Пастушка и дворянин

Французский поэтический фольклор

Перевод с французского Е. Баевской, В. Васильева, В. Дынник, В. Вышеславцевой, М. Квятковской, М. Яснова

Оформление обложки В. Гореликова

© Е. Баевская, перевод, 2013 © В. Васильев, перевод, 2013 © М. Квятковская, перевод, 2013 © М. Яснов, предисловие, состав, перевод, 2013 © В. Пожидаев, оформление серии, 1996 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2013 ISBN 978-5-389-05181-2 Издательство АЗБУКА®

ОТ ПОТЕШКИ ДО ФАРСА

Старая Франция.

Красные черепичные крыши деревенек.

Поля, окаймленные густыми лесами.

Горные склоны с душистой травой, на них — стада коров и овец.

Если вслушаться, обязательно различишь, как рядом поет ручей и с его негромкой песней сливается тихий напев пастушки. А выше — над неприступными утесами — увидишь замок графа или герцога, и по дороге к нему поднимается пыль, стучат копыта, мчится карета…

Мирная жизнь, которая в любой миг может быть прервана по прихоти враждующих баронов, — а тогда потянутся по полям и проселочным дорогам вереницы солдат и к небу поднимется дым пожарищ и походных костров.

В гуще всей этой нелегкой, но нередко и веселой жизни испокон века живет народная поэзия. Долгие времена она была единственной летописью, сохранявшей в народе память о минувшем. Так человек помнит о своем детстве, обо всех его радостях, фантазиях и печалях. Иногда кажется, что воспоминания детства — самые яркие в жизни. Тогда возникают легенды — о детстве человека, о детстве народа.

«Во Франции все кончается песнями» — говорит французская пословица. Песня — один из богатейших жанров народного творчества — стала в определенном смысле визитной карточкой французской культуры. Однако сам по себе фольклор включает такое многообразие видов и жанров, что речь может идти только о фрагментарном представлении его на другом языке.

Французский поэтический фольклор представлен в нашем издании прежде всего детской народной поэзией — той, что безымянные взрослые сочинили для своих детей или безымянные дети сами придумали для своих игр. Это главным образом поэтическое тетешканье, рифмованные потешки, колыбельные песенки, считалки и загадки. При этом, например, суть французских детских считалок куда шире, чем традиционный зачин в начале игры, — считалка становится маленькой картинкой окружающего, она может включать в себя и простое перечисление предметов, входящих в круг ближнего детского мира, и отражать более сложные его явления, с включением (как правило, веселым и комическим) разного рода персонажей, театрализующих детскую жизнь.

Граница «взрослости» и «детскости» в фольклоре нередко размыта; это особенно относится к «повествовательным» песням, которые легко проникают из взрослого мира в детский, ведь они, как еще в конце XIX века отмечал знаменитый французский фольклорист и музыковед Жюльен Тьерсо, «созданы народной фантазией, свободной от всяких помех, импульсивно выражающей мысли, продиктованные живым, иногда удивительно глубоким чувством».[1] Поэтому самые известные песни из взрослого репертуара зачастую встречаются в сборниках детского песенного фольклора: например, в нашем издании представлены отдельные французские народные песни, которые в обработке композитора Жана Батиста Векерлена более столетия назад вошли в детский репертуар благодаря примечательным нотным альбомам с иллюстрациями выдающегося книжного графика Луи-Мориса Буте де Монвеля. Это относится и к традиционным французским пастурелям, и к историческим песням, и к военным, и к трудовым, и к сатирическим, и, конечно, ко всему разнообразию любовной лирики.

«Народные песни Франции далеки от буколики, в них много трагизма: нужда, войны, разлука, тяжелый труд. Может быть, именно потому, что в жизни народа было много несносного и немилого, люди часто пели шутливые, задорные песенки; такова черта французского характера — французы говорят, что смешное убивает».[2]

Переводить поэтический фольклор крайне интересно, но дело это штучное и не всегда благодарное. Ведь понятно, что никакому автору не передать в переводе весь аромат, все тонкости, которые иногда столетиями отшлифовывались в языке, принимая в каждом случае наиболее точную, адекватную ситуации форму. Поэтому перед переводчиком фольклора стоят две серьезные, хотя и традиционные задачи: сохранить смысл и игру, заложенные в тексте, и передать их самыми схожими и естественными средствами родного языка.

Это в особенности относится к детскому фольклору. Понятно, что при этом может, например, меняться ритм считалки или часто встречающаяся во французских стихах тройная смежная рифма заменяться на куда более естественное по-русски четверостишие с парной рифмовкой. Основное, чего добиваешься и чем бываешь особенно доволен при удаче, — если сохраняется дух подлинника, его своеобразие, оставшееся и в языке перевода. Тогда в игре захочется посчитаться французскими считалками, а перед сном спеть французскую колыбельную, точно так же как и свою, родную.

С другой стороны — перевод песен: в идеале он должен совпадать с просодией оригинала и возбуждать в слушателях необходимый круг ассоциаций. В истории русской переводной поэзии существуют высокие образцы подобной работы — в частности, переводы французских песен, принадлежащие Илье Эренбургу и Николаю Гумилеву.

Собственно, те же проблемы стоят и перед переводчиком городского фольклора; правда, нередко в этой работе акцент переносится с лирики на иронию, но «двери смеха открыты для всех и каждому». Эти слова принадлежат известному ученому М. М. Бахтину.[3] Бахтин говорил о том, что «зона смеха» в народной культуре Средневековья — это «зона контакта», которая в тогдашнем жестко регламентированном обществе была столь необходима прежде всего его низам. Этот «необозримый мир смеховых форм и проявлений, — писал он, — противостоял официальной и серьезной (по своему тону) культуре церковного и феодального средневековья».[4]

Французское слово «фаблио» напрямую связано со словом «фабль» — басня; фаблио — это побасенка, маленькая, смешная и одновременно назидательная история. В центре фаблио — комическое и поучительное событие из жизни самых рядовых и заурядных людей, иногда окраска такого события приобретает сатирический оттенок. Фаблио — это обязательно рассказ в стихах, восьмисложный стих которого иногда называют «прозой старофранцузского». Фаблио были предназначены прежде всего для рассказа: на ярмарках, во время народных гуляний — для широкой аудитории; в тавернах, на постоялых дворах или у домашнего очага — для избранного круга слушателей. Расцвет фаблио приходится на полтора века — с конца двенадцатого до начала четырнадцатого, когда произошел переход от стихов к прозе и место анонимного, по сути своей фольклорного, фаблио заняла авторская новелла позднего Средневековья.

В это время роль фаблио перешла к фарсам, которые на протяжении четырнадцатого и пятнадцатого веков были, возможно, самым ярким явлением низовой поэтической культуры. Именно с фарсов начался французский комический театр, подхвативший традиции народного карнавала и бытовой комедии. Фарсы как театр были более «продвинуты» в народ, чем фаблио, по крайней мере этим обстоятельством можно объяснить их большую распространенность и уже многовековое существование на подмостках. «Тексты фарсов, как правило, анонимны. В исполнении актеров, игравших фарсы, был очень силен импровизационный момент. Тексты бесконечно варьировались и от спектакля к спектаклю, и — еще более — переходя от труппы к труппе. Все это, вместе взятое, позволяет утверждать, что фарс занимает промежуточное положение — на грани между фольклором и литературой».[5]

И фаблио, и фарсы бытовали рядом с более высокими жанрами: фаблио — как противовес куртуазным лэ, средневековым рассказам и романам о высокой рыцарской любви; фарсы же были своеобразной изнанкой моралите и мистерий, которые строились на аллегорических или религиозных сюжетах. Главным в фаблио и фарсах был повседневный быт в его смешных и пародийных аспектах. Пародия — в Средние века это происходило так же, как происходит и сегодня, — всегда была движущей силой в создании новых жанров; с пародирования, с маргинальных, то есть окраинных, литературных жанров нередко начинается существование значительных явлений в культуре.

Фаблио и фарсы пародировали куртуазную и клерикальную литературу. Место высокой и трепетной страсти занимал низкий адюльтер, но строился он по законам, уже отработанным куртуазной любовью; религиозность и церковная обрядность высмеивалась в многочисленных образах монахов или попов, блудливых, плутоватых и трусливых. В отличие от высоких жанров литературы, героями которых становились представители высшей знати, дворянства и духовенства, герои фаблио и фарсов — рядовые люди, а то и представители «дна» — нищие, воры, гулящие девицы.

Анонимные поэты, находящиеся в гуще жизни, чутко улавливали веяния времени, рассказывая и показывая слушателям и зрителям то, что было им близко, что было самой непосредственной реальностью. В этой реальности пылкая страсть нередко превращалась в заурядную интрижку, а глупость и хитрость, плутовство и равнодушие становились не просто театральными масками, а теми качествами, которые высмеивались и тем самым осуждались.

Рядом и параллельно с фарсами бытовал еще один вид «малой» драматургии — французские соти, в которых отражалась и подвергалась сатирической издевке прежде всего социальная и политическая действительность. Фарсы же целиком погружены в повседневность; в театре они иногда начинались прямо в зале, среди зрителей, — этим стиралась грань между сценой и зрительным залом. Реальная жизнь и театральное действие сливались воедино. Слушатели фаблио и зрители фарсов могли сказать одновременно и про себя, и про своих любимых героев: «Мы все такие!»

Возникновению фаблио, а затем и фарсов предшествовало время, когда в европейской цивилизации произошел всплеск или даже взрыв новых чувственных отношений между мужчиной и женщиной, когда стали распространяться — и одновременно изменяться — такие фундаментальные представления христианства, как церковный брак, супружеская верность и моральная их оценка.

Следствием куртуазного культа Дамы — реального и литературного — стал пересмотр в обществе всего комплекса отношений между мужчиной и женщиной. В аристократических и зажиточных кругах становилось важным признание духовности в этих отношениях. Низовая культура, в которой эротические мотивы всегда занимают существенное место, по-своему отреагировала на куртуазную любовь, перенеся ее завоевания из области запретов и серьезного чувства в откровенный показ и насмешливое обыгрывание всего «заповедного».

Сегодня, читая поэтические произведения Средневековья, мы, конечно, отдаем себе отчет, что не все, что казалось тогда смешным, или горьким, или необычным, остается таким и в наши дни. Но богатые традиции отечественной школы художественного перевода позволяют переводчикам адекватно воспроизвести и тонкую игру языка, и порой грубые, доходящие до скабрезности словечки, и реалии обыденной жизни. И мы слышим не только жалобы и сетования, но прежде всего смех, который дошел до нас из того времени, когда он звучал вопреки войнам и болезням, голоду и унижениям, вопреки установлениям Церкви или светскому ханжеству.

И лирика песни, и смех фаблио и фарсов вводит нас в мир любви. Как еще в прошлом веке говорил знаток французского Средневековья Эжен Эммануэль Виолле-ле-Дюк, «средневековые нравы дают нам урок; и мы считаем его полезным».[6]

Михаил Яснов

Из детского фольклора

Считалки, потешки, колыбельные песенки, загадки

ВЫХОДИ, РАСТЯПА!

Ну и потеха —

Шапка из меха.

Заплатка да штопка —

Чепчик из хлопка.

Шерсти взяли —

Берет связали.

На! На! На! На!

Это шляпа из сукна,

Чем тебе не шляпа?

Выходи, растяпа!

ПРО КОТИКА

Вот стоит высокий дом —

Проживает котик в нем.

Если дождик поливает —

Он чулочки надевает.

Если солнечный денек —

Надевает котелок!

МОЙ ТЕЛЕНОК

Раз, два, три, четыре, пять,

Мой теленок стал хромать.

А чтобы стал он здоровей —

Тяни за хвост его скорей!

ЯБЛОЧНАЯ СЧИТАЛКА

Красный цвет,

Зеленый цвет:

Я — налив,

А ты — ранет.

Эй, китайка,

Вылетай-ка!

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Завтра — воскресенье,

У тети день рожденья.

Бродит тетушка по дому,

Подметает пыль подолом,

Апельсин нашла,

Кожуру сняла,

На дольки разделила —

Ох и вкусно было!

БРЫСЬ!

Котик серый,

Кис-кис,

Ел на коврике

Рис,

Ел на коврике

Рис —

Коврик серый

Прогрыз.

Кошка строго: —

Кис-кис,

Это просто каприз!

Есть на коврике

Рис —

Возмутительно…

Брысь!

КОНФЕТЫ-ГАЛЕТЫ

Конфеты-галеты, входите, мадам!

Конфеты-галеты задаром отдам!

Конфеты-галеты, платите, мадам!

Берите, мадам! Выходите, мадам!

ТОРГОВЕЦ ПИРОЖКАМИ

Куда спешишь,

Торговец пирожками,

Куда спешишь —

В Лион или в Париж?

Опять придет

Торговец пирожками,

Опять придет,

Когда весна придет!

МЫШОНОК

Один мышонок, длинный хвостик,

Забрался на высокий мостик,

Вскричал: «Какой я молодец!..»

А тут и сказочке конец.

РУДУДУ

Рудуду без подружки грустно —

Трость одел он в листок капустный. —

Лучше платья не найду! —

Вот и подружка Рудуду!

ТРАТА-ТАТА-ТАМ!

Трата-тата-там!

Коль женушки лишишься,

Тюр-лютю-тютю,

Ты женишься ль опять?

— Нет-нет, нет-нет,

Я барабан надену,

Я палочки достану,

Я барабанить стану:

Трата-тата-там!

Отбой по всем полкам!

ТРИ ХОХЛАТКИ

Когда три хохлатки спешат в огород,

То первая курочка первой идет,

За первою — та, что бежит посреди,

А третья хохлатка — всегда позади!

СЧИТАЛКА С ВОЛКОМ

Побежали в лес —

Куда волк исчез?

Если б был он там,

Он бы нас «ням-ням».

Если нет «ням-ням»,

Значит, волк не там.

Где ты, волк?

Слышишь, волк?

Нас пугать —

Что за толк?

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Я — с тобой,

Ты — со мной,

В колыбели, мальчик мой.

Где родился ты?

На грядке.

Кто привез тебя?

Лошадки.

А барашек шел, шел:

— Бе-е-е,

Я мальчика нашел!..

Принесите кашку

Нашему барашку!

Засыпай скорей, малыш,

Тихо, тихо…

Ш-ш-ш!

ПРОЕХАЛ ВОЗ…

— Проехал воз, а что повез?

— Корзину.

— А что же в той корзине?

— Солома.

— А что же на соломе?

— Наседка.

— А что же под наседкой?

— Яйцо.

— А что же в том яйце?

— Белок.

— А что же под белком?

— Желток.

— А что внутри желтка?

— Иголка.

— А что же в той иголке?

— Ушко.

— А кто же там в ушке?

— А там, в ушке, верблюдица:

Ох, сейчас и плюнется!

ЭЙ, ЛЯГУШКА, ТЫ КУДА?

— Эй, лягушка, ты куда?

— На тропинку у пруда.

— Там же грязно,

Там же слякоть!..

— Но зато прекрасно

Квакать!

УЛИТКА, УЛИТКА…

— Улитка, улитка,

Держи улитят —

На синее небо

Они улетят!

— Не бойтесь,

Они доползут до травинки

И выпьют

Упавшие с неба росинки!

ДОБРЫЕ СОСЕДКИ

Белка к белке рядышком

Прыгает на ветку —

Угощает ядрышком

Добрую соседку.

А соседка — в погребок:

— На, возьми себе грибок!

Белый гриб,

Вкусный гриб,

Червячок к нему прилип!

НА ЛУГУ ПОЕТ РОЖОК…

На лугу поет рожок

Между троп-дорожек.

Утром вкусный Пирожок

Вышел на порожек.

Разбежался что есть сил

И с разбегу — в воду!

И поплыл, поплыл, поплыл

В гости к Бутерброду!

МЕЛЬНИЦА

— О чем ты, мельница,

Поешь?

— Хочу молоть

Овес и рожь!

И день и ночь

Ячмень толочь,

И ночь и день

Толочь ячмень!

ХЛЕБ МАКНИ, МАРИ!

Хлеб макни, Мари,

Хлеб макни, Мари,

Хлеб макни, Мари,

В соус,

Хлеб макни, Мари,

Хлеб макни, Мари,

Хлеб макни-ка в вино!

Едем в воскресенье

Мы на день рожденья —

Ты в береточке,

Я в жакеточке,

Обе мы в сабо!

ДАМА ТАРТИНКА

Выпечная дама Тартинка

Во дворце из масла жила.

Каждый зал в нем словно картинка —

Марципан, миндаль, пастила.

Ах, чего там нет —

Из галет паркет,

Из конфет кровать,

Чтобы слаще спать!

Если дама ехала в город,

То в чепце ей было тепло:

Капал крем ей прямо за ворот,

По щекам варенье текло.

У повозки вид —

Ну точь-в-точь бисквит,

А медовый конь

Мчится, только тронь!

ЛЕНИВЫЙ ПАУЧОК

Ленивый паучок

Ложится на бочок:

На свете нет перины

Воздушней паутины!

