батюшку, и откуда идеи ваши — мне понятно, уважаю.

Когда он рассказывал все это переехавшему-в Москву причесанному и облагороженному службой Гному, тот хохотал до слез. Отхохотавшись, он вполне серьезно сказал:

— Если б все так было, как считает твой дипломат, то война штабов чисто технологическая — вещь полезная, конечно, но, увы, одноразовая; потому что ядерная она получается и мировая. И не дай нам Бог так развиться над арабами, что уничтожить в схватке Просветленных Разумов всю планету и начать сюжет безумного Макса для постъядерных калек.

- Ну то, что дипломаты нам не братья, я и так знал, они и свою-то истории не хотят рефлектировать, не помнят, поди, как бледный японский посол в 40-годах в Штатах, вроде, хотел объявить что-то или предотвратить, а тут Перл- Харбор и вжарили... И дипломат был выставлен за дверь... Так все, видно, и получится. Пока у дипломатов поменяется картинка на экране, на местности уже произойдет рекогносцировка. Другое дело, если японцы воспользуются этим опытом и сами быстренько заявят: а мы и не воюем совсем, так, приграничный инцидент...

— Что, всеми силами флота?

— Ну, получается, что да...Тогда нашим придется не тормозить с реакцией и не проверять двое суток, что происходит... Я об этом хотел бы встретиться с друзьями. Поезда нынче ходят комфортные, нужно дела подстроить так, чтобы дюйм сначала туда съездить, а потом четверым обратно. Семинар с разрывом в рабочий день — лучше, чем ничего. Да и в Питер хочется... «Меж Москвой и Ленинградом солнце низкое садится, мне уснуть давно бы надо, только что-то мне не спится», а? Как ты там поешь свои старенькие песенки? Беловых там и Окуджав?

— Они меня на плаву держат. А сейчас особо это важно, я не привык служить, не то, чтобы не могу совсем, а так - смена «рамок». Сразу всех. Адаптация у меня. А музыка — она онтологична по своей сути. Как там Маша, написала продолжение, чем нам еще подгадит японский Ямамото с небес? Мы с ней в одном звании — прикинь. Правда?, скажу тебе по секрету — генералы в юбках были. А апостолов - не-было.

— А «Догма»?

— Ну, это версия для малолетних. А мне скоро сороковник. Женщина хорошая мне сына родила. Будешь крестником?

— Куда ж денусь? А что, папаша-то счастлив?

— Да не понял пока, но точно мой сын, сто пудов, такая же ряха. Всего-то два месяца.

— Молчал?

— Да тяжело рождался, в больнице и так далее, боялся сглазить. Я не слишком удачлив, разве, в бою... И то через пару лет посмотрим. Но мир, конечно, поменялся. Воевать не охота, аж жуть. За письменным столом бы... Так что, «везде опоздал, раз — перчатки и веер — два». Поехал я, Кирилл, служба не терпит. Приходи, живу теперь в Черемушках. В Питер хочется — смерть. Бываю дома к ночи, а то и в городе — посидеть. Сын у меня родился на третий день Игры хабаровской, когда «Удалого» потопили, но остальные крейсера выплыли под нос японцам, а те со сломанными локаторами зевали посредь мелководья Залива Терпения, надеясь на Аматерасу. Тут я им и врезал и сломал ход войны. Ну, ты не играл, тебе не понять... В Интернете, это не то все. У нас народ так провалился в Будущее, с трудом достали... Твоих бы дипломатов туда...Большая Игра была, если японцы ее не отследили — хана им совсем. Незнание не освобождает от ответственности, особенно же незнание от снобизма...

— Ты за узкоглазых не парься. Они отрефлектируют даже твою незначительную личность майора на побегушках. Я вообще удивляюсь, почему мы все еще живы? И это дает надежду, что они хотят нас. утилизировать, а не убить.

— Ну и настроение у тебя! Роди сына, чтоб было ради чего жить.

— Да, и построим мы детский сад и школу для одаренных нашими генами детей, и что? Ты что, Гном, знаешь, куда их вести? Я — нет. Стили Стай мне нравятся, но это другой мир, принюхиваюсь пока. Подготовка к предыдущей войне - это тоже, друг мой, ширма от Будущего.

— Тьфу на тебя, философ: ни сексом, ни кексом', ни умом, ни сообразительностью тебя не проймешь, не иначе как ищешь Олимпа, а он еще греками был порушен.

— Ладно, Отец семейства, я и без Олимпа пешком постою, а тебе просто завидую... До встречи в мировых поездах...

Две машины разъехались в разные стороны и у обоих на выезде из города тщательно проверили документы. Больше совпадений не было.

2011 год, март

В Питере Первый довольно нейтральным, но чуть высоковатым для него голосом объяснял слушателям в форме, что «никакого опыта ведения подобных войн в мире нет вообще, кроме как битвы ракетных катеров при Синае и Фолклендской операции. Так не воевали, не было прецедентов. Иранские фортели американцев — это сухопутная и, притом, тупиковая операция, у которой нечему учиться. Значит, первое, что вы должны сделать — это исследовать израильский ракетный бой и его изобретения, а затем — проследить элементы Фолклендской кампании. Причем, сами знаете, что Фолкленды нам близки не по технике боя, а по началу войны: взяли и высадились. Это аргумент в пользу вашей концепции войны с Японией. Исторический, что немаловажно. Почему те,- кто прячут голову в песок, видя не на шутку вооружающуюся Японию, говорят, что она никогда не нападет на Россию, крупную, хотя и потрепанную ядерную Державу? А что, Фолклендские острова исторически аргентинские? А что, Курильские всегда нашими были? То-то же. И что, право слово, Англия не ядерная страна? Так напали же. И далеко это случилось от Англии. А теперь представьте, что там у них не Маргарет Тэчер, а Блер сидит. Я вам правую руку отдаю, что он проморгал бы острова и они бы стали территорией Аргентины. А американам это только на руку, как и наша с вами грядущая война. Так что прецеденты в мире еще какие были. А вот с применением изобретательности в морских боях - дело туго. На картах в 2006-м играли тайванцы с китайцами. Китайцы им связь отключили террористической атакой, и исход битвы был этим решен. Мало этого нам дня войны, тем паче, нас японцы в умении «отключить» превосходят. Чтобы быть готовыми участвовать в интерактивном семинаре, посчитайте конфигурации флотов.

— Где взять?

— За такой вопрос в мое время из Академии выгоняли. Но сейчас он актуален в силу неординарности ответа. Нам все это публикуют американцы: пользуйтесь услугами лучшей информационной разведки мира. В Интернете есть все, там вы быстрее найдете, чем по управлению будете запросы посылать. Разве портов приписки нет, но уж сами догадаетесь, и потом у вас флота-то, надеюсь, выведены будут из баз. Отчеты первых двух игр Южной и Хабаровской у вас имеются. Не наделайте тех же ошибок. Ну, и с Богом! У вас есть неделя. Никогда у меня не было таких долгих сроков для принятия решений.

— Товарищ полковник. Я готов принять участие в работе «знаниевого реактора» даже в ранге мусорной корзины.

Первый улыбнулся:

— В реакторах нет рангов. Нет и мусора. Есть дожигатель. Там есть функции и их сочетание. Реакторы, правда, сегодня выходят из моды. Появляются Стаи. Но как ими воевать, я пока не понимаю. Первым этапом вашего энтузиазма должна стать «фабрика мысли». Вашей. Там, глядишь, и поработаете над ядерным топливом. Нужно самому постичь, на что вы желаете «делиться», а на что нет. И чем готовы жертвовать? Игра — это лишь модель реактора, временная генерация. А семинар грядущий — модель Игры.

— Понял, товарищ полковник, спасибо, под моим началом работает четыре синктанка, вот я и хотел, все они к вашим услугам...

Первый поперхнулся. «Наверное, нужно радоваться», - подумал он. Когда-то парфеновские мальчики перевернули менеджмент в программировании, а под шумок и его самого, теперь такие же мальчики завелись у него в СВР. И может быть, в достатке. И этого японской разведке совсем не нужно знать. Закон военного производства сработал. В тот год, когда он, опальный, начинал преподавать, не выходило почти ничего, слушали и «в молоко», потом что-то установилось, а теперь, когда его не то чтобы с распростертыми, но взяли обратно и дали миллион на Игру и сотню штабных лейтенантов, теперь выяснилось, что самодействие его курсов работает. Ну, стало быть, слава труду.

- Маринка! Заработала машинка!

- Дошло до разведчика, — усмехнулась Марина. Она рисовала с ребенком на кухне какой-то ужас с натуры. — Ты ж их не в секту тянул, а на службу Родине. Нормальная идея. А у нас сегодня суши.

- Ненавижу суши, - заявил Первый и сгреб Иринку вместе с рисунком.

- Папа, ты что? Помнется.

- Дурак, — заявила Маринка так, как будто они только что поженились.

«Война мне определенно некстати», — подумал Первый.

- А Денис?

- Ушел на шахматы.

- Один?

- Опомнись, у него шахматы в соседнем доме, параноик, кстати, ведет их кореец, пойди проверь, вдруг японец, - Маринка смеялась. Иринка прижимала к пузу недорисованный куб и думала: «Что за странные взрослые, как маленькие, сами скажут ерунду, а потом хохочут. Прямо, как у нас в садике».

«Враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя», — продекламировала Иринка, чтобы хоть как-то попасть в тему разговора. «Ведь родители никогда не понимают того, что дети уже давно взрослые и могут сказать осмысленные вещи, но не знают всех слов. Так стихи и выручают».

- Верно, доченька! — у Первого за полтора года до войны еще не было двух важных гвоздей: «погодной бомбы» и «новой связи», а о двух десятках неважных он молчал.

2011 год, ноябрь

...Осенью Первый сходил на встречу новоявленной «фабрики мысли» и в целом принял работу — не Стая, но все-таки. Семинарчик шел в режиме Интернет-конференции, причем количество участников варьировалось от двенадцати до пятнадцати, и длилось все это действо двенадцать часов кряду. Первый вспомнил, что речь о дельности таких предприятий шла когда-то у методологов, но надутые последователи организационно-деятельностных игр споткнулись об организацию же. А тут — система. Солдат не спрашивает. Тоталитаризм, может быть, не лучшая сборка, но когда он трубит сбор — все на месте и при оружии, в данном случае при материале и при мозгах. Первого представили экспертом, ему было оказано уважение первые пять минут мыследействия. Дальше чины кончились. Проекцию своей Стаи на других наблюдать было занимательно, но особенно времени на это не было. Здесь сохранялись традиции «Первого отдела», то есть «отдела Первого» — действуй. Не можешь — доделывай или домысливай за другими, цепляйся за скалу и лезь наверх. Тема, с которой они начинали обсуждение, была «Раздел Китая». Под этот раздел у Первого откусили кусок перспективного молодняка и придавили «японскую линию». Она извивалась.- В Нижнем не совпадало время, но они как- то пересекали семинар со службой, хотя невелики были чины. Изворотливость во времени — не лишнее свойство в «быстром мире». И разведчикам не мешает, и аналитикам Штабов.

Сразу были выделены ключевые ветки сценариев: первая — Китай разделился сам и имеет проект своей сборки по истечении 30-летия (там у них меньших периодов не рассматривается); вторая — Китай разделили США на последнем берегу своего гегемонизма, чтоб в тыл не ударил; третья - разделение спровоцировали японцы для оказания помощи Маньчжурии и втягивания оной в войну на своей стороне.

Третья версия была ощупана и хорошо знакома Первому. Ее придерживался Гном.

С гегемонизмом США покончили быстро и корректно. Первый даже не сильно эксплуатировал свое экспертное положение, но две другие версии встали в конкурентные позиции и породили кучу ветвей и вариантов действования на ближайшие годы.

Китайской самостийности придерживался модератор этого сборища, некто Ангел, Первый потом узнал, что это сын погибшего полковника, шестнадцати лет, компьютерный гений и музыкант нового поколения. За его пойнтами тянулись дополнения без вычеркиваний, и все как будто привыкли, что он успевает вести конференцию и думать одновременно.

— Китайцы мыслят пространственно...

— Для них экономическая ситуация невыигрышна по линии энергетического голода и кризиса «ускоренного развитая побережья».

— Чревато гражданской войной...

— Еще Мао говорил, что у них все кончается устаканиванием через войны...

— Выходит, они сами запланировали сверху распад, чтоб потом спокойно собраться обратно, после оказания помощи отдельной территории.

—Да, у них появляется харизматический лидер, как джин из бутылки, и через месяц все международное сообщество говорит не о Премьере, а о Господине Ли. У него нет официального чина.

«Это будущее, — подумал Первый, — ребята секут Будущее. Я не придал значения этому Ли. Зря».

— Спасибо, - написал он.

— На здоровье, полковник, - отозвался модератор, — призываю вас вспомнить, что Китай — поле Японской истории, а не наоборот. В конце цитат они ставили «У», когда уважали и через это «У» могли спокойно спорить хотя бы и с президентом страны. Хорошая находка.

— Так что, «он не помнит ни чинов, ни имен»?

— Ни при чем здесь, закрывай метафору — уведет.

— Итак, они видят войну, Маньчжурию в ней, нас, ослабленных войной, ну или японцев — и?

— Что и? Им передышки хватит. Потом воссоединятся обратно. Что ты думаешь, они русских или японцев любят больше своих?

— Тут не о любви речь, а об Империи: у них есть свой проект «сжатие—расжатие». У них свои равновесные плоскости.

— Стоп, какие?

— Сейчас построим, подожди.

— А у нас?

— У нас западная культура: мы сидим на трех китах — инновация, традиция и прорыв, он же ароморфоз, правильно, Сергей Николаевич? — «наверное, кто-то из слушателей».

— Ну, я бы сказал: экология, эвология, спонтанность или неаналитичность.

— Это все едино.

— Еще бывает политика, экономика, культура.

— Не бывает у китайцев: там все в культуре плавает, она у них изначально задана. Это Америке нужно культуру завозить. А четырехтысячелетнему Китаю не надо.

— Пятитысячелетнему.

— Согласен.

— А у японцев?

— С этими просто, у них жизнь, смерть, перерождение. Перерождение хромает, лезут воевать.

— У китайцев это не процесс, у них там три существительных.

— Да, имя, название, миф.

— Братья все троюродные вместо правильных слов, но, по сути, ты прав: сущность, карма, аттрактор.

— Причем, среди мировых Проектантов никто не ждет, что китайцы на дурочка сыграют и отдадут Маньчжурию, как девку на откорм.

«Гном, что ли, здесь? Что-то Первому всех их экспертов не представили. Но мыслят бойко. Жаль, труба зовет. Уходить надо. Интересно, как такие стайки разговоров происходят в Японии? Наверное, по-птичьи чирикают, и видео побольше».

Первый дослушал, что пройдет десяток лет после японской войны и Китай спокойно тряхнет стариной и воссоздастся в прежних границах, и никто не посмеет ему, Великому, перечить, и Тайвань, и Маньчжурия — сытые, но несчастные под японцами — с радостью вернутся в альма-матер. Эта мысль запала Первому в душу, потому что устами подчиненных иногда глаголят вполне рабочие истины. Если за нашу проигранную войну отомстят китайцы — это уже непрямые действия, как писал английский Лиддел Гарт, повторяя за китайским Сунь Цзы.

Мы уходим (4)

2012 год, август

В свое время Миса прочитала одну заметку в русской газете 2006 года о том, что японский мальчик сжег свою мачеху и ее детей за то, что отец настаивал на его лучшей учебе и, якобы, достал его. «Эх, общественное мнение!» Европа и Америка так никогда и не поймет, что происходит в стране Восходящего солнца. Это и их счастие. Они еще ползут на эту вершину, считая, что сейчас им откроются виды великолепные и дорога в долину захристианского рая. Размечтались! Выход в беспредел понимания всегда чреват беспределом жизни. И те, кто уходят, не справляются с необходимостью баланса между хаосом и порядком. Простая арифметика. Будь все время расслаблен и все время начеку. Их смешной Кастанеда писал об этом в 70-е года. Все прочли, как сказку.

Миса была довольна собой. Она надела высокие погоны и прекратила эти спиритические сеансы в горах, она руководила подготовкой молодых солдат для войны, и ей это нравилось. Наконец, раскаленная лава подросткового Вулкана обрела свое русло. Маргиналов осталось мало. Их вылавливали мелкие чины ее бывшего отдела. Жаль только застрелившегося Ату. Он, оказывается, до безумия любил свою дочь, погибшую в какой-то школьной перестрелке. Чин позволял Мисе грустить раз в неделю в полудневном отпуске. По понедельникам с утра она оплакивала Ату и посещала могилу матери в Осаке.

В военной эстетике бытия Япония продвинулась дальше многих стран. В культуре, наоборот, превалировали тенденции гуманизма: почти совсем вымерло агрессивное аниме и теперь японские мультипликаторы поражали мир глубокими до дрожи фантастическими сказками о судьбах Европы, Азии и Мира, в которых все хрупко и потому ценно и составляет отдельный личный вклад каждого смотрящего этот бесконечный геополитический сериал. Мир обливался слезами. У японцев это было принято делать на могилах и при участи в конкурсе плакальщиков, где умильные малыши, перепуганные добрыми, но большими руками сумоистов, ревели над судьбой отдаться в будущем в школы-интернаты.

Если Европа силилась обучать старушек поздним родам в инкубаторе и потом - их же - компьютерной грамотности в пределах Кухни, то Япония быстро организовала службу утилизации устаревающих убеждений и их носителей. Бывшие работники корпораций проявляли чудеса организованностей под страхом-то смерти и, наконец, переломили так называемых «молодых взрослых», потому что последним негде было взять опыт тоталитаризма. Порядок восторжествовал, и старики считали, что они спасли систему, а среднее поколение, ее, Мисы, отвечало за необратимость, то есть за слив «активной зоны» в правильное русло, и планировало войну. «Ох, уж эти русские», — смеялись коллеги, и у Мисы начинало сосать под ложечкой. Она не сомневалась в том, что Японии удастся качественно атаковать и даже применить ограниченные ядерные вооружения, иначе, что ж они даром-то лежат? Это был русский принцип ружья, которое долго висит на стене, а потом стреляет в конце пьесы. Япония воспряла ото сна, и журавлики нынешнего поколения подростков вон как бойко решили взлететь в небо, расстреляв по дороге лезущих на цивилизационную гору отцов. Миса, однако, помнила, что русские молодежные АТ- группы, так ненавязчиво организованные с Востока, вспыхнувшие было на анимэ или антианимэ-движениях, как-то захирели и были перекуплены своими и перемешаны с непонятным, в общем, быстро ушли в сторону, далекую от инсталляции японской культуры. Операция даже не провалилась, а пошла боком, как та испуганная лошадь, впервые узревшая механическую лошадку, для пятилетнего японца полностью похожую на живую, но предельно пахнущую опасностью природного небытия. Мису хотели убить двадцать шесть раз, но это русское ранение запомнилось ей навсегда и начинало ныть, несмотря на все нанотехнологии. А Аты не было, и некому было сказать: «Соберись, трусиха».

Он был русским шпионом, факт. Этот питерский рыжий оставался живым... А раз так, то уничтожить таких как он, всех: они ж не будут воевать, сложат ручки, отплюются дипломатически, ну отдадут острова, наконец. Из их Москвы и Петербурга островов не видно. Она вдруг осознала, что генералы вычистили ее из настоящей работы и дали мощный функционал, потому что... Потому что она слишком быстро подошла к пониманию.

Миса инстинктивно, своим внутренним аналитическим процессором, отслеживала проколы и достижения Управления, превращенные в официальные заявления для прессы иностранных государств или в продукты потребления для собственного населения. Система была простая. Вот силиконовые клавиатуры. Бюстгальтер для девочек, которые хотят, чтобы их мальчики входили в Интернет через портал их груди. Туда еще добавить встроенный массажер — и можно ласкать подругу, проводя поиск в Интернете. Это был хороший продукт. Это все годилось и внутрь, и на Запад, и, так сказать, коммерческая забота о молодежи, которую ничем не удивишь. После секса у них следующим пунктом сразу шла смерть. Но это у тех в головах, кто понимает, что если что-то кончается, то начинаться может не противоположное, а странное. И за это понимание отвечало Управление. А Политика носила вдумчивый и не опережающий мировые события характер. Коидзуми встречался с русским Темиркановым и входил в число друзей Санкт-Петербургского Мариинского театра. Корейцы неловко запустили ракету, и Япония возродила миф о «корейской угрозе» и вколола от него американцам, заручившись поддержкой по противовоздушной обороне. Русские достроили док для авианосцев, но не успевали с ними к войне. Китай совершал ошибку за ошибкой в своем экономическом развитии, и маньчжурские ханьцы отличались от китайцев все более, их же выделял и нависший энергетический кризис, который не решали детские русские мощности свободных и околосвободных зон. И наконец, Китай уж очень нежно развалился надвое, и в Харбине возродился столичный климат. Харбин — странный город. Там древние интересы японцев и русских переплелись и предъявили китайцам свои программы в конкурентном поле. Китайцы не справились с выбором. У них длинное время: для принятия решений лет тридцать надо. Пока к экономическому ядру ханьской экономики японцы успели раньше русских. Так постепенно Сюжет ее войны наполнялся соками и омывался международными отношениями в регионе.

Русские путались с дальними землями, южный корейский тигренок не успевал впрыгнуть в поезд мирового элитного меньшинства, диктующего Миру, северный упертый брат скупал ракеты и тренировался на русское прошлое, Тайвань цвел, втайне вынашивая планы неимоверного везения и неспецифических комбинаций звезд. Австралия поставляла газ и размещала лишних пассионариев в своих просторных городах. Ее можно было бы сделать японской землей, но тогда придется сменить все мировые Сюжеты, а это чревато для Проектантов полным крахом. Японии не хотелось иметь дело с английскими колониями, потому что Великобритания когда-то уже заявила о «бремени белого человека» и вылепила свою статую истории. Миса бывала в Австралии и тоже считала, что эту пустыню-прерию ее народу «не съесть»: в ней живут Тени дурацкой Европы, скелеты в шкафу, а то, что она отошла Штатам, так гегемоны преходящи, а культуры вечны. Миса считала, что Тибет, Египет, Греция, Великобритания и Япония культуры сложили, а Америка и Россия — так, проросли на грани культур. Войну с гегемоном проиграл даже великий Ямамото, а вот Россия — подходящая игрушка для мужания юных японцев, подсунутая им в подходящий период.

— Здравствуйте, Мама, — сказал ей сын в погонах.

— Здравствуй, Китано, я по-прежнему твоя мать.

— Я это знаю, мама!— отозвался восемнадцатилетний японец, и Миса поняла, что все ее стратосферное зрение досталось сыну сполна, и что его нужно изолировать и пристроить куда-то в разведку. Но туда по негласному соглашению брали только с 35-ти лет. И поэтому он будет служить на базе «Окинава».

— Да, мама, — сказал он. — Да, генерал, — улыбнулся он. - Мне все равно где служить, мама! Мне все равно, как умереть, товарищ генерал! Я помню себя в три года, мама, и твою улыбку. Из-за нее тебя выгнали, мама. Теперь выгоняют с повышением. Это по-русски, мама. У меня есть русский друг. Был. Он умер, приехал к нам учиться и умер. Я пойду воевать и буду жить вдали от родины на скалистых островах и оттуда бороться за то, чтобы ты не умерла.

- Чушь какая! — сказала Миса. — Ты всегда умел перепутать главное и второстепенное. И вывести меня из себя. Желаю тебе успеха. — Миса сжала губы. Высокий восемнадцатилетний японец хохотал.

...В сентябре он погибнет при взятии Итурупа, и Миса выдернет у себя сразу три седых волоса. Она научится мыслить позитивно, в духе «уходящие расчищают нам дорогу». Ее сердце сожмется, а выходные для воспоминаний и посещения родных могил выдавятся службой.

В ее кабинете будет висеть портрет Адмирала Ямамото, хотя это будет некой маргинальной фишкой, особенно после странных послевоенных будней у выигравших войну. Война окажет на страну очень своеобразный эффект: старшие победители не захотят жить, и Миса уйдет на пятидесятом году жизни по болезни, быстрой и не отрефлектированной медиками. Этот же синдром постигнет многих средних японцев в расцвете лет, как будто они легли и образовали мост над трещиной между стариками и детьми, а трещина имела естественную природу и разошлась, и они держали, сколько могли, а потом упали или разорвались пополам в зависимости от личных убеждений и служений. Детям останутся посты и необходимость заполнить собой святое пустеющее пространство. Старики составят орден оракулов и будут лояльны к внукам, потеряв детей. На месте интернатов разобьют сады, и небольшими корпусами по типу Кембриджа с оазисами познания и самопознания сможет бесплатно пользоваться всякий японец или же иностранец, но два месяца в году. Такая образовательная система нового типа будет органично существовать со старой и понемногу вытеснять ее своей простой функциональностью. Называться эти схемы будут «токийский семинар». Старый профессор Мураками будет бегать трусцой в университетском саду, плавать в холодной искусственной речке и читать по вечерам лекции об культурных кодах современности. Его будут любить и простят ему разведывательное прошлое, считая, что не всегда мы сами просимся на службу, иногда она настоятельно находит нас.

Военные выродятся в касту. Их будут уважительно сторониться. А молодые военные, попавшие в Токийские семинары, будут скрывать свою службу и называться менеджерами. Слухи о них будут просачиваться, и определенные коллизии возникнут. Но за это не будут убивать, так, может быть — чураться. Лояльность будет модной, а агрессия нет. Появится целый класс романтических героев, и у человека, пережившего жестокую войну с той- стороны, сложится впечатление, что вместе с короткими, но страшными битвами японцы в целом-таки выжали из себя индустриального раба, и теперь курсируют на грани искупления и принесения даров цивилизации. Один из Токийских семинаров будет построен на Кирафуто. Его специализацией будет дизайн межкультурных взаимодействий. Из Кирафуто уедут все корейцы, а часть русских останется. Чтобы занять их, новым жителям Сахалина, японцам, будет настоятельно предложено выучить русский язык. Несмотря на то, что японцев будет больше на тот миллион, который они сюда ввезут. На Кунашире всемирный конгресс радиобиологов даст работу оставшимся между территориями и странами русским, туркам и вездесущим молдаванам, которые, как известно во всем мире, не боятся радиации со времен великого и ужасного Чернобыля.

В истории эпизод останется под названием Первая барьерная война в АТР.

2015 год, декабрь

Рыжий переживет Мису на 35 лет, не найдет в Японии ее могилы, но во время поисков следов напишет очередную книгу про прошедшее когда-то детство цивилизации, в котором все войны затевались из-за переизбытка ресурса, а не из-за их недостатка.

В Японии он встретится с одним из очевидцев войны на море, и тот расскажет ему самую занимательную повесть в его жизни и разрешит опубликовать интервью по памяти.

«Сабуро Оэ прошел военный лагерь в Камакуре, в 14 лет, в канун войны, участвовал в штурме Петропавловска и выжил, единственный из десантников, не потому что был не готов умереть, а потому что впал в кому и провалялся с ней всю войну в русском госпитале, очнулся 12-го сентября 2012 и узнал новости про окончание войны по CNN. Он хорошо говорил по-английски, и с ним долго беседовал военврач, его переселили в отдельную палату и почти не охраняли. Хотя он утверждал, что перебить половину этого госпиталя он уже на пятый день после «просыпания» был в силах. У него было несколько выборов: проститься с жизнью, отдав ее за десяток русских, попробовать вернуться на родину лояльностью международников: он знал, что общественность тупа и слезлива. Или вообще остаться тут, у русских, попросить убежища от варваров отцов. Предавать ему было некого, потому что война закончилась. Любовь к родителям не держала его в Японии. Мама спала и видела, когда же их школу переведут на спецрежим. Это случилось в 2009-м году. Отец умер раньше. Братьев у него не было, а сестрица погибла в школьной перестрелке».

Произошедшее с Оэ в первый день войны для Гнома представило мало интереса, потому что мальчишка, а теперь шевелюристый молодой японец, просто отрубился взрывной волной, упал и бездыханным уже телом с откоса закатился под балку. Там и выжил, потому что балка лежала наполовину в воде и пожары не тронули мокрого металла. Его нашли через сутки.

Интересно было другое: как его, пацана еще, не знавшего девчонки и не слишком успешного в лидерстве равных, готовили к этой войне. Японец был словоохотлив, словно все события происходили не с ним, не три года назад, а в некотором царстве в незапамятные времена. Еще забавно было, что, похоже, никто не велел ему что-то скрывать от иностранцев, с которыми он воевал. И Гном вообще нашел его по Интернету, причем в английской сети, где тот суховато изложил свои приключения.

Парень был до безобразия фактичен, метафоры были ему чужды, эмоции тоже.

— Нас готовили хорошо, Волони-сан, по-настоящему, каждый день на десантном судне был кошмаром, но ночью можно было спать шесть часов, и музыку врубали отличную. В лагере никто не спал более четырех. А на кораблях мы торчали около трех недель, было время отдохнуть от суши. А в лагере уснувших на посту расстреляли. Но многие и сами хотели умереть. Что жить-то было, если сил нет? Так специально засыпали и все. Чтоб не мучиться больше.

— Подождите, а подготовка-то только физическая. Строевая, то есть!

—Да нет, Волони-сан, вот вы ж сами офицером были, писали мне, какой же воин без мозгов и богов? Вы ж русские, не из Европы, понимать должны, что задача триединая. Ну, если одна грань отваливается, то человек и умирает. Желающих в лагерь — много было. Не жалко было погибших, да и устав соблюдать лучше уметь на своей территории, а креатив, ну, как у вас говорят, смекалку, на территории врага можно применять. Там шире решения. А здесь - отрабатывай безошибочность или умирай. Что толку ехать на олимпиаду и не побеждать?

Гном аж офонарел от таких мыслей и сказал:

— Слушай! А я проиграл целую войну, побольше, чем олимпиада, и жив до сих пор, нормально...

— Да нет, Волони-сан, у вас» русских, с уставами плохо, и потом - я тоже жив...Мне ниша нашлась: тебе про войну напомнить. Культурный, так сказать, обмен. Что-то я не помню, чтобы кто-то ко мне лично обращался — так, статейки по Интернету от разных агентств в первый год, пока взрывы не утихли. Да, вот хотел спросить: а зачем вы Кунашир- то взорвали? Дикость американская. Японцам же не нужны были ваши острова. У нас все, кто их хотел, как-то умирают быстро. Хорошие были люди. Хорошо нас научили. Но что- то про себя недопоняли.

«Нет, парень, ты подожди!» — это Гном спросил бы на русском, а английский так не выворачивался.

— Я бы все-таки хотел вернуться к интеллектуальной и духовной подготовке.

Японец широко улыбнулся и сказал:

— Мне лучше всего астрономия и навигация давались. А так — физике учили, литературе мировой, химии, географии и астрономии. Военные лагеря лучше всех подготовили, сейчас семинары эти для иностранцев — так, копия плохая. А какие вы деньги за них платите! Говорят, что Зальцбургу мы утерли и нос, и хвост.

«Интересно, Первый-то знает об этом?»

Еще Гном вспомнил, что в 2006-м ассамблея или академия Европы отменила девятую планету — Плутон, мод, пояс астероидов и все, Игорь ругался за грандиозный распил на выправление данных учебников и на кризис мировой науки.

— Сколько планет в солнечной системе? — вырвалось у Гнома.

— Девять, — спокойно ответил юноша, — Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Плутон.

Гном смотрел на японца, и мысль у него останавливалась, а тот не переставал сообщать ему факты, словно заведенный обучить инопланетянина аспектам японской военной подготовки. «Это что, блин, выплывшая версия советского образования по Стругацким? Откуда она взялась, ведь базовый сценарий... Дураки мы со своей Стаей. Курицы мы летающие».

— На корабле мы много часов тренировались, особенно жестко по плаванию в полном боевом комплекте. По первости некоторые на дно пошли. Их никто не доставал. Положение военное. Но на пятый день уже все освоились. Десант наш прошел легко, мы зацепились за берег, как будто он родной, учебный. Свои ракеты, что по русским кораблям стреляли, больше беспокойства принесли, чем защитники. Морпехи русские—сильные люди, но медленные. Глаза у них, как у животных—жалостливые, такие терпят поражение сначала глазами. Для нас глаза — первое дело. В них и смерть, отражается, и жизнь. Нужно тренировать глаза, если победить хочешь, или на спине их иметь, если убежать. Это в древних трактатах написано...

— А связь? Какой связью вы пользовались?

— Устройства, Волони-сан, типа «конференция» были у всех вмонтированы, но и «спирит-связь» тоже была у всех. Я когда упал, чувствую, что все, отрубаюсь, приятелю сигналю - не пристреливай, мол, есть Путь. Он опустил оружие и полез наверх. Он погиб в тот день, его гражданские сетью поймали. Он два взрыва провел и убил человек 300. Он мне всю информацию слил за первые два дня. Ваши и не знали ничего. От Стаи ничего не осталось, но голоса у меня все есть.

— То есть вы все были вместе?

— Да нет, Волони-сан. У нас нет в Японии разделенного Я. Мы все отдельно, у каждого свои дела и своя смерть. Просто связь, информация: пригодится может все, даже вздох чей-то. Я после войны стер все это. Пустая тема, а то б вам подарил. Мы каждый день стирали предыдущий. Только компакты оставляли.

— Что-что?

— Ну, знания упакованные или опыт отрефлектирован- ный, если выжил после оного. Некоторые о родителях информацию имели. Не запрещалось. Мало ли для чего. Но многим без надобности. Так вот, музыка спасала на корабле. Отпуск прямо, в сравнении с лагерем. Сильно подбирали музыку. Очень грамотные спецы. Прямо снимается усталость сразу и вселяется торжество такое над миром, хоть сейчас воевать. Многим нравилось. Занятия проводились рано, потом плавание, маневры, потом еда, музыка. Еда хорошая была. Пиво перед сном можно было выпить.

— А вы знали, что скоро умрете, и учили навигацию и литературу, зачем?

— У вас пережиток мышления, Волони-сан, не сердитесь, вы говорите «зачем», а понимаете «почему». Не все же в мире связано причиной и следствием. Наши на этой войне однажды сорвались и затопили свой корабль, пафосно и глупо. У нас так никто не думал. День есть день, у дня должен быть баланс. Если он есть, ты счастлив. Взрослым тяжело это. Вот и затопили. Прорвалось к ним что-то из прошлого. Не умеют стирать свои дни.

— А вы умеете, Сабуро? — спросил Гном.

— Конечно, Волони-сан! С трудом сейчас рассказываю: подробностей-то нет. Подробности — главное. Жизнь состоит в них... Вы не волнуйтесь, Волони-сан. Я вам записываю наш разговор, чтобы вы могли потом его использовать. Я привык все записывать и упаковывать. Сейчас поживу еще на пенсии и буду работать. Пойду в Токийский семинар, учить иностранцев. Тому, что помню с «быстрых времен», — японец улыбнулся Гному, и Воронин почувствовал, что мальчишка старше его на вечность.

«Да уж три года, как война прошла, а он, Гном, помнит все как вчера, вот уж разные культуры, хорошо, если не разные уровни. Усмешка, так сказать, постиндустриального барьера».

На обратном пути из Саппоро Гном заехал к старому командующему, тот был совсем плох. Усталое сердце подводило под ним черту. Командующий ругался и не хотел умирать. Он был далек от установления балансов внутри себя, любил шпионку жизнь и был раздражен коренастостью и молодостью Гнома.

ГРИБНОЙ ДОЖДЬ

Нас взрывная волна раскидает флажками по карте,

И не всем суждено уцелеть, дотянуть до погон —

Одному уготовано место во братском плацкарте,

А другому судьбой забронирован спальный вагон.

Я б военный билет променял бы на послевоенный,

Все б отдал, что имею: сто грамм и солдатский паек, —

Но как личные судьбы впадают в поток поколенный,

В эту общую чашу вливается горе мое.

К. Арбенин

«Местность» (1)

2 сентября 2012 года. Хабаровск. Утро понедельника

Гном сидел и тупо смотрел на часы. Генерал утром подошел к нему и устало произнес:

- Отбой, майор, из-за вашей уверенности, что все пойдет как в игре, мы выбросили свой адреналин зря.

Гном и сам видел, что война не началась, и вставшая веером эскадра у Владика отражала неизвестно что. Пока... Но это «Что» вместе с «Пока» висело в горячем воздухе и мешало дышать. Интересно, что бы чувствовала Кассандра, если бы Троя выстояла? Облегчение? Гном мог поклясться английской королевой, что война будет. Скоро. Сейчас. Первый его поддерживал и даже по мере сил ритуализовал всю эту восьмимесячную подготовку, это околомагическое действо под «роковое число». Он зашел в штаб около 8.00 и, усмехнувшись, сказал:

— Да нападут твои японцы, не бойся! Но вряд ли они полезут в Петропавловск в текущей редакции, далековато ведь, и «Нахимов» там стоит, отобьется. Готовы мы к войне. Еще вчера, по крайней мере, были готовы. Сегодня, конечно, отпустило как-то. Но «Нахимов» стоит с полным комплектом. И у Адмирала там дача, правее по берегу. Огород. Дом. Собаки. Я сейчас разговаривал с ним. Он в кабинете в Штабе Флота. Давно хотел спросить, а с чего ты взял, что они на рассвете атакуют?

— Да, бес меня попутал, их же японский, все считал эстетные варианты...

— Я так и думал. Но это — хороший способ. Он не ошибается. Неэстетические самолеты не летают. Спроси конструкторов. Поспи. Ждать удара — хуже нет ничего. Москва уже, наверное, поговаривает, что мы это сами все тут затеяли. Хотелось бы так. Да верю вот тебе, а не Москве.

— Да ты пойми, Сергей Николаевич! Нам еще есть что выводить, а китайцам? Или корейцам, мать их раз так. Я бы в Корее высадился или в Китае, причем уже после того, когда нас пощипали. Никто ж ни во что не вмешивается. Ну, напряженная обстановка в регионе. Так привыкли все. Вся страна орет, что мы, мол, деньги оттягиваем на «потешные войны». Японцы-то ни гугу. Даже сообщать перестали про милитаризацию. Затихли на три месяца, как вырубили источник. Даже американе заткнулись про японские вооружения. Мол, внутренний мир укрепляют. Вчера проникновенно вещали на весь мир про Ойкумену и гуманитарный союз. Все думаю — крышка. Нападут. Я уже их газеты когда вижу, нутром чую, что они там «укрепили». Да они вырезали все лишнее из своего внутреннего мира, а теперь остатки отравленного пищевода на нас сольют. Пограничные же донесения одно другого страньше. То они пятна нефтяные изучают, где нет этих пятен, то Охотское море исследуют, наше море, между прочим, то шляются — вроде, учения их так называемого «учебного флота». Мне бы таких ученичков. А с кем они договаривались об учениях? Демократия, блин. Рыбаков наших пугают. Пока сообщишь дипломатам, узкоглазые все обсмотрели и уже удалились на свою территорию. И лопочут по своему, мол, угроза миру и «похищают нас корейцы и вывозят на Тайвань». Дурочку валяют внаглую, и все — с поклонами. Терпеть ненавижу япониев. Насквозь вруны. А связь у нас, Николаевич, периодически пропадает, как в театре. Генералы жалуются. Морские — тоже. Но в театре в давние годы, помнишь, Николаевич, как-то «Норд-ост» случился... И все растерялись, и на штурм забили, и так старались, что народу жуть как много померло. Ты не боишься, что мы-то кричали про АТ-группы, а они их сделали. Настоящие. Не кучки энтузиастов от мышления под прикрытием ФСБ, а другие — для жестоких игр, а не для стратегических этюдов. Уж больно все складно получается. В Петропавловске, вон, без всякой войны на берегу боезапас рванул. Я был там. Майор бледный, говорит — подстава это, а доказать не может. Пойдет под суд, кто ж его слушать будет про диверсию? По нашему человеку всегда видно, врет он или нет, а по японскому поклону хрен поймешь, что у того дипломата за пазухой. Они, знай, сожалеют и кланяются. Устал я, Сергей Николаевич. Не тяну я твоих хаотических войн. Остался на полях Второй мировой. Проиграем мы, зуб даю.

...Потом четыре года спустя Гном, автор четырех книг об этой войне, скажет молодым офицерам разведки излишне суховато:

«Говорить о полной потере внезапности не приходится, так как российское руководство в Москве не то отмахнулось от предостережений разведки, не то просто их не получило. Командование на местах отнеслось к предсказаниям более серьезно, во всяком случае, насколько это касается ТОФа, обеспокоенного неумеренной активностью японского флота и участившимися случаями потери связи со спутниками наблюдения. К несчастью, аналитики, то есть мы с группой, предсказывали, что нападение противника произойдет "не позднее, чем в 9.05 по времени Петропавловска, но, вероятнее всего, в момент восхода Солнца — в 7.34". Поэтому после девяти утра внимание в штабах начало ослабевать, а в 10.10 боевая готовность была снижена до минимальной, и по случаю воскресного дня разрешены увольнения на берег. Японская атака, как известно, началась в 12.41.

К часу дня, повремени Петропавловска... Это одиннадцать по времени Владивостока, Хабаровска и Южно-Сахалинска, девять по токийскому времени, и это, заметьте, 4 утра в Москве. Так вот, к часу дня боевые действия уже развернулись по всему "Северному Фронту" - от Холмска и Невельска до Кунашира, Итурупа и Петропавловска. Так началась вторая Русско-японская война. Широким фронтом, а не приграничными эпизодами, булавочными уколами, как это представлялось из далеких земель Москвы и Санкт-Петербурга...»

— Не гони волну, Гном, — уговаривал его Первый, — скоро в штабе не останется ни одной должности, кроме адмирала Флота, которая по вовлеченности в процесс будет тебе как раз по шапке. Но мы пока не отвечаем за «шапки», мы пока судьбой виртуального королевства манипулируем под девизом: «Они сражались за Родину!».

Первый вышел на улицу. В сентябре в Хабаровске лето. Юг. Ощущение отпуска, как только выйдешь за тяжелые кованые двери.

«Все дело в том, что мы давно не воевали — как люди и как страна — и не хотим, главное». Первый поймал себя на мысли, что он больше всего хочет сейчас воткнуть палаточку в песок, и с высокого берега сбежать в крымское море, где уже плещется Маринка, и Дениска строит на песке свои города—самолеты. «Кто такие японцы? Где Дальний Восток?» Они сами, особисты аналитики, накликали эту войну, вот она и приближается. «Сконструировали Будущее на свою голову. И в принципе, есть вероятность быть убитым, что совсем уж нецивилизованно как-то звучит».

Две недели назад он беседовал в Питере с японским консулом. Она была по-русски грустна и сетовала на судьбы своей узкоглазой родины. Японцы решали свой «поколенческий синдром» в масштабах всей страны. В то время как Европа пристраивала к себе разные религиозные идентичности, «восходящие» грызли проблему отцов и детей. Что им останется, если они ее решат? Или развития через отрицание не будет вовсе, или полетим мы все кубарем в неуправляемый хаос? Первый не был сторонником аналитики как меры всего сущего, но неаналитические способы он уже дважды использовал: вот друга лишился — раз, вот на пороге войны стоит — два. «А на третий раз — не пропустим вас», — говорилось в детской считалке. По-американски это звучало, что «Фредди придет за тобой». Первый не хотел никакого Фредди, но еще меньше он хотел какого-нибудь Мисимото.

Он ВСПОМНИЛ, как впервые докладывал в Управлении возможную компоновку вражеских эскадр, которую ему услужливо подсунул Гном. Его слушали высокомерно. Флотские считали, что разведчики мышей не ловят, зря хлеб едят, и прочая шелуха межведомственных противоречий обильно сыпалась на голову Первому в начале выступления. Заинтересовались они, когда услышали трактовку Учебного флота. Эта позиция давала японцам возможность скрывать свои истинные силы, строить информационную завесу, играть в потешные бои в международных и даже наших водах с соблюдением всех правил. Да еще на Учебном флоте служила одна молодь. На всех должностях — от матросов до командиров кораблей. И все это укладывалось в японскую проблему, о которой сейчас вздыхал весь мир — проблема отцов и детей. Японцы словно роман писали. Для всего мира. Мол, «мифы мы, мифы...» Били на жалось и на интерес. Самое четкое попадание. Но военным этого нельзя было рассказать, и Первый не слишком уверенно, но все же нарисовал им возможные маневры этого самого Учебного флота, и морское командование выслушало полковника разведки и задало ему много вопросов. Конверсия от этого выступления потом была немалая. Зашевелились Курильские программы развития и активизировалось строительство чего-то, с позволения сказать, нового и маневренного на суше и на море.

В давнем 2006-м Тихоокеанский Флот под командованием адмирала Федорова вышел на учения; не то за день до этого, не то синхронно с началом учений наши пограничники подстрелили японского браконьера предупредительными выстрелами в голову, а российский МИД, спокойно переживший японские вопли, выразил соболезнования. Японские рыбаки — те, которые остались в живых — дружно признали себя виноватыми.

А спустя полгода дипломаты навязали миру мнение о том, что 2007 год следует считать годом начала новой милитаризации России. Обыватель от бизнеса кипел и пенял на Союз Советских и тоталитаризм «в натуре». Военные вздохнули кастрированными на 15 лет легкими и задружили с атомщиками — новой кастой и первой статьей расхода страны. Все это вдохновляло, но не успевало к сроку. Гнома, как исполнителя возможных маневров и составителя Атласа будущих сражений, взяли в Штаб Округа; за восемь месяцев до войны он переехал в Хабаровск и купил себе машину с правым рулем. Семью Гном оставил в Питере, писал им в неделю раз, без сожаления удалившись в область, о которой мечтал. Семьянином он оказался с изрядным чувством долга, но до ведения общего хозяйства на одном месте не дорос. При Штабе флота во Владике он бывал в неделю раз, носил форму и нарушал субординацию только в случаях до- утреннего восседания на рабочем месте. Здесь никто не признал его новым Лоуренсом. Но адмирал флота обращался к нему лично. Адмирал, сменивший Федорова, был старый человек и верил в службу. Гном служил. Коррупция в штабе была, но какая-то детская. Противоречия управленческих изысков нового времени сюда не дошли. Здесь люди привыкли доверять территории и морю и оперировать тем, какие ракеты стоят, что можно еще добавить, и что на чем плавает. Здесь был простой мир.

«Нормалек! — написал Гном Агнцу после недельного пребывания на новом месте, — это чисто штаб Первой мировой войны. Знакомые реалии. Чувствую себя монстром из Будущего». Вокруг Гнома в двух Штабах — сухопутном Хабаровском и морском Владивостокском — скоро уже крутились группы молодых горячих «адъютантов по мышлению». Остальные начальники объясняли это уникальным и причастным знанием истории у этого штатского майора и не особенно ревновали к чудаковатому стратегу, вокруг которого, вопреки разноподчиненности, болталась молодежь.

А до Петропавловска руки не дошли...

Гном оказался недюжинным дизайнером: вокруг своего стола поставил две огромные ширмы, на них пристроил карты и перед всеми желающими разворачивал всевозможные японские маневры. Когда новомодный москвич из верхнего Штаба, увидев кораблики с картинками, заявил, что это деревенщина и нужно иметь электронную карту, Гном, не говоря лишнего, посадил его за монитор и выдал все это на экране с всплывающими ссылками характеристик и плавающими по морю кораблями. А также предложил противопоставить что-то японскому Учебному флоту, если тот, паче чаяния, высадится вдруг у нас где-нибудь в Анивском заливе или в бухте Владимира. Москвич не знал калибров и «плавал» в ракетных характеристиках, он как- то быстро уехал.

Отношения с Москвой были отношениями бюджетов. Это было удобно. И тем, и другим. Укрепление границ явилось для государства делом дорогостоящим, но необходимым, а вот в перспективы войны в «рыбных и нефтяных районах» экономические аналитики не верили. Зачем воевать, если можно купить или забрать? Когда в Москве уже перестали сажать за «рейдерство», на Востоке еще только обдумывали, как бы организовать оное с законопослушными иностранцами.

Вокруг Гномовых карт с кораблями и линиями атак всегда толпился народ.

— Вот коробейник, — в сердцах сказал как-то адмирал Веретенников. Но Гном воспринял это за комплимент и стал таскать свои складные ширмы на заседания в штабной зал. Как ни странно, штабное руководство, в котором всем было за пятьдесят, куда как успешнее ориентировалось, вручную переставляя кораблики, чем рисуя на экране электронные траектории. Они, наверное, смотрели старинные фильмы о том, как адмирал Ямамото вместе со стратегом Гендой на огромной карте двигают эскадры, планируя Перл-Харбор в 1941-м году и Мидуэй годом позже.

— Учебный флот Японии, — задушевно начинал Гном каждому новому коллеге, — состоит из «Эскортных сил», «Подводных сил», «Тральных сил» и так называемых сил «Вспомогательных». Об этом «вспоможении» я скажу отдельно. Мы их видели двадцать раз прямо у себя под носом. Это океанографические суда, четыре штуки, ледокол - один и кабелеукладчик один. Если бы у меня была такая разведка, я бы устроил вам Перл-Харбор первого сентября текущего года, и даже ледокол мне не был бы помехой.

— И в школу ходить не надо! — перебил его подошедший адмирал. — У нас воскресная школа — для всех желающих, функционирует круглосуточно. Интересно, когда вы умудряетесь исполнять приказы своего непосредственного начальства?

— А по ночам мы и не воюем совсем, товарищ адмирал, — весело отозвался Гном и продолжал, — если вы считаете, господа, что в качестве прогулочного корабля лучше всего использовать ударный крейсер, то должен вам сказать, что в «Учебном флоте» такой есть, и выйдет он в полном вооружении, и отличать его от боевого будет только слою «учебный». Зовут его «Касима». Познакомьтесь заодно с «игрушечными» эсминцами 1-й «Эскортной группы». Это — господа «Асагири», «Юмагири», «Югири», «Амагири», ну или госпожи, если угодно. А 2-я «Эскортная группа» имеется в составе «Намагири», «Сетогири», «Савагири», «Амигири». Есть и 3-я группа: в нее входят три единицы ракетных катеров класса «Хатсуики». В 4-ю группу входят четыре таких катера и две единицы класса «Юбари». Вот они все здесь изображены по отдельности и в боевом строю. Я хочу подчеркнуть, что эти «потешные войска» несут ракеты и вертолеты, и против наших фрегатов и крейсеров они, конечно, не сила, но выкинуть их из рассмотрения нельзя. Еще в Учебном флоте имеются подводные силы, состоящие из шести дивизий субмарин по четыре лодки в каждой, и, кстати, по изученным нами документам в случае войны дивизии с 3-й по 6-ю сразу же передаются в боеюй флот, так что «учебные» они — для составителей военно- морских справочников. Тральщиков у японцев девятнадцать плюс база. Так что прошу любить и жаловать так называемый «детский флот», который в последнем «Джейне» представлен одной «звездочкой» — примечанием.

Вокруг Гнома постепенно формировалась его личная академия. Через месяц его периодического функционирования в Штабе флота рядом с ним безвылазно сидело два переводчика, один картограф и два капитана 2 ранга, намертво привязанные к расчетам возможных комбинаций противника. Сейчас все они остались во Владике — курить, говорить и ждать. То, ради чего они все болтались восемь месяцев в Штабе почти без выходных, не случилось. Их Генда оказался игровиком, писателем, фантазером, а не военным. Каждый из них сто раз знал, что делать в момент удара и теперь за каждым из них цепочками отпадали звенья: «Петрович выстрелит без приказа по моему звонку...

Выстреливайте дымы в бухту... Разворачивайте на "Нахимове" орудия, да не на рейд, а на Запад... Топите всех, потом разберемся с дипломатами... Спрячьте корабли за Итурупом... Отдайте Уруп, Капитан Сергеев, потом отобьем... Отходите. Свяжите их боем на встречном курсе... да, это приказ Командующего», — звучали «в голове слова этого странного Майора, повернутого на своих стратегических играх.

Гном задремал. Самолет во Владик уже скоро. Значит, часов десять утра. Никаких сообщений не было. Ни из Петропавловска, ни из Владика. Молчали радиопеленгаторы: японские корабли, поодиночке и отдельными отрядами покинувшие свои базы в самом конце августа «для участия в крупномасштабных учениях по отражению возможной угрозы с материка», как в воду канули. И никак не удавалось восстановить связь с тремя спутниками наблюдения из пяти, обслуживающих АТР. Последние два передавали благостную картину.

Офицеры рассасывались, кроме приписанных к мониторам и приборам. Лето давало абсолютную видимость. Радары молчали. Радио тихо тенькало. Варвары не прибыли.

Гному приснилось, что они сидят на кухне у Гурии, и Агнец, встряхнув своими тонкими пальцами, говорит:

— Ребята! Самсунги сделали трехмерный дисплей!

— Это они в середине «перестройки» перекупили всех наших безработных изобретателей и невостребованных три- зовцев, и рывок у них получился приличный. Умеют утилизировать. «Самсунг» был до этого никем...

— А гипотезу Пуанкаре тоже мы за них доказали?

— Дурак, на гипотезу у японцев времени нет, это китайцы сами справились...

— Значит, мы их хорошо научили...

— Нет, не мы...

— А вот Буш — это мы?

— Что, не знаешь анекдота? Сидит СВРщик и пьет с ЦРУшником в португальском кабачке с видом на океан: — «Слышь, русский, ураган "Катрина" — это вы?» — «Да нет, может с Европы кто, а вот Буш — это мы...»

— Смешно. Там вся страна какой-то хренью заболела, может, от комплексов за «отца народов»...

— Вам смешно, а у меня дети.

— У русских иммунитет против онтологических заболеваний.

— Ладно, утешил. Есть идите, вам в столовой накрыли, я ребенка покормлю и приду... Миша, иди с мужчинами.

— И что ты думаешь, «гильбертову пустыню» в математике застроят китайцы? — услышал сквозь сон Гном.

— Нет, они не успеют...

Кто-то тряс его за плечо, активно вытаскивая из далекого 2006-го.

— Александр Ильич! Петропавловск горит! — кричал мальчик-кадет, который все ночи напролет рисовал ему японские кораблики, лишь бы не нести строевую службу на Приморских ветрах.

«Началось», — подумал Гном. Очень хотелось плакать. Он получил свой Перл-Харбор, потому что за эти два часа натянутые нитки экстремальных приказов, конечно, ослабли. Ракеты успевают пока раньше мысли, значит, таковы мысли. В штабе было пустовато для войны. И слишком много беготни для сухопутного Штаба. Потому что война началась на море, как и предполагал, майор. "Будь я трижды проклят". Командующий ушел. Гном тряхнул кадета и, сунув его носом в телефоны всех церквей, сказал: «Звони всем, именем президента страны прикажи звонить колоколам. Война!»

Он не слушал, как восемнадцатилетний Игорь Васильев металлическим голосом поднимал трубки и говорил: «Именем Президента Российской Республики, Командующего Тихоокеанским Флотом и Командующего Дальневосточным Военным Округом объявляю: началась война. Звоните в храмовые колокола. Отечество в опасности!»

«Откуда он слова-то такие знал? Трусишка художник. Привязался к Гному, как к отцу».

Через две минуты зазвонили две церкви, затем еще. Командующего доставили через пятнадцать минут. В Москву отправили донесение из Петропавловска. Гном на свой страх и риск отправил, он и сам еще не знал, кто там есть живой и можно ли еще ловить высадившие десант корабли. Он ловил осколки связи, потому что она летела во Владик. На вахте Владика уже пять недель в отделе связи и по особым поручениям, вестимо, торчал Владлен - уместный, как всегда, влиятельный, как принц. По Владивостоку воздушного удара не было. Кажется, что-то назревало в Японском море. Там спешно принимали боевую конфигурацию, причем корабли уже были выведены заранее.

Отсюда, из Хабаровска, Гном не мог понять, сколько кораблей погибло в Камчатской базе. Ему не дали вывести в море «Нахимова», несмотря на все доклады и пояснительные записки и свой личный разговор с Командующим. И теперь они позволили проспать Перл-Харбор! Лодки, конечно, выдержат. Ну, не секретное же оружие у этих узкоглазых! На улицах Петропавловска, ясное дело, идут бои. «Хотя какие там бои! — думал Гном. - Рыбаки и рыбачки против десантников. Погибнут все... Хоть бы морпехи им подсобили. Да сколько там морпехов?! Корабли тушат. Менты разве. Не могли они до конца раздолбать крейсер! Но докладывают — выйти не может. Даже некому выстрелить вслед японской эскадре. Некого послать».

Гном на десятой минуте войны машинально набрал мобильный. Петропавловск ответил шурша.

— Тут у нас плохо, Александр Ильич, - сказал ему знакомый штурман рыбацкой шхунки без названия. — Лезут, чтоб им пусто. Высадилась их чертова куча. Убитых много. Наших. Растерялись. Взрывают эти десантники все. Как чертенята. Мелкие. Дети, что ли? Базы-то нет уже почти. Как саранча набежала и пожгла все. Корабли военные отплевываются, но поздно. Я сам с утра войны ждал, как ты велел, посмеялся, честно скажу, и пошел в море: что сидеть-то, рыба не ждет. Дурак я, Александр Ильич. Теперь прибился к краю, может, не заметят. Мой капитан на берегу сегодня. Не знаю, кому больше повезло. Защищаться-то у нас, кроме как с кораблей, некому. А фрегаты, вроде, вышли, но не врубились что к чему, наверное, плавают вокруг. Что-то никому, кроме тебя, дозвониться не могу. Ракеты у нас, вообще-то, не с моря прилетели. Это я видел. Свои, что ли, стреляют? Может, революция?

- Я понял, Сережа, спасибо!

- Гном, у них что, вторая волна? — Первый влетел в Штаб. «Гуляет, блин!» — подумал Гном.

- Про вторую не слышал. А вот морпехов мало, с десантом не справляются и стремно им — как изволили предвидеть — детская война, самая жестокая в истории.

- Не повернем сейчас истории — крышка нам! Слышь, садись на прием сигналов и все существенное — в кабинет командующему! — приказал ему Первый. — Связь — ни к черту: 22 июня 1941 года, версия вторая, дополненная и улучшенная японцами. Командующему нужно не слушать все подряд, а волю изъявлять. Давай! Я буду нашептывать, ты фильтровать — с Марией на пару. Игорь с Кириллом летят к нам. А мы с тобой через час - к Владлену, если вылет разрешат. Там — главное. Отсюда силы снимаем.

На экранах, отображающих спутниковую информацию, по-прежнему была картина спокойствия и мира, и все корабли в Петропавловске-Камчатском стояли целехонькие, и над городом не стелился дым пожаров.

Через час Гном вылетел во Владик, поближе к Флоту, вопреки установленному порядку, панике и пропускам. Только в самолете он до конца осознал, что японцы бросили на Петропавловск свой малолетний десант и ушли. «Во люди! Бросили детей умирать и не дали даже вернуться вертолетам! Ушли вбок. А наши прошляпили».

2 сентября. Владивосток. День

Когда они прибыли в штаб, командующий ТОФом пожал им руки и без приветствий сказал:

- Во, япона мать! Камикадзе-штрих. Набедокурили и сбежали, бросили мертвых и живых. Совсем сказилось человечество!

Он принимал своих срочно командированных отовсюду офицеров и кивнул Гному скорбно: мол, ты был прав, братишка.

«Нормальный человек! — подумал Гном. — Этот половину флота потеряет, а со второй завоюет Америку».

Начиналась работа, быстрая. Штабные прибывали, некоторые бледнели и впадали в ступор, но паники не было.

У Гнома было ощущение, что связь — это он и что, выслушивая бесконечное марево отрывочных сообщений, он проворачивает заклинивший руль самолета. А надо бы - ручку на себя и жать гашетку. Но набор высоты происходил все равно. Первый входил, шутил и выходил. Он был везде. Его было двое. Этих двоих слушались.

«Перл-Харбор, как есть. Вот черт». Вдруг Гном увидел эту Петропавловскую операцию как бы с высоты. Он бросил связь и трансляцию на Машу, следующую из отдела в отдел за Первым, словно не было других командиров, выхватил планшет из рук опешившего кадета и побежал сквозь анфиладу комнат в кабинет командующего. Они, конечно, оголили сухопутный штаб и нарушили дисциплину дважды. Плевать. Гном торопливо отдал честь.

Командующий жестом показал подождать. В кабинете уже был Первый и два вице-адмирала. Но «подождать» - это же не «идите юн, не до вас». Гном остался. «Прошляпили один сценарий, так не прозевать бы другой. Нагумо в свое время не решился на второй круг, и Перл-Харбор был позорным для американцев, но не разрушительным. Значит, они еще вернутся. Учтут ошибку Нагумо. Сволочи».

Командующий посмотрел, наконец, на вошедшего Гнома, выслушал его сбивчивый рапорт и грустно сказал:

— Ты прав, майор. Мне уже сообщили, что они именно ударом с запада нанесли основные поражения «Нахимову». Они стреляли, не с Тихого Океана, а из Охотского моря через полуостров, мы там их не ждали, да и нечем там ответить, разве из стингера с моего забора палить. Ищи ответный ход, майор. Ловить нечем. Фрегаты наши им не помеха. Нужно разворачивать все, что есть на Курилах. Не пробегут же они Сахалин сегодня до половины? Удерживаем мост. Во что бы то ни стало. Что там твой сухопутный генерал - в курсах японских дел?

— Так точно, товарищ адмирал. Генерал Агутин ждет ваших указаний и всецело предан Флоту.

— Ну, это ты загнул, брат. Агутина я по Москве знаю. Казаков на флот не заманишь, разве каких новоявленных. А что смертников японцы нам посылают, так на это у нас Сергей Николаевич всем плешь проел, что, мол, слить им надо свою пассионарность. Вот и сливают. А мы к войне, как всегда, не готовы. Так что не страдай, майор. Силы у нас еще остались. Склоняюсь я к тому, мой друг, что они не могут не воевать. Бред какой-то, но стратегировать тебе придется в условиях, приближенных к боевым.

- Не слышу, Мария! — адмирал рявкнул в селектор. — Потери подсчитаем в конце войны. Мне данные о целых кораблях давай. Да не в этом квадрате, а у Итурупа.

- Так у них японские звезды встали, — словно шел игровой бой, продолжал командующий. Два вице-адмирала стояли по стойке смирно. Им было не по себе. Да и страшно. — Нам бы с дипломатией справится. Война-то не объявлена. Уж четыре часа как корабли топим, а все в мире и дружбе пребываем. Чудеса. И что я не умер в своем веке?

- Служу Советскому Союзу! — вдруг выпалил Гном. Напряжение спало. Первый засмеялся.

- И я ему служил, и сердцем я спокоен, — улыбнулся командующий. — Все же остальные распоряжения по твоему сценарию, Сергей Николаевич, с опозданием на полтора часа даны и выполняются, так что тебе, служивый, есть чем заняться — следующей операцией.

«Это был мой сценарий, — подумал Гном, — и он не был рассчитан на полуторачасовую задержку!»

- А погодники, товарищ командующий? — спросил он.

- Да несолидно это как-то, господа офицеры, демонов- то подключать. Молчат пока. Распоряжений правительства нет. А я с их ведомством погодных управленцев как-то не сталкивался. Новое это дело. Пропадать будем — позовем. А пока есть еще, чем воевать.

Командующий подошел к гномовской ширме, которая так и осталась здесь с последнего совещания, и сурово сказал окружившим его людям в больших погонах. Первого и Гнома оттерли.

- Мы много потеряли под Петропавловском. Японцы нас обошли дважды. Неожиданным десантом и стрельбой через материк. Так хвалите Всевышнего, адмиралы, что они нам ядреную бомбу не кинули в бухту. Я бы не поручился. Так вот, господа, раз у нас ракетная война, то зарубите на носу вы и ваши подчиненные — за панику и глупость сразу пойдете матросами в строй. Японцы только и ждут, чтоб мы тут со страха обосрались. От их бесстрашного менталитета. Теперь очередь реванша. С Итурупа есть утешительные новости. У нас там корабли за островом спрятались и действуют тактически грамотно. Времени есть около часа на ваше, Сергей Николаевич, и ваше, Александр Ильич, уникальное тактическое чутье. Возьмите кого хотите, командуйте виртуальным штабом. Хоть игры разворачивайте в реал-тайме. Но операция чтоб была.

Первый вышел и связался с Григоричем. Тот был жив, обедал и выпивал за победу одного своего капитана. Хотя «Иней» затонул, и «Смерч» тоже не выжил. Они выдержали бой против двух ракетных катеров и двух эсминцев.

— А малые катера у нас еще есть, и высадиться узкоглазым на остров не удастся. Местов нет, да и лодка всплывет, если потребуется, — ответил Александр Григорьевич Берковский, громко жуя, прямо как будто в соседней комнате сидел.

Они говорили по мобильной связи, и было это странно. «Словно в тот далекий путч 90-х, когда ни вокзалы, ни мосты не захвачены, — вспомнил Гном, — а телефон междугородний звонит как всегда. Не путч и был. ГКЧепешкой звался», — Гном понимал, что необходимо выводить лодки: проверить, как они там, и выводить на длинный кружной маневр.

«Погибло семеро моряков около берегов Итурупа», — кокетливо сообщили европейские информационные агентства. «Цирк. А Петропавловск они считали? Все это потому, что нет сведений. Катера-то потопли. Но все же тут вам, господин Берковский, не Петропавловск. Здесь не было детей, одержимых в своей ненависти к любым взрослым. Интересно, сколько у японцев юных смертников?»

Первый не стал разубеждать Григорича, что никакие лодки из Петропавловска не дойдут к нему в течение ближайших суток никак, да и отправит их Гном совсем в другую операцию, точнее — в две другие, и Командующий с ним был согласен, правда, до войны, и осталось надавить на подводников, и чтоб лодки вышли навстречу совсем другим сражениям. Вроде, они не могли быть повреждены атакой Петропавловска.

Машка в закутке проанализировала ситуацию и нарисовала им за три минуты, как раз в перерыве между двумя совещаниями, картину Курильского боя:

— «Иней» и «Смерч» затонули, они утопили два таких же катера и два эсминца. «Мороз» погиб, выпустив все ракеты грамотно по японцам, а «Разлив» остался на ходу, но без ракет, и будет прятаться — не могу найти ему пока отхода. Взгляните, майор. Это наш новый «Стерегущий».

— Наш новый «Стерегущий», Маша, к войне сделать не успели. Платье невесты как раз к смерти подоспеет, — грустно сказал Гном, - но на этом «Разливе» бедовый капитан, встречались мы, он из браконьеров, о нем ходят легенды и темные истории, но такие не сдаются.

— В зависимости от того, сколько у него топлива, он может прорваться только вокруг Японии. Дерзость, но не под ракеты хотя бы. Мы ж не воюем. У нас учебные бои, так сказать. Вот кофе только не из чего приличный сварить... Все осталось в том штабе. Окопались сухопутные в купеческом городе, — задумчиво сказал Первый, листая сводки.

— Им, сухопутным, надо мост беречь: задачка еще та, да и много ли там войск-то? Штаб, да парочка бригад на всю нашу большую приморскую деревню. Да и видел ты эти бригады, — Гном осведомлялся каждые полчаса о возможности выхода лодок. Скоро ему перестанут отвечать.

Сведения по Петропавловску, собранные Машей и представленные уже теперь в штабе Флота всем старшим офицерам, смотрелись скупо, и если б не обрывочные истерики мобильных телефонов, то можно было бы вырулить из безысходности, которая наваливалась из каждой трубки, растекаясь от сердца к сердцу — не сдюжим.

Прилетели Игорь с Кириллом. Им бы в Хабаровск. Здесь и так хватает. На москвичей смотрели недоброжелательно. «Вот чудаки штабные, они ж тоже не на кораблях сидят, а на стульях. Ан нет—туда же — вы тут ничего не поймете в нашем Востоке». Ох, уж это сознание брошенной территории», — думал Первый. Сам он нормально себя чувствовал, потому что это была первая война, на которой у него пока хватало времени на минимум необходимых действий. Он даже говорить стал медленнее. Это спасало. Его быстро начинали слушать. Он держал нити и тихонько протравливал только сухопутный блок. Все свои были на местах. Все международные дела плавали в мутной воде, и Первый удил из них нужные слова для Москвы и Хабаровска, пропуская через себя волны страха, угроз, чаяний и перспектив. Кого сейчас волновали перспективы? Игоря. Он и был главным снабженцем. Голуб прислал какие-то панические вопли из Тай- бея. Прорвался с новостями, надо же. Везет трусливым.

Владлен четко рапортовал с острова Русский. Где-то там, на рейде и далее маячили наши корабли и не собирались пускать противника в бухту. «Только бы не атом. Остальное отобьем». Гном говорил, что в мире есть разные ракеты и еще — отдельно — русские ракеты типа «Гранит» и «Базальт». Там такие были. На кораблях. Это немного успокаивало.

«Карта» (1)

Т-группы. 2012 год, лето—осень

Нельзя сказать, что Первый и его отдел не докричались до руководства перед войной. Терроризм, модная тема со времен пресловутых «башен-близнецов», завораживала умы и отвлекала на себя изрядные средства. Но на Дальнем Востоке развертывание террористических групп осуществлялось в рамках туризма, международного бизнеса и визитов молодежных организаций. «Этого не отследишь, ну никак. Особенно, если каждый японец сам по себе двуедин: специалист и разведчик» — сетовал седой ФСБешник уже здесь во Владике, — японцы просто кидают большую сеть и ловят все, что попадется. Они даже не нанимают агентуру, они просто вменяют людям в обязанности наблюдать, проявлять креатив, игровое мышление и все. Они им не платят. Это уже самодействие. И поле этого самодействия уже дает им возможность формировать и штаб-группы, и терра-группы. А у нас нет поля, Сергей Николаевич, как ты ни стараешься со своими нижегородскими "громобоями" и "Стаями быстрого реагирования". Поэтому штаб-группы мы насаждаем искусственно и вменяем им определенный функционал, да еще нам их нужно распочковывать и распределять по территориям».

Владлен не жаловался на свой сектор, но у него возникли трудности. Беда была в том, что Т-группа до начала активных действий в принципе необнаружима и долго еще может сидеть «в режиме ожидания» годами. Правда, недостатком таких долгоожидающих формирований является то, что основу человеческого материала терра-групп составляют не профессиональные разведчики, а смертники. А эти господа с трудом поддаются управлению даже со стороны самых что ни на есть аналитических центров. Писатели-фантасты, описывающие «подвиги» монстров, вырвавшихся из-под контроля их создателей, решали примерно ту же проблему, что и африканские аналитики, нанявшие обобщенных «ругандийцев» на службу своим амбициям. Поэтому Владлен предполагал, что на Востоке терра-группы не могут долго ждать и должны быть использованы в течение двух-трех месяцев после завершения подготовки, в противном случае они «прокисают» и начинают представлять опасность для своих. И ему нужно было ловить их, как только кислый запашок пойдет. Это получалось через раз. Хотелось большей точности. А тут еще война, где можно спрятать все, что угодно.

Первый убедил его, как шеф, наставник и куда лучший провидец, чем он сам, что японское решение начать войну в сентябре 2012 года было окончательно принято в июне месяце. С этих чисел Владлен безвылазно сидел во Владике или летал по Приморью, не возвращался в Москву и Питер и не явился на свою предзащиту. Первый что-то подрулил там по службе, но с зарплатами было туговато. В июле-августе на Дальнем Востоке, конечно же, разражается неожиданная эпидемия «маньчжурской лихорадки». Сколько не описывали сценаристы международных провокаций способы создания эпидемий «атипичной пневмонии» и «птичьего гриппа» и прочих информационных заболеваний, «мир по-прежнему был болен на всю голову», как говорил Гном. Принимались меры. Путались педали и буксовали распоряжения.

Но японцы, похоже, добились того, чего хотели: в результате всех этих «страшилок» приток граждан Европы и

США в АТР сократился, и произошла некоторая изоляция будущего района боевых действий. «Больные птицы, овцы и мухи почистили перышки и приготовились взлетать», - заявил в августе Кирилл, отметив при этом, что его лично настораживает только внезапная смерть от «маньчжурской лихорадки» ряда сотрудников, представляющих собой ключевые рабочие фигуры южнокорейских СМИ. Интервью провисело полдня. Это стало модным — сообщать информацию, вроде бы, кому надо и сливать ее в «тень»: мол, «ловите миг откровения». Все эти «миги» отлавливала Маша. Она была командирована в Хабаровск с начала лета, а потом перебралась во Владивосток и, несмотря на приверженность штабу Флота, находила силы для весточки Агнцу, бродящему партизанскими тропами.

Про Т-группы писали. Только что объявления не вывешивали о том, что «приглашаются». Кирилл еще в Москве вещал в эфире, что эпидемия «маньчжурской трясучки» предоставила Японии возможность организовать ряд медицинских миссий на территории Тайваня и обеих Корей и оказать поддержку Маньчжурии. Гном хохотал, правительственные аналитики одобрительно качали головами, словно и не доходит до них, что финансовая и техническая помощь Маньчжурии необходима для вступления этой страны в войну, и только. Бесплатный сыр известно где бывает.

Вот с флотскими было попроще. Террористы их как-то мало беспокоили, но когда Владлен выступил с докладом о том, что в июле—августе корабли Императорского Флота Японии проходят необходимый ремонт, совмещенный с частичной модернизацией, и принимают боекомплект, горючее и другие предметы снабжения и что это мотивируется необходимостью проведения крупных учений, старый адмирал сказал: «Готовьтесь к войне!»

...В последних числах августа Кирилл видел Владлена, и они нашли полчаса времени между прилетом-отлетом поговорить в пыльном Артеме о перспективах.

— Подписывается «Директива о немедленном решении проблемы Северных территорий», а это значит, начинается окончательная подготовка кораблей к выходу в море. Первый утверждает, что выход кораблей назначен на 27-е. Значит, 1-го они у нас.. Или 2-го. И остается гадать: это широкомасштабная провокация или небольшая война, — сказал Гном озабоченно.

— Чему быть, того не миновать. «Мои» группы выстрелят все равно, мне хотя бы с половинным успехом одолеть их. Контингента на веерное реагирование мне не хватает. Но буду стараться. Еще бы денег страна подкинула, сколько можно трясти мэрию? Они скоро за интимными услугами ко мне придут, — отвечал Владлен. Он был тих и сосредоточен. Даже одет как-то невзрачно. Сливался с тенью.

Теперь Кирилл понимал, что в этот день война еще могла быть «отменена», причем никакой утечки информации не произошло бы. Они бы остались в счастливых дураках, Япония просто провела бы в Восточно-Китайском море маневры, получила бы дюжину резких протестов от соседей, извинилась бы, и все бы успокоилось. И этот сценарий не прошел. Как поднятые с угрозой вилы не опускаются обратно в разбросанное сено, а опускаются на чью-то голову непременно. «Закон Гнома».

Спустя годы после войны Гном, не успевший на встречу к двум товарищам из-за тупости дорожной логистики, скажет своим военнообязанным слушателям в Нижнем.

«Необратимые шаги были осуществлены 29 августа. В этот день Япония начала полномасштабное развертывание на территории Метрополии системы Гражданской обороны. Тогда в осуществлении этой меры им настолько помог корейский "неправильный ядерный взрыв", что хочется считать его провокацией, но это — уже моя личная паранойя. А вы считайте это отягчающим обстоятельством, последней каплей. В этот день начинается активизация Т-групп, производится их массовая "дозаброска" и развертывание. Эта работа как раз потребовала сосредоточения всех усилий аналитических центров и заняла три дня: с утра 1-го сентября Т-группы были готовы начать "боевую работу". Три из них были обезврежены работником нашего, то есть вашего, Управления Владленом Оскаровичем Кугушевым, героем войны 12 года».

«Местность» (2)

2 сентября. Южная группа Курильских островов. Утро

... К концу дня они узнали, что «Мороз» пытался связаться с «Инеем» и сорвать высадку японцев на Уруп. Что с 95-ти километров, решив, что дело туг не дипломатическое, а военное, «Мороз» выпустил «Малахиты», из которых японские «Си-Спарроу» поймали восемь штук. Но четыре попали в цель. Японцы всадили бы нам «Гарпунов», но российские «Осы» их поймали. И, может быть, хорошо, что «Иней» со «Смерчем» развели вялотекущую перестрелку у Итурупа; по крайней мере, для двух других спрятавшихся за островами кораблей стало понятно, что «торг здесь не уместен». Дальше озверевшие японцы завалили нас ракетами, они выпустили с эсминцев все что было, а это 40—50 штук, потому что наши не успевали отплевываться «Осами», потом узкоглазые запустили ПКР с вертолета, и одна попала- таки в «Мороз». Погибло, по данным зарубежных информационных агентств, семеро. О них, как об официальной потере, и сообщила доблестная далекая Европа. «Мороз» потерял ход. Вертолет мы сбили, но японцы учуяли развороченный катер, и их поврежденный уже эсминец «Югири» вышел на ближний встречный бой. «Как школьнику драться с отборной шпаной?» Примерно так же, как поврежденному РК с эсминцем. «Разлив», договорившись по оглохшей связи разделиться, тут же потерял связь с «Морозом», а последнего ценою еще двух вертолетов японцам удалось утопить. Никто не спасся. Но и японский «Югири» после взрыва малой ракетой с умирающего «Мороза» почему-то начал тонуть. Японцы спасли остатки своего экипажа вторым эсминцем. А мы имеем спасшегося «летучего голландца»: ракетный катер «Разлив», голый, без ракет, но непобежденный. Мы имеем высадку противника на Урупе. Два потопленных японских ракетных катера «Хиябуса» и один эсминец «Югири» значились за Кунаширом, и по паре тех же утопло у Итурупа, притом эсминец «Асагири» картинно перевернулся и затонул. То-то праздник у Григорича. Хотя еще не вечер, конечно. Этот паршивец «Асагири» погубил наш доблестный «Иней»: шквальным артиллерийским огнем почти весь экипаж был убит, и спасательный плот наполнило три человека в разных званиях. Они добрались до Итурупа и доложили обстановку из кабинета Григорича прямо Первому в «мобильные уши».

Адмирал орал, как только может горлопанить настоящий флотский командир, но ничего сделать не мог. Связь способом «по-деревенски», или «по-свойски», работала много лучше служебной. В конце концов, адмирал плюнул на аналитиков — не все ли равно как была получена информация - главное, что в этом бою сложилась хотя бы ничья, а не тотальный облом.

Еще случились казусы, которые бывают только на необъявленной войне. Два рыбачьих баркаса устроили стрельбище по всем движущимся в небе точкам и ссадили в море два вертолета с десантниками и парочку моторных дельтапланеристов. По принципу «ишь, разлетались! Не балуй!» Григорич устроил дежурство стингернутой молодежи на скале и отчаянно ругался, что радиолокационной станции дальнего обнаружения на острове по сей день так и не установлено. Несмотря на все «Курильские программы», мать их растак! А тут — война, господа московские начальники! Григорич по хорошему боялся сбить своих. Но, как водится, своих там не было и в помине. Ни самолетов. Ни лодок. Ни кораблей.

Курильские дети вместе с ним торжественно играли первые сутки в войну, потому что началась она в последний день каникул, и почему бы не помочь взрослым повоевать. Правда, уже под вечер они увидели, как озарилось небо взрывами, и у кого-то засосало под ложечкой, и захотелось в школу, и стало вдруг страшно умереть, и все вдруг узнали, что капитан Матюхин с ракетного катера «Иней», прихрамывающий такой веселый моряк, убит. И вся его команда. А кто-то ел с ними рыбу этим летом и пел старые песни про «сяду-поеду на Дальний Восток» и про «на Дальнем Востоке пушки молчат, а молоденькие мальчики скучают без девчат». А кэп третьего ранга курил трубку, пускал колечки и гулял с девчатами по стене завода.

И не так уж много событий на Итурупе. Еще приезжали бизнесмены, министры и социологи. Забавные. Восхищались природой, обещали что-то ненужное. Каждый курильчанин все знал про своих соседей, а там, за морем, все было по-хитрому. По государственному. Но люди-то все видны, особенно если надуты своей образованностью, властью или деньгами. А в море выйдешь, чуть что — они и пшик, уже напуганы и хотят на материк. '

И скорее бы кончалась война... После первого боя—не боя люди на берегу забылись тяжелым сном, не расходясь, потому что настал конец света, а они были на острове, и это было хуже, чем узнать про пришествие вместе со всеми на Большой земле. А потом выяснилось, что японцы не ожидали сопротивления от наших баркасов и доложили своим, что, мол, полная бухта кораблей противника, и тогда все наши баркасы раздолбали. А что на них было-то? - стингеры и пулеметы. Вой стоял на Итурупе, потому что подступила смерть. Погибли браконьеры, менты, налоговики и те, кто еще над ними и с которыми полагалось делиться рыбой и прибылью... вот вам и прибыль, ребята... «Прямо, как на Стеньку Разина — спустить регулярную армию», - плакал старый браконьер дядька Матвей, с прошлого года из-за ноги не выходивший в море. Вот и выжил.

В Хабаровске потом был салют памяти защищающих Итуруп, уже после войны. Выехавшие на Большую землю жены и подружки должны были бы повесить в рамочках выписки из книжки Гнома. Там было про славу их мужей и братьев. Но не повесили. Никто. Молчали. До книжек ли? Что теткам от художественного стратегического анализа о том, как тридцать дырявых баркасов с пулеметами-то не на каждом, с карабинами и «стингерами» дали бой неприятельской эскадре, остановили ее и все как один погибли? «Дураки они и сами под пули лезли, а чтоб раньше уехали и сразу же, им говорили...», — и дальше все слезы о том, что «ненавижу это паскудное государство... ту горькую землю.., где моря-то больше, чем земли...».

- По-моему, Сергей Николаевич, твои противники бросят ядреную бомбу куда-то в Корею или в Китай. Этот гриб я видел во сне и перепутать не мог. Нам тут многое видно с края земли.

— Спасибо, Григорич! Мировая общественность и так в ауте. Не впадай хоть ты... Не было еще настоящих бомб, но будут. Жди...Это япошки тренируются связь нам ронять. У нас такое тоже есть. Но пока у меня нет операции, под которую ронять.

— Что ж ты мне, чертяка, даже эсминца не послал? Ты что думаешь, мы от авианосцев тут стингерами отстреляемся? У меня некому больше остров защищать, пацаны остались да тетки.

— Я тебе не мадонна пресвятая, Григорич! Из воздуха кораблей не беру. Да и нет там у тебя рядом авианосцев. Кстати, японцы еще не объявили войну, а, видишь ли, взяли на себя ответственность за нарушение твоей границы. Так что мы с себя ответственность тоже снимаем. Дней через пару прилетит к тебе один большой самолет, ты не сбей его, часом. Сядет плохо. Останется на память. Примите его на

. шоссе. Будет тебе бомба. Твоя личная. Если связь рухнет, я найду как предупредить. Будем готовить обед из японцев. Сиди тихо. Только не сдайся, ради Бога. У меня другой базы нет. Южно-Курильск взят. Но там взрослые воюют. Там пока то стреляют, то раскланиваются. Окромя жертв ракетной войны, штатских  мало погибло.

— Про японцев и их ответственность я прочел в Интернете, а про Петропавловск американе пишут, что город просто стерт с лица земли. Так я скажу тебе, Сергей Николаевич, грубо: не город и был. В твоей японской логике — на этом месте можно и кое-что получше построить...

— Ну и перебирайся на материк, переименуем Гидрострой в Градострой.

— Да, стратег, ты мне только одну небольшую войну тут выиграй, а то я в Японию не въездной. Возьмут Итуруп — порешат на раз. Жду твою «птицу», иначе вторую атаку корабельную не сдюжим. Я те не маршал. И люди кончились. Производственник я. И старый уже.

2—4 сентября. Остров Сахалин, южная оконечность

...Суша подвела моряков как всегда. Разрозненность командования сахалинской операцией привела к тому, что в хабаровском штабе довольствовались Интернет-сведениями и Машкиной перепиской с бывшими выжившими игроками. Гном вспоминал, как они играли в САхГУ первый раз, и как молодые сахалинцы отдали в актовом зале университета часть своего острова и горько плакали о том, что против кармы — то есть его, Гнома, решительных действий — молодой их интеллект бессилен. Сухопутные на местах оказались рекордно бравыми ребятами. Они вообще не планировали войну: шесть лет саботировали ее как могли, даже на момент подготовки, теперь им жаль... В общем, невоенная история с этим Сахалином. Просто пьеса Гришковца, ей Богу. Пописать всей ротой в рассвет с крутого бережка. Чтоб с лайнера заметили и ужаснулись или возгордились. Нужное подчеркнуть.

А там, на береговой войне, все было для японцев и ничего для нас, и кораблей там у нас не было таких, как нужно бы. Чтоб стреляли на поражение. И берегов своих мы как- то не изучили как следует — изрезанных таких берегов с наплывами Полуостровов и мысов. Будто вечный мир у нас с Японией! На Южном Сахалине были пограничники, как не быть, но они, конечно, оказались в целом не там, где высадились японцы. Это Гном понял сразу. Хотя учения были. Приезжали даже с Сибири и неплохо плавали в чужом военном округе, что странно. И всего год назад.

Правда, Гном бы сам никогда не высадился в. этом искусственно диком месте, потому что речки, блин, и нерест прошедший: сытые посты, раскулачившие в свою пользу не- сторговавшиеся с властью КАМАЗы, груженные рыбой. Деньги вокруг, иногда стрельба — одна дорога, которую и на джипе-то не проедешь в слякоть. Разве КАМАЗ или танк пройдет. Ее японцы строили еще в прошлом веке.

На трех «счастливых речках» к концу августа рыбаков- коммерсантов не осталось, и сообщил о высадке врага прямо в Сахалинскую администрацию тот турист, который ходил смотреть старую стоянку, очаг и прочую природно-антропогенную круть и задержался в камышах в районе речки Сима. Услышал выстрелы. Еще более он удивился, увидев выползающий с берега на дорогу вполне современный танк. Не танк, как выяснилось, а броневичок, легкий, маневренный, настоящий японский угодник. Анимашный, просто, броневичок. Но что-то помешало туристу высунуться и пойти знакомиться, не подумал он по-простому, что «учения идут», а живенько плюхнулся на брюхо, как никогда не учили, и отполз. «Ну, не фильмы же они снимают тут», — думал москвич Федор Груздь и вполне малошумно ретировался в сторону глухого-леса, опасаясь медведей с одной стороны, но и обезумевших военных с другой. Встав с колен метров через 300, он пробежал вверх по реке километров десять, услышал серьезный взрыв и тут понял, что не ошибся. Как в страшном фильме, услышал мобильный звонок, сорвавшийся, правда, на полузвуке, но все же «земля! свои!», и утвердился, что на трубке, наконец, ловится поле, и стал звонить своим знакомым в Южно-Сахалинск о случившейся коллизии, и требовал губера и всеобщего сообщения по радио. И кричал, мол, контролируйте вокзалы! Будто их много! Знакомцы Федора сообщили в мэрию через пару часов, когда «про танки» стало известно из радиограммы пограничного рыбного контроля, который тут же залег, встречая танки с автоматами и чертыхаясь, что их бойцов-то тут всего пятеро людей, а позиция хорошая: дорога одна и накрыть нечем. Японцы, надо заметить, смекнули, что первый взрыв означал начало вторжения и новый расчет ждет их у дороги. Они наивно предполагали, что противник имеет пулеметы и что-то противотанковое, ну хотя бы ПТУРС 1970-х годов производства, и сейчас затаился в лощине в ожидании машин, поэтому японцы надели противогазы и, не доезжая метров 500 до предполагаемой неприятельской позиции, траванули экологически чистую местность отвратительной паралитической химией, которую распылял небольшой джипик-луноходик, управляемый из головной машины и шествующий впереди колонны. Получив сигнал о выбросе гель-газа, броневички прибавили газку и безболезненно проехали по дороге мимо лощинки, где в кустах в корчах заснули наши пограничники, они же пресытившиеся ловцы браконьеров. Только один ухитрился уползти в сторону, учуя нутром газ и надев в спешке на голову плотный мешок, да так и сполз к реке, ткнулся в воду. Глаза слезились, японцы прошли. Он натужно кашлял, но его никто не искал. Вернуться на отравленную базу, в пункт и вагончик, он не решился. Да и что там делать? Он попил из речки километрах в пяти от места «боя» и тупо брел сквозь лес, придерживаясь ориентиров только потому, что вырос здесь, на Сахалине и знал направления и тропки. Он выбрался к Южному через двое суток, когда город был практически взят. Пограничник переоделся в висящее на веревке забытое чье-то дачное шмотье и сдался в плен японцам, изумленным его появлением со стороны сопок. От передряг, легкого отравления и полного непонимания ситуации у него развилась скорая пневмония, и он умер, узнав по радио о конце войны. Он выбрал из путаной информации только то, что остановили все это безумие великие американцы. Он их ненавидел за Сахалин и за деревни их гламурненькие, за бассейны и культурное хозяйствование и за то, что его-жена ушла к ним работать и, по его мнению, получала слишком много за простое обслуживание и стала задирать нос. Жена приходила к нему, несмотря на то, что не пропускали и было нельзя. Прошла и все. «Этой по барабану, что японцы, что американцы», — подумал он умирая. Она смотрела на него с жалостью и даже положила руку на одеяло. Ему было все равно. Мир-то рухнул. Он встрепенулся только на известия о загубленной рыбе и всего там прочего на Кунашире. «Бесхозяйственность какая! Раздолбать и отравить такое прибыльное местечко. Ну и хрен с вами со всеми, - думал он. - Я свое отловил».

Десантов было много. Потому что японцы ждали сопротивления, а не дождавшись, искали подвох. Для тайного десанта через «рыбные речки» операция прошла как психологический тренинг для начинающих, когда мастер ищет клиента, а клиент проблему. Войска долго не встречались. Японцы даже беспокоились, а наши пограничники ждали высадки в другом заливе и имели устойчивый, а потому наивный план «там раздолбать их всех в хлам, как в киношной войне». Корабли, ссадившие японские десанты, ушли. Вертолеты курсировали и обеспечивали, вроде, поддержку с воздуха, но никто в этом воздухе не воевал. Чего там ждало командование — было непонятно. Ясен перец, что морские ругали сухопутных, но где, в какой засаде сидели эти сухопутные, понять было нельзя. Японцы применили газовую атаку и проверили таким образом свой «луноход». Про использование химии почему-то смолчали и после войны. И наши, и ваши. Японцы вышли к столице на бронемашинах, и корабли, отойдя на заранее подготовленные позиции, уже не могли бы поддерживать берег. Но здесь поддержка и не требовалась. Группа «Старая дорога» вышла к Южному в целости и отрапортовала своим о готовности к штурму. У своих дела обстояли по-разному.

Гордость российской и японской экономической дипломатии — Крильонский тоннель был назначен к открытию на 15 сентября. Вокруг тоннеля, конечно, были наши штатные пограничники, но они привыкли полагаться на японских братьев и их действия в тоннеле, ясно же: конец стройки, облицовки, проверок, в общем, ответственность на чужих. Здесь хорошо платили за службу, и жили все в японских домиках с дизайном в восточном стиле. И жену офицеру пригласить было куда. Материальное и идеальное — оно, конечно, в пропорциях находится, но пограничный пост был образцовым, с одной стороны, и разбалованный японскими презентами во имя совместной экономической конструкции, и в пользу фирменного стиля и гуманистического общества и прочей словесной лабуды, со стороны другой. Но люди — везде люди. Григорич считал, что Крильонские пограничники продались японцам в душе с самого начала строительства. Не вынесла душа культуры и красоты бытовой задаром, вот и весь сказ. И потом — рабочие места организовались для тетенек, да какие?! А белье у них какое?! У японок-то?! Наши женщины враз все похудели, чтоб только надеть эти нитеобразные птицехвостые трусики и топы.

А мужикам служба в уюте, кто ж ее отменял? Но разовые приборы в служебном сортире «для всего и от всего» впечатляли. Это вам не по-хохлятски — в кукурузу-мать из столовой бежать. Это быт, в котором хочется жить. Погранпост захватчики здесь просто снесли, а деревеньку оцепили. И тогда наши женщины, в основном жены военных да работники на отдыхе, поняли, что японцев набежало через тоннель — жуть как много. Что они, наверное, тащили через тоннель огромный щит, а за ним уместились техника в нужном количестве и люди в форме. Гном выругался, узнав, что японцы под шумок подорвали парочку закрытых шахт и вывалили оттуда в обход гарнизона еще кучу десантников. И куда там справиться с таким вероломством нашим погранцам, только что не одетым во все японское и настроенным «лояльно». «То есть, Троянский конь в каждый дом, как есть», — прокомментировал Кирилл.

— Все кросс-культурное в этом районе кончилось и началось кросс-маршевое, — сказал ему Игорь. — В играх мы что- то не посчитали «тоннельный эффект». Вот он и настиг нас.

В Корсакове японцы нарвались совсем на других военных. Японцы словно учились в русской школе в Нижнем. Они отлично спланировали действия Т-группы для захвата плацдарма на берегу, но во время высадки группы, одетой под наших рыбаков и сошедших с невзрачного суденышка, случился полный «прокол Реальности». От стоящих в резиновых ботах до колен разрозненных рыбачков на берегу и в воде группа получила такой огневой удар, что из двадцати человек, подготовленных и вверенных Аматерасу, все двадцать бойцов были просто расстреляны, и атака захлебнулась. Это японцы, конечно, классно придумали высылать моб-группы вперед, но под Корсаковом еще когда-то раньше служили очень понимающие в военной технике люди, и давно они ушли на свои должности в городской элите или спились от обиды за державу, но связь тут была всех сортов традиционно, и почему-то за пять дней до войны каждый житель ждал своего японца как награду за скушность бытия. Здесь японцы тоннелей не строили и туалетных принадлежностей задаром не раздавали. И Корсаков вообще помнил какое-то старое свое достоинство порта. Попытки высадиться провалились три раза, но у нас не было «воздуха», и когда японцев поддержали подошедшие корабли и штурмовые вертолеты с «Осими», «Симокиты», «Кинисаки», «Оминату», 3-го авианосного соединения, мы, конечно, выстрелили по ним, но они отбились, взрыли береговую линию, и под прикрытием «огневого вала» с воды и с воздуха японцы все-таки укрепились на берегу. Далее их никто не пустил бы, но вертолеты — это была наша беда! «Ни пожить, ни выжить». А в них десантники. «А в них убийцы!» И сколько их?! Мать их самурайскую. Пришлось умирать, хотя так не хотелось. Через двенадцать часов сопротивление было подавлено за отсутствием сопротивляющихся.

Холмск и Корсаков, города-сателлиты столицы, оба защищались довольно долго. С высокого берега солдаты стреляли, не подпуская десантников. Когда японцам пришлось запросить артиллерию с кораблей, российские военные уже вспоминали, сжавши зубы, песенку про то, что «помощь не пришла, и все братушки полегли». Наших кораблей не было и в помине, а то, что Мост пока цел и остров пока в целом еще наш, не грело, а связи с командованием уже к середине дня не было никакой. Майор Сидоренко засел в траншею со старой еще войны со своим поредевшим батальоном. Они контролировали дорогу и, наконец, раздолбали ее вместе с двумя броневичками, которые, наивняк, решили вползти вверх по склону. Сидоренко не знал, что со стороны «рыбных речек» эти легкие танки прошли как по своей земле, и их никто не встречал, потому что, как говорил этот рыжий умник из Москвы по их телеканалу, «эклектичная оборона имеет смысл только если она полностью повторяет эклектику высадки противника». Но ведь так не бывает... Его батальон, в конце концов, пощипали прицельным огнем по берегу, от которого в старых окопах не убережешься. И он отступил с остатками людей за «американскую деревню». Обходя завод, подумал: интересно, американе-то вырыли каждому по убежищу на своей закрытой территории? Снаряд не спрашивает... Правда, там весь Интернационал работает. Японцы словно имели приказ — не трогать газоперерабатывающий гигант, и Сидоренко преспокойно ушел за завод. Только уходить-то куда — остров. Вот черт. Вместе с Сидоренко спаслось шесть человек. Они не стали героями, но в их семьях после войны не оплакивали кормильцев. Повоевать они успели за семь городов Сахалина.

Сидоренко не знал, что в Невельске плацдарм для высадки был захвачен чисто, и стрельба началась уже около казарм. «Так, лето было», - разведет руками майор с литературной фамилией Пронин и рухнет от японской очереди, так и оставшись с разведенными руками. В пригородах Невельска жили тихие скромные люди. Японцы заходили в дома, прикладывали палец к губам и выходили, а женщины так и оставались сидеть, как застали их с кухонными ножиками, распродажными книжками от московского издательского гиганта ACT, иголками, тряпками или детьми в руках. Женщина всегда знает, когда началась война и что опасность — вот она. Еще женщина, даже самая молодая, вспоминает вдруг, некстати фашистов по фильмам, бандитов по жизни и обязательно про какой-нибудь позор своего правительства в Камранге. В общем, про то, как мужчины по-глупому друг друга предали. И все, аут, в этот момент она готова сохранить жизнь, хоть и при японцах, но только — жизнь себе и детям. Ведь дети же — или есть или будут. Женщины — не патриотки. Самым страшным для Петропавловска были девчонки-японки, пришедшие по воде поиграть в убийство. Этого было нельзя понять. Здесь, в Южном, были нормальные враги — японские солдаты. Молодые, ну так что ж? И женщинам нужно было пережить как-то этих японцев и спасти своих. Кто-то из соседей залег в.огороде и начал стрелять. Японцы дом взорвали и ушли на город, оставив томительные размышления о том, куда бежать с острова...Самолеты стояли на полосах, вроде бы отрезанные линией наступления. Могли и лететь... Диспетчеры ждали какой-то рейс. Куда ж ему, пусть тут расхлебывают кашу вместе со всем сахалинским людом, если он, к тому же, самолет из далекой Москвы. Там что, про войну не знают? Ну, право слово... Пока японцев не было видно, мысль о том, что японцы высадились в портах, была абсурдной. Игровой, похожий на летящий вскачь мир, который вдруг сменил галоп на иноходь. Служащие аэропорта пребывали в трансе.

Связь не работала. Самолет еще нужно было посадить на местной частоте. Тут пойди, договорись с пилотами, что у нас «кисло» и слушаем мы их на частоте радиовещательной трансляции. Самолет сел, и прилетевшие судорожно захлопали. Они прилетели к середине войны и должны были найти в ней свое место. Было мало такси. И безлюдно на поле, куда, обычно, высыпает народ из-за изгороди. Маленькая старушка из Невельска горестно подумала о невестке и сыне, что ж мать-то не встретить, обещали, и поковыляла по жаре без панамы в сторону тихого аэровокзала. Пограничник, совсем мальчишечка, встретившийся ей, сказал, заикаясь: «В городе японцы... Будьте осторожны». Об этом безлико предупреждал и грузчик с бейдашком на потной футболке, кидающий багаж на ступеньки.

«Эко удивили, — подумала бабка,— всегда были японцы. Делегация, что ли, какая-то? М-м дети, вот, заняты. Хотя, что им японцы, они же оба по строительству».

Где-то громыхнуло. Бабулька аж присела. Еще и дождь пойдет. Ей шел 77-й год. Она летала в родное Подмосковье, поклониться могилкам. Последний уж раз. Японцы установили контроль над аэродромом только к утру. Все было недосуг. Дурацкий город. В нем много пришлось разрушить и многих убить. Не по-хозяйски. Но молодежь повеселилась.

Бабка шла пешком часа четыре. Но добралась, благо была экипирована по-иностранному — чемоданом на тележке и внучковым рюкзачком. Она обнаружила, что несколько домов сгорело, но ее домишка цел, японцев в округе не видно, она осведомилась у соседки, насилуют ли оккупанты молоденьких девушек. л

— Не, — отозвалась соседка. — Культурные. Убивают только тех, кто вызывает подозрение. Сиди тут. Если бомба не попадет — будем живы, мне что при наших, что при японцах — все недолго осталось. А поесть найдем что. Лишь бы не бомба. Беда! Делили бы там свои острова, куда на город- то прут? Шалые все политики. Никакого уважения ни к людям, ни к природе.

И две старушки чинно разошлись по своим домикам.

Холмск взяли быстрее, чем Корсаков, сопротивление разваливалось, потому что не было привычки его оказывать: не понарошку на учениях, а так, за родную землю — и вдруг умереть!

— Господство постмодерна в сознании сыграло свою дурную шутку даже с самыми дальними землями, —.говорил Первый, — и в ответ на дурацкий вопрос: «А почему это я должен защищать эту землю?» — ты получаешь японскую пулю в лоб — и все, дальше - ищи Ямамото на небесах. Он сыграет с тобой в ГО.

— Они защищались, — возразит Командующий сухопутными силами, гордый разве тем, что Мост остался цел.

— Но защищались плохо, - ответит Первый.

— Вы, флотские, сначала научитесь охранять море, а сушу мы как-нибудь отстоим! Ты знаешь, свинка морская, что их 3-е авианосное соединение поддерживало нашу операцию, то есть операцию против нас. Они эти все свои проспекты будущих побед в Интернете вывешивают, мне молодежь нашла все их планы войны, пошагово играют, сволочи. В открытую. Так вот у них десант поддерживает четыре, слышишь, четыре легких авианосца, два крейсера, один эсминец и четыре фрегата. А у меня на море что? Что меня поддерживает?

Гном опоздал, вошел, сел на свое почетное место в угол и оттуда, поднявшись в свою очередь, сказал убийственно спокойно: «Японцы действительно поддерживают Курильскую и Южно-Сахалинскую операции действиями вертолетов и высадкой десантов на катерах. Но цели для ударов и десанта выбираются в зависимости от обстановки. Я бы "по умолчанию" приоритетом считал Корсаков. Там они и зашились более всего. А Невельск и Холмс сдали быстро, и к ночи они будут располагать свои штабы в столице, если вы ничего лучшего не накомандуете...»

Первый отобрал слово у зарвавшегося Гнома, встал и нейтрально сказал: «Целями японцев в южно-сахалинской операции на первом этапе был захват плацдарма на мысе Крильон, далее захват Корсакова, Невельска, Холмска, на втором этапе это будет переход в общее наступление, захват Южно-Сахалинска и на третьем этапе — наступление на Углегорск. В случае нормального функционирования тоннеля им захочется захватить сам тоннель, подвижный состав и железнодорожную станцию — точку смены осей вагонов. Захватить паромную переправу на Ванино им тоже понравится. Далее их привлекает наш мост. Они берегут его для себя. Взрывать не будут».

Потом модная «связь типа конференция» прервалась, и экран погас.

— На флот рассчитывать можно у Поронайска. Откатывайтесь. Не нравилась вам столица в Южном? Что ж, будет в Углегорске или Александровске-Сахалинском. Это — война, а не игра в претензии, — высказался адмирал. Сухопутные и морские силы не дружили никогда. Адмирал так и не простил «Южным», что не подняли самолеты. Один только взлетел и был сбит над проливом проплывающим в полной безопасности японским соединением, возвращающимся домой после успешной операции в чужих территориальных водах. А эти сидели у своего моста и спали при связи и при горе горьком от начала войны. А японцы сбили самолет ракетой, просто вычислили и все. А потом после войны скажут, что это были свои. Свои же и сбили! А все может быть. Погибли только летчики и пустой большой борт, который они на свой страх и риск вели в Хабаровск без приказов, на авось. Самолет упал в море.

Адмирал флота был не совсем прав.

Вертолетный десант в Южно-Сахалинске со стороны Птицефабрики утром третьего сентября был воспринят пожестче, чем броневички из ниоткуда. Раздались выстрелы с крыш, и часть десантников полегла, но команды стрелять не было, и защищающиеся как-то дружно осеклись, а вдруг дальше-то не будет войны и под суд пойдем? Ну не вправду же японцы к нам пришли и захватили. Хотя дети непрерывно толклись в Интернет-клубах и разглядывали новости войны, которая пришла к ним в город. Синклер Льюис перевернулся в своем американском гробу. «У нас это невозможно». Работали магазинчики и турбюро. Изредка по городу проносились машины с сиренами и где-то звучала пальба. Шли передачи, видимо, японцы не читали Ленина и не стали захватывать телецентр. Зато в середине дня рухнула, наконец, сотовая связь, и стало еще страньше. Часть машин была взорвана, а другая часть, ничего не подозревая или ужасаясь увиденным на дорогах, выезжала с дач. На экране центральной площади замерла картинка какой-то встречи в областной администрации. Картинка рябила и не сменялась уже три часа. В мэрии суетились или сидели по кабинетам. Война! — носилось в воздухе. Но никто не собирался воевать, они же все гражданские, в конце концов, и есть те, кто не допустят..., искали каких-то менеджерских ходов. Нервно пили кофе группками. Наконец, в мэрию ворвались японцы, ретивый охранник разрядил в них обойму и умер, выпав-из своей будочки прямо на вертушку. Так он и мешал проходу, и японцам приходилось прыгать через турникет и Застрявшее тело на нем. В мэрии многих убили, потому что узкоглазым надоело это царство с поднятыми руками. Они хотели сопротивления. Их принимали как-то апатично. Они ждали каверз и у них шалили нервы. Город был взят без особенного боя. Единственная стычка с регулярной частью произошла у вокзала, и там полегли почти все участники операции и с той, и другой стороны. Но у японцев подоспело подкрепление, и это подкрепление вдесятером взяло вокзал и даже повесило на крыше японский флаг. То-то удивились сидящие в электричке люди, которые прибыли в Южный в неурочный час и по своим делам, да и от отпускной балды. Электричку пустили недавно в память о прошлом. Удобно было раньше, все старики это помнили. «Хотя народу сейчас стало поменьше», — удивлялись они. На то и старики, чтоб сделали им, а они руками развели: вроде, и не нужно уже. Как дети, прямо. Какой-то деятель, сынок, от избытка социальных чувств снял с федералов деньги на использование железной дороги в личных целях. Его просила мать сделать, как было «при Советах». Да и достроили некоторые железнодорожные ветки, наконец, на Сахалине. Из приличия. Так что благосостояние случилось как раз к 2011 году, когда депутат этот народный все-таки вытянул деньги на инфраструктуру острова. «И не все же уголь гонять, нужно и людей возить», — увещевал олигарх благодарных избирателей. Хотя избиратели не вчера родились и понимали, что если бы не японцы, красота Сахалинского кольца с тоннелями, мостами, новыми вагонами и выстроенными вокруг инфраструктуры пунктами обмена всего на все вряд ли поражала бы своим величием. Но качали головами. Жили по старинке. Сколько ни сажай скотину во дворец, она царем быть не сможет. Психология временности и нервное озирательство вокруг — не удрать ли — так и не выродились в народе, да и в новых властях со старыми дырками в головах. Теперь Москва была виновата в том, что она-де для себя все это построила, а сверх того не обеспечила. Тем более, что обеспечение «Тихоокеанского транспортного кольца» кадрами шло как-то мимо сахалинской публики. Случился антропоток на Восток, и в нем шустрили те, кто был, готов биться за свое новое устройство, что те турки на американских заводах. Даже молдаване и хохлы работали на свою совесть и на ремитанс своим несчастным самостоятельным государствам. Сахалинцы остались собою. Они жлобствовали в роли хозяев острова, но успехи финансовые их обходили сушей и оплывали морем. Тут, правда, рыбники и нефтяники были статьей особой. Дети вырывались в американские фирмы и сражались за место под солнцем с молдаванами. Расцветал великоэкологический шовинизм с национальными прожилками. Смешно, что сами жители острова были давно и сильно национально перемешаны. Свалить на «корейский вопрос» свои пережитки не удалось. Приглашали канадцев и французов с их опытом. В 2010-м году стало вдруг модно культивировать микроэтносы. Под это снижали аренду. Иностранцы делились знаниями, но так и не смогли взять в толк конфликта интересов местного населения. В таком социальном котле и угроза войны, а потом и сама война были чем-то не должным случиться. Тут и так было смутно — без войны. «Но человек предполагает, а глобалист располагает...», — говаривал Горский. Он вовсю сотрудничал с (обрусевшими) SHELL'aми.

Население очнулось и начало давать согласованный отпор врагу к ночи 4 сентября. Откуда-то повылезли штатские с оружием и стали расстреливать в упор с крыш и даже дальнобойным чем-то с «Горного воздуха» немногочисленные японские патрули. Вот это было, наверное, зря... От партизанских выстрелов молодые японские десантники впали в подлинный экстаз и стали крушить город, как в жестоком мультике, нимало не разбираясь в стратегических императивах будущего бывшей своей Кирафуто. Что они знали о ней? Даже музей — единственную память о японцах на этой земле, ухитрились взорвать! Потом Гном понял, что город им был не нужен, а дороги к нему они сохранили. Женщины пытались увещевать мужчин не сражаться, а сдаться. Но теперь в демаскированном городе, где прозвучали взрывы и где разнесли центральные здания, было уже бесполезно выходить с поднятыми руками. Японцы стреляли, потому что указания брать в плен у них не было. Дальше все шло по их сценарию. Им было даже лучше, что русские, наконец, проснулись, позалегли, позасели и начали стрелять. Теперь можно было всех убить и идти дальше.

«Карта» (2)

Бой у Южно-Курильской гряды

Бой у Южно-Курильской островной гряды, произошедший практически одновременно с Петропавловской операцией и 1 -м сражением в Японском море, по ряду параметров является уникальным в истории военно-морского искусства. Во-первых, безусловно слабейшая сторона одержала в этом бою ясную тактическую победу. Во-вторых, несмотря на это, стратегический успех был на стороне японцев, хотя потери, ими понесенные, были очень тяжелыми и никак не предвиденными на этапе планирования. В-третьих, организационно единым соединениям — 1-й эскортной группе Учебного флота, 1 -й дивизии ракетных катеров, Оперативной группе «Курильские острова» - пришлось вести два совершенно самостоятельных, никак не связанных между собой, имеющих разный рисунок сражения, которые зафиксированы в морских летописях как «1-й бой у Итурупа» и «Бой у Кунашира». В-четвертых, не имел аналогов в войнах анабазис ракетного катера «Разлив», проложившего себе путь на Родину через два контролируемых противником моря. Наконец, в-пятых, жирная «точка» в этом бою была поставлена через четыре дня после его завершения, причем произошло это, в известной степени, случайно.

Для японцев трудность планирования Южно-Курильской операции состояла в том, что с политической и стратегической точки зрения захватить Южно- Курильскую гряду в первый же день войны было необходимо (формально война и велась за так называемые «Северные территории»; точный состав их был не определен, но Кунашир, Итуруп, Уруп и Шикотан значились во всех вариантах), но морских сил на это не хватало.

Первоначально японцы не предполагали встретить на Курильских островах серьезного сопротивления, по крайней мере на море. Однако после 2008 года усилия ряда заинтересованных лиц в администрации Сахалинской области и в околоправительственных кругах привели к созданию отдельной Оперативной группы «Курильские острова», которая первоначально насчитывала один ракетный катер «Смерч» водоизмещением в 700 тонн, именовавшийся в документах корветом и имевший на вооружении антикварные, но довольно мощные ракеты «Малахит». К 2010 году к «Смерчу» присоединился «Разлив», а непосредственно перед войной в рамках «неотложных предприятий по усилению обороноспособности морских рубежей России на Дальнем Востоке» из Петропавловска на Курилы были направлены два последних катера этого типа — «Иней» и «Мороз».

Формально оставаясь частью Оперативного соединения «Петропавловск» Российского Тихоокеанского Флота, «де-факто» катера перешли на обеспечение от администрации Сахалинской области, точнее от крупнейшего местного рыбопромышленника Берковского. По сложной системе взаимозачетов Берковский снабжал корабли горючим, расходуемыми боеприпасами (понятно, что «Малахиты» все мирное время продремали в пусковых установках), денежным и вещевым довольствием, «социальным пакетом» для офицеров и их семей. Катера, в свою очередь, исправно демонстрировали российский военно-морской флаг над Курилами и контролировали какой-никакой порядок на промысле в российских национальных водах, где до этого японские рыбаки чувствовали себя вольготно и даже приступили к методическому вытеснению корейцев и русских. Не то чтобы контрабанду икры и красной рыбы удалось пресечь полностью — это, по-видимому, невозможно, да и цели такой никто не ставил, но в определенные «рамки» она была поставлена, что положительно сказалось на деятельности крупнейшего в регионе рыбозавода на Итурупе.

Катера постоянно находились в движении, но, как правило, «Мороз» и «Разлив» базировались на Кунашир, а «Иней» и «Смерч» — на Итуруп.

Японцы в своих предвоенных выкладках предполагали встретить в районе Южно-Курильской гряды два катера, но боялись, что их может оказаться и четыре. Чтобы в любом случае осуществить Кунаширскую и Итурупскую десантные операции, они сосредоточили достаточные, по представлениям Штаба командующего, силы.

Непосредственное прикрытие осуществляли четыре легких ракетных катера типа «Хиябуса» водоизмещением 200 тонн, вооруженные двумя «Гарпунами» , 76-мм орудием и двумя крупнокалиберными пулеметами. В роли «главных сил» выступали 4 старых учебных эсминца, которые использовались для транспортировки десанта и его прикрытия с моря. Эсминцы были вооружены «Гарпунами» или «Си-спарроу», «Асроками», 76-мм и 20-мм пушками, несли вертолеты, оптимизированные дня огневой поддержки сухопутных войск.

Эскадра была разделена на оперативные группы «Итуруп» и «Кунашир» одинакового состава: по два эсминца и два катера. Русские катера перед войной расположились следующим образом: «Иней» и «Смерч» в гавани Курильска в часовой готовности к выходу; «Мороз» и «Разлив» в дозоре к юго-востоку от острова Кунашир.

Предполагалось, что такое построение кораблей гарантирует острова от внезапной атаки, и действительно, группа «Итуруп» была обнаружена на радарах в 5.12 (время Токио) в 90 милях от Курильска.

В 6.32, когда выяснилось, что радиолокационный вектор на обнаруженную цель в течение часа не меняемся, в море для проведения досмотра был выслан «Смерч». В 6.40 японцы увидели русский корабль на курсе сближения и выслали вперед катер «Хиябуса-1». В 7.32 «Смерч» встретился с «Хи- ябусой».

Командир японского катера начал переговоры, требуя пропустить в Курильск «мирную делегацию японских парламентариев»; командир «Смерча», ссылаясь на полученные им инструкции, требовал от японских кораблей выйти из российских территориальных вод. Японцы тянули время, опасаясь скомпрометировать Петропавловскую операцию, но долго этого делать было нельзя, и в 7.50 «Хиябуса-1» открыл по «Смерчу» огонь, первым же залпом выведя из строя антенны и радиостанцию. «Смерч», несмотря на фактор неожиданности и большие потери в людях, открыл ответный огонь. В 7.55 японский катер запускает по уходящему «Смерчу» две ракеты с 10 километров, и русским морякам на горящем катере удается сбить только одну. В ответ «Хия- буса» получает две универсальные малокалиберные «Осы» и тоже теряет связь и радиолокацию.

Все это время «Иней», стоящий у пирса в минутной готовности, пытается связаться с внезапно замолчавшим «Смерчем». В 7.57 корабль, так и не получив ответа, выходит из гавани. Минутой позже эсминец «Асагири» запускает 4 «Гарпуна», а горящий и погружающийся «Смерч» дает команду на пуск тяжелых противокорабельных ракет «Малахит». Сработала лишь одна ракета, которая разнесла на куски «Хиябуса-2», приблизившийся к своему собрату. Японский катер ушел на дно в 8.01, став первым японским кораблем, потопленным в войне 2012 года.

Залп японцев «ушел в молоко»: две ракеты отказали, две были сбиты «Осой» подходящего «Инея», который, в свою очередь, дал шестиракетный залп. «Асагири» повторил «Гарпуны», на втором же эсминце более осторожный Кенада выпустил заранее приготовленные «Си-спарроу».

В этом бою устарелых, но ракетных кораблей никакие системы автоматизированного управления огнем не работали, решения принимали люди в меру своего мгновенного разумения.

В 8.01—8.02 попадания получили «Хиябуса-1», «Асагири» (два «Малахита», одна «Оса»), «Иней», вступивший в артиллерийский бой с горящим «Асагири», и уже умирающий «Смерч», которого новый взрыв ниже ватерлинии почти мгновенно отправил на дно. Но «Асагири» пришлось не легче. Битком набитый людьми корабль горел, скорость упала до 10 узлов.

В 8.03 перевернулся «Хиябуса-1», на долю которого выпала честь или участь сделать первый выстрел в этой войне.

В 8.04 «Юмагири» выпустил по «Инею» 4 ракеты, и на этот раз три из них нашли цель. Через две минуты «Иней» был уже на морском дне. Ни он, ни «Смерч» не успели или не смогли сообщить о нападении противника не только в Петропавловск и Владивосток, но даже в Курильск или Южно-Курильск.

После гибели «Смерча», «Инея» и обоих японских катеров эсминцы продолжили движение в сторону Курильска. «Асагири» все более отставал. В 8.25 на нем произошел внутренний взрыв (скорее всего, воспламенилось тяжелое пехотное вооружение — птурсы, гранатометы, минометы, ручные противовоздушные комплексы, принадлежащие десанту). Экипаж не справлялся с пламенем. Командир думал только о том, чтобы подвести корабль как можно ближе к берегу. В 8.58 турбины «Асагири» остановились, и с пылающего с носа до кормы эсминца началась эвакуация людей. Спасательных средств практически не было, до берега оставалось 12 миль. Командир приказал в первую очередь спасать десантников, но и среди них потери были ужасающими: из 1.200 человек, размещенных на «Асагири», до берега добрались только 400 безоружных солдат. Экипаж «Асагири» погиб практически полностью. (Эсминец опрокинулся и затонул в 9.24.)

А «Юмагири» в этом бою не получил ни царапины и свой десант высадил. Началась тягостная и трудная для обеих сторон кампания на Итурупе.

На «Морозе» и «Разливе» ничего о происходящем вокруг Итурупа не знали. Катера находились к юго-востоку от острова Кунашир, и японскую эскадру, подходящую к Южно-Курильску, не видели. В 7.55 командир «Мороза», чувствующий необъяснимое, но все нарастающее беспокойство, попытался связаться с «Инеем» и «Смерчем», услышал какие-то бессвязные обрывки сообщения, потом связь оборвалась окончательно. Попытки восстановить ее продолжались до 8.10, результатов они не дали, и в 8.20 «Мороз» и «Разлив», посовещавшись, решили обойти Кунашир с юга и идти в Южно-Курильск.

В 9.15 радиостанция в Южно-Курильске с олимпийским спокойствием ретранслировала на катера приказ командующего Тихоокеанским Флотом о начале боевых действий, добавив, что японские эсминцы ведут огонь по городу и высаживают десант.

Катера увеличили ход до 35 узлов и устремились к Куна- ширскому проливу.

В 10.50 они оказались в радиусе радиовидимости района японской высадки. Не думая долго, командиры катеров произвели массированный залп всеми двенадцатью «Малахитами».

У японцев наблюдение было поставлено грамотно, и в 10.55 они обнаружили русские ракеты, отреагировав восемью «Си-спарроу» с эсминцев и четырьмя «Гарпунами» с катеров. «Малахит» не умеет уклоняться от «Спарроу», и произошел «размен»: восемь ракет на восемь. Остальные четыре нашли цели, и — в соответствии с заложенным алгоритмом — каждая свою. На обоих японских катерах взорвалось топливо, и они затонули — в 11.02 и 11.05. Поврежденные эсминцы вновь выпустили «Гарпуны» (по принципу «все, что работает...»), ушло пять ракет, все они были сбиты. Командир «Юмагири» запросил о помощи вертолеты, «работающие» по берегу.

В 11.20 японцы нанесли удар одновременно восемью ракетами — четырьмя с кораблей, четырьмя — с вертолетов, и на этот раз «Мороз» получил попадание. Корабль остался на плаву, но скорость упала до 15 узлов, появился дифферент на нос. В 11.21 «Оса» зацепила один из вертолетов, и он рухнул в море.

В 11.22 командир «Мороза» приказал «Разливу» уходить в тень берега, а сам пошел на сближение с противником. Также поступил и командир «Югири». Катер и эсминец шли друг на друга с максимальной скоростью, которую могли дать — то есть, пятнадцатиузловым ходом.

В 11.40 «Мороз» был атакован вертолетом, зенитчики сработали блестяще, и вертолет взорвался в воздухе. После этого японцы потеряли контакт с прижавшимся к берегу «Разливом» и сосредоточили свое внимание на «Морозе». В 12.50 начался странный бой поврежденного эсминца с поврежденным ракетным катером на малых ракетах и артиллерийских установках. Результат этого боя был предрешен, и в 12.35 «Мороз» затонул со всем экипажем. «Югири» повернул обратно к Южно-Сахалинску. Казалось, эсминец почти не пострадал от нового боевого столкновения, но попадание трех «Ос» и четырех 76-мм снарядов вызвало пожар, с которым никак не могли справиться, и в 12.52 произошел сильный взрыв в вертолетном ангаре. После этого пожар на эсминце стал разрастаться, и в 13.40 началась эвакуация людей с «Югири», проведенная без серьезных проблем. Командир отказался покинуть свой корабль и в 17.10 ушел с ним на дно Курильского моря. Перед смертью он донес в штаб в Абасири, что им потоплены оба русских корвета и, предположительно, эсминец. В части, касающейся корветов, это донесение было принято за истину.

«Местность» (3)

27 августа-2 сентября. Владивосток. Т-группы

Для Владлена события началась уже 27-го августа, он поймал одну AT-группу и обезвредил в зародыше. «За полчаса до войны во Владивостокском порту», - написал корреспондент из Москвы, который все удивлялся: что ж тут твориться-то?! Владлен нанял местных ролевиков на роль связных и подготовился, на всякий случай, к обрыву связи вообще. Ролевиков набралось более сотни. Были они молоды и дисциплинированны. Дали Владлену кличку «Темный лорд». Он не возражал. «Шерлок Холмс» ему понравился бы больше. Теперь ему светили новые погоны, и под его началом оказалось де-факто если не все местное активное офицерство, то уж точно вся маргинальная молодежь. Так само собой получилось. И действовала эта дружина в рамках местного МВД. Удобно — и кормили, хотя и абы как. Но сведения по действиям АТ-групп были неутешительные. Владлен сорвал один из трех единовременных терактов, но два успели к цели чуть позже, разрушения Золотого моста починят за пару суток, в кафе на набережной шестерых уничтожили взрывом наповал, и что там чинить кафе, починить бы перепуганное население... Гражданские смерти пугают сильнее военных, даже оперативников народу по- чему-то не жалко, и все тут. А вот если невинно обедающие в кафе погибли, это — ужас. Конец света... Виновато правительство... Интересно, а как в Израиле жили три последних десятилетия?

— Они не знали, что это последние! — съязвил шустрый репер, его местный компьютерный божок.

Два мероприятия прошли во временной связке и бесследно, флеш-факты-теракты без обнаружения: бум, снова бум и все. Подозрения, брошенные на корейцев, оказались ложными. Менты старались, но разбираться в таких утонченных делах им было впервой. Здесь был несложный мир. Они не понимали деятельности временных аналитических штабов. Им бы ловить распилыциков вне закона и бандитов от рыбы. Владлен знал, что аналитический отдел мог сидеть где угодно и корни искать бесполезно: «тешки» — это нанятые манкурты, янычары гашишного старца, адепты чужих или просто продвинутые детишки, которым по колено в море этой цивилизации. В Питере Владлен похожих видел, так почему в несостоявшейся столице Востока им не быть? Доказать их связь с японским консульством — невозможно. Японцы ж святые, они же цивилизованные... У них самих трудности... Ну и далее по тексту.

Третий теракт поднял его с постели. Он не спал трое суток и, оставив милиции бесплодные поиски, лег «отдохнуть перед войной, а то не придется». Леночка, майор, укрыла его пледом. В 18.00 прогремел взрыв в кинотеатре «Океан» — с жертвами. Сгущение событий не пугало Владлена. Не нравилось как раз то, что разрозненное террористическое действо было демонстративно вялым. Если б он играл за японцев, то уже б во всех районах горело, гремело бы и пенилось, а так — деморализовать, пугнуть... Или что? Булавочные уколы? Первого числа билетов в Европу не было. От нависшего в воздухе люди стремились в воздух же и подняться. Да и время такое. Первое сентября. Как нарочно, конец каникул. Все было чуть-чуть сдвинуто в сторону паники, но одновременно в пределах нормы. Леночка, местный майор милиции, очень хотела улететь к маме в Николаев. Особенно после сообщений о гибели детей в Петропавловске от фейерверка. Страшно же... Бросить все и... Но вот сидела же. Владлен так и дождался войны в Управлении МВД. Он примерно представлял себе, какие это фейерверки были отгружены по нашему адресу «двадцать седьмого корабля сего года». Так шутил Первый. У него в старой книге про гения Ямамото в текст вкралась такая опечатка. Владлен хотел уже ехать в мэрию, когда услышал колокола. Это местные церкви связывались меж собой без помощи командования.

У Владлена адреналин булькнул судорогой. Пора!

Его гвардия отреагировала на удар по Петропавловску, вздрогнув, но деловито. Учитывали опыт. Прикрывали и угадывали. У Владлена здесь было все, кроме спутника. Был даже флот. Он был выведен навстречу вероятному противнику. Железно и согласованно со штабом флота. Несколько ракет все же попали в порт и в жилые районы. По конверсии, что ли? Так на атаку это было не похоже. Пожары потушили. Война шла своим чередом — пока в обход вверенного ему города... Но Петропавловск — это конечно, точка сгущения. Прав был Гном.

Он отбил телеграмму-донесение в Москву, и Маша встретила его текст без купюр и изменений в Интернете в виде резолюции правительства через три часа после отправки. «Целью данного террористического акта, как и трех последующих, менее масштабных акций во Владивостоке, было отвлечение внимания регионального, военного и государственного руководства в критические часы развертывания военных действий. Присутствовал и расчет на панику среди населения, создание атмосферы страха и подавленности.

Террористические акты повлекли за собой многочисленные человеческие жертвы и действительно связали некоторую часть свободных ресурсов российского Дальнего Востока, но в полной мере своих целей не достигли. Более того, именно получив информацию о террористическом акте в Петропавловске, российские военные аналитики пришли к выводу о неизбежности нападения Японии на Петропавловск и Владивосток».

В Комсомольске взорвали мост еще до войны. Это Владлен узнал из CNN. «Если долгая война, то мы без дороги. Кто это мне говорил, что противник пожалеет инфраструктуру? Ту, которая ему достанется, конечно, жалеет... Но не собираются же они атаковать Комсомольск?»

В Николаевске у него был второй штаб. Он провел там три месяца перед войной. Дикое место, но пригодится. Гном просил его там пошустрить, создать плацдарм для «быстрого мира», люди оказались несложными, да и казаков хватало. Протоколы управления посмущали простаков и встали, смазанные хитросплетением аксиологий. Эмиссаром он оказался отменным. Его приняли. Научили ездить на лошади. Смешно. «Эскадрон гусар летучих» в постиндустриальной войне. «Лошади умеют плавать, но нехорошо, недалеко», — пела тетя Соня, вечно пьяненькая мамина подружка. Они жили на Арбате, отец был жив и недолюбливал посиделки с богемой. И песенки о неслучившейся любви. Он говорил тете Соне по-французски что-то казуистическое, и она сливалась в сторону кафе. Ради отца Владлен выучил латынь, английский дали в школе. Он читал книги, бил морду нецеремонным подросткам, закончил институт и там накоротке сошелся с Горским. Владлен не знал, зачем он живет. Он честно пытался представить себе цель, Путь, работу, любовь, честь или теплое место в реке эволюции... Ничего не выходило. По- настоящему счастлив он был здесь, в преддверии войны, когда нельзя было ошибаться и можно было не думать, куда идти. Все было ясно, определено и зависело от него, а в целом — от команды друзей. И немного от доброго царя. Президента Владлен уважал, как протестант: хорош тот, кто сегодня управляет. Будем молиться за него. А верблюда привяжем.

К вечеру первого дня войны ему позвонила мама. Она плакала и говорила: «Мальчик мой!»

- Я успеваю вспоминать о тебе, мам! Значит, все еще жив! Не бойся! У меня с собой твоя подкова и жук-скарабей. Они поженились у меня в кармане пиджака.

2 сентября. Владивосток. Вечер

Петропавловскую операцию Владлен сумел проанализировать в кабинете вице-адмирала ночью, когда все разведчики были высланы искать неприятельские корабли, а все связисты были заняты ловлей блох оповещения. Картина складывалась печальная. Но Владлен и не ожидал блестящих побед и угаданных ходов. Гном выговорил ему свой анализ, и вместе у них получилось следующий сценарий:

«В ночь на 2.09, а именно в начале первого часа, по настоянию Гнома и по вырванному им Приказу командующего из базы, Петропавловска-Камчатский было выведено два фрегата патрулирования, а спустя три с половиной часа — два следующих фрегата. Это была цена убедительности Гнома...»

2—3 сентября. Петропавловск-Камчатский

«Люди из моря выходят и себе дозором бродят», - ворчали командиры кораблей, особенно один, у которого сынишка как раз-таки отправлялся в первый класс. А после теракта вообще не знаешь — идти ли в школу. В общем, время какое-то неспокойное. Вроде, и от службы не откажешься, и дом не оставишь. Все не слава Богу!

Фрегаты шли со скоростью 18 узлов вдоль гряды островов на юг, дежурно кляли начальство за несвоевременность с одной стороны, и за нерешительность — с другой. Кап 1 ранга Манушкин был из уссурийских казаков и мыслил защиту границы как системный процесс, а не тупое курсирование на предмет чьих-то литературных фантазий. Его задачей было превратить Петропавловск в казачью станицу и жить привольно на берегу родины, служа отечеству и рыбу поедая. Он знал фрегат, любил море и хотел всего-то лишь большей дисциплины. Он любил детей, родину и мечтал обрести казачью свою власть на благо Порядку этой забытой, но богатой земли. Тем, что случилось с детьми на празднике, Дне знаний, он был ранен в самое сердце. Он не мог спать и стоял на мостике, глядя в тихое розовеющее на востоке утро. Детей сейчас не на праздники нужно собирать, а на коней сажать и стрелять учить. В День знаний в Петропавловске погибло 300 человек школьников. Объявили, что теракт. Соболезнуют... Какой теракт? Бесхозяйственность. Разболтанность и отсутствие дисциплины. Фейерверки, блин, у китайцев закупили, так у них по сотни народу в Новый год гибнет от фейерверков, им людей не жалко. А у нас каждый казачонок на счету. Эх, террористов ищут, идиоты... Хорошо — у капитана соседнего фрегата сын не пошел на праздник. А то плавал бы отец под траурным флагом. Японских, корейских и китайских корней у горестного события не нашли. Во, разведка фантазирует! Прилетели вчера как на мед, сволочи московские! Чего ж в августе-то не летать-то?! И рыба тебе, и деньги... А президент- то не вылетел в Петропавловск, понятно, стране, как всегда, не до нас...Теракт не доказан. А дети-то погибли. Эх, отвыли бесланские матери, теперь наши камчатские начнут, и пойдет плач по всей Руси, когда-то великой.

Город журчал слезами. Не было ожидания школьных первых звонков. Смешалось все. Царил какой-то ужас и апатия. Некоторые родители не хотели отдавать детей в школы. Город был убит. Люди отворачивались друг от друга, чтоб не плакать глаза в глаза. Все ж почти знакомы были. Кошмар. Нельзя этого вынести. Только уснуть, в угол прижавшись, и ждать, что это сон только, а потом проснуться и окажется не сон....

Фрегаты курсировали в утренней дымке... Четыре боевых корабля с ракетами и вполне боевым ходом в 32 узла, если марш потребуется. Сейчас они шли на 18-ти узлах, «как они могут защитить берег, когда опасность приходит во время фейерверков...Когда, говорите, приходит конец света? Когда дети назначаются на смерть раньше родителей... От дисциплины ходить тут без толку, но утешать безутешных на берегу не легче». Манушкин ушел с носа и вздремнул в каюте. Снилось ему, как старинный друг отца капитан 1 ранга Абдулаев сидит и пьет у них на кухне за неплотно прикрытой дверью и в сотый раз рассказывает горькую судьбу свою о том, как он поехал получать контр-адмирала в Москву и как был списан отовсюду за одну только драку с наглецом таксистом, «ну, рад был, и деньги были, и что теперь». Отец, когда хоронил друга, сказал, что капитан Абдулаев швартовался на лодке так, что бурун стоял выше рубки. Ему б на экранопланах ходить. Отец хотел, чтоб сын пошел в подводники, но Манушкин младший наотрез отказался, свалив на рост, явно не подходящий для закрытых помещений. «Да я ж весь их воздух сдышу», — говорил он отцу в 17 лет. И правда, капитан Манушкин имел рост 198 и объем легких 8 литров. Нырять — нырял, а вот под воду на механизме атомном не хотел ни-ни. Мать была рада. Хоть и не по отцу вышло.

Фрегаты вышли неполным составом. Война не война, а начальство смолчало. Да и не было войны, когда выходили.

...Потом капитанов будут пристрастно допрашивать, почему они пропустили мимо себя эскадру противника — соединение «Запад», и как соединение «Восток» или «Юг» сумело без потерь утечь обратно в базу Иокогама? И как этим святошам из Москвы можно объяснить, что люди флотские привыкли, их приучили, что в наше внутреннее Охотское море никто просто так не ходит, значит, учения, лечения и прочие международные бдения, о которых нас, служивых, и не оповещают даже, и вечно мы со своими донесениями в дураках... И сколько раз так было... дипломатия всегда вмешивалась и выходило так — не наше казачье дело, а коль война у вас, так объявляйте и приказывайте. А то что ж такое получается?

А приходилось рапортовать по форме. А что тут по форме скажешь — проспали противника, товарищ Главком, он же Президент? Виноватых не искали, в запас против желания не посылали, а боль осталась, как преступление совершили, а все уговаривают — ничего мол, справишься... Хорошо Сергею, он погиб, защищая Родину, берега ее, а выживший капитан фрегата, уссурийский казак Манушкин, остепененный на берегу преподаватель Владивостокской морской академии, однажды через пять лет после войны выпьет с Гномом, подполковником Ворониным и вспомнит, что он видел же в тот день, 2 сентября (к обеду время шло), эти «множественные цели» в воздухе, но мало ли летают, не война, чай!« Городок провинциальный, летняя жара... У всех глюки, даже на море».

— Адмирал Рождественский тоже так говорил в Русско- японскую, — не слишком участливо скажет Гном и оставит пьяненького кепа в уютном кабачке допивать... Потому что Гном будет к тому времени знать, что сколько бы лет не прошло, ничем нельзя запить потерянные корабли, можно только оплакать и построить новые. А Манушкин бросит закладывать помалу и вернется в Петропавловск. Словно Гном, осудив его судом истории, дал ему выпить последний глоток вины, и теперь он может идти и делать свою жизнь дальше. Он спустя пять лет вернется во флот и напишет про Петропавловск:

«Второго сентября японское соединение "Восток" неранним для России утром сложным маневром повернуло сначала на восток, затем на северо-восток, затем на север и в 12.30 поместному нанесло десантный удар по Петропавловску, не осушившему слезы по утраченному будущему — своим детям. В это же время, чтоб русский Перл-Харбор удался на славу, соединение "Запад", тихо проплывшее под двухсотмильным носом у наших фрегатов, нанесло удар по Елизову и военным аэродромам».

Японцы шли осторожным строем: два крейсера, за ними — два авианосца. К крейсерам за последние годы попривыкли, равно как к японскому Учебному флоту. Ну, опасаются узкоглазые провокаций китайских, Пусть их плавают. Крепка броня нашей родины. Не пробьешь обывателя. «Да и кому охота воевать, когда еще есть что в своей земле наворовать», — говорил местный мэр, убежденный, по его же собственным словам, коммунист.

Так, в понедельник ближе к полудню, а не на рассвете, как мечтал майор Воронин, началась Петропавловская операция. Около девяти утра крейсеры «Фурутака и «Асигара» выбросили вертолеты для наблюдения за морем, а авианосцы выбросили десантные катера в направлении Камчатки. В 12.00 крейсеры «Фусо» и «Ямаширо» запустили с катапульт разведывательные самолеты, которые сразу же обнаружили наши бродящие фрегаты. Это не нарушило планов японского командования. В соответствии с высочайше утвержденным расписанием в 12.10 авианосцы подняли в воздух 32 истребителя-бомбардировщика ударной волны и резко свернули к западу.

У японцев на «Фусо», наверное, произошел короткий разговор, откуда, мол, эти русские здесь взялись? Почему не в трауре по погибшему будущему умываются слезами в травмированной базе...

« Так или иначе, в 12.30 все это японское хозяйство уже висело над Петропавловским рейдом. А тут еще за полчаса до атаки — нате вам, здрасьте — грохнулось электроснабжение. Его починили Смитом, но быстро, сказалось-таки науськивание на войну, но за две минуты распознать эти летящие цели, которых уже не должно было быть, ведь все ужасное случилось вчера... не смогли... Па "Нахимове", конечно, получили доклад, мол, летят, родимые...И ЗРКбыли готовы к применению.

За две минуты, как велено по уставу, расчеты были на месте и фактически в комплекте. И доклад о множественных неопознанных целях был послан в Хабаровск Командующему. И тревога по Флоту была объявлена в 12.40 по времени Камчатки, но столько, сколько к нам летело, сбить было невозможно, да, по правде говоря, на первый удар никто "Осов" не выпускал тем более. И начались попадания. Самые досадные. У себя в базе, как в настоящей военной страшилке с подписью "Перл-Харбор". На "Быстром" сдетонировал боезапас, задел мелочь, рядом стоящую, и фактически разрушил причал. В "Нахимов" попали четырежды. Он горел, но стоял. Его тушили и с него стреляли. Через полчаса битвы его нельзя уже было вывести в море даже приказом Командующего Флотом, и что там они говорят про преследование, когда разрушена база ? С наших фрегатов доложили, что в воздухе висят японские вертолеты и их наблюдают, и спросили, нужно ли поддаваться на эту провокацию, а маленькие юркие воздушные машинки неизвестного типа, картинно, как в мультике, в это время врезаются в палубы "Бурного" и "Боевого". Ох, не в боевой обстановке, инее бурном море, а в своей базе. А в это время "западная волна" высаживает вертолетный десант, и они корежат у нас за спиной военные аэродромы. А мы даже еще не знаем, что там погибнут 27 самолетов, просто на земле. "22 июня, прямо, какое-то. Эх, а, ведь, прилетел бы сюда Президент — уже не вылетел бы"».

...Встряхнувший спячку город начинает страшную ролевую игру — убей японского диверсанта. Всем им, десантникам из вертолетов и с катеров, не больше 15-ти. Это останавливает на то мгновение, которого им хватает, что тебя убить, даже если ты в форме и при оружии... Раздаются приказы: «Стреляй не глядя!» А звучат как умоляющие просьбы, пока работает связь. Отличились пожарники. Шланги оказались хорошим оружием, сбивающим с ног потоками воды. Находчивые рыбаки уже к вечеру стали использовать сети.

«...Наша западная группа фрегатов, наконец, атакована японцами, сбила вертолет и две ракеты. "Стройный" перед тем, как в него попали, успел накрыть самолет с "Ямаширо " и подловить ракету в воздухе рядом, как приближающуюся опасность, перед попаданием. Далее два "Буревестника" отбились от четырех ракет и схлопотали четыре на борт, "Стройный" затонул в 13.15, остатки экипажа пополнили поредевшие ряды «Строгого», который еще держался и даже передал в Петропавловск, а в общем: "Куда вы смотрите там, на берегу?" На берегу никто ничего не слышал, но радиограмму почему-то приняли в БЧ-1 горящего «Безбоязненного». Если бы там смогли коротко вздохнуть, то вздохнули бы, но вздыхать было некогда, и капитан-лейтенант А. Старцев, полуоглохший от криков обожженных, завел полученные "из воздуха" координаты в прибор управления стрельбой, это было на пределе дальности "Москитов", но он нажал клавишу подтверждения запуска, и пиропатроны сработали, четыре "Москита" взяли курс на японские корабли, и то, что через минуту главный турбогенератор "Безбоязненного" замкнуло накоротко, и боевые посты погрузились во тьму, уже не имело значения. Отстрелявшийся всем чем мог, "Строгий" пошел ко дну, получив еще несколько попаданий с японских крейсеров.

- Чудесный был корабль, — сказал теряющий сознание контуженный капитан, лежащий на спасательном плоту, при- вайтованный ремнями к борту. Его двое товарищей гребли по высокой волне без особого энтузиазма. "Хоть бы на нас какую ракету потратили, погибли бы как герои... Что теперь жить- то? Петропавловска вон нет. Меня туда мальчишкой привезли девятимесячным ", — сказал механик.

Было дело — и японцы помедлили, когда самолет с "Фусо" сообщил им о ракетах: лишь спустя минуту выпустили они свои восемь "Си-спаорроу" и опоздали, так что два "Москита" попали в "Фурутаку", прошили его насквозь, и крейсер потерял ход.

Тем временем "восточная группа" — "Сильный"и "Стойкий" , уже час не имеющие связи ни с берегом, ни с соседями, вызывали и вызывали Петропавловск. Их запеленговали с "Ямаширо ": "Вот уже лучше нам играть в темную ", — в сердцах выскажется капитан перед самым взрывом. Наших потопили вертолетной атакой. Оба затонули. В слабое утешение нам затонул и "Фурутака". Он был оставлен экипажем, который подобрали на "Асигаре".  Жаль, что нечем было стрелять...»

Последняя группа террористов учинила взрыв на газоперекачивающей станции: факел взлетел в небо, но что это было по сравнению со взрывами в порту? Часть узкоглазых затаилась, населению раздали какое-никакое оружие и объявили, наконец, военное положение. Ментов на поддержание комендантского часа все равно не хватало. Зато обнаружилось много пограничников. Раненных разместили в больницах и школах. Сказывался недостаток врачей. Зато был спирт. Мэр- коммунист, как ни странно, организовал работу госпиталей и собрал в них санитаров-добровольцев. Из школьников и учителей. Не самая глупая вышла команда. Про учебу мэрия пока помалкивала. Передвигаться в комендантский час разрешалось группами по 6 человек и с оружием. Появилось даже что-то типа лозунга: «Отомстим за наших детей». Работать до бессилия, а потом спать было легче, чем думать о Будущем. Будущее ушло. Осталось настоящее. Хорошо, что было тепло. Парадоксально, что часть магазинов была закрыта, а другая работала, выдавая под запись продукты наипервейшего спроса. Старушечки набивали сетки, чтоб осталось на «после войны». Продавцы вроде и не замечали этого. Конец света, так конец. Чего консервы экономить? Мир упростился до войны. Нужны были пограничники, электрики и программисты. Кто-то требовал денег. Кто-то приходил так. Спирт, как во Вторую мировую, использовали в импровизированных госпиталях — обезболивателей не хватало.

Отправить раненных на материк было нельзя: Равно, как и принять самолеты. Да и раны были непривычные. Эх, долго не воевали! Не оказалось оборудования для переливания крови.

— Отобрали от Красного Креста фармакологические службы и вот вам, — сетовала Тамара Михайловна, шестидесятилетняя хирургиня, помнившая Союз, порядок и борьбу за живучесть человеческих тел. Ее муж и сын погибли во время выполнения боевого задания. А попросту—на лодке «Курск». Она так и жила теперь при госпитале. Раз в году ездила на источники и далее всегда была на работе. Руки у нее не дрожали. Систему она не корила. А войну приняла как повод возглавить все это медицинское безобразие.

Из Елизова, бои за который шли тринадцать часов, раненых не поступило. А на чем бы они поступили? Там была японская операция отвлечения, и отвлекла она около двух тысяч наших. Аэродром раздолбали. Вернулась пара легко раненых молодых солдатиков из местных, забритых только в весенний призыв. У них были белые глаза и многократно прострелянный газик. У них приняли доклад и отправили спать. Командир, умирая, сказал им: «Вот и весь тебе петропавловский сказ».

«Карта» (3)

Камчатская операция.

Карта 4. Оперативная обстановка 2 сентября 2012 года в 8.00 (время Токио)

...В своей первой книге «Русский Перл-Харбор» Гном написал про внезапную атаку Петропавловска и бой в Курильско-Камчатском желобе. Командующий, полный адмирал в отставке, похвалил, но сдержанно.

«Целью операции, — писал Гном, — была "нейтрализация" российской военно-морской базы Петропавловск-Камчатский и выведение из строя, по крайней мере на несколько недель, кораблей Петропавловской Оперативной группы ТОФа.

Японцы выделили для проведения операции 8 легких ударных авианосцев, 6 крейсеров, 8 эсминцев и 2 фрегата в двух оперативных соединениях и значительное количество Т-групп.

Операция была построена очень красиво и рассчитана на серьезное противодействие со стороны российского флота и базовой авиации. Оперативное соединение "Восток" играло роль отвлекающей группы, которая своим неожиданным ударом собирала на себя все внимание русского командования. Группа "Запад" должна была действовать скрыто, ночью, используя все меры противодействия радионаблюдению и спутниковому наблюдению. Для этого использовались средства РЭБ и "тихое" противоспутниковое оружие. Их целью было форсировать Курильскую гряду проливом Крузенштерна и выйти утром 2-го сентября в Охотское море к западу от Петропавловска-Камчатского. Самолеты соединения "Запад" атаковали российскую Камчатку через полуостров, шли на низких высотах, имея в качестве целей военный и гражданский аэродромы, а также город, порт, эскадру.

Для усиления паники и более надежной "нейтрализации" Петропавловска, Елизова, Вилючинска группа "Восток" высаживала небольшие десанты на экранных катерах. Возвращение этих десантов не предполагалось, не было у врага и надежды, что эти части овладеют Петропавловском или даже сумеют закрепиться в каких-нибудь скалах до конца войны. Как и терра-группы, бойцы этих десантов были смертниками.

Соединение "Запад" предполагало принять возвращающиеся самолеты. Авиагруппы авианосцев "Востока" с самого начала имели "билет в один конец"».

— Слушай, Воронин, — спросил адмирал,- прошел год, а я все думаю — натяни мы тетиву и не спусти в последние часы напряжение, мы бы что успели?

— Успели бы сохранить для Японии ее юных фашистов, они бы подросли и взорвали мир наш ко всем чертям.

— То есть, так я и думал. Мы вечно оказываемся на Пути чужой державы к совершенству. На Второй мировой немцы себе модернизацию получили, а американе господство.

Адмирал листал книгу:

«Командование в Петропавловске имело ряд предупреждений разведки о возможном начале военных действий на рассвете 2-го сентября. Отнеслось оно к ним не очень серьезно, тем не менее, готовность кораблей была повышена, а четыре фрегата класса "Буревестник" ночью были высланы в море и развернуты двумя группами — к югу от Петропавловска и к югу от Северо-Курильска.

Предпринятые меры были совершенно недостаточными, но вскоре и они были отменены. Не обнаружив на рассвете никаких следов японской атаки, российское командование около 11 часов отменило тревогу и разрешило увольнение матросов и офицеров на берег. "Буревестникам" было приказано провести тактические учения и затем возвращаться домой».

— Лояльность демонстрируешь? — не по-доброму усмехнулся адмирал, зачитывая Гному эти слова металлическим голосом. — Знаешь, за эту вот «неготовность» я мог бы и под трибунал в другие времена, а не с почетной пенсией по старости. И все живу. Издеваются боги. И ты с ними, Воронин. Нужно было писать «мы проспали свой Перл-Харбор, потому что у японцев была харизма — слить своих выродков, а у нас не было идеи охранять границы как следует».

На даче у адмирала был камин. Строгая женщина приносила ему несколько разных жидкостей в пластиковых мерзавчиках. Он морщился, но выпивал. Когда она выходила, подливал себе и Гному коньяк.

Первая книга Гнома была написанная по горячим эмоциям и похожа на стенограмму, безучастную, как военный план.

«2-е сентября пришлось в 2012 году на воскресенье.

Днем раньше, в субботу, в городе произошла крупнейшая катастрофа с огромными человеческими жертвами. Погибло 300 детей. В тот момент никто не квалифицировал эту катастрофу как теракт, предваряющий первое действие войны. Настроение в городе было подавленным, и офицеры стремились быть в эти дни со своими семьями. В этой ситуации решение командующего эскадрой по-человечески вполне понятно.

Менее понятно поведение командиров фрегатов "Стойкий" и "Сильный", которые, обнаружив в 12.25 (по Петропавловску) на экранах своих радаров "множественные воздушные цели" (32 самолета группы "Восток"), отнеслись к этому событию без всякого интереса и даже не послали сообщение в штаб Флота! Все-таки их выслали в море для несения боевого дозора в день, когда разведка считала возможным — и даже вероятным — начало войны. Видимо, доверие к разведывательной информации было крайне низким, а после того, как рассвет прошел спокойно, об этой информации вообще забыли и сосредоточились на том, чтобы побыстрее закончить патрулирование...

Соединение "Восток " двигалось почти по меридиану на север, выслав крейсера "Фусо", "Ямаширо", "Фурутака", "Аси- гара " на двадцать миль вперед и развернув их строем фронта. С этих кораблей были подняты дополнительно два вертолета и восемь самолетов, которые между 12.05 и 12.30 обнаружили обе группы российских фрегатов.

В.Петропавловске в 12.20 ненадолго отключился свет, через 10 минут электроснабжение было восстановлено, но на эти несколько минут управление базой нарушилось, нарушилась и работа стационарных радаров.

В 12.32 радиолокационный пост "Адмирала Нахимова"обнаружил группу неопознанных воздушных целей, попытался "разобраться" с ними, не сумел и в 12.34 в полном соответствии с уставом доложил командиру корабля. Тот приказал "следить за самолетами и быть готовым к применению оружия", после чего запросил Штаб соединения в Петропавловске. Находящийся там дежурный приказал "не впадать в панику" и запросил Владивосток.

Там командующий флотом отреагировал сразу, объявив общую тревогу по Тихоокеанскому флоту и распорядившись "открывать огонь без предупреждения по любой обнаруженной воздушной цели, находящейся вне установленных коридоров". Это случилось в 12.40. В 12.41 самолеты группы "Восток" произвели пуски ракет и бомб по российским кораблям, стоящим в базе.

Корабли "по мере готовности " задействовали свои системы ПВО».

— Вот ответ на мой вопрос, писака? Жалеешь меня? - адмирал смотрел строго. В 11.00, слышишь, он еще мог по твоей же схеме выстрелить без приказа по директиве М-0. Вот цена вопроса! Лучше бы ты не писал своих книг. Эх, долго живу!

«Это произошло с большим опозданием, и часть смертоносного груза обрушилась на Петропавловскую эскадру. В 12.43 на крейсере "Быстрый" сдетонировал боезапас, полностью разрушив корабль. В этот же момент первое попадание, не слишком серьезное, получил "Нахимов". Как и предполагалось, атаковавшие с юга самолеты привлекли к себе все внимание операторов ПВО, и когда с запада, огибая Авачинскую сопку, вышли истребители-бомбардировщики "западной группы", встретить их было нечем и некому».

— Вот туг большая недоработка нашей политики охранения пограничных рубежей вообще. Охраняют кусочно, где светлее. В твоей игре — был этот удар через полуостров! Да и вообще, это популярный ход — зайти с Запада и ударить в тыл. Ракетам суша не помеха. Поймали как мальчишек, — горячился бывший командующий.

«В 12.43 они произвели пуск ракет и управляемых бомб. На этот раз "Нахимову" досталось три ракеты, которые разрушили носовую часть корабля и разворотили надстройку. Одна ракета разрушила корпус "Безбоязненного", проделав пробоину в левом борту и днище. В 8.45 "западная группа" переключила свое внимание на Елизово и военные аэродромы, а оставшиеся "в живых" самолеты «восточных» спикировали на оставшиеся русские корабли. "Бурный" и "Боевой" получили по одному попаданию. «Боевой» лишился практически всей электроники, "Бурный" же "отделался легким испугом" и слегка поврежденной носовой оконечностью.

В 12.49 бой был закончен. Он продолжался 8 минут и стоил России двадцати семи боевых самолетов и четырех кораблей, из которых один был уничтожен полностью. Атомный крейсер "Адмирал Нахимов", сильнейший корабль в АТР, получивший две ракеты и две управляемых бомбы, держался на воде и сохранил неповрежденной свою ядерную силовую установку, но это было слабым утешением: его бак был полностью разрушен, носовая оконечность села на грунт, надстройка, принявшие две бомбы, представляла собой нагромождение изорванного в клочья металла, рваных кабелей, стекла и пластика. Крейсер горел. Как это ни странно, учитывая, что большинство офицеров, из тех, что не были на берегу, погибли, когда бомбы взорвались практически прямо в боевых постах, но за живучесть корабля.боролись, и боролись отчаянно. На "Безбоязненном" пытались взять под контроль поступление воды, однако поврежденные взрывом переборки не держали. На "Боевом" загоревшееся топливо самолета-камикадзе также вызвало сильнейший пожар.

В 12.50 "Стройный" сообщил в Петропавловск, что "корабль более двадцати минут наблюдает неопознанные самолеты". Связь отсутствовала».

— Вот этих и связь бы не спасла. Что верно, то верно. Кто там будет слушать про эти цели? Ты еще в Хабаровске сидел. Тебя зачем туда понесло, спрашивается, если все книги у тебя про Флот? Агутин сманил? Террористов искал? У меня связь висела первые три часа войны на мобильных линиях, стратег чертов. Давай еще по одной. Наливай! Но туг уже все развилки «нет войне» кончились, как класс. Ох, убиваешь ты меня, Воронин. Ну, потекло по жилкам - дальше смотрим.

«Дальнейший бой представляет собой "борьбу" четырех фрегатов с четырьмя же тяжелыми крейсерами с авиационным вооружением. Командир японского крейсерского соединения не приказывал атаковать фрегаты ранее, чем станет известно об успешности внезапной атаки Петропавловска, но в 13.00 ждать было нечего.

"Западная группа" — "Стройный"и "Строгий"—была атакована первой. Для русских это был уже бой, потому что фрегаты успели задействовать "Осы ". Японцы потеряли самолет и вертолет, но крейсеры уже запустили ракеты. "Стройный " получил три попадания, на корабле погасло освещение, сорвались с креплений котлы и турбины, фрегат начал быстро кренится на правый борт и осел на корму. "Строгий", обнаружив на радаре крупноразмерную цель, просто передал ее координаты в Петропавловск. Это было совершенно бессмысленно, но радиограмма дошла до берега и была принята на медленно погружающемся "Безбоязненном". Командир БЧ-1, капитан-лейтенант Старцев, никого не запрашивая и, видимо, не вполне отдавая себе отчет в своих действиях, запустил по полученному пеленгу 4 ПКР "Москит"».

— Да ты пойми, Воронин, я и «Стойкого» не могу пенять. Они что там, по Интернету войну смотрели? Нет же. Да и к войне мы готовились тайно, понимаешь. Штабами. А плавсостав и командиры их предупреждены были о провокациях на границах и «не стрелять без приказов!» Да и погиб капитан «Строгого», а что на «Стойком» не погиб - чудо это. А капитана «Стойкого» едва не судили, и помощника со «Строгого» вместе с ним, мол, Родину подвели, целей не узрели. Манушкина я видел, сломалась казачья воля. А Серега погиб. Мы с ним на одной улице жили. Ты, Воронин, как следующую войну готовить будешь, так свои планы в Интернет вывешивай заранее и обсуждай со всеми командирами нижнего звена, иначе у нас наверху твой постиндустриальный Совет Цивилизаций к звездам летает, а внизу старый Советский Союз еле в тоталитаризме плавает. У японцев, вот я читал, перед тем как на войну собираться, каждый парубок знал свою роль и значение в планах командования.

«В 13.14 корвет "Стройный" скрылся под водой, а по вышедшему в эфир "Строгому". "Фурутака " и "Асигара " выпустили сразу восемь ракет. Их, разумеется, хватило, хотя "Осы " сделали все, что могли, и четыре ракеты сбили.

В 13.21 самолет с "Фусо" обнаружил четыре крылатые тени, прижимающиеся в волнам океана и скользящие на юг. "Асигара" успела вместо очередных "Гарпунов" кинуть навстречу "Москитам"восемь "Си-спарроу", но "Фурутака"замешкалась, и в 13.32 ему в борт попало две тяжелые противокорабельных ракеты. Одна из них не взорвалась, но пробила корпус насквозь, сорвав с опор левую турбину. Вторая сработала полностью.

Российский "Строгий " к этому моменту уже опрокинулся и затонул.

В 13.25 японский крейсер "Фурутака" остановился, окутанный черным дымом.

А на "Сильном" все еще не поняли, что началась война. Снова и снова его командир запрашивал Петропавловск. В 13.26 его пеленгует "Ямаширо" и немедленно поднимает свою авиацию для атаки. В 13.35 самолеты с "Фусо" и "Ямаширо" и вертолеты с эсминцев атакуют «Восточную группу» русских фрегатов. "Сильный" они утопили сразу. "Стойкий", оправдывая свое название, продержался на воде несколько минут и даже успел сбить вертолет.

На этом морской ракетный бой закончился, но Петропавловская операция продолжалась».

— Петропавловская операция, друг мой Воронин, — это триумф японцев, но это и единственное, что они успели сделать по плану, согласись. Далее мы им уже карты портили. Очухались, так сказать. Ну, сущу я не беру... Вот ты пишешь:

В 12.50 и 13.17 вертолеты с кораблей Оперативного соединения "Запад" высадили небольшие десанты на западное побережье Камчатки. К трем часам дня началась высадка десантов с катеров на воздушной подушке. Разгорелись жестокие и бессодержательные бои в самом Петропавловске, Вилючинске, Елизово, на газоконденсатной станции западного побережья. Японцы не искали победы и не надеялись на пощаду. Задача, поставленная перед ними, была проста: сжечь все, что горит, нанести как можно больший урон, продержаться как можно дольше. России и миру было продемонстрировано применение терра-групп "в промышленном масштабе"».

— Понимаешь, Воронин, это не новое в войне - продержаться. Это старое. Это как Рейх со своими мальчиками в Берлине. Ничего нового твои японцы не придумали. Сделали себе кровопускание, и соседей пощипали заодно. И оружие новое опробовали. Все нужное сделали и остались в выигрыше. Выходит, нас они лучше знали, чем мы их. Как там твой Сунь Цзы сказал?

«А "Фурутаке" помочь не мог никто. Потерявший ход в неприятельский водах корабль был обречен. О его буксировке не могло быть и речи, даже если бы удалось справиться с пожаром и креном. В 14.15 японский экипаж открыл кингстоны и оставил корабль. В 12.35 крейсер затонул. Он стал первым японским тяжелым крейсером, потопленным русскими в этой войне.

Но, конечно, это можно рассматривать только как утешительный приз».

— Тебе бы, Воронин, все игрушки играть! Не утешительный приз, а потопленный тяжелый крейсер. Точка отсчета. Понял. Я с этого крейсера жить начал и слонов считать. Умные все такие после войны! Что там дальше у тебя?

«Второго сентября в Петропавловске российский флот потерпел поражение того же масштаба, что американский флот 8 декабря 1941 года в Перл-Харборе. Японцы уничтожили 4 российских фрегата, крейсер «Быстрый», 27 самолетов, 7 вертолетов на "Нахимове" и крейсерах и надолго вывели из строя атомный крейсер "Адмирал Нахимов" и два крейсера, однотипных "Быстрому"».

— Что, названий не знаешь? Писатель! А потери людские, они ж есть везде, чего ты их чураешься?

— Потери в людях здесь не приводятся, так как точно подсчитать их — с учетом действий Т-групп и непрерывных двухсуточных боев в Петропавловске, Елизово, на западном побережье — я не смог. Данные расходятся, а редакторы злятся. Скажем так, с нашей стороны они были очень велики в абсолютных цифрах, а с японской — в относительных. Десанты были уничтожены полностью, в плен они не сдавались, и наших в плен, тем паче, не брали, — бодро доложил Гном, аж встать захотелось.

«Японская сторона лишилась тридцати семи самолетов, трех вертолетов (из которых один был десантным) и шестнадцати катеров. Через час после начала войны в распоряжении командующего Петропавловской эскадрой остался всего один корабль способный, хотя бы теоретически, выйти в море.

Если считать, что потеря 32 самолетов группы "Восток " и ее же шестнадцати катеров была предусмотрена японским штабом как умеренная плата за вторжение, остается подвести очень печальный итог боевых действий за Россию в первые часы войны.

При всем том, японцы не достигли в операции полного успеха, и дело здесь не только в гибели "Фурутаки ", хотя потеря "на пустом месте" новейшего тяжелого крейсера была достаточно неожиданной. Более существенная проблема заключалась в том, что не произошло ожидаемого психологического надлома в штабе Тихоокеанского флота».

— Воронин! Мы ж не на войне с французами. Что ты пишешь, Боже мой! Какой надлом? День прошел. Мы только раскачиваться начали и мать вспоминать — по большей части японскую. Они за кого ж нас держат? Держали, то есть... Что ты тут написал? Нет. Вычеркни из следующего издания. Это ж курам на смех.

«Вместо того, чтобы впасть в отчаяние, подать в отставку и застрелиться, командующий ТОФ проанализировал известие о гибели "Фурутаки", любезно предоставленное немецким спутником, и пришел к выводу, что японцам нечего противопоставить сверх- и околозвуковым тяжелым русским ракетам, и все, что нужно для успеха, — это очень приблизительное целеуказание».

- Дурак! Это ты пришел к такому выводу, а я это знал и без войны. А спутник твой, вернее немецкий, немало нам помог и далее. Нет, читать, что было в твоем изложении и вспоминать, что чувствовал тогда, — это разные войны.

«В ночь на 4-е сентября, всего через 12 часов после нападения, из горящею Петропавловска, на улицах которого шли бои, вышли русские подводные лодки. В 8 утра 3-го сентября Авачинскую бухту покинул наскоро отремонтированный "Бурный".

Русский флот начал развертываться для нанесения контрудара».

— Вот за это я люблю тебя, Воронин. Так и было. Я еще помню про все твои происки по подпихиванию лодок и что- то там про срочные директивы, которых я не подписывал. Хвалю! А покупают книжки-то? Раз я там герой? Развертываться начал, говоришь? Правильно. Как раз через 12 часов. Время — то было военное, — адмирал захохотал.

— Зови подруг наших боевых, сейчас мне вломят, что много выпили. Ты поддержи меня как боевой товарищ. У меня дочь - маршал. Такая вот история.

«Местность» (4)

2 сентября. Владивосток. Ночь

— На этой операции мы потеряли страшно сказать сколько людей и кораблей: четыре фрегата, крейсер «Быстрый», и тяжело поврежденный, да что там - разрушенный атомный крейсер «Адмирал Нахимов». Повреждены и не смогут выйти в море крейсера «Боевой» и «Безбоязненный», нуждается в ремонте крейсеры «Бурный». Разрушен порт и ремонтная база, экипажи не досчитались половины плавсостава. Выведено из строя электро- и навигационное оборудование, разрушены все аэродромы, двадцать семь сгорели на земле. Самое обидное. Могли бы и взлететь и добавить японским авианосцам за внезапное нападение.

Японцы потеряли тяжелый крейсер «Фурутака», но спасли без одного матроса всю ее команду, десантники в составе около полутора тысяч человек унесли с собой вдвое больше наших солдат и мирных граждан, они вполне сознательно расстались с 16 катерами и с 32 самолетами-камикадзе, случайно потеряли один десантный вертолет, четыре самолета, да один вертолет сбил наш доблестный «Стойкий». «Разгром это называется, а не поражение», — заявил Гном, докладывающий обстановку.

...Кирилл, прилетевший из Москвы днем, в первый день войны, не смог улететь на Петропавловск. Да и не к чему это было. Что рваться умом на помощь расстрелянным сердцам? В Петропавловске не было никаких наших аналитических групп, и вообще мыследеятельностная активность его обошла по причине просоветского руководства, из года в год правящего рыбой и бабой по старинке. «Тебе там все равно не на кого опереться, — говорил Кириллу Владлен. — Десант там к ночи, в основном, перебьют. Пожары затихнут». Лорд Т-групп Выл сер лицом, но прав. Кирилл подергался и поступил в подчинение к Первому. «В Корею нужно лететь, — сказал Сергей Николаевич, — документы нам выправляю и тебе. Возвращайся, друг, обратно в дипломаты, а то мне тут на местном рынке этих дел доверять некому». «Похоже, у него тут неограниченные полномочия», — подумал Кирилл.

2 сентября. Петропавловск-Камчатский. Ночь

...Крейсер «Бурной» чинили в Петропавловском порту те же пожилые электрики, которые днем, перекрестясь, порешили по десятку юных японских десантников. Лучше было забыться работой. Водка не брала. «Стар я уже!» — качал головой Василий Шуйский, в прошлом разведчик, отслуживший Советскому Союзу на океанографическом судне. Дачка у него была попроще, но рядом с адмиральской. Они выпивали по-соседски в редкие выходные командующего Флотом. Оба были дедами, вдовцами, грибниками и огородниками. «Что ж ты, мать твою, адмирал, "Нахимова"-то не вывел? Хватило б самураям одного залпа. Ну что за страна: как не перестраивай, все едино — 22 июня тебе в спину и никто не готов. Карма у нас — догонять свои же прогнозы. А ничего еще корабль-то! Подумаешь — проводка! Скоро будет плавать. Пробоину тоже залатают. А рубку разворотило, так то ж не камбуз. Хороший корабль. Ракет побольше - и не подходи японец. Слышишь, Яков, давай проверяй свои котлы, я готов. Пойдем поспим. Завтра тут опять что-нибудь стрясется. Оружие возьми, слышь, пригодиться. Я привык на войне, как на войне. Говорят, наши китайцев поперебили с испугу. Да те и сгинули. Они японов боятся, как огня. Фонарь возьми с работы. Темно...»

2 сентября. Владивосток. Ночь

К ночи в Штабе Флота опять встал вопрос о приезде президента. Вот незадача. То в Петропавловск ему—утешать, то в Главный порт, стало быть, командовать. Владлен, отвечающий за город, пламенно врал о категорической неготовности Артема принимать самолеты. Ему был совершенно не нужен президент.

Он позвонил Первому и сказал: пусть принимают в Хабаровске, доложите, прошу вас, мол, у нас активизация АТ-групп. Только на руку японцам сыграете. Они ж хуже, чем террористы, им сейчас чем больше слез или выше шапка, тем лучше. У них это «показательная война», чтоб как один умереть в борьбе за «это».

— Правительственный кризис нам на сегодня ни к чему. Разве военный переворот не помешает. — В телефоне шуркнуло, Первый засмеялся. Владлен, видимо, осознал, что уже впопыхах дает распоряжения и полковнику, и президенту. Вышла заминка.

Мост на остров Русский повредили все-таки достаточно сильно. Велись работы. Взорвали что-то большое и рядом с опреснителем, но система выстояла. Снесло диспетчерскую, вертолетную площадку и разворотило опору линии электропередач. Японское посольство спокойно реяло флагом на прежнем месте. Его охраняла наспех собранная корейская гвардия. Без слов обеспечивая «нет входа и выхода». Мэр оказался не на шутку патриотом и поднял всю бандитскую элиту под ружье. Работали банки. Телеграф и почта. Булочник-олигарх пек свой дорогой хлеб и цены не снизил. Не хватало оружия. Город вооружался чем мог. Но не хватало. Хотя здесь еще не было войны. Пройдет несколько суток непрерывных боев на море, прежде чем город потрясет случившееся в Корее. Они не будут готовы мстить за корейцев. Но самураи бросят корейцам, соседям, ядерную бомбу: не в Америку, которая когда-то швырнула в них, а в Корею... А могли бы и в Китай... Колыбель своей собственной культуры или не колыбель? Они там до сих пор учебники делят. «По-нашему, так все из Китая произошло. Даже мы, может быть, в какой-то мере оттуда... Амы теперь разводящие. Или нас все разводят. Корабли, теперь стоящие, на рейде уже не "развести" строем впереди идущих якобы учебных судов. Знаем, плавали», - мэр пытался произносить речи. Хозяйствовать и вооружать у него получалось лучше. Владлену мэр доверял, хотя всю эту .кухню с Т-группами Лорд ему объяснить не мог. Не доходило до сознания мэра, что таким сложным путем и длинными операциями нужно делать такие простые вещи, как «бум» и «бах». В его молодости пятеро молодцев могли навести беспорядков в целом порту, пожечь яхты и скрыться, чтоб ужо было пришлым бизнесменам или корейцам, тем паче. Теперь корейцы — братаны. Ну, значит, против других дружить будем. Все по-честному. Но раз правительство считает, что этот Владлен прав со своими группами и Стаями, то поможем ему. Родина в опасности, там разберемся, кто кому должен.

...Гном почувствовал себя Ч. Локвудом, когда по приказу командующего утром 3 сентября атомные лодки должны были выйти из разрушенной базы и разбиться на три маневренные группы. Операция не обсуждалась в штабе. Всем было «хорошо» и без лодок. Старший Подводник одобрил план и заявил о начале выполнения через 25 минут после короткого совещания в Штабе Флота. Корабельщики-не знали, что лодки не готовы к выходу, хоть плачь. Операция началась спустя сутки. Корабельные с лодками дружили, а на сухопутных не надеялись. «Опорный подшипник греется, три часа по суше едем!»— шутили они. Морские волки — волки особой чести. Так повелось в России со времен царей.

В 19.00 на рабочем совещании первого дня войны адмирал тяжело встал и сказал:

— Петропавловская операция противника, господа офицеры, — это моя и наша ошибка, непростительная, но Курская дуга — за нами. Ошибки будем анализировать после войны. Сейчас нам нужен хороший маневр, отсутствие паники в Штабе и всевозможных депрессий на местах, как это наблюдалось через час после Петропавловска.

Завершен бой в Японском море. Здесь есть результаты. Вывод кораблей — правильное решение, обнаружение подлодок противника и вывод из строя трех — это уже победа.

Но не обольщайтесь. Это — дизельные лодки с «учебными» экипажами. Пока мы не начали всерьез воевать, но уже несем потери. На стенде у майора Воронина отмечено, как проходил бой. Скажу только, что мы разменяли наши четыре корвета на пять японских и получили симметричные повреждения у двух крейсеров. Лодки — в активе у нас. Убедительная просьба всем участникам этого совещания - перестать слушать дипломатические новости, заявления стран и противоречивые сведения разных медиа-агенств. Как говорит уважаемый полковник, мы должны выиграть постиндустриальную войну, а не уповать на «восстановительное правосудие демократических режимов». На нас напали самураи без страха и совести. Мы защищаем Родину. Точка. Противник может прятаться за детей, за Учебный флот, за дипломатические ноты. Есть информация, что против нас или наших соседей будет использовано тактическое ядерное оружие. По мнению разведки, — адмирал кивнул в сторону Первого, — это означает, что на второй день войны мы можем оказаться без стандартной связи. Майор Воронин с этого момента возглавляет отдел связи. Других кадровых перемещений, несмотря на слухи, сигналы и прямые указания правительства РФ, до конца войны не будет. Рапортов мне на эту тему не представлять. В случае гибели командиров любого звена командование передается по Уставу.

«Сильно и главное - быстро», — подумал Гном. Впрочем, он уже и так возглавил этот отдел связи с текущего месяца. «Просто мода за мной не поспела». Хотелось спать. Он отпросился у Маши на 45 минут и за это время отлично поспал на кожаном диванчике в так называемой шифровальной.

Ему снился бой в Японском море, который он только что отметил на карте.

2 сентября. Японское море к югу от Владивостока. Утро

Утром 2 сентября наши два «Альбатроса» фактически не получали осмысленных сигналов с берега, потому что берег сидел в шоке от Петропавловской атаки, которая тут же и началась, как только они обнаружили японцев. Получилось: «Мы же вас предупреждали!», но от этого командирам было не легче. В какой-то степени их спасло как раз начало

Камчатской операции, и в головах сработало: «война так война». Перекрестясь, «Гроза» и «Буран» сбили своими «Осами» по четыре «Гарпуна» с японских корветов «Юбари» и «Юбенцу» и пожелали, чтоб потонули оные корабли побыстрее или начали, наконец, ракетную войну. Не смутившись отсутствием у них орудий для этой войны — мол, «ты жарь, рыба будет», — оба капитана по форме сообщили на головной «Варяг» о предательском нападении, и с крейсера в пять минут подняли вертолеты. Вертолеты начали атаку на группу японских корветов, два вертолета ушлые японцы сбили, но в «ихний Хатсуики» попала-таки вертолетная ракета и предрешила его судьбу. На скорости восемнадцать узлов «Центральная группа» японских кораблей вроде как ломанулась обратно к базам на юго-восток — так понял командир «Грозы». Но ведь была еще и «Северная группа». «Гроза» с «Бураном» втягивались в оперативный «мешок». Война началась нешуточная. А корветы были далеко от основных сил. Именно «Северная группа» выпустила по «Грозе» восемь ракет. Корвет «Гроза » загорелся и сдал ход. Командир, весельчак и смельчак, утверждал, что могло быть и хуже: «Альбатросы» и так сбили одну ракету артиллерией и поймали пять «Осами». Но полный запуск — восемь штук «Гарпунов» — это верная смерть хотя бы и авианосцу. С «Грозы» никто не спасся, хотя до последнего момента она держала связь с берегом. Командиры «Грозы» и «Бурана» не знали, что ими жертвуют в оперативной игре, отвлекая силы японцев, чтоб не показать противнику компактный строй «Главных сил». Веревка ждал воздушной атаки, ее не последовало, и оказалось, что корветы были бессмысленно потеряны, кинуты под ракетные удары превосходящих сил.