ТЫКВОЧКИ-ЦВЕТЫКВОЧКИ

Тыквочки-цветыквочки

Выросли на грядке.

Тыквочки-цветыквочки,

Желтые, как пятки.

Тыквочки-цветыквочки

Покатились в поле…

Погодите, тыквочки, —

А не далеко ли?

ПЕРЕПЕЛОЧКА-ПЕРЕПЕЛКА

— Перепелочка-перепелка,

Где гнездо твое, перепелка?

— Наверху оно, на горе,

Где ручей журчит на заре.

— Перепелочка-перепелка,

Из чего оно, перепелка?

— Из листвы оно, из ветвей,

Из земли оно и камней.

— Перепелочка-перепелка,

Что в гнезде твоем, перепелка?

— А в гнезде моем два яйца,

А еще в гнезде — два птенца.

— Перепелочка-перепелка,

Хороши ль они, перепелка?

— Хороши они или нет,

Только лучше их в мире нет!

— Перепелочка-перепелка,

Прилетай-ка к нам, перепелка!

— Прилететь я к вам не могу,

Я гнездо свое стерегу.

— Перепелочка-перепелка,

Поживи у нас, перепелка!

— Нет, не нужен мне новый дом,

Хорошо мне жить и в своем!

ВРАЛЬ

— Что ты видишь, куманек?

— Вижу я, кума, дымок,

А над ним, у самой тучки,

Пудрит щеки щука щучке,

Примеряет ей вуаль…

— Куманек, какой ты враль!

— Что ты видишь, куманек?

— Вижу солнечный денек,

А на льду, в разгаре мая,

Пляшет телка удалая,

На рога накинув шаль…

— Куманек, какой ты враль!

— Что ты видишь, куманек?

— Вижу в поле огонек,

Там сороки и чечетки

Продают прохожим четки,

Распевая пастораль…

— Куманек, какой ты враль!

— Что ты видишь, куманек?

— Вижу я, кума, пенек,

А на том пеньке с отвагой

Лягушонок машет шпагой,

На его груди медаль…

— Куманек, какой ты враль!

ЖАН МАЛЫШ ТАНЦУЕТ

Жан Малыш танцует,

День-деньской танцует,

День-деньской, ой, ой, —

Так танцует Жан Малыш.

Жан Малыш танцует,

День-деньской танцует,

День-деньской, ой, ой,

Головой, ой, ой, —

Так танцует Жан Малыш.

Жан Малыш танцует,

День-деньской танцует,

День-деньской, ой, ой,

Головой, ой, ой,

И ногой, ой, ой, —

Так танцует Жан Малыш.

Жан Малыш танцует,

День-деньской танцует,

День-деньской, ой, ой,

Головой, ой, ой,

И ногой, ой, ой,

И другой, ой, ой, —

Так танцует Жан Малыш.

Жан Малыш танцует,

День-деньской танцует,

День-деньской, ой, ой,

Головой, ой, ой,

И ногой, ой, ой,

И другой, ой, ой,

И рукой, ой, ой, —

Так танцует Жан Малыш.

Жан Малыш танцует,

День-деньской танцует,

День-деньской, ой, ой,

Головой, ой, ой,

И ногой, ой, ой,

И другой, ой, ой,

И рукой, ой, ой,

И другой, ой, ой, —

Так танцует Жан Малыш.

Жан Малыш танцует,

День-деньской танцует,

День-деньской, ой, ой,

Головой, ой, ой,

И ногой, ой, ой,

И другой, ой, ой,

И рукой, ой, ой,

И другой, ой, ой,

Сам с собой, ой, ой, —

Так танцует Жан Малыш!

УПРЯМАЯ КОЗОЧКА

— Козочка, Козочка, выйди из капусты!

Нет, не хочет Козочка выйти из капусты.

— Эй, ты слышишь, Козочка?

Не упрямься, Козочка!

Все равно ты, Козочка,

Выйдешь из капусты!

— Козочку глупую прогони-ка, Жучка!

Нет, не хочет Козочку выгнать с поля Жучка,

И не хочет Козочка выйти из капусты.

— Эй, ты слышишь, Козочка?

Не упрямься, Козочка!

Все равно ты, Козочка,

Выйдешь из капусты!

— Жучку-бездельницу подгони-ка, палка!

Нет, не хочет Жучку гнать на поле палка,

И не хочет Козочку выгнать с поля Жучка,

И не хочет Козочка выйти из капусты.

— Эй, ты слышишь, Козочка?

Не упрямься, Козочка!

Все равно ты, Козочка,

Выйдешь из капусты!

— Палку упрямую подожги, огниво!

Нет, не хочет палку поджигать огниво,

И не хочет Жучку гнать на поле палка,

И не хочет Козочку выгнать с поля Жучка,

И не хочет Козочка выйти из капусты.

— Эй, ты слышишь, Козочка?

Не упрямься, Козочка!

Все равно ты, Козочка,

Выйдешь из капусты!

— Искру ленивую загаси, речушка!

Нет, не хочет искру погасить речушка,

И не хочет палку поджигать огниво,

И не хочет Жучку гнать на поле палка,

И не хочет Козочку выгнать с поля Жучка,

И не хочет Козочка выйти из капусты.

— Эй, ты слышишь, Козочка?

Не упрямься, Козочка!

Все равно ты, Козочка,

Выйдешь из капусты!

— Речку сонливую выпей, серый козлик!

Нет, не хочет речку выпить серый козлик,

И не хочет искру погасить речушка,

И не хочет палку поджигать огниво,

И не хочет Жучку гнать на поле палка,

И не хочет Козочку выгнать с поля Жучка,

И не хочет Козочка выйти из капусты.

— Эй, ты слышишь, Козочка?

Не упрямься, Козочка!

Все равно ты, Козочка,

Выйдешь из капусты!

— Козлика серого проглоти, волчище!

— Это я пожалуйста! — говорит волчище.

— Ме-е-е! — заблеял козлик и помчался к речке,

Пробудилась речка и помчалась к искре,

Встрепенулась искра и помчалась к палке,

Подскочила палка и помчалась к Жучке,

Испугалась Жучка и помчалась в поле —

Заплакала Козочка и вышла из капусты…

— То-то, то-то, Козочка!

Не упрямься, Козочка!

Никогда ты, Козочка,

Не ходи в капусту!

ЗАГАДКИ

* * *

Дождь ли, ветер на дворе —

Сидит монах в монастыре.

Не выходит за порог,

А весь до ниточки промок.

(Язык)

* * *

Без крыльев и без лестницы

Поднимется до месяца.

(Дым)

* * *

Что по горам бредет весь день,

Ни разу не оставив тень?

(Звук колокольчика)

* * *

Круглый, круглый, словно сито,

Длинный, длинный, как веревка,

У развилки встал,

В небо рот раскрыл.

(Колодец)

* * *

Что есть у меня,

Что обгонит коня?

(Взгляд)

* * *

Кто, спускаясь вниз, — поет,

Поднимаясь — слезы льет?

(Колодезное ведро)

* * *

Кто в смертный свой час

Пускается в пляс?

(Лист дерева)

* * *

Лежит в Париже и даже в Ницце,

А на речке быстрой ему не лежится?

(Снег)

Из народных песен

БЕДНЫЙ ЗЕМЛЕПАШЕЦ

Бедный землепашец,

Ну-ка, за работу!

Нет твоим несчастьям

Ни конца, ни счету.

Ветер ли холодный,

Дождь ли проливной —

Ты до самой ночи

Не придешь домой.

Бедный землепашец,

На полях всегда ты,

На твоей одежке

Там и тут — заплаты.

Башмаки промокли,

Гетры высоки —

Но сквозь дыры глина

Лезет в башмаки.

Бедный землепашец,

Дома дети плачут.

Тошно тем, кто с детства

На поле батрачит.

От работы тяжкой

Умерла жена —

Ну а детям ласка

И еда нужна.

Бедный землепашец,

Нет у поля края!

Но идешь за плугом,

Песни напевая.

А король и герцог,

Принц, барон и граф

Веселятся в замках,

Весь твой хлеб забрав.

ПО ДОРОГЕ НА ЛУВЬЕР

Бедный каменщик каменьям

Ни числа не знал, ни счета —

Он выкладывал с уменьем

Ровный путь у поворота

По дороге на Лувьер.

Ни колдобины, ни ямы

Не грозят теперь коляске…

Мимо каменщика дама

Проезжала, щуря глазки,

По дороге на Лувьер.

И сказала, примечая

Бедняка у поворота:

— Ох и скверная какая

У тебя, дружок, работа

По дороге на Лувьер.

Бедный каменщик ответил:

— Нет, работа дорога мне,

Чтоб на ужин были детям

Хлеб да каша, а не камни

По дороге на Лувьер.

А вот ежели в карете

Проводил бы целый день я,

То тогда не стал бы эти

Перетаскивать каменья

По дороге на Лувьер!

ЗОЛУШКА

Сижу в своем уголочке,

Никто не видит меня,

И с утра до темной ночки

Все вожусь я у огня.

Душно, тесно, как в неволе,

И темно средь бела дня…

Но здесь мой дом — не с того ли

Кличут Золушкой меня?

Бранится мачеха злая,

А сестрам работать лень —

Я повсюду успеваю,

Хлопочу я целый день.

На моих руках мозоли,

Я черна, как головня…

Но здесь мой дом — не с того ли

Кличут Золушкой меня?

На отдых нет ни минутки,

У мачехи грозный вид.

Без улыбки и без шутки

На меня родня глядит.

Мне привычно в этой роли —

Жить, печали не кляня…

Но здесь мой дом — не с того ли

Кличут Золушкой меня?

ЗА УСТРИЦАМИ

За устрицами, мама,

Я больше к морю не пойду,

За устрицами, мама,

Я к морю не пойду!

Начнут мальчишки, мама,

Ко мне цепляться, на беду,

Начнут мальчишки, мама,

Цепляться, на беду.

Мою корзинку, мама,

Они подхватят на ходу,

Мою корзинку, мама,

Подхватят на ходу.

За устрицами, мама,

Я больше к морю не пойду,

За устрицами, мама,

Я к морю не пойду!

Потом мальчишки, мама,

Начнут шептать мне ерунду,

Начнут мальчишки, мама,

Шептать мне ерунду.

За устрицами, мама,

Я больше к морю не пойду,

За устрицами, мама,

Я к морю не пойду!

ПОЙДЕМ СО МНОЙ, ПАСТУШКА…

— Пойдем со мной, пастушка,

Пойдем со мной скорей,

Здесь только дождь и ветер

Среди пустых полей!

— Холодный дождь и ветер

Мне, сударь, нипочем,

Коль есть шалаш и прялка

И стадо над ручьем.

— Пойдем со мной, пастушка,

Пойдем скорей со мной,

Тебя свезу я в замок

В карете золотой!

— И замок, и карета,

Мой сударь, ни при чем,

Коль есть шалаш и прялка

И стадо над ручьем.

— Пойдем со мной, пастушка,

Скорей со мной пойдем,

Ты будешь красоваться

В наряде золотом!

— Ах, сударь, птица в поле

Смеется и поет,

А в золоченой клетке

Молчит и слезы льет.

ПАСТУШКА И ДВОРЯНИН

— Скажи-ка мне, пастушка,

Чьи овцы у ворот?

— Я думаю, мой сударь,

Того, кто их пасет.

— А много ль их, пастушка,

Идет траву щипать?

— Чтоб дать ответ, мой сударь,

Их нужно сосчитать.

— А в озере, пастушка,

Какая глубина?

— Я думаю, мой сударь,

Не глубже, чем до дна.

— А рыба в нем, пастушка,

Вкусна она иль нет?

— Тому вкусна, мой сударь,

Кто ест ее в обед.

— А этот путь, пастушка,

Куда ведет-пылит?

— Мне кажется, мой сударь,

На месте он стоит.

— А если волк, пастушка,

Покажется сейчас?

— Ах, сударь, волк свирепый

Куда милее вас!

БЕЖИМ, ПАСТУШКА, С НАМИ…

Бежим, пастушка, с нами:

Дождик летит с небес.

Спрячем овец и сами

Спрячемся под навес!

Дождик закапал редкий,

Вспышки слепят глаза,

От ветра гнутся ветки —

Это идет гроза.

А вот раскаты грома

Грянули погодя.

Быстро дойдем до дома,

Спрячемся от дождя.

Времени не теряют

Матушка и сестра,

Ворота отворяют —

Овцам в загон пора!

МАРИАННА НА МЕЛЬНИЦЕ

Малышка Марианна

На мельницу пошла,

Однажды утром рано

На мельницу пошла.

На ослика Мартена

Взвалив мешок зерна,

На мельницу степенно

Отправилась она.

Приходит Марианна

И мельника зовет.

Сапожки из сафьяна

Снимает у ворот.

А с ослика Мартена

Снимая свой мешок,

Дает Мартену сена

Душистого клочок.

Хохочет Марианна,

А мельник — ей в ответ!

Пропала Марианна —

Все нет ее и нет.

Забыла про Мартена —

Тому и свет не мил,

И он забыл про сено,

Вздохнул и загрустил.

Глупышка Марианна,

Беги скорей домой:

Волчище, Марианна,

Крадется за стеной!

Волчище был отменный

И слопал в два прыжка

И ослика Мартена,

И оба сапожка!

ЛА ВЕРДИ, ЛА ВЕРДОН

Вот был бы у меня дублон —

Барашек был бы и загон.

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Барашек был бы и загон,

Гулять бы он ходил на склон.

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Гулять бы он ходил на склон,

И шерсть была бы, и мутон.

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

И шерсть была бы, и мутон,

Да жаль — воришек миллион.

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Да жаль — воришек миллион:

Всё унесут — такой урон!

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Всё унесут — такой урон!

Я побегу вдогон в Лион.

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Я побегу вдогон в Лион,

Приду к воришкам на поклон.

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Приду к воришкам на поклон:

— Отдайте шерсть мне и мутон!

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

— Отдайте шерсть мне и мутон —

Свяжу чепец моей Сюзон!

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Свяжу чепец моей Сюзон

И юбку, белую, как лен,

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

И юбку, белую, как лен, —

Пусть будет каждый восхищен!

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

Пусть будет каждый восхищен

И с ней танцует ригодон!

Ла Верди, Ла Вердон,

А ну-ка — прыгни выше, чем он!

ОВЕЧКИНО РУНО

Пришла пора постричь

Овечкины колечки,

Пришла пора постричь

Овечкино руно.

Постричь, постричь

Овечкины колечки,

Постричь, постричь

Овечкино руно!

Пришла пора помыть

Овечкины колечки,

Пришла пора помыть

Овечкино руно.

Помыть, помыть

Овечкины колечки,

Помыть, помыть

Овечкино руно!

Пришла пора чесать

Овечкины колечки,

Пришла пора чесать

Овечкино руно.

Чесать, чесать

Овечкины колечки,

Чесать, чесать

Овечкино руно!

Пришла пора сучить

Овечкины колечки,

Пришла пора сучить

Овечкино руно.

Сучить, сучить

Овечкины колечки,

Сучить, сучить

Овечкино руно!

ПАСТУШКА

Жила-была пастушка,

Жила-была, вот и все дела!

Жила-была пастушка —

Овечек стерегла,

Ла-ла,

Овечек стерегла.

Пастушка сыр варила,

Варила сыр, вот и все дела!

Пастушка сыр варила,

Умелицей была,

Ла-ла,

Умелицей была.

За ней следил котенок,

Следил за ней, вот и все дела!

За ней следил котенок,

Вертелся как юла,

Ла-ла,

Вертелся как юла.

«Не трогай сыр, чертенок,

Не трогай сыр, вот и все дела!

Не трогай сыр, чертенок,

Прочь лапы со стола,

Ла-ла,

Прочь лапы со стола!»

Он лапой сыр не тронул,

Не тронул сыр, вот и все дела!

Он лапой сыр не тронул,

А мордочка — бела,

Ла-ла,

Была совсем бела.

Пастушка рассердилась

И в раж вошла, вот и все дела!

Пастушка рассердилась,

Шлепков ему дала,

Ла-ла,

Дала — и все дела!

ВОТ И МАК РАСЦВЕЛ

Я в садик свой пришла чуть свет —

Мне розмарина краше нет;

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

Мне розмарина краше нет —

Решила я собрать букет;

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

Решила я собрать букет —

Тут соловей летит вослед;

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

Тут соловей летит вослед —

Спел на латыни мне куплет;

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

Спел на латыни мне куплет:

Мол, каждый щеголь — сердцеед;

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

Мол, каждый щеголь — сердцеед,

А от мальчишек только вред;

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

А от мальчишек только вред,

А вот о дамах петь — запрет;

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

А вот о дамах петь — запрет,

А юным барышням — привет!

Вот и мак расцвел, подружки,

Вот и мак в саду расцвел.

ОТЕЦ НАШЕЛ МНЕ ЖЕНИШКА

Отец нашел мне женишка —

Бог мой, он крошка,

Просто крошка!