Как между собой в бою переговаривались «Альбатросы», останется тайной погибших капитанов. Но когда «Южные» японцы атаковали « Ветер» и «Град», «Ветер» вообще ракет не выпустил, принял радиолокационные-отметки, идущие со стороны Владивостока, за родные «Базальты», и три попадания утопили его — не зевай перед маневренными японцами, товарищ. В «Град» попала одна ракета, скользящим ударом подпортила бак, но не разорвалась, и он остался на ходу. «Ветер» пошел на дно фактически одновременно с «Грозой», на которой рванул боезапас. Жертвы кораблями были приняты синим сияющим небом.

Наконец, это небо вздрогнуло от наших ракетоторпед «Метель» с «Шапошникова», и «Хатсуики-5» был отметелен этими ракетами, перевернулся и затонул. Гном нежно любил это давно устаревшее вооружение и называл их «Бабушки-метелицы», оно напоминало ему анекдот про программиста «намылить—смыть—повторить».

При этом японцам повезло. Они подставили под ракеты уже один раз поврежденный корабль. Спасенных с него не было.

Наши подняли вертолеты для досмотра остатних японцев «Северной» и «Южной» групп в то время оные не зевали и выпустили по «Бурану» четыре ракеты, причем с двух направлений — с юго-запада и с юго-востока. В результате враги сбили ему ход до 10 узлов, и бедолага с трудом тушился, потеряв большую часть команды.

В это время русские ракетчики наконец-то освоились с войной на длинные дистанции. И по Центральной группе противника, уже усвиставшей на 90 км, запустили «Базальтами». Эти ракеты не подводят, и японский «Юбари» картинно сдетонировал погребами и быстро затонул, несмотря на то, что одну ракету удалось нейтрализовать универсальной ловушкой «Си-спарроу». Немецкий спутник прислал фотографию разве что не лично на имя Гнома. На то вам и «Базальт», чтоб японец не дремал. Гном готов был воевать «Базальтами» и против более крутого противника, но более крутые у себя на материке чинно выжидали, чем же кончится «пограничный инцидент». Гном доложился наверх о своих планах про этот самый материк, услышан не был и сделал для себя неутешительные выводы. Шла война на море. При чем здесь суша и немецкий генштаб?

«Южная группа» была обнаружена в 120 км от «Варяга», вертолет они наш, вестимо, сбили, и словно вслед ему жахнули восемью ракетами по мирно горящему «Граду». Японцы понимали, что уйти им не удастся, но пытались дорого продать свою жизнь. «Врагу не сдается наш гордый "Варяг"», и шесть «Базальтов» буквально через минуту после смерти «Града» полетели в сторону «Южной группы». «Хатсуики»-первый затонул от двух попаданий, а «Хитсуики»-второй дополз к вечеру до базы, но ремонту уже не подлежал.

Когда эти новости этими же словами Гном сообщил Мазурову, тот вздрогнул и сказал: «История повторяется». Уже после войны Гном поймет, что Сергей Николаевич имел в виду себя и друга. «Игры слов — вредны, — считал Гном, — игры кораблей куда честнее».

Торпедная атака на «Варяг» и «Адмирал Пантелеев» сразу вскрыла позицию. Веревка орал на противолодочное охранение, которое вело ракетный бой, вместо того, чтобы заниматься своим делом и прикрывать крупные корабли, пусть они и сами формально считались «противолодочными». Несмотря на торпедное попадание, «Пантелеев» был жив, «Варяг» отбился, а с «Шапошникова» засекли японскую подводную лодку и выпустили сколько-то ракетоторпед. Лодка затонула. Наш «Град» как раз в это время затопили залпом «Гарпунов» с двух групп, он разломился и взорвался. «Корветам в такой войне — не выжить. Они были раздаткой», — грубо скажет Веревка в штабе. «Какой же будет следующая война? Будем раздавать крейсеры?» — этого Гном не сказал. Ему было жаль корветов, а противолодочникам нужно приказы выдавать, а не вверять их собственным планам. Здесь на совещании все были — адмиралы, еще Первый, то ли фата, то ли нон фата, а он, майор Гном, имел права тихо предлагать «оригинальные маневры» и вести «аналитическую работу».

Что касается глобальной аналитики, то у японцев еще оставался авианосец, та самая плавбаза, которую американе любезно предоставили узкоглазым, чтоб те, мол, были защищены и мобилизацию исполняли, в общем, мир в регионе берегли. Дорогой и дурацкий авианосец. С переделанными ходовыми частями, но все же — плавучий аэродром, как ни крути. Гном о нем мечтал. Если мы не успеем на войне, то он, Воронин, пойдет на теракт, организует Т-группу и рванет его со всеми американскими устройствами, и цветущими сакурами в офицерском саду, рванет, как большой таз.

...Когда «Адмирал Пантелеев» содрогнулся от торпедного попадания, Веревка понял, что «мухи и котлеты» во вверенной ему эскадре подаются отдельно. На корабле погас свет, вышла из строя вся радиолокация, но ход он сохранил, хотя его боевая ценность в ракетном или противолодочном бою снизилась до нуля.

Последним донесением гидроакустик на «Пантелееве» четко доложил в Центральный пост: «Шум винтов подводной лодки по курсу 72, расстояние 8 миль». Командир мелочиться не стал, успел дать залп четырьмя ракетоторпедами, которые разнесли лодку в клочья, и потух. Как единица в ракетном бою, он существовать перестал, но хотя бы успел. Тут же командующему сообщили о подводном контакте с «Шапошникова». У капитана, которому Веревка всецело доверял, зная его опыт и предельную осторожность, задача оказалась потруднее, он выпускал «Метели» не залпом, а наверняка - по одной. Сэкономить не получилось, но четвертая «Бабушка» все-таки нашла цель и отправила ее на дно.

Корветы, между тем, продолжали борьбу между собой, точнее, с нашим еле живым «Бураном». Из 12 ракет, пущенных с разных направлений, корвет поразили только две, но их хватило: на «Буране» сдетонировали торпеды, и корабль разломился пополам.

А русская эскадра, между тем, прошла первую завесу лодок, но об этом не знала. Углубляться дальше в японские воды, имея поврежденного «Пантелеева» и всего два оставшихся в строю вертолета, командующий Веревка счел опасным. Он потерял легкие силы, вертолеты и в этих условиях имел все основания опасаться удара с воздуха и из-под воды. За родные «Альбатросы» эскадра бодро выпустила 8 «Базальтов» по «Северной группе» и легла на обратный курс. «Базальты» же, предоставленные сами себе, рулили в излюбленной русскими конструкторами логике: «выстрелил и забыл». Тогда две японские «Хатсуики» на этом и кончились. Причем, что-то сдали у японцев нервишки и, хотя абордажных боев не предполагалось, эскадра уходила домой, да и далековато все происходит в ракетной-то войне, но, как написала всеведущая CNN, экипаж «Хатсуики»-шестой сам затопил корабль. Черт разберет этих японцев! Поза. Честь.

Нервишки... или опять детей посадили — смертников! Для контраста другой поврежденный корвет «Хатсуики-ока» («Хатсуики»-второй) из «Южной группы» справился с пожаром и к ночи доковылял до базы, где был осмотрен и признан неремонтопригодным.

На этом обратном курсе отличился «Адмирал Виноградов», обнаруживший и потопивший Третью за двадцать минут японскую подводную лодку.

- Стало быть, учебную, — сказал капитан вечером в штабе и подмигнул Гному, с которым играл в ГО и выигрывал в бытность до войны.

Так закончился бой, в котором Владивостокская эскадра навоевалась до чертиков, потеряла много и потопила немало, и вкусила по горлышко войны на море, даже если кто-то из власть имеющих ее не ожидал, не планировал и не хотел.

Да и ракеты у сторон пока не кончились...

«Карта» (4)

Бой в Японском море

«В отличие от Оперативного соединения "Петропавловск ", командование эскадрой, стоящей во Владивостоке, серьезно отнеслось к перспективе начала войны 2-го сентября, чему, несомненно, способствовала близость высшего руководства.

Предполагая, что противник нанесет по Владивостоку воздушный удар, вице-адмирал Веревка под стратегические аплодисменты Воронина развернул свою эскадру "к лесу передом": крейсеры "Варяг", "Маршал Шапошников", "Адмирал Виноградов" и "Адмирал Пантелеев"расположились к югу от Владивостока под защитой его стационарных комплексов ПВО. Впереди эскадры веером выстроились четыре корвета. По НАТовской классификации это был тип "1124" — "Альбатрос". Корветы имели Задачу дальнего радиолокационного обнаружения неприятельских самолетов и вполне годились для выполнения этой задачи. На них были опытные команды и классные командиры».

Поскольку Япония не имела атомного подводного флота, над угрозой со стороны субмарин Страны Восходящего Солнца русские подводники смеялись. Часть флотских командиров прошли так называемые «военные игры» с Первым, Владленом и Гномом и неплохо ориентировались в политической и стратегической обстановке. Подводников на игры попадало меньше ввиду их безумного режима плавания перед войной. Их же штабные братья были серыми, упертыми и без юмора. Но знакомство с капитанами атомных лодок накоротке водил Гном, которому не лениво было летать перед войной с базы на базу, чтоб отлавливать по одному капитанов и знакомить их с последними достижениями в теории военной стратегии на море.

Весь месяц перед началом войны не до смеха было разведке, которая непрерывно докладывала то про «противолодочные учения» японского учебного флота в районе Лаперузова пролива, то про океанофафические маневры в Охотском море. К этому, впрочем, за предыдущие годы как- то попривыкли. Гнома немного утешало то, что наши «Альбатросы» находились с «Учебными японцами» в контакте — по крайней мере, с двумя их оперативными группами. «Южную группу», как выяснилось, разведчики не увидели вообще, хотя вахта на наших кораблях неслась самая боевая, и шутки шутить никто не собирался.

В действительности, с последних чисел августа в Японском море «болтались» сначала одна, потом две и, наконец, три дивизии подводных лодок, которых сопровождали семь крупных фрегатов типа «Хатсуики» и два фрегата корветного типа — «Юбари» и «Юбетцу».

—Да, Воронин, ты мне слишком часто докладывал об этих учебных «делах». Они, конечно, «сделали нам козу», но и мы не простаками оказались, — говорил после войны адмирал, сидя у камина, — все ты правильно дальше пишешь. Против воинского искусства не попрешь. Мы на 2—3-е число заняли выжидательную позицию. Чего ждали, спрашивается? Велика, Гном, сила приказа: «Не стрелять!». Могли бы сделать им переполох, а потом извиниться. Да как-то не приходит в голову шутить на войне, а потом, когда противник так же с тобой поступает, понимаешь, что ты есть полный лох: хотел честного боя, а попал в ловушку. Правильно ты пишешь:

«На подводные лодки была возложена задача не допустить русские надводные корабли к побережью Японии или в Лаnepyзов пролив, корветы должны были препятствовать развертыванию русских противолодочных сил. Практически, японское командование Учебного флота открыло новую главу в военно- морской стратегии, построив в Японском море "корветно-лодочную оборонительную позицию", аналог минно-артиллерийских барьеров предыдущих войн.

Командованию Учебного флота было строго-настрого приказано не открывать огня до завершения активной фазы Петропавловской операции, то есть до 9 часов утра по Токио (11 часов по Владивостоку, 13 часов по Петропавловску; далее — японское время). Но то ли кто-то на "Юбари" запутался в часовых поясах и плане операции, то ли нервы не выдержали многочасового разглядывания противника через радиолокационные прицелы, но в 8.01 оба японских "малых корвета " запустили 4 ПРК Гарпун " в сторону "Грозы" и "Бурана". На русских "Альбатросах", по- видимому, тоже следили за потенциальным противником через мониторы готовых к немедленному применению информационно- боевых систем: сработали «Осы» и четко поразили "Гарпуны". "Буран " сообщил о случившемся в штаб эскадры на "Варяг", там приказали ответного огня не открывать. Характерно, что корветам, вооружение которых состояло из универсальной, но короткодействующей "Осы", 76-мм пушки и двух торпедных аппаратов, открывать огонь было нечем. Поэтому задачей корветов было держать ситуацию под контролем, а с "Варяга " подняли в воздух разведывательные вертолеты.

Японцы, впрочем, новых пусков пока не производили. Сейчас мы можем себе представить, как отреагировал командующий Учебным флотом адмирал Кумаи на самостийное проявление активности со стороны "Юбари"».

— Этот факт мы не можем проверить, — раздумчиво произнес Гном, — потому что в сегодняшней японской культуре никаких упоминаний, интервью, биографических данных и списков потерь найти нельзя. Хотя к моменту выхода этой книги, которую вы, адмирал, держите в руках, прошел всего-то год после войны. И это тоже военное искусство: вовремя сказать, что «тема закрыта». Так что нам с вами остается болеть тем, что было с нашей стороны:

«Адмирал Веревка, ожидавший атаку с раннего утра, отнесся к случившемуся поразительно спокойно. Полагая, что Петропавловск точно так же находится в курсе дела, он задержал донесение в штаб Флота до того момента, когда будет располагать точными сведениями о ситуации. К тому же, он с минуты на минуту ждал воздушной атаки».

— Вот, Воронин, наша вторая развилка. Это я все про «если бы на той войне». Мы ж — не японцы! Будем до смерти вспоминать. Презумпция компетентности. Твоей же статьей, кстати, и наведенная: «Все и всё так же понимают, как я!» Веревка сделал правильно, верил в компетентность старших офицеров в Петропавловске, а я его донесение получил через полчаса после кризиса. Он был прав, собака, но относительно своего моря. А у меня их было три и одно — под водой. А вы тут со своей мобильной связью. Не может командующий Флотом распоряжения по мобильнику давать, да еще через частных лиц!

«Местность» (5)

3 сентября. Владивосток. Утро

Связь работала. Гном, просыпаясь, услышал, как Первый дежурно произнес в трубку:

— Мне более нечего послать тебе, Григорич, я и так стараюсь закончить эту войну... Держись. Представь, что это Питер. Блокада в 900 дней. Может, полегчает. Зануда. Я не знаю, где этот катер, и Гном не знает..., бродит по морским просторам с потушенными огнями. У него же нет ракет. Я верю, что они взяли или возьмут Кунашир. И не потому, что кунаширцы хуже вас, просто не обзавелись складом боеприпасов. Не привязали верблюда. Послушай, что ты считаешь корабли в чужом кармане? Я не могу тебе ничего от Владика отвести. Он — будущая столица, дурак. И у меня тут противолодочный заслон, с одной стороны, и курсирующая завеса — с другой. Ты что думаешь, война вечна? Что у тебя там грохнуло? Промокашка упала? Понятно. Остряк.

Твой ядерный удар пока еще терпит. Это я тебе без навигации говорю. Нет у меня навигации лодок из космоса, да скоро и этой связи не будет. Это ты у нас только «соту» рядом с трубой заводской ставишь. И в космос самостийно выходишь. Что ж, спутник-то собственный не завел? Японцы не трогают инфрастуктуру. Самим пригодится, мол. Используй это. Пошел я. Отвечу в Москву, что «войско наше в целости». Им в Москве страшнее, чем здесь. Смотри Си- эн-эн. Там какие-то пассионарные американе снимают все подряд почем зря и в режиме игры вывешивают в Интернете. Может, русские какие, эмигранты? Гибнут пачками, но снимают. Интересно им кто кого, или государство американское в эту войну тоже пассионарность сливает?.. Интернет — это наше все. Гном, в общем, Воронин по Си-эн-эн уже операции планирует. Карты у них — зашибись... И эскадры по минутам ходят. Вот заставь американ Богу молиться, они и лоб расшибут.

- Ничего, об воду не больно, — услышал Первый, — сел твой самолет, прибыло подкрепление, больно, об асфальт, но все живы, спасибо, в шапку и тебе, и ВМС, и ВМФ, — ответил олигарх и повесил трубку.

«Ну, Гном дает! На сутки раньше он, что ли, выслал им "Илюшку" на брюхо!»

3 сентября. Тихий океан, район восточного побережье Хоккайдо—Сангарского пролива. Утро

Ракетный катер «Разлив» не собирался тонуть. Его капитан имел несколько взаимоисключающих задач и поэтому собирался разделить их в пространстве и во времени, чтоб не путались в голове. Во-первых, нужно бы не попасться японцам, значит, сидеть в тени, но, с другой стороны, флотское правило «спи всегда в чужой каюте» звало именно к японским берегам. Лезть к японцам без оружия — это несолидная наглость, и оное нужно было достать из воздуха и при этом не навести на себя самураев. Опять же далее необходимо получить приказы у своих или начать бой в одиночку и погибнуть, но тогда уж утащить за собой парочку кораблей побольше. И это лучше бы завтра, и не в этом квадрате. Первое, что сделал капитан второго ранга Теплов, это позвонил Шуйскому, своему закадычному старшему другу, бывшему океанографу и разведчику. Понятно, что тот только и ждал его сигнала на известной им частоте... Ну не дурак ли он — такой ночью спать? Шуйский понял все, недолго думая, набрал мобильный Гнома и без церемоний сказал: «"Разлив" нашелся. Ежели пройдет, эту траекторию нужно запомнить. Другим кораблям пригодится».

...Этот диалог продолжился через двое суток, когда в дырке между двумя ширмами связи Шуйский достучался до Гнома:

— «Бурный» мы тут с командующим нашим по твоему плану выпустили. Корабль, Александр Ильич, может долго плавать и многотрудно воевать, если вовремя ему подгружать ракеты. Он без сопровождения, значит, будет кусать и прятаться. Но это тебе не катер, а крейсер. Как грузить - найдут. Шли лодку. Уже послал? Это не наши с тобой, Александр Ильич, заботы, как там они бартер свой посреди моря организуют. Как всплывет, так и погрузится. Давай, звони ему, чтоб ловили «провиант», так сказать. Сколько ракет? Да сколько есть. Не торгуйся. Героям без очереди...

Гном рано утром пил чай с Первым, вице-адмиралом Веревкой и командующим.

— «Разлив» жив, я бы послал ему подмогу, но не успеваю. Сам пройдет. И мне нечего ему особо подгрузить. Так что, пойдет один...

— Сумасшедший! — одобрительно произнес адмирал. - А Японию не захватит, не?

— Нет, товарищ адмирал, но он направляется прямо к их базе, думает проскочить. Правильно, кстати, я бы тоже за японский катер сошел. Накидываете тент на вооружения - и вот вам баркас в тумане. Так военные на рыбу ходят. Маскировка у всех есть. Если близко не подходить, очертания смазать можно. Да и не ждут сейчас японы никого у своих баз. Помолимся — проскочит.

...Спустя три дня в разгаре войны командующему доложат, что по тому же маршруту прошедший в радиотени крейсер «Бурный» принял ракеты с ПЛ и так же, как маленький «Разлив», ушел днем спать в японскую бухту, не привлекая внимания. И экипаж, мол, отдыхает и более, пока, на связь выходить не будет. А у Гнома что-то тихо будет ликовать внутри. Потому что никто не умеет в открытом, хотя и спокойном море грузить тяжеленькие «Москиты» с лодки. Но один раз попробовали и — ничего. И только механика едва не разрезало порвавшимся тросом пополам, но отделался переломом руки. И какой японец будет искать эту дружественную группу у своих берегов — перегружающих смертельные для их кораблей ракеты с борта на борт? Смешно, ей-Богу! На приеме в Императорском дворце молодой японский дипломат раскланяется с Первым и, отведя его в сторону, скажет тихо: «Вы, русские, воюете, как мы, японцы», — и склонится в глубоком японском поклоне. «Идиот! - подумает Первый, — мы воюем лучше. Мы просто уважаем память наших дедов и поэтому раскачиваемся медленно. Исторически».

...Одиссея «Разлива» явилась успешным примером для солидного «Бурного». А что касается катера, то в самом начале внезапной войны японцы действительно не обратили внимания на корабль без флага и закрытый тентом в их собственных водах. Рыбаки себе ловят. Что им политика? У рыбаков своя правда.

3 сентября. Владивосток. Утро

Игорь был рад всех видеть, но не рад течению дел. На сделку ему не хватило четырех миллионов и двух дней. Предупреждал же тесть, что экономика и дипломатия — это флаконы совсем разные и мысли «о продать» и «об убить» сильно отстают друг от друга.

«А на том берегу звезд весенних салют». Но наблюдать его из-за горизонта не хочется. В этом году мадмуазель Клер скоропостижно умерла от рака крови. И все для смешливой негритянки кончилось. «Не насмотришься теперь на салюты, и вертолеты ей ни к чему», — думал Игорь.

В газете написали, что «хоронил ее какой-то богатый русский студент, пожелавший остаться инкогнито». В Интернете ничего не было. Она же была просто Клер без политической позиции. Пожилая научная мышка с золотыми глазами. Хорошо, хоть Гурия и ребята не вычислили его командировку в юность. Деньги, отложенные на самостийную незалежность души, ушли в скромный крестик на кладбище в Руане. А теперь вот война. И нужно очень четко понимать, что весь этот советский синдром «после казни прошу», который развели здесь командующий с его, Горского, группой требует очень четких экономических оснований, потому что счастья для всех не будет, и кто-то уйдет обиженным, и война кончится...И ядреные эти приколы нужно будет продать, списать, заинвентаризовать или превратить в шумные пугалки общественности. Игорь не хотел поста министра. Он побыл бы президентом парочку лет послевоенного кризиса. Как будет глупо, если кто-то из ребят погибнет на этой войне... Ему нужны были все.

— Ядерную бомбу японцы, конечно, отрицают, - вещал Гном. — Но не бомба по формату и была. Направление их действий нам понятно, на Оху японцы нацелились. С двух ночи у меня с ней связи нет. И мы будем с вами иметь на Севере Сахалина что-то экстраординарное. Одно радует, американе в больший убыток влетят...

— Ты, друг, мой по старинке думаешь, что там велика американская доля? Чудак экономический. Слилась Америка, так — оставила двадцатипроцентные пакеты. Потом предъявит их, сидя на белом коне. Отмоет от крови и... Вася. Мы белые и пушистые, где мы можем получить свою долю?

— Ну, знамо дело, — вмешался вице-адмирал, — «если хрумкаешь добычу, так не пудри ей мозги...». Жду расчета возможных ударов от твоих специалистов. В радиотумане и без связи воевать, конечно, можно, но недолго. Так что должен я понять общую обстановку, и погодников что ли уже подключить...

— Я примерно предполагаю, товарищ вице-адмирал, что они хотят. Японцы там сидят с августа - гидрографы хреновы. У них там четыре океанографических судна. Кабелеукладчик и ледокол... Последний, конечно, к делу пришелся, в августе-то. Американе подарили. Этот меня беспокоит. На нем много десантников поместится. Но козыри у нас еще есть.

—Тебе уже везде мерещатся десантники, - вмешался вице- адмирал Веревка, старый служака, от советской сохи. - У нас не объявлена война, офицер, пограничный инцидент у нас — понял? Сколько, ты предполагаешь, можно высадить десантных групп? И причем здесь Оха? Они претендуют на свою Кирафуто, а Север-то наш и был. Впрочем, он и так будет их экономически, если они инфраструктуру острова на себя возьмут. За что им на Северах сражаться, да еще с американцами нефтью тереться?

— Дурак ты, вице-адмирал, — устало и беззлобно проговорил Гном, — ты здесь в логику играешь, а они не за нее воюют и могут исторгнуть из себя столько десантов, сколько нам нечем встретить со всем твоим доблестным флотом. Численность на пассионарность умножаются, адмирал. А обреченность удваивается от страха. Они пока нас переигрывают в мире духов. Техника ни при чем.

Веревка хотел было вспылить, но тут Первый спокойно встал и, шикнув на Гнома — мол, «разговорчики в строю», тихо открыл дверь кабинета командующего и скрылся за ней. «Вот уж, правая рука, чес слово, — подумал Гном, — а если он японский шпион? Забавная версия. Раньше она не приходила ему в голову... Тогда чей шпион я? Стало быть, тоже японский...»

— Не хами, Александр Ильич! — вмешался Кирилл.

— Да что с вас взять! - в сердцах отозвался Веревка. — Ни штатские и ни военные — наемники, загубите вы все тут... Игроки. — Он встал и вышел из предбанника длиною в залу.

Гном отстроился обратно в беседу.

— Да нам еще в последних числах августа доложили о том, что что-то очень много транспортов снабжает эти исследовательские корабли. Я докладную писал. Японцы от- лопотались на запрос: мол, снабжение, и перемена состава, и прочие договоренности о сотрудничестве. Я так думаю, что в это «снабжение» много кого спряталось. У нас спутниковой-то нет. И японы об этом знают.-.. Да и связь у меня случайная с северами. Так, слежу по Интернету, как нам во- юется. Чудеса современной войны. Планировать операции по данным бесстрашных журналистов.

— Ну ют, друзья! Я связался с Охой, там действительно ночью высадился десант, идут бои. Пока японцев сдерживают. Кораблей серьезных наших там нет, как вы понимаете. То есть — мелочевка. Но там и население не южное, и войска покрепче будут, потому как погоды посуровее, — Первый проговорил все это на ходу. Он спускался вниз по парадной лестнице встречать каких-то «погодных шишек» из метеорологических войск. Гному это понравилось. Метеомагов ждали. «Интересно, они с прибором? Как это все хоть выглядит-то. Насыпем в облака стиральный порошек и будет большая стирка».

«Теперь нам уже очень нужна стратегия чуда», - подумал Гном и прикинул вероятность прохождения противника с севера до Сахалинского моста за двое суток. Вероятность ему не понравилась, но у него были козыри в рукаве и, на крайний случай, бомба этим японским сукам. И погода, вон, приехала... И завтра Григорич, получив подкрепление, взбодрится, а севера взвоют от ударов в тыл. Еще есть порох...

3 сентября 2012 года. Владивосток. День

Шли вторые сутки боев необъявленной войны.

«Американцы поступили мудро, - считал Первый. - Они направили своих маргиналов на войну, и те гибли и записывали хроники, топили свои компьютеры и камеры, но снова и снова наводняли Интернет исчерпывающими сведениями о режиссуре боев и нарушениях сценариев. Один, наиболее навязчивый, в свое время написал про то, что Аляску необходимо всучить России, да еще и приплатить, чтоб освоили, коли делать им нечего с русской удалью и еврейской сметкой. Этот Смит выжил, и потом Первый узнал, что по матери он — Багрицкий, а родом она из Ленска.

Резолюция ООН была определенна как никогда: в ней Японии сурово вменялось разобраться, наконец, со своими внутренними проблемами и перейти к охране собственных границ. Особенно расплывчато звучала резолюция по Северной Корее. Страна предвкушала ужас будущей войны молча. Начали японцы воевать с Россией — может, не тронут их, бедного маленького соседа. Гном готовил «лодки» против грядущей корейской операции. На него работал отдел связи слаженно и четко. Они даже смеяться успевали. Гном сильно похудел, рубашка на нем была вечно мокрая, а сам он — взмыленный от жары, напряжения и вскипающего к вечеру давления. Он был подвижен до войны, и у него оказались на флоте все знакомцы, все имели дополнительные частоты, спутниковые компьютеры, мобильники всех сетей и прочую ненужную в мире технику, зато сильно необходимую на войне. Гном гордился «Разливом», «Бурным» и приказывал Васильеву отрядить всем церквям молиться за эти корабли, их капитанов и Флот в целом. «За Штаб молиться не надо, за нас Посейдон и так воюет». Море было сравнительно тихое, сентябрьские шторма запаздывали. На звонки из дома он отвечал: «Сейчас довоюю и поговорим. Обнимаю крепко». И вешал трубку.

3 сентября. Северная оконечность острова Сахалин

Между тем, Соединение вторжения на северный Сахалин чувствовало себя прекрасно. Юные десантники, застрявшие на четверо суток на исследовательских кораблях, днем спали, чтоб не привлекать внимание, а по ночам соревновались в море на предмет боевой физической подготовки. Во время заплывов в открытом море и учебной борьбы в воде погибли восемь человек. Условия были боевые. Их записали как потери в войне. Но салютовать не стали. Настроение царило-приподнятое. Вечерами над кораблями повисали концерты симфонической музыки, настраивающей людей на романтический лад. Потом заплыв, учения в темноте и далее спите до ужина. Затем в день- М шесть транспортов подошли, тихо забрали десантников и высадили их. У японцев была простая боевая задача, ясная всем — и юным и старшим: высадка десанта на севере Сахалина, захват Охи и других опорных пунктов. Так обеспечивался контроль нефтегазовой инфраструктуры севера Сахалина. Но последнее с десантниками уже не обсуждалось. Понятно, что в штабах не в пешки играли, но экономическую составляющую игнорировать не собирались. Даже звездные войны, по мнению командующего японским флотом адмирала Кудо, — это войны за ресурсы. Императорская семья вместе с отделом JF оплакивала погибших в этом пограничном инциденте уже почти сутки громкими слезами на весь мир. От японских потоков дезы шарахались даже самые одиозные агентства. Но войну все же никто не отменял. Связь японцы порвали и себе, и русским, и им оставалось действовать по выверенному плану. На втором этапе операции Штаб предписывал наступление десантников на юг к Сахалинскому мосту. Транспортные суда «в свободном режиме» должны были идти в это время к Корсакову, который к этому моменту, вестимо, будет захвачен, а оттуда возвращаться в Японию.

Четыре эсминца группы поддержки ровно к указанному времени 3.06 подошли к группе десантных кораблей, «раскланялись» и встали в морской строй. Эсминцы несли еще десант. Не зря же они приплыли сюда.

Наконец, к 6.00 подвалило соединение прикрытия из четырех крейсеров и двух эсминцев, готовое стрелять, сопровождать и даже что-то высадить, ежели этим русским мало покажется. Вторая волна десанта в районе 6.30 утра была воспринята гарнизоном Оха-Ноглики без всякий радости. Прежде всего, нашим не хватало боеприпасов. В обычном для летней Охи тумане японца, конечно, было занимательно выследить и убить, но они лезли и лезли. Два наших катера они раздолбали прицельным огнем, да и не катера были — так, бутафория одна. Командир роты послал сообщение о потерях к полудню, когда у него кончились и люди, и вертолеты. На одной из нефтяных платформ невесть откуда взявшиеся американцы держались до обеда, пока японцы не запустили к ним переговорщика, того убили, и ситуация провисла. Нефтяники подожгли нефть. Героическая платформа вырвалась из огня на своем вертолете и села на полуострове Шмидта. Потом эти рейнджеры, среди которых было два русских менеджера, как раз и сообщили Маше в Штаб и миру в Интернет о том, «какие, брат, дела». Туман сгущался, мешаясь с дымом. Горящую нефть никто не тушил. Стрелять по берегу вслепую было бесполезно. Корабли ушли, опасаясь поджариться изнутри, да и график развертывания операций второго этапа не ждал. Десантники потеряли свои цели, точнее, цели эти увязли. В Охе было нечего захватывать. Но там стреляли из каждого дома, а из разрушенных стрелять оказалось даже лучше. Взрывать все под корень у десантников не было возможности, да и задачи стереть Оху с лица земли командованием не ставилось. Чеченцы и бандиты в дружбе с ментами превратили Оху в

Сталинград, и грядущее в планах наступление врагов на мост явно захлебнулось. Русские пообещали своим интернациональным братьям по рыбе и нефти куш после войны, и те взяли на себя командование микроотрядами. Эти народности, привыкшие к партизанской войне, не сомневаясь укладывали юных десантников и только дивились: воевать японцам уже некем — детей посылают! Не лезло это в чеченскую голову. В тумане было легко ловить одиночных десантников сетью. Библиотекарша, немолодая, но крепкая тетка, просто надела вошедшему японцу на голову ведро, благо позиция у нее была подходящая — «вид сверху» — и ведро в руках. Он успел выстрелить, но пуля разбила окно, тут хранительница знаний озверела и без суеты уронила на юношу плохо скрепленный книжный стеллаж. Обнаружив струйку изо рта и остекленевшие глаза — следствие удара деревянного стеллажа с томами русских классиков повдоль и поперек тела, библиотекарша проводила себя в архивную комнатку и села подумать о вторжении. Больше всего ей не нравились взрывы. Она подкинула монетку — как лучше уберечься: остаться в невзрачном здании или выскочить и... куды бечь? По всему выходило, что стены, как и родные стеллажи, помогают лучше. Библиотека осталась цела. Ночью женщина разгребла книги вокруг японца, вытащила труп на улицу за дом и помыла пол: не сидеть же в грязи, даже если война. Библиотекарша была одинока и привыкла надеяться на себя. Она устроилась в архиве на ночь, придвинув к двери старинные стенды городского музея, которые лежали в ее архиве с незапамятных времен. Она даже не стала курить, а прилегла на узкий топчанчик, прикрыв плечи платком, и уснула.

Японцы рапортовали, что взяли Оху, но не признали, что их наступление захлебнулось. Выяснилось, что вторая очередь десантирования промахнулась мимо Ногликов в тумане, вернулась, высадилась, но там тоже не прошло все гладко, и тоже горела нефть. Русские вгорячах раздолбали взрывом дорогу, недолго и простояла выстраданная магистраль: утром хлынул дождь и промоина вышла знатная. Парочка наших КАМАЗов в японских руках застряла в аккурат посредине небольшой глиняной реки. Это для японцев в новинку, а раньше, когда дожди, люди вообще туг на трое суток застревали, для нас не впервой.

4 сентября 2012 года. Владивосток. Утро

Кирилл, прилетевший из Сеула и севший на ремонтируемый Артем, рассказывал Гному и вице-адмиралу Леонтьеву:

— На Сахалине предполагается Львовско-Сандомирская операция.

Гном кивнул и перевел Леонтьеву:

— Мы в 1944-м предложили немцам на Сандомирском плацдарме сдаться. Немцы ответили стишками на русском: «мы в кольце и вы в кольце — посмотрим, что произойдет в конце». Байка есть такая со старой войны. У нас теперь тут новая война. Застрелиться можно. Тут воюем. Тут торгуем. Тут доверяем. Тут проверяем.

— Знаю я твою байку, — ответил адмирал. — Ты мне скажи, друг ситный, что у нас с Курилами будет? Как это вы с командующим лодок туда не послали? Хотя бы дизельных. Там подводники в гневе, когда ими чужие командуют.

Они сидели на кожаном диване в приемной.

— Боюсь, «молодая не узнает, какой у парня был конец», господа, — заключил Гном. — Григорича-то отдавать придется. Сахалин меньше жалко, чем Григорича. Больше того, что я ему послал по воздуху, там не сядет.

— А что ты ему послал, майор вездесущий?

— Да «Илюшку» с десантом — сесть на брюхо и молиться, чтоб не взорвались. Еще вчера. Как мы с вами договаривались, товарищ командующий.

— Это ты не со мной договаривался, майор. Я за самолеты ответственности не несу, тем паче — гражданские. Это вы там с ВВС разбирайтесь. А Головко шутить не любит. Впрочем, ему тоже не до шуток. Слышали такое? У него горючки в обрез. Война идет, а горючее выбрано... Кем оно выбрано? Ладно. Московских Ханов после войны расстреливать будем, если нас самих не порешат за самодеятельность в международном масштабе. Что там у тебя с Курилами?

— Может, Григоричу пригласить туда ООН или НАТО какое? Больно место хорошее. Центр АТР, - озабоченно ответил Первый. Он шутил, значится, был вполне в ладу с собой и прочими планами. - Ну, а как ваша челночная дипломатия, господин вице-адмирал?

— Мне бы челнок и другую вселенную, — в сердцах отозвался вице-адмирал. — Здесь японцы ядреную бомбу кинули в небушко, и теперь гадай их следующий шаг. Это называется «высотный взрыв электромагнитного заряда». Японцы все отрицают... Корейцы — тоже в тряпочку, вот Кирилл Андреевич прилетел из Сеула и молчит.

— Ну, я бы тоже отрицал. Корейцы совсем успокоились — не к ним непосредственно прилетело, значит — пронесет. А японцы там - рядышком совсем — тренируют свой Учебный флот. Смех на палке: тут воюют, тут тренируются, тут рыбу заворачивают по браконьерским углам. Ажно корейцы раздулись от предвидения. Мол, на страже мы! Видел я этих стражей! Но хоть оружие предлагают. Сбывают, то есть. На тебе, Боже, что нам негоже...Вертолеты у них, прямо скажем... Но своих-то мы не сделали: каких мог взять — таких поставят, — Кирилл умолк. — Корея сгорит в этом котле. Еще и мы опалимся, — грустно добавил он.

4—7 сентября. Северная оконечность острова Сахалин

— В общем, «пришел Наполеон к Москве сожженной», — объяснял Гном, закончив со своими «лодками», расчетами и прочей магией. Он был доволен Охинской операцией, правда, называл ее на совещании отвлекающей. Уже после войны Гном узнал, что, в довершение ко всему японскому горю, второй временный японский КАМаз расстрелял издалека первый — то ли по недомыслию, то ли что-то там напутали, в общем, поэтому воссоединение десантов не случилось, и, хотя войск в районе было больше, чем все русское население сахалинских северов, бродили враги, зачастую безрадостно и безрезультатно. Туман рассеялся к 7-му числу, в этот день их и выбили с территории, причем задумчивые американцы с героической платформы участвовали в войне вместе с нами, и никто из пятерых янки серьезно при зачистке территории от самураев не пострадал. Японцы, привыкшие к каким-то литературно компьютерным боям, так и не приспособились к русскому партизанскому стилю — «укуси и беги» и, наконец, устали. Охинцы, потерявшие город и половину жителей, всех остальных сразу объявили героями, в том числе в «лучшие люди» попал и «Владленовский» десант с северо-запада, наспех собранный в Приамурье, — как писали в Интернете.

— Ничего себе наспех, — возмутился Гном. — Продуманная тонкая операция. Из Хабаровска все время вопили, что «кто-то пойдет под суд за несанкционированное», но неотвратимо наступало пятое число, четвертый день войны, и Россия просыпалась...

— И «он сказал, держись браток, и я держался», — это говорил Первый в шифровальной, где Маша зашивалась смертельно без Гнома, но все равно кокетничала с бывшим шефом. Гном на сутки отправился командовать вместе с «сушей»: закончил свои «лодки» и на радость адмиралу Веревке четвертого сентября в ночь улетел в Хабаровск. Там он добрался до сухопутного штаба, где у него нашлись дружки, «крыша» и кофе. Он нарушал субординацию и правила полетов. Первый лишь спустя сутки узнал, что Гном с Владленом спелись по своей «Нуль-Т» связи и высаживали десанты на полуострове Шмидта транспортами, взятыми в Николаевске под честное слово, тут же нарушенное, «но уже было поздно». Что там, в Николаевском порту, делали два экраноплана, было совершенно непонятно. «У моста должны быть - как есть под трибунал!» — орал командующий. Но напрасно. Оказывается, Владлен еще два дня назад на «Сесне» вылетел в Николаевск и оттуда руководил погрузкой людей и техники... Никогда прежде он не ходил на эк- ранопланах. Мечтал. Сбылось.

«Атмосфера накалилась, — подумал Игорь, — раз группа распалась по своим задачам, не успевая координировать, просто доверяя, что все остальные впишут нужное в тот же контекст». На Игоре лежала экономика этой войны, и она буксовала, но ехала. Первый с Кириллом вообще удалились в международные таинства. Игорь чувствовал себя племенным быком, на которого вся надежда. А он уже очень устал.

Выжившие на охинской платформе американе транслировали свои интервью всему миру, несмотря на дипломатические ноты и протесты, харисменты и дивертисменты испугавшихся европейцев. Потому что война не кончалась, а они в Европе все еще решали, что же будет правильнее, а Америка не вмешивалась, и конец света витал черным бакланом над Боденским озером, и в европейских церквях как- то жалостливо звонили колокола, словно давая понять, что благородный Старый свет своею гуманистической, но согбенной позою не держит бразды влияния, и из старческой руки они выпадут уже сейчас. А кто подхватит — то неизвестно местному оракулу. Японского ига никто особенно в Европе не ожидал, но непонятное и непредвиденное вдвойне страшно, и средневековое мракобесие исподволь подсвечивало бюргерам чужим солнцем. Какими бы ни были хозяева суперпостиндустриальными, но вассалами оказаться — лучше смерть, - считал гордый Швейцарец, немец и, что уж совсем странно, поляк. И чтобы не бояться, надо воевать: раздолбать, наконец, Россию, ведь всегда все выигрывали именно от ее разгрома. Это была совсем уж странная логика статей и памфлетов ведущих политических обозревателей Европы. Но когда тебе страшно, логика убегает первая, за ней справедливость, а следом летит все наносные «христианские чувства».

Политики по старинке собрались в Генуе. К концу четвертого дня войны Москва приняла, наконец, серьезные решения и к вечеру объявила войну Японии. Поговаривали, что американский посол диктовал, умолял. Убеждал и угрожал «не делать этого». Ох, уж эти русские...

В стране на всех каналах прозвучало: «И летели наземь самураи под напором стали и огня». Страна заинтересованно засмотрела на войну как на первенство мира по футболу. В этот день японцы проиграли по культурным кодам, потому что коды истории страны неисправимых дураков и недостроенных дорог оказались сильнее.

Но «огня и стали», как всегда, не хватало русским. Японцы поднакопили американской военной начинки. Корабли наши помогали суше плохо, а на суше были жалкие крохи необходимых для средней войны войск. И не всегда геройских, видит Бог. Это была не новость для матушки истории и не крах для тетеньки России, Так вечно случалось. Но, написав на своем знамени «только черная година соберет нас воедино», страна окрестилась и стала разворачиваться в марше. И злобный японский пекинес, обернувшись, уже увидел за спиной настоящего льва. «Однажды японцы уже не ждали нас через Хинган», — задушевно вещал по CNN фантаст Калашников. Альтернативщики вечно оказываются в командировке за границей, когда в стране совсем неальтернативно идет живая война. Писатели и есть...

«Приходил тут один, с головой не в ладах. Прописать обещался в романчике», — пел Арбенин над засыпающим Гномом.

«И такая красивая концовка была бы у этого Сюжета, если бы японские гады не посчитали все заранее и не обозначили в своей доктрине, как эстетику поражения...», — думал Первый. Этого он никогда не говорил адмиралу. «Зачем ему горькие истины?»

Первый все это читал в последнем пойнте Владлена. Интернет-поколение вслед потешному профессору Лири успевало надышаться перед смертью и надышать друзей своими словами. Энтузиазм страны, повернувшейся, наконец, в сторону окровавленного, но пока еще своего Дальнего Востока, Первый ощущал, но проблемы от лома «эй, ухнем!» тоже предвидел. Вот уже Владлен, нарушив приказ, возглавил операцию «Туристы», прошел с отрядом через полуостров Шмидта, седьмого сентября отбил Оху и там погиб. Ничего тупее нельзя было придумать. Аристократическая ветвь их компании сломалась и увяла, гордецов больше не было... Муз и музыки он после себя не оставил. Так, политический дневник последних сообщений. Отправился к Ямамото на блины. Черт. «Аналитики выживают даже при оккупации: просто кормятся у чужих. Радуйся, торговец, закупай мыло!»— с горечью думал Первый. Лордова команда в Приморье уже без всяких приказов из Центра развернула контртеррористические операции по всему фронту, прикрытые, якобы, отсутствием связи. Гном, собака, все знал.

А набирали Владленово войско всего-то по двум флеш- сигналам, да так, что у командующего Округом глаза на лоб полезли, и дал он им под честное слово своих гарнизонных спецов, которые в общем-то, в подметки не годились энтузиастам Лорда. Просто всколыхнулась Сеть и прошла волнами. Люди пришли не на призывной пункт, а на операцию. Часть из них были вооружены. Семнадцатилетний пацан втолковывал командующему: оружия туг много. Не все хорошее, но мы его с 2008 года запасали. На случай, так сказать, приграничных инцидентов.

— Никак нет, товарищ командующий. Мы же шутим. Обоз мы. Ролевая игра «смерть японцам», только в реальном времени. А армия — дело хорошее, но как давеча пожаловался мне товарищ майор, механик ваш, что население- то не от призыва бежит, а к навыкам бежит, а навыки — они в других социальных институтах представлены. У нас тут школа хорошая. Иностранцы приезжают, тайно. Как туристы. Мы зарабатываем на них. Игры уже включены в обиход времени. Это теперь коммерция. Сначала нас обвиняли, что мы террористов готовим, «королевские битвы разводим», а потом за нас как-то МЧС да и СВР вступились, ну мы и пошли служить Отечеству. А что погоны не носим, так это по приказу государства российского...

- Ну, бывайте, хлопцы! Молиться буду за вас, чтоб японцев не встретили. Летите на своих надводных крыльях. Там, авось, возьмете самураев на пушку. Больно бойкие у вас транспорта, только в бою бесполезные.

Поехали с ними и казаки: хотя морей лошадиное воинство недолюбливало, но японцев жаловало еще меньше. Эк- ранопланы высадились утром шестого сентября на мысе Скобликова, что в Грязной бухте залива Байкал, сразу же заняли Москальво и неожиданно оказались в оперативном тылу сразу у двух группировок японских войск: той, что наступала на полуостров Шмидта, и той, что двигалась по сахалинскому бездорожью на юг в общем направлении на мост. Операции сразу обрели маневренный характер, ролевики развернули наступление на восток — прямо к разрушенной Охе, которая за неимением лучших вариантов играла роль тыловой базы для всех японских войск на севере Сахалина — и на север через почти непроходимую косу Кеми в тыл образовавшемуся на полуострове Шмидта позиционному фронту, где сражались остатки тех, кто в ночь на 3-е число оборонял Оху, и охранные отряды с нефтяного побережья.

Слава Богу, что Гномье племя из Хабаровска не спланировало Итуруп-два — посадку второго «Илюши» на брюхо где-нибудь на северном шоссе. На самом деле, сесть здесь было негде, а дороги построены были все больше велосипедные, да пара «ниток» к объектам. И много-много трубопроводов. Шельф только обрастал инфраструктурой.

А ближе к югу садиться было опасно из-за японцев. Рассеянные—не рассеянные группировки войск болтались на Северном Сахалине, и неизвестно чего от них еще ждать. Японцы ж поднимутся в небо и сбросят его нам на голову! Некоторые приморцы всерьез крестились: видимо, Владлен объяснил им, что противник — немножко демон, ну, самую малость. Транспорты свои крылатые десантники отпустили. Те вернулись к мосту, не нарвавшись по пути ни на своих, ни на чужих. По мосту перебрасывалось подкрепление на потерянный юг.

После войны выжившие ребята-десантники расскажут, как они встретили подлодку, скажем, так: некстати и не по дороге совсем — в Амурском заливе, а плыли-то наудачу - не попасть бы в самураев, но шумно плыли. Если вы знаете, как идет экраноплан, эдакий «Каспийский монстр», то уже слышите, как летит на вас низко над водой тарелка инопланетная, воет как сирена, и нет с ней сладу... Но только не для атомной подводной лодки с противокорабельными и противовоздушными ракетами. Для нее экраноплан — тьфу. Они ж не уворачиваются — не умеют, а заворачивают свои ласты на воздушных подушках.

А тут струхнули, конечно, — лодка почти у борта, в миле какой-то и, вестимо, японская: «Черт, и большая какая. Вот тебе и десант на Шмидта. Туристы нашли туристов». Ну изготовились, а чем воевать-то? Подушками воздушными закидывать? Или из автоматов стрелять? Потом признали своих. «Братки, что ж вы тут под крыло лезете, плывите уж с Богом! Что — в Корею? Да какие там боги...»

По радио днем передали на нескольких вещательных частотах их переговоры:

- Это наша лодка, дурак.

— Не знаю!

— А командир-то кто?

— Не ты же!

— Да наши это, товарищ капитан 1 ранга.

— Понял, мичман, повышу за хорошие новости.

— Ну и ура, что панику-то было поднимать? Все сухопутные — паникеры, и вообще, нечего штатским на кораблях болтаться. Ползайте по суше.

В открытом диапазоне передали все это, и в Интернете через два часа напечатали, но японцы не приплыли на зов восторга, что «свои нашли своих». Они были при деле. А наши получили по шапке за разглашение. Но где теперь те шапки?

«Карта» (5)

Северо- Сахалинская операция, 3—10 сентября 2012 года

Японцы не ждали такой засады на севере. Полуостров Шмидта, заповедное и холодное место, выход к Охотскому шельфу, принес японцам одни неприятности. Оставив мелкий гарнизон в полуразрушенной Охе, парочка свежих десантов направились наладить переправы вдоль заливов на Москальво и далее марш-броском до Алесксандровска-Сахалинского и там закончить взятием моста, дабы русские не отправили по нему подкреплений своей сердобольной столице. Вторая группировка, которая как раз-таки и завязла на дороге в Ноглики, имела задачу подойти к бывшей столице провинции с Востока. Владлен со своими архаровцами чуть-чуть только разминулся с японцами у Москальво, но, догнав, русские ударили в спину и  погнали сердобольных на Шмидта обратно, предварительно уничтожив самураям переправы, рассеяли по лесам. Далее вторая трехсотка отправилась ловить группу «Ноглики» и ударами в тыл рассеяла ее по полуострову. Группы японские при связи, но ошарашенные, звали свои корабли, однако те спешили на корейскую операцию и давно прекратили поддерживать берег. Там флот тоже с сушей не дружил. «Наше дело вас высаживать. А дальше — ваше дело. У нас боевой приказ на марш». Японцы «перезагрузились» и начали выступать маленькими отрядами, чем пощипали нас, «но их беда в том, — заявил Владлен своим,— что им некуда прорываться. И игра в "отстрели японца" начинается у нас и на нашей территории, так что спасем онтологию, ну, а так же честь и совесть эпохи, если потребуется». Говорят, это была его последняя длинная речь.

Молодежь спрашивала, можно ли брать японцев в плен, чтобы потом «поменять их на что-нибудь ненужное». Об этом тоже написали в Интернете. Армейские возмущались сомнительной дисциплиной молодых солдат. Однако они должны были заметить, что новобранцы стреляют так же хорошо, как и шутят. Владлен погиб от японской пули при первой попытке отбить Оху. Его похоронили ночью в мерзлой земле. Теперь там стоит маленький памятник, скорее, смешной, чем торжественный. Владлен похож на оловянного солдатика, и надпись идиотская. Но охинцам нравится.

«Наступали по пустой дороге, и к утру 7-го, русские "туристы " вышли по наведенным врагом переправам в тыл к японской группировке, поворачивающей на юг, к мосту. Узкоглазые не ожидали сего воинства здесь никак, а разведданных не запрашивали. Корабли их ушли, раскланявшись по традиционной нелюбви флотских к армейским, мол, ваша суша — выи воюйте, да и недосуг было соединению торчать "у пустынных этих берегов" — в планах у них значилось — на Корею», — так записал Гном через пять дней после войны. «Чтоб не забылось!»

...Седьмого к вечеру у Гнома, вернувшегося в Штаб флота с Николаевской операции, при известии об Агнце сдали нервы, он запустил стакан об пол и заплакал. «Держите себя в руках, майор!» — сказала Маша грубо. Первый посмотрел на нее и вдруг с болью осознал, что Муха любила Владлена, а его Маринке он был просто братом. Братом, сводным по душе. Аж душу сводит, черт... А он, дурак, ревновал. И не успокаивало этих двух женщин, что они обе замужем, и все такое, и дети у них, и война же... Не игрушки в парламенте... Война... Она — тоже женщина. Взбесившаяся баба, позволяющая мужчинам трахнуть себя в обмен на смерть.

«Прости меня, парень. Ты пришел, чтобы снять с меня печаль по Второму и не удержался — шагнул за ним. Беда какая-то... В чем-то японцы нас, безусловно, переигрывают. Их река Стикс течет себе рядом с рождения, и дети в ней кораблики пускают. А мы все шарахаемся от смерти вместо того, чтобы пришить старуху».

Дальше в голове были уже только действия. Скупые и безошибочные. Он просто мстил за Владлена, как когда-то не мог отомстить за Второго. Он вычерпал из боли и мести столько ненависти и ярости, что этого хватило на четверо ближайших суток. Потом кончилась война, и все дружно пошли спать, даже те, кого легонько прихватило ядерным загаром на Островах. Но с кем не бывает? Интернет-ресурсы то превозносили, то поносили русского адмирала. Правительство приняло его отставку, наградив орденом. Было даже озвучено, что в войне победили русские атомные подводные лодки. Но — для своих. Европа гудела. Москва шумела. Это была не ее победа, но отнятые земли были ее. Как так тупо все сложилось? И было нужно на кого-то свались. По привычке, которая уже истончилась. И еще организовать опалу и починить срочно общественное мнение, которое вдруг очертило на четыре дня громадное гражданское общество в стране. И это гражданское общество встало и воспряло ото сна и было готово победить. И как бы все утилизировать к пользе государства, но что-то рухнуло сразу. Обманули! Предали! И кому продались—американцам! Власти фигели от надвигающейся в народе депрессии. Это вам не пьянки до утра в пустеющих деревнях. Это вам отходняк после бунта... Хотелось кидать короны. Служить молебны. «Лучше бы уж революция, ей-Богу», — сказал жене Невзоров. Наутро его увезли с инфарктом и едва откачали. Пятьдесят лет. Возраст это или не возраст?

Служители Грановитой палаты, инстинктивно уберегая шапку Мономаха, закрылись на длительный переучет. Так что все Сеньки остались без шапок, и нужно было что-то спасать или как-то спасаться. Потому что гнев народный и вилы наголо всегда пугают тех, кто учил историю как процесс наказания экспроприаторов. Европа, затаившись, не хотела ни русских, ни денежных их вкладов, ни их реакторов, заводов, паев, контрактов и контрольных пакетов и вообще, как-то напряглась. Америка сияла для американцев. Белыми одеждами миротворцев. Столпы своей демократии японцы в девятидневной войне порушили и теперь склонили свои круглые головы: восстановим, мол, на новой основе, в лучшем виде.

Гном улетел в Питер и засел за книгу. Счастливчик. Из Управления его тихо увалили подполковником. Командующий, тоже теперь бывший, звал Гнома с женой и сыном восстанавливать адмиральскую дачу, обещал вертолет, причем корейский, гейзеры и старые связи старого вояки. Ведь война- то закончилась. «И мы то с тобой знаем, что победили».

Первого, наоборот, уже на десятый день треклятого договора послали в Японию с дипломатической миссией. По иронии судьбы за последние два года что-то там поменялось в особых верхах, и его благословлял в путь тот хозяин квартиры, который организовал некогда встречу с немецким Альфредом. Хозяин, правда, утратил бодрость, опирался на трость и страдал одышкой. «Чудны дела твои, Господи». Первый был не против поехать в Японию. «Давно уж он в Токио не был, с тех пор, как попал,на войну», — улыбчиво напутствовал его господин Невзоров, министр иностранных дел РФ. Этот, пожалуй, знает культурные коды всех времен. Со всеми этими мирными медленными реалиями предстояло жить. Тревожил дурацкий вопрос: зачем?

По ночам Первому снилось развертывание. Игорь тоже считал, что все зависит от развертывания. Он всегда считал экономику, не просчитался и на этот раз.

Бой в заливе Терпения и сражение за Средний Сахалин. 4—9 сентября

...Четвертого числа в мрачной для русских полосе войны 3-е японское авианосное оперативное соединение, не встретив, по обычаю, никого на своем пути, вышло из Кусиро и благополучно добралось до точки «сборки» Поронайской операции. Японцы уже привыкли за пять дней, что русские корабли болтаются около Владивостока или погибли от Петропавловской атаки, и они (то есть японские авианосные силы) — хозяева моря и могут беспрепятственно курсировать, где им приглянется и в силу своих тактических задач. Командование, конечно, было недовольно, узнав из Интернет-сводок маршрут «Разлива» мимо японских берегов. Но это, в конце концов, был всего лишь катер, рвущийся к себе в базу без ракет и вертолетов.

Третье Оперативное соединение японского флота могло похвастаться современными боевыми, а не учебными силами. Это были четыре легких авианосца «Осими», «Симокито», «Кинисаки», «Оминату», несущие по четыре катера на воздушной подушке и восемь вертолетов. Еще в соединение входило два крейсера, эсминец и четыре фрегата. Такие внушительные корабли были брошены против маленького Поронайска — поперечной узловой точки Сахалина. Операция была парной к предполагаемому захвату Углегорска и полному уничтожению той оборонительной позиции, которую русские ухитрились все же наладить на юге Сахалина. Одновременно японские войска должны были резко активизироваться на севере острова, создавая у русских впечатление, что противник — везде и бороться с ним бессмысленно. Такие комбинации любил проводить Гном.

И не было бы повести печальнее на свете, чем оборона Поронайска, если бы вечером 2-го числа Игорь и вице-адмирал Леонтьев с полномочиями от командующего Тихоокеанским флотом не добрались-таки до Петропавловска, не согласовали бы план войны с местным командованием, в тот момент пребывающем в полной растерянности, и не приказали бы, науськанные Гномом, вывести наспех залатанный «Бурный» из гавани в неизвестном, по крайней мере для японцев, направлении. Для вице-адмирала это было совершенно несвойственное поведение, но он вдруг зажег искорки в тусклых глазах и решил тряхнуть стариной — или страной, чем уж выйдет. Игорь подозревал, что такие смены сюжета могут быть не вполне корректны для психики, но время было военное. Крейсер замер где-то в выжидательной позиции, не «светился» и на связь не выходил. При выходе он получил команду — при случае стрелять по японцам, «туда, не зная куда». Попривыкнув за последние сутки к состоянию неопределенности и вдохновленный примером «Разлива», капитан устоялся в радиоактивной радиопустоте, ожидая если не команд, то собственных озарений.

По его Петропавловскому времени, по которому он жил с рождения, в восемь утра как раз начался штурм Поронайска.

Японцы не ожидали найти в бухте катеры и четырьмя «стингерами» наши грамотно сбили четыре вертолета, один из которых был десантный. Тут у японцев сработал сигнал о «превосходящих силах противника», и команду «отставить работать по берегу и немедленно атаковать флот неприятеля», как бы и не было это сильно сказано, они с воодушевлением приняли. За час эти господа в поисках «флота противника» потопили четыре наших героических катера и сбили разведывательный вертолет, пилот которого успел кинуть сведения на берег и вместе с машиной взорвался в воздухе. Тут на «Бурном» его и услышали. Не сильно разбираясь с количеством японцев в заливе, уподобившись японцам в Петропавловской операции, через полуостров «Бурный» по приказу капитана первого ранга Деточкина выпустил четыре «Москита» и, чуя последующую беду и изобилие японцев на свою карму, дал полный 32-х узловой ход в общем направлении на восток. Деточкина всегда учили, что свою армию нужно сохранять, и если он — последний крейсер своей деревни, то нужно или приберечь часть ракет, или даже вернуться в базу за новыми, и потом еще не один раз повоевать с авианосцами на неожиданных для них, но приличных для отскока дистанциях. Капитан был флегматичен, любил шахматы и слушал в наушниках песенки давненько умершего чукчи Виктора Цоя.

Прилетевшие из ниоткуда ракеты «Бурного» сильно попутали планы японцев об отсутствии кораблей противника. «Летучий голландец, что ли?» — думал капитан «Осими», учившийся в Европе. В моменты раздражения он думал на ненавистном ему английском. Он наблюдал, как тушат «Кинисаки», горящий как факел, в четырех милях от него. На «Кинисаки», как выяснилось позже, ракета не взорвалась, но прошлась под обшивкой по-русски, посему задела цистерны с горючим для вертолетов, и над кораблем поднялся черный дым.

Крейсер «Майя» получил два попадания, и вероятность его выживания была весьма малой. Там «москиты» разорвались, неся команде и кораблю быструю смерть. Четвертая ракета пробила фрегат «Сендай», и ему хватило, чтобы затонуть в ходе боя. Соединение бросило горящую «Майю».

Ее тут же отследил беспилотный разведчик, и с берега поднялись русские вертолеты на добивание. Крейсер был оставлен немногочисленной выжившей командой и затонул. «Кинисаки» искусством команды потушил пожар, но лишился электроники и навигации, потому в авианосном бою стал бесполезен. Это была любимая победа для Гнома: крейсер, фрегат, поврежденный авианосец против четырех вспомогательных катеров.

Поронайск оказался крепким орешком. Точнее, скоропалительную скорлупу русские расположили вокруг него. Бои за этот город продолжались двое суток, но взять его и перенести линию снабжения к северу, как это планировалось в Генштабе, японцы так и не смогли. Время поджимало, и утром 7-го сентября командующий Кирафутским фронтом генерал-майор Накато, собрав пехоту и артиллерию в один кулак, прорвал тонкую русскую линию между Углегорском и Поронайском и, оставив русские города-крепости в тылу, развернул наступление на северо-запад. Танки и броневики вышли к морю севернее Лесогорска, но этот успех не оказал на русские отряды, запертые в Углегорске, никакого воздействия, тем более, что русские аналитики, как оказалось, предвидели его и заранее организовали снабжение по морю. Накато уже не мог остановиться, хотя его войска таяли, а его коммуникативная линия, идущая через Красногорск, Томари, Чехов, Южно-Сахалинск на Криль- он и Корсаков, была слишком длинна. «Русские партизаны-ролевики повысили ее транспортное сопротивление до бесконечности», — писали в Интернете. «Ну уж до бесконечности!»- качал головой Гном' отсылая «новости» сухопутному командующему.

Взятие Поронайска изменило бы все, но четвертый штурм города был отбит русской авиацией, действующей с аэродрома Смирных и захватившей господство в воздухе над Средним Сахалином. «Вот когда японцам пригодилось бы 3-е авианосное соединение, а еще лучше — 1-е или 2-е! Или даже 4-е», - злорадствовал Гном.

До Александровска-Сахалинского осталось один-два перехода, русских войск впереди не было, но горючее и боеприпасы подходили к концу, и Накато свернул на запад, чтобы захватить ненавистный русский аэродром и, если повезет, хоть немного топлива, и оседлать магистраль, ведущую к Тымовскому. Не дойдя буквально десяти километров до Смирных, его отряд встретил ожесточенное и грамотно организованное сопротивление и завяз в нем. В ночь на 9-е русские перешли в наступление против его растянутого фланга и тыла двумя группировками — непосредственно из района Смирных и прямо из Поронайска, а у Александровска и Томари у русских откуда-то сосредоточились две свежие дивизии, развернувшиеся на Смирных и Лесогорск. Войска на севере молчали по официальной военной связи и лишь иногда просили по мобильникам оказать хоть какую-то помощь или принять их последний рапорт.

...Только когда пришла весть про Владлена и кораблики отплыли из сознания, как бы хорошо они ни бегали по морю и ни топили все, что плавает, Гном перестал считать достижения и обратился к потерям.

«Местность» (6)

5 сентября. Владивосток. Вечер

— Мы, люди, пока не можем смириться со смертью, — сказал адмирал. — Через пять минут я жду у себя всех старших офицеров Штаба флота. Россия объявила войну Японии.

Действия правительства планов Гнома не меняли. Отсутствие Владлена, уехавшего вместе с Гномом готовить николаевскую высадку, сказывалось на том, что перестала работать система бесперебойного отслеживания и курирования Т-групп до их полного уничтожения, как говорил Агнец. Конечно, в Приморье был штаб этого дела, который сам по себе Т-группа. Но Маша только к вечеру прислала ему точечную схему последних двух дней по терактам. А японцы могли сейчас активизироваться во всех точках и создать флеш-панику. Про события в Биробиджане Гном вообще узнал из Интернета. Там была инсценирована заурядная боевка на межэтнической почве, но унесла она с собой около ста человек убитыми и раненными. Дурацкий эпизод, но пришлось звать амурских казаков, благо этих не приходится просить сесть в седло. Там, в этой дыре, Биробиджане, вообще нет никаких сил противостояния, там пара think tank-oв, работающих на себя и на запад, да школа выживания при них. Ну, евреи себе - ищут, где больше заварки. Отвлекают гады-японцы силы и внимание от основных направлений. В Поронайске в момент начала боя в заливе Терпения, совпавшего со штурмом города с юга и с запада, терра-группа, понятно, захватила мэрию: кураж у них, паника у нас. Но ненадолго, отбили. Пока отбивали, те по берегу продвинулись, к счастью, недалеко. «Все равно, что бросить бомбу в баню, чтобы посмотреть, как девки разбегаются». Агнец серьезно занимался терактами, а у Гнома все не доходили руки до этих глупостей. Боялся он только единого флеша. Но он чувствовал, что может спланировать такое только сам. Холмские ребята, отбившие поронайскую мэрию, чудесно себя проявили, оказался там командиром их бывший игрок из СахГУ, старший лейтенант Мишка Зин.

Первого тревожил Григорич. «Прямо как реперная точка бытия», — шутил Гном. Однако полковник Мазуров, вопреки обычным своим манерам, глупо и слезно просил Гнома и командование - не отдавать Итуруп, а уж он, Первый, в долгу не останется. Хотя что он им сделает? — Игорь только ухмыльнулся. Перенесет через послевоенную депрессию на крыльях кросс-культурной программы АТР?

«Когда мы о чем-то просим за другого, значит, потом не расплатимся. Круглое — значит оранжевое», — ругался Гном.

Первый просто параноидально боялся сглазить операцию. Там пока был паритет. Дома, после войны он расскажет Маринке, завернутой в махровую простыню после ванны, как корабли ходили мимо Итурупа, как они легко взяли Кунашир, Уруп и не спешили с треклятым островом и треклятым Берковским, о котором знал даже Коидзуми. Вот ведь какой вред на войне от роли личности в экономической истории!

6 сентября. Остров Итуруп. Утро

Пятого к ночи, однако, в японском штабе посчитали, что довольно дали господину Берковскому наслаждаться выделенным положением звезд. В семь утра при легком бризе два эсминца «Амагири» и «Юмагири», не чуя подвоха, пристроились артиллерийским и ракетным огнем смести самодеятельные укрепления Итурупа и обеспечить своим овладение ключевыми пунктами упрямого острова. В это время крейсер «Бурный», покинувший Охотское море, как бы нечаянно вошел в пролив Фриза и возьми да и запроси у Итурупа местоположение японцев. Обрадовавшись хоть какому кораблю, с Итурупа рапортовали «давай к нам», и сведения, пусть и не слишком точные, были отправлены. Деточкин по привычке «пойди туда, не зная куда, по приблизительным координатам» посылает придержанные от прошлого боя «москиты», и японцы принимают их по две на борт, потому что им, зазнайкам, оказалось нечем сбивать. Бывает и так. «Бурный» прошел пролив и скрылся в тени берега. «Потому что нечего светиться, — решает Деточкин, — и ракеты кончились». В общем, он не сразу даже и сам узнал, что на «Юмагири» случился внутренний взрыв, и эсминец скоро затонул, а «Амагири» в ступоре горел, подполз к берегу, итуруповцы его сладострастно расстреляли чем Бог послал, он опрокинулся и умер на мелком месте. Деточкин, получив через сутки результаты своей стрельбы, был доволен, но пребывал в некой озабоченности по поводу будущего: у него в том момент кончились — как бы так сказать для делового человека — почти кончились ракеты. Идеей Гнома — подгрузить ему ракет с подводной лодки — он был вовсе не окрылен и собирался многократно использовать чью-то матушку, потому что штиль в этих водах невечен и нечаст. Несколько волнительным был для «Бурного» и дальнейший означенный Штабом маршрут, и то, что маленький «Разлив» скользнул мимо японских берегов, прикинувшись рыбаком, так у него ж, кэпа «Разлива», не крейсер и был. Но лодка подошла как по расписанию и, используя любимую в школьной физике тему рычагов и плеч, Деточкин остался при ракетах с одной травмой у члена экипажа и курсом на юг. В ту же ночь «Бурный» записал электромагнитный сигнал от взрыва и видел далекое облако в виде гриба, а Деточкин с офицерами уже вспомнили, не маму за ногу, а Шиву, что означало: кранты, ребята, ядерная война. Доплавались! «От такого не может сберечь даже цельноосиновый меч». Над Японским морем повисла радиотишина, но радист на «Бурном» успел получить от Гнома утешающие известия, что, мол, это уже не первая электромагнитная воздушная тварь в этой войне. И что живы будем, не помрем. Деточкин не был сторонником ядерного оружия и не любил фильмы «Безумный Макс 1—2—3». В конце концов, «Бурный» под- грузился, затихарился и еще немало поплавал со своим шахматным капитаном.

7 сентября. Владивосток

Седьмого сентября—траурный день войны — Гном запомнил навсегда, и еще 20 лет спустя уныло напивался в любой компании, чтобы не помнить. Он был традиционным чуваком и знал, что в этот момент японы переиграли их не на такт. А на уровень. И ничего нельзя было доказать. Как если бы у тебя умерла жена, ты был в отъезде, открыл дверь ключом, пришел и в горе упал на колени перед ней, а потом следователь нашел твои отпечатки рук и губ. «Но на мертвом же теле!» — возопишь ты. Но поздно. Ты будешь убивцем. Тебя будут подозревать, потому что настоящего виновника не найдут, и ты будешь доказывать и докажешь, и экспертиза подтвердит, но ты останешься навсегда в той ситуации. Так и здесь. Гном не мог писать об этом. Он написал четыре книги об этой войне и все время заканчивал их вначале шестым числом, заявляя перепуганным издателям, что на этом стратегия кончилась и началась карма. Потом соглашался и лаконично, теряя эмоции, излагал дальнейшее. Его издавали хорошими тиражами, жена гордилась и прощала его крики и пьянки в ежегодных сентябрях. Сын рос кудрявым, как мать, и рыжим, как Гном. Это примеряло с действительностью.

Японцы доломали общественное мнение... Они объявили траур, они склонились в поклонах перед миром, они воспроизвели память о Хиросиме. Они пали ниц, но, между прочим, не прекратили осаду Поронайска. Они были безупречны. Они не винили Россию. Которая вероломно объявила им войну. И, наверное, — но они не могут этого доказать — сбросила на мирный город атомную бомбу. Погибли люди. Император Японии воззвал к милосердию. Тоже мне, Папа Римский нашелся. У Гнома поднялось давление, таблетки не помогали. Первый заставил его лечь, вкатил ему снотворное под видом лекарства, отправил на сутки в госпиталь.

— Так было нельзя поступать! - орал вице-адмирал Веревка.— Нельзя ни с государственной логики, ни с какой. Это - крах. Это ж не футбол, когда можно упасть на поле, закрывшись руками, как будто тебя стукнули и почти убили, и пусть будет штрафной...

— Ты прав, Петрович, нельзя швырнуть бомбу в свой собственный город и потом отомстить несчастным корейцам за это. Их же смоет, этих самураев! Гибель Японии будет! Я читал. В детстве читал. Как я могу воевать, когда противник бьет своих, чтоб чужие боялись? А на меня сваливает! Тут нет стратегии...Мне что, открывать резервацию на Марсе?

— Открывайте, товарищ адмирал! — Первый вспомнил, что «Тоттори» - это название серии японских кафе, появившихся в 2007-м. Он не был в этом городке. Или городе. Интересно, сколько народу они эвакуировали заранее? А скольких оставили на умиление общественности...Причем у Первого не было гарантии, что в Японии не было добровольцев умереть в свете взрыва, который, как говорят парапсихологи, разлагает на атомы даже астральное тело.

— А провокация-то вполне грамотная. Только себе они засветили 20 килотонн, а корейцам сунули сотню, — ругнулся Гном. - Так что ничего себе штрафной. Пхеньян разрушен до основания и заражение там будет похуже, чем в Хиросиме.

— Это Александр Ильич убеждает командующего, что все эти бомбы - лишь прикрытие Инчхон-Сеульской операции, - вмешался Первый. — Я склоняюсь к тому, что он прав, выведя наши «лодки» поближе к Корее и Тайваню. Не оскудел еще подводный флот России, а, товарищ вице- адмирал?

— Не оскудел. Я вот связи со своими не имею. То над Окинавой что-то взорвали опять, то свои же сидят в собственной радиотени. Распоряжений не дать, только и отслеживай - угадал ты им приказать что-то ценное или нет и услышали ли они тебя. Старики мы уже с адмиралом так воевать... А ну — Америка сейчас кидаться начнет?

—Америка не начнет. Она уже начала демонтировать нам войну... Сейчас, что успеем, то наше.

— Эх, Сергей Николаевич, японцы нас опять переиграли, Они только что официально заявили, что обладают ядерным оружием и применили его против корейского агрессора... Мол, корейцы выстрелили первыми. С нас подозрения сняты, и с нами они и не воюют совсем... Наши во Владике даже посольство их пока не расстреляли. Вот так проигрываются войны. Из деликатности.

— По деликатности мы так им сейчас вжарим в корейской операции, что будут помнить. То есть уже, наверное, вжарили, да связи нет...

— Откуда вы знаете без связи-то, нутром, что ли, Сергей Николаевич? Я тоже мастер отдавать приказы...

— Их Гном раньше отдал, товарищ вице-адмирал. Судить его после войны будете. В больнице он. Дать вам связь?

— Нет... Ну добро, хоть лодки знают, чем торгуют.

— Там у вас еще «Бурный» с ракетами наперевес...

— Да не одним же крейсером японскую базу брать?

— Ну, так коли больше нет ничего серьезно маневренного...

8 сентября. Сангарский пролив. Вечер и ночь

Восьмого сентября во второй половине дня потрепанное 3-е авианосное соединение японцев вернулось в базу Оминато. Бой в заливе Терпения, скорее, вдохновил японцев. Противник объявился. Война объявлена. Театральное действо с ядерными ударами прошло. Личные составы доблестного флота ознакомлены со сценарной версией будущих событий. Император выступил перед флотами на огромных плазменных экранах, словно он не император, а президентишко какой. Он, конечно, не пропел стихов о том, что «персик и слива молчат», но дал понять, что моряки — герои. Коидзуми не выступал. Показывали старинные стихи — титрами и сгорбленную фигуру премьера. Он молился. «Интересно, каким богам?» — думал Первый. Европа согласилась с величием японской вины, вставшей на защиту мира от ядерного произвола. Первому лично было глубоко жаль северных корейцев, которых так бесславно «съели» только за то, что они не успели прыгнуть из тоталитарного социализма в пресловутый постмодерн, где казусы их «выстоим» звучат смешно... почти как в России советской.

Между тем, после проникновенной речи Императора часть корабельной команды пошла отдыхать, а «Кинисаки» встал у причала ремонтного завода. На «Бурном», укомплектованном ракетами, как и во всем Японском море, барахлила Связь. На «Бурном» не знали, что выпущенные Гномом к берегам Кореи лодки скоро доделают свое черное дело и к утру 9-го сентября потопят четыре японские подлодки и корвет «Хатсуики». Деточкин, начиненный ракетами, не рвался сохранить боезапас до Владивостока и решил сыграть в открытую. Найдя в море точку, сравнительно удаленную от возможных японцев и их электронных бомб, он попытался выйти на связь, но она не работала, вблизи же японских берегов ему удалось, пусть даже с перемигиваниями экрана, поглядеть в спутниковый Интернет. Там война шла полным ходом. Старший помощник, большой поклонник японского пива «Асахи», воскликнул трепещущему экрану новостей CNN: «Это ж база Оминато, узнаю ее по фактуре застройки залива. Вон и кораблики. Недостреленные... А, товарищ капитан 1 ранга!»

«А вот и слон под боем, на краю доски, — подумал Деточкин. - Все же не стоит терять бдительность и уповать на ошибки партнера».

Деточкин проскочил пролив тихим ходом и, отойдя на 40 миль, выстрелил по бухте, вспоминая Петропавловск, маму и старый фильм «Беги, Кролик, беги!»

Теперь можно было, отреся боезапас, рвать во Владик с чувством выполненного долга. Деточкин не знал, что подлодки к тому времени уже решили проблему его возможной встречи с противником в неудачной конфигурации.

Атаки своей базы японцы не ждали, а могли бы — война- то была объявлена. Несчастный «Кинисаки» разломился и затонул в гавани после сильного взрыва. За ним последовал «Оминату». Так на два легких ударных авианосца у Японии стало меньше. Фрегат «Абакума», получивший две ракеты, затонул быстрее всех — из лояльности к старшим кораблям, как скажет вездесущее CNN. С тем «Бурный» и вернулся во

Владивосток, а корректор спустя полтора года переименовал его в «Бравый», опечатка прошла, и Гном имел потом неприятности за художественный вымысел в нехудожественных сражениях. Деточкин ушел в отставку и открыл шахматную школу Тихоокеанского флота. В ней подобрались удивительно знакомые друг другу люди, они преподавали удивительно много предметов, имеющих мало отношения к шахматам, но директор утверждал, что шахматы — это целая вселенная приключений мысли. Новый командующий флотом подолгу запирался с директором в здании школы, - она арендовала шестой этаж, без лифта, где в маленьком верхнем флигеле на крыше был поставлен телескоп, да и мало ли еще какая навигационная аппаратура нечаянно собралась.

На стене в его верхнем кабинете висела карта Сахалинско-Хоккайдской операции с аккуратными стрелками пути, подаренная ему Гномом, этим вездесущим майором из Штаба флота, который потерял на войне друга, и потом японцы заплатили за этого друга немеренную цену.

Владивосток. 7—8 сентября

От нашествия дипломатии, этики и международных обозревателей их спас командующий, он же купировал некие действия правительства. Хотя этот командующий был младше создателей двигателей и прочих Тимофеевых-Ресовских, Королевых, в общем, красных директоров разных времен. Он просто не оставил Гному и Первому времени на эти все геополитические шашни. И разрешил им довоевать войну, пока мог. И все же они не успевали. Гном мрачнел. Месть не дотягивала до урона, принесенному его сердцу. «Японский снайпер дострелил меня». Войска уже двое суток проходили порциями через мост, направленные защищать Александровск-Сахалинский, но двигались дальше, не встречая серьезного сопротивления, да и не было в центре Сахалина японцев... И все же они не успели к концу войны.

Нельзя было объять необъятное. И хотя Гном знал, что если что-то хочешь сделать хорошо, то делай это сам или поручи другу, но на все не хватало суток, друзей и проводок через командование трех уровней. Он и так имел все полномочия. Почти бесконечные, но они ложились на конечные часы в сутках. Еще не хватало друга.

— На карте все выглядело логично, Маша.

— Мне тоже невесело, Александр Ильич! — Теперь, после его суточной отлежки в госпитале, уже Маша наносила события на ширму, испещренную знаками. Кадет Васильев ходил за Гномом денщиком, нянькой, кофеваркой и секретаршей. Кофе Гному запретили. Васильев был хороший парень. Медлительный. Варил ему кофе, тихарясь от Маши. Два или три раза Гном сбивал его с ног.

«На Итурупе сложился Гуадалканал», - так считал Первый. Их старая, четырехсотстраничная война между Вторым и Ямамото постоянно впрягалась в современную повозку, и Первый понимал, что он никогда не сможет принять и пережить дурную бесконечность, которая повторяется на каждом шагу. После севшего на брюхо десанта на Итуруп ничего нельзя было послать, — так, по мелочи, развлекались ни- колаевцы. Рискуя. Ночью японцы забрасывали туда такую же мелочь с Кунашира. Усталый отряд десантников укарауливал их и с потерями уничтожал. Или пропускал и дрался на развалинах завода. Такой вот Мордор. Корабли ушли от одной стороны и не пришли к другой. «Но "Бурный" же был там, черт тебя возьми, Григорич!»

Остров Итуруп. 7—9 сентября

Григорич поседел, завод порушили, на резервных генераторах экономили горючку, но по ночам жарили рыбу и гребешков и бывали в новостях. Хорошая пища, да не лезла в горло. Хорошие решения, да не грели душу. Это было все равно, что расчленить труп отца. А потом попросить прощения. Остров был искалечен и испорчен. В домике врача валялись раненные и стонали от фельдшерских грубых рук. А когда у нас были врачи? Кто сюда поедет-то? Так, жены случайные. Роды рыбачки сами принимали. Испокон недолгого перестроечного века. Григорич думал про судьбу, занесшую его на этот Богом забытый остров из культурной столицы, где он прожил незаметно двадцать один неполный год. Почему-то он вспомнил, как бился' за строительство этой больнички, домика врача, за то, чтоб социалку подправили и погранцов усовестили. Ну, не дотационный мы регион, дайте вздохнуть-то, сволочи, мы вам тут Японию выстроим на одном отдельно взятом острове. Кому кричать? Приезжали министры, ловили гребешков. Так это было мелко... И просить, и ловить... Сыграло то, что он запасся оружием, и парочку раз они с капитаном Грищенко срывали высадку проклятым самураям, просто подпуская их к берегу и расстреливая с горки. Те лезли на смерть, как сумасшедшие. Никто из наших так воевать не хотел. К восьмому дню Григорич устал стрелять, поднимать дух и понял, что сейчас все это прекратится, и даже неясно — останется ли Итуруп у России или отдадут его Коидзуми, потому что Москва не сильно печется о его, Григорича, экономических и военных успехах. Столица была дурной матерью землям русским. А Питер немного нервным, но все же боевитым отцом. У этой парочки было его, Григорича, островное дитя без глазу. И никто не оценит этого хлопотливого обозничества, сиречь строительства, потому что все, что мы делаем, мы делаем для себя, или еще бывает делаем, что можем. Григорич уже не мог спать по два часа в сутки. Накатывалась усталая безнадега. Он был хорошим производственником и умелым торгашом, он был браконьером и таможенным проходимцем, дипломатом и спецом по рыбе, но никогда не хотел быть военным.

Бомба, которая ему приснилась, таки долетела до корейской столицы и теперь ей крышка, столице. Так просто. Сотня килотонн и все. На его остров хватило бы и двадцати. По- светились бы празднично в ночи всем аулом — и аут! И главное - ничего не сделаешь. Конечно, японские спецслужбы кинули к себе маленькую, чтоб обратно, гневно объявив мировой терроризм, грохнуть корейский город. Ломать — не строить! Убивать - не рожать!

Владивосток. 7 сентября

После второго взрыва Первый фактически был занят корейским вопросом, он не ходил на тактические совещания. Почти не бывал в Штабе, словно обрел себе иное руководство. Гном все время забывал, что Первый — разведчик и дипломат, а совсем не руководитель операций. Игорь, тот — да, но он и так был правой рукой Гнома по Охе и Петропавловску. Фактически, он заменил Владлена и даже как-то непостижимо подправлял ситуации у моста. Он был менеджером на войне, у него всегда все было. Гному казалось, что Игорь — инопланетянин. Откуда-то он умел водить небольшие самолеты и, может быть, и даже наверное, катера. Игорь был нейтрален к распоряжениям местного начальства и все время на связи с Москвой. Он вел свою денежную игру и учитывал действия Гнома. Однажды позвонила Гурия. Гном удивился, что из Магадана. Неужели вернется прежняя жизнь? А дети? «Дети пока не могут пособить в войне», - усмехнулся Игорь в трубку жене.

С момента выхода десантного соединения из Фукуоки, узнав, услышав и отрефлектировав ситуацию на фронтах и сложив ее в своей жизни, Гном начал мстить за Владлена, отмечая крестиками события «памяти друга». Маша считала, что он сошел с ума. Потому что он перестал шутить. Это было жутковато.

Северная оконечность острова Сахалин. 7 сентября

Сухопутный отряд грамотно провел вторую атаку Охи и отчитался об уничтожении японских сил в городе. Эти военные ролевики, коль было не велено, в плен и не брали. Вытесняли в леса и зачищали. Враги, так враги.

Владивосток. 7 сентября

После ядерного взрыва в Тотгори Гном понял, что его корейская операция, столь бережно прикрытая командующим, успевает, и ему наплевать на то, что в Интернете обнародован факт введения в действие японского плана «Гражданская оборона и эвакуация: угроза тотальной войны». А то до этого, они не планировали своих атак по всему региону?

— По Сеулу и Инчхону были нанесены воздушные удары, десантирование прошло успешно... Теоретически, товарищ командующий, они могли бы и нам так же обеспечить высадку десантов. Бомбу во Владик и атака по всему побережью. Только мы им не нужны. Исторически. Они чтут историю, поганцы. Вот Кирафуту это — отдайте!

Объявили войну Северной Корее, сволочи, когда уже стоят на подступах к Сеулу. Даже американе что-то вроде ноты прислали. «Вот те раз, нельзя же так!» Сами научили. Гегемонят все страны по одной схеме.

Уже в 6.10 по своему Токио они захватили плацдарм в Пусане, туг и грохнуло в Пхеньяне. А пока любовались свечением, уже по Тайваню вдарили, в Инчхоне десант вывалили, причем не свой, а маньчжурский, шашни слепили с 2010-го года. Предупреждал Кирилл корейцев, да куда там.

И дальше понеслись значки на карту:

7.10. Высадка японского десанта в Пусане.

7.15. Захват плацдарма в Даньшуе.

7.20. Захват ключевых пунктов в Тайбее.

7.30. Высадка маньчжурского десанта в Даньшуе.

А про «зеленый Хинган» русские как-то не спели, и на границах у нас было круто. Инциденты и прецеденты так и сыпались. Погибла куча народу, но за эту линию японцы только злобно дергали, чтоб болело, но не наступали. Маньчжурию они, конечно, получат под протекторат. Затем и Китай делили. Эх, переиграли их Проектанты наших, да и китайских.

- А Корея-то кончилась! — сказал Гном.

- Помнишь, Воронин, как в 2006-м году корейцы с китайцами вопили, что Коидзуми в Храм Ясукуни пошел на 2-е сентября — де, почтить фашистов и воспеть милитаризм своей страны.

Гном помнил, он дважды играл эту информационную новость, доказывая играющим, что в корейской ситуации нужно быстро строить корабли и самолеты, а не протесты выражать. Какая, блин, разница, куда ходит Коидзуми и каких богов он чтит?

Вот и догрелись. Эх, не ведется новая война старыми методами!

- Что такое 2 сентября? — спросил кадет Васильев, его незаменимый, ловкий и могучий адъютант, но необразованный, жуть.

- 2-е сентября, друг мой — это годовщина подписания милитаристской Японией акта капитуляции в сорок пятом. А также начало текущей войны. Траурный день России. А Храм Ясукуни известен тем, что в нем хранятся списки всех погибших японских солдат, участвовавших в войнах в 1930—40-е годы, а также списки военных преступников, казненных по приговору Токийского военного трибунала. Что такое Токийский процесс, ты знаешь?

— Так точно, товарищ майор, разрешите идти?

— Иди, Васильев! А после войны — иди учись. А сейчас — к Марии Эдуардовне дуй. Вот все и совпало, как в нашей Игре Сахалинской.

«В заявлении МИД КНР говорится, что посещение Д. Коидзуми храма Ясукуни "способно резко ухудшить дипломатические отношения между двумя странами ". МИД Южной Кореи, в свою очередь, также осудил поступок японского премьера, а глава местного правительства призвал Японию доказать, что Токио не намерен возвращаться к милитаристскому прошлому», — Гном открыл ноутбук старинного образца, тот замигал и ожил.

— Ну, - обрадовался Гном, — так у меня игровые корейцы примерно и поступили. Протесты там в международное сообщество, «а вы нам докажите, паршивые японцы, что вы не верблюды!». Пока понятно, что Япония им все доказала силой, а они со своим средневековым демократическим мышлением едут в протекторат. Во — история! Всех научит.

— Больно только, если сам ей попался, — задумчиво произнес Кирилл, читая открытую статью через голову Гнома. - У тебя что — метафорический поиск?

— Нет, романтическая душа... А примочки эти поставил Владлен. Но только я и так быстро ориентируюсь, и паролей не надо никаких. Код 12345, и зайчик Бо уже в Выборге, а ты, Кирилл Андреевич, — «бесполезное животное», по японским меркам. Люблю мультики. Особенно старинные. Жаль, японцы за два года до войны прекратили эту культурную пропаганду.

— Я тоже любил мультики. Теперь читаю Клаузевица, - усмехнулся Кирилл. — Очень помогает после дипломатических раутов с корейцами. Борьба мне у них нравится. Оружие средневековое. Эх, пропала цивилизация...

— Ты смотри, Кирилл, что пишут нам из прошлого:

«Сам Д. Коидзуми заявил, что при личной встрече объяснит коллегам мотивы своего поступка. Очевидно, что он попытается доказать, что решил почтить память не преступников, а простых японских солдат».

Ну, дураки на ровном месте, а если он правда в 2006-м ходил поклониться солдатам? Вполне возможно, кстати.

И тут венец нашей прессы, читаю:

«С 1931 по 1945 год Япония постоянно вела войны за пределами своей территории. Японской армии удалось захватить практически все страны Юго-Восточной Азии, большую часть Китая и подойти к границам Индии. Эти войны сопровождались массовыми убийствами мирного населения, которые в Китае считают геноцидом».

- А сейчас они что делают? Не захватывают, что ли? Соломку бы подстелить, раз уже так один раз в истории было. Дураки исторические ... Вот тебе, Кирилл Андреевич, консервативное общество. Хоть криком кричи: ребята, вооружайтесь заранее, потом, ежели что, сдадите мусульманам или в утиль. Вооруженные дипломаты вообще смотрятся лучше, чем кивающие на справедливость мировой общественности.

- Да я, Гном, только третьего дня оттуда. Они до последнего дня отрицали свой день М, а теперь, когда он случился, опоздали еще на час с реакцией. Для ракетной войны опоздание на час, сам знаешь. Будем мы теперь жить в японской версии АТР. Не дадут тебе взять Токио, майор.

Кирилл ждал командующего.

А командующий на полчаса заперся с Москвой, а потом вышел, собрал совещание, улыбнулся и сказал:

- Япония, господа офицеры, обращается к России с просьбой прекратить военные действия «в связи с крайне неблагоприятным развитием обстановки в регионе». — И умолк. Адмиралы и офицеры только что в осадок не выпали. Куда уж благоприятнее?

- Если бы не было у нас Финской войны в истории, то я бы сам сказал «произвол», но коммунисты там отличились, в 1939-м, так что у нас-то шапка горит», — грустно отозвался вице-адмирал Веревка.

- Но война наша сворачивается, и освободить Сахалин по настроениям Москвы мы, друзья, не успеваем. Президент просит мира и, полагаю, согласится на любой. Вас, Александр Ильич, на море мы прикроем на несколько дней, потому что операция около Кореи - это ваш приз. Последний, — закончил адмирал.

«Мудрец! Хорошо ему в рамках своего возраста. Ничего не придется доказывать. Почетная или не почетная отставка. А нам? Нам придется объясняться с детьми».

Когда они вышли, несколько ошарашенные, по своим делам, войскам и постам, Маша сообщила Гному, что КНДР объявляет войну Японии и Южной Корее.

— Бедняги, они даже перешли в наступление на 38-й параллели и до конца дня стойко вели бои за линию обороны.

«Карта» (6)

Сахалинско-Хоккайдская операция Тихоокеанского флота: бой в заливе Терпения, второй бой у Итурупа, атака Оминато

«В некоторых источниках выражается сомнение в том, нужна ли была японцам дорогостоящая во всех отношениях Петропавловская операция, если они не предполагали захватывать Камчатку и даже не претендовали на северные Курильские острова. Утверждается, что 1-е и 2-е авианосные соединения следовало использовать для прикрытия крупномасштабной десантной операции на Сахалин и Южные Курилы; при этом выход в море Петропавловского оперативного соединения во главе с "Нахимовым "признается неизбежным, но считается неопасным: силами трех или даже четырех оперативных соединений японцы организовали бы эшелонированную оборону против русских ракет.

Начнем с того, что при этом инициатива заведомо передавалась бы в руки командующего российским Тихоокеанским флотом, в руках которого оставалось бы боеспособное свободное маневренное соединение, способное нанести удар в любом направлении. При этом совершенно необязательно было "привязываться" к Лаперузову проливу: группа "Нахимова " могла вполне свободно действовать в Охотском море против сил противника, сосредоточенных на севере Сахалина, могла атаковать порты и промышленные объекты Метрополии. Да и насчет того, что японцы сумели бы одновременно обеспечить действенную помощь наземным войскам и выстроить непроницаемую для "Москитов", "Гранитов" и "Базальтов" систему ПРО, — это легенды, вызванные некритическим отношением к декларируемым американцами возможностям усовершенствованной системы AEGIS.

Представить, чтобы произошло, избери японское командование нерешительный и половинчатый план решения проблемы Северных территорий без выхода за пределы этих территорий (представим на секунду, что подобное решение японского командования, противоречащее всем национальным традициям, могло быть и вправду принято), можно, анализируя события, которые случились в Текущей Реальности.

К вечеру 2-го сентября оперативное соединение "Петропавловск" прекратило свое существование. Оперативная группа прикрытия побережья была уничтожена полностью. Из группы "Курильские острова" ни один из кораблей не выходил на связь, а японские сводки говорили об уничтожении в ходе освобождения Северных территорий четырех русских корветов. Маневренная группа была разгромлена в базе. Все ее корабли получили более или менее серьезные повреждения и, с точки зрения логики мирною времени, не могли выйти в море. Тем не менее, в горящем порту, в окрестностях которого продолжаются бои, ведется лихорадочная работа, нацеленная на то, чтобы к утру из четырех разрушенных кораблей собрать один более или менее целый.

Выше указывалось, что "Бурный" "отделался легким испугом". По сравнению с другими кораблями, это действительно было так, но и на "Бурном" была смята носовая часть, несколько переборок потеряли герметичность, в корпусе открылась течь. Два отсека получили повреждения от воды, один от огня. Вышла из строя часть бортовой электронной аппаратуры. После сильнейших сотрясений, которые испытал корпус, невозможно было поручиться за надежность и герметичность ракетных установок. Корабль потерял немало специалистов — кого-то в результате воздушных ударов, кого-то в результате уличных боев и действий японских снайперов. Настрой команды был катастрофически низким, в море выходить она не хотела и смысла в этом не видела. Открыто говорили, что "Бурный" собираются просто принести в жертву, ведь не могут же адмиралы допустить, чтобы Флот терял корабли только у своих причалов.

Тем не менее, в 8 часов утра крейсер поднял якорь. В источниках есть несколько версий той речи, с которой командир корабля обратился к своему находящемуся на грани бунта экипажу. Видимо, в резкой перемене настроения команды сыграли роль разные факторы инее последнюю очередь — жестокость тех боев, которые разыгрывались днем и ночью.в Петропавловске и окрестностях.

На «Бурном» обстановки не знали совершенно, как не знали ее в Штабе соединения в Петропавловске и в Штабе флота во Владивостоке. Предполагали, что на Кунашире и Итурупе идут бои (в отношении Кунашира это было уже, скорее, неверно). Говорили, что японцы высадились на юге и на севере Сахалина, что их корабли замечены в Охотском и Курильском морях.

Командир был довольно точно информирован о предполагаемых позициях, на которых должны были развернуться противокорабельные лодки 2-й и 3-й дивизий, но не знал, когда они выйдут на эти позиции. "В наикратчайшие сроки", — говорили "наверху", — это и так было понятно.

Аналитики Тихоокеанского Флота, довольно точно предсказавшие способ и момент начала войны (ошибку на несколько часов в "безопасную сторону" ставить им в вину нельзя, хотя она и привела к катастрофическим последствиям), настаивали на том, что второй и основной целью Японии является Корея и, может быть, Тайвань. Со своей стороны руководство оперативным соединением "Петропавловск", зная состояние, в котором находилась оборона Камчатки после боев 2—3-го сентября, опасалось новой волны наступления на севере Тихого океана и разворачивало свои ударные противокорабельные субмарины против именно такого наступления[5]. В пользу этого предположения говорили данные воздушной разведки: 2-е и 3-е авианосные соединения после Петропавловской и Южно-Сахалинской операции вернулись в порты Хоккайдо, то есть оставались на севере Японии. Это, конечно, ничего не доказывало: в логике аналитического отдела все действия японцев в проливе Лаперуза, Охотском и Курильском морях, в районе Камчатки были отвлекающей операцией, обеспечивающей внезапность нападения на Корею, — но принять какие-то меры предосторожности командование было обязано.)

Наконец, существенное влияние на морское планирование могли оказать события на суше. Первые два дня японское наступление развивалось совершенно беспрепятственно и на юге, и на севере. Японцы легко овладели Южно-Сахалинском, в их руки попал международный аэропорт, поле которого было в исправном состоянии. Остатки российских частей попытались остановить продвижение противника на наспех подготовленной позиции в самом узком месте полуострова Крильон (к северу от Томари), но японцы непрерывной ночной атакой подавили сопротивление: к утру линия окопов, протянувшаяся от Татарского пролива до Курильского моря, была завалена раненными и умирающими, а японские части с хода захватили Красногорск и устремились на север — к Углегорску и Поронайску. К вечеру они столкнулись с самостийными "Поронайской армией" и "Фронтом освобождения Сахалина". Части эти, созданные местной администрацией из ОМОНа, милиции, откуда-то взявшихся кадровых батальонов, народного ополчения, включающего охранные конторы, любителей пейнтбола и страйкбола, а также местных ролевиков, дрались весело и отчаянно, безнадежности своего положения не понимали и японский авангард на какое-то время остановили. Ближе к утру впервые появились русские самолеты, спешно переброшенные ночью на аэродром Смирных, и японцы поняли, что речь идет уже не о преследовании, а о новом сражении. Такая возможность учитывалась в предвоенном планировании и даже считалась весьма реальной. В соответствии с заключенными ранее соглашениями командующий японскими войсками на Южном Сахалине обратился за содействием к Флоту.

Третье авианосное соединение в любом случае предполагало нанести ранним утром 5-го сентября удар по острову Сахалин — это входило в план вторжения в Корею, как и развертывание 2-го оперативного соединения, якобы, против Владивостока. Теперь эта демонстративная атака приобретала ясный тактический смысл: десант непосредственна в Поронайске плюс огневая поддержка с вертолетов в совокупности с полномасштабной атакой на линию обороны к югу и западу от города позволили бы японцам сокрушить последний русский бастион перед Александровском-Сахалинским и снова выйти на оперативный простор.

Русское' импровизированное командование в Поронайске учитывало возможную угрозу с моря и было полно решимости ей противостоять. Для этого оно мобилизовало весь местный рыболовный флот. Для оснащения этих "боевых кораблей "были использованы старые пулеметы, хранившиеся на военных складах, и "стингеры ", купленные в Южной Корее за наличные доллары, предоставленные местными олигархами. "Стингеры" привезли из Сеула гражданским рейсом в Хабаровск, оттуда на Ан-26 подбросили до Смирных.

Командир "Бурного" обо всем этом, разумеется, понятия не имел, но, сообразуясь с нечеткими указаниями начальства, занял к середине ночи с 4-го на 5-го сентября выжидательную позицию к востоку от Поронайска.

Японское 3-е оперативное соединение в соответствии с планом Корейской операции вышло из Кусиро утром 4-го сентября, проследовало проливом Екатерины и к 4 часа утра 5-го сентября вышло в установленную точку южнее Поронайска. Сразу же, еще до рассвета, начался подъем штурмовых и десантных вертолетов с авианосцев и крейсеров.

В 4.50 вертолеты начали штурмовку Поронайска. Катеры встретили ее буквально, залпом "стингеров "ив течение пяти минут сбили четыре вертолета, в том числе один десантный. Вертолеты упали в залив Терпения; ошеломленные внезапностью и успешностью атаки, выжившие пилоты сообщили на свою эскадру, что обстреляны ракетами с русских ракетных катеров и корветов. Это было первое сообщение, которое приняли на "Бурном".

В 5 часов 10 минут командующий 3-м авианосным соединением отдает приказ "атаковать и уничтожить флот неприятеля ", не предусмотренный первоначальными планами. Из четырех десантных вертолетов один был сбит, один высадил десант, два вернулись назад, штурмовые же вертолеты всерьез занялись рыбацкими катерами и траулерами. Это был, конечно, бой неравных противников, тем более что почти все "стингеры"уже были израсходованы. Вертолеты потопили четыре катера, ухитрились сами потерять одну машину от пулеметного (!) огня и в 5.20 получили распоряжение возвращаться на авианосцы.

На "Бурном" слушали все эти переговоры (японцы вели их открытым текстом, так как времени заниматься шифрованием не было, а тонкие устройства для автоматического кодирования выходили из строя при первой возможности) и к 5.24 очертили примерный круг, в котором должно было располагаться японское соединение. Координаты этого круга, довольно приблизительно совпадающие с действительным "местом" 3-го авианосного соединения, были введены в память "Москитов" вместе с заданием выйти в заданную точку и произвести поиск любых крупноразмерных целей.

В 5.25 "Бурный " выпустил четыре ракеты — не столько по противнику, сколько в его сторону, развернулся на северо-восток и стал полным ходом уходить от Поронайска.

Система AEGIS не успела среагировать на ракеты, идущие над морем со сверхзвуковой скоростью, и все четыре "Москита" нашли цель. Один поразил фрегат "Сендай", который затонул около 6 утра, оставленный командой. Другой "Москит ", не взорвавшись, насквозь пробил островную надстройку авианосца "Кинисаки", вызвав сильный пожар, который удалось потушить лишь через час. Безопасности корабля это попадание не угрожало, но вся электроника авианосца была выведена из строя, и теперь "Кинисаки" в отношении противовоздушной обороны, навигации, управления своей авиагруппой полностью зависел от других кораблей соединения.

Совсем не повезло крейсеру "Майя", которому досталось две ракеты. Первоначально казалось, что "Майя" выдержала этот удар и даже может держать место в строю, но пожар и крен нарастали, и около 6.15 крейсер стал терять ход.

В это время 3-е оперативное соединение полным ходом шло на юго-запад, в направлении, противоположном движению "Бурного". Японский командующий не мог нарушить рассчитанный по минутам план Северо-Корейской операции: его корабли должны были лишь "засветиться" у Поронайска, но, отнюдь, не оставаться там. Вице-адмирал Комура подозревал, что противник имеет в Охотском море один, максимум, два корабля, но для того, чтобы их найти, требовалось принять вертолеты, дозаправить и перевооружить их, снова поднять. Чтобы найти его, атаковать, вынудить принять бой, требовались долгие часы, которых не было. Решение адмирала, хотя и одобренное высшими инстанциями, стало для оперативного соединения источником больших проблем... но это уже другая история.

"Майя" была оставлена с приказанием постараться добраться до Абасири, а при невозможности спасти корабль — эвакуировать экипаж. Люди боролись за живучесть своего крейсера, и постепенно их усилия начали приносить плоды. Поступление воды удалось взять под контроль, крен уменьшили контрзатоплениями. Однако в 7.15 беспилотный разведчик из Поронайска обнаруживает одинокий горящий корабль, час уходит на согласование, и в 8.30 вертолеты из Смирных с подвешенными бомбами (противокорабельных ракет не было) вылетели для повторной атаки крейсера.

Если бы система ПВО "Майи " была жива, вряд ли хоть один вертолет вернулся домой, но радары "Майи " не работали. Даже в этих условиях японцы сбили два вертолета, но крейсер получил дополнительно четыре попадания, и пожар на нем вышел из-под контроля. Вновь появился крен. В 11.52 крейсер был оставлен командой и в 12.06 он пошел ко дну.

"Бурный", ожидающий активного преследования со стороны превосходящих сил неприятеля, отошел в точку пересечения 150-го меридиана и 50-й параллели, где он, теоретически, мог рассчитывать на помощь со стороны 2-й дивизии подводных лодок (в действительности еще не вышедших из Петропавловска). Около 12 утра крейсер получает приказ следовать в Японское море через Сангарский пролив (в штабе ТОФ ждали атаки Владивостока, что же касается маршрута, то там высоко оценили опыт катера "Разлив", да, собственно, более подходящего пути и не было). Во исполнение приказа "Бурный " повернул на юг и, двигаясь по пологой дуге, устремился к проливу Фриза.

Успешные действия в заливе Терпения (Поронайск в 12.30 объявил об уничтожении японского крейсера и даже передал в мировую "сеть" кадры его гибели) подняли настроение командира и всего экипажа. Теперь "Бурный " вошел во вкус войны, поэтому маршрут его был проложен мимо Итурупа, где все еще продолжались бои и откуда поступали противоречивые сведения.

Японцы, как уже говорилось, считали овладение островами Южно-Курильской гряды одной из важнейших своих задач, и превращение Итурупа во второй Гуадалканал в их планы никак не входило. Между тем, быстрой операции не получалось: на Итурупе шли тяжелые позиционные бои, не прекращающиеся ни днем, ни ночью. Особенно мешала японцам тяжелая строительная техника, которую русские использовали вместо танков. В нормальной ситуации ее бы сожгли в течение нескольких минут и без всяких проблем, но после гибели "Асагири" войска на Итурупе лишились тяжелого вооружения и должны были довольствоваться стрелковым оружием. Кунаширская группа, хотя и захватила ключевые точки острова сравнительно быстро, все еще сталкивалась с сопротивлением и всерьез помочь не могла, да и процедуру обратной загрузки десанта на суда с последующей новой их выгрузкой (причалы Южно-Курильска были разрушены, а за Курильск продолжались бои) организовать было сложно да и некому.

В этой ситуации японское руководство приняло решение использовать оставшиеся эсминцы ("Амагири" и "Юмагири") для непосредственной поддержки пехоты на Итурупе, что не было предусмотрено первоначальным планированием.

Утром, сразу после восхода солнца, японские корабли приступили к обстрелу русских позиций, а "Бурный" вошел в пролив Фриза.

Взаимодействие организовано не было: японские корабли искали цели на глаз, а на "Бурном " вообще не знали обстановки. В конце концов, командир крейсера связался с Берковским по мобильному телефону (это покажется невероятным, но "coma" на Итурупе работала, причем роуминг, например с Владивостоком, осуществлялся через Японию) и, разобрав сквозь мат наличие морских целей к юго-западу от Курильска, выпустил ракеты по уже входящей в привычку схеме "вбрасывания", когда ракеты доставляются "куда-то туда, где не то видели противника, не то слышали его" и начинают самостоятельный поиск целей.

На эсминцах понимали всю опасность выдвинутого положения кораблей, самостоятельно оперирующих в неприятельских водах. Ракеты были обнаружены почти своевременно, но "реагировать" было физически нечем: "Си-спарроу", и "Амагири", и "Юмагири" истратили во время сражения у Южно- Курильской гряды. Можно только посочувствовать операторам, которые видели приближающиеся ракеты, но не могли ничего сделать(впрочем, сомнительно, чтобы устарелая ПРО учебных эсминцев справилась бы с "Москитами" и при наличии боекомплекта).

Как бы то ни было, в 5.28 оба корабля встретили свою судьбу. "Бурный" же, где ожидали ответные "Гарпуны", скрылся в тени берега в проливе Фриза.

В 5.45 на "Юмагири" произошел мощный внутренний взрыв. Когда дым рассеялся, на воде плавали только обломки. "Амагири" горел от носа до кормы, причем с берега по нему продолжали стрелять. Тремя часами позже, когда командир эсминца уже умер от ран и ожогов, оставшиеся в живых офицеры попытались организовать эвакуацию с корабля, но высадочных средств не было, с берега продолжался огонь (белого флага "Амагири", разумеется, не поднял), и до Итурупа добрались считанные единицы. В 12.14 "Амагири", на котором оставалось еще около сотни раненых и обожженных людей, опрокинулся и затонул на мелководье неподалеку от Курильска.

Проблема заключалась в том, что теперь "Бурный" остался без ракет. Командир запросил Петропавловск о помощи, и там штабные аналитики предложили совершенно невозможную идею: погрузить ракеты с одной из ПЛ 3-й дивизии по схеме "делиться надо". Точку рандеву выбрали в Тихом океане почти на параллели Токио, прием ракет удалось осуществить в ночь с 7-го на 8-е сентября. Против ожиданий, особых проблем не возникло: японский флот находился по другую сторону архипелага, погода была идеальная, а технология, как обычно, состояла из тросов, рычагов и такой-то матери. Затем лодка ушла подводу, а «Бурный», уверовавший в собственную везучесть и неуязвимость, повернул к входу в Сангарский пролив, где и оказался в следующую ночь.

В этот момент боевой маршрут крейсера вновь пересекся с 3-м авианосным оперативным соединением японцев, которое, успешно выполнив боевую задачу в Северо-Корейской операции и оставив для поддержки боевого режима в Корее крейсер "Нати" и эсминец "Савакадзе", поздним вечером 8-го числа возвратилось в Оминато. "Кинисаки" сразу же поставили к стенке местного завода для временного ремонта, остальные корабли встали на якорные стоянки, причем был оставлен минимальный состав команд. Винить японское командование трудно: 3-е соединение, практически, не выходило из боя с начала войны, люди устали. Заявление правительства Соединенных Штатов Америки о признании Кореи- Чеджу означало, что война близится к концу. Кроме того, что могло угрожать кораблям в закрытой со всех направлений тыловой базе?

"Бурный" ничего не знал о 3-м оперативном соединении и полагал, что оно оперирует в Японском море. Около полуночи, однако, на корабли приняли спутниковую передачу CNN, где среди огромного количества репортажей из Кореи оказался и рассказ о поврежденном японском авианосце. Название базы в репортаже не называлось, но сразу несколько человек из команды опознали Оминато.

Командир "Бурного" не стал спешить. Только в 1.00, уже выходя из пролива, он выпустил в сторону Оминато все восемь полученных от подводников ракет. Теперь ему оставалось только как можно быстрее идти во Владивосток и молиться не встретить в Японском море ничего серьезного.

"Москиты " не зря считались практически несбиваемыми ракетами. Во всяком случае, система ПВО Оминато и проснувшиеся расчеты на японских кораблях сумели уничтожить только одну. В 1.14 по токийскому времени семь ракет поразили цели, и лишь особенностями введенных в боеголовки программ объясняется то, что 3-е авианосное отделалось всего тремя кораблями.

Фрегат "Абакума" затонул в гавани в 1.18. На флагманском "Осими" и поврежденном «Кинисаки» начались сильнейшие пожары. Бороться с огнем и водой было некому (минимальные команды), и уже в 1.20 стало ясно, что авианосцы обречены.

В 1.58 "Осими" затонул в гавани, выступающие над водой части продолжали гореть. В 2.15 на "Кинисаки" взорвались боеприпасы, пары топлива или бензина, разрушив полетную и ангарную палубы; поврежденный трое суток назад "остров" упал в воду. В 2.20 "Кинисаки"разломился на несколько частей, которые сразу ушли под воду.

А на "Бурном "оставшаяся часть маршрута прошла без приключений, и к исходу 9-го сентября крейсер пришел во Владивосток.

На его боевом счету значилось 2 авианосца, 2 фрегата и 2 эсминца. Крейсер "Майя" записали на боевой счет рыбаков, погибших в заливе Терпения».

«Местность» (7)

Владивосток. 7 сентября

...Пока еще адмирал флота, покривив душой, как-то очень одновременно с сухопутным командующим оставил ему и всей этой группе «полуштатских стратегов» право доиграть то, что военным нельзя доигрывать по долгу службы. Официально боевые действия прекращались и войска отводились... А в реальности Сахалин был наводнен группировками малых войск сомнительного назначения и происхождения, а корабли не могли воспринять приказов, конечно же, из-за отсутствия связи.

С самого начала войны Гном хотел потопить этот несвоевременный «Синано» просто потому, что северодвинские авианосцы, как всегда, не успели к войне, а на что они взаправду годны после нее? На что, я спрашиваю? Рабочие места создавать? Кому? Кочевым народам Юга? Чтоб в Северодвинске сидели и технологическую дисциплину соблюдали? Он хотел убить этот японский корабль и для этого уговорил командующего исподволь, и вывел «лодки», и уже опосля катарсиса гонял их по морю до 21 сентября. Электромагнитные бомбы, нарушение связи. Шторма. «Конечно. Принимаем все меры». Американе дерзко разоблачали. Тут они оказались мастера. Еще бы: сами всегда так поступали. Куда там? Россия закусила удила. До этого момента в истории только им позволялось валять такую мощную региональную «дурочку». Картельный сговор был скреплен кровью. Японцы вякали потом, но ничего не сделали. Понимали, гады, что месть нужно принять сполна. Проглотить хлористый кальций потерь послевоенных. Сами рвались слить своих сыновей в море и посжигать их на чужой земле. Принимали все. Мазохисты хреновы. Можно подумать, сами вели справедливую войнушку... Все четко. Только радости приносило маловато. Работа. Грязная. Век бы в таком не участвовать. Историческая миссия, мать ее растак.

В операциях российского подводного флота для японцев, по правде сказать, несмотря на общий сюжет, было много неожиданностей. Во-первых, и для самих наших подлодок дневной марш тоже не всегда казался очевидным. Потому что такая дурацкая война: все время сидишь без связи, и изволь активировать предвидение и помножать его, что есть силы, на стратегическое искусство. А во-вторых, граница войны, необусловленной аналитически, перемещается в пространстве мысли аж до самых столиц воюющих государств.

- Битва культур, однако, - заявлял Гном.

- Не, - отзывался Игорь, — битва экономик. — Его волновали рыбники, нефтяники, Григорич и его грядущая роль в усеченной войной Курильской программе.

- Я - ваш тыл, — говорил Игорь.

- Ты - наш Ллойд, если деньги еще будут что-то значит, — устало соглашался Гном.

- Будут, будут, еще полвека, по крайней мере...Ты осознаешь, друг, что наша группа поделила регион на зоны влияния: Первый с Кириллом — за политику, Я с Аськой — за экономику, а Ты с Владленом, но сейчас за двоих один, — за войну. Ты в меньшинстве, Гном. Завязывай. Будем становиться олигархами — строить здесь новую историческую общность. От Аськи тебе привет. Ей в Магадане понравилось. Москва надоела — смерть. Трясутся все или буксуют. Здесь будет жизнь. Приграничное, так сказать, сотрудничество с ракетами наперевес...

- Меня пока, Игорек, перевес волнует ... Не в нашу пользу.

- Ну, довоевывай, брат, мост, дороги оставь и крупные объекты не трогай. Нам же и пригодятся. То есть, как нейтронная бомба действуй, чтоб инфраструктура цела осталась.

— Ладно, я-то думал, что Сергей Николаевич наш — шпион японский, а по всему выходит, что ты, Горский. Все вы из МГИМО... А операций красивых у меня мало осталось, и с сухопутным хаосом на Сахалинском севере я плоховато связан. Так что к 20-му числу отстрелим там всех японцев с особой жестокостью и напишем книжек про свой геройский подвиг. Мне бы денег, Горский, жене послать. А то все на кофе извел и на самолеты. Командировочных на войне не платят, особливо, если ты майор. Смешное звание. Берут из него в олигархи или как?

Горский вынул деньги и протянул Гному худенькую, но пачку.

— Спасибо, — повеселел Гном. А что «зеленые» еще в ходу?

— Не только в ходу, но и доверие к ним повышается безмерно.

Азиатско-Тихоокеанский регион. 7—8 сентября

Корейцы еще предприняли попытки нанести ядерные удары по Токио и Сеулу своими оставшимися двумя «нуклеарами». Дети! Ракеты были сбиты японской системой ПРО метрополии и системой ПРО 1-го авианосного соединения. Американцы строили эти ПРО с 2008 года и справились. Индустриальная война против прухи бессильна. Прямо «боксерское восстание» против винтовок. Гному было их жаль. Вскоре маньчжурские войска перешли в общее наступление на северо-корейском фронте. После овладения Хыннамом, захватом Тэгу и Синьчжу, триумф японцев завершила атака 4-го авианосного соединения. Над Окинавой взметнулся и долго не таял в воздухе ядерный гриб, связь рухнула окончательно и надолго, и некоторое время несчастные корейцы даже не могли, как следует, объявить войну Маньчжурии. Во Владике, наконец, взорвали японское посольство, словно отомстив за своих некровных корейских братьев. Причем, говорили, что сделали это наши, русские. Но там кто ж разберет? Владлен, отвечавший за теракты, считался погибшим. «Они, конечно, мигранты, но все нам свои, как евреи прямо», — выразился мэр.

После войны в перипетиях дипломатических интриг возмущенные японцы будут говорить, что бомба, взорванная над Окинавой, была наша. Первый мучительно захочет усмехнуться в усы, чтобы поняли: да, сволочи, наша бомба, но привычка бриться скривит только верхнюю губу на мгновение, потому что японцы — прекрасные физиономисты, а войну в пространстве слов никто не отменит теперь во веки веков. Аминь. «Потому что не волк я по крови своей и меня только равный убьет», — сказал бы Второй и Владлен, вставший с ним рядом в полный рост на том берегу...

Конечно, это была наша бомба. Потому что Окинав- ская операция должна была быть застрахована, а Гном не хотел более терять ничего — только топить японцев. Всегда топить.

Через четыре года Первый позовет его почитать лекции в Нижний и Гном, выйдя на трибуну, скажет равнодушно:

«Истина расположена где-то посередине: "Дзуйхо"и "Осима ", равно как и "Синано", не являются авианосцами в полном смысле этого слова, но и вспомогательными кораблями, предназначенными для поддержки с воздуха малых десантов, они также не являются. Аналогично корабли типа "Асагири" или "Хатсуики" не отвечают требованиям к современному эсминцу, но и к учебным кораблям, не способным к ведению боевых действий, их также отнести нельзя.

Сравнивая силы сторон, необходимо учесть наличие в распоряжении японского флота десантных катеров на воздушной подушке, входящих в состав штатного вооружения авианосцев классов "Осими" и "Рюдзе" (общее количество — 50 единиц). Нужно также иметь в виду преимущество российского флота перед всеми остальными участниками конфликта по скорости, дальности и мощи заряда корабельных ракет.

Конечно, исключительно высокие ТТХ российских "Гранитов", "Базальтов" и "Москитов" не были секретом для японского командования. Предполагалось, однако, что при отсутствии соответствующей российской орбитальной группировки Тихоокеанский флот не сможет использовать крылатые корабельные ракеты на дальних дистанциях. В этой связи японцы приложили большие усилия к тому, чтобы вывести российские разведывательные спутники из строя или, по крайней мере, предельно затруднить связь между орбитальными силами и кораблями ТОФ. Это почти в полной мере удалось, но японцы оказались совершенно не готовы к такому необычному приему, как "вбрасывание" ракет в район боя, определенный интуитивно, по данным мобильной связи, по передачам CNN и т. п., в надежде, что боеголовки сами найдут цели».

К вечеру седьмого дня войны 2-е авианосное соединения пришло в Куре. На суше это совпало с захватом Кинчхэка так называемыми коалиционными войсками.

Москва и Европа обсуждали «Совместное заявление Южной Кореи, Японии, Тайваня и Маньчжурии о создании Восточно-Азиатского Союза». Слово Союз всем нравилось.

«Просто удивительно, как прижился в демократических сердцах европейский и, вот теперь, азиатский союз, а Советский был всегда — нон фата», — думал Гном.

Связь потихоньку отпускало. Где-то пролился алюминиевый дождь. До озабоченных своим здоровьем скандинавов он не дошел, Гавайи взволновались. Таиланд выплачивал компенсации незадачливым туристам, которые приехали отдыхать в пространство ядерной войны. Пострадало несколько лайнеров. То ли от дождя, то ли под шумок в них пульнули ракетами под страховку. «Война - все же экономическое мероприятие, считает Игорь и иже с ними, бизнесменами... Житие их, мать».

В Москве уже, было, решили, что война кончается; кто- то из кабинета даже выступил про пограничный инцидент. Мэр Владивостока ушел бы добровольцем воевать в Корею, услышав такие речи родного правительства, но коммунисты Ким Чин Ира отнеслись к России и к мэру с недоверием. Кирилл смеялся до слез и говорил партизану, что Родина его не забудет. Они выпили по коньяку: «Хороший ты парень, - расчувствовался мэр, - перебирайся к нам. Здесь — жизнь. В Москве где развернешься?» Поступок мэра, красивый, но бессмысленный, канул в разрыв фазы: кому-то мобилизация и фронт, кому-то прикол информационных агентств. «Кесарю — кесарево», — отозвался Первый.

При этом его никто не приглашал остаться в Приморье. Он был чужой.

К ночи 7-го сентября 4-е авианосное соединение вернулось на Окинаву, а 1-е — в Куре. Японцы выполнили большую часть своего плана войны и готовы были начать строить мир лучше довоенного. На всякий случай. Чтобы мы не дремали при свете луны, они захватили Бошняков. Дурацкий бой. Подойти было некому. Своих защитников отбили по берегу. Да и место — не сильно людное. Дорогу вывели из тупика недавно. Привыкли, что тупик, доживали. Сейчас с мостом все начало расти, но не в смысле местной милиции или там МЧС, ОМОНа. Нет. Здесь вообще не ждали японцев. Здесь ждали перемен — куда сливаться, в какой мегаполис? А тут война. Как-то плохо они объяснили японцам, что ищут присоединения к другому месту, более выгодному, и вовсе не готовы воевать за принципы демократии и повели себя не по-умному. Многие погибли. Пара рыбацких катеров хотела сбежать морем. Их накрыли японские, потопили. Средний Сахалин был типичный антисевер. Здесь не боролись, здесь удивлялись. Плакали и умирали. Не дождавшись экономического чуда инфраструктуры Тихоокеанского кольца. Перед смертью один дед шептал зареванной семилетней внучке: через тоннель они пришли, от дьявола это, берегись, детка, тоннелей и мостов. Девчонку нашли около моря, собирающую ракушки. Она мычала, а говорить не могла. Когда везли на машине через мост - билась, еле удержали. У нее нашлась мать в Комсомольске. Не алкоголичка, не бомж, а мать как мать, администратор тихой гостиницы, отправила вот внучку к деду на лето... И сидела молчала. Война же. Что теперь поделаешь. Девчушку снимало иностранное видео и сделало безумный репортаж о зверствах японцев. Его показали почему-то только в России, и Москва заголосила: закончить войну любой ценой. Гном рассвирепел. Триста детей Петропавловска были как- то забыты.

С утра на 8-е сентября на полуострове Шмидта полным ходом шло уничтожение японских войск.

В это же время наступление японских войск на Курильск провалилось, но бои на острове Итуруп вспыхивали, как на том Кавказе: то перестрелка, то передышка.

«Совет Европы в Генуе пришел к неутешительным выводам», — сообщило информационное агентство. Захохотал в шифровальной Гном. Как-то жутковато.

Больше всего неутешны были корейцы, потому что пока в комфортной Генуе заседали европейские политики, их братья по кресту не смогли предотвратить выход маньчжурских войск к разрушенному Пхеньяну.

...Японцы сделали одну попытку напасть на Сахалинский мост с воздуха. Что-то там такое стояло и стреляло у моста, что атака захлебнулась, и шесть истребителей недосчитались четырех. Попаданий в мост не было. Что за дальнобойную «Берту» пристроил туда Гном, американские журналисты не поняли, но сообщили, что россияне отстояли мост и перевели по нему подкрепление своим силам на Сахалине. Тут-то, по их сведениям, русские ролевики и перебежали. Под шумок. Пара тысяч всего и было. Мост длинный. Истребителям было не до перемещений сомнительных контингентов. Потом детишки говорили, что страшновато. Но за сорок минут никто в штаны не наложил. Часть народу ехало на роликах, у этих получилось быстрее. Пустой асфальт. Да и с горки. Ролики — полезное изобретение. Скоро начнутся дуэли над каньонами на прыгающих велосипедах. Экстремальные виды спорта. Скорее бы они вытеснили войны. Травматизм-то тот же.

Корейский фронт схлопывался в кольцо. Сначала так называемые японо-корейские войска захватили Кэсон, а далее маньчжурские части вышли к Хыннаму и соединились с молодым и жестоким японским десантом. От «детских войн» корейцы дрогнули. Это было от дьявола. Это противоречило всему в священных книгах и обращало веру в отцов в прах. Повисал ужас.

Гном начал свой бой у архипелага Рюкю. Вернее, следил за ним, насколько позволяла связь. Ну, позволяла—не позволяла, а они с адмиралом ее сами регулировали. Положение перед решающей операцией было аховое. Потому что одна попытка потопить «Синано» у Гнома сорвалась, так как в пылу планов он не мог спровоцировать приказ. Потом он расскажет молодым слушателям академии Нижнего про то, как первый раз жертва фигур не прошла:

«Четвертая дивизия ПЛ, на вооружении которой находились лодки—убийцы авианосцев проекта 949А, была последним мобильным резервом командования Тихоокеанским Флотом.

Это понимал адмирал Веретенников, но вряд ли знали командиры лодок. Приказ им предусматривал выйти в море по мере готовности. В той обстановке напряжением всех сил удалось сделать это 4-го сентября в 5.00 утра. Надо заметить, господа, командир дивизии контр-адмирал Максимов, достойнейший человек и прекрасный военный, своей властью, данной ему в рамках военного положения, оставил на борту ракетоносцев заводских специалистов, приводящих лодки в сколько-нибудь рабочее состояние, и приказал полным ходом, то есть на 33 узлах, следовать в район Окинавы. Заводские специалисты — это очень важно. Тут штатские, облазавшие эти лодки вдоль и поперек, дадут фору военным сидящим за приборами высокой точности. Потому что эту точность нужно кому-то обеспечивать. А кап 2 ранга чинить этого всего на ходу не будет и не умеет. А года-то, сами понимаете, какие: во флоте собралась "солянка " из старых специалистов — дослужить, из молодых — приколоться и из средних — болото изверившихся. В таком "коктейле" не работают ни одни протоколы, даже военные, а трибунала никто не боится: коммерция процветает прямо внутри лодки, а война — досадная ей помеха. А социальная психология за три дня не меняется, и патриотизм не появляется сам собой. В "букет "к этой обстановке еще и кризис с оборудованием — новое поколение только и может, что кнопки нажимать, а как устроено все это—темный лес. "Предел сложности " системы как раз маячит у всех индустриальных стран. Так что штатские спецы, старые и опытные (молодых-то просто не была среди наладчиков), сильно скомпенсировали ситуацию. На них можно было в бою положиться, среднему "болоту" — с ними поговорить о правительстве, которое предало, а молодежи — потусоваться вне военных рамок. То есть — батяня, но не комбат.

Конечно, господа будущие офицеры, 33 заказанных узлов у них не получилось, но 30 узлов "Владивосток" и "Петропавловск" вытянули, что на такой дистанции было достойным удивления результатом и национальным, если не мировым, рекордом. Просто никто этого не чтит, потому что войну проиграли.

Так вот про "Синано".

Шестого сентября в 21.00 гидроакустики засекли шум винтов эсминца. Это был, как мы сейчас уже знаем, "Макинами". Максимов, как и командиры лодок Вельский и Гарнаев, понимали, что все наличные силы Японии задействованы в охранении оперативных соединений. Иначе на ракетной войне не воюют. Следовательно, простой вывод — смотрим на карту — они наткнулись на одно из таких соединений. Цель, конечно, оправдывала любой риск, но... противник был слишком близко, и силы этого противника были неизвестны. Действуя практически в зоне маневрирования легких сил неприятеля, лодки, может быть, и успели бы выпустить ракеты, но шансов уйти у них не было бы ни одного на миллион. Если бы знать, что ракеты, выпущенные наугад, найдут цели и что одной из этих целей окажется "Синано", адмирал отдал бы самоубийственный приказ об атаке. Но такой информации не было, "небо"молчало, как молчало оно всю войну, и слишком высока была вероятность "разменять " две подводные лодки размером с линкор, но вдесятеро дороже линкора на пару старых крейсеров, пусть даже с вертолетами на борту. Вот так однажды не был потоплен "Синано"».

6-го сентября Гном сидел в штабе и не знал, что чуда без приказа не случилось, его лодки, на которые было столько надежд, 6-го сентября тихо скользнули на Запад, а 4-е оперативное соединение продолжало свой путь вдоль архипелага Рюкю. С «Макинами» русские подводные лодки не обнаружили или нахально сочли, что они не угрожают японским кораблям.

Седьмого в 4 утра с минутами «Синано» повернул прямо к Тайдуну, городу на юго-востоке Тайваня. На этот раз временем начала операции были выбраны утренние сумерки - за несколько минут до рассвета. Но Гном уже не угадывал часов вражеских атак, он считал часы перемещений лодок и кораблей и менял конфигурацию на ширме-карте, ожидая той единственной, которая даст ему возможность сказать: залп! Адмирал ему доверял. Это дорогого стоило. Но в поиске среди многочисленных ходов единственного оптимального - не имело значения. Ему казалось, что он отдаст приказ и без адмирала, если вдруг что-то пойдет не так. Гном чувствовал себя тем наладчиком подлодки, которого взяли с берега на страховку оборудования и коммуникаций в разношерстном отряде. Гном был талисманом. Безделушкой, имеющей вес. И отвечал за все. «Неистовый Гном», — называл его Владлен. «Это кто здесь неистовый», — грустно думал он.

...Командующий 4-м оперативным соединением вице-адмирал Сима использовал для нанесения удара всю авиацию, которая была у него в наличии. А было ее, ни много ни мало, 70 самолетов и 12 вертолетов. Для защиты «Синано» он не оставил ни одной машины. Адмирал был трезвым человеком, не преувеличивал возможности своего «вспомогательного суперавианосца» противостоять воздействию авиации и противокорабельных ракет и полагал, что в такой ситуации лучшая защита — это нападение. Детских войск ему, благословение Императору, в нагрузку не навязали. «Война — мужское дело», — считал он. Его сын играл на скрипке, был далек от школы, армии и поколенческого синдрома.

Ставка японского штаба делалась на ошеломляющий удар и абсолютную внезапность. В Южной Корее, конечно, были аналитики и просто скептики, доказывающие, что Япония рано или поздно начнет прибирать к рукам свою бывшую колонию. Этот интеллигентский бомонд никто не слушал. Их прогнозы не ложились в инновационную бизнес-фору Кореи, которая довлела над страной: «беги, работай, думай — станешь тигром». Фору они придумали себе сами. Для мира они все еще оставались тигренком с цепкими лапками, которого можно приручить, взять на испуг, пристрелить, наконец. В Северной Корее японцев обреченно ждали. Такие аналитики, ждущие нападения агрессора, там представляли собой находящееся у власти большинство. Но останавливать было нечем.

Кирилл утверждал до начала Корейской операции, что «северяне» и «южане» считали войну Японии с Россией своеобразным «страховым полисом».

- Они с удовольствием торговали оружием и устаревшей разведывательной информацией с обеими воюющими сторонами. Тайваньский же истэблишмент, зацикленный на страхе перед вторжением со стороны Китая, вообще числил «японскую угрозу» невозможной, тем более — в этот момент, — считал он. — В этом твой шанс, Гном, и твоя же опасность.

Дальше все игралось как по нотам старой войны. Первые удары были нанесены по аэродромам. Вторые — по боевым кораблям. И ваг уже «F-22» висят над Тайванем, сбивая любой самолет, пытающийся взлететь или сесть, не разбирая военные и гражданские модели. «F-18», израсходовавшие боезапас, возвращаются на «Синано» дня дозаправки и снова уходят к Тайваню, сменяя «Молнии», которые, в свою очередь, садятся на авианосец, чтобы получить новую порцию ракет «воздух—воздух» и «воздух—земля». Этот поганец Сима сыграл CBOЮ роль в этом такте. И Гном был зол. То, что Максимов решил не стрелять, он тогда не знал. Да и не повернешь время вспять.

Сима организовал своеобразный конвейер, «непрерывную разливку свинца». Самолеты и вертолеты 4-го авианосного соединения атаковали «небо» и «землю» при малейших признаках сопротивления. Интернет сообщал, что это полный разгром.

— Никакой радости от того, что мы их предупреждали, не чувствуется, — заявила Маша. Она положила перед ним кучу дополнительных сводок, словно на нее работал сам Ямамото с далеких небес. Не было времени выяснять, откуда она снимала эти цифры, факты и карты. Она была просто молодец и к тому же красивая маленькая женщина. И она любила Агнца. А он, Гном, размазня. Одержимый местью дурак. Чужая война выскальзывала, тем более, из-под контроля...

Сопротивление тайванское было, и это несмотря на блестящие действия японских терра-групп, обеспечивших подход маньчжурских транспортов и высадку. Свой первый тяжелый бой китайцам пришлось вести за район Дзилунского порта, а второй — за сам Дзилунь, морские ворота северного Тайваня. Они овладели городом только в 9.40 утра и сразу же устремились к Тайбэю, над которым уже четвертый час синхронно с Интернет-сообщениями висели японские палубные самолеты. В Москве начали делать ставки в игре в войну. Это не ужасало. Не казалось крамольным. Просто хотелось повеситься.

...К полудню 7-го сентября в операциях за и против Кореи и Тайваня наметился перелом. Он словно был вызван страшными репортажами CNN из Северов. Там откуда-то были иностранные тележурналисты, умудрявшиеся снимать с дальних окраин догорающего разрушенного Пхеньяна. Один репортаж от японцев с недвусмысленными угрозами пилотов «стереть Тайбэй с лица земли» провисел около часа и был снят, как только Маша его скопировала.

В 12.40 японцы перебазировали на полевой аэродром в окрестностях Дзилуна все 12 палубных вертолетов, оставив эсминцы и крейсеры прикрытия без «глаз» и «ушей». «Наглецы. И нечем ударить. Как приятно, когда враг опаздывает! То есть когда я опаздываю все время!» — думал Гном. Командующий только пять минут назад подтвердил приказом его маневр. Если он опоздает и на этот раз, этот чертов «Синано» обеспечит им послезавтра налет на Владик в качестве приза.

К часу дня стрельба стала стихать, японские дипломаты красноречиво убеждали перепуганных тайваньских депутатов и министров в преимуществах Восточно-Азиатского Союза, в том, что суверенитет Тайваня не пострадает, а насильственные действия японцев объясняются необходимостью обеспечить свою обороноспособность в условиях ядерной террористической угрозы. Гном не пошел совещаться с дипломатами. Во-первых, его не звали, а во-вторых, они с вице-адмиралом сами совещались и отдавали приказы в «окна» то открывающейся, то закрывающейся связи.

В 14.02 Сима принял решение завершить операцию и во исполнение первоначального плана проследовать Наху за авиационными боеприпасами. В этот момент 4-е оперативное соединение находилось юго-восточнее небольшого острова Ириомоте из группы Рюкю.

...«Владивосток» и «Петропавловск» всю ночь шли пологим-зигзагом: сначала на юго-запад, затем на северо-запад — через широкий пролив между островами Сакисима и Окинавой. Утром 7-го сентября 4-я дивизия находилась почти строго на север от острова Мияко. Командиры сохраняли возможность перехвата 4-го оперативного соединения вне зависимости от того, будет ли оно действовать против Тайваня или против Кореи или вообще решит вернуться домой.

Информацию о начале короткого сражения за Тайвань Максимов, как и почти все заинтересованные люди на Земле, получил из Интернета. Интернет, разумеется, был спутниковым, а лодка находилась на перископной глубине, а молоденькие мальчики, скучавшие на боевой лодке, ясно дело, открыли все что могли, и даже сделали ставки, несмотря на строгие приказы командования, но подзуженные штатскими спецами, у которых, известно, бес в ребро — дай пострелять или поиграть на старости лет... «Скоро на лодках будут плавать программисты в дредах, кедах и джинсах и воевать по Интернету, путая своих и чужих», — ворчали подводники, но рейс был не штатный и ситуация критическая.

Максимов предполагал, что близко находящийся противник атаковал остров Тайвань с юго-восточного направления и, по всей видимости, находится точно к югу от 4-й дивизии ПЛ. Расстояние даже допускало залп наудачу, но, к несчастью, на линии находились острова Сакисима с их причудливым рельефом. В условиях активного радиопротиводействия — что ж они там, спят, что ли, в боевом-то режиме? - запускать ракеты «на авось» не хотелось. Хотелось, чтоб наверняка. Российские подводные лодки повернули «на неприятеля», отметились у командующего, а значит и на карте у Гнома, потом начали быстро смещаться к югу.

А 4-е оперативное соединение, озабоченное сопротивлением в Тайбэе, напротив, медленно шло на север, в общем направлении на Окинаву, продолжая выпускать и принимать самолеты. Теперь, к 11.30, «Владивосток» находился прямо на запад от «Синано», и между кораблями вновь раскрывались острова Сакисима. Гном мог только ждать. Командующий, вытурив дипломатов и погодников, запустив Гнома и Веревку, нервно ходил вокруг ширмы с корабликами.

— Выпустить ракеты можно, но получается удар с самого ожидаемого для японцев места. Они же развернули свою систему ПВО против Тайваня, — заявил Веревка.

— Поскольку раз в год и палка стреляет, - поддакнул Гном

К полудню Максимов уже представлял себе курс и скорость японского соединения и точно знал, что за горизонтом скрывается «Синано». Он вырубил связь со своими и повернул 4-ю дивизию на юго-восток. Лодки, уже много часов идущие на полной скорости, до последнего предела увеличили ход. Повисла тишина. Уж лучше бы кто-то нарушал дисциплину.

В 14.20 российские подводные лодки пересекли курс японского соединения, которое находилось к северо-востоку от них. Максимов повернул на восток, имея намерение атаковать противника с наиболее неожиданного для него направления — с юго-востока. Гном потел и ждал вестей. Он верил в Максимова. В 16.01 «Владивосток», в 16.02 «Петропавловск» осуществили запуски своих ракет. «Всех ракет, потому что второго такого шанса судьба могла и не представить», — скажет потом щеголеватый Максимов. Герой войны, потопившей японскую плавбазу-авианосец. Он будет адмиралом флота. И на его балансе повиснут эти самые недостроенные северодвинские авианосцы. Чистая карьера. Увольнения и гнев народный Максимова обойдут. Он проживет долгую деятельную жизнь и будет по-простому захаживать в тихоокеанскую шахматную школу на шестой этаж без лифта, где менее успешные полководцы этой небольшой войны затеют перестройку сознания школьников на военно-аналитический лад.

«Синано» шел домой. На корабле продолжалась боевая работа, но сводилась она, в основном, к техобслуживанию самолетов. Обстановка в Корее и на Тайване находилась под контролем, а русские далеко на севере... Поэтому операторы не сразу поверили в реальность происходящего, когда увидели на своих мониторах множественные низколетящие воздушные цели.

Неадекватный ордер, сконцентрированный против опасности с западной полусферы, расслабление, неизбежно возникающее после успешного выполнения, боевой задачи, секунды промедления операторов системы AEGIS, — в этом коротком и одностороннем морском бою русские подводные лодки получили преимущества, о которых на зачетных учениях они могли лишь мечтать.

Максимов считал, что ПРО отзовется сразу. На промедление он не мог и рассчитывать.

Оператор на «Харуне» изготовился к открытию огня в тот момент, когда внезапный короткий и мощный электромагнитный импульс вывел из строя его бортовую электронику. Был, конечно, материальный резерв, да и повреждения не носили смертельного характера, но они отняли у офицеров 4-го оперативного соединения полминуты или даже минуту. Важную и решающую.

В 16.03 операторы зенитных установок на «Сазанами» увидели четко развернувшийся над водой «ракетный веер» и открыли огонь. А через две с половиной минуты 4-е японское оперативное соединение прекратило свое существование как организованная боевая сила. Узкоглазые опоздали.

«Макинами», получивший в один борт три или четыре «Гранита», на полном ходу повалился на бок и ушел под воду. «Сузунами» ухитрился сделать невозможное: подставить борт под ракеты, которые должны были найти «Харуну».В толчее немыслимо короткого боя рули ракет не успели среагировать, и ракеты врезались в «Сузунами» равномерно по всей длине. Когда дым рассеялся, корабля уже просто не было.

«Ариаки» отделался легким испугом в том плане, что он просто тонул, погружаясь оторванным носом, сравнительно медленно.

«Хией» сотрясали внутренние взрывы — горючего, котлов, остатков боеприпасов. Руль крейсера заклинила в положении «на правый борт», и он под одной работающей машиной, которую никто почему-то не пытался остановить, описывал циркуляцию, причем крен в сторону поворота все время нарастал.

«Синано» горел от носа до кормы: пылали самолеты, пылала ангарная палуба, пылала разрушенная и упавшая на полетную палубу «островная надстройка», пламя вырывалось из многочисленных рваных отверстий в корпусе авианосца. Не было ни крена, ни дифферента, но корабль медленно оседал в океан. Ни о какой борьбе за живучесть не могло быть и речи.

И в этот момент пришел второй электромагнитный импульс, и 4-е оперативное соединение замолчало в радиодиапазоне, так и не успев подать сигнал бедствия. Максимов не захотел рисковать возможным преследованием, да и не было у него особого сочувствия к гибнувшему врагу: специальный «Гранит-М» пошел почти вертикально вверх, и в стратосфере южнее Окинавы вспыхнуло ядерное солнце. Гном услышал по новостям гневные заявления австралийцев о постоянном применении ядерного оружия всеми воюющими сторонами и понял, что Максимов отстрелялся.

Пять минут, ради которых «Владивосток» и «Петропавловск» проделали 2400 морских миль, закончились. 4-я дивизия Подводных лодок уходила от Окинавы, по широкой дуге направляясь домой.

...К чести капитана «Харуны», вступившего в командование тем, что осталось от 4-го оперативного соединения японцев, он остался на месте, организовал спасение людей и даже попробовал буксировать «Ариаки», чего у него, разумеется, не получилось. Всего японцы потеряли в пятиминутном морском бою авианосец, крейсер, три эсминца, 70 самолетов (только три из них погибли при атаке Тайваня) и около 3000 человек.

Русские подводные лодки отомстили за Петропавловск по полной программе, но на судьбу Тайваня это не повлияло, и на памятнике адмиралу Симе было высечено: «Победителю».Этот памятник видел Первый, отправившийся в Токио и Осаку в октябре по заданию правительства РФ. Он узнал, что Сима был из Осакской провинции и дослужился до адмирала с мичмана. У адмирала был сын. Тот лабал на своей скрипке по всему миру и однажды даже приехал в демократичный Питер играть скрипичный концерт, посвященный героическому отцу. Неимоверная тетенька-ведущая, двухметровая мадам с грудным голосом оперной примы, равнодушно объявила обстоятельства этой музыки, и русский оркестр вполне соответствовал японскому скрипичному авангарду XXI века.

Владивосток. 8 сентября

...После захвата Хесана и Ульсана и прорыва Северо-Корейского фронта как-то диковато прозвучало объявление войны Северной Корее со стороны оккупированной Южной.

Гном проспал этот факт мировой политики. Спал он с начала войны по 45 минут два раза в сутки, но зато однажды двенадцать часов под предательским снотворным провел в госпитале.

Когда он проснулся, вернувшийся из ниоткуда Первый комментировал: «Совместное японско-корейское заявление о создании восточно-азиатской сферы сопроцветания». Шло совещание. Значит, Гном отрубился прямо здесь. Плохо. Что толку было лежать в больницах, если сердце всегда болит за всю войну сразу? Это не лечится. Он нюхнул какую-то капельную пробочку и выпил рюмку коньяка.

Командующий сплюнул в сердцах на это самое заявление и пробормотал: «Голодранцы усей Ойкумены — в едину кучу гоп». Он ходил по кабинету, чего раньше за ним не водилось. Было понятно, что- Япония устанавливает давно желанный ей протекторат над обеими Кореями.

— Вот тут мы и начинаем проигрывать войну, Сергей Николаевич! — сказал Веревка.

Гном уже очнулся и следил за своими кораблями. Маша перевела их подальше от линии его последнего сна. Они шли в Японское море и должны были успеть сыграть последний бой, «или я не ученик этого вашего Ямамото». «Не в первый раз Москва увидит хана» — пришло в голову случайно, наверное потому, что рифмовалось со словом хана. Звонила жена, за время войны у Гнома выросла дочь на восемь дней. Для женщины это большой строк, а для войны — нет.

Дела на суше шли умеренно, наступала фаза, когда русские выходили, наконец-то, из стадии обучения в стадию уничтожения противника, а корейцы еще только собирались в свою узкую линию фронтов. И те, и другие поспели к концу войны. Смех, да и только.

Внезапная атака Колендо привела к освобождению Ко- лендо и развалу японского фронта на полуострове Шмидта.

На юге Острова захват японцами Лесогорска был последним успехом узкоглазых на Сахалине. Приближался финал. «А нам бы еще недельку», — думал Гном. Он знал, что на суше, наконец, случилась интеграция трех типов войск: регулярных рассеянных, регулярных настоящих и ролевых, случайно приобретенных. Ролевые наступили на горло своим песням и признали себя добровольным ополчением и ополчились на врага в игровом режиме: «за одного своего, мол, пять японцев дают». Жестоко, но игра шла не детская. Регулярные их пытались урезонить под план, но кто-то свыше разрешил этим ролевикам Нечто, и, в конце концов, война — налицо, и агрессор присутствует, а там разберемся. Так навсегда открытым останется вопрос, как такое количество невоенных образований перебежало через охраняемый Мост, на чем они «приплыли» и с чьего молчаливого согласия. Гном не написал об этом в книжках. Получилось, что тайну великую Владлен похоронил вместе с собой в пригороде Охи.

Инчхон-Сеульская и Северо-корейская операции Японского флота (операции 1-го, 2-го и 3-го авианосных оперативных соединения на втором этапе войны)

«Если операции на севере рассматривались японским командованием как отвлекающие и, в известной мере, необязательные (хотя возвращение "Северных территорий"мыслилось как "непременное условие" завершения конфликта), то действиям против Кореи придавалось решающее значение. Именно создание Восточно-Азиатского Союза должно было стать подлинным экономическим и политическим содержанием войны.

Такой Союз на деле представлял собой форму протектората Японии над Корейским полуостровом, его создание означало возрождение Японской Империи. Добиться этого Япония могла, только эксплуатируя отношение мирового сообщества к режиму Северной Кореи. Возможна, была только одна схема войны: Северная Корея совершает неприкрытый акт агрессии против Сеула и/или Токио, Япония берет под защиту Южную Корею, которая сама не в состоянии оказать сопротивление ордам коммунистов, затем — с полною одобрения США и ООН — при поддержке Маньчжурии и с использованием южнокорейских войск происходит оккупация Южной Кореи.

Таким образом, план боевых действий должен был включать провокацию, для чего первоначально предполагалось использовать Т-группы, затем возник план с использованием ядерного оружия (смотри также следующую главу). Но в любом случае Императорский флот должен был продемонстрировать неоспоримое преимущество над морскими силами Южной Кореи. По всем расчетам, "политическое решение" могло быть достигнуто только в случае молниеносной оккупации японскими силами узловых точек Корейской Республики, прежде всего — Инчхона и Сеула.

Для операции против Корейского полуострова японское командование сосредотачивало три авианосных соединения - 1-е, 2-е и 3-е. Предполагалось задействовать значительные сухопутные силы: на границе между Маньчжурией и Северной Кореей были сосредоточены две маньчжурские армии и три подвижных корпуса. Кроме того, две маньчжурские бригады должны были высаживаться в Инчхонском порту, составляя второй эшелон десанта, и две японские бригады намечалось перебросить в Пусан.

Японцы должны были вступить на территорию Южной Кореи как освободители, подавляющие всякое сопротивление.

Задачу политического и тактического обеспечения десантирования в Инчхоне и Пусане, захвата ключевых пунктов в Сеуле должны были решать Т-группы, которые предполагалось использовать массированно — все и сразу, непосредственно перед ударами.

Рисунок действий Императорского Флота против Северной и Южной Кореи впечатляюще красив. Прежде всего, японцы достигли абсолютной стратегической и тактической внезапности, поскольку развертывание их флота было замотивировано войной с Россией, причем японские неудачи на Курильских островах и на Сахалине до некоторой степени способствовали успеху дезинформационных мероприятий. В ночь на 7-е сентября, то есть непосредственно перед вторжением, в корейских околоправительственных кругах обсуждались условия продажи русским лежалого военного снаряжения.

Далее несчастливое 3-е оперативное соединение начало свой рейд к Корейскому полуострову с атаки русских катеров в заливе Терпения. Его дальнейший бросок в Японское море не оставлял сомнений в том, что японский флот развертывается против Владивостока, тем более, что в Японском море находилось и 2-е авианосное соединение. Вечером 6-го сентября 3-е соединение находилось вблизи острова Садо, а 2-е двигалось в направлении Майдзуру. Никто не сомневался, что ночью они совершат бросок на север и утром атакуют Владивосток. Никого не смутило некоторое отставание 1-го оперативного соединения, которое 5-го сентября покинуло Иокогаму, обошло Японию с юга и вечером 6-го числа приближалось к Цусимскому проливу.

В действительности, за ночь схема развертывания коренным образом изменилась.

Первое оперативное соединение выбрало вместо северо-во- сточного пути северо-западный и вместо Японского вошло в Желтое море. 2-е оперативное соединение всю ночь находилось на боевом курсе, проложенном до Сеула и Инчхона. 3-е оперативное соединение вначале действительно шло прямым курсом на Владивосток, но на сороковой параллели резко повернуло на запад, к берегам Кореи. В 5 часов утра 7-го сентября 1-е и 2-е авианосные соединения находились на одинаковом расстоянии от столицы Кореи. Повторилась та же оперативная конфигурация, что несколькими днями раньше вокруг Петропавловска-Камчатского. Вновь 1-е оперативное соединение наносило отвлекающий прямой удар (с юга через Желтое море), а 2-е, действуя через полуостров, должно было добиться решительных результатов. На этот раз все самолеты должны были использовать тактику камикадзе.

Десантными группами на катерах-экранопланах жертвовать не предполагалось. 1-е оперативное соединение выбрасывало их в Инчхоне, как первую волну десанта. Они должны были обеспечить высадку маньчжурских войск и возглавить их марш на Сеул. Десантники 2-го оперативного высаживались в северокорейском Вонсане, где должны были дорого продать свою жизнь и, может быть, дождаться маньчжурских войск с севера или "своих"японо-корейцев с юга.

Третье оперативное прикрывало операцию политически и (с севера) тактически, действуя против Северной Кореи. Ее вертолеты должны были атаковать Вонсан и Хыннам, десантные катера высаживали людей на необорудованное побережье к югу от Кимчхэка.

Наконец, к операции привлекались две группы транспортов — маньчжурская из Даньяна и японская из Фукуоки (последняя состояла из обычных пассажирских паромов, причем все десантники имели билет, паспорт и действительную корейскую визу). Фукуокскую группу должна была поддерживать базовая операция.

Авианосцы выпустили катеры до рассвета, а в 5.22 начали подъем самолетов, имея в виду атаку в 6.00 (время Токио и Сеула, в Пхеньяне 7.00), одновременно с восходом Солнца.

Т-группы начали действовать в Инчхоне в 5.45, в Сеуле — пятью минутами позже. Впервые была реализована на практике концепция "насыщающего террористического нападения". Решались одновременно две задачи: основная — захват портовых сооружений, аэродромов, нейтрализация командных пунктов армии, авиации и флота — и вспомогательная: создание паники, огромных "шоковых" потерь среди мирного населения, поглощение свободных ресурсов полиции и других "силовых ведомств". (Не исключено, что "вспомогательная задача " на деле была главной). Заодно, "под шумок физически уничтожались или эффективно устранялись иными способами телица из числа публицистов, писателей, политиков, священнослужителей, финансистов, которых японское руководство считало возможными оппонентами концепции Восточно-Азиатского Союза.

Действующие в Сеуле и Инчхоне Т-группы состояли из этнических корейцев, говорили на корейском языке, имели четкую "левую" политическую ориентацию и, по-видимому, считали, что являются "той спичкой, которая зажжет мировую революцию[6]. Десантники получили строгий приказ уничтожить террористов и взять под контроль важнейшие объекты в порту и корейской столице. Маньчжурские войска, высаживающиеся в Инчхоне, начиная с 7.00, поступали под управление японских командиров-десантников. К задачам Флота относилась высадка собственных десантных групп, обеспечение беспрепятственных действий Маньчжурского и Фу- куокского соединений, нейтрализация, а при необходимости — уничтожение кораблей флота Южной Кореи.

Корейский флот уступал в своих возможностях японскому. На 7-е сентября 2012 года он насчитывал 9 эсминцев, 9 фрегатов и 24 корвета. Корейские подводные лодки водоизмещением в 1285 тонн существовали, скорее, для тренировки личного состава, нежели для реальных боевых действий, что же касается мини-лодок итальянской конструкции, то их назначение навсегда останется загадкой.

Корейские морские силы подразделялись на Северный флот, базирующийся на Инчхон и состоящий из 4 сравнительно новых эсминцев, 2 фрегатов и 8 корветов, и Южный флот. Последний располагался в Пусане и включал 3 эсминца и 8 корветов; Южному флоту были подчинены Оперативное соединение Мокпхо (2 эсминца, 3 фрегата) и Оперативное соединение Пхохан (4 фрегата, 8 корветов).

К началу боевых действий почти все корейские корабли находились в местах постоянной дислокации. В море были четыре корвета 4-го эскортного соединения — в Корейском проливе, 2-я дивизия эсминцев — в проливе Чеджу и три фрегата 1-го эскортного соединения ("Масан " ремонтировался), вышедшие в Японское море.

Первой жертвой войны стал эсминец "Тонгхай", который неожиданно взорвался в 5.49 утра и вскоре затонул прямо в порту. Причина его гибели так и осталась невыясненной, корабль записали на счет одной из Т-групп, оперирующей в порту и, вероятно, состоящей из матросов или офицеров самого эсминца.

В 6.00 начался воздушный налет на Инчхон и Сеул самолетов 1-го авианосного оперативного соединения, двумя минутами позже в бой вступила авиация 2-го оперативного. Как правило, пилоты использовали против объектов в Сеуле ракеты и управляемые бомбы, а на корабли в Инчхоне направляли свои пустые самолеты, — в Корее камикадзе использовались даже шире, чем в Петропавловске.

К 6.15 минутам эсминцы "Чунгмугонг Ю Сунн Шин " и "Манвадаеванг Хан"были потоплены, горящий "Сувон" сел на мель, все управление флотом было выведено из строя. Фрегат "Пусан", легко поврежденный "камикадзе", был брошен экипажем. Корветы никто не трогал, но на них находилась в увольнении большая часть команды, оставшиеся взяли на себя роль зрителей драматических событий, разыгрывающихся в глав- ном корейском порту.

Повезло корейскому воздушному дозору, который вышел в 6.03 прямо на силы прикрытия 1-го авианосного соединения, состоящие из 3-й дивизии крейсеров. Один из самолетов был сразу сбит, второй, разобравшись в обстановке, атаковал противника, повредив ракетой «Асигару» и потопив "Тику- му". Этот фрегат стал единственным японским кораблем, потерянным в ходе Инчхон-Сеульской операции.

Невезучее 3-е оперативное соединение, накануне потерявшее "Майю" и "Сендай" в заливе Терпения, имело проблемы и 7-го сентября. В 5.50 утра, уже выпустив десантные вертолеты и вертолеты огневой поддержки, его командующий был неприятно удивлен, обнаружив на своем фланге 1-е эскортное соединение Корейского флота. "Ожегшись " под Поронайском "на молоке", контр-адмирал Исима "стал дуть и на воду", в результате чего против трех корейских фрегатов были направлены крейсер "Нати" и эсминец "Савакадзе" (остатки несчастливой 5-й дивизии крейсеров: "Майя" была потоплена "Бурным", что же касается "Нати" и "Савакадзе ", то их на следующий день пустят на дно ракеты с "Варяга "), а также все вертолеты огневой поддержки, вооруженные ракетами "воздух—поверхность". Эти меры возымели успех, и к 6.15 все три корейских фрегата были потоплены - два из них были записаны на счет вертолетов с "Осими" и "Симокиты", третий получил четыре ракеты с "Нати".

Корветы в Корейском проливе и эсминцы в проливе Ченжу между 6.00 и 6.30 были атакованы базовой авиацией, которая донесла об уничтожении трех эсминцев и четырех фрегатов. В действительности, эсминцев в море было всего два, из которых «Кангнанг» действительно был потоплен, "Айнянг" же сбил два японских самолета и прорвался к Инчхону. Там командиру сообщили о создании Восточно-Азиатского Союза, о войне этого Союза с Северной Кореей и о переходе эсминца в распоряжение командующего 1-м Маньчжурским транспортным соединением. Интерпретировав эти приказы как факт оккупации его Родины японцами, командир затопил "Айнянг" на рейде Инчхона. Такая же судьба выпала на долю фрегата "Чонгью", экипаж которого видел атомный гриб над Пхеньяном. Четыре корвета, которые японские летчики в своем донесении назвали фрегатами, действительно были потоплены,

но лишь два из них пустила на дно авиация страны Восходящего Солнца. Оставшиеся два были оставлены командами и затоплены. Экипаж пустил на дно и фрегат «Чейя» из соединения "Мокпхо", но это случилось лишь на следующий день, 8-го сентября.

В 8.12. эсминец "Симакадзе" из состава 1-го авианосного соединения обнаружил неопознанную подводную лодку и немедленно ее потопил (лодка находилась на перископной глубине и не пыталась уклониться от атаки). Позже выяснилось, что это была СС-209 из 3-й бригады ПЛ. Еще две лодки этой бригады впоследствии были затоплены экипажем, остальные захвачены.

Операции в Южной Корее развертывались настолько успешно, что уже к 9.00 утра южнокорейский флот прекратил свое существование как боевая сила, способная вмешаться в ход событий, а корейская авиация была взята под контроль или разоружена. После 12.00 часов дня командование приказало 1-му и 2-му авианосным соединениям возвращаться в Куре, что корабли и исполнили в ночь с 1-го на 8-е сентября.

Третье авианосное соединение провело операцию против Северной Кореи на совершенно неудовлетворительном уровне. Практически, то позволило трем корейским фрегатам отвлечь себя от главной боевой задачи. Удар по территории противника вертолетами огневой поддержки был сорван, десантные группы высаживались самостоятельно, понесли значительные потери и, фактически, смогли выполнить только первоначальные боевые задачи[7].Тем не менее, к 6.00 часам утра авианосцы оказались "разряжены " — их катера и вертолеты были задействованы в операции, их возвращение не планировалось. В этих условиях держать практически безоружные корабли в море не имело смысла. Командование направило 5-ю и 6-ю дивизию авианосцев домой, оставив 5-ю дивизию крейсеров для обстрела побережья и содействия десантным группам. Результат был не самый лучший: авианосцы в Оминато в очередной раз столкнулись с "Москитами " все того же крейсера "Бурный ", а крейсер с эсминцем стали жертвами неожиданной активности Владивостокского отряда русского флота.

Для того, чтобы завершить описания действий японского флота в Инчхон-Сеульской и Северо-Корейской операциях, упомянем, что около 9.45 система ПРО 1-го авианосного соединения AEGIS-II обнаружила и сбила баллистическую ракету среднею радиуса действия, шедшую на Сеул и оснащенную ядерным зарядом».

Санкт-Петербург. Март 2013 года

... Наталья Львовна ушла после второго отделения концерта, она еще вчера встречалась с одним подопечным, Александром Ильичем Ворониным, которому когда-то спасла жизнь, и он рассказал ей теперь про этого треклятого японского адмирала и его авианосец. И она теперь это скрипичное японское скерцо будет слушать? Нет, от самураев добра не жди. Впрочем, «корейскую симфонию» Пендерецкого она, завсегдатай филармонии, тоже недолюбливала. Есть что-то в этой музыке чужое. От чужих богов. Ей нравился романтик Равель и бесноватый Берлиоз, Стравинский и Гершвин. И еще старинная немецкая музыка, тягучая, как медленные нити австро-германского ига, о котором говорил ей Воронин. Вот беда российская: и с Запада и с Востока — везде лихо. Недаром японцы дружили с фашистами во время Большой войны. История повторяется, как музыка. А нам бы все литавры, а кавалергардов век, как в песне поется, недолог.

Наталья Львовна шла домой быстрым шагом и вспоминала вчерашний визит своего спасенного.от японцев героя. Он рассказывал ей про подлодки, адмиралов, и от него она впервые узнала об этой короткой и страшной войне правду, потому что очевидцы, считала она, не врут так, как газетчики. А этот все-таки сидел в штабе флота, прямо там.

Он принес ей статью, распечатанную для нее 14-м кеглем и письменным шрифтом. Как только узнал, что ей так более всего удобно читать? Он уже поуспокоился за державу, пережил увольнение со службы и стал известным писателем, можно было сказать даже маринистом. У Натальи Львовны были прохладные отношения с дочерью, в канун войны она вышла на пенсию, теперь ходила в бассейн и, вот, в филармонию, а людей вокруг нее поубавилось. Гному она обрадовалась вчера чрезвычайно. Есть же люди, может и не оскудеет земля-то...

Гость писал: «Для России война 2012 года стала триумфом подводных лодок Тихоокеанского Флота. Противокорабельные соединения потопили авианосец с полной авиагруппой, крейсер и три эсминца. В нетипичной операции надводных и подводных сил, при трудностях согласования и действования с подводной лодки осуществили передачу ракет на крейсер "Бурный", и эти ракеты обеспечили успех атаки японской базы Оминато, где были уничтожены два легких авианосца и фрегат».

Он еще рассказывал Наталье Львовне, как погиб Агнец, и она всплакнула, вспомнив внука. А потом еще тихо так, проникновенно признался, как мстил он за друга, и подводные лодки помогали ему в этом. И как в бухте Оминато ракеты в японские корабли прилетели из ниоткуда, и так был отомщен несчастный Петропавловск, в котором прошляпили начало войны, и война эта случилась прямо в порту. «Все в России как всегда», — подумала Наталья Львовна и отогнала эти пустые мысли старух на лавочках. К старухам не ходили разжалованные офицеры Флота с розами и шелестящими статьями про флот, значит, и мыслить по-старушечьи было нельзя. Придя домой, она прилежно читала:

«Русские противолодочные соединения захватили господство в Японском море, уничтожив 4 японские субмарины и корвет. Даже на долю устаревших дизельных лодок 7-й дивизии выпали свои "невероятные" приключения.

Эти старые во всех смыслах лодки удалось вывести в море только вечером 4-го сентября, то есть к концу третьего дня войны. Задача им была поставлена в самом общем виде: действовать на коммуникациях противника в Корейском проливе или Восточно-Китайском море. Топить нейтральные суда строго запрещалось, пассажирские лайнеры и паромы тоже, независимо от флага. Не хватало только требования выполпять все положения "призового права ", — ворчали командиры. Но при отсутствии связи, а также связных приказов от руководства, что было, с одной стороны, обусловлено постоянными помехами и электромагнитными взрывами, а с другой — явной передачей ответственности капитанам со стороны командования, само собой получилось, что капитаны приняли внутреннюю директиву "на войне, как на войне".

Само собой разумеется, они забыли об общих требованиях сразу же, как только покинули Владивосток. Считая, что конвои в Корейском проливе будут надежно прикрыты, 7-я дивизия российских подводных лодок выбрала себе удобную позицию к югу от острова Чеджу.

В действительности, у японцев на прикрытие как раз и не хватило кораблей, а о том, чтобы вооружать транспорты в такой молниеносной войне, как сентябрьская война 2012-го, нечего было и думать. Японцы эпизодически использовали базовую патрульную противолодочную авиацию — и именно в Корейском проливе. Случайно возникла довольно дикая оперативная конфигурация, когда "японская" и "русская" завесы подводных лодок пересекались своими краями, не зная об этом. Речь идет, разумеется, не о японской завесе против Владивостока, образованной 1-й и 2-й учебными, 3-й боевой дивизиями подводных лодок, а о 4-й, 5-й и 6-й дивизиях субмарин, развернутых на случай неожиданного вступления в войну Китая. В результате, незнание долго не просуществовало и произошел "размен ": обе стороны потеряли по одной лодке (1-131, "974"). И русская, и японская субмарины были потоплены одинаково: торпедами ночью во время перезарядки аккумуляторных батарей».

Рассказывал бывший подполковник, конечно, куда живее, чем писал. Но пресловутое «Эхо Москвы» и возрожденный питерский канал «5-е колесо» не давали Наталье Львовне правды, и она продиралась через эти бумажные лодки, будто должная внуку восстановить, как это было на самом деле. Да и мальчик ее первый, тогда в юности, в ее 19 лет, был подводником, погиб на Дальнем же Востоке. Так что все сходилось. Нужно читать про лодки и осознавать историю страны. Как она есть. Модестович умер, так что обсудить ей все это было не с кем. Не с дочерью же менеджером, у которой все кремы на уме от морщин.

«В остальном война оказалась для 7-й дивизии совсем легкой, ибо мины японцы не выставляли, чтобы не мешать судоходству, серьезной противолодочной обороны обеспечить не могли, уповая на кратковременность войны, низкую боеспособность российского подводного флота и страховку судов от военных действий.

Подводники особенно на рожон не лезли, но за трое суток они потопили три крупных парома и большой контейнеровоз. А ночью 9-го сентября действия против японского судоходства были запрещены, и 7-й дивизии ПЛ было приказано следовать в Петропавловск».

На этом Наталья Львовна уснула, поругав себя за недостаточный интерес к истории отечества, а лодки 7-й дивизии — за некоторое вероломство.

Через неделю она смотрела передачу, где ее знакомец в штатском, а адмиралы в военном подводили итоги этой войны. Александр Ильич был выбрит, пострижен, костюм сидел на нем удовлетворительно, и она порадовалась за него. Адмиралы были немолодые. У одного из них была смешная фамилия — Веревка. Ох, уж эти мне русские фамилии!

Мужики подводили итоги вооруженной борьбы на море. Почему-то и войной теперь никто событий осени 2012-го не называл. «Всего-то полгода прошло. Сумасшедшие, столько людей погибло и кораблей утонуло! Ничего народ не помнит! Или невыгодно кому?».

Воронин был там, в передаче, главный. Это чувствовалось. Ведущий, в основном, задавал вопросы ему.

— Нас, Александр Ильич, интересует стратегическая «рамка», — начал ведущий задушевно.

«Смазливый слишком, чтоб про войну рассуждать», — подумала Наталья Львовна.

— Со стратегической точки зрения японский флот решил все поставленные перед ним стратегические задачи, но очень дорогой ценой, — ответил Гном — спокойно так, вежливо.

Ведущий поморщился, словно бы хотел более траурной речи, и не за японцев же он спрашивал. Но Гном жестом остановил его протест и продолжал:

— За неделю боевых действий японцы потеряли 3 авианосца, 4 крейсера, 8 эсминцев, 3 фрегата, 7 корветов, 4 ракетных катера, 10 подводных лодок, 16 десантных кораблей, 124 самолета и 11 вертолетов. Общий потерянный ими тоннаж составил 389 240 тонн.

«Сам, видать, воевал, терял и плакал про кораблики и капитанов, цифры-то наизусть помнит, — решила Наталья Львовна. — Молодец!»

— Да, друзья, — влез-таки ведущий, - русский флот сумел нанести противнику тяжелейшие потери, однако стратегически войну проиграл. Это признает сегодня вся мировая общественность.

Тут не выдержал адмирал, старый, с фамилией Веревка.

— Да после 10 сентября мы смогли бы без труда вернуть себе господство в Японском, Курильском и Охотском морях и, вероятно, отбить Южный Сахалин и Кунашир! Но этого времени России не предоставили. Война была закончена и продолжать ее... Сами понимаете, рискнуть конфликтом с Европой, да еще при негативной позиции США... Можно сказать и так, что у Тихоокеанского Флота украли победу... Мировая ваша общественность...

«Ишь, Веревка, вьет как надо — едва помладше ее адмирал-то будет, а позицию имеет государственную. Жаль его! Вон как страдает! Мужикам проигрывать войны дорого обходится. Уносят они в могилу одни печали, а внуки ущербно сторонятся военных служб».

Ведущий поперхнулся, но бодро залопотал:

— Конечно, можно согласиться и с тем, что, подвергнувшись неожиданному нападению противника, Флот действовал более чем достойно.

— Во всяком случае, иначе, нежели флота Южной Кореи и Тайваня,—вставил Гном, которому явно не нравился этот эфир.

— Тем не менее, приходится признать, что Россия все еще «медленно раскачивается», — сообщил ведущий, — и мы здесь сегодня собрались, — он замялся...

«Чтоб раскачать Россию, что ли? Ты — урод, ведущий», - решила Наталья Львовна.

— ... для неангажированного, так сказать, исследования, — услышала она. «Вывернулся, подлец».

Но Воронин почему-то с ним согласился и сказал — равнодушно так: «Совершенно верно. В сравнении с другими странами мы не успеваем побеждать в современной войне. Потери ТОФа составили атомный крейсер, атомную подводную лодку, 2 крейсера, 4 фрегата, 4 корвета, 3 ракетных катера, 1 дизельную подводную лодку, 27 самолетов, 3 вертолета. Всего 79 950 тонн».

Наталья Львовна помнила, что у японцев потерянных тонн было больше. Видимо, не в тоннах там счастье.

- А Южная Корея? — встрепенулся ведущий.

- Южная Корея, — усмехнувшись, отчеканил Гном, — «де- факто» прекратила свое существование как независимое государство, ее флот был частично потоплен, частично разоружен, частично захвачен Японией и включен в Морские силы так называемого Евро-Азиатского Союза. Общие потери флота составляют 100% его первоначального состава и включают 9 эсминцев, 9 фрегатов, 24 корвета, 18 подводных лодок, 64 самолета и 28 вертолетов. Общий тоннаж — 102 045 тонн.

«Даже больше, чем у японцев, — подумала Наталья Львовна. — Или все-таки меньше? Про людей-то все в процентах указывают. Политкорректностьу них тут, что ли? Научились у Америки на свое горе. Негра негром назвать нельзя. Война техник, про людей — ничего, как говорил Модест, царство ему небесное».

- Тайвань имел в войне те же «успехи», что и Южная Корея, - добавил Воронин. Он, кажется, наконец, стал говорить то, о чем мечтал ведущий. — Он также потерял весь флот: 4 крейсера, 24 эсминца, 92 ракетных катера, 2 подводных лодки, 3 транспорта, 18 десантных кораблей — всего 187 152 тонн водоизмещения плюс 57 самолетов и 134 вертолета.

Адмиралы кивали.

- А флот Северной Кореи, Александр Ильич. Не мог же он...?

- Флот Северной Кореи, состоящий, в основном, из корветов, катеров и вспомогательных судов, просто исчез, — скороговоркой перебил Воронин, — его не топили, не захватывали, не затапливали... Его просто не стало. Флот Маньчжурии в течение всей войны выполнял вспомогательные задачи. Тем не менее, при атаке Тайваня он понес серьезные потери. Тайваньцы, практически не сражавшиеся на море с японцами, активно повоевали с их союзниками, потопив в коротком ночном столкновении у Дзилуна 2 маньчжурских эсминца, 2 корвета и 6 пустых транспортов. Сделала это вторая бригада эсминцев из оперативной группы «Тай- нань», которая обошла остров с запада и совершенно неожиданно атаковала на отходе 2-е Маньчжурское соединение. Основным оружием этого боя стали торпеды. В этой атаке, предпринятой только ради чести, флот Тайваня потерял два корабля, причем маньчжуры не стали спасать их экипажи. Два остальных тайванских эсминца ушли в Китай, где их экипажи приняли китайское гражданство. Общие потери Маньчжурии составили 44 220 тонн, — закончил Гном.

Наталья Львовна уже стала путаться в этих цифрах. Хоть бы сказал что-то о людях и будущем. В стране-то как-то кисло живется после этой войны, прямо Афганистан повторяется, да и только. Только в Афгане воевали 7 лет, а тут десять дней. И правда, мир ускорился. Она уже не успевает за ним.

— А правда ли то, что по итогам войны Маньчжурия получила какие-то корабли?

— Еще бы. По итогам войны Маньчжурия в компенсацию понесенных ею потерь получила эсминец, 2 фрегата, 8 корветов и 2 транспорта, всего 37 394 тонны. Япония захватила и включила в свой флот 4 эсминца, 3 фрегата, 8 корветов, 4 ракетных катера, транспорт, 6 подводных лодок - 58 109 тонн. В Южной Корее и на Тайване она также захватила 55 самолетов и 74 вертолета.

— А вот теперь к вам вопрос, товарищ вице-адмирал: как вы можете охарактеризовать эту войну? В чем ее особенность, отличие от войны в Ираке, скажем, или в Израиле?

«Вон как передернуло Воронина. Бедняга. Он бы им дал сейчас, если б вопрос к нему. Но неудобно, адмиралы-то сидят». Отвечать начал более молодой вице-адмирал, молодцеватый, высокий, оказалось, командовал боеэой лодкой на войне. «Сразу же видно, не в Штабах сидел»:

— Особенностью боевых действий на море в Сентябрьской войне 2012 года была их невероятная интенсивность, ожесточенность, колоссальные абсолютные и относительные потери, — начал он гладко, как лектор, - одних затопленных и захваченных кораблей набирается до 800 000 тонн, как бы более 100 000 ежедневно. Это быстрая и сильная была война. Некоторые историки предлагают, — туг он подмигнул Воронину, - считать всю кампанию одним большим и многосторонним генеральным сражением, так сказать, тихоокеанским Аустерлицем.

— Спасибо вам, дорогие гости нашей программы, с вами в студии были...

Наталья Львовна выключила телевизор. Нужно спечь яблочный пирог и позвать Воронина на чай. Пусть досконально расскажет ей про эти дела, а то темнят что-то телевизионщики.