Отец нашел мне женишка —

Бог мой, он крошка

В полвершка!

Одет он в листья лопушка —

Бог мой, он крошка,

Просто крошка!

Одет он в листья лопушка —

Бог мой, он крошка

В полвершка!

Кот спутал с мышкой женишка

Бог мой, он крошка,

Просто крошка!

Кот спутал с мышкой женишка

Бог мой, он крошка

В полвершка!

Эй, кот, получишь ремешка —

Бог мой, он крошка,

Просто крошка!

Эй, кот, получишь ремешка —

Бог мой, он крошка

В полвершка!

Он грелся возле очажка —

Бог мой, он крошка,

Просто крошка!

Он грелся возле очажка —

Бог мой, он крошка

В полвершка!

Не пожалел огонь дружка —

Бог мой, он крошка,

Просто крошка!

Не пожалел огонь дружка —

Бог мой, он крошка

В полвершка!

Ни лопушка, ни сапожка —

Бог мой, он крошка,

Просто крошка!

Ни лопушка, ни сапожка —

Бог мой, он крошка

В полвершка!

ДРУЖИЩЕ ГИЙЕРИ

Жил-был веселый малый,

Дружище Гийери,

Караби;

Однажды на охоте

Блуждал он до зари,

Караби.

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

Однажды на охоте

Блуждал он до зари,

Караби;

На дерево полез он —

Глядит: где глухари,

Караби?

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

На дерево полез он —

Глядит: где глухари,

Караби?

Но обломилась ветка

Как раз под Гийери,

Караби.

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

Но обломилась ветка

Как раз под Гийери,

Караби;

И ногу он, и руку

Сломал, черт побери,

Караби!

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

И ногу он, и руку

Сломал, черт побери,

Караби!

На шум сбежались дамы: —

Ах, бедный Гийери,

Караби!

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

На шум сбежались дамы: —

Ах, бедный Гийери,

Караби!

И корпию, и пластырь

Несут ему — смотри,

Караби!

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

И корпию, и пластырь

Несут ему — смотри,

Караби!

Забинтовали ногу

И руку Гийери,

Караби.

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

Забинтовали ногу

И руку Гийери,

Караби.

Красоток за леченье

Теперь благодари,

Караби.

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

Красоток за леченье

Теперь благодари,

Караби,

И крепко их целует

Спасенный Гийери,

Караби.

Смотри, Караби!

Ого, Карабо!

Дружище Гийери,

Ты только не,

Ты только не,

Ты только не помри!

НАС НА ЛУГУ ДЕСЯТЬ НЕВЕСТ…

Нас на лугу десять невест,

Всех мы красивей окрест:

Здесь и Дина,

Здесь и Нина,

И Клодина, и Мартина,

Смотри —

И Катрина, и Мари,

Здесь и крошечка Сюзон,

И графиня Монбазон,

Здесь и Селимена,

И милая Мадлена!

Сын короля мимо скакал —

Нас на лугу увидал:

Браво Дине,

Браво Нине,

И Клодине, и Мартине,

Смотри —

И Катрине, и Мари,

Браво крошечке Сюзон,

И графине Монбазон,

Браво Селимене,

И поцелуй Мадлене!

Сын короля и юн, и мил,

Всех нас тогда одарил:

Кольцо Дине,

Кольцо Нине,

И Клодине, и Мартине,

Смотри —

И Катрине, и Мари,

Кольцо крошечке Сюзон,

И графине Монбазон,

Кольцо Селимене,

И бриллиант Мадлене!

В замок к себе всех пригласил,

Вечером всем постелил:

Сено Дине,

Сено Нине,

И Клодине, и Мартине,

Смотри —

И Катрине, и Мари,

Сено крошечке Сюзон,

И графине Монбазон,

Сено Селимене,

И пять перин Мадлене!

Сын короля и юн, и мил,

Девять невест отпустил:

Здесь и Дина,

Здесь и Нина,

И Клодина, и Мартина,

Смотри —

И Катрина, и Мари,

Здесь и крошечка Сюзон,

И графиня Монбазон,

Здесь и Селимена,

Осталась лишь Мадлена!

СТАРЫЙ МУЖ

В пятнадцать лет цвела я

Фиалкою в бору, —

Резвясь и напевая,

Жила как на пиру.

О Пьер мой, о Пьер, без тебя я умру!

Резвясь и напевая,

Жила как на пиру, —

Как травка полевая,

Согнулась на ветру.

О Пьер мой, о Пьер, без тебя я умру!

Как травка полевая,

Согнулась на ветру —

За старца, молодая,

Пошла я не к добру.

О Пьер мой, о Пьер, без тебя я умру!

За старца, молодая,

Пошла я не к добру —

Пришлась ему такая,

Видать, не ко двору.

О Пьер мой, о Пьер, без тебя я умру!

Пришлась ему такая,

Видать, не ко двору —

Меня не обнимая,

Ложится ввечеру.

О Пьер мой, о Пьер, без тебя я умру!

Меня не обнимая,

Ложится ввечеру —

Да кашляет, вставая

С кровати поутру.

О Пьер мой, о Пьер, без тебя я умру!

Да кашляет, вставая

С кровати поутру, —

Со мной не начиная

Любовную игру…

О Пьер мой, о Пьер, без тебя я умру!

ВЕТЕРОК

Припев:

Ветерок, дуй, ветерок!

Ветерок, голосок подруги,

Ветерок, дуй, ветерок,

Ветерок, она ждет меня.

Пруд за деревней неширок, (bis)

Но до чего ж наш пруд глубок.

(Припев.)

Плыли три утки на бережок, (bis)

К ним королевский шел сынок.

(Припев.)

Уточки черной подбить не смог, (bis)

Белую насмерть сразил стрелок.

(Припев.)

Сын королевский, ты жесток: (bis)

Утка упала на песок.

(Припев.)

Пуля попала прямо в бок, (bis)

Кровь потекла на бережок.

(Припев.)

Наземь течет золотой поток, (bis)

Ох, для чего же он потек?

(Припев.)

Девушкам — вклад в монастырь, дружок, (bis)

Юношам путь в солдаты лег.

(Припев.)

СВЕТИТ МЕСЯЦ В НЕБЕ

Светит месяц в небе,

Милый мой Пьеро,

Для записки мне бы

Раздобыть перо!

Вот я у порога,

Как мне быть теперь?

Ну же, ради бога,

Отвори мне дверь!

Светит месяц в небе,

А Пьеро в ответ:

Здесь темно как в склепе,

В доме перьев нет.

Лучше ты соседку

Попроси помочь,

Ведь у ней нередко

Свет горит всю ночь.

Светит месяц в небе,

Вот соседкин дом.

Достучаться к ней бы!

«Кто там под окном?»

Просит он понуро,

Видя свет в окне:

«Ах, ради Амура

Отворите мне!»

Светит месяц в небе,

В доме нет огня.

Кто там был, кто не был

Тайна для меня.

И нашлись ли перья,

Можно лишь гадать.

Ничего за дверью

Было не видать.

В ЛОТАРИНГИИ ГУЛЯЛА…

В Лотарингии гуляла

В новых башмаках, (bis)

Трех военных повстречала

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

Трех военных повстречала

В новых башмаках, (bis)

Вот так дура! — услыхала

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

Вот так дура! — услыхала

В новых башмаках, (bis)

Я не дура, — я сказала

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

Принца я очаровала

В новых башмаках, (bis)

Принца я очаровала

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

Он цветок мне дал сначала

В новых башмаках, (bis)

Он цветок мне дал сначала

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

И сказал, чтоб поливала

В новых башмаках, (bis)

И сказал, чтоб поливала

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

И день свадьбы поджидала

В новых башмаках, (bis)

И день свадьбы поджидала

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

Но завянет — все пропало

В новых башмаках, (bis)

Но завянет — все пропало

В новых башмаках, тра-ла-ла,

Ах! Ах! Ах!

В новых башмаках.

СВАДЕБНАЯ ПЕСНЯ НЕВЕСТЕ

Мы в этот поздний час

Пришли со всей округи.

Мы поздравляем вас:

Отныне вы — супруги.

Хотим вам пожелать

В достатке поживать!

Теперь в любые дни,

Соседушка-невеста,

Как было искони,

На кухне ваше место.

Мы танцевать пойдем,

А вы храните дом.

Запомните навек,

Что вам священник скажет,

Он мудрый человек

Он истину укажет:

Семью свою любить

И верной мужу быть.

Законный муженек

С законною женою,

Быть может, слишком строг,

Хоть обещал иное.

Вам нужно не зевать

И к доброму взывать.

Пусть овцы и быки —

В них знают толк бретонцы!

Пасутся у реки

От солнца и до солнца.

Им вволю пить и есть —

А вам трудов не счесть.

Ваш мирный уголок

Украсим мы букетом —

Пускай душистый дрок

Напомнит вам при этом:

Всему приходит срок,

Но пусть цветет цветок!

НА БРИГЕ

На бриге было тридцать матросов молодых,

На бриге было тридцать матросов молодых,

Матросов молодых на краю залива,

Матросов молодых на краю воды.

— Почто же вы, красотка, рыдаете сейчас?

Почто же вы, красотка, рыдаете сейчас?

Рыдаете сейчас на краю залива,

Рыдаете сейчас на краю воды?

Быть может, кто-то умер из вашей из родни?

Быть может, кто-то умер из вашей из родни?

Из вашей из родни на краю залива,

Из вашей из родни на краю воды?

— Нет, плачу я по бригу — он к плаванью готов,

Нет, плачу я по бригу — он к плаванью готов;

Он к плаванью готов на краю залива,

Он к плаванью готов на краю воды.

Уходит он под ветром, он поднял паруса,

Уходит он под ветром, он поднял паруса;

Он поднял паруса на краю залива,

Он поднял паруса на краю воды.

За горизонт уносит любимого дружка,

За горизонт уносит любимого дружка,

Любимого дружка на краю залива,

Любимого дружка на краю воды.

ЖИЛИ-БЫЛИ МЫ, ТРИ ДРУГА…

Жили-были мы, три друга,

Нам служить настал черед.

Тот в Голландию уходит,

А другой в Пьемонт идет.

Самый младший, отправляюсь

Я с драгунами в поход.

Накануне злой разлуки

Все простимся без помех.

До свидания, подруги,

Нынче плакать вам не грех.

Плачет и ломает руки

Жозефина пуще всех.

Ах, не плачь, моя отрада,

В чужеземной стороне

Отслужить семь лет мне надо,

А потом конец войне,

Я вернусь к тебе богатый,

И женой ты станешь мне.

До богатства путь далекий,

А снаряд тебя найдет —

Оторвет все руки-ноги

Или голову снесет.

А твой штык, солдат убогий,

На костыль тебе пойдет.

ВОЗВРАЩЕНИЕ МОРЯКА

С долгой войны бедный моряк шел, раз, два.

Едва обут, едва одет,

Ты обошел, видать, весь свет, раз, два.

Правда, мадам, шел я с войны, шел, раз, два,

Эх, кабы кружку мне вина,

Так бы пришлась кстати она, раз, два.

Храбрый моряк жадно вино пьет, раз, два.

Пьет он вино, пьет и поет,

Потоки слез красотка льет, раз, два.

Нешто вина жаль вам, красотка, раз, два.

Что за урон — чуток вина,

Бутыль еще почти полна, раз, два.

Мне не вина, а муженька жаль, раз, два.

Вот слезы и текут из глаз:

Он, сударь, был похож на вас, раз, два.

Были у вас трое детей с ним, раз, два.

Но если ваш удел — вдовство,

Тогда младенчик от кого, раз, два.

Слышала я, будто погиб муж, раз, два,

Решила, что не стоит ждать,

И замуж вышла я опять, раз, два.

Бедный моряк кружку до дна пьет, раз, два.

Он пьет, молчит и слезы льет,

И молча на корабль идет, раз, два.

МСЬЕ ДЮМОЛЛЕ

До свиданья, мсье Дюмолле, —

До Сен-Мало вам грозят испытанья;

До свиданья, мсье Дюмолле,

Помните, ждут вас на отчей земле!

Если решите вы съездить в столицу,

Знайте, что будет рискованным путь:

В городе воры, злодеи, убийцы —

В городе запросто шею свернуть!

До свиданья, мсье Дюмолле, —

До Сен-Мало вам грозят испытанья;

До свиданья, мсье Дюмолле,

Помните, ждут вас на отчей земле!

МАЛЬБРУК ПОШЕЛ СРАЖАТЬСЯ

Мальбрук пошел сражаться,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Мальбрук пошел сражаться —

На месяц или год?

То ль к Пасхе возвратится,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

То ль к Пасхе возвратится,

То ль к Троице придет.

Ни к Пасхе не вернулся,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Ни к Пасхе не вернулся,

Ни к Троице Мальбрук.

Жена Мальбрука с башни,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Жена Мальбрука с башни

Весь день глядит вокруг.

И вот ей сверху виден,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

И вот ей сверху виден

В одежде черной паж.

— Мой паж! Какую новость,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Мой паж, какую новость

Ты нынче передашь?

— Мое известье станет,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Мое известье станет

Печалью ваших дней.

И вы шелка-атласы,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

И вы шелка-атласы

Снимайте поскорей!

Мальбрук убит в сраженьи,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Мальбрук убит в сраженьи,

Как воин он усоп.

Четыре офицера,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Четыре офицера

Сопровождали гроб.

Пронес кирасу первый,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Пронес кирасу первый,

Мальбруков щит второй,

Большую саблю — третий,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Большую саблю — третий,

Четвертый шел пустой.

Там, у его могилы,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Там, у его могилы,

Куст розмарина цвел,

И соловьиной трелью,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

И соловьиной трелью

Звенел весенний дол.

И в небеса взлетела,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

И в небеса взлетела Мальбрукова душа,

И все к земле склонились,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

И все к земле склонились

И встали не спеша.

Чтоб храброго Мальбрука,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Чтоб храброго Мальбрука

За кружкой помянуть —

И после погребенья,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

И после погребенья

Решили отдохнуть.

Тот — с женушкой пирует,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Тот — с женушкой пирует,

А тот — один как перст,

Хотя у нас немало,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Хотя у нас немало

Отыщется невест.

Блондинок и брюнеток,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Блондинок и брюнеток,

И рыжих, им под стать,

Об этом напоследок,

Миронтон, миронтон, миронтэн,

Об этом напоследок,

Совсем не грех сказать!

МОЛВИТ КОРОЛЬ: БЕЙ В БАРАБАН!

Молвит король: бей в барабан! (bis)

Знать свою созывает.

И среди всех дама одна

Душу его пленяет.

— Милый маркиз, кто же она, (bis)

Милая эта дама?

— Это моя, сударь, жена, —

Тот отвечает прямо.

— Знаешь, маркиз, счастье твое (bis)

Подданному не впору!

Лучше отдай, право, жену

Мне, твоему сеньору,

— Сударь, не будь вы мой король, (bis)

Я бы сквитался с вами,

Но, государь, вы — мой король,

Значит решайте сами.

— Полно, маркиз, ах, не сердись! (bis)

Чтоб не грустил о даме,

С этого дня будешь, маркиз,

Маршалом над войсками.

— Тебя любил я и люблю, (bis)

Жизни моей отрада!

Но коль служу я королю,

То нам расстаться надо.

Прислала ей жена короля (bis)

Белых душистых лилий —

Только она их приняла,

Они ее сгубили.

КОРОЛЬ ДАГОБЕР

Наш Дагобер — пострел:

Штаны наизнанку надел!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

Так являться — срам!»

Король ему: «Ей-ей,

Так выверни их поскорей!»

Наш Дагобер — лохмат:

Зарос волосами до пят!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

Быть лохматым — срам!»

Король ему: «Раз так,

Подкинь мне на стрижку медяк!»

Наш Дагобер — поэт:

Но смысла в стихах его нет!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

Эти рифмы — срам!»

Король ему: «Хи-хи,

Вот сам и пиши мне стихи!»

Наш Дагобер — стрелок:

Да только охота не впрок!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

Бегать рысью — срам!»

Король ему: «Ну да,

Вот сам и охоться тогда!»

Наш Дагобер — умел:

Он птичку поймать захотел!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

Ставить сети — срам!»

Король ему: «Да ну?

Вот сам и поймай хоть одну!»

Наш Дагобер — так мил:

Железную саблю носил!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

С этой саблей — срам!»

Король ему: «Ай-ай,

Тогда деревянную дай!»

Наш Дагобер — герой:

Пошел с деревяшкою в бой!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

Быть убитым — срам!»

Король ему: «Ой-ой,

Меня поскорее прикрой!»

Наш Дагобер — моряк:

Он поднял над мачтою флаг!

А Элигий, тот,

Что святым слывет,

Восклицает: «Вам

Захлебнуться — срам!»

Король ему: «Ну что ж,

Вот сам и помри ни за грош!»

КАДЕ РУССЕЛЬ

Каде Руссель безбедно жил,

Три дома он себе купил:

Без чердаков, без черепицы —

А где же ласточкам гнездиться?