Улыбка без кота

Март 2013 года

Гном около полугода не общался с товарищами по оружию, звонила Гурия, летающая между Москвой, Питером и Магаданом, Игорь стал крупным промышленником, видно, нажился на войне, Кирилл с Первым безвылазно торчали на Востоке, пытаясь утилизировать ситуацию дипломатически. Гном был не нужен никому, кроме издателей. Он написал сначала «горячую книгу», а теперь начал «холодную». Отпустил жену на работу и сидел с сыном, управляясь с кораблями и обедами, смотрел на жизнь философски. Корреспонденты домогались, как это он, дослужившись до подполковника, вдруг оказался не у дел, вне звания и наград. «Бывает и хуже,— отговаривался он. — Я предал Шиву и не выиграл войну! Да не пишите вы этого, ради Бога. Мы были экспертным, стратегическим отделом, понимаете. Теперь война кончилась. Экспертиза нужна в другом месте. Вот и невоенный. Да какие обиды? Обидно было, когда в десять утра второго сентября прошлого года флотским увольнительные разрешили».

- А вы патриот, Александр Ильич?

— Да, наверное, по крайней мере, претензий к государству, армии и флоту не имею. Служил, когда призвали. Сейчас — много других отправились расхлебывать мою службу. Восток нынче не тот, что прежде. Там растет новый лес. Там жизнь.

— А как же роль личности в истории?

— Это вы у адмирала Веретенникова поинтересуйтесь... Он великий адмирал в отставке, про роль знает лучше. Я могу про историю рассказать.

— Вы прямо мудрец, Александр Ильич...

— Да. Хаджа Насредцин. Понимаю в девушках...

«Зачем жена пускает этих корреспондентов? Вот ведь, сомнительная слава нужна? Хорошая она женщина, но женщина. Ничего тут не попишешь».

Однажды пришел очень умный юноша и задал нужные вопросы. Гном аж вспотел. Неужели не оскудела русская земля. Прямо приятно было. Даже показался похожим на Владлена. А звали Андреем. Прямо как апостола...

— Япония, Андрей, целенаправленно готовилась к войне, причем именно к «этой войне», по крайней мере, с 2001 года я начал это потихоньку отслеживать.

— А другие страны и спецслужбы, они как же, Александр Ильич? Как им удалось затихариться-то так?

— Ну, тут понимаешь, какая штука получилась. Не до того было. С одной стороны для Востока сильно грянуло провозглашение независимости Маньчжурии, а для Запада — смены приоритетов политики Соединенных Штатов. Это был мощный и красивый ход, они, можно сказать, единственные ухитрились успеть раньше японцев. У них так уже было в 42-м году при Рузвельте. Ваше поколение, жаль, не знает ни событийную, ни аналитическую историю. А они, эти истории, не совпадают... И учить различать их вас некому.

— Я в курсе событий японо-американской войны, Александр Ильич...

— Это удивительно и делает тебе честь, потому что, понимая войны, начинаешь ценить мир. Лишнее уходит. Отпадает вкусненькое и интересненькое. Так вот, у американ кто-то придумал лозунг: «Миру надоел диктат Америки? Пусть мир поживет без Америки». Это дало им время и пространство для развертывания новой мировой роли. Гуру, миротворца. Японцы, я думаю, сильно занервничали: нас они противниками не видели, Европу они уже отдали Аллаху, в общем, Америка им стала костью в горле, но подготовка к войне уже вступила в практическую стадию и, вероятно, был «вчерне» намечен год и месяц.

— А ведь у японцев и свои проблемы были: поколенческий синдром, дети родителей убивали, куда им еще воевать?

— Тут ты, парень, диалектику войны не видишь совсем. Война — это всегда упрощение отношений и слив лишних энергий. Не хочешь в космос — иди разбей соседей. Если они тебя разобьют — тоже ничего, если в своей стране ты оказался лишний со своей активностью. Они всех пассионариев должны были утилизировать в войне. Развитие вскачь никому, кроме 15-летних, не нравится, понял? Цивилизация — это длинные волны, а рябь поверх их никто не любит. Кто на ялах ходил, хотя бы и по Ладоге, это хорошо знает: валы не страшны, опасны волны с порывами ветра.

— Да, такую версию я уже слышал. Только почему таких детей-извергов, как в Японии, ни в Европе, ни в Америке «не случилось»? Тоже, вроде, материальное общество: медленное и консервативное. Я, кстати, сам в анти-анимэ состоял в 2006-м. В вас тогда стреляли? В Шереметьевском? Но все замялось как-то. Мы вас потом искали. Как героя.

— Ну нашел, легче тебя стало? Чудные дела творятся на этом свете. А дети там могли и не извергами быть. Мы же с ними стрелялись, так сказать, а не в ГО играли и не философский диспут вели. Теперь кто там живой остался — не знаю.

— Да я нашел и вас-то случайно, и Японией уже не занимаюсь, книгу вашу читал и вдруг понял: что-то во всем этом есть недосказанное.

— Шпион, книга ж еще не издана...

— Я макетами подрабатываю. Мир слов тесен.

— Ладно, брат, по существу вопроса я ничем тебе помочь не могу, нет у меня видения, почему на теле Земли именно здесь опухоль выросла, разве к смерти у самураев всегда было спокойное отношение. Вот и сработало. Но это общий вывод. За такой логикой мало что стоит. Старая она. Мыслить сейчас нужно не так, но уволь учить меня этому. Я погиб на войне.

— Я беседовал с Сергеем Николаевичем, он говорил, что это прививка миру...

— Прививка не прививка, а аллергия на нее солидная, я честно скажу. Оправиться до конца не могу. Все равно мне как жить дальше. Писать привык, вот и пишу. А у меня дочь. Ей нужно, чтоб отец был УХ. Впереди всех на белом коне! Депрессия это, друг мой, называется. Я на этой войне друга потерял. Настоящего. Но это все эмоции. А про планы войны я тебе так скажу: даже в 2011 году речь у японцев еще шла о «малом варианте». Предполагалась локальная война за Северные территории при благожелательном нейтралитете Южной Кореи. И про это все знали: и разведчики, и правительство, и военные. Пограничный инцидент, разбавленный терактами, все ожидали. Кроме жителей Сахалина, разве, но они там как один — отмороженные в геополитическом масштабе.

— Но Северная Корея-то существовала...

— Правильно мыслишь, японцы расширили свои военные амбиции и планы именно сразу затем, что напряженность между КНДР и соседями стала нарастать. И Китай как-то подозрительно мирно распался, и у Харбина сразу кризис, как с куста — оторвали от матки. Да и в самой Японии к тому времени подсчитали, что на инцидент без культурной или там мессианской шапки такое количество пассионариев не сольешь. Не во имя чего войны не будет. Потешные войска нужно занимать серьезно. Я думаю, что с начала лета 2012 года Япония четко проектировала сложную двухуровневую операцию. Мы же играли ее и за японцев, и за корейцев, и за русских дважды, и представление о грядущей войне имели.

— А не могло получиться, что вы своими играми японцам подсказали это расширение?

— Могло! Я не марксист, друг мой, и влияние идеального на реальное не отрицаю. Это так же вероятно, как то, что ты — японский шпион и изучаешь культурные последствия этой войны через ее адептов. И аккредитация у тебя, кстати, просроченная...

Парень смутился:

— Да я не к тому...

— Ну и выбирай выражения. Так вот, в роли «первого уровня» выступала война с Россией за «Северные территории». Японское высшее командование относилось к перспективам такой войны с изрядным оптимизмом. Считалось, что Россия не будет готова к открытию боевых действий и не сможет в первые несколько дней войны организовать серьезное сопротивление. За это время Япония овладеет островами Курильской гряды и Южным Сахалином. В дальнейшем предполагалось заключить с русскими мир, а при особо благоприятных обстоятельствах во взаимодействии с сухопутными войсками Маньчжурии овладеть русским Дальним Востоком.

- Но ведь так оно и вышло...

- Ты бы фильтровал базар, парень. У нас случился Перл-Харбор в Петропавловске, да и тоннельщики нас обманули — тоже факт, но Итуруп не сдался вообще, а вышибить японцев из Сахалина нам не дали американцы: не дали, чтоб использовать приграничную конверсию для развития АТР. Тоже, кстати, неглупо. В этой войне не было идиотов. В ней почти не было ошибок. Но Сунь Цзы как-то сказал, что «если знаешь себя, а его не знаешь, один раз выиграешь, другой - потерпишь поражение». Так и вышло. Мы не знаем их до сих пор.

- Но как же все эти остальные страны, которые теперь все под Японией и все считают, что так, вроде, и надо, и исторически сложилось?

- Послушай, в новой оперативной схеме война с Россией носила характер отвлекающей операции. У них был гибкий план. Это, друг мой, страшная сила, когда цель меняется по достижении на противоположную. Или еще лучше — на полпути меняется. Это высокое искусство, и такого противника в ступе не поймаешь. В известной мере вся «северная война» с пятого сентября становилась стратегической дезинформацией, дезориентирующей руководство Южной Кореи, Тайваня, КНДР в отношении подлинных замыслов Японии. Они ловко повернули эту ситуацию. Ты ж знаешь, наверное, что они так и не объявили нам войну. Япония просто использовала хорошую возможность сыграть на традиционно антирусской позиции мировых элит.

- Да что же это, Александр Ильич? Какие-то интриги, а боевые действия вроде сами по себе?

- Ну, а ты в каком обществе живешь? В информационном, поди, а все удивляешься, почему лучшая поза и (красное словцо сильно улучшают позицию. Они просто получили большинство голосов в мире за свою развитую в прошлом экономику. Это что-то вроде того: богат — значит молодец. Пойми ты, согласно японским планам лета 2012 года война должна иметь два событийных максимума: побочный — атака Сахалина и Курильских островов 2-го сентября и главный — атака Кореи и Тайваня 7-го сентября. Для обеспечения первой операции планировался внезапный удар по русскому флоту в Петропавловске-Камчатском. Он и случился в полной мере. Вторая операция предусматривала нейтрализацию Инчхона, Пусана, Даньшуя. Общее прикрытие района боевых действий осуществляли завесы подводных лодок и их «роман» с надводными кораблями. Знаешь, как мне мешало 4-е авианосное соединение, которое патрулировало в Восточно-Китайском море, страхуя японцев от неожиданного вступления в войну КНДР или, что, видимо, считалось гораздо менее вероятным, Китая. Я имею в виду Ханьский Китай.

— Но с самого начала войны за японцев было ясно, что любые потери в операциях они изначально считали приемлемыми. Они ж детей в Петропавловске бросили. А вдруг бы вас послушались и встретили бы их десантные корабли да и сбросили бы их всех в море? Потом можно было бы извиниться: мол, нарушают территориальные воды?

— Это если б мы с тобой командовали, то так бы и сделали, но располагает Господь, и никто не доказал, что он был за нас. Японский план ведения войны был выполнен разве что «в целом»: их «отвлекающая операция» шла трудно, и поставленные на Севере задачи вообще решены не были. Там последнего японца в ноябре убили, говорят. Мы, видишь, теперь тоже научились улыбаться и говорить, что «все братушки полегли»... Тут прецедент важен. Японцы первые начали. Ох, как изменились с этой войны международные отношения. «Игры форов» сплошные. Если ты читал Лоис Макмастер Буджолт. Бодрая женщина. Читаю, если тошно. Пишет про «звездные войны», а все там в романе ее, как у нас.

— У нас, Александр Ильич, принято считать, что в годы президента В. В. Путина Россия не столько создавала собственный план войны, сколько разрабатывала эффективные методы борьбы с чужим, а это игра на поражение.

- У кого это «у вас», друг мой? Ты кто — шпион или макеты делаешь, что-то не догоняю я? Ладно — отставить объяснялки! Ты ж, как мне показалось, истину ищешь, а не виноватых? Правильно я понял?

— Пожалуй!..

— Так вот, подготовка к войне на Дальнем Востоке велась Россией медленно и нерешительно, но она все-таки велась, причем наше руководство правильно определило движущие силы конфликта и его акторов. И хотя со скрипом, мы дважды серьезно играли эту самую кампанию со всеми терактами и лодочными проводками. Только с историей нам не повезло. Сюжет Русско-японской войны 1905 года сыграл с Россией злую шутку. Все наши судостроительные программы, предусматривающие усиление ТОФа четырьмя авианосцами и четырьмя атомными крейсерами УРО, отстали от японских на несколько лет, и к войне, знамо дело, не успели. А наличные силы оказались разделены между двумя далеко отстоящими военно-морскими базами. Вот твоя объективность, если ты ее ищешь.

— А план войны-то у нас был или мы только чувствовали, что не успеваем?

- Вот зануда! Да был у нас план: мы, чай, держава, а не погулять вышли. Российский план ведения войны предусматривал и отражение внезапного удара по кораблям флота, и сохранение сил ТОФ, и упорную борьбу за острова Курильской гряды и Сахалин, и блокаду японского побережья подводными силами. Что у нас за беда с пропагандой? То после Второй мировой всех русских сто лет идиотами делают, то после Второй японской. Еще, наверное, сто лет нужно? Так мы раньше дороги построим, чем от дураков в самих себе избавимся. На всякий случай скажу тебе, что на этой войне было много героев, и твоих лет в том числе. А что их не видно в политике, наводит на мысль: не хотят ли они сковырнуть ваше немыслящее большинство или возглавить вас, олухов.

- Да я, Александр Ильич, их подвиги уважаю, но войну мне эту подают на блюдце с траурными краями «умытой по уши русской безответственности». Я, вот, к вам и пришел.

— Пришел... У тебя нет никакой гарантии, что я не «запал» и не спился с тоски, и не вру через слово. Плохо не то, что ты пришел. Плохо, что пришел без позиции...

— Вы методолог, Александр Ильич?

— Нет, я писатель-фантаст. Слушай дальше. Сейчас тебе расскажу, потом записать легче. Поляки просят им написать про войну. Дивятся. Далеко им. Что далеко — всегда интересно. А что близко — больно. Южная Корея тоже оперативный замысел имела, но все планы ведения войны строила против КНДР. Вооруженным силам вменялось удержать оборонительную полосу вдоль 38-й параллели, захватить господство на море, блокировать побережье КНДР и в удобный для этого момент самостоятельно или при помощи союзников высадить крупный десант в тылу северокорейских войск, чем принудить их к капитуляции. Причем, по иронии судьбы и иронии международных протоколов, где никто друг друга в то время не разумел вообще, союзниками корейцы считали США и Японию. Прикидываешь?

— Мне, Александр Ильич, удивительно то, что этот план, получается, был успешно осуществлен. Правда, японцами.

— Силен, бродяга, это, кроме тебя, еще пяти людям в стране понятно. Военным спецам. Но так именно и произошло. А КНДР, в свою очередь, предполагала в случае неизбежности войны с коалицией «империалистических держав» быстро вывести из войны Южную Корею. Для решения этой задачи было необходимо прорвать корейскую оборону по 38-й параллели и захватить Сеул. Ядерное оружие, имеющееся в очень ограниченном количестве (как выяснилось, четыре боеголовки), у них рассматривалось как инструмент сдерживания. Про него японцы шумели все шесть лет до начала войны. Гневно готовили мировую общественность к вывороту Сюжета.

— Так что же, вы считаете, что ядерного противостояния могло и не быть?

— Нет, противостояния и не было. Была информационная накачка, за ней провокация, а потом произвол по- американски: «вы все мне зла хотите». Помнишь дедушку Крылова?

— А мы?

— А мы к войне, к чести нашей будет сказать, успели сделать погодные бомбы, только чуть хуже японских, и засекретить их на хрен. А «Гранит-М» — это наша с адмиралом «тайная вечеря». Он в отставке, я — в опале. Зато корабли наши ушли спокойно домой. Корабли беречь надо. А радиация — рассосется.

— А Кунашир?

— Ну, друг мой, это сложная песня. Это — месть. Знаешь такую притчу «так не доставайся же ты никому!»

— Понятно! «А город подумал — учения идут». Песня была такая, моя бабушка пела ее в клубе. Голос был хороший.

— Пела ее Эдита Пьеха. Интересная личность в истории культуры. Умерла до войны еще. Так вот, в трагической ситуации утра 7 сентября северокорейское руководство уже после ядерного удара, разрушившего Пхеньян, попыталось провести свой план в жизнь. Их действия только способствовали успеху Японии и Маньчжурии. Я тут корейцев понимаю, в свое время СССР был в таком же положении: на вас бросили бомбу, вы сами и виноваты. Произвол называется.

— Впрочем, обе Кореи во всей истории обращали внимание лишь друг на друга, общую «рамку» не видели. Вот и стали протекторатом.

— Правильно, а Тайвань был обеспокоен лишь возможным десантом из Ханьского Китая через Тайваньский пролив. И атака острова с севера, да еще с использованием крупных сил авиации, оказалась для тайванского руководства полной неожиданностью. В результате, если у Тайваня и имелся какой-то план ведения войны — не было никаких осмысленных попыток претворить его в жизнь. Для нас пример еще одного линейного мышления. Если я пойду е-два, то он уж точно - е-4. Устал я от тебя, юноша. Теперь после долгих речей расскажи мне, кто тебя прислал?

— Охотно, Александр Ильич! Прислал меня Мазуров Сергей Николаевич. А Мария Эдуардовна вам кланяться велела. Работаю я у нее в отделе, прочитал досье ваше: и мирное, и военное. Рвался знакомиться. Она и присоветовала журналистом оказаться. Мол, вдруг что.

- Понятно. Разведка, блин. Маша - мой боевой товарищ. Я рад, что она на коне. Приветы передавай. И Первому, если увидишь. Что-то мне сдается, что его в городе нет давно. Не понял про Первого? Это фамилия у Сергея Николаевича такая. Тайная. Рад знакомству, Андрей, не знаю как по батюшке. Возраст я ваш нагнул ближе к юности. Извиняйте. Был фамильярен.

Таких встреч было много. «Может быть, они боятся, что я сгину, и все напоминают о себе». Галка плакала, говорила, что он погубит себя воспоминаниями, и что надо жить дальше. Он пошел и женился на ней официально. Она успела купить себе бледно-зеленое платье с вышивкой и на некоторое число дней утешилась новым своим статусом. Кирилл был свидетелем, он пригласил молодоженов в ресторан и ни слова за вечер не сказал о войне. Гном объелся, подобрел, но не решился передать жене приглашение командующего поехать в свадебное или иное путешествие на Камчатку. Жена кокетничала с Кириллом, а свидетельница Люся оказалась знакома с Натальей Львовной. Мир потеснился вокруг них стечением прошлых событий и утих. Их довез до дома веселый таксист, который согласился подождать и отвезти нанятую няньку. Когда они пришли, она спала на кровати, просунув руку сквозь прутики детской кроватки. Ребенок держал няню за палец и тоже спал. Гном отпустил таксиста, и они еще попили кофе с женой на кухне, потом улеглись в гостиной. Пока не было заметно, что их отношения ухудшились от смены статуса. Но однажды позднее утро Петропавловска уже показало ему кузькину мать. С тех пор он не верил рассветам. А в остальном, он перестал щипать себя по утрам — жив ли? и даже затеял бег трусцой в Таврическом саду. Бегал он плохо и неподолгу.

Объявился Первый. Он не заважничал, но был чуть отстранен, тепло поздравил Гнома с выходом книжки, позвал его в Дом ученых на бенефис и предлагал заняться экспертизой современных дипломатических протоколов. Гном отказался. Потому что дипломатию любил еще меньше политики.

— Все обижаешь за то, что флоту не дали потопить лишних кораблей? Да что в них счастья?

— Можно подумать, ты, Сергей Николаевич, это счастье нашел, - усмехнулся Гном. — Я, по крайней мере, знаю, что потерял.

— Вот флот предложить не могу. Другое управление. Каюсь, играю в Го на геокультурной доске в АТР. Нелегко приходится.

— Я человек прямой, Сергей Николаевич. Как воевать начнешь, так — зови.

— Ты все про одно. Видел памятник Владлену, смешной. Девчонки цветы приносят. Тишина. Оха — город невест и нефтяников.

— Что, все невесты целомудренные, а все нефтяники — негде клейма ставить? — Гном захохотал.

На так называемый бенефис Гном все-таки пошел. Это было парадное мероприятие и, как он сразу понял при входе, посвященное ему. Гном взмок. Он не знал, что это — счастье, или «возвращение со звезд», или попадание на них? Его поздравляли и несдержанно. Из тех, кого он хотел бы увидеть, не было только командующего Веретенникова. Приехал Максимов. Какими судьбами в Питере? — Да, дата какая-то в Академии, которую он здесь заканчивал. Максимов погрузнел и привез с собой дочь. Гном узнал, что его жена умерла только месяц назад. Соболезнований Максимов не принимал. «Погибла на войне!» — устало проговаривал он и начинал шутить про другое. Гном был с Галей. Она надела свое зеленое свадебное платье и танцевала с «морскими волками» и карьерными дипломатами. Ей было впервой, что военные церемонно кланяются и просят разрешения у Гнома ее пригласить. Гном потел и разрешал. В центре этого мероприятия случились замечательные посиделки в библиотеке, где выпитое как-то сразу перестало плескаться в желудках и у горла, где Первый нейтрально как-то распорядился всех рассадить, картинно положил на угол стола свежеиспеченную Гномовскую книжку, брызнул сверху коньяком из фляжки и начался разговор, который Гном запомнил надолго. Навсегда.

Речь шла о Будущем. О совсем другой войне. Про обожаемых немцев, которые так светили своими стратегическими талантами Гному на всех его путях, что по запальчивости неумеренных патриотов он даже попадал в фашисты.

Гном ловил себя на мысли, что это микросовещание чинов напоминает ему «заутреню в Рапалло».

Потом на самом излете мысли о немецкой угрозе, которую он, Гном, видел во сне каждую японскую ночь, ему вдруг было предложено сделать короткий доклад по своему анализу Тихоокеанской войны.

Он заволновался, начал скуповато и опасался шутить. Очень мешало отсутствие ширмы с корабликами. Да и карта, висевшая в библиотеке, была маловата.

— Хотя активная фаза конфликта продолжалась всего 8 дней, можно отчетливо выделить три накладывающиеся друг на друга стадии войны на море.

2—6-е сентября: Петропавловская, Итурупская, Кунаширская, Северо-Сахалинская, Владивостокская операции, в целом успешные для Японского Флота, захватившего господство в Западном секторе Тихого океана;

6—7-е сентября: Тайваньская, Инчхонская, Пусанская, Северокорейская, Сеульская операции, победоносные для Японии и завершившиеся созданием Восточно-Азиатского Союза;

5—9-е сентября: контрнаступление Российского Флота и восстановление его господства в Охотском и Японском морях, Сахалино-Хоккайдская, Северо-Корейская, Окинавская операции, удачные для ТОФ РФ.

Общий рисунок японских операций на море можно представить в виде многорукокого самурая, в четырех ладонях которого находятся мечи, а в двух — щиты. Роль «щитов» играли оперативные группы, развернутые в Японском и Желтом морях. Первая группа состояла из 12 подводных лодок и 9 корветов. Она блокировала Владивосток, препятствуя Оперативному соединению «Владивосток» вмешаться в развертывание боевых действий на Сахалине и Курилах.

Тут встрял Максимов и совершенно несолидно, просто по-мальчишески произнес:

— Предполагалось, что Оперативное соединение «Петропавловск» будет небоеспособно, по крайней мере, несколько дней. Как считаете, подполковник Воронин? — адмирал подмигнул Гному.

— Да, товарищ адмирал, но и лодки нам с Веретенниковым удалось полностью вывести только 5-го числа. Я имею в виду атомные субмарины 2-й дивизии.

— Да вы продолжайте, Александр Ильич, я вмешиваюсь: видите ли, в памяти свежо, как мы выходили на эту операцию. Да еще со штатскими. Бог мой!

Гном продолжил скороговоркой.

Он так и не понял формата встречи. Первый что-то чудит. Но он старше по званию. Все они тут старше по званию. Это неспроста.

— Вторая японская завеса, созданная, на случай внезапных действий Северной Кореи или Китая, насчитывала только 12 подводных лодок, но в течение наиболее опасных первых дней-войны ее развертывание прикрывало 4-е авианосное оперативное соединение.

Здесь сидели и те, кто не воевал, и для них, наверное, Гном это рассказывал. Дипломаты или? Тут мысль останавливалась и уходила «под ложечку».

— Я бы тут с удовольствием привел ваши самурайские метафоры, — вмешался Первый, — но, пожалуй, перепутаю хитросплетения мечей.

«Или убьют, или повысят! — подумал Гном. — Хорошо, хотя бы японцев среди слушателей нет».

— В качестве «мечей», — неохотно отозвался Гном, — выступали авианосные соединения.

— О! - это поднял палец вверх новый командующий подводным флотом. Гном его не знал. Всех, блин, поснимали. Как трудно доверять тем, с кем не воевал. Но в глазах не пусто, искорки. В общем, не зомби.

— Первые два «меча» двигались синхронно, — надавив на «синхронно» продолжил Гном, — удары по Петропавловску 2-го сентября и по Инчхону и Сеулу 7-го сентября наносились двумя «скрещивающимися клинками».

Гном даже скрестил руки перед грудью, но обнаружил, что какой-то курсант включил за его спиной проектор и теперь показывает эти самурайские клинки, положенные на карту АТР. Гном обернулся, обозлился на то, что не предупредили об иллюстрациях, докладе и, вообще, ловят на удочку не то славы, не то критики, и сказал:

— Ну, что-то вроде этой бутафории на экране. На деле это была очень красивая комбинация, грамотная психологически и оправданная в военном отношении. Здесь я напоминаю слушателям про упор японцев на эстетику бытия. Как не взлетает самолет некрасивой конструкции, так и операция, путанно глядящаяся на карте, не будет иметь успеха. Наши враги считают, что темп операции — это такт музыки. Извините, отвлекся.

Обращаю ваше внимание, что 3-е соединение во всех крупных морских операциях играло вспомогательную роль, зато именно оно тесно взаимодействовало с сухопутными войсками - как на Сахалине, так и в Корее.

Все три соединения были задействованы в ударах по Петропавловску, Сахалину, Курилам на первом этапе войны. После «перезагрузки» 3-е оперативное авианосное соединение должно было продемонстрировать активность в районе Лаперузова пролива — Курильского Моря, в то время как 1-е и 2-е разворачивались против Владивостока. В последний момент, однако, «клинки» резко меняли направление и обрушивались на обе Кореи.

— Вот он, ключевой момент войны, — вмешался новый командующий, — очень образно показанный нам господином Ворониным. Если у нас не будет такого анализа действий с привязанными к операциям литературными метафорами и сценарными разработками, мы, господа, проиграем следующую войну на Западе, потому что Балтийский флот — это слезы России, а традиции Петра утрачены...

— Традиции восстановимы, товарищ командующий, а знаниевую кросс-корпорацию нужно делать.

— А «кросс» причем? — спросил солидный представитель в штатском.

— Это значит «сверху донизу», а в житейском понимании — чтобы самый последний земледелец осознавал величие самурайского духа.

Слушатели засмеялись. Штатский хохотал больше всех.

За спиной Гнома бесшумные помощники сменили слайд. Гном продолжал:

— Задача 4-го авианосного соединения была наиболее сложной. На начальном отрезке оно страховало основную операцию с юга, обеспечивая устойчивость развернутому в Желтом море соединению подводных лодок. Далее, насколько можно судить, предполагалось использовать «Синано» с его 70-ю самолетами на борту, смотря по обстановке.

От слова «Синано» на Гнома накатывало, но никто, к его досаде, не перебил, и далее он начал немного заикаться:

—Я п-полагаю, что в «основной версии» оно должно было действовать против Южной Кореи. Я имею в виду б-борьбу с северокорейскими б-баллистическими ракетами, запуск которых был весьма в-вероятен. Японцы никогда не ослабляли воображаемого п-противника в своих планах. И запуск в действительности имел место, правда, с опозданием.

— И без особого смысла для общего течения сражения за Корею, — заметил Первый, — извините, Воронин.

«Что это он перемигивается со штатскими? Они что, решили переоккупировать Корею? Перекупить? Обмишулить и объегорить? Дипломаты любого поставят в идиотское положение. Хорошо, что большинство здесь военное и понимают они Гнома, как свои. Эх, Сергей Николаевич, никогда вы мне не доверяли. Я остался на войне, а ты вот пошел утилизировать ее плоды», — думал Гном, пока аудитория впадала в «если бы Корея». Потом Гном, наконец, сказал:

- Господа, позволю себе заметить, что если бы все пошло для корейцев успешно (то есть, например, они разобрались в ситуации, услышали наши предостережения, начали бы мобилизовать флот, вовремя ликвидировали бы у себя терра-группы или хотя бы доступное таким группам ядерное оружие), так вот, в этом случае 4-е оперативное соединение просто переместилось бы к утру 7-го сентября в Цусимский пролив и действовало бы против Пусана, Ульсана, Мокпхо, «Лайтнинги» и до Инчхона с Сеулом дотягивали, хотя и не без труда... укрылся бы «Синано», скорее всего, за островом Чеджу. У японцев был разветвленный сценарий. Прописанный до ритуалов на кораблях. Я обращаю ваше внимание, что на кораблях тоже служила пассионарная молодежь. Которую надо было завоевать, и показывать ей эстетические образцы смертей и побед 24 часа в сутки. Это замалчивается сейчас, господа, но японское командование учло культурную и штрих-культурную «рамку», то есть удовлетворило своей войной все слои населения. А нам позволила сделать вполне индустриальный анализ: мол, мы выиграли с вашими картами.

— А маньчжурское соединение? — спросил Первый, явно чтобы пресечь Гномовую истерику.

— Что же касается маньчжурского «Соединения вторжения», — ответил Гном (ну, был эмоционален излишне, зато хотя бы заикаться перестал), — оно в этом случае проследовало бы не на Тайвань (который остался бы в стороне от войны), а именно туда, куда было объявлено — на Окинаву. Вот у вас этот «крест передвижения» на карте нарисован. И карта это моя.

— Подождите, Воронин, но если по второй сценарной развилке Корея «берется» совсем легко? Этот же вариант они тоже учитывали...

— Конечно, у них и было это в сценарии: ежели Сеул удастся убедить не оказывать сопротивления японским войскам, «защищающим Южную Корею от ядерной агрессии со стороны "преступного режима Пхеньяна"», тогда у них вступал в силу «расширенный вариант». А в нем что? 4-е авианосное соединение демонстрирует возвращение на Окинаву, а потом за ночь перемещается в точку восточнее Тайваня, чтобы откуда утром, одновременно с Инчхонской операцией, нанести удар по аэродромам Тайваня и его военно-морским базам. Так и произошло.

— Да, я понял, в этом случившемся в реальности варианте маньчжурские транспорты пошли к Дзилуну в надежде, что терра-группы подготовят им плацдарм, и те не оплошали, а 4-е авианосное соединение занялось прикрытием их с моря и с воздуха.

— Точно так, товарищ вице-адмирал, а наш рисунок вынужденных операций, предпринятых Российским Тихоокеанским флотом, выглядел следующим образом. На юге оперативное соединение «Владивосток» пытается разбить неприятельский «щит» в Японском море, имея в виду возможные действия против побережья Японии или же вмешательство в борьбу за Сахалин—Курилы.

На экране пошли «щиты». К досаде Гнома, они были очень дизайнистые, зато скрывали реальную обстановку.

Презентации и карты — это не одно и то же. Гном не просил рекламировать свои метафоры картинками из самурайских книжек. Щит красивый. Он подошел к карте.

— В помощь «Владивостоку» передается 5-я дивизия подводных лодок, которая с утра седьмого сентября приступает к поиску и уничтожению японских субмарин. Эта операция была спланирована 2-го сентября и запущена 4-го командующим ТОФ адмиралом Веретенниковым, несмотря на все связанные с этим неудобства и недовольства. Именно деятельность успевших ко времени подводных лодок позволила надводным кораблям утром 8-го сентября выйти из Владивостока, — торжественно произнес Гном.

— Для короткого и успешного поиска противника у побережья Северной Кореи, — добавил Веревка, — это была наша лучшая операция.

— Я тоже так думаю, господа, но должен заметить, что на севере за всю войну удалось задействовать только один надводный корабль, которому было приказано оказать, в меру возможности, содействие избиваемым на Сахалине и Курилах наземным войскам, после чего прорываться во Владивосток, по дороге нанося врагу «потери в живой силе и технике». Мы предполагали тогда, что путь к отступлению в Петропавловск японцы ему перекроют. А японцы, во-первых, спутали его с «Разливом», во-вторых, были уверены, что «Разлив» они потопили под Кунаширом, несмотря на Интернет- новости про его одиссею. В общем, «Бурный» они проморгали ничуть не менее позорно, чем мы проморгали Петропавловск. И, кстати, с соизмеримыми последствиями.

— Еще одна особенность предыдущей войны: возможность корректировать свои действия и даже ракетные удары по Интернету — и с большой вероятностью попасть. Это, господа, признак новой войны, — отметил вслух Первый.

— Так или иначе, свою задачу крейсер «Бурный» выполнил и перевыполнил. Командир Деточкин и его экипаж награждены и списаны на берег, видимо, перестарались в войне, равно, как и ваш слуга покорный, — это Гном заявил с усмешкой прошлых лет. Первый узнал ее по времени своего раннего знакомства с Ворониным; Заявление сие прошло «вглухую», словно здесь все понимали, что послевоенные перемещения не отменяли прошлые заслуги. Военные всегда немного недовольны президентом и штатскими. Но когда до переворота далеко, спорить с государством они не стремились. Вот вышел Воронин в штатские — может хоть на Красной Площади орать.

Первому не понравились намеки Гнома, но он только дипломатично приподнял брови и, вернув беседу в аналитическое русло, продолжил:

— Как я понимаю, крейсер «Бурный» имел еще одну задачу, которая не была официально озвучена: он выступал в качестве корабля-приманки. Южнее Камчатки, по обе стороны Северо-Курильской гряды, были развернуты 2-я и 3-я дивизии ПЛ. В Штабе Флота предполагалось, что противник нанесет второй мощный удар по Сахалину и Петропавловску. Тогда «Бурный» должен был вскрыть позицию японских авианосных соединений и навести на них тяжелые противокорабельные ракеты с подводных лодок.

— Да, Сергей Николаевич, но это уже тактика, к тому же — не случившаяся. Целью же моего рассказа было доказать, что картинка распределений сил по морям сложилась уникальная: в центре, в Японском море, в течение почти всей войны существовало некое оперативное равновесие: японцы истекали кровью, но не давали Владивостокской группе развернуться для решительных действий. На севере российский флот занял выжидательно-оборонительную конфигурацию, выделив для активных действий лишь один корабль. Но в резерве командования оставалось две дивизии подводных лодок — 7-я и 4-я, — Гном сделал паузу, словно артист перед кульминацией и сказал, — наши дизельные лодки 7-й дивизии были направлены в Корейский пролив, где с большей или меньшей эффективностью действовали против японского судоходства. Что же касается 4-й дивизии, то приказом командования она была направлена далеко на юг, имея приказ найти и уничтожить «вспомогательный» авианосец «Синано», на взлетной палубе которого с удобствами размещалось 70 сухопутных самолетов. Я охотился за этим плавучим аэродромом всю войну, и мы потопили его, просто в отместку за то, что не построили своих авианосцев в Северодвинске, за то, что погибли наши люди, за то, что японцы переиграли нас в стратегии, за то, что нам закончили войну и не дали развернуться, а мы, как дети, согласились со взрослыми.

Гному захлопали. Затем все пересели, и Воронин оказался участником самого странного круглого стола за всю свою прошлую и последующую жизнь. Когда он сел рядом с Максимовым, он вдруг понял, что Первый продумал даже то, куда и кого посадить, а его, Воронина, доклад поставил как затравку, и все это мероприятие с плясками и женами было дня того, чтобы собраться вот так немудрено в старинной библиотеке Дома ученых, где стены толстенные, а офицеры дня связи безмолвные, как работники Рейха редакции 1942 года. О Рейхе речь зашла сразу, причем никто не церемонился, а просто высказывался о конфигурации, принципах и особенностях грядущей войны на Западе. Гном сидел по кругу высказываний последним. А предпоследним оказывался адмирал Максимов. Штатский случился новым министром иностранных дел страны. Что-то Гном вообще отошел от жизни. «Заговор, как есть заговор. Хорошо, хоть флотских много. Хотя, Балтфлот? Это просто смешно. Но с этим можно работать». Никого не предупреждали о секретности. Первый вел все это собрание непринужденно, как коктейльную вечеринку. Гном, было, заскучал об их прежних посиделках в группе Горского, но и тут — ничего. Итог беседы вышел на диво конструктивный. Доверия не понадобилось. Общее поле необходимых будущих деятельностей для всех участников вполне заменяло субъективные чувства. Первый — просто нахал — он посадил всех в одну лодку и сказал: быстро разберитесь по компетенциям, а то время не ждет. И все разобрались, даже Веревка, который тут же предложил корректную быструю модернизацию плавсостава Балтийского пароходства под военные нужды. Дерзко, но японский «Синано» сначала тоже был аэродромом на приколе у пирса. Выходит, пока Гном переживал свои драмы со снятием погон и писал книжки, аналитики и военные не спали.

- Война — атрибутивное свойство цивилизации, — прощаясь, сказал ему Первый и тепло пожал руку.

Даже защипало что-то у глаз. Похоже, Гном расчувствовался.

Когда они с Галей пошли домой — а что там идти-то до Таврического? — Гном сказал:

— Кажется, жена, я снова надеваю погоны. Не знаю, правда, каких теперь войск!

— Они прекрасно танцуют и очень галантны, твои друзья в погонах! Даже старички — прелесть.

— Вот женщины! — он обнял ее. — Вам бы все веселиться. Война — не война. Все бы юбки задирать!

— Кстати, нахал, вызови машину. Я в длинном платье и, вообще, прохладно стало.

— Служебную пока не могу. Сейчас поймаем что-нибудь. Это просто. Это тебе не самолет ловить до Николаевска и обратно в прошлом сентябре. И заметь, без чинов и денег.

— Деньги у меня есть!

— Дура! Я не про это. Вон, едет бомбила! На мазде поедешь?

— А то!

ЭПИЛОГ

— Вам тоже «кофе по-венски»?

- Нет, мне по-христиански — Библию.

Альфред не любил Вену. Верный египетским корням штаб-квартиры, он постоянно тревожился за Европу, находясь в Европе. Исключительным местом умиротворения был Зальцбург, Альма-матер, лениво перебирающая струны европейской музыки уже почти пять столетий. Те, кто слушали звук другого барабана, были только любезны сердцу Альфреда. В научных кругах всегда легче спрятать политические интересы, чем в политических — научные. А культура - это вообще отличная площадка: там все разрешено. Пять столетий — сравнительно молодой возраст для детей богов,.. Но азиатам московским едва минул век, да и то они пострадали в революцию и почти выродились. Недаром японские Магистры управления Реальностями тяготеют к культурной экспансии. Наука—наукой, а онтология прорастает из другого. Впрочем, наука была колыбелью для многих текущих коллег Альфреда. Из нее просто вырастали. Как из детства. Затем искусство, сменяя науку и внедряя рефлексию и субъективность, ввергало в юность восприятия, но уступало зрелости, именуемой в народе магией, вне народа «ландшафтным проектированием». Альфред был уже готов вслед за учителями замкнуть этот нехитрый треугольник и метнуться катапультой наверх — к Богам и Героям, как вляпался в Сценарный отдел разведки, «где под каждым ей листом был готов и стол и дом», — увещевал его Фридрих, умудренный опытом наставник. Утешением, слабым, правда, служило то, что Сценарная разведка сочетает в себе искусство—магию—науку в равных долях. А если не сочетает, то человека либо разносит в клочья, либо он начинает слышать голоса и видеть иероглифы в глазах уличного сотрудника дипломатической почты. Иногда бедолагу быстренько убивают товарищи — из жалости плюс неплохая пенсия семье.

У Альфреда не было семьи. Возраст Христа он благополучно пережил и пока держался «треугольника», собирая на вершинках равное количества камешков. Альфред не боялся впадения в научность—детство человечества, в котором школяр строит модельки Реальности на столе и «дорожки из желтого кирпича» к собственной погибели. Не опасался он зависнуть надолго в субъективном пространстве искусства: в конце концов, цветы — это не то, что мы едим, и не то, от чего мы умираем, и даже если метафоры бытия рождали искренний восторг или исцеляющие слезы, ему не грозило уйти из садов фантазии отравленным Каем. С магией — зрелостью мышления вокруг случайностей — он сталкивался каждый день. Приручить хаос — это ли не прекрасно!!! Ландшафтный дизайн мирового пространства привлекал его более, чем все занятия в мире. Ему даже дарована некая самостоятельность после десяти лет жутковатого погружения в библиотеки минувших чудес. Он прилежно применял к освоению управления случайностями научную логику и недюжинный вкус архитектора, и тем держал баланс. И баланс держался. Какой-то русский написал в 70-е годы прошлого века про производство святой воды в промышленных масштабах. Он понимал этого русского. Альфред стоял у истоков создания священного озера и был готов залить святой водой Четвертого Рейха всех этих господ азиатов, американ, индийцев и случайных африканцев по самые уши, чтоб вынырнули, умылись, протерли глаза и увидели ясно и бесповоротно, кто здесь хозяин. Американцев Альфред недолюбливал. Эти перли нахрапом и получали трение длиною в век. Но они понимали, по крайней мере, «бремя белого человека», хотя, по мнению Альфреда, родина этого «бремени» — Англия, конечно. Впрочем, немцы вечно делили с англичанами информационное яблоко земли, споря, кому и как выращивать семечки в инкубаторе. Пока он научился понимать геопроектную логику государств или их адептов, японцы подготовились к войне. По идее, можно было воспользоваться Дальневосточной кампанией и пугнуть русских — вот бы потеха! —и школа стратегии вздрогнула бы, а то эти современные Типпельскирхи все на сценаристов сваливают, оборзели. Футурология под ружье не становится. Но Альфред и раньше довольно вяло нападал на Россию. Несмотря на исторические корни обидного противостояния, он был благодарен русским за то, что они со своей бессвязной территорией лежали на Пути самураев. Пусть подерутся! Не все Америке снимать сливки с чужой войны! В Японии еще не родился Альфред Шлиффен, а опасный чудак Ямамото не оставил адекватного трактата о том, как не верить в войну и готовиться к ней, а потом проиграть ее в пух и прах и обесточить при этом онтологию всем победителям. Здесь немцы частично вырулили на экспресс-замене экономики, но онтологически сидели кастрированными, и даже немецкий Папа на престоле вырожденной за столько лет церковной администрации Ватикана не принес нового Пути. Египетские боги были чем-то близки Альфреду: покойные такие до поры, опасные, как открытые захоронения ядерных отходов — бери и грейся, плата — смерть... Альфред много общался с японцами и понимал, что эти граждане берут свое не милостью Аматерасу, а некой архитектоникой бытия, что составляет нечто среднее между вкусом к жизни, запахом смерти и мимолетностью чувства Пути. Это роднило с египтянами, с одной стороны, и с «Гашишным старцем» — с другой. Старца в структуре Сценарной разведки не было. Был ли он у русских? Вопрос... У американцев выросла целая реакторная зона, она светилась на весь мир, но должную энергию не давала. Так, иллюминация. Угроза. А у японцев могли развести жаббервогов по подсказке известного англичанина Л. Кэрролла, этого инопланетянина, севшего со своей тарелкой вместо Германии в Англии — вот досада.

Альфред провел в Каире два месяца, изрядно загорел и вызывал улыбку коллег своим цветущим видом. Марта прилетела из России, бледная и злая. Она словно винила Альберта за его любовь к Востоку. И российские его миссии были не в пример удачнее. Она недолго побыла с ним и улетела в Италию, зачем, спрашивается, схватила чужой кусок работы и без «прощай» умчалась. Альфред недолюбливал немок. Марта напоминала ему взбесившийся немецкий порядок времен Фюрера, которого он, вопреки политкорректное, очень чтил. «Ты мой личный Рейх», — говорил он Марте. Она кусалась.

Русских нельзя было сбрасывать со счетов. Они наступали по-партизански — неожиданно и подло. И если они проиграли войну и у них депрессия, это еще ничего не значит. Они были даже хуже сытых американ. Русские влезли в альма-матер, затихли там в учениках на десять лет, проросли, презрев историю австро-венгерской школы и всех предшествующих ей масонских лож. Они даже ассимилировали, кого смогли. Выполнили работу кадровой службы. Показали, кто есть кто из своих. Интересно, как они готовили своих проникающих?.. Альфреда бесило, что все русские структуры были открыты, но технологии базировались на таких метафорах языка, что никакой иностранец не мог их воспринять вместе со всей этой культурой — от Достоевского до Высоцкого. А кто воспринимал — не становился шпионом, хоть режь, он сразу определялся в космополиты и сваливал в Ирландию писать продолжение трактатов безумного профессора Лири о путешествиях сознания меж звезд и планет.

До войны Альфред потратил почти три месяца на проверку того, что русские, эдак, работают на японцев, тем более, что последние начали сушеанимашную экспансию на Россию раньше, чем на Европу. Такого союза Альфред опасался. За свою гипотезу Альфред получил нагоняй, понижение и минус годовое содержание. Деньги у него были. Такую систему штрафов за несущественные озарения он сам предложил пять лет назад с ремаркой: очень взбодрит нашу замшелую структуру. Вот и взбодрился. Что ж, экономических игр в мире еще никто не отменял. И мелкопоместный бог потребления — Левиафан все еще был властителем «немыслящего большинства» и еще ряда лиц...

Как давно это было: логика истории безупречно выуживает акторов из самого незавидного экономического положения. С этим законом спорят только те, кого «не выудили». Русские проиграли войну японцам, несмотря на все подготовительные операции, в которых Альфред участвовал как гость. С Сергеем Николаевичем произошла в свое же время почти такая же история, что и с Альфредом: он был уволен из разведки..., и это роднило. «Все разведки ведут в Рим, но этот Рим находится в параллельном мире, и

Ватикан там альтернативный - с Мамой вместо Папы», — хохотала Марта. Она претендовала на роль премьер-мини- стра после госпожи Меркель. Преемственность судеб. У русских тоже когда-то ФСБешник Путин оказался у власти и ввел в моду стратегирование. И понеслась военная экспансия. И случилась война. Вполне карнавальная для тех, кто не участвовал. Кто сопереживал, злорадствовал или считал потери по интернетовским сводкам. И немцы на этот раз остались в выигрыше, а Альфред даже поднялся финансово, в том числе и виллу в Лайгуне он гордо записал на себя. Наследников не случилось. Если б он был романтическим скандинавом, закончил бы жизнь самоубийством, потому что приближалась бессмысленная полоса благосостояния, налогов и отсутствия любви. Но он был немецким офицером и для такого поступка слишком горд. Раз в год он теперь вел семинар в Зальцбурге, два раза в сезоны Мариинского театра ездил Россию, в Берлине и Цюрихе изредка виделся со Шредером. Однажды даже попал на неофициальный визит Путина, был удивлен его геокультурной эрудицией и скромностью поведения. Шел 2013-й год. «Не вернуть ли нам царскую Россию?» - подумывал он. Роль экспериментатора Бисмарка не давала ему покоя. Но Бисмарк выдумал то, чего не было, а царская Россия — это старо, как мир. Также был стар план Марты служить Ватикану и прежней цивилизации. ЕС раздражал и разваливался. Империя не состоялась потому, что шилась из старого лоскутного одеяла амбициозных малых государств и наций, и не было Бога, чтоб их объединить, и целей, чтоб сплотить, и даже страха, чтоб напугать.

Оставалось два отвратительнейших ему, Альфреду, выбора: переманить чужие Стаи или сходить на них войной. Второе решение было лояльно истории, но тянуло за собой зловещую карму, а первое требовало времени и средств. Мир как с цепи сорвался утилизировать китайский ресурс, средства уходили туда. Все, кому не лень, делили Китай. Русский Мазуров утверждал, что войну в АТР, в конечном счете, выиграют китайцы. Парадоксальная логика. На войне с японцами русские штабы проявили себя прилично, а уж темпы нарастания операций у них были что надо.

Альфред считал, что мировую библиотеку цивилизационных знаний нужно создавать в немецкой логике. Ибо никакой другой не существует. Но русские вполне сносно работали с Отцом, Сыном и Духом Святым оптом и в розницу и остановили у себя кризис иерархического управления. Не то, чтобы немцы остались на уровне тоталитарного Рейха, ни Боже мой! Зальцбургский семинар был рассадником креатива, сенситива и дистрибутива. Но русские наступали на пятки. Они насоздавали Стай - раз. А проблемы «отцов и детей» у них были решены во времена Тургенева и прочих классиков литературы. Русскую литературу Альфред любил. Русскую музыку и ее современные завихрения. Немцы со времен «Рамштайна» ничего не создали, а русские, каждый в своем огороде, лепили впятером по одной музыкальной Галатее, а если умирали в черных травах, то на смену им являлись новые. Россия вышла на первое место в мире по числу компьютеров и приспособлений для связи всех классов, видов и мастей. Нигде в мировой статистике этого не значилось, потому что эти русские по привычке ничего не могли делать фиксированно, законно и через электронные карты. У них там до сих пор все менялось на все, в том числе и перья Стай. А статистикой занимались скандинавы. Их даже Альфред с немецкой закалкой классической военной школы считал занудами. Они отмечали количество приобретенных товаров, не понимая, что Россия - большая и в нее все ввозится из Китая, перепаивается, перепрофилируется, меняется, теряется, используется в разведывательных целях, для дезинформации, и вообще это не страна, а черная дыра. «И меня туда потихонечку засасывает», — думал Альфред.

Работая в разведке, легко заразиться космополитизмом. Не так уж и плох был немецкий проект «ландшафтного дизайна», и специалисты вышли хорошие, и мир купил вместе с ними культурные коды Германии, и «американский менеджмент» померк рядом с эстетикой австрийской математики. И только русские налепили себе вороньих Стай и якшаются с японцами, у которых такие же Стаи спикировали на русских и далее - куда им было надо, то есть за горизонт нашего удобного индустриального мира. Так, полинопланетянина осталось на потеху журналистам. И опять все при своих: японцы в экологической парадигме, русские, плача, собирают термояд, американцы сменили слона на осла. Но едут гордо все равно, а немцы во всем правы, но должны опять всем это доказывать, звать харизматических героев и начинать поход за славой. Наставники пересмотрелись «Звездных войн». Кризис как есть — налицо! Подбросить пфенинг? Воевать или сманивать птиц? На ребро. Эх, кончилась диалектика. Прощай, Гегель! Здравствуй, Штурмфогель!

ПРИЛОЖЕНИЕ

Приложение 1

Таблица сдвига времен между различными городами, значимыми для «Семидневной войны» на Дальнем Востоке

Примечание: Во время «Семидневной войны» действовало летнее время

Сдвиг часов в ЗИМНЕЕ ВРЕМЯ  указан в скобках

Таблица читается следующим образом:

Время в Токио опережает время в Москве на 5 часов летом и на 6 часов зимой

Время  Токио отстает от времени в Пхеньяне на час летом и совпадет с ним зимой.

2-го сентября (летнее время) 6.00 по времени Токио соответствует 3.00 в Москве, 10.00 в Хабаровске,  Владивостоке, Южно-Сахалинске, 12.00 в Петропавловске, 7.00 в Пекине, Харбине, Тайбее, 9.00 в Пхеньяне В Вашингтоне -18.00 предыдущего дня -1-го сентября

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Таблица восходов и заходов Солнца (на 2 сентября) в городах, значимых для «Семидневной войны»

Примечание. Астрономическое время - время данной Долготы

Истинное время - время данного часового пояса

Местное время - поясное время с учетом летнего и декретного времени

ПРИЛОЖЕНИЕ 3

Сухопутные вооруженные силы сторон на 2012 год

Обычно апостериорная оценка вооруженных сил сторон, вовлеченных в конфликт, не представляет серьезных трудностей. В данном же случае неясна даже методология оценки. Война носила столь ограниченный во времени и пространстве характер, что, при всей ее напряженности, значительная часть вооруженных сил сторон вообще не успела или не смогла с ней соприкоснуться. С другой стороны, интенсивность и ожесточенных боевых действий побуждала сражающихся к импровизациям, едва ли предвиденным теоретиками. Например, русские «ракетные катера военного времени» (рыболовные суда, вооруженные пулеметами и купленными по дешевке у корейцев «стингерами») внесли заметный вклад в морской бой в заливе Терпения 5 сентября 2012 года, но ни в каких довоенных справочниках и расчетах эти «боевые корабли», конечно, не фигурировали. Точно также «не значились в списках» юные ролевики, сыгравшие ведущую роль в боях за Северный Сахалин, коммерческие охранные структуры, очистившие Владивосток от террористов, казачье «потешное войско», которое наводило порядок в охваченном паникой Биробиджане. В общем-то, и японские «детские части», являющаяся основным фактором войны и ставшие ее «лицом», в предвоенных подсчетах фигурировали как «курсанты средних специальных учебных заведений».

Далее надо учитывать, что организационные структуры армий стран-участниц конфликта не совпадают, и что даже в пределах одной страны соединения одного типа (например, бригады) могут иметь равную штатную численность и, сверх того, часто бывают укомплектованы не по штату, не говоря уже о тяготении России, да и Японии к использованию импровизированных отрядов, являющихся «амальгамой» из кадровых частей, подвернувшихся под руку добровольцев и полувоенных формирований.

В подобной ситуации статистические таблицы дают лишь приблизительное представление о возможностях вооруженных сил сторон.

Силы сторон сведены к условным «стандартным единицам» — бригадам, насчитывающим пять батальонов численностью по 500 человек. «Стандартная» танковая бригада включает в себя 120 единиц бронетехники. Указано «валентное» число соединений, то есть те части, которые реально принимали или могли принять участие в боях. В скобках указано полное число соединений.

ПРИЛОЖЕНИЕ 4

Морские вооруженные силы сторон на 2012 г.[10]

1. ИМПЕРАТОРСКИЙ ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ ЯПОНИИ

1.1. СИЛЫ НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

1. Вспомогательный авианосец

Класс «Синано»

220000 тонн, 22 узла, 70 самолетов класса F-22 «Раптор» и F-18.

10000 миль (20 узлов), 2 ракетные установки МК-41, ЗУР «Стандарт» - 90 контейнеров.

Перестроен в 2010-2012 г. из «баржи-авианосца», плавучего аэродрома американского проекта, построенного в 2005-2010 гг.

2. Легкие ударные авианосцы-трансформеры *

Класс «Рюдзе»

Рюдзе 2009*

Сехо 2009*

Дзуйхо 2010*

Дзуньо 2010*

Нийе 2011*

Унрю 2011*

Амаги 2012*

Ибуки 2012*

24000 (28000 тонн полное), 22 узла, 8 самолетов и 4 катера на ВП и 10 танков или 6 торпедных катеров, 330 человек десанта;

6000 миль (20 узлов), 2x20 мм («Вулкан»), 4 ракетных установки «Си-Спарроу».

Переработка проекта 2001 г. вертолетоносца на 20 самолетов (первоначальная версия «фусо»).

Класс «Осими»

«Осими»

«Симокита»

«Кинисаки»

«Оминату» 2007

14700 (полное 17000 тонн, хотя объявлено всего 8900 т), 22 узла, 8 вертолетов или 4 катера на ВП и 10 танков или 6 торпедных катеров или 4 самолета ВВП, 330 человек десанта.

4500 миль (20 узлов)?, 20 мм («Вулкан»), 1 ракетная установка ЗУР «Стандарт» - 2 контейнера (устанавливается в 2012 г.).

Десантные катеры на воздушной подушке (для «Рюдзе» и «Осими»)

75 тонн, 54 узла, всего имеется 50 (*) машин.

3. Авианесущие ударные крейсеры

Класс «Фусо» (DDH-X)

«Фусо» 2009

«Ямаширо»   2010

13500 (полное 15000) тонн, 30 узлов, 4 вертолета

4500 миль (22 узла) ?, 2x1x127 мм, 1 ПУ МК-41 (16 контейнеров)

Класс «Сирануи»

«Сирануи»

«Курама»

6800 тонн, 32 узла, 3 вертолета

5200 миль (22 узла) ?, 2x1x127 мм Мк-42, 2*ЗТА, 1 «Асрок», 1 «Си-спароу»

Класс «Харуна» (модернизация 2009-2010 гг. *)

«Харуна» «Хией»

6500 тонн, 32 узла, 3 вертолета

5000 миль (22 узла), 2x1x127 мм МК-42, 2*20, 1 ПУ «Асрок», 8 ракет, 2x3 ТА.

4. Крейсеры УРО

Класс «Майя» (DDG-X)

«Майя» 2007

«Нати» 2010 *

7700 (полное 9500) тонн, 30 узлов, 1 вертолет 4500 миль (22 узла), 1x127 мм, 2x20 мм «Вулкан», 2*3 ТА324, 2*ПУ МК 41, 96 контейнеров, 2* 4ПУ «Гарпун».

Класс «Конго»

«Конго»

«Кирисима»

«Миоко»

«Текай»

«Фурутака» 2007

«Асигара» 2008

9500 тонн, 30 узлов, 1 вертолет

7000 миль (22 узла), 1x127 мм, 2x20 «Вулкан», 2*3 ТА, 2*ПУ МК-41, 96 контейнеров, 2*4 «Гарпун».

5. Эскадренные миноносцы

Класс «Таканами»

«Таканами»

«Онами»

«Макинами»

«Сазанами»

«Сузунами»

5300 тонн, 30 узлов, 1 вертолет

4500 (22 узла), 1x127 мм, 2x20 мм, 2*3 ТА, 2*4 «Гарпун», 1 МК; 48 «Асрок», «Си-спарроу», 32 контейнера.

Класс «Такахадзе»

«Хатакадзе»

«Симакадзе»

5500 тонн, 32 узла, 1 вертолет

4500 (22 узла), 2x1x127, 2x20, 2*3 ТА, 2 «Стандарт», «Гарпун», 1 «Асрок».

Класс «Мурасами»

«Мурасами»

«Нарусами»

«Юдачи»

«Кирисами»

«Иназума»

«Самидаре»

«Иказучи»

«Акебоно»

«Ариаки»

5100 тонн, 30 узлов, 1 вертолет

4400 (22 узла), 1x76 мм, 2x20 мм, 2*3 ТА, Мк-41 «Асрок», «Си-спарроу», 16 контейнеров.

6. Фрегаты

Класс «Абукума»

«Абукума»

«Джинцу»

«Ойода»

«Сендай»

«Тикума»

«Тоне»

2550 тонн, 27 узлов

1x76 мм, 1x20 мм, 1 «Асрок», 2*3 ТА.

7. Амфибийные силы

Ракетные катера

Класс «Хиябуса» - 8 единиц (два *)

200 тонн, 44 узла, 1x76 мм, 2*12,7, 2 ПУ «Гарпун»

Класс «Го» - 2 единицы (одна выведена) 50 тонн, 46 узлов, 1x20 мм, 2 ПУ «Гарпун».

Десантные корабли

Класс «Юра» - 2 единицы 590 тонн, 12 узлов, 1x20 мм

Класс «Muypa» -1 (одна ) единица 2000 тонн, 14 узлов, 1x76 мм, 1x40 мм

Класс «Окинава» - 2 единицы, танкодесантные 420 тонн, 12 узлов, 1x20 мм.

8. Подводные лодки

Всего 16 единиц (к 2012 г.)

3000 20/12 (6ТА-533 торпеды или «Гарпун»).

9. Учебные корабли

Класс «Савакадзе» «Савакадзе»

4800 тонн, 32 узла

3500 миль (20 узлов), 2x1x127 мм, 2x20 мм, 2x3 ТА, 1x MK13, 1 «Асрок» (16 ракет)

Класс «Асагири»

«Асагири»

«Юмагири»

«Югири»

«Амагири»

«Намагири»

«Сетогири»

«Савагири»

«Амигири»

4200 тонн, 30 узлов, 1 вертолет

3500 миль (20 узлов), 1x76 мм, 2x20 мм, 2x4 ПУ «Гарпун» («Си-Спарроу»), 1 «Асрок»

Класс «Хатсуики» (11 единиц) 3800 тонн, 30 узлов, 1 вертолет

3000 (20), 1x76 мм, 2x20 мм, 2x3 ТА, 1х ПУ «Гарпун» (8 «Си-Спарроу»), 1 «Асрок»

Класс «Юбари»

«Юбари»

«Юбетцу»

1690 тонн, 25 узлов

1500 миль (20 узлов) 1x76 1 «Бофорс», 2хЗТА, 8 «Гарпун»

Класс «Касима» - 1 единица 4050 тонн, 25 узлов, 1x76 мм

Подводные лодки - 8 единиц 3000 20/12 (6ТА-533 торпеды или «Гарпун»).

10. Вспомогательные силы

19 тральщиков, база тральщиков, ледокол, кабелеукладчик, 4 океанографических судна, 12 невооруженных вспомогательных судов.

1.2. СТРУКТУРА НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

Объединенный флот

1-е авианосное оперативное соединение

1-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Рюдзе»

«Сехо»

ЭМ

«Иназума» «Самидаре»

2-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Дзуйхо»

«Дзунье»

ЭМ

«Иказучи» «Акебоно»

1-я дивизия крейсеров

УКРАВ

«фусо» 2009

«Ямаширо»         2010*

ЭМ

«Хатакадзе» «Симакадзе»

3-я дивизия крейсеров

КРТ

«Фурутака»         2007

«Асигара»

ФР

«Тикума» «Тоне»

2-е авианосное оперативное соединение

3-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Хийе»

«Унрю»

ЭМ

«Сирануи» «Курама»

4-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Амаги»

«Ибуки»

ЭМ

«Мурасами» «Нарусами»

2-я дивизия крейсеров КРТ

«Конго» «Кирисима» «Миоко» «Текай2

ЭМ

«Юдачи» «Кирисами»

3-е авианосное оперативное соединение

5-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Осими»

«Симокита»

ФР

«Абукума» «Джинцу»

6-я дивизия авианосцев ЛУАВ

«Кинисаки» «Оминату»

ФР

«Ойода»

«Сендай»

5-я дивизия крейсеров

«Майя» 2007

«Нати» 2010

ЭМ

«Савакадзе»

4-е авианосное соединение

7-я дивизия авианосцев ABB Синано

УКРАВ

«Харуна» «Хией»

ЭМ

«Сузунами» «Сазанами»

4-я дивизия крейсеров

ЭМ

«Ариаки».

«Таканами»

«Онами»

«Макинами»

Десантное соединение

1-я дивизия ракетных катеров

РК класса «Хиябуса» - 4 единицы

2-я дивизия ракетных катеров

РК класса «Хиябуса» - 4 единицы

3-я дивизия ракетных катеров

РК класса «Го» - 2 единицы

1-я дивизия десантных кораблей

Класс «Юра» - 2 единицы

Класс «Миура» - 2 единица

Класс «Окинава» - 2 единицы, танкодесантные

2-я дивизия десантных кораблей

Вспомогательные суда - 6 единиц

3-я дивизия десантных кораблей

Вспомогательные суда - 6 единиц

Учебный флот

УК «Касима»

Эскортные силы

1-я эскортная группа

ЭМ

«Асагири»

«Юмагири»

«Югири»

«Амагири»

2-я эскортная группа

ЭМ

«Намагири»

«Сетогири»

«Савагири»

«Амигири»

3-я эскортная группа

KB класса «Хатсуики» - 3 единицы

4-я эскортная группа

KB класса «Хатсуики» - 4 единицы

KB класса «Юбари» - 2 единицы

Подводные силы

1-я учебная дивизия ПЛ

2-я учебная дивизия ПЛ

3-я дивизия ПЛ

4-я дивизия ПЛ

5-я дивизия ПЛ

6-я дивизия ПЛ

Все дивизии по 4 ПЛ, дивизии с 3-й по 6-ю передаются в состав Учебного флота по мобилизации.

Тральные силы

19 тральщиков, база тральщиков

Вспомогательные силы

Ледокол, кабелеукладчик, 4 океанографических судна.

2. РОССИЙСКИЙ ТИХООКЕАНСКИЙ ФЛОТ

2.1. СИЛЫ НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

1. Линейные крейсеры

Класс «Киров»

25800 тонн, 31 узел, 3 вертолета

20 ПУ «Гранит», 12х83РК «Форт-М», 2 23РК «Оса-М», 6x3 «Кортик», 1x2x130 8x6x30

«Адмирал Нахимов»

2. Крейсера УРО

Класс «Слава»

11280 тонн, 32,5 узла, 1 вертолет

8070 миль (18 узлов), 16 ПУ «Базальт», 8 «Форт», 2x2 «Оса», 1x2x130, 6x6x30

«Варяг»

Класс «1155» («Удалой»)

7570 тонн, 30 узлов, 2 вертолета

5700 миль (14 узлов), 2x4 »Метель», 8 «Кинжал», 2x1x100, 4x6x30, 2х4ТА

«Маршал Шапошников» «Адмирал Виноградов» «Адмирал Пантелеев»

Класс «956» («Современный»)

7940 тонн, 32 узла, 1 вертолет, 10000 миль (14 узлов), 4x2 «Москит», 2 «Ураган», 2x2x130, 4x6x30, 2х2ТА, 40 мин

«Боевой» «Бурный» «Быстрый» «Безбоязненный»

2. Фрегаты

Класс «1135» («Буревестник»)

3900 тонн, 32 узла

1 «Оса», 9М-33,1-2x1x100, 8ТА

«Строгий»

«Стройный»

«Сильный»

«Стойкий»

3. Корветы

Класс «1124» («Альбатрос»)

1055 тонн, 31 узел

2720 миль (14 узлов), 1 «Оса», 1x76, 1x6x30, 2х2ТА

«Гроза»

«Буран»

«Ветер»

«Град»

Класс «1234» («Наначка»)

700 тонн, 35 узлов

1600 миль (18 узлов), 6 ПУ «Малахит,» 1 «Оса-М», 1x2x57

«Смерч»

«Иней»

«Мороз»

«Разлив»

4. Атомные подводные лодки

Класс «667 БРД» - 4 единицы

16000 тонн, 24/14 узлов 6ТА, 16 баллистических ракет

Класс «949А» - 6 единиц

23860 тонн, 33/15 узлов, 6ТА, 12*2ПУ ПКР «Гранит»

Класс «971» - 6 единиц

12770 тонн, 33/12 8ТА

5. Дизельные подводные лодки

Класс «877» - 4 единицы

3950 тонн, 25/12 узлов,

6000 миль (7 узлов), 6ТА, торпеды или ракеты, 24 мины

2.2. СТРУКТУРА НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

В подчинении командующего флотом:

1-я дивизия подводных лодок: 4 ПЛ класса «667 БРД» Подводные силы флота

Противокорабельное оперативное соединение

2-я дивизия подводных лодок 2 ПЛ класса «949А» 3-я дивизия ПЛ 2 ПЛ класса «949А»

4-я дивизия ПЛ 2 ПЛ класса «949А»

Противолодочное оперативное соединение

5-я дивизия ПЛ 3 ПЛ класса «971»

6-я дивизия ПЛ 3 ПЛ класса «971»

Противотранспортное оперативное соединение

1-я дивизия ПЛ 4 ПЛ класса «877»

Оперативное соединение «Владивосток»

Маневренная оперативная группа

КР

«Варяг»

«Маршал Шапошников»

«Адмирал Виноградов»

«Адмирал Пантелеев»

Оперативная группа прикрытия побережья

KB типа «1124» («Гроза», «Буран», «Ветер», «Град»)

Оперативное соединение «Петропавловск»

Маневренная оперативная группа

ЛКР

«Адмирал Нахимов»

КР

«Боевой» «Бурный» «Быстрый» «Безбоязненный»

Оперативная группа прикрытия побережья ФР класса «Буревестник» («Строгий», «Стройный», «Сильный», «Стойкий»)

Оперативная группа «Курильские острова»

KB класса «1234» («Смерч», «Иней», «Мороз», «Разлив»)

3. ФЛОТ ЮЖНОЙ КОРЕИ

3.1. СИЛЫ НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 ГОДА

1. Эскадренные миноносцы УРО

Класс «КДХ-2»

4800 тонн, 30 узлов, 1 вертолет

Mk 41 40 контейнеров, 1x1x127,8 ЗУР

«Чунгмугонг Ю Сунн Шин»

«Манвадаеванг Хам»

«Тонгхай»

«Сувон»

«Кангнанг»

«Айнянг»

Класс «КДХ-1»

3900 тонн, 30 узлов, 1 вертолет

4500 миль (18 узлов), 1x127,2х4»Гарпун», 1 »Си-спарроу», 16 ракет

Квангаетто Великий

«Улчимандок»

«Янгманчун»

2. Фрегаты УРО

Класс «Улсан»

2300 тонн, 34 узла,

4000 миль (15 узлов), 1x76, 2x2x40,2x2x30,2х4»Гарпун», 1 «Си-спарроу», 16 ракет, 2хЗТА

«Улсан»

«Сеул»

«Чангнам»

«Масан»

«Куонгбук»

«Чонман»

«Чейю»

«Пусан»

«Чонгью»

3. Корветы

Класс «Роханд» - 24 единицы

1220 тонн, 32 узла,

4000 миль (15 узлов), 1-2x76, 2x30, «Экзосет или» 2*ЗТА

4. Подводные лодки

Класс «SS-209» - 9 единиц 1285 тонн, 21,5/11 узлов 8ТА

Класс «KSS-II«- 8 единиц

Мини ПЛ итальянской конструкции

3.2. СТРУКТУРА НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

Северный флот (Инчхон)

1-я дивизия эсминцев

ЭМ

«Чунгмугонг Ю Сунн Шин»

«Манвадаеванг Хам»

«Тонгхай»

«Сувон»

3-я эскортное соединение

ФР

«Пусан»

«Чонгью»

8 корветов

3-я бригада ПЛ

5 ПЛ СС-209

Южный флот (Пусан)

3-я дивизия эсминцев

ЭМ

«Квангаетто Великий»

«Улчимандок»

«Янгманчун»

4 -я бригада ПЛ

4 ПЛ СС-209

4-е эскортное соединение

8 корветов

В подчинении Южного флота

Оперативное соединение Мокихо

2-я дивизия эсминцев

ЭМ

«Кангнанг»

«Айнянг»

2-е эскортное соединение

ФР

«Куонгбук»

«Чонман»

«Чейю»

1-я бригада ПЛ

4 KCC-2

Оперативное соединение Пхохан

1-е эскортное соединение

ФР

«Улсан»

«Сеул»

«Чангнам»

«Масан»

5-е эскортное соединение

8 корветов

2-я бригада ПЛ

4 КСС-2

4. ФЛОТ КИТАЙСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ТАЙВАНЬ

4.1. СИЛЫ НА I СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

1. Крейсеры УРО

Класс «Кидд»

9783 тонны, 33 узла, 2 вертолета

2 «Стандарт» Mk26, 2*4Mk 141 «Гарпун», 2x1x127, 2x6x20 «Фаланкс», 2хЗТА «Асрок» «Чи Ти» «Минг Ти» «Тонг Ти» «By ти»

2. Эсминцы УРО

Класс «Гиринг»

3500 тонн, 27 узлов

4ПКР «Hsiung Feng» II, 103УР SM-IMR, 1x8 «Асрок», 1x76, 2x40, 1x20, 2хЗТА «ТиЯнг» «Ши Янг»

Класс «Кнох»

4250 тонн, 27 узлов

1x8 «Асрок», 1x1x127, 1x20, 2х2ТА

«Чи Янг» «Фонг Янг» «Фенг Ян» «Лан Янг» «Хае Янг» «Хвай Янг» «Нинг Янг» «Ю Янг»

Класс «Лафайет»

3500 тонн, 25 узлов

7000 миль (15 узлов), 8 «Hsiung Feng II», 1x4 «Sea Chapparal», 1x76, 2x40, 1x20, 2хЗТА «Канг Динг» «Си Нинг» «By Чанг» «Ди Хуа» «Кун Минг» «Чен Ду»

Класс «Перри»

4200 тонн, 29 узлов,

8 «Hsiung Feng II», Mk 13, 40 контейнеров SM-IMR, 1x76,2x40, 3x20, 1x20, 2хЗТА «Кун Минг» «Чен Хо» «Чи Кьянг» «Юх Фей» «Цу И» «Пан Чао» «Чанг Чиен» «Тиа Дан»

3. Подводные лодки

Класс «Зварвадис» - 2 единицы 2600 тонн, 20/12 узлов 6ТА, 2 ракеты «Feng-2»

4. Вспомогательные корабли

Ракетный катер класса «Чинг Чиан» - 12 единиц

580 тонн, 25 узлов «Hsui Feng I», 1x40, 1x20

Ракетный катер класса «Лунг Чиан» - 1 единицы

275 тонн, 40 узлов

4 «Hsui Feng 12, 1x76, 2x12,7

Ракетный катер класса «Двора» - 48 единиц

47 тонн, 36 узлов

2 2Hsui Feng II2, 1x20, 2x12,7

Ракетный катер класса «Хуанг Хуа 6» - 30 единиц

180 тонн, 33 узла 4 2Hsui Feng ll», 1x20

Базовые тральщики - 12 единиц

780 тонн, 14 узлов, 2x12,7

Танкодесантный корабль -2 единицы

8792 тонны, 20 узлов 4*76, 29 танков

Танкодесантный корабль - 1 единица

14000 тонн, 22 узла

14800 миль (12 узлов); 2x25 2x20 6x12.5, 18 катеров

4.2. СТРУКТУРА НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

В распоряжении командующего флотом

Ударное оперативное соединение (Даньшун)

Крейсера УРО

«Чи Ти»

«Минг Ти»

«Тонг Ти»

«By ти»

Десантное соединение

3 танкодесантных корабля (в т. ч. один носитель катеров)

12 РК класса «Чин Чианг»

Тральные силы флота 12 базовых тральщиков

Северный флот

Оперативная группа «Даныиун»

3-я бригада эсминцев

ЭМ

«Чи Янг»

«Фонг Янг»

«Фенг Ян»

«Лан Янг»

1-я бригада ракетных катеров РК класса «Лунг Чиан» - 2 единицы РК класса «Хуанг Хуа-6» - 6 единиц РК класса «Двора» - 8 единиц

Оперативная группа «Дзилун»

4-я бригада эсминцев

ЭМ

«Канг Динг»

«Си Нинг»

«By Чанг»

«Ди Хуа»

2-я бригада ракетных катеров

РК класса «Хуанг Хуа-6» - 8 единиц

РК класса «Двора» - 8 единиц

Оперативная группа «Хуалянь»

5-я бригада эсминцев

ЭМ

«Кун Минг»

«Чен Ду2

3-я бригада ракетных катеров

РК класса «Хуанг Хуа-6» - 8 единиц

РК класса «Двора» - 8 единиц

Южный флот

Оперативная группа «Тайнань»

1-я бригада ЭМ

ЭМ

«Хае Янг»

«Хвай Янг»

«Нинг Янг»

«Ю Янг»

2-я бригада ЭМ

ЭМ «Цу И» «Пан Чао» «Чанг Чиен» «Тиа Дан»

4-я бригада ракетных катеров

РК класса «Хуанг Хуа-6» - 8 единиц

РК класса «Двора» - 8 единиц

Бригада ПЛ - 2 единицы

Оперативная группа «Гаосюн»

6-я бригада эсминцев

ЭМ

«Кун Минг»

«Чен Хо»

«Чи Кьянг»

«Юх Фей»

5-я бригада ракетных катеров

РК класса «Двора» - 8 единиц

Оперативная группа «Тайдун»

7-я бригада эсминцев

ЭМ

«Ти Янг»

«Ши Янг»

8-я бригада ракетных катеров

РК класса «Двора» - 8 единиц

5. КИТАЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА МАНЬЧЖУРИЯ

5.1. СИЛЫ НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

1. Эсминцы УРО

Класс «Люхай»

6600 тонн, 30 узлов

1x2x100, 4x2x37, 2хЗТА, 16 C-802, 8 YJ-62

«Далянь»

«Джяньджоу»

«Вухан»

Класс «Луху»

5700 тонн, 30 узлов

5000 миль (15 узлов), 1x2x100, 4x2x37, 8хС-801, 8 YJ-62 2хЗТА

«Харбин»

«Квингдау»

2. Фрегаты УРО

Класс Луда - 6 единиц

3960 тонн, 32 узла

3000 миль (18), 2x2x130, 4x2x57, 4x37, 4х2х25,2хЗТА, 38 мин, 6ПКР HY-2,1 «Кроталь»

Класс «Джандчи» - 5 единиц

2000, 28 узлов

1x1-2x100, 1-2x2x37, 2xHY-2 или 8xYJ-l ПКР

3. Подводные лодки

Класс «Song» - 4 единицы

2250 тонн, 22/12 узлов 6ТА, ракеты YJ-8

Класс «Минг» - 1 единицы

2100 тонн, 18/10 узлов 6+2ТА, 32 мины

4. Ракетные катеры

РК класса «Хауян» - 15 единиц

520 тонн, 2x3xYJ-l, 1x2x37, 1x2x30

РК класса «Хоуксин» - 10 единиц

478 тонн, 32 узла, 4xHY-l, 2x30

РК класса «Молния» - 10 единиц

550 тонн, 37 узлов, 4 «Москит», «Игла» 1x76,1x2x30

5. Десантные корабли

Десантные корабли - 16 единиц

4800 тонн, 17 узлов 3x2x37,1 вертолет, 500 тонн груза

Танкодесантные корабли, 6 единиц

833 тонны, 14 узлов, 2x2x25, 5 танков или 200 тонн груза

Танкодесантные корабли, 12 единиц

799 тонн, 14 узлов, 2x2x25, 2 танка, 250 тонн груза

Десантные катера, 10 единиц

128 тонн, 12 узлов, 4x2x14,5, 1 танк или 46 тонн груза

6. Вспомогательные корабли

Базовые тральщики - 25 единиц

5.2. СТРУКТУРА НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

Маневренное оперативное соединение

ЭМ

«Далянь»

«Джяньджоу»

«Вухан»

«Харбин»

«Квингдау»

РК класса «Молния» - 10 единиц

Силы обороны побережья

5 ФР класса «Джанджи»

10 РК класса «Хоуксин»

25 единиц базовых тральщиков

Подводные силы

1-я бригада

4 ПЛ класса «Сонг»

2-я бригада 2 ПЛ класса «Минг» 1-е десантное соединение Бригада прикрытия 1 ФР класса «Луда» 15 РК класса «Хауян»

Десантная бригада

6 десантных кораблей

12 танкодесантных кораблей класса «799» 10 десантных катеров

2-е десантное соединение Бригада прикрытия 4 ФР класса «Луда»

Десантная бригада

10 десантных кораблей

6 танкодесантных кораблей класса «833»

6. КНДР

9 фрегатов, 26 корветов, 23 ПЛ, 103 РК, 158 ТК, 43 Тр

Силы рассредоточены вдоль побережья, находясь в подчинении соответствующих баз.

7. КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА (ХАНЬ)[11]

7.1. СИЛЫ НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 ГОДА

1. Вспомогательный вертолетоносец

Класс «Ши-Чанг»

9500 тонн, 17,5 узлов, две посадочных площадки, 4 вертолета

Флагман флота, по существу, учебно-тренировочный корабль

2. Крейсеры УРО

Класс «Современный»

8500 тонн, 32,7 узла, 1 вертолет

14000 миль (14 узлов), 2x2x130, 4x6x30, 2x2 ТА, 2x4 ПУ «Москит», 2 ЗРК «Ураган» «Хайжоу» «Фужоу» «Чин Иен» «Пекин»  2007

3. Эскадренные миноносцы

Класс «Люхай»

6600 тонн, 30 узлов 1x2x100, 4x2x37, 2хЗТА, 16 С-802, 8 YJ-62

«Ланчжоу»

«Гонконг» 2008

4. Фрегаты

Класс «Маанчан»

3000 тонн, 27 узлов

1x2x100, 2x2x37, 36 ПУ противолодочных торпед, 6 YJ-1 или 8 С-802,1 HQ-61 или HQ-7

«Маанчан» 2008

«Вензлоу» 2009

Класс «Джангвей»

2250, 28 узлов, 1 вертолет 1x2x100, 2x2x37, 2хЗТА, 6 YJ-1 или 8 С-802, 1 HQ-61 или HQ-7

«Анквинг»

«Хайнань»

«Хуабей»

«Тонглинг»

«Джаксин»

«Лианниянганг»

«Санминг»

«Ритиан»

«Ячанг»

«Ялин»

«Якси»

«Юнчань»

«Янлуй» 2006

«Луньян» 2006

5. Эскортные корабли

Класс «Луда» - 10 единиц

3960 тонн, 32 узла 3000 миль (18), 2x2x130, 4x2x57, 4x37, 4х2х25,2хЗТА, 38 мин, 6ПКР HY-2, 1 «Кроталь»

Класс «Джандчи» - 25 единиц

2000 тонн, 28 узлов 1x1-2x100, 1-2x2x37, 2*HY-2 или 8xYJ-l ПКР

6. Атомные подводные лодки

Класс «Хиа»

7000 тонн, 10/22 узла 6ТА, 12 баллистических ракет

Развитием 91 проекта являются лодки 93 проекта.

7. Подводные лодки

Класс «Минг» - 12 единиц

2100 тонн, 18/10 узлов 6+2ТА, 32мины

Класс «Song» - 4 единица

2250 тонн, 22/12 узлов 6ТА, ракеты YJ-8

Класс «Kilo» - 2 единицы

3076 тонн, 17/10 узлов 6ТА, 24 мины

8. Вспомогательные корабли

РК класса «Хауян» - 30 единиц

520 тонн, 2x3xYJ-l, 1x2x37,1x2x30

РК класса «Хоуксин» - 20 единиц

478 тонн, 32 узла, 4xHY-l, 2x30

РК класса «Молния» - 10 единиц

550, 37 узлов, 4хМоскит», «Игла» 1x76,1x2x30

Минный заградитель класса «Волей»

3100 тонн, 18 узлов, 2x2x37, 300 мин

Океанские тральщики - 8 единиц

590 тонн, 14 узлов

Базовые тральщики - 35 единиц

Десантные корабли - 30 единиц

4800 тонн, 17 узлов 3x2x37, 1 вертолет, 500 тонн груза

Танкодесантные корабли, 16 единиц

833 тонны, 14 узлов, 2x2x25, 5 танков или 200 тонн груза

Десантные катера, 10 ед

128 тонн, 12 узлов, 4x2x14,5, 1 танк или 46 тонн груза

7.2. СТРУКТУРА НА 1 СЕНТЯБРЯ 2012 Г.

В подчинении командующего флотом:

Штабной корабль

«Ши-Чанг»

1-я дивизия ПЛ

ПЛ «Хиа»

2-я дивизия ПЛ

ПЛ «Сонг» - 4 единицы

3-я дивизия ПЛ

ПЛ класса «Кило» - 2 единицы

Восточный флот

2-е эскортное соединение

ФР

«Джаксин»

«Лианниянганг»

«Санминг»

«Ритиан»

3-е эскортное соединение

«Ячанг»

«Ялин»

«Якси»

«Юнчань»

Силы прикрытия побережья

ФР классов «Луда» - 10 единиц и «Джаньджи» - 10 единиц РК класса «Хайян» - 30 единиц Минзаг «Волей»

Тральные силы

Базовые тральщики - 20 единиц

Подводные силы

(в подчинении командующего Восточным флотом)

4-я, 5-я, 6-я дивизии ПЛ (по 4 лодки в дивизии)

ПЛ класса «Минг» - 12 единиц.

Южный флот

1-я дивизия крейсеров

КР

«Хайжоу»

«Фужоу»

«Чин Иен»

«Пекин» 2007

эм

«Ланчжоу» 2008

«Гонк  2009

1-е эскортное соединение

ФР

«Анквинг»

«Хайнань»

«Хуабей»

«Тонглинг»

«Янлуй» 2006

«Луньян» 2006

Тральные силы

Базовые тральщики - 15 единиц

Десантные силы

(в оперативном подчинении Южного флота)

1-е десантное соединение

Танкодесантные корабли - 16 единиц

2-е десантное соединение

Десантные корабли - 16 единиц

3-е десантное соединение

Десантные корабли - 14 единиц

4-е десантное соединение

Десантные катеры- 10 единиц

4-е эскортное соединение

ФР класса «Джаньджи» -15 единиц

1-е соединение ракетных катеров

РК класса «Молния» - 10 единиц»

2-е соединение ракетных катеров

РК класса «Хоуксин» - 10 единиц

3-е соединение ракетных катеров

РК класса «Хоуксин» - 10 единиц

Тральное соединение

Океанские тральщики - 8 единиц.

8. СООТНОШЕНИЕ СИЛ НА МОРЕ

Оценка соотношения сил на море осложняется весьма странной и неоднозначной исторически сложившейся классификацией кораблей. Так, в современных справочниках все японские авианосцы по формальным признакам попадают в графу «вспомогательные суда», крейсеры водоизмещением в 9000 тонн и выше носят название «эсминцев» или «больших противолодочных кораблей».

Данная таблица, показывающая заметное преимущество Японии на море, конечно, столь же неточна, как и «официальные» данные, приводимые в справочнике «Jane», где «японский столбец» выглядит следующим не впечатляющим образом:

ЭМ УРО с авиационным вооружением - 6

ЭМ УРО-8

ЭМ-16

ФР-6

КВ-2

ПЛ-16

ТР-6

Вспомогательные корабли с авиационным вооружением - 12

Плавучий аэродром - 1

Учебные корабли - 21

Учебные ПЛ - 8.

ПРИЛОЖЕНИЕ 5

Хронология войны 2012 года в Азиатско-Тихоокеанском регионе

Конец июля- август 2012 г.

Эпидемия «маньчжурской лихорадки» на Дальнем Востоке

22 августа

Начало новой серии испытания ракет среднего и дальнего радиуса действия в КНДР

25 августа

Падение корейской ракеты на территории Японии. Двое (?) погибших. Резкий протест японского МИДа

26 августа

Обращение Японии в СБ ООН

27 августа

20.00 (здесь и далее - токийское время). Выход из Куре 1-го авианосного оперативного соединения

23.00 Выход из Куре 2-го авианосного оперативного соединения

28 августа

12.25. Испытательный ядерный взрыв в КНДР (заряд мощностью 20 КТ)

29 августа

5.00. В Японии вводится в действие план «Гражданская оборона- I»

30 августа

Осуждение «безответственных действий корейской военщины» мировым сообществом

7.00. Выход из Куре 2-й дивизии крейсеров

19.15. Выход из Хакодате Северосалинского соединения

31 августа

Заявление МИДа КНДР «о праве корейского народа на самооборону»

1 сентября

5.05. Взрыв фейерверков на городском «Празднике знаний» в Петропавловске-Камчатском. Более 300 погибших.