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель, как франт, ходил,

Три фрака он весь год носил —

В двух желтых он гулял, вальяжный,

А в дождь и снег носил бумажный.

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель от ветерка

Завел себе три котелка:

Два круглых были слишком смяты,

Зато на третьем — сплошь заплаты!

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель достал клинок,

Да только птиц гонять и смог:

Длиннее прочих, боже правый,

Зато кривой, тупой и ржавый.

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель надел с утра

Два башмака — к дыре дыра,

А третий — тот, что без подметки,

Он подарил своей красотке.

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель завел трех псов,

Любой охотиться готов:

Бегут — от зайца и от волка,

А третий вертится без толка.

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель был очень мил —

К себе трех кошек приманил:

Две без зубов, одна слепая —

Ходила, на мышей ступая.

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель нашел три су:

«Их кредиторам отнесу!»

С деньгами жалко расставаться:

«Со мной им лучше оставаться!»

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

Каде Руссель живет досель,

И не умрет Каде Руссель,

Пока себе, под стать пиитам,

Надгробный стих не сочинит он.

Да-да-да! Молодец,

Каде Руссель большой хитрец!

ЛА ПАЛИСС

Не пропеть ли песню о

Ла Палиссе достославном?

Пусть всегда звучит смешно

То, что кажется забавным.

Был бы Ла Палисс богат,

Он бы спал на золотишке.

Раз в кубышке нет деньжат —

Значит нет деньжат в кубышке.

С детства ловок и удал —

То-то гневались растяпы! —

Шляпу вовсе не снимал,

Если ехал он без шляпы.

Был приветлив он и мил —

Прямо копия папаши,

И совсем не страшен был,

Правда, если не был страшен.

Он женился, и притом

На порядочной девице.

А остался б малышом —

Не сумел бы он жениться.

Но поскольку вырастал,

То невесту взял такою,

Что едва ей мужем стал,

Как она ему — женою.

Прорицатель за два су

Предсказал — чего бы проще! —

Что месье умрет в лесу,

Если он погибнет в роще.

Ла Палисс свой век прожил

И навстречу к нам не выйдет.

Если очи он смежил,

Значит он ни зги не видит.

Ранен был ночной порой,

Стал он жертвою обмана.

Если умер наш герой,

То была смертельной рана.

В среду был он погребен,

В среду кончились заботы,

А умри в субботу он,

То дожил бы до субботы!

ХИТРЫЙ ЖАК

— Куда на лошади чуть свет

Отправился, сосед?

— Хочу я в городе ее

Продать за сто монет!

— Да ведь она хромает, Жак,

Ее тебе не сбыть,

Но, так и быть, могу взамен

Корову предложить.

«Вот это да! — подумал Жак.

Ну что же, я готов:

Я не встречал еще нигде

Подобных простаков!»

— Куда корову ты ведешь,

Скажи скорей, сосед?

— Хочу я в городе ее

Продать за сто монет!

— Да у нее горячка, Жак,

Ее тебе не сбыть,

Но, так и быть, могу взамен

Индюшку предложить.

«Вот это да! — подумал Жак.

Ну что же, я готов:

Я не встречал еще нигде

Подобных простаков!»

— Куда индюшку ты несешь?

А Жак опять в ответ:

— Хочу я в городе ее

Продать за сто монет!

— Да ведь она совсем худа,

Ее тебе не сбыть,

Но, так и быть, могу взамен

Фиалки предложить.

«Вот это да! — подумал Жак. —

Ну что же, я готов:

Я не встречал еще нигде

Подобных простаков!»

— Эй, Жак, скажите мне, кому

Несете вы букет?

— Хочу я в городе его

Продать за сто монет!

— Ах, Жак, отдайте мне букет,

Вам не к чему спешить,

А за него могу взамен

Я сердце предложить…

Жак не заставил долго ждать,

Но молвил: «Ну и ну!

Я ехал лошадь продавать,

А привезу — жену!»

МАТУШКА МИШЕЛЬ

Матушка Мишель в окошке слезы льет:

Пропал мой милый кот! Кто мне его вернет?

Папаша Люстрюкю соседке прокричал:

Ах, матушка Мишель, ваш котик не пропал!

Тра-ля-ля-ля, ля-ля-ля!..

Матушка Мишель ему тогда кричит:

Куда же он исчез, скажите мне куда?

Папаша Люстрюкю на это говорит:

А что я получу, соседка, за кота?

Тра-ля-ля-ля, ля-ля-ля!..

Матушка Мишель ему кричит: сосед,

За котика я вас поцеловать могу!

Папаша Люстрюкю ответил: ну уж нет.

Я кроличье сготовлю из него рагу!

Тра-ля-ля-ля, ля-ля-ля!..

ДОРОГОЙ ИЗ ОВЕРНИ

Дорогой из Оверни,

Оверни дорогой

Прошел я по Лимани,

И мой сурок со мной.

Станцуем — ведь недаром

Рожден я савояром:

А ну, Коко! А ну, дружок!

Взгляните, как танцует

Маленький сурок,

Взгляните, как танцует

Маленький сурок.

Беззубая старушка

Прошамкала: «Постой,

Как там у вас танцуют

В Оверни дорогой?»

Станцуем — ведь недаром

Рожден я савояром:

А ну, Коко! А ну, дружок!

Но танцевать не хочет

Маленький сурок,

Но танцевать не хочет

Маленький сурок.

Веселая простушка

Воскликнула: «Постой,

Как там у вас танцуют

В Оверни дорогой?»

Станцуем — ведь недаром

Рожден я савояром:

А ну, Коко! А ну дружок!

И тут же в пляс пустился

Маленький сурок,

И тут же в пляс пустился

Маленький сурок.

НОС МАРТЕНА

Пошел Мартен косить траву

И вдруг — большой мороз.

И не заметил наш Мартен,

Как отморозил нос.

Ах! Вот беда!

Вот беда, Мартен!

Мартен, вот беда!

Тогда Мартен схватил свой серп

И вмиг отрезал нос.

Повесил он его на сук,

А серп домой унес.

Ах! Вот беда!.. И т. д.

Но тут монашенки идут

Лужайкой вдоль берез.

— Ой, — говорит одна из них, —

Взгляните, это нос!

Ах! Вот беда!.. И т. д.

Давайте, сестры, в монастырь

Прихватим этот нос,

Чтобы на дереве лесном

Он попусту не рос.

Ах! Вот беда!.. И т. д.

Чтобы на дереве лесном

Он попусту не рос —

Поможет свечи нам гасить

Удобный этот нос!

Ах! Вот беда!

Вот беда, Мартен!

Мартен, вот беда!

ЗАВЕЩАНИЕ ОСЛИЦЫ

Ослица старая в пути,

Не в силах далее идти,

Легла у водопоя.

А ослик закричал:

— И-а,

Мамаша, что с тобою?

— Прощай, сынок, — сказала мать, —

Уже недолго мне дышать…

— Мамаша, на прощанье

Ты не желаешь ли,

И-а,

Оставить завещанье?

— Скорей, сынок, отправься в путь,

Кюре найди мне где-нибудь, —

Промолвила ослица, —

И пусть нотариус,

И-а,

Придет со мной проститься.

Надев очки на красный нос,

Перо нотариус принес,

Кюре принес кропило.

Вздохнула старая:

— И-а, —

И веки приоткрыла.

— Не будет мой сынок забыт:

Две пары крепкие копыт

Дарю ему. К тому же, —

Она задумалась, —

И-а,

Мои большие уши.

А барабанщику свою

Тугую кожу отдаю:

Пусть бьет он что есть силы.

А этот хвост — кюре,

И-а,

На новое кропило!

Фаблио

О РЫЦАРЕ В АЛОМ ПЛАТЬЕ

На землях графства Даммартена,

Поблизости от Сен-Мартена,

У поймы — той, где много дичи,

Где не смолкает гомон птичий,

Жил славный рыцарь. Целым краем

Он был за доблесть почитаем.

От рыцаря неподалеку

С своей супругой светлоокой

Жил-поживал сеньор богатый,

И рыцарь, страстью весь объятый,

К любви красавицу склонил.

А раз он по соседству жил,

В двух с половиной лье от силы,

То он частенько ездил к милой.

Турнирам тоже был он рад;

Искал он чести и наград, —

Такого раны не пугали!

Супруг — напротив: тот едва ли

К наградам боевым привык,

Зато был боек на язык.

Рассказывать со знаньем дела,

Судить уверенно и смело

О схватках — это он любил!

Турнир в Санлисе как-то был, —

Супруг пустился в путь-дорогу.

А дама, погодя немного,

Слугу отправила к соседу:

Его, мол, просят на беседу.

Оповещен слугой толковым,

Друг, в алом платье, самом новом,

На горностаевой подкладке,

Горя в любовной лихорадке,

К любезной, как школяр, спешит.

Он на коне своем сидит,

Сверкая шпорой золоченой,

Как на охоту снаряженный;

При нем — обученный недавно

Его линялый сокол славный

И две собачки-невелички,

Ну, сами чуть побольше птички —

Им жаворонка не вспугнуть!

Так снарядился рыцарь в путь

По правилам любви учтивой

И прискакал нетерпеливо

Туда, где, знал он, ждут его.

Во двор въезжает — никого!

До коновязи конь процокал,

На столбике уселся сокол,

А он — к красавице бегом.

Ему давненько путь знаком

В покой, где милая ждала.

Она хотя и не спала,

Но все одежды поснимала —

Нагая друга ожидала.

Вот рыцарь радостно бежит

К постели, где она лежит,

Вся нежной белизной сверкая.

Он, время даром не теряя,

С ней лечь хотел совсем одет,

Но встретил ласковый запрет

От милой дамы рыцарь прыткий:

— Сначала скиньте все до нитки!

Вы сами разве б не хотели

Нагим лежать со мной в постели,

Чтоб не стеснять ничем объятий? —

И, платье сняв, в ногах кровати

Его сложил он на сундук —

С себя покорно сбросил друг

Все от рубахи и до шпор.

Теперь уж не грозит отпор!

Он к милой кинулся в объятья.

Не стану и перечислять я

Их ласки, игры и забавы, —

Кто сам любил, тот может, право,

Все без меня представить ясно:

Зачем слова терять напрасно?

Скажу лишь кратко: вместе лежа,

Они изведали все то же,

Что и другие люди в мире.

А вот сеньору на турнире

Совсем не повезло, как видно:

Он на заре, чуть стало видно,

К себе домой вернулся вдруг.

— Что тут за конь? — кричит супруг. —

Чей сокол? — Речь заслыша ту,

Отсюда хоть до Пуату

Бежал бы рыцарь, если б мог.

Он в самый дальний уголок

Забился, соскочив с постели,

Да захватить успел он еле

Одну рубаху по дороге,

А дама на него в тревоге

Валит меха и покрывала.

Супруг был удивлен немало,

Коня чужого обнаружа,

Но в спальне обуяли мужа

И подозрение и гнев

При виде платья. Побледнев,

Дрожит он с ног до головы.

— Скажите, с кем здесь были вы? —

Кричит, а сам мрачнее тучи. —

Чей это конь, признайтесь лучше!

Что означает платье это? —

Недолго ей искать ответа.

Она сказала: — Боже правый!

Да как не встретились вы, право?

К нам брат мой приезжал недавно,

И вы послушайте, как славно

Он вас задумал одарить!

Мне стоило проговорить,

Что вам, супруг мой, красный цвет

К лицу, — и братец мой в ответ

На ту бесхитростную речь

Наряд свой красный скинул с плеч,

Плащом дорожным заменя.

Да и любимого коня,

И двух собачек для охоты,

И сокола, и позолотой

Сверкающую пару шпор

Вам подарил. Напрасно в спор

Я с ним вступила и сердилась

И даже чуть ли не бранилась, —

Он все подарки вам оставил:

Обратно брать, мол, — против правил.

Придется их принять! Ну что же,

Вольны вы отдарить попозже,

Коль дни продлит вам царь небесный!

Сеньору вести эти лестны,

Теперь он вовсе не нахмурен.

— Ну и подарки! Вот так шурин!

Мне конь, конечно, пригодится,

Да и собаки, да и птица!

Одно лишь чуточку нескладно —

Не слишком ли выходит жадно?

От платья надо б отказаться.

— Но ведь подарками считаться

Между столь близкими людьми

Нейдет, клянусь святым Реми!

Коль брать дары не хочет друг,

Так, значит, сам дарить он туг!

И дело было решено.

Недаром дама столь умно,

Столь ловко обошлась с сеньором, —

На смену спорам и укорам

Пришел спокойствию черед.

А дама снова речь ведет:

— Сеньор, клянусь святым Мартином,

Давненько спать пора идти нам,

Устали вы, вам отдых нужен.

Вот на столе для вас и ужин.

Поешьте да скорей в кровать.

Сеньор, наскуча рассуждать,

Разделся, лег к своей жене.

Хоть он жену, поверьте мне,

Поцеловал и раз и два,

Но та ответила едва,

И вскоре сон сморил супруга.

Жена слегка толкнула друга,

А он того и ждал. И вот

Он платье с сундука берет

На ощупь: в спальне — мрак кромешный.

Не до беседы тут, конечно, —

Надел он молча свой убор

И, выйдя поскорей во двор,

Уехал в полном снаряженье.

Супруг меж тем без пробужденья

Проспал до позднего утра.

Однако и вставать пора.

Вскочил сеньор — и весел снова:

Ему богатая обнова,

Как видно, по сердцу была.

Он позабыл про все дела,

Спешит наряд примерить алый.

Но, как доныне то бывало,

Слуга несет наряд зеленый.

Сеньор, немало разозленный,

Наряда в руки не берет

И говорит слуге: — Не тот!

Какой ты, право, бестолковый!

Я спрашиваю алый, новый,

Что давеча оставил шурин! —

Слуга стоит, глядит как дурень,

Не понял он, о чем тут речь:

Вчера пришлось ему стеречь

Весь день хозяйские покосы.

А дама начала расспросы,

Глубокий испуская вздох:

— Супруг мой, да хранит вас Бог,

Прошу вас, толком объясните,

Какое платье вы хотите?

Вы, верно, новое купили

Иль на турнире получили?

Скажите, где оно, — я вам

Его немедленно подам.

— Я платье то, — сказал супруг, —

Хочу надеть, что на сундук

Вчера ваш братец положил

И мне в подарок предложил.

Я вижу, что ему я люб,

Коль на подарки он не скуп!

Не всякий, право, был бы рад

Снять с плеч богатый свой наряд

И зятю в дар его оставить!

— Хотите вы себя ославить, —

Сказала дама, — это видно.

Сеньор! Ужели вам не стыдно

Вести себя как менестрель?

Послушайте, да вы в уме ль?

Нет, лучше вам в могилу лечь,

Чем на себя позор навлечь!

Принять в подарок одеянье,

Роняя честь свою и званье!

Носить одним жонглерам гоже,

Ну и певцам бродячим тоже,

Чужой наряд. Уж так пошло,

Уж таково их ремесло.

Сеньоры же досель носили

Лишь платье, что портные шили

На них самих, по мерке, впору.

Об этом быть не может спору.

Так образумьтесь, милый друг!

Однако не поймет супруг,

Куда же платье запропало:

Его ведь — в ум ему запало —

Он здесь, на сундуке, видал!

Оруженосца он послал

Слуг допросить. Тот допросил их,

Добиться правды был не в силах;

Они подучены все были,

Двух слов спроста не проронили.

Муж сам на розыски пустился

И тоже толку не добился.

Да разве правду он узнает!

Ведь дама всеми заправляет:

Слуг на веревочке держа,

Вертит всем домом госпожа.

Вот муж, сойдя с женой во двор,

Заводит новый разговор:

— А конь куда же запропал?

Намедни я коня видал,

Да с соколом еще и псами.

И вы же объяснили сами,

Что их, мол, шурин мне дарит.

— Ей-богу, — дама говорит, —

В последний раз здесь был мой брат

Два месяца тому назад.

Да хоть и нынче бы явился,

Так неужели бы решился

Он вас, супруг мой, оскорбить

И вам все это надарить!

Нет, с вами обойтись так странно

Он мог бы только сдуру, спьяну:

Ведь от земли у вас доход

По восемь сотен ливров в год!

Таким по мерке платье шьется,

Таким, поверьте, иноходца

Самим лишь покупать пристало.

К вам, без сомненья, хворь пристала!

Домой вы странный воротились,

В уме как будто помутились.

Меня пугает ваша речь.

Уж не было ль недобрых встреч,

Поветрия, дурного глазу?

В лице вы изменились сразу.

Увы, берет меня испуг:

Скорей спешите, мой супруг,

О милости молиться Божьей!

Да Оррия святого тоже

Просите память вам вернуть.

Довольно вам в глаза взглянуть,

Чтоб порчу заподозрить в вас.

Молю, скажите мне тотчас,

Ужели вправду вы считали,

Что платье и коня видали?

— Ей-богу, мне казалось так!

— Господь, я верю, будет благ,

Вас охранит Его десница,

И память ваша возвратится —

К святому Оррию недаром

Вы съездите с богатым даром.

— Да, верно! А еще, быть может,

Святой Людовик мне поможет,

Илья, Иаков и Ромаклий.

Всех нужно посетить, не так ли?

Она сказала: — С Богом, в путь!

Еще должны вы заглянуть

К Эсторию, затем в обитель,

Где вам поможет сам Спаситель,

Все богомольцы там бывают.

Еще туда, где пребывает

Заступник наш святой Эрнулий,

Вы б по дороге завернули.

Ему ведь с давешнего лета

Вы собирались по обету

Во весь свой рост возжечь свечу,

Ваш долг напомнить вам хочу.

— Супруга, коль угодно Богу,

Готов пуститься я в дорогу!

Так, правде вопреки простой,

Вдруг обратилось в сон пустой,

И в бред горячечный, и в чушь

Все, что намедни видел муж.

Дня через два иль три, не боле,

Собрался он на богомолье, —

Поторопила в путь жена,

Заботою о нем полна.

В моем рассказе — поученье:

Не полагайтесь вы на зренье,

Оно вас может обмануть.

Коль знать хотите что-нибудь,

Без рассуждений вы должны

Внимать словам своей жены.

О СЕРОМ В ЯБЛОКАХ КОНЕ

Дабы пример вам привести,

Что можно в женщине найти

Любовь, и кроткий нрав, и совесть,

Написана мной эта повесть:

Такие свойства не у всех,

И славу им воздать не грех!

Досадно мне и тяжело,

Что у людей уж так пошло

И верности наш мир не ценит.

Ах, если дама не изменит

И не предаст коварно, — боже,

Любых богатств она дороже!

Но в том-то и беда большая,

Что, верность другу нарушая

Из-за корысти самой вздорной,

Иные дамы лгут позорно;

У них сердца — как флюгера,

И словно буйные ветра

Сердцами этими играют, —

Нередко в жизни так бывает!

Держу я также на примете

И о другом сказать предмете.

Здесь по заслугам я воздам

Завистникам и подлецам,

Им зависть — низменная страсть —

Велит чужое счастье красть.

Пускай же всем моим стараньям

Хвала послужит воздаяньем.

О сером в яблоках коне

Быль, достоверную вполне,

Вам Леруа Гугон расскажет

И все, что было, вместе свяжет.

Прислушайтесь к его словам:

Большая польза будет вам.

Жил-был когда-то рыцарь. Он

Отважен был, учтив, силен;

Он мог назваться и богатым, —

Но только доблестью, не златом.

В Шампани жил тот храбрый воин,

И, право, он вполне достоин,

Чтоб я дела его воспел:

Разумен, честен, духом смел —

За это он стяжал по праву

Немалую повсюду славу.

Кошель бы золота ему

Под стать богатому уму,

Тогда бы равных не найти.

Но сбиться не хочу с пути, —

Всё от начала до конца

Вам расскажу про храбреца,

Чтоб стал он всякому любезен,

Да и примером был полезен.

Везде, где появлялся он,

Был каждый рыцарем пленен,

А кто в лицо его не знал,

В беде к нему не прибегал,

Так тот слыхал о нем немало.

Спустив на лоб свое забрало,

Среди турнира самый ловкий,

Он не пускался на уловки,

Не хоронился за барьер,

А несся вскачь, во весь карьер

Туда, где бой кипел опасный.

И как он выглядел прекрасно

На боевом своем коне!

Он год за годом по весне

В доспехах новых щеголял, —

Себя хоть этим утешал

Среди лишений и забот.

Был невелик его доход,

Скудна была его земля,

Не прокормили бы поля:

Они от силы ливров двести

Давали в год, сказать по чести.

И он был рад лесной добыче, —

Кругом водилось много дичи:

В то время заросли и пущи

По всей Шампани были гуще, —

Не то что в наши времена!

Была душа его полна

Любовью преданной и страстной

К девице юной и прекрасной.

Ее отец, суровый князь,

Жил в замке, с ней уединясь.

Хранили каменные стены

Немало роскоши бесценной,

И ливров тысячи доходу

Земля давала. Год от году

У дочки больше женихов, —

К ней каждый свататься готов,

Пленясь красой ее лица,

Да и богатствами отца:

В то время князь уже вдовел

И сам к тому же в гроб глядел.

Был замок, где он жил с княжною,

Чащобой окружен лесною.

Тому, о ком идет рассказ,

Девица по сердцу пришлась,

Да и девице стал он мил.

Но князь за дочкою следил:

Держал ее он взаперти, —

Суров был, господи прости!

Прекрасный рыцарь — всем знаком

Он был под именем Гильом —

Жил в старом замке одиноко

От тех же мест неподалеку,

Где, преисполненный гордыни,

Засел старик в своей твердыне, —

Два лье их земли разделяли.

Девица с юношей не знали,

Как им перенести разлуку.

Любовь их обращалась в муку,

Тоскою горькою томила.

Бывало, заскучав по милой,

Которую всем сердцем чтил,

Как я уже вам сообщил,

Пускался рыцарь в лес густой,

Разросшийся в округе той.

Тропинка узкая ему

Была знакома одному

Да верному коню. Тайком

Один, без спутников, верхом

На сером в яблоках коне

В лесной зеленой гущине

До замка пробирался он.

Но замок весь был огражден,

Друг к другу и не подойдешь, —

Обоим это — вострый нож!

Была ограда заперта, —

Как проскользнуть за ворота,

Не знала робкая девица

И вот решила исхитриться:

В ограде камень вынув ловко,

Могла хоть высунуть головку.

Но ров вкруг замка был глубок,

Шиповник, буен и жесток,

Грозил пришельцу болью жгучей.

Сам замок высился на круче,

А к круче подступ был не прост.

К воротам вел подъемный мост.

И старый князь, как ни был плох,

Не слеп с годами и не глох,

За всем опасливо глядел,

Когда, уйдя от ратных дел —

С трудом держался он в седле, —

Засел на родовой земле

И время с дочкой коротал.

Он глаз почти что не спускал

С своей утехи, хоть не раз

Бедняжка-дочь так и рвалась

К тому, кого она любила.

Меж тем ее избранник милый

Дороги к ней не забывал:

Он у стены подолгу ждал

Иль возвращался ежечасно,

Томясь надеждою напрасной

К девице ближе подойти.

Ему заказаны пути,

И не узнать ему отрады

С ней повстречаться без преграды.

Все ж приезжал он раз за разом —

Взглянуть хотя одним бы глазом!

Но часто и взглянуть не мог:

Ей все не выпадал часок

С ним свидеться хоть издалека,

И сердце ныло в них жестоко.

А рыцарь все сильней любил

Ту, кому свет не находил

Нигде соперницы достойной,

Столь же прекрасной, столь же стройной.

У рыцаря, известно нам,

Был конь. То конь был всем коням:

Весь в яблоках, красивой масти, —

Таких оттенков хоть отчасти

И у цветка не увидать, —

Их на словах не передать.

Все королевство обойдете,

Коня нигде вы не найдете,

Чтоб мягче всадника носил

И даже глазом не косил.

И холил юноша коня,

Его достоинства ценя

Превыше злата, вот вам слово!

Верхом красавца молодого

Не раз видали в той округе.

Частенько он к своей подруге

На славном ездил скакуне.

Сквозь глушь лесную в тишине,

Тропой извилистой и тесной,

Ему с конем давно известной,

И в нетерпенье, и в тревоге

Он пробирался. По дороге

Все озирался, хоронясь, —

Чтоб, часом, не проведал князь,

Что он с девицею встречался.

И долог путь ему казался.

Так грустно время проходило.

Желанье их одно томило —

Своей любовью наслаждаться,

Друг с другом нежно миловаться.

И я скажу вам: без помехи

Уста к устам прижав, утехи

Не знала б слаще эта пара.

Пылающего в них пожара

Иначе бы не угасить.

Одно им нужно — вместе быть.

Им только бы в объятье слиться,

Им только бы наговориться!

При долгожданной этой встрече

У них бы распрямились плечи,

Они б забыли все печали,

Поверьте, радость их едва ли

Кто омрачить бы мог тогда.

Однако то-то и беда,

Что юный рыцарь и девица

Должны без радости томиться.

Одну лишь ведали отраду —

Словцо-другое сквозь ограду,

Но и такие встречи даже

Бывали редки из-за стражи.

Робела девушка, боясь,

Что может догадаться князь

Про их любовь и, раздраженный,

Отдать ее другому в жены.

И рыцарь помышлял с опаской,

Как бы нечаянной оглаской

Любви не повредить пока.

Таился он от старика:

Богатый князь, крутой и властный,

Ему преградой был опасной.

Но как-то над своей судьбой

Гильом подумал день-другой

И снова, раз, быть может, в сотый,

Все перебрал свои заботы,

То радуясь, а то тоскуя,

И возымел он мысль такую:

Спросить уж лучше напрямик,

Не согласится ли старик

Отдать девицу, — будь что будет!

Ведь жизни иначе не будет

Для них обоих, в самом деле,

Ведь с каждым часом все тяжеле

Тоска их будет угнетать.

Так надо счастья попытать!

И вот собрался он в дорогу

Туда, где жил владетель строгий.

Поехал прямо в те места,

Где дочь у князя заперта.

Прием почетен был и пышен:

О рыцаре был князь наслышан,

И слуги все, и домочадцы —

Да и чему тут удивляться?

Про славные его дела

Молва недаром всюду шла.

Сказал он князю: — Буду прям!

К бесхитростным моим словам

Прислушаться благоволите,

И, даст Господь, вы захотите

Исполнить сразу то, о чем

Пришел просить я в этот дом. —

Но старый смотрит на него,

Не понимая ничего:

— О чем же речь? Мне невдомек.

Я вам охотно бы помог,

Но все мне растолкуйте ясно!

— Мой господин, один вы властны,

Когда бы только захотели,

Согласье дать в подобном деле!

— Дам, коли мне по нраву будет,

А не по нраву — не принудит

Меня никто согласье дать.

Зачем напрасно обещать!

Пустой надеждою не муча,

Вам сразу откажу я лучше.

— Пора, — тот молвил, — объяснить,

О чем я вас пришел просить.

Вам ведомы мои владенья,

Да и мое происхожденье,

Вам ведомы мои доходы,

Мои дела, мои походы,

Заслуги и обычай мой.

У вас я милости одной

Прошу — отдать мне вашу дочь.

Коли захочет Бог помочь,

Тогда Он ваш наставит разум,

Чтоб на мольбу мою отказом

Вы не спешили отвечать.

Еще хочу я вам сказать, —

Вблизи не виделись мы с ней.

Но мне отрады нет полней,

Как повидать во всей красе

Ту, что согласно славят все,

К ней обратиться с речью честной.

Ведь вашу дочь весь люд окрестный

Прекраснейшею величает,

Другой такой найти не чает, —

Так говорят и стар и мал.

Но ваша дочь, как я слыхал,

Совсем затворницей живет.

Набрался духу я и вот

Отважился вас умолять

Мне в жены дочь свою отдать.

Весь век я вам служить берусь,

Коль на красавице женюсь.

Итак, мой князь, я жду решенья!

Тогда старик без промедленья,

Не дав труда себе как будто

Поразмышлять хотя б минуту,

Ответил: — Выслушал я вас,

И вот каков мой будет сказ.

Пригожа дочь, юна, умна,

И рода славного она.

Да, знатное ношу я имя,

Владею землями большими:

В год тыщи ливров постоянно

Они приносят. Только спьяна

Возьму я зятя, чей обычай —

По свету рыскать за добычей!

Нет у меня других детей.

Коли покорна будет, ей

Хочу все земли отказать,

И не такой мне нужен зять.

До Лотарингии отселе

Князья любые, в самом деле,

Мечтали о такой невесте, —

Уж вы поверьте слову чести!

Да вот, чтоб не ходить далеко,

Еще и месяца нет срока,

Как приезжал сюда жених —

Пять тысяч ливров золотых

Доход. Я б не чинил помеху,

Но замуж дочери не к спеху,

И сам я так богат к тому же,

Что, право, от богатства мужа

Ей не прибудет, не убудет.

А вот когда постарше будет,

Любого, дочка, выбирай

По всей земле, из края в край:

Пусть это граф иль сам король,

Француз ли, немец ли — изволь!

Обиды полный и стыда,

Собрался юноша тогда

Не мешкая в обратный путь.

Любовь ему терзает грудь.

Беде не в силах он помочь,

И стон сдержать ему невмочь.

Девица слышала тайком

Весь разговор со стариком, —

Печаль сердечко ей щемила:

Ведь не на шутку полюбила,

А полюбив, была она

Душою милому верна.

И не успел он от ограды

Отъехать, полный злой досады, —

Его окликнула девица:

Мол, надо горем поделиться.

Он сетовал о неуспехе

Своей затеи, о помехе,

Которую чинил отец.

— Так что ж мне делать, наконец! —

Воскликнул рыцарь, сам не свой. —

Навек оставлю замок свой

И буду по свету блуждать, —

Увы, мне счастья не видать

И вас мне в жены не добыть.

Да как теперь я буду жить!

Судьба не в добрый, видно, час

Богатством наделила вас.

Уж лучше были б вы беднее,

Тогда бы мужа познатнее

Отец не вздумал вам искать

И не отверг меня, — как знать?

— Поверьте мне, — она сказала, —

Бедней охотно я бы стала,

Когда б моя на это воля!

О боже, если б только боле

Смотрел отец на сердце ваше,

Чем на богатство, зятя краше

Ему и не сыскать бы, право,

Пришлись бы вы ему по нраву.

Умей ценить он не именья,

А доблесть, он бы, нет сомненья,

Ударил с вами по рукам.

Но изменяет старикам

Их разум. Дум моих унылых

Родной отец понять не в силах.

Ведь чувствуй он со мной согласно,

И все бы сладилось прекрасно.

Но старику нас не понять,

У нас совсем иная стать.

Нет, слишком пропасть велика

Между сердцами старика

И молодого. Как вам быть,

Вас постараюсь научить —

И слушайтесь без дальних слов!

— Я, госпожа моя, готов

Исполнить ваши повеленья! —

Воскликнул он в одушевленье.

Тогда красавица сказала:

— Я долго выхода искала,

Но, кажется, небезуспешно.

Ну вот! Вы знаете, конечно,

Как старый дядя ваш богат.

Богатством, люди говорят,

Они с отцом моим равны.

А нет ни братьев, ни жены

У дяди. Вас лишь одного

Сочтут наследником его

Немедля по его кончине.

Пускай узнает о причине

Отказа резкого отцова, —

Не ждать решения иного,

Коль дядюшка не похлопочет.

Ведь если только он захочет

Свои вам земли передать,

То можно свататься опять.

Иной посредник тут не нужен:

Отец мой с дядей вашим дружен,

К тому же оба — старики,

Друг другу, стало быть, близки.

Отец мой крепко верит дяде.

Так пусть, удачи вашей ради,

Отдаст вам дядюшка хитро

На время все свое добро,

Для виду сделав вас богатым,

Пускай поедет вашим сватом:

Лишь захотел похлопотать бы —

И он добьется нашей свадьбы!

Коль о богатстве вашем скажет,

То просьбу мой отец уважит.

А только повенчают нас,

Вы земли дядины тотчас

Ему вернете без обмана.

Как эта свадьба мне желанна,

Вам передать бессильно слово! —

Он отвечал: — И я другого

На свете счастья не хочу!

Немедля к дяде поскачу,

Авось уладим как-нибудь. —

Простился с милою — и в путь.

В обиде на отказ жестокий,

Спешит он тропкой одинокой

На сером в яблоках коне.

И славный рыцарь в тишине

То слезы льет, то веселится:

Что за разумная девица!

Какой совет она дала!

Дорога прямо привела

К владеньям дядиным, в Медет.

Племянник грустен — силы нет

С сердечной совладать тоской.

И, с дядей удалясь в покой,

Прочь от чужих ушей и глаз,

Он о себе повел рассказ

И о своей печальной доле.

— Но все же, дядя, в вашей воле

Свои мне земли передать,

А там и князя уломать,

Хоть несговорчив он пока.

Вот вам на том моя рука:

Когда я на своей княжне

Женюсь, — уж вы поверьте мне, —

Я, дядюшка, беспрекословно

Все возвращу вам в срок условный!

На вас надеяться позвольте.

— Племянник, — тот сказал, — извольте!

Женитьба ваша мне по нраву.

Гордиться будете по праву

Женой прекрасною своею.

Я помогу вам как умею.

— Тогда за дело принимайтесь, —

Сказал племянник, — постарайтесь

Скорее князя повидать,

А я, чтоб время скоротать,

Тем часом на турнир поеду —

Уж там-то одержу победу.

Назначен в Галардоне он,

Что ж, Галардон так Галардон!

Бог руку укрепит мою,

Чтобы не дрогнула в бою.

Вернусь домой — и под венец,

Коль не откажет князь-отец. —

И дядя отвечал: — Мне лестно

Родство с девицею прелестной,

Ну что же, ладно! Пособлю!