9.00. Выход из Оминато 3-го авианосного оперативного соединения

12.10. Выход 4-го авианосного соединения из Окинавы

15.25. Диверсия на мосту через Золотой Рог в г. Владивостоке

15.31. Взрыв в кафе, г. Владивосток

20.12. Взрыв в кинотеатре «Океан», г. Владивосток

22.05. Выход из Абасири группы «Корсаков»

2 сентября

0.00. Выход из Вакканая группы «Холмск»

0.15. Выход из Петропавловска 2 ФР

0.20. Выход из Абасири группы «Итуруп»

2.05. Выход из Вакканая группы «Невельск»

3.45. Выход из Петропавловска 2 ФР

4.05-4.45. Нападение террористической группы на штаб северной группы ТОФ, г. Петропавловск-Камчатский

5.00. Выход из Вакканая группы «Залив»

5.10. Выход из Абасири группы «Кунашир»

5.12. - 9.24. Первый бой у Итурупа

7.50. Взрыв моста через Амур, Комсомольск-на-Амуре

7.50 - 8.30. Захват систем электроснабжения г. Петропавловск-Камчатский, отключение света в городе

7.55.-13.40. Бой у Кунашира

8.00-10.55. Атака Петропавловска-Камчатского палубной авиацией и бой в Тихоокеанском желобе.

8.01.-10.36. Бой в Японском море

8.20-21.48. Попытка захвата аэропорта Елизово, бои за аэропорт

8.30. Захват Крильонского тоннеля

8.35. Захват плацдарма для высадки десанта в районе Невельска

8.35. Захват плацдарма для высадки десанта в районе Холмска

8.35. Захват плацдарма для высадки десанта в районе Корсакова

8.50-8.58. Нападение на командный пункт подводного флота ТОФ в Вилючинске

9.00. В Японии введен в действие план «Гражданская оборона-2»

9.10. Захват плацдарма для высадки десанта на Итурупе

9.15. Захват плацдарма для высадки десанта в Анивском заливе

9.20. Захват плацдарма для высадки десанта на Кунашире

10.00. Холмск захвачен японцами

10.30. Невельск захвачен японцами

15.40-16.12. Нападение на областную больницу г. Владивостока

17.30. Корсаков захвачен японцами

18.40. Диверсия в диспетчерском центре аэропорта г. Хабаровска

21.00. Выход японских войск к окраинам Южно-Сахалинска

21.00-23.00. Ликвидация Крильонской группировки российских войск

23.10. Захват плацдармов, командных пунктов и нефтяных вышек в районе г. Охи

23.15-2.00 3-го сентября. Северо-Сахалинская десантная операция

3 сентября

0.12. Высотный ядерный взрыв над г. Оха (свыше 100 км). 0.15-2.45. Бои за г. Оху

В течение этого и двух последующих дней - межэтнические столкновения в г. Биробиджане

3.15. Приход 3-го авианосного соединения в Кусиро 7.00-11.30. Захват японцами Южно-Сахалинска и ликвидация сахалинской группировки российских войск

12.00. Прекращение сопротивления на Кунашире 14.30. Завершение противодесантной операции в Петропавловске, Вилючинске, Елизово

15.00. Долинск захвачен японцами 15.30. Эхаби (южнее г. Охи) захвачен японцами 17.00-22.00 Бои за Ильинскую позицию и ликвидация российских войск на этой позиции

19.00. Москальво (западнее г. Охи) захвачен японцами 23.00. Тунгор (южнее Эхаби) захвачен японцами

4 сентября

8.00. Выход 3-го авианосного соединения из Кусиро 9.00-9.15. Попытка захвата штаба обороны г. Поронайска 9.00. Приход 2-го авианосного соединения в Абасири 13.00 Выход тайваньского транспортного соединения из Дальяна 17.00 Колендо (Охинский перешеек) захвачен японцами 20.15. Приход 1-го авианосного соединения в Иокогаму

5 сентября

4.03-12.06. Бой в заливе Терпения

5.17. Выход 1-го авианосного соединения из Иокогамы

5.30-вечер 6 сентября. Бои за Углегорск-Поронайскую позицию

6.00. Выход импровизированной десантной группы из Николаева

16.00. Туки и г. Лесная (полуостров Шмидта) захвачены японцами

17.00. Японский десант из Москальво высаживается на полуострове' Виски

18.00. Паромай (юго-восточнее Нефтегорска) захвачен японцами

19.25. Россия объявляет войну Японии

6 сентября

В течение дня бои на острове Итуруп

3.00. Высадка десантной группы в Москальво

3.00-8.00. Бои в районе Москальво, уничтожение японских сил на полуострове

5.00. Выход Инчхонского транспортного соединения из Дальяна

5.05-5.40. Второй бой у Итурупа

12.00. Пильтун захвачен японцами

21.00 Новые Лангры (юго-восточнее Рыбновска) захвачены японцами

22.00. Высотный ядерный взрыв над Японским морем

7 сентября

2.12. Выход десантного соединения из Фукуоки

4.10-9.30. Атака г. Охи, уничтожение японских сил в городе, овладение Охой

4.42. Ядерный взрыв в Тоттори

5.00. В Японии введен в действие план «Гражданская оборона и эвакуация: угроза тотальной войны»

5.00-10.00 Воздушные удары по Сеулу и Инчхону, десантирование

5.10-10.00. Воздушные удары по побережью Северной Кореи, десантирование

5.50-12.10. Обеспечение овладения Сеулом

6.00. Япония объявляет войну Северной Корее

6.10. Захват плацдарма в Пусане

6.17. Ядерный взрыв в Пхеньяне

6.20-8.20. Воздушные удары по Тайваню

7.00 Высадка маньчжурского десанта в Инчхоне

7.10. Высадка японского десанта в Пусане

7.15. Захват плацдарма в Дзилун

7.20. Захват ключевых пунктов в Тайбэе

7.30. Высадка маньчжурского десанта в Дзилун

8.00. Япония обращается к России с просьбой прекратить военные действия «в связи с крайне неблагоприятным развитием обстановки в регионе»

9.00. Овладение Вонсаном

9.10. КНДР объявляет войну Японии и Южной Корее

9.30. Переход северо-корейских войск в наступление на 38 параллели, до конца дня - бои за линию обороны.

9.45. Попытки корейцев нанести ядерные удары по Токио и Сеулу, ракеты сбиты японской системой ПРО метрополии и системой ПРО 1-го авианосного соединения

10.30. Переход маньчжурских войск в общее наступление на северо-корейском фронте

11.00. Овладение Хыннамом

11.30. Захват Тэгу

12.00. Захват Синьчжу

12.30. Захват Хесана

12.45. Захват Ульсана

13.00. КНДР объявляет войну Маньчжурии

13.30. Маньчжурские войска прорывают северокорейский фронт

14.00. Южная Корея объявляет войну КНДР

15.00. Захват Канге

15.30. Совместное японско-корейское заявление о создании восточно-азиатской сферы сопроцветания (Япония устанавливает протекторат над Южной Кореей)

16.01-16.05. 4-я дивизия ПЛ атакует 4-е японское оперативное авианосное соединение

16.05. Высотный ядерный взрыв над Окинавой

16.00-18.00. Внезапная атака Колендо, освобождение Колендо

17.30. Захват японцами Лесогорска

18.20. Приход 2-го авианосного соединения в Куре

19.00. Захват Кинчхэка

21.00. Совместное заявление Южной Кореи, Японии, Тайваня и Маньчжурии о создании Восточно-Азиатского Союза

22.40. Приход 4-го авианосного соединения на Окинаву

23.00 Приход 1-го авианосного соединения в Куре

23.30. Захват японцами Бошнякова

8 сентября

В течение дня: бои на полуострове Шмидта, уничтожение японских войск

В течение дня: наступление японских войск на Курильск, бои на острове Итуруп

8 течение дня: заседание СБ ООН

1.00. Выход Маньчжурских войск к разрушенному Пхеньяну

4.21-4.28. Нападение на Сахалинский мост

7.00. Захват японо-корейскими войсками Кэсона

8.00. Захват Маньчжурскими войсками Хыннама, соединение с японским десантом

9.00-16.10. Второй бой в Японском море

12.30. Заявление мэра т. Чеджу о провозглашении на острове независимого государства Корея-Чеджу

15.00. Захват маньчжурскими войсками Хамхына 15.30. Маньчжурия объявляет войну Северной Корее 16.00. Приход 3-го авианосного соединения в Оминато 18.00. Выход японских войск к окрестностям Смирных 18.30. Северная (японо-корейская) и южная (маньчжурская) группировки встречаются друг с другом и с десантом в Вонсане 19.00-24.00. Переправа российских войск по Сахалинскому мосту в район Погиби.

21.00. Соединенные Штаты Америки объявили о признании Кореи-Чеджу

22.00. Вал (восточнее Сахалинского моста) захвачен японцами

9 сентября

В течение дня: бои за город Курильск и развалины рыбоперерабатывающего завода

1.11-2.20. Ракетная атака Оминато

7.00. Неофициальная «рекомендация» США правительствам Японии и России «прекратить боевые действия в течение 24 часов».

12.00 Переход российских войск в наступление на севере Сахалина

15.41. Мощный взрыв в гавани Углегорска

16.00. Капитуляция северо-корейских войск к западу от Вонсана

19.00. Освобождение Лесогорска

21.30. Выход российских войск к Углегорску

22.00. Г. Эвай захвачен японцами

10 сентября

В течение дня: уничтожение японских группировок в районе Бошнякова и Шахтерска. Наступление Погибской группировки российских войск на Вал

С 7.30. на Итурупе и Сахалине объявлено о прекращении огня 12.00. Согласована линия прекращения огня на Сахалине

13.00. Согласован вывод японских войск с Итурупа

11 сентября

10.00. Госсекретарь США объявляет, что «Восточно-Азиатский Союз является политической реальностью, с которой необходимо считаться»

12.00. Официальная безоговорочная капитуляция Северной Кореи

12 сентября

Выход российских и японских войск на установленную линию прекращения огня (севернее Красногорска)

Эвакуация японских войск с Итурупа на Кунашир

21 сентября

Китай (Хань) объявляет о признании Восточно-Азиатского Союза

Октябрь-ноябрь

Полное уничтожение японских войск на севере Сахалина («Сахалинская охота»)

Формирование правительства Демократической Кореи, включение Демократической Кореи в Восточно-Азиатский союз

Формирование подпольного революционного фронта спасения Кореи имени Ким Ир Сена, развертывание партизанской войны на территории Северной (и отчасти Южной) Кореи

7 декабря

7.35. Захват заложников на Кунашире 23.18. Ядерный взрыв на Кунашире

15 декабря

Российско-японский мирный договор

ПРИЛОЖЕНИЕ 6

Боевое расписание Императорского флота Японии

в период с 27 августа по б сентября 2012 r.

(Согласно приказу от 26 августа 2012 г.). Операции I этапа

Расписание движения 1-го авианосного соединения в Камчатской операции

ПРИЛОЖЕНИЕ 7

Боевое расписание Российского флота в период СО 2 ПО 9 Сентября 2012 Г.

(Фактически, по документам Штаба ТОФ)

Действия российских подводных лодок в период со 2 по 9 сентября 2012 r.

ПРИЛОЖЕНИЕ 8

Итоги вооруженной борьбы на море

1. Судьба кораблей Императорского флота Японии

Объединенный флот

1-е авианосное оперативное соединение

1-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Рюдзе»

«Сехо»

ЭМ

«Иназума» «Самидаре»

2-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Дзуйхо»

«Дзунье»

ЭМ

«Иказучи» «Акебоно»

1-я дивизия крейсеров

УКРАВ

«Фусо» 2009

«Ямаширо»         2010*

ЭМ

«Хатакадзе»

«Симакадзе»

3-я дивизия крейсеров

КРТ

«Фурутака» - 2007. Потоплен в Петропавловской операции

ПКР «Москит»

«Асигара»

фр

«Тикума». Потоплен во время Инчхон-Сеульской операции (ПКР с истребителя) «Тоне»

2-е авианосное оперативное соединение

3-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Хийе»

«Унрю»

ЭМ

«Сирануи»

«Курама»

4-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Амаги»

«Ибуки»

ЭМ

«Мурасами» «Нарусами»

2-я дивизия крейсеров

КРТ

«Конго»

«Кирисима»

«Миоко»

«Текай»

ЭМ

«Юдачи» «Кирисами»

3-е авианосное оперативное соединение

5-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Осими». Потоплен в результате атаки Оминато ПРК «Москит»

«Симокита»

ФР

«Абукума». Потоплен в результате атаки Оминато ПРК «Москит» «Джинцу»

6-я дивизия авианосцев

ЛУАВ

«Кинисаки». Потоплен в результате атаки Оминато ПРК «Москит»

«Оминату»

ФР

«Ойода»

«Сендай». Потоплен в бою в заливе Терпения ПРК «Москит»

5-я дивизия крейсеров

«Майя» - 2007. Потоплен в бою в заливе Терпения ПРК «Москит»

«Нати» - 2010. Потоплен ТКР «Варяг» в ходе Северо-Корейской операции (ПКР «Базальт»)

ЭМ

«Савакадзе»

Потоплен ТКР «Варяг» в ходе Северо-Корейской операции (ПКР «Базальт»)

4-е авианосное соединение

7-я дивизия авианосцев

ABB «Синано». Потоплен российскими противокорабельными АПЛ в ходе Окинавской операции (ракеты «Гранит»)

УКРАВ

«Харуна»

«Хией». Потоплен российскими противокорабельными АПЛ в ходе Окинавской операции (ракеты «Гранит»)

ЭМ

«Сазанами»

«Сузунами». Потоплен российскими противокорабельными АПЛ в ходе Окинавской операции (ракеты «Гранит»)

4-я дивизия крейсеров

ЭМ

«Ариаки». Потоплен российскими противокорабельными АПЛ в ходе Окинавской операции (ракеты «Гранит»)

«Таканами» «Онами»

«Макинами». Потоплен российскими противокорабельными АПЛ в ходе Окинавской операции (ракеты «Гранит»)

Десантное соединение

1-я дивизия ракетных катеров

РК класса «Хиябуса» - 4 единицы

2 корабля потоплены в первом бою у острова Итуруп ПКР «Малахит»

2 корабля потоплены в бою у острова Кунашир ПРК «Малахит»

2-я дивизия ракетных катеров

РК класса «Хиябуса» - 4 единицы

3-я дивизия ракетных катеров

РК класса «Го» - 2 единицы

1-я дивизия десантных кораблей

Класс «Юра» - 2 единицы

Класс «Миура» - 2 единицы

Класс «Окинава» - 2 единицы, танкодесантные

2-я дивизия десантных кораблей

Вспомогательные суда - 6 единиц

3-я дивизия десантных кораблей

Вспомогательные суда - 6 единиц

Учебный флот

УК

«Касима»

Эскортные силы

1-я эскортная группа

ЭМ

«Асагири». Потоплен в первом бою у острова Итуруп ПКР «Малахит».

«Юмагири». Потоплен во втором бою у острова Итуруп ПРК «Москит».

«Югири». Потоплен в бою у острова Кунашир ПКР «Малахит».

«Амагири». Потоплен во втором бою у острова Итуруп ПРК «Москит».

2-я эскортная группа

ЭМ

«Намагири»

«Сетогири»

«Савагири»

«Амигири»

3-я эскортная группа

KB класса «Хатсуики» - 3 единицы

2 корабля потоплены в ходе боя в Японском море ПРК «Базальт»

1 корабль потоплен российской ПЛ (торпеда АПЛ)

4-я эскортная группа

KB класса «Хатсуики» - 4 единицы

2 корабля потоплены, один поврежден, не восстанавливался в

ходе боя в Японском море

ПРК «Базальт»

KB класса «Юбари» - 2 единицы

«Юбари». Потоплен в ходе боя в Японском море ПРК «Базальт»

Подводные силы

1-я учебная дивизия ПЛ

1 ПЛ потоплены в ходе боя в Японском море (ракеты «Метель») 1 ПЛ потоплена российскими АПЛ (торпеды с АПЛ) 1 ПЛ потоплена в ходе Северо-Корейской операции (ракеты «Метель»).

2-я учебная дивизия ПЛ

1 ПЛ потоплены российскими АПЛ (торпеды с АПЛ)

3-я дивизия ПЛ

1 ПЛ потоплена в ходе боя в Японском море (ракеты «Метель»).

1 ПЛ потоплена российскими АПЛ (торпеды с АПЛ)

4-я дивизия ПЛ

5-я дивизия ПЛ

1ПЛ потоплена российской дизельной ПЛ (торпеды с ПЛ).

6-я дивизия ПЛ

1 ПЛ потоплена в ходе Северо-Корейской операции (ракеты «Метель»)

Тральные силы

19 тральщиков, база тральщиков

Вспомогательные силы

Ледокол, кабелеукладчик, 4 океанографических судна.

2. Судьба кораблей российского Тихоокеанского флота В подчинении командующего флотом:

1-я дивизия подводных лодок 4 ПЛ класса «667 БРД»

Подводные силы флота

Противокорабельное оперативное соединение

2-я дивизия подводных лодок

2 ПЛ класса «949А»

3-я дивизия ПЛ

2 ПЛ класса «949А»

4-я дивизия ПЛ

1 ПЛ класса «949А»

Противолодочное оперативное соединение

5-я дивизия ПЛ

3 ПЛ класса «971»

1 ПЛ потоплена совместной атакой японских ПЛ и корвета (ракетоторпеда)

6-я дивизия ПЛ

3 ПЛ класса «971»

Противотранспортное оперативное соединение

7-я дивизия ПЛ

4 ПЛ класса «877»

1 ПЛ потоплена японской ПЛ (торпеда)

Оперативное соединение «Владивосток»

Маневренная оперативная группа

KP

«Варяг»

«Маршал Шапошников»

«Адмирал Виноградов». Потоплен японскими ПЛ в ходе Северо-Корейской операции (торпеды)

«Адмирал Пантелеев». Поврежден торпедой с ПЛ, позднее отремонтирован.

Оперативная группа прикрытия побережья

KB типа «1124» - 4 единицы

Потоплены в бою в Японском море (ПРК с японских корветов).

Оперативное соединение «Петропавловск»

Маневренная оперативная группа

ЛКР «Адмирал Нахимов»

Разрушен во время атаки Петропавловска (бомбы, «камикадзе»). Не ремонтировался. Корабль-мемориал.

КР

«Боевой» - поврежден во время атаки Петропавловска, отремонтирован

«Бурный»

«Быстрый» - уничтожен палубной авиацией во время атаки Петропавловска (бомбы)

«Безбоязненный» - поврежден во время атаки Петропавловска, отремонтирован

Оперативная группа прикрытия побережья

ФР класса «Буревестник» - 4 единицы

Потоплены в ходе Петропавловской операции (ПКР и бомбы с вертолетов, ПКР и бомбы с самолетов (2), ПКР с крейсеров)

Оперативная группа «Курильские острова»

KB класса «1234» - 4 единицы

«Иней» и «Смерч» - потоплены в первом бою у острова Итуруп (ПКР, артиллерия)

«Мороз» - потоплен в бою у острова Кунашир (ПКР, артиллерия)

3. Судьба кораблей флота Южной Кореи

Северный флот (Инчхон)

1-я дивизия эсминцев

ЭМ

«Чунгмугонг Ю Сунн Шин». Потоплен палубной авиацией в базе

«Манвадаеванг Хам». Потоплен палубной авиацией в базе «Тонгхай». Взорван Т-группой в базе «Сувон». Поврежден, не восстанавливался

3-е эскортное соединение

ФР

«Пусан». Захвачен японцами

«Чонгью». Потоплен экипажем (в дозоре на севере)

8 корветов переданы Маньчжурии

3-я бригада ПЛ

5 ПЛ СС-209: 2 затоплены экипажем, 1 потоплена эсминцем, 2 захвачены японцами

Южный флот (Пусан)

3-я дивизия эсминцев

ЭМ

«Квангаетто Великий». Взорван экипажем

«Улчимандок». Захвачен японцами

«Янгманчун». Захвачен японцами

4 -я бригада ПЛ

4 ПЛ СС-209 захвачены японцами

4-е эскортное соединение

8 корветов: 2 затоплены, 2 потоплены базовой авиацией, 4 захвачены японцами

В подчинении Южного флота

Оперативное соединение Мокпхо

2-я дивизия эсминцев

ЭМ

«Кангнанг». Потоплен базовой авиацией

«Айнянг». Затоплен экипажем

2-е эскортное соединение

ФР

«Куонгбук» - разоружен

«Чонман" - разоружен

«Чейю». Затоплен экипажем

1-я бригада ПЛ

4 КСС-2 сданы на слом

Оперативное соединение Пхохан

1-е эскортное соединение

ФР

«Улсан» - потоплен палубной авиацией

«Сеул» - потоплен палубной авиацией

«Чангнам» - потоплен КР

«Масан» захвачен, передан Маньчжурии

5-я эскортное соединение

8 корветов: 4 разоружены, 4 захвачены

2-я бригада ПЛ

4 КСС-2 сданы на слом

4. Судьба кораблей флота Китайской Республики Тайвань

В распоряжении командующего флотом

Ударное оперативное соединение (Даньшун) Крейсеры УРО

«Чи Ти « - потоплен палубной авиацией «Минг Ти» - потоплен палубной авиацией «Тонг Ти» - потоплен палубной авиацией «By ти» - потоплен палубной авиацией

Десантное соединение

3 танкодесантных корабля (в т. ч. один носитель катеров)

Захвачены, два корабля переданы Маньчжурии, носитель катеров оставлен в составе японского флота

12 РК класса «Чин Чианг» уничтожены палубной авиацией на стоянке

Тральные силы флота

12 базовых тральщиков захвачены

Северный флот

Оперативная группа «Даньшун»

3 бригада эсминцев

ЭМ

«Чи Янг» - потоплен палубной авиацией

«Фонг Янг» - потоплен палубной авиацией

«ФенгЯн»-поврежден палубной авиацией, не восстанавливался

«Лан Янг» - поврежден палубной авиацией, не восстанавливался

1-я бригада ракетных катеров

РК класса «Лунг Чиан» - 2 единицы захвачены РК класса «Хуанг Хуа-6» - 6 единиц: два потоплены, остальные взорваны экипажем

РК класса «Двора» - 8 единиц разоружены

Оперативная группа «Дзилун»

4-я бригада эсминцев

ЭМ

«Канг Динг» - захвачен

«Си Нинг» - захвачен, передан Маньчжурии

«By Чанг» - затоплен экипажем

«Ди Хуа» - взорван экипажем

2-я бригада ракетных катеров

РК класса «Хуанг Хуа-6» - 8 единиц: два захвачены, 4 потоплены, 2 затоплены

РК класса «Двора» - 8 единиц разоружены

Оперативная группа «Хуалянь»

5-я бригада эсминцев

ЭМ

«Кун Минг» - ушел в Китай (Хань)

«Чен Ду» - ушел в Китай (Хань)

3-я бригада ракетных катеров

РК класса «Хуанг Хуа-6» - 8 единиц уничтожены в базе

РК класса «Двора» - 8 единиц разоружены

Южный флот

Оперативная группа «Тайнань»

1-я бригада ЭМ

ЭМ

«Хае Янг» - захвачен

«Хвай Янг» - захвачен

«Нинг Янг» - захвачен, передан Маньчжурии

«Ю Янг» - взорван экипажем

2-я бригада ЭМ

ЭМ

«Цу И» - потоплен в ночном бою

«Пан Чао» - потоплен в ночном бою

«Чанг Чиен» - ушел в Китай (Хань)

«Тиа Дан» - ушел в Китай (Хань)

4-я бригада ракетных катеров

РК класса «Хуанг Хуа-6» - 8 единиц по договору переданы США

РК класса «Двора» - 8 единиц разоружены

Бригада ПЛ - 2 единицы затоплены экипажем

Оперативная группа «Гаосюн»

6-я бригада эсминцев

ЭМ

«Кун Минг» - захвачен

«Чен Хо» - ушел в Китай (Хань)

«Чи Кьянг» - разоружен

«Юх Фей» - разоружен

5-я бригада ракетных катеров

РК класса «Двора» - 8 единиц разоружены

Оперативная группа «Тайдун»

7 бригада эсминцев

ЭМ

«Ти Янг» - передан США

«Ши Янг» - передан США

8-я бригада ракетных катеров

РК класса «Двора» - 8 единиц разоружены

5. Перечень кораблей, захваченных в ходе войны

Корабли, включенные в состав военно-морских сил Японии:

Корейские:

Эсминцы «Улчимандок» и «Янгманчун» (3900 тонн, 30 узлов, 1 вертолет, 2*4 «Гарпун», 1 «Си-спарроу», 1*127)

Фрегат «Пусан» (2.300 тонн, 34 узла, 2x4 «Гарпун», 1 «Си-спарроу», 2x3 ТА, 1x76, 2x2x40, 2x2x30)

Корветы класса «Роханд» - 8 единиц (1220 тонн, 32 узла, «Экзосет», 1x2x76, 2x30)

ПЛ типа «СС-209» - 6 единиц (1285 тонн, 21,5/11узлов, 8 ТА)

Тайваньские:

ЭМ «Хае Янг» и «Хвай Янг» (4250 тонн, 27 узлов, 1x8 «Асрок», 1x1x127, 1x20, 2х2ТА)

Фрегаты «Канг Динг», «Кунг Минг» (3500 тонн, 25 узлов, 8 МК-41,1x4 «Си-чаппарел», 1x76, 2x40, 1x20, 2x3 ТА)

РК типа «Лунг Чиан» - 2 единицы (275 тонн, 40 узлов, 4 МК-41, 1x76 2x12,7)

РК типа «Хуанг-Хуа-6» - 2 единицы (180 тонн, 32 узла, 4 МК-41, 1x20)

Танкодесантный корабль (14.000 тонн, 22 узла, 1x25, 2x20, 6x12,5, 18 катеров)

12 базовых тральщиков

Боевой тоннаж 43980 тонн, вспомогательный тоннаж -14000 тонн

Корабли, переданные в состав военно-морских сил Манчжурии:

Корейские:

Фрегат «Масан» (2300 тонн, 34 узла, 2х4чГарпун», 1 «Си-спарроу», 2x3 ТА, 1x76, 2x2x40, 2x2x30)

Корветы класса «Роханд» - 8 единиц (1220 тонн, 32 узла, 2x3 ТА, 1x2x76, 2x30)

Тайваньские:

ЭМ «НингЯнг» (4250 тонн, 27 узлов, 1x8 «Асрок», 1x1x127,1x20, 2х2ТА)

Фрегат «Си Нинг» (3.500 тонн, 25 узлов, S МК-41, 1x4 «Си-чаппарел», 1x76, 2x40, 1x20, 2x3 ТА)

Танкодесантный корабль - 2 единицы (8792 тонн, 20 узлов, 4x76)

Боевой тоннаж - 19810 тонн, вспомогательный тоннаж 17584 тонны.

ПРИЛОЖЕНИЕ 9

ПРИЛОЖЕНИЕ 10

ПРИЛОЖЕНИЕ 11

Комплекс ПЛО

Метель ракетоторпеда --55 км + 7 км 1000 км/час+25-40 узлов на лубине 20-

ПРИЛОЖЕНИЕ 12

ПРИЛОЖЕНИЕ 13

Применение АТ-групп в ходе войны 2012 г. н« Дальнем Восток» (время токийское)

Примечание: Знак вопроса (?) у названия страны – страна отрицает свою причастность к этой акции

(?) у численности группы – наличие Т-группы  предполагается, но не доказано, ее численность – догадка.

Военный спецназ – «официальные» военный группы, «индустриального типа».

Остальные упомянутые группы – в основном «детские» и «молодежные» - когнитивного типа.

В Инчхоне, Сеуле, Тайбее и Даньшуне японские войска (спецназ) формально высаживались в целях «помощи местной полиции в подавлении кровавых беспорядков», которые, судя по всемцу, обеспечивались когнитивными (неофициальными) группами.

Использовано Японией: военного спецназа 6 групп (110 человек), спецвойск 18 групп (160 человек), когнитивных групп – 64 (свыше 600 человек).

В Китае (Хань) развернуто 12 групп, в США, по неофициальным данным, «более ста», в действительности - вероятно, около 20.

Россия использовала одну когнитивную группу, развернула в Маньчжурии, видимо, свыше 20, в Западной Европе – свыше 20, в США – около 10.

Германия имела в готовности на территории России, Японии, Южной Кореи около 50 групп.

Биографический словарь[12]

Адасинский А. (р. 1959)

Родился 15 апреля 1959 г. в Ленинграде. Живет в Германии. Ученик В. Полунина. Основатель, режиссер и бессменный лидер театра и информационной культурной оболочки «Дерево», один из первых адептов когнитивного искусства, многократный призер мировых театральных премий. 12 августа 2006 г. в Эдинбурге на фестивале Fringe состоялось вручение наград газеты Геральд (The Herald). Уже обладая наградой The Herald Angel, полученной в 1998 г. за спектакль «ОДНАЖДЫ...», DEREVO получило за спектакль «КЕЦАЛЬ» награду The Herald ARCHANGEL.

Азимов А. (1920-1992)

Американский ученый-биохимик, писатель-фантаст, родился в России в городке Петровичи под Смоленском. В 1923 г. семья эмигрировала в США. Девятнадцатилетним юношей, получив диплом бакалавра химии, Айзек Азимов окончил Колумбийский университет, в который поступил в 15 лет.

Именно в этом возрасте и напечатал Азимов свой первый научно-фантастический рассказ «Брошенные на Весте» (1939), опубликованный в журнале «Удивительные истории» (Amazing Stories). Именно этот рассказ под названием «Странный друг детства» и положил начало знаменитому сериалу «Я, робот». В 1941 г. выходит в свет рассказ «Приход ночи», который многие критики расценивают как лучший рассказ НФ за все времена.

В 1942 г. Азимов публикует рассказ «Черный монах Пламени», положенный им в основу романа «Основание», составившего вместе с романами «Основание и Империя» и «Второе Основание» сериал, получивший в 1966 г. «Хьюго» с формулировкой «...За лучшую НФ-серию всех времен».

Во время Второй мировой войны Азимов был призван в военно-морской флот и служил в Филадельфии.

После окончания Второй мировой войны, в 1946 г., Азимов начал читать лекции в Колумбийском и Гарвардском университетах. В 1948 г. в Колумбийском университете он получил докторскую степень, в 1955 г. занял должность профессора. В результате дальнейшей работы получил 14 почетных научных степеней разных университетов мира.

Первый, опубликованный Азимовым непосредственно в книжной форме, роман «Галька в небе» (1950) вместе с романами «Звезды как пыль» (1951) и «Космические течения» (1952) составляют как бы предысторию сериала «Основание». Но даже на таком фоне лучшим произведением Азимова единодушно признается роман «Конец Вечности» (1955). В 1988 г. роман экранизирован в СССР в крайне пессимистической трактовке. Широко известны также романы Азимова «Стальные пещеры» (1954), «Обнаженное солнце» (1956), «Сами бога» (1972 г., призы «Небьюла-72» и «Хьюго-73»), рассказы и новеллы «Путь марсиан» (1952 г.), «Мечты - личное дело каждого» (1955), «Уродливый мальчуган» (1958), «Двухсотлетний человек» (1976, призы «Небьюла-76» и «Хьюго-77»).

В 1963 г. Азимов стал лауреатом специальной премии «Хьюго» за «приложение науки в научной фантастике».

Акихито (р. 1933) - 125-й император (тэнно) Японии. Он старший сын императора Хирохито (получившего посмертное имя император Сева) и императрицы Нагако.

Принц Акихито учился в колледже Гакусюин с 1940 по 1952 г. Наряду с традиционным японским наставником императорской семьи С. Коидзуми, у принца была также американская воспитательница - Э. Грей, известный автор детских книг, которая помогала принцу в изучении английского языка и западной культуры.

В 1952 г. принц поступил на отделение политики факультета политики и экономики университета Гакусюин, в ноябре этого же года он был официально объявлен наследным кронпринцем.

В1953 г. Акихито совершил шестимесячную поездку по 14 странам Северной Америки и Западной Европы. Центральной частью этой поездки стал его визит в Лондон как представителя императора Сева на коронации королевы Елизаветы II.

Университет был успешно окончен в марте 1956 г., а в апреле кронпринц женился на Седа Митико, старшей дочери Седа Хидэсабуро, президента крупной мукомольной компании. Тем самым были нарушены многовековые традиции, предписывающие членам императорской семьи выбирать себе жен из девушек исключительно аристократического происхождения.

Будучи наследником трона, Акихито и его супруга совершили официальные визиты в 37 стран мира по приглашению их правительств. Акихито также был почетным председателем 11-го Тихоокеанского научного конгресса в 1966 г., Универсиады 1967 г. в Токио, выставки ЭКСПО-70 в Осаке. Во время поездок императора Сева в Европу в 1971 г. и Соединенные Штаты в 1975 г. кронпринц исполнял государственные функции вместо отца.

В сентябре 1988 г. из-за болезни императора Сева наследный принц Акихито принял на себя ряд государственных обязанностей, включая участие в церемонии открытия сессии парламента.

7 января 1989 г. кронпринц стал Императором Японии, унаследовав трон после смерти отца. С этого дня в Японии начался новый период национального летосчисления (соответствующий периоду императорского правления) - Хэйсэй. Ритуальная сторона процедуры вступления Акихито на престол включала как государственное мероприятие - коронацию, так и религиозную церемонию Императорского двора - дайдзесай.

Как и его отец, Император Акихито увлекается биологией и ихтиологией. Уже опубликовано 25 его научных работ по морским бычкам. В 1986 г. он был избран почетным членом Лондонского общества Линнея - международного общества биологов. Кроме того, он интересуется историей. Из видов спорта предпочитает теннис (с будущей женой он познакомился на корте), приносит радость ему и верховая езда.

У императорской четы трое детей: наследный принц Нарухито (23.02.1960), принц Акисино (30.11.1965), принцесса Саяко (18.04.1969).

Акунин Б. (Григорий Шалвович Чхартишвили) - р. 1956 Родился 20 мая 1956 г. в Грузии. С 1958 г. живет в Москве. Писатель, литературовед, переводчик. Окончил историко-филологическое отделение Института стран Азии и Африки МГУ. В 1998 г. вышел первый детектив, написанный под псевдонимом Борис Акунин. До 2000 г. работал заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература». Акунин - автор множества книг, литературно-критических статей, переводов японской, американской и английской литературы.

Альтшуллер Г. С.(1926-1998)

Родился 15 октября 1926 г. в Ташкенте. Родители были родом из Баку. В этом городе он прожил большую часть жизни. В 1990 г. Г. С. Альтшуллер переехал в Петрозаводск, где жил и работал до последних дней.

Первое авторское свидетельство он получил в 10 классе на аппарат для погружения в воду, работающий на перекиси водорода. В армии попал в запасной стрелковый полк, из которого его направили в летное училище. Окончание училища совпало с окончанием войны. По его просьбе был послан в Баку, в военно-морскую флотилию на работу в патентный отдел флотилии. Много пришлось изобретать самому и учить этому других. Альтшуллер начал изучать сами изобретения, т. е. технические системы, созданные человеком. Он начал искать отличия «сильных» изобретений от «слабых». В качестве приема он взял противоречие, проанализировал весь фонд авторских свидетельств и патентов и выявил типовые приемы разрешения технических противоречий.

В 1948 г., когда были получены первые результаты, Альтшуллер вместе со своим другом Р. Шапиро написал подробное письмо И. Сталину о том, что в стране крайне плохое положение с изобретательством и что создана методика, позволяющая решать изобретательские задачи. В то время Альтшуллеру было 22 года. В 50-м году его арестовали. Следствие велось в Москве. Пытали, не давая спать. Судили особым совещанием. 58 статья. 25 лет. Отправили в Воркуту.

Работа над ТРИЗ не прекращалась и в лагере, несмотря на голодное существование, нечеловеческие условия жизни и запрещение вести записи. Альтшуллер позже писал, что именно ТРИЗ помогла ему выжить: первыми гибли те, кто сломался, смирился с безысходностью и потерял цель, смысл жизни. В 1954 г. Альтшуллер был реабилитирован.

В 1956 г. в журнале «Вопросы психологии» появилась его первая статья о том, что техника развивается по объективным законам, которые надо изучать, а любая изобретательская задача - это выявление и разрешение противоречия.

После возвращения с каторги он устроился на завод стальных канатов, работал в редакции газеты «Бакинский рабочий», потом в Министерстве строительства Азербайджана. Закончил институт. С середины 60-х гг. он ушел с работы и начал зарабатывать на жизнь литературной работой.

Альтшуллер - писатель-фантаст. Он писал фантастику под псевдонимом Генрих Альтов. Его научно-фантастические сборники переведены за рубежом, имя Г. Альтова вошло в энциклопедии по фантастической литературе. Постепенно работа над ТРИЗ вытеснила фантастику и заняла всю его жизнь. Генрих Саулович Альтшуллер ушел из жизни выдающимся теоретиком «науки изобретать» 24 сентября 1998 г.

Андерсон П. (1926-2001)

Американский писатель скандинавского происхождения, знаток скандинавских языков и литературы.

Пол У. Андерсон родился 25 ноября 1926 г. в американском городе Бристоль, штат Пенсильвания, в семье выходцев из Дании, чем и объясняется непривычное для английского языка написание его имени - Poul. Фамилию родители «американизировали» при переезде в США. Когда будущему писателю было одиннадцать лет, умер его отец и семья временно переехала в Данию. С началом войны Андерсоны вернулись в Соединенные Штаты. Пол поступил в Миннесотский университет, который закончил в 1948 г., получив степень бакалавра физических наук.

Первая публикация Андерсона в НФ - рассказ «Завтрашние дети» (1947 г.) - написан совместно с Ф. Н. Уолтропом.

С 1957г. Пол Андерсон полностью посвящает себя научной фантастике. В том же году он пишет девять рассказов, а в следующем -свою первую повесть «Хранилище древностей». Еще через год-первичные варианты трех повестей и двадцать два рассказа. А вскоре появляются первые рассказы «Полезотехнической Лиги».

Андерсона как писателя-фантаста, прежде всего, занимают научные проблемы. Это и полеты в космос («Долгий путь домой» - 1954, «После Судного дня» - 1963), и путешествия во времени («Патруль времени» - 1961, «Танцовщица из Атлантиды» - 1971), и антропология, и этика, не говоря уже о физике, которая так или иначе присутствует во всех научно-фантастических произведениях писателя.

Весьма впечатляющ по научно-фантастической оснастке роман «Тау Ноль» (1970), переработка написанной в 1967 г. повести «Пережить вечность»).

Нередко Андерсон черпает свои идеи из истории, которую, надо отдать ему должное, он знает профессионально глубоко: «Крестовый поход в небеса» (1971), «Танцовщица из Атлантиды», трилогия о Последнем Викинге (1981). Последняя, правда, носит, скорее, авантюрно-исторический, чем фантастический характер. А вот роман «Буря летней ночью» (1974) принадлежит к жанру так называемой «альтернативной истории».

Для творчества Андерсона особенно характерно увлечение мифами и преданиями разных народов, и в первую очередь скандинавскими, при этом «научный фантаст» Пол Андерсон вторгается на территорию «фэнтези»: романы «Сломанный клинок» (1954), «Сага о Хольве Краки» (1973), повесть «Дети водяного царя» (1973). К этому же жанру относятся и «Три сердца, три льва», «Операция "Хаос", «Операция "Луна"».

Писатель Андерсон умер от рака 31 июля 2001 г.

Как заметил однажды известный редактор, писатель и критик Деймон Найт, «...среди мыслителей Андерсона можно отнести к рационалистам, а среди писателей - к романтикам. Столь парадоксальное сочетание оказалось весьма плодотворным».

Арсеньев В. К. (1872-1930)

Владимир Клавдиевич Арсеньев родился в Петербурге 29 августа 1872 г. Его дядя И. Е. Кашлачев привил ему любовь к природе. Поступление в Петербургское юнкерское училище, в котором преподавал известный путешественник М. Е. Грум-Гржимайло, еще более укрепило в Арсеньеве желание стать исследователем. Также молодому юнкеру удалось прослушать курс лекций профессора кафедры географии и этнографии Петербургского университета Э. Ю. Петри. Выбор был сделан - Дальний Восток, куда он попадает только в 1900 г.

Арсеньева назначают начальником конно-охотничей команды во Владивостоке. Такие команды занимались обследованием края в военно-географическом отношении и собирали данные стратегического характера. Во время русско-японской кампании 1904- 1905 гг. он возглавил батальонную разведку Владивостокской крепости и был награжден тремя орденами.

Поражение России в русско-японской войне заставило царское правительство заняться военно-экономическим положением края. Требовались специалисты, способные в условиях бездорожья и глухомани организовать изучение его ресурсов, наметить линии коммуникаций, собрать и обобщить сведения о народностях, проживающих на этой территории. В декабре 1905 г. по приказу приамурского генерал-губернатора П. Ф. Унтербергера его направили в Хабаровск, в штаб военного округа. Первые экспедиции 1900-1905 гг. имели целью сбор статсведений о населении, изучение местности с точки зрения пригодности для заселения и колонизации. Исследования охватили всю юго-восточную часть Уссурийского края.

Экспедиции 1905-1912 гг. связаны с изучением малоизвестных территорий (центральные и северные районы хребта Сихотэ-Алинь, побережье Японского моря), проблемой безопасности дальневосточных земель России в связи с массовым проникновением сюда жителей соседних стран - Японии, Кореи, Китая. Анализу колонизации земель посвящена первая работа В. К. Арсеньева «Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края 1901-1911 гг.>, в нем дано представление о географии, населении, истории и экономике района.

Он первым провел широкие исследования в зоне, где произошло соприкосновение двух цивилизаций - европейской и восточно-азиатской. Более 20 лет он изучал удэгейцев, собрал этнографическую коллекцию, которая хранится в Хабаровском краеведческом музее. «Страна Удэхе», основная работа, к сожалению, не сохранилась. Много материалов собрано и о жителях Китая, проживающих в Уссурийском крае. Результат - большой этнографический труд «Китайцы в Уссурийском крае». Умер 4 сентября 1930 г. от пневмонии.

(Игорь МАГИН, газета «Регион» №38 (213)19-25 сентября 2002 г., сокращено)

Атилла

Знаменитый завоеватель, объединитель гуннов, разбит в 451 г. Аэцием на Каталаунских полях

Аэций (Флавий Аэций) - 390-454

Римский военачальник и политический деятель. В 451 г. под его предводительством войска, состоящие из германцев и аланов, разгромили на Каталаунских полях войска Аттилы. Был убит императором Валентинианом III.

Березовский Б. А. (р. 1946)

Борис Абрамович Березовский родился 23 января 1946 г. в Москве. Окончил Московский лесотехнический институт (факультет электроники и счетно-решающей техники), затем механико-математический факультет Московского государственного университета (МГУ), закончил там же аспирантуру.

В 1968-1969 гг. работал инженером в НИИ испытательных машин, приборов и средств измерения масс, далее инженер Гидрометеорологического научно-исследовательского центра, младший, затем старший научный сотрудник и зав. сектором Института проблем управления Академии Наук.

В 1989 г. организовал «ЛогоВаз». Далее стал председателем совета директоров. В январе 1995 г. участвовал в создании Общественного Российского Телевидения и вошел в совет директоров ОРТ.

29 октября 1996 г.-5 ноября 1997 г. - заместитель секретаря Совета Безопасности РФ Ивана Рыбкина. Курировал вопросы, связанные с урегулированием чеченского кризиса. С 6 ноября 1997 г. - член научного совета при Совете Безопасности РФ.

29 апреля 1998 г. решением саммита СНГ Борис Березовский назначен исполнительным секретарем СНГ. Кандидатуру Березовского на этот пост выдвинул президент Украины Леонид Кучма.

4 марта 1999 г. президент России, председатель Совета глав государств Содружества Борис Ельцин освободил Бориса Березовского от обязанностей исполнительного секретаря СНГ за регулярные действия, выходящие за рамки полномочий исполнительного секретаря СНГ, невыполнение поручений председателя Совета глав государств СНГ. 2 апреля на саммите глав Содружества отставка была «закреплена юридически».

С 19 декабря 1999 г. - депутат Государственной Думы от Карачаево-Черкесии. В июле 2000 г. представил Госдуме заявление о сложении с себя полномочий депутата, т. к. не «хочет участвовать в развале России и восстановлении авторитарного режима».

В сентябре 2000 г. Березовский сообщил, что передает свой пакет акций ОРТ в управление творческой интеллигенции.

10 сентября 2003 г. получил политическое убежище в Великобритании, а 12 сентября лондонский суд прекратил дело об экстрадиции Березовского в РФ в связи с предоставлением ему политического убежища.

Б. А. Березовский автор более 100 научных работ и ряда монографий («Бинарные отношения в многокритериальной оптимизации» (М., 1981), «Задача наилучшего выбора» (М., 1984), «Многокритериальная оптимизация - математические аспекты» (М., 1989) и др.). Отдельные труды опубликованы в США, Англии, Японии, Германии и Франции.

Доктор физико-математических наук (докторскую диссертацию защитил в возрасте 37 лет по одному из разделов теории принятия решений).

С 1991 г. - член-корреспондент Российской академии наук, член Международного научного общества по теории принятия решений, основатель Международного научного фонда (МНФ), ежегодно присуждающего крупные денежные премии деятелям культуры. Награжден премией Ленинского комсомола и международным орденом Святого Константина Великого.

Берия Л. П. (1899-1953)

Лаврентий Павлович Берия родился 17 (29) марта 1899 г. в селении Мерхеули Сухумского района в бедной крестьянской семье. В 1915 г. окончил Сухумское высшее начальное училище, уехал в Баку и поступил в Бакинское среднее механико-строительное техническое училище.

В марте 1917 г. Л. П. Берия организовал при училище в Баку ячейку РСДРП (большевиков), далее уехал на румынский фронт в составе армейской технической части. После развала армии возвратился в Баку, продолжил учебу в техническом училище, участвуя в деятельности Бакинской большевистской организации под руководством А. И. Микояна.

В 1919 г. Л. П. Берия вступил в мир «войны в сумерках». Тогда в Азербайджане правила партия «мусаватистов» - так называлась марионеточная организация, созданная англичанами для контроля над нефтяными приисками Каспия. В 1919-1920 гг. он работал в контрразведке мусаватистов, передавая добытую информацию в штаб 10-й армии большевиков в Царицыне. Никем этот факт не отрицается, тем не менее именно внедрение в мусаватистскую спецслужбу было основным обвинением против него в 1953 г.

С начала 1919 г. (март) до установления Советской власти в Азербайджане (апрель 1920) Л. П. Берия руководил нелегальной коммунистической организацией техников. В 1919 г. Л. П. Берия успешно окончил техническое училище, получил диплом техника архитектора-строителя, был направлен на нелегальную работу в Грузию для подготовки вооруженного восстания против меньшевистского правительства, был арестован и заключен в Кутаисскую тюрьму. В августе 1920 г. после организованной им голодовки политических заключенных Л. П. Берия был выслан этапным порядком из пределов Грузии. Возвратившись в Баку, Л. П. Берия поступил учиться в Бакинский политехнический.

В апреле 1921 г. партия направляет Л. П. Берия на чекистскую работу. С 1921 по 1931 г. он на руководящих постах в органах советской разведки и контрразведки. Л. П. Берия был заместителем председателя азербайджанской Чрезвычайной комиссии, председателем грузинского ГПУ, председателем закавказского ГПУ и полномочным представителем ОГПУ в ЗСФСР, состоял членом коллегии ОГПУ СССР.

За время своей деятельности в органах ЧК-ГПУ в Грузии и Закавказье Л. П. Берия провел большую работу по разгрому меньшевиков, дашнаков, мусаватистов, троцкистов, агентуры иностранных разведок. За успешную борьбу с контрреволюцией в Закавказье Л. П. Берия был награжден орденом Красного Знамени, орденами Трудового Красного Знамени Грузинской ССР, Азербайджанской ССР и Армянской ССР и именным оружием.

В ноябре 1931 г. Л. П. Берия был переведен на партийную работу - был избран первым секретарем ЦК КП(б) Грузии и секретарем Закавказского крайкома ВКП(б), а в 1932 г. - первым секретарем Закавказского крайкома ВКП(б) и секретарем ЦК КП(б) Грузии.

В 1938 г. ЦК ВКП(б) переводит Л. П. Берия на работу в Москву.

К тому времени разгром троцкистских и других оппозиционных кадров, начатый по решению Политбюро в 1937 г., для которого НКВД возглавили высокопоставленные партийные работники из управления кадров ВКП(б), был завершен. Трудно сказать, насколько искренней была позиция Политбюро, но в деятельности НКВД были усмотрены перегибы. Для проведения реабилитации незаконно репрессированных Л. П.Берия был назначен заместителем наркома внутренних дел.

С 1938 по 1945 г. Л. П. Берия был народным комиссаром Внуренних дел СССР.

С 1944 г. Берия курировал все работы и исследования, связанные с созданием атомного оружия, проявив при этом незаурядные организаторские способности.

В 1953 г. после смерти Сталина арестован, обвинен в измене и 23 декабря расстрелян.

Берлиоз Г. (Berlioz) Гектор (Эктор) Луи (11.12.1803, Кот-Сент Андре, Франция, - 8.03.1869, Париж) - французский композитор, дирижер, музыкальный писатель. Член Института Франции (1856). Родился в семье врача, свободомыслящего, просвещенного человека. В 1821 г. Берлиоз - студент-медик, но вскоре, несмотря на сопротивление родителей, оставил медицину, решив посвятить себя музыке. Первое публичное исполнение произведения Берлиоза («Торжественная месса») состоялось в Париже в 1825 г. В 1826-1830 гг. Берлиоз учился в Парижской консерватории у Ж. Ф. Лесюэра и А. Рейхи. Получив Римскую премию (1830) за кантату «Сарданапал», жил (как стипендиат) в Италии. Возвратившись в Париж (1832), занимался композиторской, дирижерской, критической деятельностью. С 1842 г. много гастролировал за границей. С триумфом выступал как дирижер и композитор в России (1847, 1867-1868).

Блер А.(р. 1953)

Anthony Charles Lynton Blair - Энтони Чарлз Линтон Блэр родился в Эдинбурге 6 мая 1953 г. в семье юриста. Изучал право в Оксфорде. На посту премьер-министра Великобритании в 1997 г. сменил консерватора Джона Мейджора, прервав таким образом 18-летний период правления тори. Переизбирался в 2001 г. и 2005 г. Рекордсмен среди британских лейбористов по продолжительности пребывания во главе партии; единственный политик, остававшийся у власти в течение трех всеобщих избирательных кампаний.

Бисмарк (Bismark) Отто Эдуард Леопольд фон Шенхаузен (Schonhusen) - (1.04.1815, Шенхаузен, - 30.07.1898, Фридрихсру) -германский государственный деятель. В 1847-1848 гг. один из самых реакционных депутатов 1-го и 2-го соединенных ландтагов Пруссии, сторонник применения силы для подавления революции. В 1851-1859 гг. представитель Пруссии в бундестаге во Франкфурте-на-Майне. В 1859-1861 гг. - посланнике России, в 1862 г. - во Франции. С 1862 г. - министр-президент и министр иностранных дел Пруссии. Вопреки конституции произвел военную реформу в 60-х, что значительно укрепило военную мощь Пруссии. Был инициатором конвенции 1863 г. с правительством России о совместных действиях по подавлению восстания в Польше. Опираясь на мощь Прусской армии, Бисмарк в результате датской войны 1864 г., австро-прусской войны 1866 г., франко-прусской войны 1870-1871 гг. осуществил объединение Германии «сверху». В 1871 оказал существенную поддержку правительству Тьера против Парижской Коммуны. После создания в 1867 г. Северо-Германского союза стал бундесканцлером. В 1871-1890 гг. рейхсканцлер Германской империи. Правительство Бисмарка вело активный протекционистский курс (тариф 1879). Являлся инициатором русско-австро-германского союза 1873 г. («Союз трех императоров»), а в 1882 г. - «Тройственного союза» (Германии, Австро-Венгрии и Италии), направленного против Франции и России, однако в 1881 г. и 1884 г. пошел на возобновление «Союза трех императоров», а в 1887 г. заключил с Россией «договор о перестраховке».

Буджодд Л. М. (р. 1949)

Известная американская писательница. Автор Саги о Форкосиганах. Родилась 2 ноября 1949 г. в городе Колумбус, штат Огайо. Закончила Upper Arlington High School в 1967 г. и училась в Университете Штата Огайо с 1968 по 1972 г. Работала фармацевтом. Мать двоих детей - Анны (1979) и Пола (1981). С 1995 г. живет в городе Миннеаполис (штат Миннесота). Ее книги переведены на 14 языков. В 2000 г. была почетным гостем «Странника» в Санкт-Петербурге и получила премию в номинации «Гость издалека».

Буш Дж., младший (р. 1946)

Джордж Буш-младший родился в 1946 г. в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, когда его отец был еще студентом Йельского университета. Через два года семья переехала в штат Техас. В 1964 г. Дж. Буш поступил в Йельский университет и спустя четыре года окончил его со степенью бакалавра по истории. Служил в ВВС Национальной гвардии Техаса - летал на истребителе F-102. В 1975 г. получил степень магистра администрации бизнеса в школе при Гарвардском университете. Деловую карьеру начал в 1975 г. в нефтегазовой отрасли в г. Мидленде.

В 1978 г. по примеру отца создает собственную нефтяную компанию, в 1983 г., после слияния ее с другой фирмой, возглавляет крупную корпорацию. В 1988 г. участвовал в президентской кампании своего отца. В ноябре 1994 г. избран губернатором штата Техас, а в 1998 г. впервые в истории штата избран на второй четырехлетний срок. Показательно, что если на первых выборах ему отдали свои голоса свыше 53% избирателей, то на вторых - уже 68,6%. Отец двух дочерей-близнецов. Увлекается бейсболом, владел бейсбольной командой и был президентом спортивного клуба.

В 2000 г. стал Президентом Соединенных Штатов Америки, в 2004 г. был избран на второй срок. Легитимность обоих избраний является сомнительной.

Развязал войны в Афганистане (2001) и в Ираке (2003) в рамках провозглашенного им всеобщего наступления на международный терроризм. Именно при Дж.Буше -младшем страна подверглась крупнейшей в истории террористической атаке 11 сентября 2001 г..

Высоцкий Владимир Семенович (1938-1980)

Родился 25 января 1938 г. в Москве в семье военного связиста, прошедшего всю войну. В 1947-1949 гг. Высоцкий жил с родителями в Эберсвальде (под Берлином) по месту службы отца; затем с матерью - в Москве.

После окончания школы поступил (по настоянию родителей) в МИСИ на механический факультет, но скоро понял, что это не для него, ушел из института и поступил в студию МХАТ (раньше несколько лет занимался в самодеятельности). Учился с 1956 г. по 1960 г. Окончив училище, начал работать в Московском театре им. А. С.Пушкина, но вскоре ушел и «начал бродить по разным московским театрам».

С 1964 г. поступил в труппу только что организованного Театра на Таганке, актером которого оставался до конца жизни. Главный режиссер Ю. Любимов всячески поддерживал Высоцкого, с уважением относился к его песенному творчеству, дал возможность работать в спектаклях как автору текстов и музыки. Высоцкий сыграл в театре более 20 ролей.

Стихи Высоцкий начал писать очень рано, не бросил это занятие и в юности, поощряемый своими близкими друзьями, для которых и писал, и пел. Первую песню написал в Ленинграде в 1961 г. Много песен было написано им для кино. Снялся в 30 художественных фильмах. Официально непризнанный, поэт был дорог и любим миллионами людей; минуя радио, телевидение, печать, благодаря магнитофонным лентам песни Высоцкого становились известны всем. С помощью жены, Марины Влади, смог в 1979 г. совершить концертное турне по США, побывать в разных странах, «повидать мир».

При жизни поэта не было напечатано ни одного его стихотворения, не было разрешено ни одного открытого концерта. После смерти В. Высоцкого, народного поэта России, 23 июля 1980 г. в Москве был издан сборник стихов поэта - «Нерв» (1981), составленный Р. Рождественским; позже - небольшой томик его прозы.

Джордж Гершвин (26.09.1898-11.07.1937) - американский композитор. Родители Гершвина в конце XIX столетия эмигрировали в США из России. Гершвин брал уроки игры на фортепьяно у Ч. Хамбитцера и композиции у Р. Гольдмарка; в 1928 г. жил в Париже, где общение с выдающимися французскими музыкантами благотворно отразилось на его творчестве. В 16 лет Гершвин поступает пианистом в музыкальное издательство песен; здесь, играя покупателям всевозможные мелодии, он начинает пробовать свои силы как композитор. Его первые песни были написаны в стиле популярных в то время произведений И. Берлина. В 1919 г. с успехом была поставлена музыкальная комедия Гершвина «Доброе утро, судья», за которой последовали другие комедии и музыкальные обозрения; к лучшим из них относится «О тебе я пою» (в' 1932 г. отмечена премией Пулитцера). С появлением звукового кино Гершвин пишет музыку к нескольким фильмам, мелодичные песни из которых приобретают большую популярность. В 1924 г. по предложению дирижера симфонического джаз-оркестра П. Уайтмена Гершвин сочиняет для него «Рапсодию в стиле блюз» с солирующим фортепьяно (известна как «Голубая рапсодия»). В этом симфоническом произведении композитор претворяет и приемы джаза. Подобная черта характерна и для последующих произведений Гершвина; таковы его концерт для фортепьяно с оркестром фа мажор (1925), пьесы для оркестра - «Американец в Париже» (1928), «Рапсодия номер 2» (1931), «Кубинская увертюра» (1934). В 1935 г. в Нью-Йорке была впервые поставлена опера Гершвина «Порги и Бесс» на сюжет из жизни негритянской бедноты. Широкое распространение, особенно в США, получили лирические песни композитора (свыше 300).

Творчество Гершвина отличается большой эмоциональностью, оригинальным мелодическим, гармоническим и ритмическим языком, обогащенным народными мотивами негритянских песен.

(М. Ю. Миркин)

Гильберт Д. (1862-1943)

Родился 23 января 1862 г. в Велау, возле Кенигсберга (Пруссия), умер в Геттингене. Окончил Кенигсбергский университет, в 1893- 1895 гг. - профессор там же, в 1895-1930 гг. профессор Геттингенского университета, до 1933 г. продолжал читать лекции в университете, после прихода гитлеровцев к власти в Германии жил в Геттингене в стороне от университетских дел.

Исследования Гильберта оказали большое влияние на развитие многих разделов математики, а его деятельность в Геттингенском университете в значительной мере содействовала тому, что Геттинген в первой трети XX в. являлся одним из основных мировых центров математической мысли. Диссертации большого числа крупных математиков (среди них Г. Вейль, Р. Курант) были написаны под его научным руководством.

Научная биография Гильберта резко распадается на периоды, посвященные работе в какой-либо одной области математики:

•    теория инвариантов (1885-1893);

•    теория алгебраических чисел (1893-98);

•    основания геометрии (1898-1902);

•    принцип Дирихле и примыкающие к нему проблемы вариационного исчисления и дифференциальных уравнений (1900-1906);

•    теория интегральных уравнений (1900-1910);

•    решение проблемы Варинга в теории чисел (1908-1909);

•    основы математической физики (1910-1922);

•    логические основы математики (1922-1939).

В теории инвариантов исследования Гильберта явились завершением периода бурного развития этой области математики во второй половине XIX в. Им доказана основная теорема о существовании конечного базиса системы инвариантов. Работы Гильберта по теории алгебраических чисел преобразовали эту область математики и стали исходным пунктом ее последующего развития. Данное Гильбертом решение проблемы Дирихле положило начало разработке так называемых прямых методов в вариационном исчислении. Построенная Гильбертом теория интегральных уравнений с симметричным ядром составила одну из основ современного функционального анализа, и особенно спектральной теории линейных операторов. «Основания геометрии Гильберта» (1899) стали образцом для дальнейших работ по аксиоматическому построению геометрии.

К 1922 г. у Гильберта сложился значительно более обширный план обоснования всей математики путем ее полной формализации с последующим «метаматематическим» доказательством непротиворечивости формализованной математики. Два тома «Оснований математики», написанных Гильбертом совместно с П. Бернайсом, в которых эта концепция подробно развивается, вышли в 1934 г. и 1939 г. Первоначальные надежды Гильберта в этой области не оправдались: проблема непротиворечивости формализованных математических теорий оказалась глубже и труднее, чем Гильберт предполагал, сначала. Но вся дальнейшая работа над логическими основами математики в большой мере идет по пути, намеченному Гильбертом, и использует созданные им концепции.

Считая с логической точки зрения необходимой полную формализацию математики, Гильберт в то же время верил в силу творческой математической интуиции. Он был большим мастером в высшей степени наглядного изложения математических теорий. В этом отношении замечательна «Наглядная геометрия», написанная Гильбертом совместно с С. Кон-Фоссеном. Для творчества Гильберта характерны уверенность в неограниченной силе человеческого разума, убеждение в единстве математической науки и единстве математики и естествознания. Собрание сочинений Гильберта, изданное под его наблюдением (1932-1935), кончается статьей «Познание природы», а эта статья - лозунгом «Мы должны знать - мы будем знать».

Умер 14 февраля 1943 г. в Геттингене.

Гиппенрейтер Юлия Борисовна (р. 1930)

Родилась 25 марта 1930 г. в Москве. В1953 г. окончила отделение психологии философского факультета МГУ. Ученица А. Н. Леонтьева, доктор психологических наук (1975), профессор (с 1978). В настоящее время - профессор кафедры общей психологии факультета психологии МГУ им. М. В. Ломоносова.

Области научной деятельности: экспериментальная психология (психология восприятия, внимания, психофизиология движений), семейная терапия, нейролингвистическое программирование. Блестящий популяризатор, она умеет просто и доступно рассказать о важных достижениях современной психологии.

Автор более 80 научных публикаций, среди них - монография «О движении человеческого глаза» (1978), учебник «Введение в общую психологию» (1988). Выступала как редактор-составитель учебного пособия «Практикум по общей психологии» (1972), серии хрестоматий по общей психологии. Автор завоевавшей большую популярность книги для родителей и педагогов «Общаться с ребенком. Как?» (1994).

Гитлер (Hitler) Адольф (20.04.1889, Браунау, Австрия,- 30.04.1945, Берлин) - лидер германской национал-социалистической партии (фашистской), глава немецко-фашистского государства (1933- 1945), главный военный преступник. Отец Адольфа Алоис Шикльгрубер (Schicklgruber) сменил фамилию на Гитлер в 1876 г. (Гитлер иногда пользовался старой фамилией как псевдонимом). С 1913 г. Гитлер жил в Мюнхене, во время Первой мировой войны был ефрейтором в германской армии. В 1919 г. - один из организаторов, а в 1920 г. глава (фюрер) Национал-социалистической рабочей партии Германии. 8-9 ноября 1923 г. вместе с генералом Э. Людендорфом предпринял в Мюнхене попытку фашистского переворота, которая окончилась провалом (Гитлер попал в тюрьму). В дальнейшем, используя национал-социалистическую демагогию и реваншистские настроения, создал себе массовую опору среди населения. 30 января 1933 г. президент П. Гинденбург назначил его рейхсканцлером. После смерти Гинденбурга Гитлер сосредоточил в своих руках всю законодательную и исполнительную власть, объединив посты рейхсканцлера и президента (август 1934). В дальнейшем правительство Гитлера превратило Германию в базу для проведения мировой экспансии. Фашистская Германия приняла участие в войне против Испанской республики (1936-1939), осуществила аншлюс (присоединение) Австрии (1938), оккупировала Чехословакию (1938-1939), и, сколотив блок союзников, развязала Вторую мировую войну (1939-1945). В 1945 г., когда советские войска вошли в Берлин, Гитлер покончил жизнь самоубийством.

Гришковец  Е. (р. 1967)

Евгений Валерьевич Гришковец родился в 1967 г. В девятом классе заболел театром, когда совершенно случайно в городе Томске сходил на спектакль театра пантомимы при местном Доме ученых. Начал заниматься в студии пантомимы и мечтать о собственных постановках. Окончив филологический факультет Кемеровского университета, в 1991 г. создал театр «Ложа», в котором за 7 лет было поставлено 10 спектаклей.

В 1999 г. Евгений Гришковец был удостоен премии «Антибукер» за наброски к пьесам «Зима» и «Записки русского путешественника». Тогда же была поставлена пьеса «Как я съел собаку». В 2000 г. Евгений получил за эту постановку театральную премию «Золотая маска» в двух номинациях («Новация» и «Приз критики»).

Евгений Гришковец - участник международных театральных фестивалей. В декабре 2000 г. -лауреат Национальной премии «Триумф». Пьесы «Как я съел собаку» и «Одновременно» Гришковец играет сам. Пьесы «Записки русского путешественника» и «Зима» с успехом идут в московских театрах. Новая пьеса - «Город» - уже поставлена в Риге и в скором времени будет выпущена в Москве двумя театрами - «Школой Современной Пьесы» и «Табакеркой».

На фестивале радиоспектаклей в Вене германская постановка пьесы «Как я съел собаку» взяла три первых премии: лучшая пьеса, лучший исполнитель, лучший перевод.

На немецкий пьесу перевел Штефан Шмидтке. В начале 2001 г. выпущена книга «Город», в которую вошло пять написанных на тот момент пьес Евгения Гришковца. В ноябре, на фестивале NET состоялся премьерный показ спектакля «Дредноуты». В декабре вышел спектакль «Планета».

Гроф С. (р. 1931)

Доктор медицины Станислав Гроф - врач и ученый, отдавший более сорока лет исследованиям необычных состояний сознания и духовного роста. Он родился в Праге 1 июля 1931 г. В 1956 г. получил диплом врача от Медицинской школы Карлова университета в Праге и степень доктора наук от Чехословацкой академии наук. С 1956 по 1967 г. С. Гроф - практикующий психиатр-клиницист. В этот же период он активно изучает основы психоанализа и принимает участие в новаторских научно-исследовательских проектах. В 1959 г. он удостаивается, премии Кюфнера - национальной Чехословацкой награды, ежегодно вручаемой за наиболее выдающийся вклад в области психиатрии. Начиная с 1961 г., он возглавляет исследования применения ЛСД и других психоделиков для лечения психических расстройств.

В 1967 г., как стипендиат Фонда поощрений психиатрических исследований (США), он получил возможность пройти двухлетнюю стажировку в Университете Джона Хопкинса. Затем продолжил научно-исследовательскую деятельность в Мерилендском центре психиатрических исследований. С 1973 по 1987 г. С. Гроф живет и работает в Эсаленском институте (Биг-Сур, Калифорния, США). В этот период вместе с женой Кристиной он разрабатывает технику холотропного дыхания - уникальный метод психотерапии, самопознания и личностного роста.

Станислав Гроф является одним из основателей Международной трансперсональной ассоциации (ITA), долгое время являлся ее президентом. В настоящее время С. Гроф - профессор факультета психологии Калифорнийского института интегральных исследований, где преподает на двух факультетах - психологии и межкультурных исследований. Кроме того, он проводит обучающие семинары для профессионалов («Трансперсональные тренинги Грофа»), а также выступает с лекциями и семинарами по всему миру.

Станислав Гроф - автор и соавтор более ста статей и шестнадцати книг. Его тексты неизменно привлекают внимание как профессионалов, так и всех тех, кто интересуется самоисследованием и духовным ростом. Книги и статьи Грофа переведены на двенадцать языков мира.

Гудериан (Guderian) Хайнц Вильгельм (17.06.1888, Кульм, ныне Хелмно, Польша, - 15.05.1954, Швангау, Бавария) - немецкий генерал-полковник (1940), военный теоретик. Окончил Военное училище (1907) и Военную академию (1914). Во время Первой мировой войны на штабных должностях, после войны - в рейхсвере, с 1922 г. - в автомобильных войсках. В 1935- 1938 гг. командир танковой дивизии и армейского корпуса. В 1938-1939 гг. командовал подвижными войсками. В начале Второй мировой войны командовал танковым корпусом (1939-1940), с июня 1940 г. - 2-ой танковой группой, с октября 1941 г. - 2-й танковой армией. В декабре 1941 г. за поражение под Москвой снят с должности и отчислен в резерв. С марта 1943 г. - генерал-инспектор танковых войск, С июля 1944 по март 1945 г. - начальник Генерального штаба сухопутных войск. Взят в плен американцами и вскоре освобожден. В 50-х годах выступал за восстановление довоенных границ и военной мощи Германии как оплота против коммунизма. Автор книг «Внимание-танки!» (1937) и «Бронетанковые войска и их взаимодействие с другими родами войск» (1937), а также мемуаров «Танки - вперед» (1957).

Гэнда (Genda) Минори (16.08.1904, Хиросима, - 15.08.1989, Токио) - японский капитан флота и политик. Окончил военно-морскую академию (1924), был пилотом истребителя. Перед войной назначен штабным офицером, участвовал в разработке планов ударов по Перл-Харбору и Мидуэю. С 1959 по 1962 г. - начальник штаба ПВО Японии с 1962-1986 гг. - в парламенте. Являлся главой Комитета по национальной обороне Либерально-демократической партии.

Дали С. (1904-1989)

Сальвадор Дали родился 11 мая 1904 г. в городке Фигерас (Figueras), что в Испании. Его полное имя было Сальвадор Филипп Хасинто Дали и Доменеч (Salvador Felipe Jacinto Dali у Domenech). Он был вторым ребенком в семье. Его старший брат (которого звали Сальвадор) умер за 9 месяцев до рождения Дали, родители считали, что второй ребенок - перевоплощение первого. Память об его умершем брате преследовала его до самой смерти... Образ старшего брата сильно повлиял на становление личности Сальвадора Дали. Это отчасти объясняет странные, двусмысленные образы и картины, созданные им в своей жизни. Он говорил, что он и его брат рисуют одновременно.

Дали начал рисовать, когда ему было 10 лет, но более значительные его работы начинаются с 13 лет. В 1922 г. Дали был зачислен в Королевскую академию изящных искусств Сан-Фернандо в Мадриде и присоединился к авангардному кружку студентов. Примерно в 1923 г. Дали начал свои эксперименты с кубизмом. Несмотря на выдающиеся способности, проявленные Дали в академических занятиях, его эксцентрические одежда и манеры поведения привели к его исключению из школы в 1926 г. за отказ сдавать устный экзамен.

С 1928 г. Дали стал известен во всем мире. Его картина «Корзинка с хлебом» среди прочих была выставлена на Международной Выставке Карнеги (Carnegie International Exposition) в Питтсбурге, Пенсильвания. Эта работа являет собой образец совершенно другого художественного стиля, но написана в настолько прекрасно, что почти фотореалистична.

Дали начинал работать в популярных для того времени художественных стилях. В его работах раннего периода (1914-1927) можно увидеть влияние Рембрандта, Вермейера, Караваджо и Сезанна. К концу этого периода в работах Дали начинают проступать сюрреалистические мотивы, отображающие не столько реальный, сколько его внутренний личный мир.

В отличие от других художников-сюрреалистов, он рисовал образы, знакомые разуму - людей, животных, здания, пейзажи, но позволял им соединяться под диктовку сознания. Впоследствии Дали назовет свой уникальный подход «параноидально-критическим методом».Сам Дали называл эти картины «нарисованные фотографии снов».

В 1929 г. прошла его первая персональная выставка в Париже в галерее Гемана (Goeman's Gallery), после которой он начал свой путь к вершине славы. В том же году в январе он встретился со своим другом по Академии Сан-Фернандо Луисом Бунюэлем, который предложил работать вместе над сценарием к фильму, известному как «Андалузский Пес» (Un Chien andalou [An Andalusian Dog]).

Дали написал свои самые известные, и, вероятно, лучшие картины в десятилетие между 1929 и 1939 г. Его метод использовал различные формы иррациональных ассоциаций, особенно образы, которые меняются в зависимости от зрительного восприятия, - так, например, группа сражающихся солдат может внезапно обернуться женским лицом. Отличительной особенностью Дали было то, что как бы причудливы ни были его образы, они всегда были написаны в безупречной «академической» манере, с той фотографической точностью, которую большинство художников авангарда считало старомодной.

В 1940 г. Дали и Гала всего за несколько недель до фашистского вторжения улетели из Франции трансатлантическим рейсом, заказанным и оплаченным Пикассо. В 1941 г. Дали начал отходить от сюрреализма, чтобы создать более универсальный художественный стиль, и заявил, что он намерен «стать классическим». Новое видение мира родилось у Дали после взрыва над Хиросимой 6 августа 1945 г. Испытав глубокое впечатление от открытий, приведших к созданию атомной бомбы, художник написал целую серию картин, посвященных атому.

Сальвадор Дали, Маркиз Пубол, умер 23 января 1989 г. от остановки сердца, спустя шесть лет после завершения своей последней работы «Ласточкин Хвост», простой каллиграфической композиции на белом листе.

Джордан Роберт (р. 1948)

Настоящее имя - Джеймс Оливер Ригни -младший. Также известен под псевдонимами Риган О'Нил (Reigan O"Neil), Джексон О'Рейли (Jackson O'Reily), Чан Лунь (Chang Lung). Вот что он сам говорит по этому поводу: «Я никогда не использовал на обложках своих книг свое настоящее имя. Еще в конце 70-х я хотел написать произведение о Вьетнаме и поставить свое имя на обложке. Я решил, что буду использовать для разных жанров и течений разные псевдонимы - просто для того, чтобы избежать путаницы. Читатели будут точно знать - это роман в жанре фэнтези, это - НФ, это - вестерн, а это - историческое произведение. И своим именем подпишу только современную прозу...».

Родился 17 октября 1948 г. в Чарльстоне, штат Южная Каролина. Любовь к литературе, по всей видимости, проснулась в нем не без участия старшего брата: «Когда мои родители не могли позвать сиделку, они оставляли меня со старшим братом. Он читал мне вслух не детские книжки, а то, что было интересно ему самому. Среди прочитанных книг были романы Жюля Верна, Герберта Уэллса, Марка Твена...».

С 1968 по 1970 г. Джеймс служил во Вьетнаме. Во время службы он был награжден Почетным Крестом и Бронзовой Звездой, плюс ко всему, вьетнамцы дважды наградили его Крестом «За Мужество».

После войны Оливер продолжил свою карьеру в «Цитадели» -военном колледже Южной Каролины. Там, в середине 70-х, он получил научную степень в ядерной физике. Окончив колледж, служил во флоте инженером-ядерщиком, где был травмирован. На этом его военная карьера закончилась.

Ранние свои романы Ригни писал под псевдонимом Реган О'Нил (Regan O'Neal) - это была историческая семейная серия, начавшаяся в 1980 г. романом «The Fallon Blood». Вестерн «Cheyenne Raiders» вышел за подписью Jackson O'Reilly в 1982 г. С 1982 г. писатель начал издаваться под именем Роберт Джордан. Сначала это была новеллизация одного из фильмов о Конане, а потом еще шесть книг о могучем варваре.

После Конана Джеймс понял, что может писать, и даже очень неплохо, и тогда он начал создавать свой мир, Мир Колеса Времени. В1990 г. вышел роман «Око мира» («The Eye of the world»), ставший первым в самом масштабном фэнтезийном цикле всех времен и народов - «Цикле о Колесе Времени» («Wheel of Time»). Именно книги этой серии и сделали Роберта Джордана знаменитым на весь мир. Последующие тома цикла выходили и продолжают выходить с завидной регулярностью.

Популярность этого цикла настолько велика, что Джордана критики сравнивают с такими творцами миров, как Толкиен и Герберт. На данный момент цикл состоит из IX частей. По мотивам цикла «Колесо времени» создана одноименная игра в жанре RPG.

Сейчас писатель живет в г. Чарльстон (Южная Калифорния) вместе со своей любимой женой Харриет МакДугал (Harriet McDougal), которая работает редактором в издательстве Тог и которой он неизменно посвящает свои книги.

Среди увлечений писателя значатся рыбалка, покер, шахматы, бильярд и военная история.

Елизавета II (р. 1926)

Королева родилась 21 апреля 1926 г., став первым ребенком Герцога и Герцогини Йоркских, впоследствии ставших Королем Георгом VI и Королевой Елизаветой, Королевой-матерью. Пять недель спустя ее окрестили Елизаветой Александрой Марией в часовне Букингемского дворца.

Принцесса Елизавета получала образование на дому вместе со своей младшей сестрой. После того, как в 1936 г. ее отец вступил на престол и она стала Наследной Принцессой, Елизавета приступила к изучению истории конституции и закона. Кроме того, она обучалась искусству и музыке; училась ездить верхом; увлекалась любительскими спектаклями и плаванием.

С течением времени Принцесса стала принимать участие в общественной жизни. В октябре 1940 г. состоялось ее первое выступление в детской передаче по радио Би-Би-Си; она выступила с обращением ко всем британским детям и детям Содружества, особенно к тем, кого эвакуировали в целях безопасности. С марта 1944 г. она стала сопровождать Короля и Королеву во время всех их визитов по Великобритании. В 1944 г., вскоре после ее восемнадцатилетия, Принцесса Елизавета была назначена членом тайного совета и стала выполнять некоторые обязанности главы государства.

По окончании войны общественные обязанности Принцессы Елизаветы расширились, она много ездила по стране, выполняя государственные поручения по Британским островам.

Ее первый официальный визит за границу состоялся в 1947 г., когда она сопровождала родителей и сестру во время их поездки в Южную Африку. Здесь она и отпраздновала свое 21-летие и выступила с речью, в которой она посвящала себя служению Содружеству.

Вскоре после возвращения Королевской семьи из Южной Африки было объявлено о помолвке Принцессы с лейтенантом Филиппом Маунтбеттен. Венчание состоялось в Вестминстерском аббатстве 20 ноября 1947 г. Лейтенант Маунтбеттен, ныне Его Королевское Высочество Герцог Эдинбургский, был сыном греческого Принца Андрея и праправнуком Королевы Виктории.

В королевской семье было четверо детей, а сейчас шестеро внуков. Принц Чарльз, ныне Принц Уэльский, наследник престола, родился в 1948 г., а его сестра, принцесса Анна, ныне Принцесса-цесаревна, два года спустя. Став Королевой, Елизавета родила еще двух сыновей - Принца Эндрю (1960) и Принца Эдуарда (1964). Их внуки - Питер и Зара Филлипс (рожд. в 1977 и 1981 гг.); Принц Уильям Уэльский и Принц Генри Уэльский (рожд. в 1982 и 1984 гг.); и Принцесса Беатриса Йоркская и Принцесса Евгения Йоркская (рожд. в 1988 и 1990 гг.). После свадьбы Принцесса Елизавета провела некоторое время на Мальте, пока Герцог оставался на службе военно-морского флота.

В 1952 г. в силу болезни Король Георг VI был вынужден отказаться от визита в Австралию и Новую Зеландию. Вместо него поехала Елизавета, сопровождаемая Принцем Филиппом. 6 февраля, в самом начале поездки, она получила известие о смерти отца и своем вступлении на престол. Коронация Ее Величества состоялась в Вестминстерском аббатстве 2 июня 1953 г. После коронации Королева проехала по всем районам Лондона, посетила парад флота в Спитхеде и нанесла визиты в Шотландию, Северную Ирландию и Уэльс.

Зимой 1953 г. Ее Величество приняла решение завершить свою поездку по Содружеству, начатую до смерти отца, но уже в качестве Королевы. Вместе с Герцогом Эдинбургским она посетила Бермудские острова, Ямайку, Фиджи, Тонгу, Новую Зеландию, Австралию, Цейлон, Уганду, Мальту и Гибралтар. Это был первый из тех многочисленных визитов в государства Содружества, которые они впоследствии совершали по приглашению местных правительств. В последние 40 лет Королева и Принц Филипп также часто наносили государственные визиты в страны, не входящие в Содружество, по приглашению глав государств.

После коронации Королева посетила почти все графства Великобритании, наблюдая за их развитием и достижениями в области промышленности, сельского хозяйства, образования, искусства, медицины и спорта, а также многих других аспектов жизни государства.

Будучи монархом, Ее Величество является Главнокомандующим армии, Королевского флота и Королевских военно-воздушных сил. Всего Королева возглавляет более 700 организаций.

В 1977 г. серебряный юбилей Королевы отмечался во всей Великобритании и странах Содружества. 20 ноября 1997 г. Королева и Герцог Эдинбургский отпраздновали золотую свадьбу. В 2002 г. исполнилось 50 лет со дня восхождения Королевы на престол.

Ефремов Иван Антонович (1907-1972)

Советский ученый, писатель. Родился 9 апреля 1907 г. в деревне Вырица Петербургской губернии. Юность будущего писателя пришлась на годы гражданской войны: беспризорный подросток пристал к автороте красногвардейцев, с боями дошел до Перекопа, был контужен при обстреле Очакова. Попал в Петроград, учился в мореходных классах, плавал по Каспию и Охотскому морю.

С 1925 г. в качестве палеонтолога-любителя участвовал в научных экспедициях в Закавказье, Средней Азии, Якутии, на Дальнем Востоке. Далее учился на биологическом отделении Ленинградского университета. В 1935 г окончил экстерном (с отличием) Горный институт, одновременно работая в Геологическом музее под руководством знаменитого палеонтолога - академика П. Сушкина. Затем возглавил лабораторию низших позвоночных в Палеонтологическом институте АН СССР. В 1940 г. Ефремов получил степень доктора биологических наук, стал основателем целой науки о геологической летописи планеты - тафономии.

И. Ефремов по состоянию здоровья не был участником Отечественной войны, но в это время начал писать рассказы «о необыкновенном». В 1944 г. было опубликовано сразу десять рассказов: «Аллергорхойхорхой», «Встреча над Тускаророй», «Голец Подлунный», «Тайна Горного Озера» и др., высоко оцененные А. Толстым. Главным своим делом Ефремов по-прежнему считал науку - геологию, палеонтологию. Через несколько лет откроет кладбища динозавров в пустыне Гоби. Впечатления от этих экспедиций нашли отражение в книге «Дорога Ветров» (1956). Интерес писателя к будущему был воплощен в романе «Туманность Андромеды», вышедшем в 1957 г. и имевшем огромный успех.

В 1959 г. он уходит из Палеонтологического института и все свое время и силы отдает литературному труду. В 1963 г. опубликовал роман «Лезвие бритвы», затем вышел в свет роман «Таис Афинская». Оба эти романа стали необыкновенно популярными. Последний роман Ефремова «Час быка» после выхода в свет вызвал волну обвинений в антисоветизме и антигуманизме. И. Ефремов умер в 1972 г., не дописав свой последний роман «Чаша отравы».

Желязны Роджер Джозеф (1937-1995)

Родился 13 мая 1937 г. в Кливленде, штат Огайо. Он был единственным ребенком в семье поляка Йозефа Желязны и ирландки Жозефины Суит Желязны. В 1959 г. получил степень бакалавра гуманитарных наук в Западном Заочном Университете, Кливленд (после того, как перевелся с факультета общей психологии), в 1962 г. - степень магистра в Колумбийском университете по специальности - «драма Елизаветинской и Якобиане кой эпох». С 1960 по 1963 г. служил в национальной гвардии штата Огайо, с 1963 по 1966 г. был резервистом армии США: входил в состав боевого расчета ракет «Ника», последние годы службы провел в подразделении психологической войны, откуда был с почетом уволен в запас. Желязны являлся инструктором по фехтованию и уделял изучению восточных единоборств, таких как кендо и карате. В 1962 г. он поступил на работу в управление социального обеспечения г. Кливленда, а затем перевелся в Балтимор, штат Мериленд, где и проработал до 1969 г., одновременно в 1967-1968 гг. являясь секретарем-казначеем Ассоциации писателей-фантастов. С 1969 г. целиком посвятил себя литературе.

Роджер мечтал стать писателем с самого детства, и свою первую пишущую машинку получил от отца в возрасте одиннадцати лет, свое первое творение - подражание «Марсианским хроникам» Бредбери - он отослал Джону Кемпбеллу, не подозревая, что тот «даже не собирается покупать его книг». Его первый опубликованный научно-фантастический рассказ «Игра страсти» вышел в «Эймезинг» в 1962 г.

В 1963 г. премия «Хьюго» за рассказ «Роза для Экклезиаста», в 1965 г. - за рассказ «Дьявольская машина», сразу две «Небьюлы» за повесть «Тот, кто придает форму» (позднее переработанную в роман «Мастер снов») и рассказ «Двери его лица, лампы его рта». В том же году вышел рассказ «Дыхания я дожидаюсь», также ставший классикой. 1966 г. - «Хьюго» за роман «Этот бессмертный» (написанный по повести «...И зовите меня Конрадом»). В 1967 г. Желязны опубликовал около двадцати рассказов, свой первый сборник «Четверо на завтра» (состоящий из четырех повестей) и роман, который -многие считают лучшим в его творчестве - «Бог света». Как результат - еще одна премия «Хьюго».

В 1969 г. поток рассказов уменьшился, зато возросло число романов. «Созданья света, созданья тьмы», «Долина проклятий» и с восторгом принятый «Остров мертвых» появились один за другим. В 1970 г. вышла в свет первая книга знаменитых «Янтарных хроник» - «Девять принцев Эмбера». 1971 г., помимо непрерывного потока рассказов и стихов, роман «Джек-из-Тени» и большой сборник «Двери его лица, лампы его рта». 1972 г. - второй роман из «Янтарных хроник» - «Ружья Авалона», 1973 г. - «Теперь мы выбираем лица» и «Умереть в Италбаре», 1975 г. - «Знак Единорога» - третий роман Хроник. И, наконец, 1976 г. - «Двери в песке», «Имя мне легион», четвертая книга Хроник «Рука Оберона», «Мост праха» и «Господь Гнева» (в соавторстве с Филипом Диком). За повесть «Возвращение палача» (вошедшую в роман «Имя мне легион») Желязны получил сразу две премии - «Хьюго» и «Небьюла», и в этом же году Американская библиотечная ассоциация назвала «Двери в песке» лучшей книгой года для подростков. 1977 г. ознаменовался первым опытом в кино - вышла киноверсия его романа «Долина проклятий». Завершили это плодотворное десятилетие пятая книга Хроник «Дворы Хаоса» (1978) и «Знаки дороги» (1979). В том же 1979 г. первые пять романов серии «Янтарные хроники» вышли отдельным изданием и сразу же стали бестселлером Клуба любителей фантастики. Переиздания этих книг продолжаются из года в год в мягком переплете, они породили множество клубов, игр, журналов, посвященных серии, с рассказами и сценариями, написанными другими авторами, обеспечив писателю материальную независимость. Неудивительно, что, основав корпорацию, он дал ей имя «Эмбер корпорейшн». В 80-е годы он написал еще пять романов серии, главным героем которых был Мерлин, сын Корвина - главного героя первых пяти книг.

В середине 80-х творческий пыл Желязны удостоился премий: 1984 г. - «Барлог» за «Вариации на тему Единорога», 1986 г. - «Хьюго» за «Двадцать четыре вида на Фудзи кисти Хокусая» и «Локус» за «Трубы рока», 1987 г. - вновь «Хьюго» за рассказ «Вечная мерзлота». Лучшим из его поздних романов, вероятно, был «Глаз кота» (1982) - возврат к мифическому построению, обеспечившему успех его ранним книгам. Одна из последних книг - причудливая юмористическая фантазия «Ночь в тоскливом октябре» (1993).