Мессир Гильом, как во хмелю,

Прощается — и снова в путь.

Теперь так вольно дышит грудь:

Ведь крепко обещает дядя,

На все препятствия не глядя,

Жену племяннику добыть, —

Возможно ли счастливей быть?

И, полон радости сердечной,

Он на турнир спешит беспечно, —

Ему привычно это дело.

А только день забрезжил белый,

Сам дядюшка покинул двор,

Погнав коня во весь опор.

И борзый конь домчал проворно

Его до самой кручи горной,

Где обретался князь надменный,

Отец девицы несравненной.

Но ласков был на этот раз он, —

Он к гостю, видно, был привязан,

Они с ним были однолетки,

Друзья же старые так редки!

Вдобавок был сосед богат.

Хозяин бесконечно рад,

Приездом гостя восхищен,

Его вниманием польщен.

Теперь он не глядит сурово.

— Здорово, друг вы мой, здорово!

Добро пожаловать, сосед! —

Обильный подают обед:

Ведь надо старого почтить,

Его на славу угостить!

А как пошли из-за стола,

Рекой беседа потекла,

И вспоминают старики

Щиты, и копья, и клинки,

И юных дней былые сечи —

И долго не смолкают речи…

Но дядя рыцаря меж тем

Сюда явился не затем,

И, улучив удобный миг,

Он объяснился напрямик:

— Зачем приехал я сюда?

Я встрече с другом рад всегда,

Вы это знаете и сами.

Но нынче я хотел бы с вами

Поговорить о важном деле.

Дай бог, чтоб только захотели

Вы благосклонно просьбе внять

И мне подмогу оказать,

Тогда бы цели я достиг. —

И, гордый, отвечал старик:

— Клянусь вам головой своей,

Вы мне милее всех друзей.

О чем бы вы ни попросили,

Исполню, если буду в силе,

Ни в чем не встретите отказу,

На все согласен буду сразу.

— Я вам обязан бесконечно

И вас благодарю сердечно, —

Ответил гость, а самому

Уже не терпится ему. —

Я к вам приехал, чтоб узнать,

Согласны ль вы мне дочь отдать.

К ней, если за меня пойдет,

Мое богатство перейдет,

А это, знаете, немало!

Наследников давно не стало,

Как вам известно, у меня:

Вся вымерла моя родня.

Привыкнув тестя уважать,

Жену не буду обижать, —

От вас мы не уедем прочь:

С именьем вашим я не прочь

Свое объединить именье.

Возьмем мы в общее владенье

Богатства, данные от Бога. —

Был князь расчетлив — и премного

Прельстился выгодой большой.

— Я рад, — сказал он, — всей душой

Вам дочь свою отдать в супруги.

Мне ваши ведомы заслуги.

Прекрасней не найдется зять, —

Я лучший фризский замок взять

Не соглашусь за эту честь.

Кого бы здесь ни перечесть,

Вы из соседей всех моих

Наидостойнейший жених!

Так обернулось сватовство,

Хоть дочь держала не того,

Совсем другого, на примете.

Вот услыхала вести эти

Девица в горести и гневе

И Пресвятой клянется Деве,

Что этой свадьбе не бывать,

И не перестает рыдать

И причитать о тяжкой доле:

— Мне, бедной, нет и жизни боле.

Подлей возможна ли измена?

Достоин смерти лжец презренный:

Родной племянник дядей предан.

Прекрасный рыцарь столь мне предан.

Столь юн, столь доблестен и мил, —

А тот старик меня добыл,

Богатством соблазнив отца.

Зову в свидетели Творца,

Безумны стариковы козни:

Конца не будет нашей розни,

Коль совершится этот брак.

Клянусь, лишь как смертельный враг

Вступлю я к мужу на порог.

Увы, ужель попустит Бог

До этой свадьбы мне дожить?

Все буду плакать и тужить, —

Несносен мне жених презренный!

Когда б вокруг не эти стены,

Когда б за мною не глядели,

Своей бы я добилась цели.

Но нет, не выйти из темницы!

Для виду нужно подчиниться

Приказу отчему пока,

Хоть участь эта и горька!

Как быть, что делать, боже мой?

Скорей бы приезжал домой

Гильом, обманутый бесчестно!

Я знаю, будь ему известно,

Как подло дядя поступил,

Каким коварным сватом был,

Так свату бы несдобровать

И жизни больше не видать.

Я головой ручаюсь смело —

Сумел бы взяться друг за дело,

Все по-иному бы пошло.

О, как на сердце тяжело!

Мне жизнь теперь страшнее гроба.

Какой обман! Какая злоба!

И что старик задумал мерзкий!

Но нет отпора воле дерзкой, —

Отец доходов ищет новых,

О чувствах позабыв отцовых.

А у любви закон таков:

Долой богатых стариков!

Коль с мужем счастлива жена,

Богаче всех тогда она.

На что пошел старик бесстыжий!

Ужель я друга не увижу?

Ужель навеки жить нам розно,

Не одолев судьбины грозной? —

И горько плакала она,

Разлукою удручена.

Тоску о суженом, о милом

Забыть ей было не по силам.

Красавица страдала тяжко,

Но из последних сил бедняжка

Скрывала, как душа болит,

Как жениха противен вид —

Того, что князь ей выбрал старый.

И впрямь, красавице не пара

Презренный этот человек:

Из-под нависших дряблых век

Глаза краснеют воспаленно;

Да, от Бовэ и до Шалона

Дряхлее сыщется навряд, —

Но и богаче, говорят,

Не сыщется до самой Сены.

Своею подлостью отменной

Старик прославлен повсеместно.

Девица же, как всем известно,

Красой неслыханной сияет,

А по учтивости не знает

Себе соперницы опасной

И в целой Франции прекрасной!

Он ей неровня — спору нет:

Там — черный мрак, здесь — ясный свет,

Но мрак не может засиять

И свет не может темным стать.

Любви и верности полна,

О рыцаре грустит она.

А рыцарь, о любви мечтая,

Надежды нежные питая,

Окончил все дела удачно

И в мыслях пир готовил брачный.

Он был далек от подозрений,

Не знал о дядиной измене,

Не знал, в какой тоске жестокой

Душа девицы одинокой.

Вы обо всем уже слыхали,

Но догадаетесь едва ли,

Какой конец тут уготован.

Не умолить отца — суров он,

Спешит он выдать дочку замуж,

Три дня лишь сроку дал, а там уж

Сзывает в замок он гостей —

Кто поседей и полысей,

Поименитей, познатнее,

Кто побогаче, посильнее.

На свадьбу просит их прибыть.

А дочь не может позабыть

О рыцаре своем прекрасном,

К нему стремится сердцем страстным,

Его лишь любит одного.

Но понапрасну ждет его —

Нет, не приходит избавленье!

Два старых друга — в восхищенье:

Немало соберется люду.

Обоих стариков повсюду

В округе почитала знать.

Одних соседей только, знать,

Наедет больше тридцати.

Ни одного ведь не найти,

Кто с князем чем-нибудь не связан, —

Так каждый побывать обязан.

На общем решено совете

Девицу завтра, на рассвете,

Со старым рыцарем венчать.

И вот невесту убирать

Уже велят ее подругам.

А те и с гневом и с испугом

Все медлят, будто ждут чего-то,

На лицах тайная забота.

Со свадьбой торопился князь.

К одной девице обратясь,

Спросил ее, готова ль дочь,

Мол, если надо в чем помочь,

Так пусть осведомят его.

— Нет, нам не надо ничего! —

Ему девица отвечала. —

Вот лишь коней как будто мало,

Чтоб всех везти к монастырю,

А много дам, как посмотрю,

Из очень близкого родства

Здесь собралось на торжества. —

И князь сказал ей: — Ну, тогда

Невелика еще беда:

Прибегнем мы к простому средству!

И за конями по соседству

Послал немедля господин.

Вот за конем слуга один

Явился в замок родовой

К тому, кто славой боевой

Сиял всегда и повсеместно,

Чье сердце преданно и честно.

А верный, доблестный Гильом

И не подозревал о том,

Как обернулось сватовство.

Одна любовь гнала его

И в путь обратный торопила.

Одна лишь дума и томила,

Одна забота и была —

Любовь в душе его цвела.

С турнира ехал храбрый воин

И был доволен и спокоен,

Мечтая милой обладать

(Ему бы милой не видать,

Когда б десницею могучей

Бог не послал счастливый случай).

Все думал рыцарь о невесте,

От дяди поджидая вести,

Готовый тотчас в путь собраться

И ехать с милою венчаться.

По замку ходит он, поет,

И менестреля он зовет

Той песне вторить на виоле, —

Счастливой радуется доле,

Да на турнире был он рад

Немало получить наград.

Но час за часом ждет и ждет,

Глаз не отводит от ворот

И все досадует тоскливо,

Что долго вести нет счастливой.

Вот даже петь он перестал:

Так ожидать гонца устал.

И овладело им сомненье.

Но вдруг в то самое мгновенье

Слугу увидел он чужого, —

И сердце выпрыгнуть готово

От нетерпенья и любви.

Тот молвил: — Бог благослови!

Богат наш князь, да вот беда —

Пришла ему в конях нужда,

А ваш скакун, клянусь, прекрасен,

Он хоть резов, да не опасен,

Послушней в целом мире нет!

Вас просит знатный ваш сосед

Ему в нужде его помочь

И дать коня на эту ночь.

— А для кого, дружок, скажи?

— Для дочери, для госпожи,

Чтоб завтра, чуть взойдет заря,

Добраться до монастыря.

— Зачем же это госпоже?

— Да ведь просватана уже

За дядю вашего она

И завтра на заре должна

В лесной часовне с ним венчаться.

Туда далеко добираться.

Но я замешкался у вас,

Так дайте же коня тотчас

Для свадьбы дяди своего;

Ну, конь, скажу вам, — о-го-го!

Неутомимый и могучий,

Он в королевстве — самый лучший! —

В смятенье понимал едва

Мессир Гильом его слова.

— Как! — он воскликнул. — О создатель!

Ужели дядя мой — предатель,

А я не ведал ничего

И положился на него!

Нет, на дела его без гнева

Взирать не может Приснодева.

Но я не верю! Лжешь ты, лжешь!

— Нет, это правда, а не ложь!

Церковный завтра будет звон,

К нам рыцари со всех сторон

Уже съезжаться нынче стали.

— Увы, — сказал Гильом в печали,

И как я обмануться мог!.. —

Едва не падает он с ног,

Готовый горько разрыдаться.

И если б только домочадцы

На несчастливца не глядели,

Он зарыдал бы в самом деле.

И что сказать? И как тут быть?

И как печаль свою избыть?

И где отчаянью конец?

Но недогадливый гонец

Знай только и твердит опять:

— Велите же коня седлать, —

Он всех достойнее, скажу,

Везти в часовню госпожу.

Эх, что за стати, что за масть!

А рыцарь над собою власть

При этом должен сохранять,

Да и коня еще отдать —

Забыв обиду, точно другу,

Такую оказать услугу

Лжецу, предателю, тому,

Кто ненавистней всех ему.

Но все ж решает: «Дам коня,

Напрасно милой не виня,

В своей судьбе она не властна,

Самой несладко ей, несчастной!

Нет, я в коне не откажу —

Хоть чем-нибудь ей отслужу

За всю любовь ее былую.

Винить могу лишь долю злую.

Сама судьба решила, знать,

Что счастья с милой мне не знать…

На что хотел я согласиться?

Да, видно, разум мой мутится.

Кому готов я дать коня?

Тому, кто, чести изменя,

Сам нынче счастлив и доволен,

Тому, кем был я обездолен

И разлучен с моею милой!

Нет, человеку не под силу

Добром предателю платить!

И он посмел меня просить,

Чтоб я коня дал своего

Ему для свадьбы, — каково!

Он обманул меня бесстыдно,

Да так коварно, так обидно —

Ведь завладел христопродавец

Красавицею из красавиц!

Уж я ли не служил ей верно?

И впрямь мне отплатили скверно,

Коли награды самой лучшей

Был удостоен наихудший.

Мне больше радости не знать.

Ужель коня хотел я дать?

Подлец мне перешел дорогу,

А я пошлю ему подмогу?

Нет, никогда! Но что со мной?

Ведь не ему, а ей одной

Пошлю я своего коня!

Конь ей напомнит про меня,

Как только встанет перед ней.

А я о счастье прежних дней

Навеки память сохраню.

О нет, я милой не виню

И ей останусь верным другом.

Пускай же со своим супругом

Она счастливой даже будет

И прежнюю любовь забудет…

Нет, муж-предатель не по ней:

Дела изменника черней,

Чем Каиново злодеянье!

Приходит сердце в содроганье,

Когда подумаю о милой!»

Его тоска не проходила,

Но он велел коня седлать

И княжему гонцу отдать.

И вот гонец — с его конем! —

Обратным поспешил путем.

Гильом уврачевать не мог

Своих страданий и тревог,

Один, час от часу печальней,

Сидел в своей опочивальне.

А челяди был дан наказ:

Мол, если кто-либо хоть раз

Посмеет песню затянуть,

На том веревку затянуть.

Ему теперь уж не до песен, —

Стал мир его отныне тесен,

И жить безвестно, одиноко

Он будет в горести жестокой,

В печали тяжкой день за днем.

А между тем с его конем

Слуга уехал в замок тот,

Где без печалей, без забот,

На пышной свадьбе веселясь,

Сидит с гостями старый князь.

Ночь ясная уже настала.

Соседних рыцарей немало

Князь нынче усадил за стол.

Но вот и пир к концу пришел.

И строго замковому стражу

Тогда приказ был отдан княжий,

Всех разбудить еще чем свет,

Чтоб к утру каждый был одет,

Чтоб конюхам не опоздать

Коней взнуздать и оседлать.

Все удалились на ночлег.

Однако не смыкает век,

Вздыхает и дрожит девица

И участи своей страшится, —

Уж тут бедняжке не до сна.

Все спит кругом. Не спит она.

Не позабылось сердце сном

И все горюет об одном.

Когда б ей волю только дать,

Не стала бы рассвета ждать,

Уехала бы княжья дочь

Куда угодно — только прочь!

Едва лишь за полночь зашло,

Но на дворе совсем светло:

Луна сияет в небесах;

А сторож дремлет на часах

(Хмелек вчерашний бродит в нем);

Открыл глаза — светло как днем,

Подумал — день-то в самом деле.

«Пора! — решил он. — Мне велели

С рассветом рыцарей будить».

И ну кричать, и ну вопить!

— Сеньоры! Рассвело! За дело! —

Всех будит сторож, ошалелый

Ото вчерашнего вина.

А те, ни отдыха, ни сна

Отведать вволю не успев,

Вскочили, тоже ошалев.

Тут конюхи седлать коней

Бегут, увидя, что ясней

Как будто стало на дворе.

Всё так, но рано быть заре:

Пока она еще взойдет,

Пять лье, не меньше, конь пройдет.

Торопит князь: живей! живей!

Почтеннейшие из гостей,

Назначенные в поезд брачный,

К часовне, в лес густой и мрачный

Везти красавицу, вскочили

В седло. Невесту поручили

Тому, что всех почтенней был.

Подпруги конюх укрепил

На сером в яблоках коне

И к ней ведет его, — вдвойне

Ей горше и тяжеле стало,

Но старикам и горя мало:

Не знают, как ей тяжело

И что на память ей пришло,

А думают, что коли плачет,

Так оттого, что жалко, значит,

Невесте дом покинуть отчий.

И невдомек им, что жесточе

На сердце горе быть могло, —

Едва и вспрыгнула в седло.

До леса ехали все вместе,

Не забывая о невесте, —

Я это от людей слыхал, —

Но путь в лесу так узок стал,

Что рядом не проедут двое.

И вот тогда, ряды расстроя,

Один немного отстает,

Другой торопится вперед.

Почетный спутник, даже он

Был от девицы оттеснен.

К тому ж дорога так длинна,

А ночь прошла почти без сна,

Гостей порядком утомила

И головы им замутила,

Да и, признаться, старики

Плохие были ездоки!

Со сном бороться нелегко:

Ведь до рассвета далеко.

Склонившись к шеям лошадиным,

И по холмам и по долинам

Они плетутся все дремотно.

И спутник позабыл почетный,

Что он с невестой быть обязан.

Ведь нынче не сомкнул и глаз он, —

Так рано поднят был с постели,

Немудрено, что одолели

Его дремота и усталость, —

В седле бы подремать хоть малость!

Девица на коне сидит,

Но ни на что и не глядит, —

Любовь на сердце и тоска.

Дорога, я сказал, узка

Была в той заросли густой,

И по дороге чередой

Тянулись рыцари, бароны,

Все головой кивая сонно.

Иные пусть и не дремали,

Но где-то стороной скакали,

Пошли в обгон по разным тропам,

Чтобы не ехать целым скопом

И не толкаться, не тесниться.

Горюет между тем девица,

Бежать бы — на душе одно —

В Винчестер, в Лондон, все равно!

А конь с своей прекрасной ношей

Идет тропой полузаросшей,

Привычной издавна ему.

Они спустились по холму

Туда, где лес темней и чаще,

Где не видать в дремучей чаще

И света лунного. Ветвиста

Была там пуща и тениста.

Долина залегла глубоко.

Немолчный шум стоял от скока.

Одни совсем уж задремали,

Другие весело болтали.

Так подвигались понемногу.

А той же самою дорогой

И серый конь бежит вперед,

В седле красавицу несет.

Но вдруг, оставив главный путь,

Он вздумал в сторону свернуть:

Привычкой давнею влекомый,

Он побежал тропой знакомой,

Что прямо к рыцарю вела, —

Самим конем она была

Давно утоптана отлично,

И он пустился в путь обычный,

Других оставив лошадей.

А сон так одолел людей

И так все рыцари устали,

Что у иных и кони стали

То там, то сям на полпути.

Девицу некому блюсти,

Как только Господу. Вздыхает

Она смиренно и пускает

Коня по воле через лес.

Хоть конь с красавицей исчез,

Никто — и лье проехав даже —

Не спохватился о пропаже.

Те, что в почетной были свите,

Конечно, как ни говорите,

Невесту плохо стерегли,

Но оплошать бы не могли,

Когда б девицу хоть немного

Заботила ее дорога

И было б ей не все равно,

Куда ей ехать суждено.

Конь далеко успел уйти,

Но не сбивается с пути:

Не раз и летом и зимой

Он той дорогой шел домой.

Наездница вокруг глядит, —

А лес густой как будто спит,

Не видно меж лесистых склонов

Ни рыцарей и ни баронов.

Она пугается все пуще

В лесной непроходимой пуще.

Красавица удивлена,

Что вдруг оставлена одна.

Ей страшно — и немудрено, —

А вместе с тем ей так чудно:

Ведь поезд свадебный исчез-то —

Теперь без спутников невеста!

Но не беда, что все отстали,

Она подумала в печали,

Зато с ней милосердный Бог

Да конь, который смело вбок

Свернул на узкую дорогу.

Свою судьбу вручая Богу,

Коню доверилась она;

Сердечной горести полна,

Она поводья опускает,

Молчит, коня не понукает,

Чтоб, часом, кто не спохватился,

За ней вдогонку не пустился:

Уж лучше смерть в лесу найти,

Чем за немилого идти!

Об участи своей тяжелой

Она грустит, а конь веселый,

Неутомимый, быстроногий,

Бежит привычною дорогой.

Так иноходь была быстра,

Что незадолго до утра

Девицу вынес конь из пущи.

Вот впереди ручей, бегущий

Струей прозрачной по оврагу.

Конь даже не замедлил шагу —

Он без труда находит брод

И мчится дальше, все вперед.

По счастью, не был тот поток

И ни широк, и ни глубок.

Но звук рожка вдруг раздается

Оттуда, где для иноходца

Кончался путь его всегдашний.

Там сторож замковый на башне

Стоял, играя громко зорю.

И, к замку подъезжая вскоре,

Глядит девица молодая,

Смущенно взорами блуждая:

Ведь если сбился кто с дороги,

То озирается в тревоге,

Кругом ища кого-нибудь,

Кто указал бы верный путь.

А конь нимало не смущен.

Уже на мост вступает он,

И смотрят все, изумлены,

И сторож с башенной стены,

Хотя играл он на рожке,

Услышал шум невдалеке,

И конский храп, и стук копыт…

К воротам строгий страж бежит,

Забыв про утренний рожок,

Не чуя под собою ног,

И окликает торопливо:

— Кто смеет так нетерпеливо

Без спроса к замку подъезжать? —

Красавица спешит сказать:

— Та, горестней которой нет

Среди родившихся на свет!

Пусти в ограду, ради бога,

Пока не рассветет немного!

А то опять собьюсь с пути.

— Нет, госпожа, уж ты прости,

Я никого пускать не волен,

И въезд в ворота не дозволен.

Дозволить может лишь сеньор,

Но никого с недавних пор

К себе пускать не хочет он,

Изменой подлой удручен.

Тут сторож выглянул в бойницу,

Чтоб лучше разглядеть девицу.

При лунном свете без помехи, —

Хоть на бегу он в этом спехе

Не захватил с собой огня, —

Узнал он серого коня.

Тот конь знаком ему давно,

Но только сторожу чудно:

Откуда мог бы конь явиться?

Потом, что это за девица

Сидит, поводьями играет?

И при луне он различает

Богатство пышного убора.

Да, нужно известить сеньора!

Он в спальню побежал поспешно,

Где тот томился неутешно.

— Сеньор, без зова я вхожу,

Но молодую госпожу,

Печальных полную забот,

Сейчас я видел у ворот.

И разглядел я, что наряд

На ней и пышен и богат;

Широкий плащ искусно сшит

И мехом дорогим подбит;

Одежды цвет, сдается, алый;

Сидит уныло и устало

На сером в яблоках коне

И смотрит словно бы во сне.

Скажу не ложно, до сих пор

Такой обычай, разговор,

Красу подобную едва ли

Во всей стране у нас знавали!

Нет, это фею, без сомненья,

Господь послал вам в утешенье,

Чтоб вы не убивались боле

В своей злосчастной, тяжкой доле.

Вам уготована отрада

И за страдания награда!

Услышав то, мессир Гильом

Вскочил в волнении большом.

Двумя прыжками в тот же миг

Ворот он замковых достиг,

Ворота настежь открывает,

И к рыцарю тогда взывает

Девица в горе и слезах

И говорит, вздыхая: — Ах!

Как я устала в эту ночь!

Молю вас, рыцарь, мне помочь,

Пустите в замок, ради бога,

У вас пробуду я немного.

Я опасаюсь, что за мной

Уже дорогою лесной

Несется свадебная свита

И во всю прыть стучат копыта.

Видать, сама рука Господня

К вам привела меня сегодня!

Внимает ей мессир Гильом,

О горе позабыв своем.

Тот конь знаком ему, — немало

Носил он рыцаря бывало.

Красавицу узнал он сразу.

Не радовался так ни разу

Еще никто до этих пор.

И вводит он коня во двор,

Красавицу с седла снимает,

Ей руку правую сжимает,

Затем в уста десятикратно

Целует — это ей приятно:

Ведь и она его узнала.

Так радостно обоим стало —

Друг друга видят наконец!

Ушла печаль из их сердец.

С девицы плащ дорожный сняли.

Сев на богатом покрывале,

Расшитом золотом по шелку,

Болтают оба без умолку.

Себя раз двадцать осенили

Крестом: уж не пустые сны ли

Им грезятся — понять не чают.

А лишь минуту улучают,

Когда вся челядь прочь пошла, —

И поцелуям нет числа!

Но не было, даю вам слово,

Греха меж ними никакого.

Она поведала тогда,

Как чуть не вышла с ней беда, —

Но случай выручил счастливый,

И сам Господь помог на диво

С Гильомом ей соединиться.

Когда б не Господа десница,

Она уж, верно, не могла б

От дядиных укрыться лап.

Чуть солнце глянуло на двор,

Мессир Гильом надел убор

И повелел просить девицу

Идти в домашнюю каплицу.

Туда же, по его приказу,

И капеллан явился сразу.

Торжественно богослуженье

Он стал свершать без промедленья.

Обвенчан с милою Гильом, —

Теперь им жить всегда вдвоем.

Но вот и служба отошла,

И, позабыв про все дела,

Кругом ликуют домочадцы.

Зато тревогою томятся

Сопровождавшие невесту.

О них сказать тут будет к месту.

Вблизи часовенки лесной

Окончился их путь ночной.

Он всех порядком утомил, —

Бедняги выбились из сил.

О дочке спрашивает князь,

К тому барону обратясь,

Кто был ей в спутники назначен.

Барон и сам был озадачен:

— Я от нее отстал слегка,

Была дорога так узка,

Так темен был лесистый дол!

Куда невесты конь забрел,

Не видел я, вот грех какой!

Дремал, склонившись над лукой,

Лишь глянул раз-другой со сна, —

Все думал, впереди она,

Ан нет, исчезла, что за диво!

Смотрели, видно, нерадиво…

Искал отец и там и сям.

С расспросами ко всем гостям

Он обращался — труд напрасный.

Все смущены, и все безгласны.

Однако более других

Смущен сам дядюшка-жених, —

Досадней всех ему, конечно.

Он начал поиски поспешно,

Но только, право, зря он рыщет:

Что упустил, того не сыщет!

И вот среди такой тревоги

Вдруг видят: к ним на холм отлогий

Чужой слуга верхом спешит.

Подъехал, князю говорит:

— Мой господин! Вам шлет поклон

Мессир Гильом. Сегодня он

Едва лишь солнышка дождался,

Как с вашей дочкой обвенчался.

Теперь он счастлив бесконечно

И просит вас к себе сердечно.

Туда и дядя тоже зван,

Хоть был велик его обман:

Прощает рыцарь ложь людскую,

В дар получив жену такую.

Не верит князь своим ушам.

Как отвечать, не знает сам,

Баронов кличет он своих —

Совета испросить у них.

Совет был — ехать и ему,

И даже старику тому,

Что высватал у князя дочь.

Теперь уж делу не помочь —

С другим поспела под венец!

И, вняв совету, князь-гордец

И неудачливый жених

Спешат поздравить молодых.

Своим гостям мессир Гильом

Богатый оказал прием.

И рыцарь весел был душой,

Как тот, кто, к радости большой,

Желанной овладел добычей.

Стремясь не нарушать приличий,

И князь был весел, рад не рад.

Усы топорща, говорят,

И дядя веселился тоже.

Свершилось все по воле Божьей.

Был сей союз угоден Богу,

И Бог послал свою подмогу.

Все больше славы с каждым днем

Себе стяжал мессир Гильом.

Отвага в нем не убывала,

Сильнее прежнего пылала,

И стал мессир Гильом славней

Могучих графов и князей.

Прошло три года, и скончался

Отец красавицы. Достался

Тогда Гильому замок княжий

И вся земля вокруг, — она же

Была, вы помните, обширна.

Вослед за тем скончаться мирно

Пришла и дяде череда.

Гильом, который никогда

Не нарушал законов чести,

Был чужд и зависти и лести,

Наследовал его богатства, —

Нет, не питаю я злорадства,

Но рад развязкой справедливой

Закончить свой рассказ правдивый.

РАЗРЕЗАННАЯ ПОПОНА

Кто силу речи разумеет,

Тот, думается мне, сумеет

Поведать людям просто, живо,

Стихами рассказать правдиво

О происшествиях различных.

Порой мы в странствиях обычных

Такое слышим тут и там,

О чем полезно знать и вам.

Но чтоб легко текли слова,

Обдумать надо все сперва,

Слог неустанно выправлять;

В том нашим дедам подражать,

Былым искусникам стиха.

Коль хочешь славы на века,

Ты должен весь свой век трудиться!

Но люди начали лениться,

И развратился нынче свет.

Вот потому у нас и нет

Таких, как прежде, менестрелей;

Ведь труд немалый, в самом деле,

Хорошие стихи слагать!

Сейчас хочу вам рассказать

Про некий случай, все подряд.

Лет двадцать пять тому назад,

С женой и сыном, всей семьей,

Покинул Абевиль родной

Один богатый человек, —

Отбыл из города навек,

Забрав с собой все достоянье:

Осилить был не в состоянье

Коварных недругов своих.

А пребывать вблизи от них

Он не хотел и опасался.

Так с Абевилем он расстался;

Жить с этих пор в Париже стал

И королю присягу дал

Ему по гроб остаться верным.

Купец был не высокомерным,

Жена была любезной дамой,

И, надобно сказать вам прямо,

Неглуп был и пригож их сын.

Все по соседству как один

Их уважали и любили

И в дом нередко заходили,

Свидетельствуя им почтенье.

Порой не надо много рвенья —

Хвалу мы можем заслужить,

Людей к себе расположить,

Приятное сказавши слово.

Ты груб — жди грубость от другого.

Со всеми ласков ты — и что же?

С тобою всякий ласков тоже;

Недаром говорит народ:

Добро вовек не пропадет.

В Париже со своей семьей

Жил тот купец уж год восьмой,

Товаром разным промышлял —

И покупал и продавал,

Торговлю вел весьма умело

И, денежки пуская в дело,

Их возвращал всегда с лихвой.

Разбогатев с торговли той,

Он жил в Париже превосходно.

Но было Господу угодно

Призвать к себе его супругу,

Отнять любимую подругу,

С кем тридцать лет он жизнь делил.

Детьми же небогат он был —

Бог даровал ему лишь сына.

Убитый матери кончиной,

Он вместе со своим отцом

И плакал и тужил о том,

Что их покинула родная;

К усопшей он припал, рыдая.

Отец стал сына наставлять:

— Увы! Твоя скончалась мать…

Да смилуется Бог над ней!

Утри глаза и слез не лей,

Так убиваться, сын, нельзя —

Ведь у людей одна стезя,

И всех конец такой же ждет;

Никто от смерти не уйдет,

Нет людям от нее спасенья!

Скажу тебе я в утешенье:

Ты, сын мой, — статный рослый малый,

Тебя женить пора настала,

Ведь долго я не протяну.

Так вот, сыщу тебе жену

Из почитаемой семьи.

Богатства велики мои;

Друзья ж коварны, бросить могут,

Беда случится — не помогут;

На этом свете все, мой милый,

Приобретаешь только силой!

Хочу, чтобы твоя жена

Была рождением знатна,

Имела б родичей, друзей

Из видных, непростых людей —

Быть может, братьев, теток, дядей…

Тогда, твоей же пользы ради,

О свадьбе я договорюсь

И, уж поверь, не поскуплюсь!

Слыхал я, дамы и сеньоры,

Что в этой местности в ту пору

Три рыцаря, три брата жили.

Они весьма богаты были

Родней — хорошей, именитой,

И бранной славой знамениты.

Но их владения — земля,

Угодья все, леса, поля,

Бывало вечно все в закладе

Турниров и веселий ради,

И до трех тысяч ливров пени

У них лежало на именье, —

Долг разорить их мог дотла.

У старшего из них была

Дочь от жены его покойной;

А дом девицы сей достойной

На той же улице стоял,

Где и купец наш обитал.

Сим домом не распоряжался

Отец девицы — охранялся

Дом родичами и друзьями;

Дохода чистого деньгами

Давал он тридцать ливров в год,

И та девица без хлопот

Сполна все деньги получала.

В родстве же было с ней немало

Больших людей. И вот купец

Стал сына сватать ей. Отец

И все родные той девицы

Готовы были согласиться,

Но знать хотели — что имеет,

Каким добром купец владеет.

И вот что он ответил им:

— Богатствам, мною нажитым,

Не меньше тысячи цена;

Сказать, что большая она, —

Слыть хвастуном я опасаюсь.

Дать сыну я намереваюсь

Сто ливров золотом; известно,

Что деньги мной добыты честно.

— На это не пойдем никак,

Такой нам неугоден брак, —

Сурово рыцари сказали. —

А если бы вы пожелали

Монахом стать? Ведь все богатство

Вы принесли бы в дар аббатству,

Пожертвовали в пользу храма?

Нет, говорим вам, сударь, прямо —

Мы с вами не сошлись в цене.

— А вы что предложили б мне?

— Охотно вам ответ дадим:

Мы только одного хотим —

Все целиком вручайте сыну:

Хозяин должен быть единый

Он всех богатств, нажитых вами,

Дабы никто, хоть вы же сами,

Из них гроша взять не могли.

Когда условья подошли,

Брак будет заключен тотчас,

А нет — вам не видать от нас

Для сына вашего супруги! —

И тут, в смятенье и в испуге,

О сыне думая, купец

Пришел к решенью наконец —

Себе лишь на беду и горе.

Сказал он рыцарям, не споря:

— Даю, сеньоры, обещанье

Исполнить ваше пожеланье:

Коли получит сын невесту,

Клянусь я, не сойти мне с места,

Все, что я нажил, что имею,

Отдать ему не пожалею.

Пусть забирает, как свое,

Все состояние мое,

Владеет им один отныне! —

Так, позаботившись о сыне,

От всех богатств отрекся он,

Остался враз всего лишен,

Что за свой век нажить успел.

Обчистить так себя сумел,

Что стал купец лозы голей —

Без денег он и без вещей,

Подохнуть с голоду он может,

Коли сыночек не поможет:

Он дарит сыну все как есть.

Услышав столь благую весть,

Согласье старый рыцарь дал;

Купцову сыну передал

Он дочь свою, и молодец

Пошел с ней вскоре под венец.

Два года минуло с тех пор.

Жил молодой купец без ссор,

В ладу с женой. И сын родился;

Наследник, значит, появился;

Мальчонка радовал весь дом.

Купец заботился о нем,

Он и жену свою берег

И ублажал ее как мог.

Старик-отец жил с ними вместе.

Убил он сам себя на месте,

Отрекшись от богатств своих,

На милость положась других.