Желязны любил совместное творчество, учась у других. Еще в 60-е гг. в соавторстве с Боном Боде он написал две книги для детей «Высоко-высоко» и «Пусть здесь появятся драконы», которые из-за смерти Боде увидели свет лишь в 1992 г. Он творчески сотрудничал с Фредом Саберхагеном, с Томасом Т. Томасом и Робертом Шекли.

В 90-х гг. Желязны обнаружил в себе еще один талант - художественного чтеца. Он записал на радио не только свои, но и произведения других авторов, в частности памятную запись рассказов Роберта Блоха.

Несмотря на трагически раннюю смерть, Желязны оставил заметный след в англоязычной фантастике. Умер 14 июня 1995 г. от последствий рака. Его последним, незаконченным начинанием был научно-фантастический роман «Доннерджек».

Памятный вечер и чтения состоялись на Всемирном конвенте любителей фантастики в Балтиморе.

Зиновьев А. (1921-2006)

Александр Александрович Зиновьев родился в 1922 г. в Костромской области в многодетной крестьянской семье. По окончании школы он в 1939 г. поступил в московский ИФЛИ, из которого он был исключен без права поступления в другие вузы страны за выступления против культа Сталина. Вскоре он был арестован, бежал, скрывался от органов госбезопасности. От дальнейших неприятностей его спасла служба в армии, куда он ушел в 1940 г. и прослужил до 1946 г. А. А. Зиновьев участвовал в Великой Отечественной войне в качестве боевого летчика и закончил ее в 1945 г. в Берлине. 1946-1954 гг. он - студент, а затем аспирант философского факультета МГУ. Став в 1955 г. научным сотрудником Института философии Академии наук СССР, он проработал в нем до 1976 г. Академическая карьера А. А. Зиновьева складывается удачно. Уже его кандидатская диссертация, посвященная логике «Капитала» К. Маркса (1954), получила широкий резонанс. В 1960 г. А. А. Зиновьев защитил докторскую диссертацию, вскоре после этого он получил звание профессора и стал заведовать кафедрой логики в Московском университете. В рамках философии А. А. Зиновьев занимался самой трудной и строгой ее частью-логикой. Он применяет средства логики к анализу языка науки, разрабатывает собственную логическую теорию. Результаты его логических исследований опубликованы в следующих книгах: «Философские проблемы многозначной логики» (1960), «Логика высказываний и теория вывода» (1962), «Основы научной теории научных знаний» (1967), «Комплексная логика» (1970), «Логика науки» (1972), «Логическая физика» (1972).

В 1976 г. А. А. Зиновьев неожиданно для всех выступил с книгой «Зияющие высоты», представлявшей собой выполненное в художественной форме критическое исследование некоторых сторон советского социального строя. Она была опубликована «там», на Западе. А. А. Зиновьеву отвели роль антикоммуниста со всеми вытекающими в те годы последствиями: он был исключен (причем единогласно) из партии, выгнан с работы, выслан из страны, лишен гражданства, всех научных степеней, званий, наград, в том числе военных.

С 1978 г. начинается эмигрантская жизнь А. А. Зиновьева, которая продлилась 21 год. Все эти годы он жил в Мюнхене, занимаясь научным и литературным трудом, не имея постоянного места работы и источника существования. В 1980 г. выходит его научный труд «Коммунизм как реальность», излагавший основы разработанной им теории реального коммунизма и охарактеризованный известным социологом и советологом Раймоном Ароном как единственная действительно научная работа о советском обществе. Одновременно с этим появляется огромное количество научных и публицистических статей, докладов, интервью, излагающих, уточняющих и развивающих его теоретические и социальные позиции; они лишь отчасти опубликованы в сборниках «Без иллюзий» (1979); «Мы и Запад» (1981); «Ни свободы, ни равенства, ни братства» (1983). Особо следует отметить его научно-литературные произведения, замечательную серию социологических романов и повестей того периода: «Светлое будущее» (1978), «В преддверии рая» (1979); «Желтый дом» в 2-х томах (1980); «Гомо советикус» (1982); «Пара беллум» (1982); «Нашей юности полет» (1983); «Иди на Голгофу» (1985); «Живи» (1989). В них он продолжает то, что начал в «Зияющих высотах», - в свойственной ему художественно-сатирической манере исследует советский социальный и человеческий опыт.

А. А. Зиновьев своим творчеством создал новый жанр социологического романа, в котором научно-социологические результаты излагаются в художественной форме.

После 1985 г. начинается новый период в творчестве А. А. Зиновьева. На горбачевскую перестройку он откликнулся тем, что расширил исследовательскую тематику, обратившись к изучению современного Запада, и одновременно с этим изменил акценты и тональность в описании и оценке советского коммунизма. Свой талант социального сатирика он теперь направил в сторону Запада, а при анализе советского опыта в его трудах стало доминировать заинтересованное понимание. А. А. Зиновьев с самого начала обозначил свое резко отрицательное отношение к перестройке, которую он тут же окрестил катастройкой. Его позиция, если ее выразить предельно кратко, состояла в следующем. Кризис, в котором оказался к середине 80-х годов Советский Союз, есть специфический кризис коммунистической системы, кризис управления. Он требует своих особых средств разрешения. Рыночная реформа и либерализация для этих целей не подходят. Чтобы обосновать эту свою позицию, он, с одной стороны, провел исследование эволюции социальной системы современного Запада. Его результаты опубликованы в изданных теперь уже в Москве работах «Запад» (1995) и «Глобальный человейник» (1997). Первая из них написана в форме научного эссе, а вторая представляет собой социологический роман. Показательно, что его работы, критически анализирующие советский коммунизм, впервые появились на Западе, а работы, посвященные исследованию Запада, - в России. В июне 1999 г. А. А. Зиновьев вернулся на постоянное жительство в Россию, в Москву, где и умер 10 мая 2006 г.

Карчинский Д.

Современный украинский политик, писатель и философ, автор ряда книг, в том числе «Революция от кутюр», «Война в толпе».

Кастанеда К. (1925/31(?)-1998)

Об официальной жизни Карлоса Сезара Араны Сальвадора Кастанеды известно крайне мало. По одной версии - записи в иммиграционных документах - он родился 25 декабря 1925 г. в перуанском городе Кахамарка, по другой - 25 декабря 1931 г. в Сан-Паулу (Бразилия).

Известно, что он учился в муниципальном колледже Сан-Франциско, прослушав там курсы по творческому письму и журналистике, затем поступил в 1955 г. в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе и через семь лет стал бакалавром по антропологии. Преподавал в университете, был учителем в Беверли-Хиллз.

В 1968 г. к Кастанеде пришла известность. Ему было 37 или 43. Его амбиции получили направление благодаря гранту Калифорнийского университета, выделенному на его антропологические исследования. Он отправился в центральную Мексику, где несколько лет он занимался «полевой работой», завершившейся, впрочем, не научным открытием, а совершенно необычным, новым для того времени романом «Учение Дона Хуана: Путь Знания индейцев Яки». Литературно-научные искания Кастанеды были оценены, и в 1973 г. он получил степень доктора философии и стал профессором Калифорнийского университета, защитив там диссертацию по антропологии, почти идентичную его третьей книге « Путешествие в Икстлан» (Journey to Ixtlan, 1972). Появление первых же книг « Учение дона Хуана» (The Teaching of Don Juan, 1968) и « Особая реальность» (A Separate Reality, 1971) сделало автора знаменитостью, а «Рассказы о силе» (Tales of Power, 1974) и «Второй круг силы» (The Second Ring of Power, 1977) также стали бестселлерами. Шестая из книг этой серии «Дар орла» (The Eagle's Gift) была опубликована в 1981. Книги издавались миллионными тиражами, они -были переведены на 17 языков, в том числе и на русский.

О личной жизни Карлоса Кастанеды известно, что он был женат. Есть человек, называющий себя его сыном, Адриан Вашон (С. J. Castaneda), но так ли это в действительности - неясно. Умер Кастанеда в Вествуде (шт. Калифорния, США) от рака печени 27 апреля 1998 г.

Керуак Дж. (12.03.1922-21.10.1969)

Американский писатель, идеолог и летописец «beat generation» - социального и литературного движения 50-х гг. Родился в городе Лоуэлл, штат Массачусетс, 12 марта 1922 г. Учился (недолго) в Колумбийском университете. Прославился как автор своеобразной нонконформистской прозы, особенно романом «On the Road» (1957). Литературный успех сопутствовал также романам Керуака «The Dharma Bums», «The Subterraneans» (оба -1958), «Doctor Sax» (1959), «Lonesome Traveler» (1960) и «Big Sur» (1962). Романы Керуака отличает автобиографичность, структурная аморфность, они повествуют о бродячей жизни, глубоком разочаровании в общественных институтах, подкрепляемом наркотиками, алкоголем, мистицизмом и горьким юмором. Джек Керуак скончался от потери крови в результате порезов, полученных в состоянии тяжелого опьянения, в госпитале г. Санкт-Петербург штата Флорида 21 октября 1969 г.

Киссинджер Г. (р. 1923)

Генри Киссинджер родился в Германии в 1923 г. Эмигрировал со своей семьей в Соединенные Штаты в 1938 г. В составе американских войск принял участие в боях против нацистов на территории Германии. С падением гитлеровского режима вошел в руководство американской военной администрации в Берлине.

Вскоре после Второй мировой войны стал профессором Гарвардского университета. Одновременно был назначен советником Нельсона Рокфеллера по вопросам внешней политики. В конце 60-х гг. сблизился с Ричардом Никсоном и в 1969-м вступил в должность его советника по национальной безопасности и превратился в одну из ключевых фигур американской внешней политики. В 1973 г. занял пост Государственного секретаря Соединенных Штатов, продолжая руководить Советом национальной безопасности.

В период 1969-1976 гг. Генри Киссинджер оказал огромное влияние на внешнеполитический курс Америки в отношении Китая, Юго-Восточной Азии и Ближнего-Востока. Во время войны «Судного дня» 1973 г. он выступил одним из главных инициаторов «воздушного моста» из США в Израиль, по которому еврейскому государству осуществлялись поставки вооружений, боеприпасов и топлива. Предотвратил полный разгром двух (из трех) египетских армий, заставив Израиль прекратить огонь в преддверии внушительной военной победы. После войны «Судного дня» он выступил с планами промежуточного урегулирования.

С избранием на президентский пост Джимми Картера в конце 1976 г. Киссинджер покинул американскую администрацию, но сохранил свое влияние на руководство Республиканской партии и консультировал многих президентов США в области внешней политики и национальной безопасности.

В 2002 г. Джордж Буш назначил Киссинджера председателем Комиссии по расследованию терактов 11 сентября, но по прошествии нескольких месяцев бывший госсекретарь по собственной инициативе отказался от этой должности.

До начала января 2006 г. Генри Киссинджер входил в состав консультативной группы ЦРУ по вопросам разведки. Сегодня он продолжает управлять собственной консалтинговой фирмой «Киссинджер и партнеры», снискавшей репутацию одной из самых авторитетных в США в вопросах внешней политики, национальной безопасности и разведки.

Киссинджер считается одним из крупнейших мировых экспертов и теоретиков современной дипломатии, десятки его научных трудов легли в основу программы обучения кадров внешнеполитических ведомств большинства западных стран.

Клаузевиц (Clausewitz) Карл (1.06.1780, Бург, около Магдебурга, -16.11.1831, Бреслау, ныне Вроцлав, Польша) - немецкий военный теоретик и историк, прусский генерал. С 1792 г. в прусской армии. Окончил всеобщее Военное училище в Берлине (1803), до 1803 г. адъютант Принца Августа Прусского, участвовал в войне с Францией 1806-1807 гг. В 1808-1809 гг. - начальник кабинета председателей Военно-реорганизационного комитета генерала Б. Шарнхорста, принимал активное участие в подготовке реорганизации армии. В 1810-1812 гг. преподавал в Офицерском военном училище, написал «Обзор военного обучения (Важнейшие принципы войны)». Весной 1812 г. уехал из Пруссии и поступил на службу в русскую армию. Во время Отечественной войны 1812г. был квартирмейстером кавалерийского корпуса П. П. Палена, затем Ф. П. Уварова, с октября 1812 г. в штабе корпуса (затем армии) П. X. Витгенштейна. В 1813 г. офицер связи при прусской армии Г. Блюхера, с августа 1813 г. - начальник штаба корпуса Л. Вальмодена. В апреле 1814г. вернулся на прусскую службу, был начальником штаба корпуса. В 1818-1830 гг. директор Всеобщего военного училища. В 1830г. назначен инспектором артиллерии, в 1831 г. начальник штаба прусской армии на польской границе. Умер от холеры. Клаузевиц впервые применил диалектический принцип в военной теории, рассматривая явления военного искусства в их взаимосвязи и развитии. Глубоко изучил свыше 130 походов и войн с 1566 по 1815 г. и написал ряд военно-исторических работ. Главным трудом Клаузевица является трехтомное исследование «О войне», где изложены взгляды автора на природу и сущность войны, формы и способы ее ведения. Главный постулат, выведенный Клаузевицем, гласит следующее: «Война есть продолжение политики иными средствами». Им были сформулированы принципы полного напряжения всех сил, концентрации усилий на основном направлении, быстроты и внезапности действий, энергичного использования достигнутого успеха. Умело применяя диалектический метод, Клаузевиц верно разрешил такие проблемы, как соотношение наступления и обороны, значение морального духа армии. Большое значение Клаузевиц придавал материальному, географическому и моральному фактору и роли полководца.

Коидзуми Дзюинтиро (р. 1942)

Родился 8 января 1942 г. в г. Екосука префектуры Канагава.

Потомственный политик - его дед и отец были депутатами парламента, занимали видные посты в правительстве от ЛДП. Мать - Иосиэ Коидзуми скончалась 30 октября 2001 г. от сердечной недостаточности на 94-м году жизни. Отец также умер.

В 1967 г. - закончил экономический факультет престижного частного университета Кэйо - самого старого в Японии. После этого учился в Лондоне, владеет английским языком.

В «большую политику» Коидзуми вошел в 1970 г., став секретарем члена Палаты представителей (нижней палаты японского Парламента)Такэо Фукуды.

В 1972 г. впервые избран депутатом палаты представителей (нижней палаты парламента) от Либерально-демократической партии (ЛДП). Переизбирался 10 раз.

Он сразу же поразил своих соратников по партии своими амбициями.

1979 г. - заместитель министра финансов.

1980 г. - председатель Комитета финансов ЛДП.

1986 г. - председатель Комитета финансов палаты представителей.

1987 г. - первый заместитель председателя комитета парламентской политики ЛДП.

В 1988-1989 гг. - министр здравоохранения и социального обеспечения в правительствах Нобору Такэситы и Сосукэ Уно.

В августе 1989 г. стал председателем национального организационного комитета ЛДП, а в 1991 г. - первым заместителем генерального секретаря ЛДП.

В 1992-1993 гг. - министр почты и телеграфа (связи телекоммуникаций) в правительстве Книги Миядзавы. Ушел в отставку, заявив, что все правительство во главе с премьером должно выйти в отставку, взяв на себя ответственность за неудачное выступление ЛДП на парламентских выборах в июле 1993 г..

В 1996-1998 гг. - министр здравоохранения и социального обеспечения в правительстве Рютаро Хасимото.

В 1995 и в 1998 гг. баллотировался на пост председателя ЛДП, но не набрал достаточного количества голосов.

До апреля 2001 г. в ЛДП возглавлял фракцию премьер-министра Иосиро Мори, но незадолго до выборов на пост председателя ЛДП вышел из фракции и баллотировался на высший партийный пост как независимый кандидат. На выборы шел с девизом: «Изменить ЛДП, чтобы изменить Японию».

24 апреля 2001 г. избран председателем ЛДП, получил 298 голосов из 484 зарегистрированных для голосования.

26 апреля 2001 г. - избран премьер-министром Японии.

По словам друзей Коидзуми, в течение 30 лет он вынашивал идею реформирования политической и экономической систем Японии. В результате работы исследовательской группы была создана так называемая «Административная реформа», ставшая ключевым элементом избирательной программы нового премьера. Честное заявление, что планируемые им реформы будут болезненными, сошло благодаря его сильной харизме. «Некоторые сравнивают его с рок-звездой, другие называют его пилотом-камикадзе».

«Смелый сторонник реформ», «упрямый чудак», «националист-ястреб», «ловкий популист», «второй Горбачев» - все эти прозвища и ярлыки, похоже, прочно пристали к новому премьеру, и ни один из них в полной мере не отражает его кипучую натуру. Нельзя оспорить только одно - этот 61-летний политик разительно отличается от большинства своих коллег.

Коидзуми провозгласил задачей своего правительства «непрерывные реформы». Сформированный им кабинет министров, в составе которого пять женщин, пользуется у избирателей рекордно высокой за послевоенный период популярностью.

Однако в декабре 2002 г. в его поддержку высказались лишь 65 процентов опрошенных. Падению популярности кабинета Коидзуми способствует продолжающийся спад в экономике и то, что в области внешней политики Коидзуми на первое место ставит всестороннее сотрудничество с США и поддерживает их агрессивный курс.

При этом Коидзуми стал первым японским премьером, совершившим визит в КНДР.

Королев Сергей Павлович (30.12.1906-14.01.1966)

Главный конструктор ракетно-космических систем, академик, дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии.

С. П. Королев родился в г. Житомире в семье учителя. Еще в юности он страстно увлекся авиацией. Ученик одесской стройшколы часами пропадал в местном гидроавиационном отряде, помогая готовить машины к полетам; записался в Общество пролетарской авиации, выступал с лекциями, пропагандирующими ее историю, настоящее и будущее, а в 1924 г. сконструировал первый планер. Мечтая создавать самолеты и летать, рабочий-строитель поступил в Киевский политехнический институт, а затем перевелся в Москву. Работая на авиационном заводе, он окончил в 1929 г. Факультет аэромеханики Высшего технического училища, являвшийся тогда центром авиационных инженеров. Дипломный проект Сергея Королева - легкомоторный самолет - отличался оригинальностью и смелостью конструкторской мысли.

В 1929-1930 гг. Королев познакомился с трудами основоположника теории ракетоплавания К. Э. Циолковского и был восхищен его пророчеством: «Человечество не останется вечно на Земле, но, в погоне за светом и пространством, сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство». В 1933 г., когда под его руководством прошли успешные испытания первой отечественной жидкостной ракеты, Королев писал: «Советские ракеты должны победить пространство».

Начальник ГИРД, а после войны руководитель работ по созданию космических ракет и различных космических аппаратов, Королев упорно шел к намеченной цели. Для миллионов людей он оставался неведомым Главным Конструктором, но дела его потрясали воображение человечества:

• август 1957 г. - СССР запустил сверхдальнюю межконтинентальную многоступенчатую баллистическую ракету.

•  4 октября 1957 г. - СССР запустил первый в мире искусственный спутник Земли.

• 12 апреля 1961 г. - человек в космосе!

Эти даты вписаны золотыми буквами в историю цивилизации, в дальнейшем с помощью систем, построенных при непосредственном участии Королева, состоялись пробные полеты космических кораблей, межпланетных автоматических станций, облет и фотографирование обратной стороны Луны и мягкая посадка на этот естественный спутник Земли, были созданы пилотируемые корабли, отработана аппаратура для полета человека в космос и возвращения на Землю, для выхода из корабля в просторы Вселенной.

Крылов И. (1769-1844)

Русский писатель, баснописец, академик Петербургской АН (1841). Издавал сатирические журналы «Почта духов» (1789) и другие. Писал трагедии и комедии, оперные либретто. В 1809-1843 гг. создал более 200 басен, проникнутых демократическим духом, отличающихся сатирической остротой, ярким и метким языком. В них обличались общественные и человеческие пороки. Н. В. Гоголь назвал басни Крылова «... книгой мудрости самого народа».

Кутузов (Голенищев-Кутузов) Михаил Илларионович (16.09.1745, Петербург, - 28.04.1813, Бунцлау) - русский генерал-фельдмаршал (31.08.1812). Окончил с отличием Дворянскую артиллерийскую школу (1759) и был оставлен при ней преподавателем математики. В 1761 г. произведен в прапорщики и назначен командиром роты Астраханского пехотного полка. С 1762 г. адъютант ревельского генерал-губернатора, в 1764-1765 гг. командовал мелкими отрядами в действиях против польских конфедератов. Участник русско-турецкой войны 1768-1774 гг. В 1774 г. тяжело ранен в висок и правый глаз. В 1784 г. произведен в генерал-майоры и ему было поручено формирование Бугского егерского корпуса, с которым он участвовал в русско-турецкой войне 1787-1791 гг. В декабре 1790 г. участвовал в штурме Измаила. В 1792-1794 гг. возглавил чрезвычайное русское посольство в Константинополе, сумев добиться для России ряда внешнеполитических и торговых преимуществ. В 1794 г. директор Сухопутного шляхетского кадетского корпуса, в 1795- 1799 гг. командующий и инспектор войск в Финляндии. В 1798 г. произведен в генералы от инфантерии. Был литовским (1799-1801) и петербургским (1801-1802) генерал-губернатором. В 1802, попав в опалу, уволился из армии и находился в отставке. В августе 1805 г., во время русско-австро-французской войны назначен главнокомандующим русской армией, направленной на помощь Австрии. Провел отступление русских войск от Аустерлица (1805), однако попал в опалу и назначался на второстепенные должности: киевского военного губернатора (1806-1807), командира корпуса в Молдавской армии (1808), литовского военного губернатора (1809-1811). В условиях надвигающейся войны с Наполеоном и необходимостью завершить затянувшуюся войну с Турцией (1806-1812) царь был вынужден 7 марта 1811 г. назначить Кутузова главнокомандующим Молдавской армией. В течение последовавшей кампании разбил турецкую армию и добился подписания выгодного для России Бухарестского мирного договора 1812 г., за что удостоился титула светлейшего князя (29 июля 1812г.).

В начале Отечественной войны 1812 г. был избран начальником Петербургского, а затем Московского ополчения. После оставления русскими войсками Смоленска назначен 8 августа 1812г. главнокомандующим. Стремясь сохранить армию, Кутузов без боя сдал Москву. В ходе дальнейших боев вынудил Наполеона оставить Москву и заставил его отступать по разоренной Смоленской дороге. В начале 1813 г. руководил военными действиями на территории Польши и Пруссии.

Куэльо П. (р. 1947)

Бразилец Пауло Коэльо - один из самых незаурядных писателей в мире.

С 1988 г., с момента выхода знаменитого «Алхимика», его романы, переведенные на 52 языка, входят в разряд культовых и на сегодняшний день уже продано более тридцати пяти миллионов книг в 140 странах мира.

Пауло Коэльо родился в Рио-де-Жанейро 24 августа 1947 г. в семье инженера. С детства он мечтал стать писателем. Но в 60-е гг. в Бразилии искусство было запрещено военной диктатурой. В то время слово «художник» было синонимом слов «гомосексуалист», «коммунист», «наркоман» и «бездельник». Беспокоясь о будущем сына и пытаясь оградить его от преследований властей, родители отправляют 17-летнего Пауло в психиатрическую больницу. Выйдя из больницы, Коэльо становится хиппи. Он читает все без разбора - от Маркса и Ленина до «Бхагават-гиты». Затем основывает подпольный журнал «2001», в котором обсуждаются проблемы духовности, Апокалипсис. Помимо этого, Пауло пишет тексты анархических песен. Звезда рока Raul Seixas, бразильский Джим Моррисон, сделал их такими популярными, что Коэльо в одночасье становится богатым и знаменитым. Он продолжает искать себя: работает журналистом в газете, пытается реализоваться в театральной режиссуре и драматургии.

Но вскоре темы его стихов привлекли внимание властей. Коэльо обвиняют в подрывной антиправительственной деятельности, за что трижды арестовывают и подвергают пыткам.

Выйдя из тюрьмы, Коэльо перестает писать и делает карьеру в CBS Records. Но в один прекрасный день его увольняют без всяких объяснений.

И тогда он решает отправиться путешествовать. Случайная встреча в Амстердаме приводит его в католический орден RAM, созданный в 1492 г. Здесь Пауло научился понимать язык знаков и предзнаменований, встречающихся на нашем пути. Согласно ритуалу пути, орден направляет его в паломническое путешествие в Сантьяго де Компостелла. Преодолев 80 километров по легендарной тропе паломников, Коэльо описал это путешествие в своей первой книге «Паломничество», изданной в 1987 г. Вскоре за ней последовала и вторая - «Алхимик», принесшая автору мировую известность.

В 1999 г. Коэльо был удостоен престижной награды «Кристал эуорд». Как было сказано на Международном экономическом форуме, «Пауло объединил такие разные культуры силой слова, чем и заслужил эту награду». С 1998 г. и по сей день Пауло остается почетным членом Международного экономического форума. В 2000 г. его избрали в члены правления Швабского фонда социального предпринимательства.

В 1999 г. французское правительство удостоило его звания Кавалера Национального ордена Почетного легиона.

В октябре 2002 г. Пауло получил награду Planetary Arts (Планетарных искусств) Будапештского клуба во Франкфурте, где в его честь бывший президент США Билл Клинтон произнес хвалебную речь.

Кэрролл Л. (Чарлз Лютвидж Доджсон) - 1832-1898 В девятнадцать лет будущий писатель Льис Кэрролл поступает учиться в самый старый университет в мире - Оксфордский, в двадцать три года - он уже преподаватель математики колледжа Крайст-Черч в этом университете, в двадцать пять лет - получает степень магистра математики, в двадцать девять лет - посвящен в сан диакона (принять сан священника он отказался).

Сорок семь лет - с 1851 г. и до своей смерти в 1898 г. - Чарлз Лютвидж Доджсон жил и трудился в кампусе Крайст-Черч, где были написаны его удивительные книги, расшифровкой и истолкованием которых ученые занимаются вот уже более столетия. Соблюдая строгий распорядок жизни обитателей оксфордского колледжа, этот профессор математики, куратор «Клуба профессоров» Крайст-Черч, этот лучший фотограф XIX в., снимавший, главным образом, детей, сумел сплести столь загадочные и ни на что не похожие тексты, что они чаруют мир и по сей день.

Л. Кэрролл - автор сказок «Алиса в стране чудес», «Алиса в Зазеркалье», сказочной поэмы «Охота на снарка», романа «Сильвии и Бруно».

Лазарчук А. (р. 1958)

Родился 6 февраля 1958 г. в Красноярске. С 1999 г. живет в Санкт-Петербурге.

В 1975 г. поступил в мединститут.

Первая публикация состоялась в 1978 г. - в институтской многотиражке «Медик» напечатали подборку стихотворных пародий. В 1981 г. окончил медицинский институт, работал по специальности. В 1983 г. в газете «Красноярский комсомолец» напечатали рассказ «Единственная дорога». Участник «малеевских» Семинаров молодых писателей-фантастов в латвийском городе Дубулты (1985 и 1988 гг.).

В 1987 г. поступил в Московский литературный институт, который и закончил в 1992 г.

Наиболее известными книгами А. Лазарчука являются трилогия (гиперроман) «Опоздавшие к лету», романы «Все способные держать оружие», «Транквиллиум», «Штурмфогель», «Посмотри в глаза чудовищ», «Гиперборейская чума» (последние два - совместно с М. Успенским), повесть «Зеркала».

Левински М. (р. 1973)

Моника Левински, молодая практикантка Белого Дома стала центром сексуального скандала, в котором фигурировал Билл Клинтон, президент США, родилась 23 июля 1973 г. в Сан-Франциско, Калифорния, США. В историю она вошла именно как одна из любовниц Клинтона.

В 1995 г. Моника, молодая практикантка, попала в Белый Дом. Вскоре у нее начался роман с американским президентом Клинтоном. Уже в 1996 г. Левински получила повышение - сначала в отдел законодательства, а в апреле - в отдел безопасности.

В Пентагоне Моника Левински познакомилась с Линдой Трипп, которая была намного ее старше. Они стали близкими подругами, и Линда начала узнавать о личной жизни Моники, в частности о ее романе с президентом. Все телефонные разговоры подруги были записаны Линдой на диктофон. Когда записей накопилось достаточно много, Линда встретилась с прокурором Кеном Старром и сообщила ему о пленках и о личной жизни президента США.

Кена Старра пленка заинтересовала исключительно потому, что из разговоров Моники Левински с Линдой следовало, что президент Клинтон и Верной Джордан могли (!) предложить Монике дать заведомо ложные показания по поводу темных делишек первого лица в государстве. Старр связался с Генеральным прокурором США Дженетом Рено, который согласился подключить к этому делу трех федеральных судей, которые, в свою очередь, дали разрешение Старру начать официальное расследование по делу.

В июле 1998 г. Кен Старр и Моника Левински разработали схему обвинения, которая устраивала обоих и обеспечивала бывшей практикантке Белого Дома неприкосновенность.

Левински и Клинтон давали показания при закрытых дверях, но в присутствии Большого жюри присяжных (grand jury) в августе 1998 г. После этого Клинтон появился на экранах телевидения. Он общенародно признался, что Моника Левински была его любовницей.

Лем (LEM) Станислав (1921-2006)

Видный польский прозаик, драматург, критик, литературовед и оригинальный философ, ведущий автор польской научно-фантастической литературы, классик современной фантастики. Родился во Львове, поступил в Львовский медицинский институт, но вынужден был прервать учебу в связи с началом Второй мировой войны; в годы немецкой оккупации работал автослесарем, сварщиком, участвовал в польском движении Сопротивления. После" окончания войны вместе с семьей репатриировался в Польшу, окончил медицинский факультет Ягеллонского университета в Кракове и некоторое время работал по специальности. Печататься начал с 1946 г.; с начала 1950-х гг. - профессиональный писатель. После установления в Польше военного положения в 1980 г. уехал в Западный Берлин, также жил в Австрии, Италии; вернулся на родину в конце 80-х гг. Почетный Доктор Вроцлавского политехнического института. Лауреат многочисленных национальных и иностранных литературных премий, в том числе Государственной премии ПНР (1976), Государственной премии Австрии (1986).

Широко известны фантастические романы С. Лемма «Солярис», «Непобедимый», «Эдем», «Возвращение со звезд», циклы рассказов «Приключения пилота Пиркса», «Звездные дневники Иона Тихого», «Сказки роботов», «Кибериада» и многие другие. Огромное значение для развития футурологии и философии имела монография «Сумма технологии» и более поздние работы - «Диалоги», «Молох».

Умер 27 марта 2006 г. в Кракове.

Леонтьев А. Н. (1903-1979)

Алексей Николаевич Леонтьев родился в Москве 5 февраля 1903 г. в семье служащего, умер 21 января 1979 г.

Научная биография Алексея Николаевича начинается еще в студенческие годы. В 1924 г. он закончил факультет общественных наук Московского университета, который был преобразован из историко-филологического. Своим обращением к психологии он был обязан Г. И. Челпанову, читавшему на отделении философии, где учился Алексей Николаевич, общий курс психологии. Г. И. Челпанов руководил в те годы Институтом психологии при МГУ, где его студенты вели исследовательскую работу и принимали участие в научных обсуждениях. Алексеем Николаевичем были написаны первые научные работы - реферат «Учение Джемса об идеомоторных актах» и работа о Спенсере. По окончании университета Алексей Николаевич стал аспирантом Института психологии. Здесь в 1924 г. и происходит встреча А. Н. Леонтьева с Л. С. Выготским и А. Р. Лурией.

Во второй половине 1925 г. рождается «культурно-историческая школа». Но новые идеи оказывается невозможно реализовать в Институте психологии, занятом совсем иными вопросами, - этот институт, начиная с К. Н. Корнилова, так и остался чужд идеям Л. С. Выготского. Поэтому А. Н. Леонтьев вместе с А. Р. Лурией постепенно перешел в Академию коммунистического воспитания, работая также во ВГИКе и в ГИТИСе, в Институте дефектологии, в клинике Г. И. Россолимо и в других местах.

В начале июля 1941 г. А. Н. Леонтьев вступает в ряды народного ополчения. Но в сентябре Генеральный штаб отзывает его, как и нескольких других ведущих психологов, для выполнения важных оборонных заданий. По возвращении в Москву в 1943 г. А. Н. Леонтьев становится заведующим лабораторией детской психологии в Институте психологии, вскоре преобразованной в Отдел детской психологии, и одновременно преподает на кафедре психологии МГУ.

В 1947 г. им был опубликован «Очерк развития психики», и хотя это издание было малотиражным, оно вызвало широкий резонанс в среде психологов, так как явилось первой монографической публикацией, обобщавшей идеи деятельностной психологии. Основным оппонентом А. Н. Леонтьева стал С. Л. Рубинштейн. Критика велась по многим направлениям. Критиковалась теория развития психики и периодизация этого развития.

При создании АПН РСФСР Алексей Николаевич стал ее членом-корреспондентом, а затем действительным членом. С 1966 г. и до последнего дня своей жизни А. Н. Леонтьев был бессменным деканом и заведующим кафедрой общей психологии психологического факультета МГУ.

Ле Шателье Анри Луи (1850-1936)

Французский физико-химик. Родился в Париже, учился в Политехнической школе и в Высшей национальной горной школе, с 1877 по 1919 г. был профессором Высшей горной школы. В 1907 г. ученый был избран членом Парижской академии наук. Ле Шателье проводил фундаментальные исследования металлургических и химико-технологических процессов.

Наиболее значительные его работы в химической термодинамике были посвящены исследованию влияния давления и температуры на смещение химического равновесия. В 1884 г. им был сформулирован общий закон смещения химического равновесия: «Если в системе, находящейся в равновесии, изменить один из факторов равновесия, например увеличить давление, то произойдет реакция, сопровождающаяся уменьшением объема».

Лиддел Гарт (Liddell Hart), сэр Басил (Генри) (31.10.1895, Париж, - 29.01.1970, Марлоу, Букингемшир) - английский военный теоретик и военный историк.

С началом Первой мировой войны 19-летний Лиддел Гарт оставил обучение в Кэмбридже и вступил в армию. Уже в 1920 г. он опубликовал учебник «Подготовка пехоты», включавший несколько собственных разработок. В межвоенный период Лиддел Гарт активно выдвигал идеи реструктуризации британской армии за счет преимущественного развития авиации и танковых сил, так как именно эти виды войск наиболее точно отвечали его представлениям о «непрямых действиях».

В 1924 г. Лиддел Гарт заболевает и становится негодным к военной службе, в 1927 г. увольняется в чине капитана. В 1925-1935 гг. - военный корреспондент «Дейли Телеграф», в 1935-1939 - «Тайме». В 1937-1938 гг. Лиддел Гарт становится советником при военном министре и пытается провести некоторые из задуманных им ранее реформ. Однако его усилия механизировать армию и насытить ее средствами ПВО встретили сопротивление у большинства старших офицеров.

В 1941-1945 гг. Лиддел Гарт опять становится военным корреспондентом, на этот раз «Дейли Мэйл». После войны выступал с критикой идеи использования стратегического ядерного оружия, считая, что в ядерном конфликте выигравшей стороны быть не может.

В 1966 г. посвящен в рыцари Королевой Великобритании Елизаветой II.

Лилли Дж. (1915-2001)

Джон Лилли родился 6 января 1915 г. в городе Сент-Пол, штат Миннесота, и проявил ранний интерес к научным экспериментам. Он изучил физику и биологию в Калифорнийском технологическом институте, получив высшее образование в 1938 г. После этого он изучил медицину в Военно-медицинской школе в Дартсмусе и получил медицинскую степень в Университете штата Пенсильвания в 1942 г. В течение Второй мировой войны он исследовал физиологию высотного полета и изобрел инструменты для измерения газового давления.

После войны он практиковался в психоанализе, и в Университете штата Пенсильвания он начал исследование физических структур мозга и его сознания. В 1951 г. Лилли выпустил статью, описывающую, как можно отображать паттерны электрической мозговой деятельности на катодном лучевом экране, используя электроды, которые он специально изобрел для вставки в живой мозг.

В 1953 г. он занял место исследователя нейрофизиологии в Американском центре здоровья отставных офицеров. В 1954 г., следуя желанию отключить внешние стимулы от мозга, он изобрел первую в мире изолированную барокамеру: темный звуконепроницаемый резервуар с теплой соленой водой, в которой объекты могли плавать в течение долгих периодов времени в состоянии сенсорной депривации (изоляции). Доктор Лилли вместе со своими коллегами были первыми, принявшими участие в этом исследовании.

Его поиски привели в итоге к вопросу о мозге других больших разумных млекопитающих, и в конце 50-х он основал центр, посвященный созданию коммуникации человека и дельфина: Научно-исследовательский институт коммуникации Сент-Томаса на Вирджинских островах.

В начале 60-х гг. он получил представление об LSD и начал ряд экспериментов, в которых он принимал психоделики в изолированных барокамерах в компании дельфинов. Эти события описаны в его книгах «Программирование и метапрограммирование человеческого биокомпьютера: теория и эксперименты» (1972) и «Центр Циклона» (1972). Он конфиденциально признал, что его работа над LSD была частью MKULTRA.

В итоге, его карьера" приняла другой оборот - он стал писателем-мистиком, издавшим в сумме 19 книг. В середине и в конце 70-х гг. он был советником Джорджа Лукаса.

Последние годы своей жизни Джон Лилли жил на Гавайях и был известен своей эксцентричностью. Он умер в 2001 г. в возрасте 86 лет.

Лири Т. (1920-1996)

Тимоти Лири родился 22 октября 1920 г. в Спрингфилде, в США. Повинуясь желанию матери, он поступил в Иезуитский колледж, готовясь стать священником. Однако учеба в колледже не принесла Т. Лири ничего, кроме нелюбви к религии, и в 1939 г. он покинул колледж. По настоянию отца свое образование он продолжил в Вест-Пойнтской военной академии. Надо сказать, что военная служба привлекала его не больше, чем церковная. Но именно в академии он познакомился с восточной философией, книги по этой теме он читал на гауптвахте. Через полтора года Т. Лири покинул и это учебное заведение.В 1940 г. Т. Лири поступил в университет Алабамы, где изучал психологию. Окончив университет, он получил степень бакалавра и активно занялся научной деятельностью. В 1950 г. Лири защитил докторскую диссертацию. В 1956 г. вышла его работа «Уровни измерения межличностного поведения». В этой книге он заложил основы своей теории, на которой базировался созданный им знаменитый опросник. Т. Лири работал сотрудником, а затем и руководителем лаборатории психологических исследований в Окленде. Он был не только исследователем, но и практиком - в книге «Прогноз межличностного поведения в психотерапевтических группах» он предложил новые методы групповой терапии, в том числе разработал теорию коммуникативных игр.

В 1957 г. Т. Лири создал новую психодиагностическую методику Он в то время работал в Гарварде, где и опубликовал статью, в которой привел опроснике интерпретацией, впоследствии названный «Инперсональный диагноз Лири». Проверка этого опросника другими методами показала его надежность, он был переведен на многие языки и использовался во многих странах мира.

Путешествуя в 1960 г. по Мексике, он попробовал ядовитые грибы, иногда используемые аборигенами для совершения ритуалов, поскольку вызывают галлюцинации и изменения сознания.Т. Лири решил, что это средство можно активно применять для «расширения сознания».

Вернувшись в Гарвард, Т. Лири стал проводить эксперименты, изучая действие галлюциногенов на сознание, довольно скоро он пришел к необходимости использовать в опытах самый сильный из них - ЛСД, задачей своей научной работы сделал исследование развития сознания. Лири считал, что ЛСД является своеобразным «витамином для мозга», поскольку позволяет значительно увеличить его возможности. Несколько публикаций на эту тему, во-первых, спровоцировали запрещение этого препарата, а во-вторых, сделали Лири «психоделическим гуру» молодежи.

Он стал действительно культовой фигурой, все уважающие себя бунтари стремились познакомиться с Т. Лири, из Гарварда он был уволен. Популярность его достигла такого уровня, что в 1969 г. он даже баллотировался на губернаторских выборах в Калифорнии, но избран не был. В феврале 1970 г., после того как в машине Лири был найден пепел от сигареты с марихуаной, он был осужден на 30 лет.

Через три месяца тюремного заключения его выкрали, и на некоторое время Т. Лири совершенно исчез из поля зрения, скрывался в Африке и Азии вместе с различными террористическими группами, а в 1973 г. в Афганистане он был пойман специально высланной для этого спецгруппой.

После отставки президента Никсона Т. Лири был освобожден досрочно. Он удалился от шумных городов, от людей и целиком посвятил себя исследованию сознания. Он называл человека «куколкой, которая еще не превратилась в бабочку», считал, что индивидуальность человека, многообразие и независимость его мысли всячески подавляются. Т. Лири писал, что называется, «в стол». В 1984 г. У. Гибсон выпустил свою технократическую антиутопию «Неоромантик», которая породила в стране движение киберпанк. Лири присоединился к этому движению и скоро вместе с Гибсоном стал в его главе. Он преследовал цель расширения возможностей человеческого разума, однако в качестве источника этого проповедовал «биомеханический синтез человека и компьютера».

Заразившись новой идеей, Лири издал книгу «Инфопсихология», в которой описал безграничные возможности поиска новых реальностей, открываемые с помощью компьютера. Тимоти Лири умер 31 мая 1996 г. В 2000 г. один американский журнал назвал его величайшим мыслителем столетия, при этом многие до сих пор сомневаются, можно ли отнести его к числу ученых. Для большинства людей Тимоти Лири - это «психоделический гуру», человек, открывший для американской молодежи ЛСД.

Локвуд Ч. (1890-1967)

Вице-адмирал Ч. Э. Локвуд, командовавший подводными силами Тихоокеанского флота США во время Второй мировой войны, в Штатах считается лучшим американским подводником. С февраля 1941 по март 1942 г. Локвуд был военно-морским атташе в Великобритании, с мая 1942 г. назначен командующим подплавом в юго-восточной части Тихого океана, в феврале 43-го получил звание контр-адмирала и был назначен командующим подводными силами Тихоокеанского флота США вместо умершего вице-адмирала Томаса Ингланда, в каковой должности и пребывал до сентября 1945 г., добившись значительных успехов - американские лодки утопили 5,6 млн брт., в том числе 1100 торговых и свыше 200 военных кораблей. 1 сентября 1945 г. вице-адмирал (с сентября 1943 г.) Локвуд вместе со своим прямым начальником адмиралом Нимитцем принимал капитуляцию японцев на борту линкора «Миссури». С 1947 г. Локвуд в отставке, умер в 1967.

Лоретта Р. (р. 1947)

Робертино Лоретта родился в Риме 22 октября 1947 г. О его необыкновенном голосе стало известно в 1960 г., когда мальчик работал рассыльным в кондитерской. Он часто пел на работе и однажды, доставив пирожные в ресторан на свадебное торжество, спел для гостей. Красивый, чистый и нежный голос мальчика произвел магическое впечатление на слушателей, и Робертино мгновенно завоевал успех. Пошли гастроли по многим странам мира.

В списке десяти самых популярных исполнителей того времени Элвис Пресли занимал лишь третью строчку, тогда как Робертино был первым.

Самым продуктивным для Робертино был 1961 г. Ему исполнилось 14 лет и его звонкий голос, принесший всемирную славу, должен был скоро измениться. Популярность мальчика была необыкновенной. И у нас в Отечестве из каждого окна неслась его знаменитая «Джамайка».

Лоуренс (Lawrence) Томас Эдуард Аравийский (15.08.1888, Тремадок, Карнарвоншир, - 19.05.1935, Дорсетшир) - английский разведчик и археолог, полковник. В 1914-1919 гг. и 1922-1935 гг. на службе в британской армии. В 1916-1919 гг. - сотрудник Английского бюро по арабским делам в Каире. Вел разведывательную работу в Сирии, Палестине, Аравии и Египте. В 1921-1922 гг. - советник по арабским делам в министерстве колоний. В 1925-1929 гг. находился в Карачи, Пешаваре, на афганской границе, где, по мнению советского правительства, занимался подрывной работой против Афганистана (опровергается английскими источниками).

Лукас Дж. (р. 1944)

Родился 14 мая 1944 г. в Модесто (Калифорния), окончил кинофакультет Университета Южной Калифорнии. За короткометражный фильм «TNX-1138» получил Гран-при Национального фестиваля студенческого фильма (1967). Был ассистентом Ф. Ф. Копполы на фильме «Люди дождя», во время съемок которого снял два документальных фильма о процессе кинопроизводства.

Первый полнометражный фильм Лукаса «TNX-1138» (1971), спродюсированный Френсисом Фордом Копполой за 750 000 долларов и основанный на его же, Лукаса, одноименном студенческом 20-минутном фильме, не принес ему финансового успеха, хотя был благосклонно принят критиками.

Финансовая неудача, однако, Лукасу не понравилась: «После "TNX" я понял, что должен либо делать кино, которое дает прибыль, либо сидеть и читать книжки. Мне не хотел ось тратить энергию за 3000 долларов... мне не хотелось, чтобы меня содержала жена... и поэтому я решил сделать рок-н-ролльно-автомобильный фильм». Таким фильмом стали «Американские граффити» (1973) - один из первых фильмов в духе «ретро», фильм стал одним из чемпионов 70-х гг. по сборам. Это почти автобиографическая картина. Лукас замечает, что черты его индивидуальности проступают в характерах сразу трех героев картины: неловкого, несчастного Тода (Чарльз Мартин Смит), страстного гонщика (Поль Ле Мат) и любопытствующего подростка (Ричард Дрейфус)

Его следующий (и самый знаменитый) фильм «Звездные войны» (1977) - своего рода классика кино эпохи голливудского постмодерна - по сути дела, деконструированная с последующей реконструкцией и электронной модернизацией американская киномифология (Флеш Гордон, Бак Роджерс).

После «Звездных войн» Лукас практически прекратил заниматься режиссурой. Его основное занятие с тех пор - продюсерство, написание сценариев и руководство постановками.

Он написал сценарий и продюсировал в своей фирме «Лукас филмс» знаменитый боевик Спилберга «В поисках утерянного ковчега». Руководил постановками завершающих фильмов космической одиссеи - «Империя наносит ответный удар» (1980, И. Кершнер) и «Возвращение Джедая» (1983, R Марканд). Кроме основной фирмы «Лукас филм», он организовал фирму «Индустриальный свет и магия» («Industrial Light & Magic»), специализирующуюся на спецэффектах, а также исследовательскую фирму (фактически научно-исследовательский институт) «Спрокет системе».

На основе новых технокомпьютерных достижений - в том числе принадлежащих и этим его фирмам - после более чем двадцатилетнего отсутствия Лукас триумфально возвратился в режиссуру в 1999 г. с очередным сиквелом «Звездных войн» - «Призрачная угроза», действие в котором развивается «до» событий первого фильма серии.

Лукьяненко Сергей родился 4.04.1968 г. в городе Каратау (Казахстан). Психолог по образованию, писатель-фантаст, первые книги которого вышли на рубеже 80-90-х гг. Известность писателю принесли повести «Рыцари сорока островов» и «Атомный сон». Первая НФ публикация - «За лесом, где подлый враг» («Уральский следопыт», 1988).

У автора можно выделить трилогию «Линия Грез»-«Императоры Иллюзий»-«Тени снов» как весьма и весьма нетрадиционную космическую оперу, для которой определили жанр «философско-космическая опера», трилогии «Сегодня, мама!» и «Лорд с планеты Земля».

Свой жанр определяет как «Фантастику жесткого действия» или «Фантастику Пути».

Сергей был удостоен премии «Старт»-93 за «Атомный сон», жанровой премии «Меч Руматы» за «Рыцарей...» (1995) и за роман «Императоры иллюзий» (1997), премии «Интерпресскон» за рассказы «Фуга в мундире» (1995) и «Слуга» (1996), премии «Сигма-Ф» за роман «Осенние визиты» (1998) и премии «Большой Зилант» за роман «Лабиринт отражений» (1998).

В 1999 г. Сергей Лукьяненко стал самым молодым на нынешний день лауреатом «Аэлиты» - старейшей отечественной премии, присуждаемой за общий вклад в развитие фантастики.

Проживает в Москве. Первый отечественный блокбастер «Ночной дозор» принес автору произведения заслуженную славу.

Мазарини Джулию (1602-1661) -кардинал, французский государственный деятель. Сицилийский дворянин по происхождению, он учился сначала в Риме, у иезуитов, затем в Алкаде и Саламанке, изучая философию, теологию и каноническое право. Во время переговоров по поводу мантуанского наследства он был отправлен в Турин в качестве папского интернунция. Здесь он обратил на себя внимание Людовика XIII и Ришелье; последнему удалось склонить Мазарини в пользу Франции, и это отразилось на мирном договоре, заключенном при его посредстве в Хераско (апр. 1631 г.) и возбудившем сильнейшее негодование Испании. В следующем году Мазарини получил духовное звание и в 1634 г. был назначен папским нунцием в Париж.

В 1639 г. Мазарини по совету Ришелье оставил папскую службу и принял французское подданство.В 1640 г. он был назначен послом в Шамбери, где ему удалось прекратить гражданскую войну. В 1641 г. Ришелье дал ему кардинальскую шапку. На смертном одре (4 октября 1642 г.) Ришелье дал на Мазарини как на человека, который может его заменить; 5 октября Людовик XIII призвал Мазарини в королевский совет. После смерти Людовика XIII Королева-регентша, всецело подчинившаяся влиянию Мазарини, назначила его первым министром (14 мая 1643 г.), к великому неудовольствию принцев и других вельмож. Мазарини, который составил министерство из одних только своих приверженцев при девятилетнем Короле, велел арестовать вожаков парламента (16 августа 1648 г.), недовольных финансовыми делами. В Париже немедленно воздвигнуты были баррикады и вспыхнуло восстание, известное под именем Фронды. Во главе движения стояли наиболее видные представители французской аристократии - принц Конде, герцог Орлеанский, кардинал де Рец, старавшиеся вырвать власть из рук ненавистного министра.

Пять лет Мазарини с замечательным упорством и энергией выдерживал борьбу против соединенных сил аристократии, парламента и народа. 3 февраля 1653 г. Мазарини торжественно въехал в Париж. С этих пор он стал управлять еще более деспотически, не стесненный более внутренними смутами, он возобновил военные действия против Испании и в 1656 г. заключил союз с Кромвелем, обеспечивший Франции поддержку Англии. Испания, доведенная до полного истощения, вынуждена была, наконец, заключить так называемый Пиренейский мир (1659) и уступить Франции часть Люксембурга, Руссильон, Артуа и Геннегау; заключение брака между Людовиком XIV и инфантою Марией Терезой окончательно подчинило Испанию влиянию Франции. Так же удачна была политика Мазарини и на Востоке Франции. Вестфальский мир 1648 г. отдал в ее владение большую часть Эльзаса, а заключенная в 1658 г. рейнская лига доставила Франции большое влияние в Германии и подорвала значение Австрии.

МакАртур (McArthur) Дуглас (26.01.1880, Лилт-Рок, Арканзас,-5.04.1964, Вашингтон) - американский генерал армии (1944). В 1903 г. окончил Военную академию США в Уест-Пойнте. Участник Первой мировой войны. В 1930-1935 гг. начальник штаба американской армии, в 1932 г. учинил расправу над участниками похода безработных ветеранов войны в Вашингтоне. В 1935-1937 гг. военный советник на Филиппинах, в 1936-1937 гг. фельдмаршал Филиппинской армии. В 1941 г. назначен главнокомандующим американскими силами на Дальнем Востоке. В 1942-1951 гг. верховный командующий союзными войсками в юго-западной части Тихого океана. В 1945-1951 гг. командующий оккупационными войсками в Японии. В июле 1950 - апреле 1951 г. руководил операциями сил США и союзников в войне против Кореи. В апреле 1951 г. в результате неудач американских войск был смещен президентом Г. Трумэном со всех командных постов. В 1952 г. начал деятельность в крупном бизнесе.

Маркс Карл Генрих (нем. Karl Heinrich Marx, 5.05.1818, Трир - 14.04.1883, Лондон) - философ, экономист, политический журналист. Его публикации сформировали основу коммунистического и социалистического движения.

Карл Маркс был третьим ребенком в семье адвоката. Его отец, Генрих (Гиршель) Маркс (Heinrich Marx), и мать, Генриетта Пресбург (Пресборк), происходили из раввинов. В 1817 г. отец принял протестантство, чтобы не лишиться звания судопроизводного советника.

Карл Маркс в 1830-1835 гг. посещал гимназию города Трир, которую с отличием закончил в 17-летнем возрасте. В 1836 г. обручился с Женни фон Вестфален (Jenny von Westphalen), которая позже стала его супругой. Окончив гимназию в Трире, Маркс поступил в университет сначала в Бонне, потом в Берлине, изучал юридические науки, но впоследствии увлекся историей и философией.

В 1841 г. Карл Маркс окончил университет, представив экстерном университетскую диссертацию о философии Эпикура. По взглядам своим Маркс был тогда гегельянцем-идеалистом. В Берлине он примыкал к кружку младогегельянцев (Бруно Бауэр и др.), которые делали из философии Гегеля атеистические и революционные выводы.

По окончании университета Маркс переселился в Бонн, рассчитывая стать профессором. Но реакционная политика правительства заставила Маркса отказаться от ученой карьеры. С 1842-1843 г. Карл Маркс работал журналистом и редактором в оппозиционной газете Rheinische Zeitung в г. Кельне. К началу января Маркс почти открыто призывал к революционному свержению прусской монархии и замене ее демократией. Это переполнило чашу терпения правительства и в марте 1843 г. газету закрыли.

В 1843 г. он женится на аристократке Женни фон Вестфален, • племяннице основателя концерна Phillips. Молодая семья переезжает в Париж, где он знакомится с Генрихом Гейне и в 1844 г. начинается дружба с Фридрихом Энгельсом, с которым Маркса до конца жизни соединяла совместная работа. Именно Энгельс обратил внимание Маркса на положение рабочего класса.

В 1845 г. Маркс изгнан из Парижа и, подобно Энгельсу, переезжает в Брюссель. Там они пишут работу «Немецкая идеология», критикующую идеи Гегеля и младогегельянцев. Весной 1847 г. Маркс и Энгельс примкнули к тайному пропагандистскому обществу «Союз коммунистов» - обществу немецких эмигрантов, с которыми Маркс познакомился в Лондоне. По поручению общества они составили вышедший в 21 февраля 1848 г. знаменитый «Манифест Коммунистической Партии».

Когда разразилась февральская революция 1848 г., Маркс был выслан из Бельгии. Он приехал опять в Париж, а оттуда, после мартовской революции, в Германию, именно в Кельн. Там он попытался снова издавать Rheinische Zeitung. Газета выходила с 1 июня 1848 по 19 мая 1849 г., после чего была закрыта из-за экономических трудностей и цензуры.

Карл Маркс был выслан из Германии 16 мая 1849 г. Он отправился со своей семьей сначала в Париж, был выслан и оттуда после демонстрации 13 июня 1849 г., уехал в Лондон, где и жил до самой смерти. Не будь постоянной финансовой поддержки Энгельса и случайного заработка от написания статей в газеты, Маркс не только не мог бы закончить «Капитал», но и неминуемо погиб бы под гнетом нищеты. В это время были созданы его главные экономические произведения.

В 1864 г. Маркс организовал «Международную рабочую ассоциацию» (International Workingmen's Association, позднее переименована в Первый Интернационал). В 1872 г., после разгрома Парижской Коммуны и в условиях нарастающей реакции, Первый Интернационал переехал в Нью-Йорк, однако 4 года спустя в 1876 г. он был распущен Филадельфийской конференцией. В 1867 г. вышел первый том «Капитала».

Карл Маркс умер в Лондоне в 1883 г. в возрасте 64 лет и там похоронен на кладбище «Highgate-Cemetery». Последние тома «Капитала» были изданы Энгельсом после смерти Маркса.

Маршалл (Marshall) Джордж Кэтлетт (31.12.1880, Юнионтаун, штат Пенсильвания) - 16.10.1959, Вашингтон], генерал армии США (1944). В 1901 окончил Вирджинский военный колледж и с 1902 г. служил офицером американской армии на Филиппинах. В 1917-18 гг. участвовал в Первой мировой войне в качестве начальника оперативного отдела 1-й американской армии и начальника штаба 8-го американского корпуса во Франции. В 1919-1924 гг. - адъютант генерала Д. Першинга. В 1924- 1927 гг. служил в 15-м американском пехотном полку, находившемся в Китае. В 1927-1932 гг. - заместитель начальника школы пехоты в форте Беннин (США). В 1939 назначен начальником штаба армии США, на этом посту оставался в течение всей Второй мировой войны. В 1945-1947 гг. - личный представитель президента Трумэна в Китае при правительстве Чан Кайши. С 1947 по 1949 гг. был госсекретарем США, в 1950-1951 г. - министр обороны. После 1952 г. отошел от активной политической жизни.

Мейдзи (Мутсухито) (1852-1912)

Император Мэйдзи (Мэйдзи Тэнно), прижизненное имя Муцухито - 122-й Император Японии. Когда он родился, Япония была изолированной, отсталой в технологическом плане феодальной страной, которой правили сегунат Токугава и дайме, крупные феодальные правители более чем 250 децентрализованных областей Японии. Ко времени его смерти в 1912 г. Япония прошла через политическую, социальную и индустриальную революции (см. период Мэйдзи) и стала одной из сильнейших мировых держав.

Император Мэйдзи был сыном Императора Комэй от фрейлины Накаяма Есико (1834-1907), дочери лорда Накаяма Тадаясу, «министра левой руки» из рода Фудзивара. Он был рожден за 8 месяцев до прибытия американских «черных кораблей» коммодора Пэрри в бухту Эдо и за 2 года до подписания сегунатом Токугава первых неравноправных договоров с Пэрри. Будущий Император, получивший при рождении имя Сати Но Мия (принц Сати), провел большую часть детства в семействе Накаяма в Киото в соответствии с обычаем доверять воспитание Императорских детей знатным семействам.

Он был формально усыновлен Асако Него (позднее вдовствующая Императрица Эйсе), главной супругой Императора Комэй 11 июля 1860 г. Тогда же он получил имя Муцухито и звание синно (Имперского Принца, а следовательно, возможного наследника трона). Наследный Принц Муцухито унаследовал хризантемовый трон 3 февраля 1867 г. в возрасте пятнадцати лет. Позже этот год был объявлен первым годом эры Мэйдзи, что значит «просвещенное правление». Это положило начало традиции объявлять новую эру с восхождением на престол нового Императора, который после смерти получал имя по названию эры своего правления.

2 сентября 1867 г. Император Мэйдзи женился на Харуко (28.05.1849-19.04.1914 г.), третьей дочери лорда Итие Тадако, одно время занимавшего должность левого министра. Известная впоследствии как Императрица Секен, она была первой Императорской супругой за несколько сотен лет, получившей титул кого (буквально - Императорская жена). Хотя она была первой японской Императрицей, игравшей публичную роль, у нее не было детей. Император Мэйдзи имел пятнадцать детей от пяти фрейлин.

Император Мэйдзи был символическим лидером реставрации Мэйдзи, революции, во время которой было свергнуто правительство сегуната Токугава, правившего Японией на протяжении 250 лет. После революции начался бурный процесс по уничтожению феодализма и построению современного общества. Был организован парламент, хотя реальной властью он не обладал. Основные рычаги власти сосредоточились в руках тех дайме, которые были лидерами революции Мэйдзи. Япония, таким образом, управлялась олигархией, в которую входили крупные военные, политические и экономические деятели.

О роли самого Императора в эпоху Мэйдзи идут споры. Он определенно не управлял Японией, но какое именно он имел влияние - неизвестно. Вряд ли когда-нибудь выяснится достоверно, поддерживал ли он ведение Китайско-японской войны (1894- 1895) и Русско-японской войны (1904-1905). Кое-что о чувствах Императора можно узнать из его стихотворений, в которых он предстает, как кажется, пацифистом или, по крайней мере, человеком, который хотел бы избежать войны.

Меркель А. (р. 1954)

Ангела Доротема Меркель (нем. Angela Dorothea Merkel, урожденная Каснер, Kasner; род. 17.07.1954, Гамбург) - немецкий политик, лидер ХДС, с 21 ноября 2005 г. - федеральный канцлер Германии от Христианско-демократического союза, одержавшего победу на досрочных парламентских выборах в сентябре 2005 г.

Меркель - третий ребенок в семье лютеранского пастора Хорста Каснера и учительницы Герлинды Каснер, родилась в Гамбурге. Вскоре после ее рождения семья переехала в ГДР, где ее отец возглавил приход в городке Темплин.

В 1978 г. окончила Лейпцигский университет по специальности физика, в 1986 г. защитила диссертацию. С1978 по 1990 г. работала в Центральном институте физической химии Академии наук ГДР.

В 1989 г. после падения Берлинской стены стала активным участником демократического движения - активистом Партии демократического обновления.

После объединения Германии в 1990 г. вступила в находившийся тогда у власти Христианско-демократический союз (ХДС). В декабре того же года избрана депутатом в Бундестаг, блестяще проведя предвыборную компанию.

В правительстве Гельмута Коля начала министром по делам женщин и молодежи, затем перешла на должность министра окружающей среды.

В период скандала насчет пожертвований Ангела Меркель отреклась от Гельмута Коля и потребовала от партийного актива сменить руководство ХДС и начать партийное «обновление». В апреле 2000 г. 96 % членов партии избрали ее преемницей Шойбле на посту председателя ХДС. Этот успех был особенно примечателен на фоне того, что Меркель, будучи женщиной, восточной немкой и протестанткой, крайне нетипична для этой партии.

В 2002 г. Меркель согласилась на выставление в качестве единой кандидатуры на пост федерального канцлера от ХДС-ХСС премьер-министра Баварии Эдмунда Штойбера. Штойбер выборы проиграл, что усилило внутрипартийные позиции Меркель. Впоследствии она преуспела в умелом устранении основных политических соперников в партии и укреплении своей ведущей позиции.

В 2003 г. Меркель демонстративно поддержала американское вторжение в Ирак, в 2004 г. она сумела добиться избрания ее кандидата Хорста Кёлера на пост президента Германии.

После неожиданной инициативы Герхарда Шредера по досрочным выборам в 2005 г. Ангела Меркель была избрана ХДС в качестве кандидата на пост федерального канцлера Германии.

По результатам выборов в бундестаг блок ХДС-ХСС и свободных демократов опередил СДПГ с «зелеными» всего на три голоса. В связи с неспособностью сформировать устойчивое парламентское большинство христианским демократам пришлось пойти на создание «большой» коалиции с СДПГ - во второй раз в истории ФРГ.

Мисима Юкио (иаст. имя Хираока Кимитакэ) -14.01.1925 (Токио) - 26.11.1970 (Токио) -японский писатель. Автор нескольких бестселлеров, некоторые из которых экранизированы. В 1970 г. во время неудавшейся попытки военного переворота покончил с собой. Современная Япония инициирует сегодня интерес критиков к «своему забытому писателю», его произведения широко переиздаются. Наиболее известны романы Ю.Мисимы «Золотой храм», «Исповедь маски», «Жажда любви», «Море изобилия: храм на рассвете», «Море изобилия: весенний снег».

Мураками X. (р. 1949)

Харуки Мураками родился в 1949 г. в Киото, древней столице Японии, в семье преподавателя классической филологии. Учился на факультете классической драмы в университете Васэда, держал джазовый бар в Токио. Писать начал в 29 лет и с тех пор выпускает, в среднем, по роману в год, просыпаясь в шесть утра и ложась спать в 10 вечера. В 33 г. он бросил курить и начал тренироваться, ежедневно совершая пробежки и плавая в бассейне.

Уехав из Японии на Запад, он, прекрасно владеющий английским языком, впервые в истории японской литературы начал смотреть на свою родину глазами европейца: «...Я уехал в Штаты почти на пять лет, и вдруг, живя там, совершенно неожиданно захотел писать о Японии и о японцах. Иногда о прошлом, иногда о том, как там все сейчас. Легче писать о своей стране, когда ты далеко. На расстоянии можно увидеть свою страну такой, какая она есть. До того я как-то не очень хотел писать о Японии. Я просто хотел писать о себе и своем мире» - вспоминал он в одном из своих интервью, которые не очень любит давать.

Широко известны романы X. Мураками «Дэнc. Дэнc. Дэнc», «Охота на овец», «Хроника заводной птицы», «Страна чудес без тормозов и Конец света», «Кафка на пляже», «К югу от границы, на запад от солнца» и др.

Мурата Иоситака

Японский министр по предотвращению стихийных бедствий и чрезвычайных ситуаций.

Мухамммад (20.04.570-8.06.632) - арабский проповедник единобожия и пророк ислама. Мухаммад принадлежал к племени Курайш (курайшиты), фактически правившим Меккой.

Однажды Мухаммад в одиночестве услышал ясный голос, уведомивший его, что он избран Богом в качестве посланника.

Он продолжал вести относительно спокойную жизнь в Мекке, рассказывая о ниспосланном ему Откровении только некоторым друзьям. К концу этого периода мусульман было примерно 50 человек. Дальнейшие события: начало проповедей ислама, эмиграция в Эфиопию, мятеж меккинцев, бегство в Медину, ранение пророка и сдача Мекки на верность пророку - все это происходило во имя того, чтобы мусульмане стали едиными: «Вы все от Адама, а Адам - от земли. Тот более угоден Богу, кто более предан Ему». Пророк задал вопрос всем собравшимся, исполнил ли он в отношении них все свои обязанности и объяснил ли он им все, что требовало объяснения. Люди в один голос ответили: «Клянемся Богом, да!», после чего Мухаммад обратил взор к небесам и воскликнул: «Боже! Будь сему свидетелем».

Пробыв в Мекке 10 дней, Мухаммад вернулся в Медину, где через некоторое время серьезно заболел. Его недомогание он сам приписывал действию яда, что подсыпала ему в пищу некая женщина из еврейского племени Хайбар. Он умер в полдень понедельника, 8 июня 632 г.

В течение десяти лет после Хиджры Мухаммаду удалось объединить почти все языческие племена Аравии под своей неформальной властью и обратить их в ислам. Во многих случаях (хотя и не всегда) обращение было ненасильственным. Через сто лет после смерти пророка ислам распространился от Индии до Атлантического океана.

Налимов В. В. (1910-19.01.1997)

Василий Васильевич Налимов - русский ученый, создатель и руководитель нескольких новых научных направлений: метрологии количественного анализа, химической кибернетики, математической теории эксперимента и наукометрии. Знаменитый математик-философ, профессор МГУ. Занимался проблемами математизации биологии, анализом оснований экологического прогноза, вероятностными аспектами эволюции, проблемами языка и мышления, философией и методологией науки, проблемами человека в современной науке, вероятностной теорией смыслов. Считается, что предложил понятие индекса цитирования.

В 1920-1930 гг. Налимов участвовал в анархо-мистическом движении, в 1936 г. был арестован и провел 18 лет в лагерях и ссылках, реабилитирован в 1960. Похоронен на Ваганьковском кладбище в Москве.

Книги В. Налимова «Спонтанность сознания», «Реальность нереального», «В поисках иных смыслов» внесли значительный вклад в современную науку и философию.

Ницше Ф. (1844-1900)

Фридрих Вильгельм Ницше родился в 15 октября 1844 г. в местечке Реккен у Лютцена, Германия. День рождения совпал с днем рождения Короля Фридриха Вильгельма IV, поэтому мальчик был назван в его честь. Отец и мать Ф. Ницше происходили из семей священников. Карлу Людвигу Ницше еще не было и тридцати, когда он стал духовником детей знатных особ, в частности, воспитывал Принцесс Альтенбургских. Ему покровительствовал Фридрих Вильгельм IV, Король Пруссии.

В 1846 г. на свет появляется сестра Ф.Ницше Элизабет, которой будет суждено сыграть большую роль в жизни будущего философа. В 1851-1862 гг. Ф. Ницше учится сначала в подготовительной школе при кафедральной гимназии, затем в Намбурской гимназии, там он за 12 дней пишет историю своего детства. 6 октября 1858 г. Фридрих поступает в школу Пфорта. В это время его начинают занимать философские и этические проблемы. Любимыми авторами Ницше становятся Шиллер, Байрон, Гельдерн. В 1861 г. происходит первое знакомство с музыкой Вагнера. В 1862 г. Ницше отправляется в Боннский университет для изучения теологии и филологии. Затем продолжает свое обучение в Лейпцигском университете. Знакомится с творчеством Шопенгауэра. В 1868 г. знакомится с Рихардом Вагнером, пишет первые две статьи о Диогене Лаэртском. Через год Фридрих Ницше, на основании рекомендации профессора Ричля, утверждается в должности экстраординарного профессора классической философии Базельского университета. В 1873 г. у Ницше происходит резкое и уже периодически повторяющееся всю жизнь ухудшение здоровья. Через 3 года он освобождается по болезни от преподавания в университете. 1878 г. - выход в свет книги «Человеческое, слишком человеческое», непринятие книги в философских кругах. 1882 г. - знакомство с Лу Саломэ, дочерью петербургского генерала и почитательницей книг Ф. Ницше. В 1883 г. выходит первая часть книги «Так говорил Заратусгра». В1886 г. издает на собственные деньги книгу «По ту сторону добра и зла», начинает работать над книгой «Воля к власти». 3 января 1889 г. Ницше переносит апоплексический удар и сходит с ума. 11 лет жизни Ф. Ницше проводит в безумии, 25 августа 1900 г. в полдень Фридриха Ницше не стало.

Павлов Иван Петрович (27.09.1849, Рязань - 27.02.1936, Ленинград) - физиолог, создатель науки о высшей нервной деятельности и представлений о процессах регуляции пищеварения; основатель крупнейшей российской физиологической школы; лауреат Нобелевской премии в области медицины и физиологии.

Окончив в 1864 г. рязанское духовное училище, Павлов поступает в рязанскую духовную семинарию. В 1870 г. поступил на юридический факультет (семинаристы были ограничены в выборе университетстких специальностей), но через 17 дней после поступления перешел на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета (специализировался по физиологии животных у И. Ф. Циона и Ф. В. Овсянникова). Павлов, как последователь Сеченова, много занимался нервной регуляцией. Более 10 лет посвятил изучению желудочно-кишечного тракта. За 10 лет Павлов, по существу, заново создал современную физиологию пищеварения. В 1903 г. 54-летний Павлов сделал доклад на Международном физиологическом конгрессе в Мадриде. И в следующем 1904 г. Нобелевская премия за исследование функций главных пищеварительных желез была вручена И. П. Павлову, - он стал первым российским Нобелевским лауреатом.

В Мадридском докладе, сделанном на русском языке, И. П. Павлов впервые сформулировал принципы физиологии высшей нервной деятельности, которой он и посвятил последующие 35 лет своей жизни. В 1919-1920 гг., в период разрухи, Павлов, терпя нищету, отказался от приглашения Шведской академии наук переехать в Швецию, где ему обещали создать самые благоприятные условия для жизни и научных исследований. Павлов ответил, что из России он никуда не уедет. Затем последовало соответствующее постановление Советского правительства, и Павлову построили великолепный институт в Колтушах, под Ленинградом, где он и проработал до 1936 г.

Панов Александр Николаевич (р. 1944)

Родился 6 июля 1944 г. в Москве. Русский. В 1961-1962 гг. -чертежник, п/я, Москва.

В 1968 г. окончил Московский Государственный институт международных отношений (МГИМО) МИД СССР (поступил в 1962 г.); кандидат исторических наук (тема диссертации «Послевоенные реформы в Японии»).

Чрезвычайный и Полномочный посол РФ в Японии с сентября 1996 г. ПО 2004 г.

Работал в центральном аппарате МИД, представительстве СССР при ООН, посольстве СССР в Японии; 1992-1993 гг. - посол РФ в Республике Корея; 1993-1996 гг. - заместитель министра иностранных дел РФ; владеет японским и английским языками; удостоен государственных наград.

С 2004 г. - чрезвычайный и полномочный посол РФ в Королевстве Норвегия.

Пендерецкий Кшиштов (родился 23.11.1933, Дембица) -польский композитор. Ведущий представитель польского авангардизма. Преподает композицию в Государственной высшей школе музыки в Кракове (с 1972 г. - ректор). Экспериментирует в области звуковой колористики; в поисках внемузыкальных средств выразительности придает большое значение ритмодекламации (в работе с так называемыми речевыми хорами подчеркивает роль артикуляции, динамики, тембров), применяет шумовые эффекты, выделяет ударные инструменты, особенно в сочинениях для джаза. В культовой музыке (с 1959), окрашенной «католическим гуманизмом», использует элементы григорианского хорала. Среди сочинений: «Псалмы Давида» (для смешанного хора и ударных, 1958), «Преломления» (для ансамбля ударных и струнного оркестра, 1960), Канон для оркестра и магнитофонной ленты (1962), «Страсти по Луке» (1966), «Дьяволы из Лудена» (по О. Хаксли, 1969), «8-я эклога Горация» (для вокального ансамбля, 1972), музыка для драматического театра и кино.

Перри (Репу) Мэтью Колбрайт (10.04.1794, Саут-Кингстон,-4.03.1858, Нью-Йорк) -военно-морской деятель США, коммодор (1841). Участвовал в войнах США с Великобританией (1812-1814) и Мексикой (1846-1848). В 1852 г. был послан во главе эскадры в Японию с целью заставить ее правительство, придерживавшееся политики изоляции от внешнего мира, установить торговые и дипломатические отношения с США. Вынудил японское правительство под угрозой военных действий подписать договор 1854 г., открывавший для американских судов порты Хакодате и Симода и положивший начало кабальным договорам США и европейских держав с Японией.

Путин Владимир Владимирович (р. 1952)

Родился 7 октября 1952 г. в Ленинграде.

В 1975 г. закончил юридический факультет Ленинградского государственного университета. По распределению был направлен на работу в органы государственной безопасности. В 1985-1990 гг. работал в ГДР. С 1990 г. - помощник ректора Ленинградского государственного университета по международным вопросам, затем - советник председателя Ленинградского городского совета. С июня 1991 г. - председатель Комитета по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, одновременно (с 1994 г.) первый заместитель председателя правительства Санкт-Петербурга. С августа 19% г - заместитель управляющего делами президента Российской Федерации. С марта 1997 г. - заместитель руководителя администрации президента Российской Федерации, начальник Главного контрольного управления президента Российской Федерации. С мая 1998 г. - первый заместитель руководителя администрации президента Российской Федерации. В июле 1998 г. назначен директором Федеральной службы безопасности Российской Федерации, одновременно (с марта 1999 г.) секретарь Совета Безопасности Российской Федерации. С августа 1999 г. - председатель правительства Российской Федерации.

С 31 декабря 1999 г. - исполняющий обязанности президента Российской Федерации. 26 марта 2000 г. избран президентом Российской Федерации. Вступил в должность 7 мая 2000 г.. 14 марта 2004 г. избран президентом Российской Федерации на второй срок

Верховный главнокомандующий Вооруженными Силами. Председатель Государственного совета.

Кандидат экономических наук. Владеет немецким и английским языками.

Райз К. (р. 1954)

Кондолиза Раис родилась 14 ноября 1954 г. в г. Бирмингеме штата Алабама. Ее семья в 1963 г. переехала в город Денвер Отец был Проректором Денверского университета, мать - преподавателем музыки в школе.

Раис с детства получила хорошее образование. В возрасте 15 лет она поступила в Денверский университет, изучала английскую литературу и американскую политологию. Она специализировалась на изучении Восточной Европы и СССР. В 19 лет К. Раис получила степень бакалавра. Затем в 1975 г. она защитила диссертацию на степень магистра в Престижном католическом университете Нотр-Дам, а в 1981 г. - на степень доктора политологии в Денверском университете. В 1981 г. 26-летняя Раис стала преподавателем Стенфордского университета.

В январе 1989 г. в возрасте 34 лет Раис начала свою политическую карьеру в качестве специального помощника президента США Джорджа Буша-старшего по национальный политике. Будучи специалистом по российскому вопросу в администрации Буша, К. Раис стала первой чернокожей женщиной, занявшей наиболее высокую должность в американской администрации. В 1991 г. поступила в Гуверовский институт в качестве старшего научного сотрудника. В 1993 г. стала первой чернокожей и самой молодой заведующей учебной частью Стенфордского университета.

Во время президентских выборов в 2000 г. Раис состояла в предвыборной команде Дж. Буша-младшего в качестве старшего советника по внешней политике. После победы на выборах Дж. Буш назначил ее помощником президента по национальной безопасности. Кондолиза Раис в совершенстве владеет русским языком.

Рассел Б. Бертран Артур Уильям Рассел (англ. Bertrand Arthur William Russell; 18.05.1872-2.02.1970) - выдающийся английский философ, общественный деятель, ученый. Третий граф Рассел. Лауреат Нобелевской премии в области литературы («...в знак признания разнообразных и значительных произведений, в которых он отстаивает гуманистические идеалы и свободу мысли») 1950 г., один из инициаторов Пагоушского движения, соавтор Манифеста Рассела-Эйнштейна, основатель аналитической философии.

Профессор Рассел является автором множества работ в области математической логики. Важнейшая из них - «Начала математики» (1910- 1913 гг.в соавторстве с А. Уайтхедом) - доказывает соответствие принципов математики принципам логики и возможность определения основных понятий математики в терминах логики.

Самой популярной работой Рассела в области философии является «История западной философии» - изложение основных философских концепций с античности и до времени написания работы.

Рассел написал множество работ, посвященных религии и церкви, очертив те многовековые претензии к церковным институциям и слепым религиозным догматам, что не давали покоя многим мыслителям. Известна его лекция, позднее изданная отдельной брошюрой «Почему я не христианин».

Рассел был убежденным пацифистом, участвовал в пацифистских организациях во время Первой мировой войны. Частично пересмотрел свои взгляды с началом Второй мировой войны. Считая, что любая война является великим злом, он допустил возможность ситуации, когда она может быть меньшим из зол, имея при этом в виду захват Гитлером Европы.

На закате своей долгой жизни Бертран Рассел публикует свою трехтомную «Автобиографию», еще раз напоследок показав миру блеск своего выдающегося ума.

Профессор Рассел умер 2 февраля 1970 г. в Уэльсе в возрасте 97 лет.

Рейган Р. Рональд Рейган (6.02.1911-5.06.2004) - 40-й президент США (с 1981 по 1989 г.), республиканец.

R Рейган родился 6 февраля 1911 г., а президентскую присягу принес в начале 1980 г. Покинул же Белый дом в 78 лет. Кроме того, он был единственным среди президентов актером, единственным профессором, единственным дважды женатым, и только ему удалось выжить после покушения 30 марта 1981г. Пуля застряла в сантиметре от сердца.

Главной силой президента Рейгана были его великая простота и непоколебимая уверенность в том, что, когда дело касается главного, он всегда прав. Запомнился Рейган соотечественникам и как ярый антикоммунист. Именно ему принадлежит крылатое выражение «империя зла». Так он называл СССР. А однажды он вызвал переполох, мило пошутив: «Я только что приказал нанести ядерный удар по Советскому Союзу...»

В 1994 г. 83-летний Р. Рейган, который, по мнению многих, поверг коммунизм, сам был повергнут недугом, страшным и не поддающимся лечению - болезнью Альцгеймера. Свой жизненный поход Р. Рейган закончил в возрасте 93 лет.

Риковер X. (1900-1986)

Хаим Риковер родился 27 января 1900 г. в маленьком городке Маков еврейской черты оседлости царской России (ныне - территория Польши). Его отец, Авраам Риковер, зарабатывал на жизнь шитьем.

С 14 лет Хаим начал работать по вечерам. Но это не помешало ему блестяще окончить школу - в числе первых учеников. Родители мечтали, чтобы их сын стал врачом. Однако Хаима давно привлекала карьера военного моряка.

В 1918 г. Хаим поступает в Морскую академию в Аннополисе и здесь приобретает профессию корабельного инженера. В 1922 г. - он выпускник, затем пять лет исправной службы на флоте. Риковер возглавляет инженерную группу линейного корабля. Его неординарные способности замечены начальством, - к концу этого срока Хаима Риковера направляют в аспирантуру академии, в которой он обучался. Чтобы продолжить образование, углубить профессиональные знания в области электротехники, он, учась в аспирантуре, поступает в Колумбийский университет и в результате получает степень магистра.

В 1929 г. молодой специалист в течение нескольких месяцев стажируется на подводной лодке. Он добивается направления на курсы командиров субмарин. После их окончания его карьера связана только с американским подводным флотом.

В 1937 г. Хаим - капитан подлодки военно-морской базы США на Филиппинах. А через два года его переводят в Управление кораблестроения Военно-морского департамента Пентагона. Все годы Второй мировой войны он возглавляет здесь энергетический отдел, который занимается усовершенствованием и проектированием двигателей для субмарин. Сразу же после войны (декабрь 1946 г.) его, как грамотного специалиста, включают в творческую группу, задача которой - разработать перспективный проект создания ядерного оружия для боевых кораблей.

Хаим Риковер создал специальную школу для подготовки офицеров будущего подводного флота. Системе подготовки грамотных кадров он придавал огромное значение. В составе делегации во главе с вице-президентом Никсоном «отец американского подводного флота» посещает СССР, где изучает систему образования. Излагая итоги своих наблюдений на заседании специальной Комиссии Конгресса, он говорил: «Будущее принадлежит хорошо образованным нациям, так пусть это будет наша нация...»

Президенты США высоко оценивали роль Риковера в деле строительства атомного подводного флота. В 1964 г. президент Линдон Джонсон обратился к нему с личной просьбой - остаться на посту и присвоил ему звание вице-адмирала.

Впоследствии с той же просьбой обращались к Риковеру президенты Никсон, Форд и Картер. Риковер стал адмиралом с четырьмя звездами на погонах.

В отставку адмирал Риковер вышел в 1982 г., прослужив на флоте 64 года. Это - рекордный срок военной службы. И не только для США. Числится за ним и второй рекорд - ни одному морскому инженеру до него не присваивали столь высокого звания.

За свою долгую службу адмирал Риковер был награжден многими орденами и медалями. Еще при жизни одна из американских атомных субмарин была названа его именем.

Он умер в июле 1986 г. Похоронен на Арлингтонском кладбище...

Ришелье А. (9.09.1585 -4.12.1642)

Арман Жан дю Плесси герцог де Ришелье (распространена также русская передача Ришельем, фр. Armand-Jean du Plessis, due de Richelieu) - французский кардинал, аристократ и государственный деятель. Семья дю Плесси де Ришелье принадлежала к родовитому дворянству Пуату. Отец - Франсуа дю Плесси де Ришелье - видный государственный деятель времен правления Генриха III, мать - Сюзанна де Ла Порт. Крестными отцами Ришелье были два маршала Франции - Арман де Гонто-Бирон и Жан д'Омон, давшие ему свои имена. Окончил Наваррский коллеж. Посвящен в сан епископа Люсонского (17 апреля 1607 г.). Защитил диссертацию в Сорбонне на степень доктора богословия (29 октября 1607 г.). Депутат Генеральных штатов 1614 г. от духовенства.-Выступал за укрепление королевской власти. Замечен при дворе и в 1615 г. после женитьбы Людовика XIII на Анне Австрийской назначен духовником молодой Королевы. После проведения успешных переговоров с мятежным принцем Конде вошел в узкий круг личных советников Королевы-регентши Марии Медичи. В ноябре 1616 г. назначен на пост государственного секретаря. Глава французского правительства при Людовике XIII (с 1624 г. до конца жизни). В основу своей политики Ришелье положил выполнение программы Генриха IV укрепление государства, его централизация, обеспечение главенства светской власти над церковью и центра над провинциями, ликвидация аристократической оппозиции, противодействие испано-австрийской гегемонии в Европе. Главный итог государственной деятельности Ришелье состоит в утверждении абсолютизма во Франции.

Рождественский Зиновий Петрович (29.3. или 11.11.1848-14.1.1909) -русский вице-адмирал (1904), генерал-адъютант (1904). Окончил Морское училище (1870) и Михайловскую артиллерийскую академию (1873). Участник Русско-турецкой войны 1877-1878 г., затем служил на Балтфлоте. С 1903 г. начальник Главного морского штаба. С апреля 1904 г. командующий 2-й Тихоокеанский эскадрой, совершившей в октябре 1904 г.-мае 1905 г. переход из Балтийского моря на Дальний Восток. Эскадра под его командованием была разбита японским флотом под командованием адмирала Того. Был ранен и взят в плен. После возвращения на родину предан военно-морскому суду за сдачу противнику эсминца, но, по показаниям свидетелей, оправдан как тяжело раненный в бою и во время капитуляции судна «Бедового» находившийся без сознания. С 1906 г. - в отставке.

Самохвалов Виктор Павлович

Психиатр, психолог и писатель, автор ряда книг, в частности учебника «Психиатрия» и исследования «Психический мир будущего» (Симферополь, 1998).

Симонов Константин (Кирилл) Михайлович (15 (28).11.1915, Петроград- 28.08.1979, Москва) Был воспитан отчимом, преподавателем военного училища. Детские годы прошли в Рязани и Саратове. Окончив в 1930 г. семилетку в Саратове, пошел в фабзавуч (фабрично-заводское училище) учиться на токаря. В 1931 г. семья переехала в Москву, и Симонов, окончив здесь фабзавуч точной механики, идет работать на завод. В эти же годы начинает писать стихи.

Симонов - известный советский писатель, поэт, общественный деятель, один из самых видных литературных апологетов И. В. Сталина и социалистического строя, Герой Социалистического Труда (1974), шестикратный лауреат Сталинской премии, член ЦК КПСС в 1952-1956 гг. -депутат Верховного Совета СССР, заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР. Редактор литературных журналов и газет: в 1944-1946 гг. - журнала «Знамя», в 1946-1950 гг. и в 1954-1958 гг. - журнала «Новый мир», в 1946 г. - газеты «Красная звезда».

Синклер Льюис (англ. Sinclair Lewis, 7.02.1885, Сок-Сентр, штат Миннесота - 10.01.1951, Рим) - американский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе 1930 г.

Родился в Миннесоте - одном из штатов Среднего Запада, в семье врача. В течение нескольких лет занимался журнально-газетной работой. Первый роман «Наш м-р Ренн» (Our m-r Wrenn) вышел в 1914 г.

Известен фантастическим романом в жанре альтернативной истории «У нас это невозможно», изображающим последствия прихода к власти в США президента профашистской ориентации.

Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович (21.12.1879, Гори, Грузия,- 5.03.1953, Москва) -руководитель СССР. Член КПСС с 1898 г., неоднократно судим за террористическую деятельность. После Февральской революции 1917 г. в Петербурге, участвовал в подготовке и проведении Октябрьской революции. В 1917-1922 гг. нарком по делам национальностей. В апреле 1922 г. избран генеральным секретарем КПСС, дальнейшая деятельность Сталина направлена на усиление собственной власти. В1927 г. завершил НЭП, стал проводить индустриализацию и коллективизацию. 8 августа 1941 г. назначен Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР. Стратег и исполнитель победы СССР во Второй мировой войне. В качестве главы советской делегации принимал участие в Тегеранской (1943), Крымской (1945) и Потсдамской конференциях (1945) руководителей трех держав - СССР, США и Великобритании. Во внутренней политике придерживался жестких репрессивных мер, вошедших в историю как «культ личности».

Стравинский Игорь Федорович (5 (17).06.1882, Ораниенбаум (ныне г. Ломоносов) - 6.04.1971, Нью-Йорк; похоронен в Венеции) - русский композитор и дирижер.

Сын певца Ф. И. Стравинского. Рано познакомился с отечественной литературой, живописью, театром, музыкой. С 9 лет играл на фортепиано, с 18 - самостоятельно изучал теорию композиции. Одновременно занимался на юридическом факультете Петербургского университета (1900-1905 г). С 1902 г. брал уроки у Римского-Корсакова, которого называл своим духовным отцом. «Фантастическое скерцо» и фантазия «Фейерверк» для оркестра (1908) - первые сочинения, привлекшие внимание к композитору. Большую поддержку оказал ему Дягилев - организатор Русских сезонов в Париже, где состоялись премьеры балетов, принесших Стравинскому мировую славу: «Жар-птица» (1910), «Петрушка» (1911), «Весна священная» (1913). С 1910 г. жил попеременно в Париже, Швейцарии, России (в имении жены). С 1914 г. обосновался в Швейцарии, с 1920 г. - во Франции, в 1939 г. переехал в США (американское подданство принял в 1945). За границей вел концертную деятельность (исполнял собственные произведения, иногда сочинения Глинки, Чайковского), которая приобрела особый размах после Второй мировой войны. В 1962 г. выступил с авторскими концертами в СССР.

Стругацкие А. и Б.

Аркадий и Борис Стругацкие - братья: Аркадий Натанович (28.08.1925, Батуми - 12.10.1991, Москва) и Борис Натанович (15.04.1933 - Ленинград), советские писатели, соавторы, сценаристы, классики современной научной и социальной фантастики.

В 1959 г. вышла первая книга Стругацких - повесть «Страна багровых туч». Связанные общими героями с этой повестью продолжения «Путь на Амальтею» (1960), «Стажеры» (1962), а также рассказы первого сборника Стругацких «Шесть спичек» (1960) положили начало многотомному циклу произведений о будущем Мире Полудня, в котором авторам хотелось бы жить.

Каждая новая книга Стругацких становилась событием, вызывала яркие и противоречивые дискуссии. В одной из статей того времени Евгений Брандис и Владимир Дмитревский отмечали: «В отличие от героев Ефремова, вполне сознательно приподнимающего их над людьми нашего времени, Стругацкие наделяют людей будущего чертами наших лучших современников».

Произведения Стругацких написаны высокохудожественно, с юмором, героев отличает индивидуализация языка. Они органично совпали с периодом «оттепели» в стране и отразили тогдашнюю веру в светлое будущее и неуклонный прогресс в общественных отношениях. Программной книгой этого периода стала повесть «Возвращение (Поддень, 22-й век)» (1962).

В повести «Далекая Радуга» (1963) авторы впервые обозначили проблему: что будут делать и как себя будут чувствовать в светлом Мире Полудня те, кто не способен жить творчески? Столкнуться с прошлым, задуматься о том, возможно ли скорое избавление от «палеолита в сознании», пришлось сначала героям повести «Попытка к бегству» (1962), а затем сотрудникам Института экспериментальной истории в повести «Трудно быть богом» (1964). Формально оставаясь в рамках Мира Полудня, в повести «Хищные вещи века» (1965) Стругацкие обращаются к актуальным проблемам современности, рисуют гротескную модель будущего потребительского общества.

В то же самое время Стругацкие пишут несколько произведений, которые не укладываются в рамки стандартных или традиционных жанров. Искрящаяся юмором и оптимизмом «сказка для научных сотрудников младшего возраста» «Понедельник начинается в субботу» (1965) была продолжена «Сказкой о Тройке» (1968 г. - сокращенный переработанный вариант; 1989 г. - первоначальный вариант), в которой юмор уступает место жесткой сатире на бюрократический казарменный социализм. Результаты не замедлили сказаться: «Сказка» на долгие годы стала недоступной читателям. Подобная участь ожидала и самую сложную в философском отношении повесть «Улитка на склоне» (публиковалась частями в 1966 г. и 1968 г.; полностью - в 1988 г.).

Сатирическая повесть «Второе нашествие марсиан: Записки здравомыслящего» (1967) также не вызвала восторга у ортодоксальных критиков; имена персонажей, позаимствованные у героев греческих мифов, не могли скрыть аллюзий на современность. Проблема: готово ли человечество ко встрече с неизвестным, в частности ко встрече с инопланетной цивилизацией, прозвучала и в повести «Отель "У Погибшего Альпиниста"» (1970), в ней же Стругацкие предприняли и рискованный эксперимент по созданию фантастического детектива.

Возвращаясь к Миру Полудня, Стругацкие пишут повести «Обитаемый остров» (1969, сокр. 1971), «Малыш» (1971), «Парень из преисподней» (1974). Повесть «Пикник на обочине» (1972) после первой журнальной публикации восемь лет по различным надуманным причинам не издавалась и лишь в 1980 г. вышла в сборнике «Неназначенные встречи» в изуродованном виде. Тема Зоны - территории, на которой после посещения инопланетян происходят странные явления, и сталкеров - смельчаков, которые тайком проникают в эту Зону, получила развитие в фильме Андрея Тарковского «Сталкер», снятого в 1979 г. по сценарию Стругацких.

Главная тема творчества Стругацких - тема выбора - стала основной для повести «За миллиард лет до конца света» (1976), герои которой поставлены перед жесткой необходимостью выбирать между возможностью творить или уйти в небытие. Тогда же был написан роман «Град обреченный» (1975, опубликован в 1988-1989) некий финал драматического перехода думающих советских людей от позиции веры в коммунистические идеалы к условиям духовного вакуума.

Очередное обращение к Миру Полудня - романы «Жук в муравейнике» (1979; премия «Аэлита» 1981 г.) и «Волны гасят ветер» (1985) - подвело окончательный итог развитию утопической темы в творчестве Стругацких. Тема воспитания стала ключевой для романа «Отягощенные злом, или Сорок лет спустя» (1988) - многопланового повествования, исследующего предназначение и рост сложности задач Учителя на примере двухтысячелетней истории.

Аркадий Стругацкий написал несколько произведений в одиночку под псевдонимом С. Ярославцев: бурлескную сказку «Экспедиция в преисподнюю» (1974, части 1-2; 1984, часть 3), рассказ «Подробности жизни Никиты Воронцова» (1984) и повесть «Дьявол среди людей» (1990-1991, опубл. в 1993).

После смерти Аркадия Стругацкого в 1991 г. Борис Стругацкий, по его собственному определению, продолжил «пилить толстое бревно литературы двуручной пилой, но без напарника». Под псевдонимом С. Витицкий вышли его романы «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики» (1994-1995) и «Бессильные мира сего» (2003), продолжившие исследование неумолимого рока и возможностей влиять на окружающую действительность.

Стругацкими под псевдонимами С. Бережков, С. Витин, С. Победин были осуществлены переводы с английского романов Андре Нортона, Хола Клемента, Джона Уиндэма. Аркадий Стругацкий является также переводчиком с японского рассказов Акутагавы Рюноскэ, романов Кобо Абэ, Нацумэ Сосэки, Нома Хироси, Санъютэя Энте, средневекового романа «Сказание о есицунэ».

Произведения Стругацких издавались в переводах на 42 языках в 33 странах мира.

Именем Стругацких названа малая планета № 3054, открытая в 1977 г. (1977 RE7 STRUGATSKIA).

Симмонс Д. (р. 1948)

Дэн Симмонс (родился 4.04.1948 в г. Пеории, штат Иллинойс) - известный американский писатель-фантаст, лауреат всех значимых премий в своем жанре. С 1987 г. - профессиональный писатель. Широкую популярность Дэну Симмонсу принесли романы тетралогии «Песни Гипериона» - «Гиперион», «Падение Гипериона», «Эндимион» и «Восход Эндимиона».

В январе 2004 г. было анонсировано, что по романам «Илион» и «Олимп» будет снят фильм, причем Симмонс будет и автором сценария, и исполнительным продюсером

Сунь Цзы (Сунь Дзы, Сунь У) - V-VI в. до н.э. - древнекитайский полководец и военный теоретик. В 514-4% гг. до н.э. был военачальником царства У и успешно руководил походами против царств Чу, Ци и Цзинь. Автор трактата о военном искусстве (13 глав), пронизанного элементами стихийной диалектики.

Такамадо Норихиго, «улыбающийся принц» (1954-2002) Двоюродный брат Императора Акихито, неоднократно исполнял дипломатические поручения Императора, очень многое сделал для развития корейско-японских отношений. Отличался разносторонними интересами. Принц Такамадо, сын младшего брата Императора Хирохито, родился 29 декабря 1954 г. Закончив университет Гакусин в Токио, Принц учился в Канаде и был почетным членом нескольких японо-канадских общественных организаций.

Темирканов Ю. (р. 1938)

Темирканов Юрий Хатуевич - главный дирижер Симфонического оркестра Санкт-Петербургской филармонии, лауреат Государственной премии.

Тнмофеев-Ресовский Н. В.

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский (20.09.1900, Москва - 28.03.1981) - русский биолог. Основные направления исследований: радиационная генетика, популяционная генетика, проблемы микроэволюции.

Высшее образование получил в Московском свободном университете им. Шанявского (1916-1917) и в I Московском государственном университете (1917-1922).

Работал преподавателем биологии на Пречистенском рабочем факультете в Москве (1920-1925), преподавателем зоологии на биотехническом факультете Практического института в Москве (1922-1925), ассистентом на кафедре зоологии у проф. Н. К. Кольцова в Московском медико-педологическом институте (1924-1925) и научным сотрудником Института экспериментальной биологии ГИНЗ (1921-1925). С 1925 по 1946 г. по приглашению Общества кайзера Вильгельма работал в Германии, руководя отделом генетики в Институте исследований мозга в Берлин-Бухе. Как лицо, находившееся во время войны на территории враждебного государства, был помещен в лагерь. Как специалист по радиационной генетике, был выпущен из лагеря для работы на закрытом объекте по проблемам радиационной безопасности. В 1947-1955 гг. заведовал биофизическим отделом объекта 0211, в 1955-1964 гг. - отделом биофизики в Институте биологии УФАН СССР в Свердловске, в 1964- 1969 гг. - отделом радиобиологии и генетики в Институте медицинской радиологии АМН СССР в Обнинске (Калужская область).

С начала 20-х гг. участвовал в работе неформального семинара, организованного группой С. С. Четверикова в институте Н. К. Кольцова («Дрозсоор», или «совместное орание по поводу дрозофилы»), из которого вышли многие советские генетики. Позже неформальные школы по генетике проходили везде, где он работал.

В советские годы был заклеймен как невозвращенец и фактически до самой смерти жил в ссылке. Его подозревали в сотрудничестве с нацистами, однако как воспоминания очевидцев, так и специальные изыскания историков опровергают эти обвинения.

Тургенев Иван Сергеевич (1818-1883) - русский писатель, поэт, член-корреспондент Петербургской АН (1860).

В цикле рассказов «Записки охотника» (1847-52) показал высокие духовные качества и одаренность русского крестьянина, поэзию природы. В социально-психологических романах «Рудин» (1856), «Дворянское гнездо» (1859), «Накануне» (1860), «Отцы и дети» (1862), повестях «Ася» (1858), «Вешние воды» (1872) созданы образы представителей уходящей дворянской культуры и новых героев эпохи разночинцев и демократов, образы самоотверженных русских женщин. В романах «Дым» (1867) и «Новь» (1877) отобразил жизнь русских за границей, народническое движение в России. На склоне жизни создал лирико-философские «Стихотворения в прозе» (1882). Мастер языка и психологического анализа, Тургенев оказал существенное влияние на развитие русской и мировой, литератур.

Тэтчер М. (р. 1925)

Баронесса (1992) Маргарет Хильда Тэтчер (англ. Margaret Hilda Thatcher, родилась 13 октября 1925) - премьер-министр Великобритании (Консервативная партия Великобритании) в 1979-1990 гг. - «железная леди».

Маргарет Тэтчер (в девичестве Роберт) окончила Оксфордский университет в 1950 г. Была первой женщиной-председателем университетской ассоциации консервативной партии. В 1951 г. вышла замуж за предпринимателя Дэниса Тэтчера. В 1954 г. получила свидетельство адвоката. В 1959 г. была выбрана депутатом Палаты общин. В 1961-1964 гг. - парламентский секретарь министерства пенсий и социального обеспечения. В 1970-1974 гг. Маргарет Тэтчер была министром просвещения и науки в кабинете Э. Хита. С февраля 1975 г. - лидер Консервативной партии.

В 1979 г. стала премьер-министром. На этом посту Тэтчер предприняла энергичные усилия по реформированию британской экономики и всего общества. Была известна как «железная леди» за непреклонное следование избранному курсу, несмотря на нападки и критику. В ноябре 1990 г. оставила пост лидера партии и премьер-министра.

Премьерство Тэтчер было самым продолжительным в XX в. Даже в XIX в. дольше британское правительство возглавляли только лорд Ливерпуль и Гладстон (причем Гладстон не подряд).

После выхода в отставку написала книгу «Искусство управления государством».

26 июня 1992 г. Тэтчер присвоен титул баронессы (в своем праве) и герб. Постоянный член Бильдербергского клуба.

Уотс А. (1915-1973)

Алан Уотс родился в Англии. В США он переехал в 1938 г. Он прошел путь редактора, священника и профессора колледжа. Занимался исследовательской и лекторской работой в университетах Кембриджа, Корнелла и Гавайев, а некоторое время был советником по вопросам религии при Северо-Западном университете. Он выступал с лекциями в Американском психиатрическом обществе и Институте К. Г. Юнга в Цюрихе, на медицинских курсах в американских госпиталях. Затем он становится деканом Американской академии азиатских исследований в Сан-Франциско. Алан Уотс ушел из жизни в 1973 г.

За последние сорок лет Алан Уотс стал известен как один из самых поразительных и необычных философов нашего времени. Он опубликовал более двенадцати книг по вопросам сравнительной философии и религии и стал знаменитейшим в США лектором и учителем. Сфера его интересов касалась интерпретации восточной мысли для Запада, и, в частности, такой разновидности буддизма, как Дзэн.

Фархуддинов И. (1951-2003)

Мэр Южно-Сахалинска с 1991 г., в апреле 1995 г. назначен губернатором Сахалинской области. Сахалинцы называли его «хозяином края», возлагали надежды на выход из экономического кризиса. Трагически погиб в авиационной катастрофе 23 августа 2003 г. Его именем назван корабль.

Федоров В. Д. (р. 1947)

Виктор Федоров родился в 1947 г. В 1968 г. окончил Дальневосточное мореходное училище, а впоследствии - Тихоокеанское высшее военно-морское училище им. адмирала С.О. Макарова и Военно-морскую академию. С 1968 по 1985 г. прошел путь от командира боевой части до командира соединения надводных кораблей, затем перешел на штабную работу. В 1993 г. был назначен командующим Приморской флотилией. С 1997 г. - начальник штаба Тихоокеанского флота, с декабря 2001 г. командующий ТОФ.

Фейнман Ричард Филлипс (Richard Phillips Feynman, произносится Файнмен; (11.05.1918-15.02.1988) - выдающийся американский физик. Один из основателей квантовой электродинамики. В 1943-1945 гг.-входил в число разработчиков атомной бомбы в Лос-Аламосе. Разработал метод интегрирования по траекториям в квантовой механике (1938), а также так называемый метод диаграмм Фейнмана (1949) в квантовой теории поля, с помощью которых можно объяснять превращения элементарных частиц. Предложил партонную модель нуклона (1969), теорию квантованных вихрей. Реформатор методов преподавания физики в вузе. Лауреат Нобелевской премии по физике (1965, совместно с С.Томонагой и Дж.Швингером).

Хейзинга Йохан (Johan Huizinga, 1872-1945) - нидерландский философ-идеалист, историк и культуролог, профессор Гронингенского (1905-1915) и Лейденского (1915-1940) университетов.

Хейзинга родился 7 декабря 1872 г. в Гронингене, в семье священника-меннонита. Изучал историю индоевропейской литературы и общую историю. В 1905 г. получил должность профессора Гронингенского университета, где преподавал до 1915г. Затем перешел в Лейденский университет и оставался его профессором вплоть до 1940 г., когда немецкие оккупационные власти запретили преподавание.

Получил мировую известность благодаря исследованиям по истории западноевропейского Средневековья и Возрождения. Наиболее известные произведения - «Осень средневековья» (1919) и «Эразм» (1924). Впоследствии самым знаменитым сочинением Хейзинга стал трактат Homo Ludens («Человек играющий», 1938).

В годы немецко-фашистской оккупации Нидерландов ученый был арестован и заключен в концлагерь. Он скончался 1 февраля 1945 г. близ города Арнема.

Хисако Такамадо

Супруга Принца Норихито Такамадо, занимается активной общественной деятельностью ц проявляет большой интерес к проблемам образования и охраны окружающей среды. У супруг Такамадо трое дочерей: Цугуко, Норико и Аяко.

В Москве была впервые представлена ее книга «Малыш Бак-кун из страны снов».

Хрущев Никита Сергеевич (17.04.1894, с. Калиновка Курской губернии- 11.09.1971, Москва)-первый секретарь ЦК КПСС с 1953 по 1964 г., председатель Совета Министров СССР с 1958 по 1964 г.

Развенчал культ личности Сталина, провел ряд демократических преобразований аппарата, улучшил отношения СССР с капиталистическими странами и поссорил СССР с Китаем, реабилитировал большую часть политических заключенных.

Начал первую программу массового жилищного строительства (хрущевки).

Родился в 1894 г. в селе Калиновка Курской губернии. В 1908 г. семья Хрущева переезжает в Юзовку. С 12 лет начал работать на заводах и шахтах Донбасса.

В 1918 г. Хрущева принимают в партию большевиков. Он участвует в Гражданской войне, а после ее окончания находится на хозяйственной и партийной работе, далее возвращается в Юзовку и учится на рабфаке Донтехникума, где становится партсекретарем техникума. В июле 1925 г. назначается партийным руководителем Петрово-Марьинского уезда Сталинской губернии.

В 1929 г. поступил учиться в Промышленную академию в Москве, где был избран секретарем парткома.

С января 1931 г. - секретарь Бауманского, а затем Краснопресненского райкомов партии, в 1932-1934 гг. работал сначала вторым, потом первым секретарем МГК и вторым секретарем МК ВКП(б). В 1938 г. становится первым секретарем ЦК КП(б) Украины и кандидатом в члены Политбюро, а еще через год - членом Политбюро ЦК ВКП(б).

В годы Великой Отечественной войны Хрущев был членом военных советов Юго-Западного направления, Юго-Западного, Сталинградского, Южного, Воронежского и 1-го Украинского фронтов. Закончил войну в звании генерал-лейтенанта.

В период с 1944 до 1947 г. работал председателем Совета Министров Украинской ССР, затем вновь избран первым секретарем ЦК КП(б) Украины. С декабря 1949 г. он снова первый секретарь Московского областного и секретарь Центрального комитетов партии.

В июне 1953 г. после смерти Иосифа Сталина был одним из основных инициаторов смещения со всех постов и ареста Лаврентия Берия. В сентябре 1953 г. Хрущев был избран первым секретарем ЦК. С 1958 г. - председатель Совета Министров СССР. На этих постах находился до 14 октября 1964 г. Октябрьский пленум ЦК, проведенный в отсутствие Хрущева, находившегося на отдыхе, освободил его от партийных и государственных должностей «по состоянию здоровья». После этого Никита Хрущев пребывал под фактическим домашним арестом. Умер Хрущев 11 сентября 1971 г.

Черчилль (Churchill) Уинстон Леонард Спенсер (30.11.1874, Бленим, близ Вудстока, Оксфордшир, - 24.01.1965, Лондон) -государственный, политический и военный деятель Великобритании, один из лидеров консервативной партии. Образование получил в привилегированной школе Харроу и Сандхертском военном училище. С 1895 г. служил офицером в войсках, участвовал в колониальных войнах и подавлении национального восстания в Индии, Судане и других британских колониях. Одновременно сотрудничал в газетах. Во время Англо-бурской войны 1899-1902 гг. военный корреспондент в Южной Африке. В 1900 г. избран в парламент от Консервативной партии. В 1904 г. по карьеристским соображениям перешел в Либеральную партию. Многочисленные выступления с критическими речами в адрес правительства способствовали росту его популярности. В 1906 году вновь избирается в палату общин (от Либеральной партии), в том же году назначается заместителем министра колоний. В 1908-1910 гг. - министр торговли, в 1910-1911 гг. - министр внутренних дел, в 1911-1915 гг. - первый лорд адмиралтейства. В Первую мировую войну участвовал в обороне и эвакуации Антверпена, был одним из организаторов Дарданнельской операции 1915-1916 гг., провал которой привел к его отставке. С 1917 г. Черчилль - министр военного снабжения, в 1919-1921 гг. - военный министр и министр авиации. В 1921-1922 гг. - министр колоний, активно занимался укреплением английских колониальных войск, строительством баз, особенно на Ближнем Востоке, впервые применил военную авиацию для подавления национально-освободительного движения в колониях. В 20-е гг. вернулся в Консервативную партию, от которой с 1924 г. до конца жизни был депутатом парламента. В 1924-1929 гг.-министр финансов. В 1930-1939 гг. занимался журналистикой. В 30-е гг. активно выступал против внешней политики С. Болдуина и Н. Чемберлена, направленной на умиротворение фашистских агрессоров. С вступлением Великобритании во Вторую мировую войну в сентябре 1939 г. назначен военно-морским министром, а в мае 1940 г. - премьер-министром. Участвовал в Тегеранской (1943), Крымской (1945) и Потсдамской (1945) конференциях. После победы лейбористов на выборах 1945 г. правительство ушло в отставку, и Черчилль возглавил консервативную оппозицию в парламенте. 5 марта 1946 г. в Фултоне выступил с речью, призывал к созданию военно-политического союза Великобритании и США. В 1951 -1955 гг. Черчилль вновь премьер-министр, проводил политику усиления военной организации НАТО, ремилитаризации Западной Германии, создания военных блоков. В 1955 г. ушел в отставку и отошел от политической деятельности. Черчилль известен также как публицист и автор ряда книг историко-мемуарного жанра: «The Second World War», «A history of the English-speaking peoples», «The world crisis».

Шекли Роберт (англ. Robert Sheckley; 16.07.1928-9.12.2005) Родился в Бруклине (Нью-Йорк) и вырос в Нью-Джерси. В детстве он был очарован произведениями Рэя Бредбери (Ray Bradbury), Теодора Старджона (Theodore Sturgeon) и Генри Каттнера (Henry Kuttner). После окончания школы проходил армейскую службу в Корее (с 1946 по 1948 г.), затем учился в Нью-Йоркском университете, специализируясь в гуманитарных дисциплинах. Он также прослушал факультативный курс литературного творчества у Ирвина Шоу. По окончании университета работал на металлургическом заводе.

Начиная с 1951 г., Шекли стал предлагать свои рассказы во многие научно-фантастические журналы, выпустив за последующие несколько лет сотни произведений. В этот же период Шекли написал также 15 эпизодов для телесериала «Капитан Видео» (Captain Video) и 60 пятиминутных новелл цикла «По ту сторону зеленой двери» («Behind the Green Door»), которые были прочитаны по радио известным актером Бэзилом Рэтбоном (Basil Rathbone). Рассказы Шекли составили авторские сборники «Где не ступала нога человека» («Untouched by Human Hands», 1954), «Гражданин в космосе» («Citizen in Space», 1955), «Паломничество на Землю» («Piligrimage to Earth», 1957), «Идеи: Без ограничений» («Notions: Unlimited», 1960), «Лавка бесконечности» («Store of Infinity», 1960), «Осколки космоса» («Shards of Space», 1963), «Ловушка на человека» («The People Trap», 1967), «Чувствуешь что-нибудь, когда я делаю вот так?» («Can You Feel Anything When I Do This?», 1971), «Робот, который был похож на меня» («The Robot Who Looked Like Me», 1978), «Удивительный мир Роберта Шекли» («The Wonderful World of Robert Sheckley», 1979) и другие.

Рассказы Шекли отличает парадоксальный взгляд, позволяющий представить, казалось бы, самые обычные обстоятельства с необычной стороны и благодаря этому ярко показать человеческий или социальный тип.

Его первый роман «Корпорация "Бессмертие"» («Immortality Inc.», 1958), рассказывающий о человеке, который был реанимирован в отдаленном будущем в чужом теле, стал сюжетной основной поставленного в 1992 г. фильма «Беглец» («Freejack»). Также по его произведениям сняты художественные фильмы «Десятая жертва» («La Decima Vittima», 1965), «Побег с Адского Острова» («Escape from Hell Island», 1963), «Цена риска» («Le prix du danger», 1983) и другие.

Хотя произведения Шекли и публиковались постоянно, но его известность на родине никогда не была особенно широка. Однако удивительным образом эти же произведения, опубликованные на русском языке, мгновенно сделали Шекли одним из самых читаемых и любимых в СССР зарубежных писателей-фантастов.

Всего за свою жизнь Роберт Шекли написал около 65 книг.

В 1991 г. Роберт Шекли был отмечен наградой имени Даниэля Галана (Daniel F. Gallun) за вклад в жанр научной фантастики. В 1998 г. в Санкт-Петербурге ему была вручена премия «Странник» за вклад в области юмора и научной фантастики.

В последний период жизни Роберт Шекли был женат на писательнице Гэйл Дана (англ. Gail Dana) и жил в Портленде, штат Орегон.

Роберт Шекли скончался 9 декабря 2005 г. в Покипси, штат Нью-Йорк, от последствий инсульта.

Шлиффен (Schlieffen) Альфред фон (28.02.1833, Берлин,-4.01.1913, Берлин) - германский военный деятель, генерал-фельдмаршал (1911). Окончил Офицерское училище (1853) и Военную академию (1861). В качестве офицера Генштаба участвовал в австро-прусской войне 1866 г. и франко-прусской войне 1870-1971 гг. С 1884 г. - начальник отдела германского генштаба, в 1891-1905 гг. -начальник генштаба.

С 1906 г. в отставке. Автор германского плана войны («план Шлиффена»). Свои взгляды на ведение войны и боя изложил в уставах, наставлениях и других официальных документах, а также в ряде теоретических работ - «Канны», «Современная война» и др. Будучи последователем К. Клаузевица и X. Мольтке-старшего, отстаивал идею быстротечной войны, окружения армий противника путем стратегического охвата и разгрома его в большом генеральном сражении.

Шредер Г. (р. 1944).

Родился 7 апреля 1944 г. в семье рабочего в Моссенберге (Нижняя Саксония). Отец Шредера был призван в ряды вермахта в 1940. В конце 1943 г. он побывал в краткосрочном отпуске дома, а в середине 1944 г. получил письмо от своей жены Эрики о рождении сына Герхарда. 4 октября 1944 г. Фриц Шредер погиб. Своего отца Герхард Шредер не видел ни разу в жизни, но его фотографию в военной форме всегда держит на рабочем столе.

С 1958 г. трудился помощником продавца скобяных изделий, строителем в Геттингене. В 1963 г. вступил в Социал-демократическую партию Германии (СДПГ)- В 1971 г. окончил юридический факультет Геттингенского университета, где в 1971-1977 гг. работал на кафедре права.

С 1978 по 1990 г. занимался частной юридической практикой в Ганновере. Одновременно в 1978 г. стал лидером «Молодых социалистов» - молодежной секции СДПГ. В 1980 г. впервые избран депутатом бундестага. В 1986 г. возглавил фракцию СДПГ в Государственной ассамблее Нижней Саксонии.

С 1989 г. - член президиума СДПГ.

21 июня 1990 г. избран министром - президентом земли Нижняя Саксония. В 1994 г. был кандидатом от СДПГ на должность министра иностранных дел (партия проиграла выборы).

27 октября 1998 г. после победы на парламентских выборах коалиции СДПГ, «Альянса-90» и «Зеленых» избран федеральным канцлером. 22 сентября 2002 г. переизбран на этот пост. В 1999-2004 гг. был председателем СДПГ. 18 сентября 2005 г. СДПГ проиграла внеочередные парламентские выборы, и 22 ноября Герхард Шредер уступил пост канцлера представителю ХДС-ХСС Ангеле Меркель.

Женат четвертым браком, супруга Дорис Шредер-Кепф - журналистка. Имеет дочь Клару .(14 лет) от третьего брака, в 2004 г. удочерил русскую девочку Викторию из Санкт-Петербурга. Изучает английский язык. Любит настольный теннис и джаз.

Щедровицкий Г. П. (1929-1994)

Георгий Петрович Щедровицкий - советский философ и методолог, общественный и культурный деятель, создатель и идейный вдохновитель научной школы, основатель Московского методологического кружка.

Родился в Москве 23 февраля 1929 г. В 1937-1946 гг. учится в школе, с 1946 по 1949 г. - на физическом, а с 1949 по 1953 г. - на философском факультете МГУ. Кандидат философских наук (1964). Член КПСС в 1956-1968 гг. (исключен за подписание письма в защиту А. Гинзбурга и Ю. Галанскова).

1951-1958 гг. - школьный учитель; 1958-1960 гг. - редактор издательства АПН РСФСР; 1960-1965 гг. - научный сотрудник НИИ дошкольного воспитания АПН РСФСР; 1965-1974 гг. - научный сотрудник научно-исследовательских и проектных организаций; 1974-1980 гг. - преподаватель МОГИФК; 1980-1983 гг. -научный сотрудник НИИОП АПН; 1983-1992 гг. - зав. лабораторий в проектно-исследовательских организациях; 1990-1994 гг. -главный редактор журнала «Вопросы методологии».

Скончался в п. Болшево Московской обл. 3 февраля 1994 г.

Щедровицкий - один из основателей Московского логического кружка (с 1952 г.). В Кружок также входили Б. А. Грушин, А. А. Зиновьев и М. К. Мамардашвили. Идейный и организационный лидер его непосредственного продолжения - Московского методологического кружка (ММК). Отстаивал идею приоритета деятельностного подхода над натуралистическим как в гносеологическом, так и в онтологическом планах. Разрабатывал идею самоопределения методологии «как общей рамки всей жизнедеятельности людей».

Предложил и развивал оригинальную логико-методологическую программу, прошедшую этапы: 1) содержательно-генетической эпистемологии (логики) и теории мышления (1952-1960); 2) деятельностного подхода и общей теории деятельности (1961- 1971); 3) системомыследеятельностного подхода и общей методологии (1971-1994) эпистемологии. В развитие и социально-практическое воплощение своих философско-методологических идей предложил новую форму организации коллективных мышления и деятельности - организационно-деятельностные игры (ОДИ), соединяющие в себе свойства учебно-деловых игр и интеллектуального методологического дискурса (с 1979 по 1993 г. организовал и провел 93 игры).

Круг интересов и размах научного творчества Г. П. Щедровицкого был чрезвычайно широк и разнообразен: педагогика и логика, общая теория деятельности и логика и методология системно-структурных исследований и разработок, философия науки и техники, проектирования и организации, психология и социология, языкознание и семиотика.

Щедровицкий П. Г. (р. 1958)

Родился 17 сентября 1958 г. в Москве в семье русского советского философа Г. П. Щедровицкого.

Получил обширное гуманитарное образование и две дипломные специальности: методист начального обучения и преподаватель педагогики и психологии. Во время учебы в пединституте занимался наследием Л. С. Выготского.

С 1976 г. начинает активно посещать Московский методологический кружок (ММК), организованный Г. П. Щедровицким. В ММК специализируется в области методологии исторических исследований, занимается проблемами программирования и регионального развития.

С 1979 г. участвует в организационно-деятельностных играх (ОДИ), специализируется в сфере организации коллективных методов решения проблем и развития человеческих ресурсов.

По окончании пединститута заканчивает аспирантуру Института общей и педагогической психологии. Занимается логико-методологическими проблемами исследования, дескрипции, объективности и объективации в гуманитарных науках.

В разное время читал курсы по педагогике, логике, психологии, управлению, этике, эстетике, философии хозяйства, культурной политике, общей и прикладной методологии, философии образования.

П. Г. Щедровицкий - кандидат философских наук, разработчик и ведущий организационно-деятельностных игр, автор статей и книг по управлению. Ныне генеральный директор ЦНИИАИ.

Юнг Карл Густав (26.07.1875, Кесвиль - 6.06.1961, Кюснахт) Швейцарский психолог, основоположник одного из направлений глубинной психологии - аналитической психологии. Задачей аналитической психологии Юнг считал толкование архетипических образов, возникающих у пациентов. Юнг развил учение о коллективном бессознательном, в образах (архетипах) которого видел источник общечеловеческой символики, в том числе мифов и сновидений («Метаморфозы и символы либидо»). Цель психотерапии по Юнгу - это осуществление индивидуации личности. Так же получила известность концепция психологических типов Юнга: экстравертированных и интравертированных.

Юнг родился в семье пастора швейцарской реформаторской церкви в Кесвиле в Швейцарии. Дед и прадед со стороны отца были врачами. Карл Густав Юнг закончил медицинский факультет университета в Базеле. С 1900 по 1906 г. работал в психиатрической клинике в Цюрихе в качестве ассистента известного психиатра Э. Блейера. В 1909-1913 гг. сотрудничал с Зигмундом Фрейдом, играл ведущую роль в психоаналитическом движении: был первым президентом Международного психоаналитического общества, редактором психоаналитического журнала, читал лекции по введению в психоанализ. В 1907-1910 гг. Юнга в разное время посещали московские психиатры Михаил Асатиани, Николай Осипов и Алексей Певницкий.

В 1935 г. Юнг был назначен профессором психологии швейцарской политехнической школы в Цюрихе. Тогда же он становится основателем и президентом Швейцарского общества практической психологии.

С 1933 по 1942 г. вновь преподавал в Цюрихе, а с 1944 г. -в Базеле. С 1933 по 1939 г. издавал «Журнал по психотерапии и смежным областям».

В апреле 1948 г. в Цюрихе был организован Институт Юнга. Институт вел подготовку на немецком и английском языках. Сто-' ройники его метода создали Общество аналитической психологии в Англии и подобные общества в США (Нью-Йорке, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе), а также в ряде европейских стран,

Густав Юнг умер в своем доме 6 июня 1961 г. в Кюснахте.

Ющенко Виктор Андреевич (р. 1954)

Родился 23 февраля 1954 с в селе Хоружевка Недригайловского района Сумской области. В 1975 г. окончил Тернопольский финансово-экономический институт, специальность-бухгалтерский учет. Кандидат экономических наук (1998), лауреат Государственной премии Украины в области экономики и техники.

С 1976 г. работает в банковской системе. 1987-1989 гг. - начальник планово-экономического управления; 1989-1990 гг. - заместитель председателя правления, начальник планово-экономического управления Украинского республиканского банка Агропромбанка СССР, г. Киев; 1990-1992 гг. - заместитель председателя правления; 1992-1993 гг. - 1-й заместитель председателя правления Акционерного коммерческого агропромышленного банка Украины, г. Киев; с 26.01.1993 г. по декабрь. 1999 г. - председатель правления Национального банка Украины.

22 декабря 1999 г. - 27 апреля 2001 г. - премьер-министр Украины. Ушел в отставку под давлением как левой оппозиции, так и олигархических группировок, связанных с окружением Леонида Кучмы.

Академик Украинской академии экономических наук, Академии экономической кибернетики. Почетный доктор Национального университета «Киево-Могилянская академия», Острожской академии. Заслуженный экономист Украины, 1997. Почетное отличие президента Украины, 1996. Почетный гражданин г. Тернополя(09.1997).

Жена - Екатерина Чумаченко, в прошлом работала в Государственном департаменте США. Супруги Ющенко имеют 5 детей и 2 внука. Виктор Ющенко любит водить автомобиль, увлекается пчеловодством и живописью, коллекционирует старинную национальную одежду. С 23 января 2005 г. - президент Украины.

Ялом Ирвин (р. 1931)

Известный американский писатель, психолог и психотерапевт, доктор медицинских наук, профессор психиатрии Стенфордского университета. Родился в Вашингтоне в семье выходцев из России. За время психотерапетической практики Ялом получил богатейший опыт общения с людьми, обрел навыки разрешения человеческих проблем и конфликтов, собрал огромный эмпирический материал.

Первая же написанная им книга получила широкое признание, выдержала несколько изданий и была переведена на 12 языков, несмотря на то, что была написана для специалистов. Автор многочисленных бестселлеров «Когда Ницше плакал», «Лжец на кушетке» и др. принесли ему славу первооткрывателя нового литературного жанра, непререкаемый авторитет в современной психологии.

Ямамото Исироку (4.04.1884, Нагаока, префектура Ниигата,-18.04.1943, район Соломоновых островов) - японский адмирал. Окончил Морскую академию (1904) и Военно-морской штабной колледж (1916). Участвовал в Русско-японской войне 1904-1905 гг. В 1936-1939 гг. - заместитель морского министра. С 1939 г. командовал Соединенным флотом. В 1941-1943 гг. руководил морскими операциями, начиная с нападения на Перл-Харбор. Во время сражения на Соломоновых островах самолет, на котором летел командующий флотом адмирал Ямамото, был сбит американской авиацией, которая получила информацию о его вылете.

Янукович В. (р. 1950)

Родился 9 июня 1950 г. в г. Енакиево Донецкой области. После окончания школы в 1965 г. поступил в Енакиевский горный техникум на отделение «горная электромеханика», а в 1968 г. был осужден и направлен в колонию для несовершеннолетних.

В 1969 г. он начал работать в газовом цехе Енакиевского металлургического завода, в 1970 г. был осужден за нанесение телесных повреждений средней тяжести. Обе судимости сняты. Окончил в 1980 г. Донецкий политехнический институт. В 2001 г. - факультет международного права в Украинской академии внешней торговли, доктор экономических наук.

В 1982 г. был избран депутатом Карло-Марковского сельсовета города Енакиево. В феврале 1984 г. назначен директором автобазы ПО «Орджоникидзеуголь». В сентябре 1987 г. переведен заместителем директора по материально-техническому обеспечению и транспорту Донецкого государственного ПО угольной промышленности. В мае 1989 г. - и. о. директора, в 1991 г. - директор ПО «Донбасстрансремонт». В сентябре 1994 г. назначен гендиректором Донецкого территориально-производственного объединения автотранспорта. В 1996 г. избран заместителем главы Донецкой областной администрации. В мае 1997 г. назначен губернатором Донецкой области. С мая 1999 по март 2001 г. совмещал должности губернатора и председателя Донецкого областного совета. 21 ноября 2002 г. избран премьер-министром Украины. В 2004 г. - кандидат в президенты Украины, набрал большинство голосов, но выборы были опротестованы «оранжевой оппозицией».

Заслуженный работник транспорта, действительный член Академии экономических наук Украины, кавалер орденов «За заслуги» II и III степени, орденов Святого князя Владимира, Святого Даниила Московского, Святого преподобного Нестора летописца Киево-Печерского.

Комментарии

РУССКАЯ СТАЯ

...кудлатая голова сумасшедшего Шляпника

Аллюзии одновременно на японского премьер-министра Д. Коидзуми, отличающегося экстравагантностью прически и увлекающегося коллекционированием шляп, и на одного из персонажей «Алисы в стране чудес» Л. Кэрролла - Болванщика, в другом переводе - Шляпника.

...жаббервоги

Жаббервоги (джаббервоги) - живущие под землей существа из романа Х.Мураками «Страна чудес без тормозов и Конец Света»,.: ЭКСМО, 2005). Используя это имя, Х.Мураками косвенно цитирует фильм Т. Гиллиана «Джаббервоги» (1977 г.), который, в свою очередь, восходит к балладе Л. Кэрролла «Jabberwocky» (наиболее распространенный русский перевод: Бармаглот). Бармаглот (Джаббервог, Жаббервог) встречается и в «Янтарных хрониках» Р. Желязны - также с отсылкой к Л. Кэрроллу (книга 8).

..Даже в том добром будущем вашем

Строка из песни В. Высоцкого «Баллада о времени» («Замок временем скрыт...»).

... Джек-из-Тени

Персонаж одноименного романа Р. Желязны (Желязны Р. Джек-из-Тени. Азбука-классика, 2003).

...Доннерджек

Персонаж одноименного посмертного романа Р. Желязны Желязны Р., Линдскольд Д. Доннерджек. М,: Эксмо-Пресс, 2002).

...ПЛАРБ - стандартное военное обозначение для ракетной атомной подводной лодки (Подводная Лодка Атомная с Ракетами Баллистическими).

... Административная система (командно-административная система,) - термин, предложенный в 1987 г. Г. Поповым для обозначения советского административно-хозяйственного уклада: Попов Г. X. С точки зрения экономиста (О романе А. Бека «Новое назначение»), позднее развернутом в книгу. (Г X. Попов. Блеск и нищета административной системы. М.: Пик, 1990).

...Стругацковскую Волну

Волна, смертельно опасный для всего живого выплеск вырожденной материи, в романе А. и Б. Стругацких убивает почти все взрослое население планеты физиков Радуга. (Стругацкие А. и Б. Далекая Радуга, М.: ACT, 2004).

...всегда ты останешься сыном Шона Коннори, даже если ты сам Индиана Джонс

В фильме «Последний крестовый поход», третьей и на 2006 г. последней части приключений американского археолога Индианы Джонса, действует отец главного героя Джонс-старший, в роли которого выступает легендарный «Джеймс Бонд» 1960-х гг. Шон Коннори.

...Швамбрания

Отсылка к повести Л. Кассиля «Кондуит и Швамбрания», в которой впервые в истории литературы действие развернуто вокруг стратегической ролевой игры.

... петербуржского крыла «оранжистов»

Сложная альтернативная аллюзия. Имеется в виду, во-первых, события «Оранжевой революции» декабря 2004 г. на Украине (см. ниже). Во-вторых, дана отсылка к повести А. Скаландиса (А. Молчанова) Катализ. М.: ACT, 1996, в которой «Оранжисты» рассматриваются как альтернатива «Зеленым». В-третьих, термином «оранжисты» обозначаются сторонники наследственного штатгальтерства Принцев Оранских в Нидерландах и Бельгии. В-четвертых, в конце XVIII - начале XIX столетия в Великобритании значительную роль в политической жизни играли ложи «оранжистов», которые англо-протестантская партия использовала на территории Ирландии против местных католиков.

Во всех случаях термином «оранжист» обозначается человек с четко выраженной политической позицией, настроенный умеренно демократически и исповедующий моральные ценности в духе просвещенного буржуазного протестантизма.

... вот вам от погибшей Америки на сто миллионов чек Строка из поэмы (пьесы) В. Маяковского «Мистерия-буфф» (Маяковский В. Собр. соч. В 4-х т. Т. 1, М., 1936.

...«Барбаросса»

Стратегический план нападения гитлеровской Германии на Советский Союз, реализованный в 1941 году. Отличался четкой продуманностью на тактическом и оперативном уровне при полной беспомощности стратегического замысла. Вследствие грубых ошибок в управлении войсками, допущенных советским командованием, реализация плана «Барбаросса» привела к установлению позиционного фронта не по линии Западная Двина-Днепр, как это было бы при правильной «игре» сторон, а значительно восточнее - по линии Ленинград-Москва-Ростов.

... Эти «девяносто» куда-то девались у автора «Горного дневника», но, правда, автор сам быстро делся, как только основал безумную организацию АУМ

Отсылка к книге А. Уотса «Горный дневник» (например: http://www.avatargroup.ru/booksreader.aspx?dbid=316).

... Азимов красовался в списке Горского вместе с наркоманом и дельфинщиком. Кличка у него была «Основатель»

Наркоман - Т. Лири, Дельфинщик - Дж. Лилли (см. Биографический словарь). Происхождение клички А. Азимова связано с написанным им циклом романов «Основание», повествующих о распаде и гибели Галактической (Транторианской) Империи.

...НЛП

Нейролингвистическое программирование - совокупность знаний о закономерностях получения и переработки информации человеческим мозгом. Основы НЛП изложены Р.Бендлером, Д. Гриндером в книгах «Из лягушек в принцы» и «Структура магии» в 2-хтомах (например, http://nlpr.ru/books/classic/), М. Эриксоном («Стратегия психотерапии», 2000 г., «Человек из Февраля, 2001 г.). НЛП построено на представлениях о различных способах переработки информации мозгом - визуальный, аудиальный, кинестетический, аудиодиггитальный типы личности. НЛП-техники обращают особое внимание на особенности мимики человека («глазные сигналы доступа»), на точность и конкретность его высказываний. Использование НЛП-техник позволяет оптимизировать коммуникацию, а также избавиться от целого ряда паразитных зависимостей, существование которых обусловлено историей развития личности.

... Женщин нельзя пускать в такое дело, они становятся или Мониками или Кондолизами

Имеются в виду Моника Левински и Кандолиза Райз (см. Биографический словарь)

...От имени кошки Желязны написал смешной роман, нежный как смерть

Желязны Р. Ночь в тоскливом октябре. М.: Яуза, 1995.

...Люфтваффе

Военно-воздушные силы гитлеровской Германии. Возглавлялись Г. Герингом.

«Ночи без мягких знаков»

Название песни группы «Зимовье зверей».

...другой Островной Империи

Островная Империя - государство на планете Сарракш, в описании которого заметны определенные параллели с Японией начала 1940-х гг. См.: Стругацкие А. и Б. Обитаемый остров, Стругацкие А. и Б. Жук в муравейнике. М.: ACT, 1996.

...Аматэрасу

Аматэрасу-Омиками, верховное божество в японской мифологии и религии синто, олицетворение Солнца. Согласно мифам, это божество женского пола, дочь божеств Идзанаги и Идзанами, послала на землю своего сына Ниниги, потомок которого - Дзимму положил начало императорскому роду.

... Сахалинский мост

С 1950-х гг. и по сегодняшний день существует проект связать остров Сахалин с материком мостом, проходящим над Татарским проливом в его самом узком месте - от Лазарева к Погиби. В ближайшие годы этот мост, по всей видимости, будет построен, поскольку его создание включено в утвержденную Федеральную целевую программу по развитию транспорта.

...Кин-дза-дза

Знаменитый фильм Г. Данелия (1986 г.), многие фразы из которого стали крылатыми, а образы и предметы - нарицательными (в частности, пепелац, гравицапа).

... РЭНД

(Rang-corporation) - одна из наиболее известных и влиятельных американских «фабрик мысли». Активно занимается технологическим и политическим Форсайтом (прогнозированием будущего). Выводы и прогнозы РЭНДа, как правило, кладутся в основу внутренней и внешней политики Соединенных Штатов Америки.

...«Фабрики мысли», «Умные танки», «Think Tank»и, «знаниевые корпорации»

Различные обозначения для одного и того же социального института, устанавливающего связи между познанием, под которым понимается, прежде всего, результат деятельности научного сообщества, и управлением на уровне государства, бизнеса и т. п.

...сошедших с экрана «Королевских битв»

«Королевская битва» - последний фильм великого японского режиссера Кинджи Фукасаку (2000 г.), открывший тему «детских войн». В «Королевской битве» социально-опасных школьников вывозят на отдаленный остров и заставляют их убивать друг друга. В России по мотивам фильма было проведено несколько ролевых игр.

...ГОЛЕМ

Простейший информационный объект, построенный на Административной системе, узлы которой (чиновники, принимающие решения) рассматриваются как логические элементы искусственного интеллекта. А. Лазарчуком и П. Леликом в 1987 г. было показано, что Голем способен пройти тест Тьюринга и, кроме того, обладает эмоциональными реакциями, то есть - поведением. См. Лазарчук А., Лелик П. Голем тоже хочет жить. Мир Интернет, №10,2001.

...Эгрегор

Информационный объект, имеющий душу (хаотическую составляющую). Например, христианский эгрегор, тибетский эгрегор, семейный эгрегор.

...Противоречие шредингерского кота здесь имело троичную конфигурацию Жив-Мертв-Свободен

Э. Шредингер, создатель квантовой механики, предложил мысленный эксперимент, в котором макроскопическое явление (смерть кота) напрямую завязано с микроскопическим вероятностным процессом (спонтанным распадом атома). Возникающее в таком опыте конечное состояние представляет собой суперпозицию (наложение) живой и мертвой кошки, которые суммируются с определенными статистическими весами. По сути, мысленный эксперимент Шредингера конструктивно доказывал существование макроскопических квантовых явлений.

В настоящее время понятие Шредингеровского кота широко используется в литературе (например, Д.Симмонс «Восход Эндимиона»), ролевом движении, культурологи. Троичные конфигурации (в том числе: жив-мертв-свободен) рассматриваются в триалектике, науке о свойствах противоречий, не сводимых к бинарным.

...Анизотропное шоссе

Отсылка к повести Стругацких А. и Б. Трудно быть богом. М.: ACT, 1997.

...Пострадали Цейлон и Малайзия с Тайванем Имеется в виду катастрофическое цунами 26 декабря 2004 г., погубившее по различным данным от 30 до 75 тысяч человек.

...В Новом Орлеане американцы вели себя как стадо глупцов, были жертвы и сгнившие газоны после урагана с русским именем Катрина, что значит Катька.

Ураган «Катрина» 29 августа 2005 г. обрушился на Нью-Орлеан. Погибли 343 человека (по другим данным - намного больше, до 10.000 человек).

...спонтанности сознания

Отсылка к книге Налимова В. «Спонтанность сознания». М.: Прометей, 1989.

...черная дыра

Предсказанный общей теорией относительности тяготеющий объект, для которого скорость убегания выше скорости света. Никаким экспериментом нельзя получить какой-либо информации о внутреннем строении черной дыры, этот объект может быть обнаружен только по гравитационному полю. В обыденном смысле «черная дыра» - это нечто, что способно навсегда затягивать в себя все окружающее (например, «черная дыра в бюджете»).

...Братство неведомого Талисмана

Отсылка к роману Саймака К. Братство талисмана. М.: ЭКС-МО, 2003.

...Форест Гамп

Отсылка к фильму Р. Земекиса «Форест Гамп» (1994), героем которого является слабоумный неудачник, который, тем не менее, становится героем войны, знаменитым футболистом и преуспевающим бизнесменом. В настоящее время Форест Гамп - ироническое именование «среднего американца.

...их Сахалинский харизматический лидер умер в небе Губернатор Сахалинской области И. Фархудцинов погиб в авиакатастрофе 22 августа 2003 г., разбился вертолет Ми-8.

...вылететь на Украину

Речь идет о выборах на Украине в декабре 2004 г., когда Россия однозначно поддерживала кандидатуру В. Януковича. Было объявлено о победе В. Януковича, но оппозиция не признала результаты выборов и вышла на улицы. Непрерывный многочасовой митинг («Майдан») перерос в «Оранжевую революцию», результатом которой стала отмена результатов выборов' и назначение нового голосования, на котором В.Ющенко был избран президентом Украины. Украинские события декабря 2004 г. - тяжелое поражение российской внешней политики.

...Людены

Ссылка к роману Стругацких А. и Б. Волны гасят ветер. М.: ACT, 1987, который, в свою очередь, косвенно упоминает книгу Хейзинги И. Хомо люденс. Под люденами понимаются люди, совершившие когнитивный переход и полностью овладевшие возможностями своего разума и своей психики.

...Джи и Кжи

Долгоживущие и короткоживущие. Термины из романа Ефремова И. Час быка. (М.: Молодая гвардия, 1969). На планете Торманс был избран оригинальный способ регулирования демографической и социальной ситуации: обязательное самоубийство в возрасте 26 лет для основной массы населения (КЖИ), способной лишь к неквалифицированному труду, и столь же обязательное всемерное продление экономическиактивной жизни для лиц, чьи врожденные способности подразумевают длительное обучение и овладение сложными компетенциями и квалификациями (ДЖИ). В настоящее время термины КЖИ и ДЖИ употребляются в значении «малообразованные слои населения», народ, «немыслящее большинство» и высокообразованные слои населения, средний класс, интеллигенция.

...Московский методологический кружок

Московский методологический кружок (ММК), до 1962 г. «Логический кружок» - семинар, созданный Г. П. Щедровицким, А. А. Зиновьевым (см. Биографический словарь), Б. А. Грушиным, М. К. Мамардашвили в 1951 -1952 гг. на философском факультете МГУ и существующий до сих пор в форме методологического движения. См., например: http://dev.fondgp.ru/gp/mmV

...- Они, конечно, оружие высокоточное, но... // - Не надо было гремлинам ладан продавать, наркобароны чертовы

Цитата из книги Лукина Е. Алая аура протопарторга. М.:АСТ, 1999.

...Сайпан

Летом 1944 г. за остров Сайпан (Марианские острова) шли очень тяжелые бои, ходе которых погибли более 50.000 японцев, из которых 20.000 относились к гражданскому населению. Потери американских войск составили по официальным данным, 3.426 человек (некоторые источники дают цифру в 7.000). См. Переслегина Е., Переслегин С. Тихоокеанская премьера. М.: ACT, 2001.

...их кареты готовы, господин Брэдли, и поздно говорить: я передумал

Карикатура из книги «Физики продолжают шутить» (М., 1966). Двое из стартовой команды несут за руки и за ноги вырывающегося астронавта и говорят ему: «Ракета готова, Брэдли, и поздно говорить: я передумал».

...Прямо как в кино про этих серфингистов-грабителей Фильм К.Бигелоу «На гребне волны» (1991 г.)

...ОИК (Организация Исламской Конференции)

Создана в 1969 г. на конференции в Рабате (Марокко). К настоящему времени объединяет 56 государств и одну негосударственную структуру (ООП, со дня основания ОИК); статус наблюдателя при ОИК имеют два государства (Албания, Босния и Герцеговина) и два негосударственных образования (Северный Кипр, Исламский Фронт Освобождения Моро, Филиппины).

...«Русский ислам»

«..."Русскокультурный" ислам, ислам, включенный в пространство русской культуры и русского языка, отвечающий интересам государства российского. (...) В то же время это должен быть настоящий ислам, не вызывающий у мусульман сомнений в своей подлинности, не подструганный под чьи-то "общечеловеческие ценности". В противном случае нам скажут: это не мусульмане - это кяферы (неверные). Я бы сказал, что мусульманская традиция должна прорастать в русской культуре. Ведь подлинная безопасность достигается не договоренностями, которые сегодня есть, а завтра их нет. Безопасность достигается кооптацией элит и взаимной ассимиляцией культурных кодов - механизм, который исторически применяла Россия. Он был ключевым для страны на всех этапах ее развития» (С. Н. Градировский: http://www.archipelag.ru/ ru_mir/religlo/novie-identichnosti/islam/rus'sian-islam/)

... Это уже было в Камбодже в 1970-е, твои детские войны Пол Пот и Йенг Сари («Красные Кхмеры», Кампучия, 1975-1979 гг.) широко использовали в своих вооруженных силах несовершеннолетних. Сейчас эту практику взял на вооружение правящий режим Бирмы.

...Делъта-дарт, Дельта-доггер

«Дельта-дарт» - реактивный истребитель-перехватчик «Конвер» F-106, «Дельга-даггер» - его предшественник, истребитель «Конвер» F-102. Обе машины имели дельтовидное треугольное крыло. В течение более чем 20 лет состояли на вооружении, в том числе в Национальной Гвардии (http://www.airwar.ru/enc/nghter/fl06.html)

...Уже можно ставить эпиграфы из «Снарка» в статьи о русских системах вооружения

Ссылка на поэму Кэрролла Л. Охота на снарка. Имеется в виду следующая строфа: «Приходилось им плыть и кормою вперед, / Что, по мненью бывалых людей / Характерно в условиях жарких широт / Для снаркирующих кораблей».

...Туркмен какой-нибудь... баньши

Баньши - в кельтской мифологии женский дух, таинственно причитающий, стонущий, вопящий; в Ирландии и Шотландии верили, что их привлекают необычные дома и что они появляются, предвещая смерть кого-либо из членов семьи.

Феи, вопль которых («кининг») предвещает смерть.

Они же плачут по умершим, по тем, за которых некому плакать». http://fantasyclub.ru/forum/lofiversion/index.php/t794.html

В тексте - игра слов: Сапурмарат Ниязов, пожизненный и наследственный президент Туркмении, носит титул «туркменбаши», что означает «отец всех туркмен».

...Это все старая борьба с «революцией сознания» «Революцией сознания» называют молодежные радикальные движения 2-й половины 1960-х гг. в Западной Европе («Парижская весна») и США. Лидерами «революции сознания» считаются Т. Лири, Ю., Маккарти, Дж. Лилли, К. Кастанеда. Революция сознания была жестко подавлена, но успела породить движение хиппи, технику нейролингвистического программирования и систему тренингов «Lifespring».

...уровень кодонов из «Солдат Вавилона» некоего Лазарчука Лазарчук А. Опоздавшие к лету. (М.: ACT, 2005), повесть «Солдаты Вавилона» представляет собой седьмую, последнюю часть этого гиперромана. Кодон - информационный объект высокой структурности, способный модифицировать восприятие носителя.

...«Илион» Дэна Симмонса Симмонс Д., Илион. М.: ACT, 2005.

... Видеоряд «Звонка»

«Звонок» (Япония, 1998 г.) - культовый фильм X. Накаты.

... Самохвалова «Психический мир будущего» Самохвалов В. П. Психический мир будущего. Симферополь, 1998.

... Левиафан насел

Левиафан, специфический информационный обмен, «отвечающий» за операции обмена и модифицирующий поведение бизнесменов, финансистов, торговцев. Квазиорганизм, поддерживающий работоспособность рыночного механизма регулирования спроса и предложения.

... новые проблемы пресловутого Гильберта

Гильберт Д. - см. Биографический словарь. В докладе, прочитанном летом 1900г. в Париже, Д. Гильберт сформулировал 23 отдельные проблемы, решения которых, по его убеждению, должны будут сыграть ведущую роль в развитии математики в XX столетии.

...Вот идет веселый Дигель...вдоль по рейнским берегам Строфа из стихотворения Э. Багрицкого «Птицелов».

...на безумный конгресс футурологов «Странник» «Странник»4- ежегодный Санкт-Петербургский конгресс, объединяющий писателей-фантастов, футурологов, любителей фантастики, художников, издателей, редакторов, критиков, переводчиков, работающих в жанре НФ. 18-19 ноября 2005 г. состоялся юбилейный, десятый, «Странник». Пол Андерсон был гостем и лауреатом 4-го «Странника», состоявшегося в 1999 году.

...В американском кино, которое Первый бесконечно любил, сумасшедший ученый Эммет Браун замкнул собой электрическую цепь, чтобы мальчик на машине времени уехал в будущее.

Кинотрилогия Р Земекиса «Назад в будущее» (1985,1989,1990).

... Фредди Крюгер придет за тобой

Детская считалка из фильма ужасов «Кошмар на улице вязов» (фильм 1-й, 1984 г., У. Крейвен; фильм 2-й, 1985 г., Д. Шолдер; фильм 3-й, 1987 г., Ч. Рассел; фильм 4-й, 1988 г., Р. Харлин; фильм 5-й, 1989 г., С. Хопкинс; фильм 6-й, 1991 г. Р. Талалей; фильм 7-й, 1994г..У. Крейвен).

...не помеха японским девочкам, которые лезут из телевизора, и от которых стынет кровь

Фильм «Звонок» (1998 г., X.Наката).

...Ремитанс

Ремитанс (remittances)-это средства, поступающие в страны трудовых мигрантов их родственникам и семьям. Причем эти денежные суммы могут проходить как через официальные каналы (банковскую систему, систему денежных переводов), так и поступать в неучтенном виде через личные и семейные каналы. В отношении последних средств используется термин «частные трансферты» (private transfers). Например: http://www.imepi-eurasia.ru/baner/sblab.doc

...читал эти «восемь могил, холмов»

Ссылка на книгу Екомидзо С. Деревня восьми могил. М,: У-фактория, 2005.

...А мазанки - древнее изобретение хеттов Хетты - народ, создавший одну из великих цивилизаций древности - хеттскую державу (Малая Азия).

... Он хотел странного

Аллюзия на повесть Стругацких А. и Б. Попытка к бегству. М.: ACT, 2004.

... Лист прячут в лесу

Аллюзия на знаменитый рассказ Честертона Г. Сломанная шпага.

..Да не говори никому, что «кубик» наши не делают

«Кубик» - ядерный реактор, использующий нанотехнологии.

Ссылка на "кубик Энеи", своеобразную «ядерную батарейку» из романа Симмонса Д. Эндемион. М.: ACT, 2000.

...Украинского Шрека

Намек на президента Украины В. Ющенко. После отравления диоксином В. Ющенко приобрел некоторое сходство с известным троллем из американских мультфильмов, что и было подмечено авторами анекдотов в России и на Украине.

МУСОРНЫЙ ВЕТЕР

...знаки дороги

Ссылка на роман Желязны Р. Знаки дороги. М.: Эксмо, 2006.

...Цветы для Элджерона

Ссылка на рассказ Киза Д. Цветы для Элджерона: http://lib.web-malina.com/getbook.php?bid=2310&page=l (позднее переработан в роман с тем же названием (М.: Эксмо, 2006).

...История города Ташлинска

Ссылка на роман Стругацких А. и Б. Отягощенные злом. М.: ACT, 1997. Город упоминается и в романе Ярославцева С. (Стругацкого А.) Дьявол среди людей. М.: ACT, 1998. Город Ташлинск представляет собой очевидную отсылку к районному центру Ташла.

... Тех, кто западнее этой линии, еще можно спасти, а тех, кто восточнее, уже нельзя

Фраза из фильма-катастрофы Р. Эммериха «Послезавтра» (2004).

...Солдат, не спрашивай

Отсылка к роману Диксона Г. Солдат, не спрашивай!

(http://www.scilib.ni/lib/sb/book/476/page/91).

... Скоро будет ясно, что и с кем было, а меня убьют на войне Строка из песни М. Щербакова

... Знаете, чем я отличаюсь от вас, капитан? Тем, что я нигде и никогда не смогу этого доложить!

Фраза из отечественного сериала «Девять неизвестных» (А. Муратов, 2006).

...Закон аккреции 21

Аккреция - поглощение гравитирующим телом материи из газового или пылевого облака. В данном случае под «аккрецией» понимается способность крупного и быстро развивающегося города «стягивать» на себя окрестное население. В России крупнейшим центром аккреции является Москва, но по отношению к своим регионам аккреционными свойствами обладает и ряд других городов, в том числе Санкт-Петербург и Владивосток.

... отрицательных антропотоков

Понятие «антропоток» (перенос идентичности) введено в науку в 2002 г. С. Градировским. Простейшими и наиболее изученными антропотоками являются человеческие течения (миграции). «Отрицательный антропоток» означает, что на данной территории происходит сокращение населения за счет миграционных процессов."

... Некому периметр удерживать

Аллюзия на повесть Гаррисона Г. Неукротимая планета (например, http://lib.luksian.com/textsfnf/trans_h/036/)

... И Ригу сдадим, и Вильно, и Ревель уйдет чухне Строка из поэмы Л.Вершинина «Дипломатический агент» (Вершинин Л. Неактуальные баллады. СПб.: Лань, 2001).

... предельное мастерство сталкивается с запредельным Отсылка к роману Лукьяненко С. Лорд с планеты Земля. М.: ACT, 2002.

... «На последнем берегу»

Знаменитый фильм С. Крамера (1959 г.) о ядерной войне и ее последствиях.

... за что дают двухгодичный отпуск без сохранения содержания Намек на роман Леонова Н. и Кострова Ю. Операция «Викинг». М.: СП Юнисам, 1994. Экранизация этой книги - фильм «Вариант "Омега"» (1975) - представляет собой один из лучших советских фильмов, посвященных разведке.

...Карибский кризис

Один из самых опасных военно-политических кризисов эпохи «холодной войны». Произошел в октябре 1962 г. в связи с решением советского правительства установить на Кубе ракеты средней дальности с ядерными боеголовками и нервной реакцией США на эти действия. Эскалация кризиса привела СССР и США к кануну ядерной войны, которой, к счастью, удалось избежать.

... сравнимым с пушками коммодора Перри

В 1852 г. американская эскадра М. Перри под угрозой начала военных действий вынудила японское правительство открыть для торговли с иностранцами порты Хакодате и Симода. Это привело к острому политико-экономическому кризису в Японии и, в конечном счете, спровоцировало «реставрацию Мейдзи».

... Коля-зять пошел в десантные войска, и там, послухам, он вполне нашел себя

Строка из песни Ю. Визбора «Послевоенный волейбол».

...А до войны вот этот склон немецкий парень брал с тобою Строка из песни В. Высоцкого («Мерцал закат, как блеск клинка», кинофильм «Вертикаль»).

... на Каталаунских полях 48

Каталаунские поля (по городу Каталаун, современный Шалонсюр-Марна) - равнина, на которой во 2-й половине июня 451 г. Аэций разгромил армию Атиллы, что привело к гибели Гуннской державы.

... и по притче о сиракузской старухе

Ссылка на повесть А. Франса «Суждения господина Жерома Куаньяра» (Франс А., Собр. соч. в 8 т., 1957-1960. Т. 2). Сама Притча в некотором сокращении выглядит следующим образом: «Сиракузский тиран Дионисий с удивлением узнал, что одна старуха каждый день ходит в храм и молит Богов о ниспослании ему долгих лет жизни. Весьма удивленный, он поинтересовался причиной подобной преданности. "Я много лет прожила на свете, - ответила старуха, - и заметила, что каждый раз плохому тирану наследует худший. Ты - хуже всех, кого я помню. Из этого я заключаю, что твой наследник будет еще хуже тебе, если такое, конечно, возможно. Вот я и прошу богов не посылать его нам как можно дольше..."»

... откат Ле-Шателье

Имеется в виду принцип Ле-Шателье - см. Биографический словарь.

... везде опоздал, -раз перчатки и веер - два

Слова принадлежат Белому Кролику из «Алисы в стране чудес» Л. Кэрролла в так называемом «пластиночном варианте» (перевод Н. Демуровой, стихи В. Высоцкого, 1976.

...в 2006-м ассамблея или академия Европы отменила девятую планету - Плутон, мол, пояс астероидов и все

Плутон, Харон, Цереру, а также Зену и Седну из пояса Койпера отнесли к так называемым «карликовым планетам» (dwarf planet). Это решение, принятое 26-й ассамблеей Международного астрономического союза в августе 2006 г., носит сугубо пиаровский характер, так как предполагает значительные затраты на переписывание учебников, энциклопедий и т.п. с соответствующим «распилом» денег.

ГРИБНОЙ ДОЖДЬ

...одно другого страньше

Вновь аллюзия на «пластиночную» «Алису в стране чудес».

...Норд-Ост случился

23 октября 2002 г. около 21.00 вооруженные террористы захватили здание Театра на Дубровке (ДК Государственного подшипникового завода), где в это время демонстрировался мюзикл «Норд-Ост». В руках террористов оказалось около 700 заложников. В ходе штурма, предпринятого утром 26 октября, погибло более 50 террористов и, по официальным данным, 118 заложников. Подобно событиям в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г., на Бали в октябре 2002 г., в Мадриде 11 марта 2004 г., в Беслане 1-3 сентября 2004 г., «Норд-Ост» вошел в историю как пример нового, «постиндустриального» терроризма. Есть все основания полагать, что за каждым из перечисленных терактов стояли не только смертники (терра-группы), но и хорошо подготовленные аналитические группы.

... Кто такие японцы ? Где Дальний Восток ? Цитируется сборник «Стихотворная сатира первой русской революции» (Л., 1969).

...мифы мы, мифы

Цитируется песня «Одиссей» группы «Зимовье зверей».

...уже перестали сажать за рейдерство

Рейдерство - «незаконный захват собственности через инициирование бизнес-конфликта» (М. Делягин, научный руководитель Института проблем глобализации). Сутью рейдерства на его современном этапе (2006) является захват предприятия через овладение реестра акционеров и внесение в него изменений.

...Путч 90-х

Имеется в виду выступление так называемого ГКЧП 19-21 августа 1991 г. Мятеж под лозунгами возращения к старому советскому порядку полностью провалился, поскольку за членами ГКЧП не пошли ни народ, ни армия, да и сами они действовали на редкость вяло и нерешительно. Результатом путча стал распад СССР и полная ликвидация социализма на постсоветском пространстве.

... торг здесь неуместен

Отсылка к «Двенадцати стульям» И. Ильфа и Е. Петрова (например, http://www.Massika.ru/cgi-bin/read.pl?text=proza/ilf-petrov/authorl2.txt). Фраза принадлежит Кисе Воробьянинову.

...как школьнику драться с отборной шпаной Слова из песни В. Высоцкого «Профессионалы».

...Курильские программы

Группа целевых программ, осуществляющихся в РФ с конца 1990-х гг. В настоящее время действует ФЦП, утвержденная 9 декабря 2005 г. 3 августа 2006 г. на заседании правительства была одобрена расширенная версия этой программы, предусматривающая к 2015 г. рост населения островов вдвое, промышленного потенциала - в полтора раза. Свыше 17 миллиардов рублей будет потрачено на развитие инфраструктуры островов (расширение аэродромов на Итурупе и Кунашире, модернизация портов Северо-Курильска, Мало-Курильска, Курильска и Южно-Курильска). Военно-стратегическое содержание этой программы очевидно.

...ни пожить, ни выжить

Слова из песни В. Высоцкого «Разбойничья».

...А в них убийцы!

Слова из песни В. Высоцкого «Магадан».

...позор своего правительства в Камранге

Камранг (Камрань) - важнейшая военно-морская база и военно-воздушная на юго-восточном побережье Вьетнама в заливе Кэм Ран Бей (официальное название ПМТО - пункт материально-технического обеспечения) кораблей и судов. До Второй мировой войны принадлежала Франции. 24 июля 1941 г. оккупирована японцами. С середины 1960-х перешла в распоряжение США, с мая 1979 г. базу Камранг арендовал советский флот. К середине 1980-х гг. Камранг стал крупнейшей советской военной базой за рубежом. На Камранге базировался Отдельный смешанный авиационный полк (45 самолетов разных типов и 3 вертолета) и 15-я оперативная эскадра ТОФ. В июле 2001 г. стало известно, что Россия решила не возобновлять договор с Вьетнамом об аренде Камранга «ввиду нехватки денежных средств и отсутствия необходимости в такой базе». Срок аренды истекал в мае 2004 г., но уже 2 мая 2002 г. был подписан акт о передаче базы вьетнамскому правительству, которое немедленно предложило ее Соединенным Штатам Америки.

... у нас это невозможно

«У нас это невозможно» - название романа Синклера Льюиса (см. Биографический словарь).

... Просто мода за мной не поспела Аллюзия на «Охоту на снарка» Л. Кэрролла.

... конец света витал черным бакланом над Боденским озером 2 июля 2002 г. над Боденским озером в Германии по вине диспетчера швейцарской службы Skyguide столкнулись российский пассажирский самолет Ту-154 и английский грузовой Боинг-757. Погибли 71 человек, в том числе 47 детей в возрасте до 16 лет.

... только черная година соберет нас воедино Строки Е. Лукина.

... Приходил тут один, с головой не в ладах. Прописать обещался в романчике

Строка из альбома «Как взрослые» группы «Зимовье зверей».

...ты - наш Ллойд

Имеется в виду старейшая морская страховая корпорация Ллойда. Возникла в 1734 г., с 1871 г. официально зарегистрирована как страховая корпорация. Проводит все виды имущественного и личного страхования. Слово «ллойд» давно стало нарицательным термином для обозначения надежности (британская поговорка «как А1 у ллойда» означает признание наивысшего качества объекта).

...я предал Шиву

Аллюзия на фильм С. Спилберга «Индиана Джонс и Храм Судьбы». Во время решающей драки главный герой кричит «главному злодею»: «Ты предал Шиву!»

...Игры Форов

Название романа Буждолд Л.М. Игры форов. М.: ACT, 1994.

ЭПИЛОГ

... «дорожки из желтого кирпича»

Отсылка к сказочной повести А. Волкова «Волшебник изумрудного города» и соответствующему мультфильму.

... про производство святой воды в промышленных масштабах Отсылка к повести Стругацких А. и Б. Жук в муравейнике. М.: ACT, 1996.

...гашишного старца

Имеется в виду шейх Хасан-и-Саббах (XI в.), руководитель ордена асассинов, предвосхитившего современные идеи использования АТ-групп. Широко использовал гашиш (возможно, и другие психотропные средства) для полного и абсолютного подчинения своей воле боевиков-смертников, образующих «терра-группы». Люди, которые под действием наркотика испытывали не опьянение, а расширение сознание, (в число таковых входил и сам Хасан), образовывали аналитический штаб.

...сваливал в Ирландию

Ирландия в настоящее время является «творческим оффшором»: все виды творческой деятельности не облагаются в этой стране налогом.

...роль экспериментатора Бисмарка

Существует легенда, что О.фон Бисмарк, прочитав представленный ему документ о необходимости социальных преобразований в Германии, сказал: «Интересная идея. Надо проверить ее на какой-нибудь стране, которую не жалко. Например, на России».

... сменили слона на осла

Слон - символ Республиканской партии США, осел - Демократической. Дж.Буш-младший является республиканцем.

... Здравствуй, Штурмфогель!

Штурмфогель - герой одноименного романа А. Лазарчука (http://lib.ru/LAZARCHUK/fogel.txt). Название романа и имя главного героя переводится как Буревестник или Альбатрос. Содержит дополнительную аллюзию к реактивному истребителю Ме-262 «Штурмфогель».

Использованные Интернет-ресурсы

Скончался «улыбающийся принц» http://www.utro.ru/cgi-bin/welcome?http://wwwutro.ru/articles20021122141931112576.shtml

"Япония простилась с принцем" http://www.gazeta.ru/2002/11/22/last69439.shtml

2003 год: Остров Сахалин http://uww.russkyformat.ru/site/kb/index1418.html?id=513#8

Куклы для взрослых: предчувствие Тихоокеанской войны (использовано в I части) http://www.russkyformat.ru/site/kb/index0445.htmI?id=243

"Все страньше и страньше...»   самый большой круизный лайнер в мире или «технологический детектив» (использовано в первой части) http://www.russkyformat.ru/site/kb/index0445.htmI?id=514

Блокнот репортера: Потомственный политик Дзюиънтиро Коидзуми http://japantoday.ru/arch/news/0104/24.shtml#02

К.Саркисов .«Дзюньитиро Коидзуми «Только победа!» Л.Чирков «Политик в третьем поколении» К.Лабецкая «Дух самурая" http://www.park.ru/rubric.parkru?r=641

B Японии снят документальный фильм о Юкио Мисиме http://news.accoona.ru/?id=34779

Власти Афганистана установили что одно из найденных на юге страны тел принадлежит пропавшему японскому туристу hup//news. webdigest.ru/content/165754.html Китайцы борются с Японией передовыми методами http://www.utro.ru/arlicles/2005/04/26/432859.shtm

Япония возобновляет работы над экспериментальным ядерным реактором http://www.utro.ru/news/2005/09/02/473233.shtml

Япония готовится к войне на своей территории http://www.terrorunet.ru/worldterror/177.html

А.Фомичев. Япония создаст свою собственную ПРО http://www.utro.ru/articles/2003/12/19/261148.shtm

США и Япония заключили новый пакт по противоракетной обороне http://forum.rc-mir.com/topic1814400.html

Япония создаст армейскую разведку http://lenta.ru/news/2005/08/26/information

Япония увеличит военный бюджет http://pda.lenta.ru/news/2005/09/01/japan/

F22A подтягиваются к Владивостоку? http://www.cnews.ru/newtop/index.shtml?2006/02/20/196428

Японцы построят баржу-авианосец http://www.russkyformat.ru/site/kb/indexdefa.html?id=244

А.Миловзоров. Япония снова станет страной самураев http://www.utro.ru/articles/2004/04/07/295777.shtm

Японии начинают выпускать игрушки для взрослых http://www.russkyformat.ru/site/kb/indexdefa.html?id=244

«Внутренняя граница" развитие личностей и лучшее управление в двадцать первом веке» http://content.net.ua/thesaurus/methodology/strate

В Северодвинске создадут док для строительства авианосцев http://lenta.ru/news/2006/07/04/carrier/

В Японии разрабатывают маленькие ядерные реакторы для общественного пользования http://inew.pp.ru/news/2001/08/24/reactor.html

Китай и Южная Корея-выразили резкий протест по поводу посещения премьер-министром Японии Дзюньитиро Коидзуми храма Ясукуни http://afn.minsk.by/news/view.asp?ncwsid=77590

Япония попросит Совбез ООН защитить се от ракет Пхеньяна http://new-comp.ru/index.php?nid=21091

Японцы подозревают Пхеньян в подготовке ядерных испытаний http://nuclearno.ru/text.asp?11094

Почти половина японцев опасается, что Япония вскоре может Сыть втянута в войну http://news.deport.ru/news61984.hlml

Японцы создали бюстгальтер со встроенной клавиатурой http://lenta.ru/news/2006/07/03/megabra/

В Японии разрабатывают закон об эвтаназии http://www.obozrevatel.com/news/2005/4/7/6167.htm

Японцы создали бытовой аналог «черных ящиков» http://www.utro.ro/articles/2004/ll/19/376085.shtm

Япония поставила рекорд по сумасшествиям на рабочем месте http://www.vitaminov.net/ros-news-0-0-900.html

Японский врач ударил пациентку во время операции http://www.podrobnosti.com.ua/accidents/casualties

Население Японии стало самым старым в мире http://urology.com.ua/article12436.html

Toyota построила лимузин для императора http://auto.utro.ro/news/2006/07/13/201336.shtml

Япония будет предсказывать погоду на 30 лет вперед http://newstoday.com.ua/?id=50850

В МИД России сожалеют о гибели японского браконьера http://www.new-comp.ro/index.php?nid=27202

На Камчатке начались учения Тихоокеанского флота http://nr2.kiev.ua/society/79397.html

На Камчатке завершены крупнейшие учения флота http://www.new-comp.ru/index.php?nid=27890

Тайвань отправил фрегат защищать спорные острова от японцев http://news.accoona.ru/?id=27152

Тихоокеанская стратегия России или политическая воля территорий http://www.russkyformat.ru/site/kb/indexalb8.htmr?id=520

«Альтаир» модернизировал вооружение эсминцев http://news.hotindex.ru/Details.aspx?id=34829

Российские катера защитит «Гибка» http://lenta.ru/news/2006/07/07/fleet/

В Санкт-Петербурге проходит испытания новейший корвет «Стерегущий» http://news.hutor.ru/show.php3?id=8675

П-120 Малахит http://testpilot.ni/russia/chelomei/p/120/index.htm

Корабельный ЗРК Малой дальности «Оса-М» http://pvo.guns.ru/naval/osa_m.htm

Крылатая ракета 85Р корабельного противолодочного комплекса «Метель» http://www.dubna.ru/bereznak/ber-html/ber-m-mo.htm#met

Жителей острова Ява забыли предупредить о приближении цунами http://www.rambler.ro/db/news/msg.html?s=260004335

Министерство обороны репетирует отпор диверсантам в Забайкалье http://lenta.ru/news/2006/07/05/baykal/

Lockheed Martin разработает для Израиля ударный корабль будущего http://news.accoona.ru/?id=54433

Сайты:

http://ship.bsu.by/

http://www.russkyformat.ru/site/kb

http://www.warlib.ru

http://i.pvo.guns.ro/naval/

http://www.new-factoria.ru/missile

http://www.globalsecurity.oig/military/world

http://airboat.fatal.ru/ens

http://www.att-nn.eom/RUS/MРЕ. htm

http://stabes.nm.ru/

Сергей Переслегин Елена Переслегина

ВОЙНА НА ПОРОГЕ

Гильбертова пустыня

Издано в авторской редакции

Художественный редактор С. Силин

Компьютерная верстка N. Миронова

Корректор Н. Крамер

ООО «Издательство «Яуза» 109507, Москва, Самаркандский б-р, д. 15.

Для корреспонденции:

127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5.

Контактный тел.: (495) 745-58-23

ООО «Издательство «Эксмо»

127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5. Тел. 411-68-86,956-39-21. Home page: www.eksmo.ru   E-mail: info@eksmo.ru

ООО «ТД -Эксмо». 142702, Московская обл.. Ленинский р-н, г. Видное,

Белокаменное ш., д. 1, многоканальный тел. 41 1-50-74.

E-mail: reception@eksmo-sale.ru

По вопросам приобретения книг «Эксмо» зарубежными оптовыми покупателям обращаться в отдел зарубежных продаж ООО «ТД «Эксмо» E-mail: foreigпseller@eksmo-sale.ru

International sales: For Foreign wholesale orders, please contact International Sales Department at foreignseller@eksmo-sale.ru

По вопросам заказа книг "Эксмо" в специальном оформлении обращаться а отдел корпоративных продаж ООО -ТД «Эксмо"- E-mail: project"eksmo-sale.ru

Оптовая торговля бумажно-беловыми и каяцелярсяими товарами для школы

и офиса «Канц-Эксмо»: Компания «Канц-Эксмо»: 142700, Московская обл., Ленинский р-н, г. Видное-2, Белокаменное ш., д. 1 , а/я 5. Тел./факс +7 (495)

745-28-87 (многоканальный), e-mail: kanc@eksmo-sale.ru, сайт:

www.kanc-eksmo.ru

Мелкооптовая торговля книгами «Эксмо" и канцтоварами "Канц- Эксмо ":

1 17192, Москва, Мичуринский пр-т, д. 12/1. Тел./факс: (495) 41 1-50-76.

127254, Москва, ул. Добролюбова, д. 2. Тел.: (495) 745-89-15, 780-58-34.

Подписано в печать с готовых диапозитивов 22.02.2007 Формат 84х108 1/32. Гарнитура «Ньютон». Печать офсетная.

Бум. тип. Усл. печ. л. 33,6. Тираж 5 ООО экз. Заказ № 5300.

Отпечатано с предоставленных диапозитивов в ОАО Тульская типография". 300600, г. Тула, пр. Ленина, 109 .

---

Примечания

1

«Полярный крокодил» - эмблема ежегодной культурологической конференции, проходящей в городе Норильске в ноябре-декабре, когда Солнце скрыто за горизонтом.

2

ОИК - Организация Исламская Конференция является таким же сложным по форме и содержанию наднациональным пространством, как и Европейский Союз. См. также комментарии.

3

"Младшая Эдда"

4

См. прилож. 4. Укажем, что авторы пользуются классификационной схемой, несколько отличной от «исторически сложившейся», где корабли водоизмещением в 7000 тонн, вооруженные ракетами «поверхность-поверхность», называют «эсминцами» или «большими противолодочными кораблями» (то есть фрегатами), а ударный корабль с десантными катерами и многоцелевым авиационным вооружением именуется «вспомогательным судном». Мы называем «Адмирал Нахимов» (класс «Петр Великий») линейным крейсером, исходя из его тактико-технических характеристик и предназначения. Мы относим крупные ракетонесущие корабли к крейсерам, средние - к эсминцам УРО. Корабли с преимущественно авиационным вооружением именуются «авианосцами», не взирая на их якобы вспомогательный характер. Названия японских кораблей, не зачисленных на 1 сентября 2006 года в состав Флота, выбирались произвольно с учетом исторических традиций Императорского Флота. Названия серийных российских кораблей (корветы проекта «1124», фрегаты проекта «1135», эсминцы проекта «956», отнесенные нами к крейсерам) взяты «с потолка», поскольку пользоваться номерными обозначениями в тексте было неудобно.

5

Собственно, рейд "Бурного"рассматривался в тот момент как прикрытие развертывания подводных лодок — своеобразная российская версия японской идеи с корветами и субмаринами.

6

Естественно, что в АТР применялись не арабско-мусульманские Т-группы, а Т-группы левой ориентации, включающие китайцев, корейцев, тайцев, филиппинцев, кхмеров, вьетнамцев, непальцев. Достаточно широко были представлены японские граждане, отдельную этническую позицию занимали жители Окинавы.

7

В отличие от десантников 2-го авианосного соединения, которые овладели таким важным стратегическим пунктом, как Вонсан, десантные группы 4-го авианосного соединения не смогли самостоятельно захватить ни одной важной позиции. Их действия оказались практически бесполезными, хотя, конечно, и отвлекли на себя часть войск НОАК, чем способствовали успеху маньчжурского наступления. Впрочем, с учетом соотношения сил, нарушения управления корейскими войсками вследствие ядерного удара по Пхеньяну, шока, овладевшего солдатами и офицерами Северной Кореи, этот успех был заранее обеспечен.

8

9

10

При составлении этого раздела широко использовалась база данных по составу современных военно-морских сил, предоставленная Р. Исмаиловым. Звездочкой отмечены корабли, вопрос о постройке которых на 2006 год еще не решен Все остальные перечисленные корабли (в том числе «Синано») либо уже построены, либо включены в судостроительные программы со сроком готовности 2007-2009 год. Также звездочкой обозначена грядущая модернизация крейсеров «Харуна» и «Хией»: сегодня японские источники утверждают, что в 2009 - 2010 гг., когда вступят корабли проектов DDH-X и DDG-X, эти крейсеры будут сданы на слом.

11

В течение всей войны поддерживала строгий нейтралитет.

12

Использованы военно-историческая база данных, представленная Р. Исмаиловом, Большая Советская Энциклопедия, Википедия и ряд других источников в Интернете, перечислять- которые нет никакой возможности.

Content

Сергей Переслегин, Елена Переслегина
Война на пороге. Гильбертова пустыня

Благодарности

Предисловие

ПРОЛОГ

РУССКАЯ СТАЯ

Фотография на стене (1)

Улыбка без кота (1)

Улыбка без кота (2)

Фотография на стене (2)

Улыбка без кота (3)

Фотография на стене (3)

Улыбка без кота (4)

Улыбка без кота (5)

Фотография на стене (4)

Улыбка без кота (б)

Фотография на стене (5)

МУСОРНЫЙ ВЕТЕР

Мы уходим (1)

Глобальное потепление (1)

Мы уходим (2)

Глобальное потепление (2)

Глобальное потепление (3)

Мы уходим (3)

Глобальное потепление (4)

Мы уходим (4)

ГРИБНОЙ ДОЖДЬ

«Местность» (1)

«Карта» (1)

«Местность» (2)

«Карта» (2)

«Местность» (3)

«Карта» (3)

«Местность» (4)

«Карта» (4)

«Местность» (5)

«Карта» (5)

«Местность» (6)

«Карта» (6)

«Местность» (7)

Улыбка без кота

ЭПИЛОГ

ПРИЛОЖЕНИЕ

Биографический словарь

Комментарии

Использованные Интернет-ресурсы

Примечания