Двенадцать лет он в доме жил.

Внук мальчиком разумным был;

Все примечал он острым взором,

Прислушивался к разговорам:

Себя, мол, дед не пожалел —

Все отдал сыну, что имел.

Слова те в памяти храня,

Мальчишка рос день ото дня,

А дед дряхлел уж постепенно;

Он еле двигался, согбенный,

Рукой опершись на клюку.

Но старика не жаль сынку:

Он саван загодя справлял

И с нетерпеньем ожидал

Лишь дня отцова погребенья.

Хозяйке же одно презренье

Внушал старик; она всегда

Была надменна с ним, горда.

Так свекор был снохе немил,

Что ей терпеть не стало сил,

И к мужу обратилась дама:

— Супруг мой, говорю вам прямо —

Распорядиться не хотите ль,

Чтоб нас оставил ваш родитель?

Клянусь, не буду есть и пить,

Доколе здесь он будет жить!

Хочу, чтоб вы его прогнали.

— Все сделаю, как вы сказали! —

Жены ослушаться не смея,

Отца родного не жалея,

Бедняге объявил купец:

— Покиньте этот дом, отец!

Нам нету дела никакого,

Что вы останетесь без крова.

Идите хлеб искать на воле.

Уже двенадцать лет иль боле

Мы в этом доме кормим вас.

Теперь ступайте прочь от нас!

Кормитесь сами как хотите.

Вставайте же и уходите! —

Старик заплакал, слыша это,

От горя он невзвидел света

И проклял век злосчастный свой.

— Что ты сказал, сыночек мой?

Уважить вздумал ты меня,

За дверь, на улицу гоня?!

Улягусь в крохотном местечке,

Я греться не прошу у печки

Иль укрываться одеялом;

Вели мне под навесом малым,

Там, во дворе, постлать солому,

Но не гони меня из дому,

В котором все делил со мной…

А если гонишь — бог с тобой,

Но жизнь во мне ты поддержи

И в хлебе хоть не откажи,

Избавь от голода мученья!

Щадя отца, грехов прощенья

Вернее можешь ты добиться,

Чем надевая власяницу. —

А сын в ответ ему: — Отец!

Всем спорам и мольбам конец!

Скорей из дома уходите,

Мою супругу не гневите!

— Уж больно ты, мой сын, крутенек.

Куда же я пойду без денег?!

— Вы в город можете идти,

Отсюда десять миль пути.

Там люди обретают счастье,

И было б редкою напастью,

Чтоб вы на улице остались,

Где многие обогащались:

Там кто-нибудь приметит вас

И впустит в дом к себе тотчас.

— О нет! Что до меня другим,

Когда я сыну стал чужим!

Коли в тебе нет состраданья,

В ком я помочь найду желанье?

Кто даст приют мне, друг какой,

Коль прогоняет сын родной?

— Нам препираться ни к чему.

Мне тяжело и самому,

Не по своей решил я воле… —

Старик уже не спорил боле,

Но сердце у него заныло;

Поднялся хворый он и хилый

И тихо к выходу побрел.

— Ты хочешь, сын, чтоб я ушел?

Господь с тобой! Но, ради бога,

Не поскупись, дай мне в дорогу

Хоть старого тряпья лоскут,

Что под рукой найдется тут, —

Чтоб только было чем прикрыться,

От холода мне защититься:

Моя одежка так худа,

Так плохо греет, что беда! —

Давать — у сына нет охоты:

— Вот не было еще заботы!

Так попрошайничать негоже.

Нет у меня для вас одежи!

Вот разве отберете силой?..

— Замерзну я, о сын мой милый,

Ох, не снесу я зимней стужи!

Дай хоть попону — ту, похуже,

Которой ты покрыл коня,

Не то загубишь ты меня! —

Что тут со стариком возиться!

Пожалуй, надо согласиться —

Снабдить отца на долгий путь

Попонкою какой-нибудь…

Купец зовет без дальних слов

Сынка; тот прибежал на зов

И, с живостью своей природной:

— Я здесь, — сказал, — что вам угодно?

— В конюшню с дедушкой сходи,

Попону для него найди,

Сыми ее хоть с вороного;

Пусть будет старику обновой, —

Чтобы от стужи охраняла,

Служила вместо одеяла.

— Пойдемте, дедушка, со мной! —

Сказал мальчишка разбитной.

Тоски и гнева полон, дед

Поплелся за внучонком вслед.

Тот взял попону: не жалея,

Получше выбрал, поновее

Он изо всех, что были там;

Сложивши ровно пополам —

Был мальчик он во всем дотошный, —

Ее разрезал он нарочно

И деду полпопоны дал.

— Что мне с ней делать? — дед сказал, —

Как резать ты ее решился?

Ведь твой отец распорядился

Мне цельную попону дать.

Нехорошо так поступать!

Пойду к отцу я твоему

И расскажу про все ему.

— Хоть и расскажете, а вам

Я больше ничего не дам! —

Вот из конюшни дед выходит.

— На что же это, сын, походит?

Приказ твой, видно, звук пустой?

Знать, плохо сын воспитан твой,

Коль так тебя боится мало:

Решил лишь половину малый

Мне от попоны дать твоей…

— Бог накажи тебя, злодей!

Дай деду всю! — отец сказал.

— Не дам! — сынишка отвечал, —

С него и половины хватит,

Раз за нее он не заплатит,

Другая же сгодится вам;

Когда я взрослым стану сам,

То прогоню и вас — точь-в-точь

Как гоните вы деда прочь.

Ведь то, что дедом вам дано,

Моим же станет все равно;

С собой не больше унесете,

Чем вы ему сейчас даете;

Бездомным нищим дед умрет,

Судьба и вас такая ждет. —

Отец вздыхает. Все, что было,

Ему вдруг память оживила…

В словах, что произнес сынок,

Он угадал себе урок

И, к старцу обратясь лицом,

Промолвил: — Возвращайтесь в дом!

Не прав я был, отца гоня;

На грех сам черт толкал меня,

Но Бог не допустил позора!

Главу семьи своей, сеньора,

В вас почитать я буду впредь,

А коль жена начнет шуметь,

Жить не захочет с вами вместе,

Вас поселю в укромном месте.

Все припасу, что нужно вам,

Подушки, одеяла дам…

Свидетель мне святой Мартин!

Отныне лучшие из вин

И лучшее, что буду есть, —

Все с вами разделю как есть!

В своем покое, у камина,

Греть будете больную спину,

Одеты, как и я, не плоше.

Отец вы добрый и хороший:

Вы дали много лет назад

Мне все, чем я сейчас богат!

Рассказ к концу идет. Итак,

Я показал вам ясно, как

Сын вразумил отца родного

И уберег от дела злого.

Коль подросли и ваши дети,

Запомните уроки эти!

Вы старику не подражайте

И зря назад не отступайте,

Раз впереди вам можно быть.

Безумье — детям все дарить

И ждать от них благодаренья!

Не знают дети сожаленья,

Опасно им судьбу вверять;

Родителей готовы гнать,

Как станут немощны они, —

Пускай, мол, доживают дни,

Выпрашивая подаянье.

Да! Тот достоин состраданья,

Кто жив лишь милостью других,

Кто из былых богатств своих

Подачки только жалкой ждет.

Речь вот к чему Бернье ведет:

Разумным должен быть отец.

На том и повести конец.

ГОРОЖАНКА ИЗ ОРЛЕАНА

Я на сегодня вам припас

О даме и купце рассказ.

Он жил в Амьене постоянно.

А взял жену из Орлеана.

Купец был тертым калачом —

Торговцем и ростовщиком,

Всех дел знал хитрости и штуки;

Того, что попадется в руки,

Уж он не выпускал из рук!

И в город к ним приходят вдруг

Три парня-школяра. Мешки

У них не больно велики,

А сами гладкие такие, —

Видать, обжоры записные;

Те, у кого они стояли,

Хвалы вовсю им расточали.

Один, что повиднее был,

К купцу с чего-то зачастил.

Он в обхожденье был приятен,

Лицом смазлив, собою статен,

И не могла жена купца

Не заприметить молодца.

Ходил он столь охотно к ним,

Что, подозрением томим,

Купец решил застать вдвоем

Свою жену со школяром —

Лишь только бы узнать заране,

Когда и где у них свиданье.

Девица в доме там жила,

Купцу племянницей была.

Вот он зовет к себе девицу:

Наградой, мол, не поскупится,

Пусть выведает то, что может,

И обо всем ему доложит.

Школяр же — парень он упрямый! —

Обхаживал так ловко даму,

Что та сдаваться начала.

Девица тут как тут была:

Подсторожив, все услыхала,

Все вынюхала, разузнала —

И ну к хозяину опять —

О сговоре их рассказать.

Сговорено ж такое было:

Явиться к даме сможет милый,

Лишь отлучится муж из дому —

Не тратя время по-пустому,

Пусть к винограднику придет

И у калитки подождет,

Пока стемнеет. Рад купец:

Он их поймает наконец!

Немедля он идет к жене

И объявляет: — Надо мне

Уехать нынче по делам.

Блюсти весь дом придется вам,

Как надлежит супруге честной.

Когда вернусь я — неизвестно.

— Что ж, с Богом! — дама говорит.

Купец же к возчикам спешит

Сказать, чтоб были те готовы

В путь выступать с зарею новой,

Уже за городом ночуя.

Подвоха мужнина не чуя,

С дружком свиданья дама ждет.

И час урочный настает.

Купец, спровадивши людей,

Сам к винограднику скорей,

А вероломная супруга

Спешит туда же встретить друга.

Калитку дама открывает,

В калитку гостя пропускает.

Любовных помыслов полна,

Кто с ней, не поняла она,

Дружка приветствует, любя…

А муж не выдает себя

И отвечает ей невнятно.

С ним в дом она идет обратно.

Свое лицо скрывает он,

Но, заглянув под капюшон,

Она супруга вмиг узнала

И план коварный разгадала:

Задумал, видно, он схитрить,

Жену в измене уличить?

Пусть! Ей не страшно ничего,

Перехитрит она его!

(Да! Жены — продувной народ,

Их Аргус не устережет!

Так повелось еще с Адама.)

— О, как я рада, — молвит дама, —

Что вас могу здесь принимать!

Я вам хочу в подарок дать

Деньжат толику небольшую,

Лишь обо всем молчать прошу я.

Теперь же, чем гулять в саду,

Я на чердак вас отведу;

Побудете вы там пока —

Ключ у меня от чердака.

А как улягутся все спать,

Я к вам приду туда опять

И в спальню проведу свою:

От глаз людских вас утаю.

— Отлично! — он ей отвечал.

Купец и не подозревал

О тайном замысле ее

(Погонщик думает свое,

Осел кумекает другое).

Теперь купцу житье плохое —

Он взаперти, сидит и ждет,

Когда она к нему придет.

Ну а жена — обратно в сад.

Школяр уж там, свиданью рад;

Встречает дама молодца,

И нежным ласкам нет конца.

Поди, купцу пришлось похуже:

Заставила плутовка мужа

Всю ночь сидеть на чердаке!

А те вдвоем, рука в руке,

Уже в опочивальню входят.

Постель там постланной находят;

И дама друга своего,

Не опасаясь никого,

Целует жарко, обнимает…

Школяр же сразу приступает

К тому, что нам велит любовь:

Пытает силы вновь и вновь

В игре, приятнейшей из всех,

А даме — слаще нет утех!

И долго нежились на ложе

Они, в объятьях тесных лежа.

— Постойте, — молвит дама вдруг, —

Я вас покину, милый друг.

Увы, пора мне уходить,

Мне нужно челядь накормить.

А после мы в укромном месте

Отужинаем с вами вместе.

— Я к вашим, госпожа, услугам! —

И дама в зал, простившись с другом,

Идет. Все домочадцы в сборе:

Задобрить надо их… И вскоре

Обильная, как никогда,

На стол поставлена еда.

Когда же съедено все было,

Она людей не отпустила,

А задержала на сей раз,

К ним с хитрой речью обратясь.

Племянник там хозяйский был,

И тот, кто воду в дом носил,

И три служанки молодые,

И слуги, парни удалые;

Там и племянница была.

— Друзья, — хозяйка начала, —

Хочу сказать вам вот о чем:

Вы видели, что в этот дом

Школяр-красавчик все ходил;

С меня и глаз он не сводил,

К любви меня склонить желая.

Сурова долго с ним была я,

Но, увидав, что все напрасно,

Глупцу я намекнула ясно,

Что дам ему я насладиться,

Лишь только муж мой отлучится.

И вот уехал муженек,

А тот, докучный, на порог —

Небось прийти не поленился

И за обещанным явился!

Сидит он заперт… Пир горою

Я вам сегодня же устрою,

Бочонок выкачу вина,

Коль буду я отомщена.

Скорей идите на чердак!

Отколотите парня так,

Чтоб на ногах не устоял

И наземь от побоев пал,

Чтоб навсегда был отучен

Порочить верных, честных жен!

И слуги шустрые смекают:

Вскочивши с мест, тотчас хватают

Дубинку, вертел или шест,

Тот — кочергу, тот — тяжкий пест,

А дама ключ им отдает.

Кто счел бы их удары, тот,

Ей-богу, преискусный счетчик.

— Пускай покорчится молодчик,

Лишь улизнуть ему не дайте!

А вы, бесстыдник, так и знайте, —

Кричит она, — проучим вас! —

И домочадцы, разъярясь,

За горло бедного схватили

И капюшоном так сдавили,

Что тот не вымолвит и слова.

Поколотив, дубасят снова,

Удар наносят за ударом;

За мзду большую, не задаром,

Ей-богу, лучше не сомнут!

Племянники усердно бьют

Родного дядю в грудь, с боков —

Аж пот катится с молодцов.

Но бить наскучило, однако.

Купца, как дохлую собаку,

Они на свалку волокут,

А сами пировать идут.

Вин белых, красных, всех сортов,

Для них несут из погребов;

Ей-ей, по-королевски прямо

Их угостила нынче дама!

Сама ж ушла к себе в покой,

Но, видимо, не на покой —

Взяла пирог, вино и свечи…

И длятся все услады встречи

Вплоть до зари. Дружку в подарок

Вручает дама десять марок,

Прося — так ей велит любовь! —

Чтоб приходил скорее вновь,

Почаще быть у ней старался.

А тот, кто на земле валялся,

Меж тем очнулся и как мог

Приполз тихонько на порог.

Дивиться домочадцы стали,

Когда хозяина узнали:

Как с ним беда такая сталась?

— Неведомо за что досталось, —

Он простонал. — Несите в дом,

Не спрашивайте ни о чем… —

Купца все разом подхватили,

Скорей в покои потащили.

От мыслей злых освобожден,

Немало был утешен он

И даже боль забыл: жена

Супругу, стало быть, верна.

Лишь только бы здоровым быть,

Век будет он ее любить!

Купца приносят в дом. И вот

Жена его полна забот.

Настоем из целебных трав

Мученья муженька уняв,

Желает знать, что с ним такое.

— Ох, испытание большое

Пришлось пройти мне, — говорит, —

Все тело от него болит! —

Тут домочадцы хвастать стали,

Как лихо парня наказали,

Им выданного на расправу.

Недурно выпуталась, право,

Жена купца из затрудненья!

Не будет больше подозренья

К ней никогда супруг питать.

Зачем же ей любовь бросать?

С дружком и впредь водиться станет,

Коль в их края он вновь заглянет.

О ТРЕХ ГОРБУНАХ

Коль слушать есть у вас желанье,

Прошу лишь одного — вниманья.

Стихами рассказать могу,

Притом словечка не солгу,

О случае весьма забавном.

В былые дни, при замке славном —

Не помню я, как звался он,

Не то Дуан, не то Дуон —

Жил некий горожанин честный,

Почтенный старец, всем известный.

Имел немало он друзей

Средь знатных и больших людей,

А потому, хоть не богат,

Ходил в одежде без заплат,

И всякий старца уважал.

Красотку-дочь он воспитал —

Такую, что, сказать неложно,

Залюбоваться было можно;

Хоть обойдите целый свет,

Нигде созданья краше нет.

Такой была девица милой,

Что описать мне не под силу:

Едва описывать примусь,

Глядь, в чем-нибудь да ошибусь!

Так уж не лучше ль помолчать,

Чтоб ненароком не соврать?

И жил горбун в округе той.

Был безобразен он собой:

Чудовищна и велика

Была у горбуна башка —

Тесала наобум природа,

Ну вот и создала урода.

Большеголов, а телом хил,

Он и смешон и страшен был;

Горб острый, вздернутые плечи —

Все было в нем нечеловечье.

Изобразить уродства эти

В стихах иль даже на портрете

Попыткой было бы напрасной.

Горбун вседневно и всечасно

Лишь о наживе помышлял,

Свое богатство умножал,

Хотя — я знаю достоверно! —

Уже богат он был безмерно.

Теперь достаточно вполне

Я рассказал о горбуне,

Чтоб вам дальнейшее понять.

Решив жену себе сыскать,

Девицу высватал он ту,

Чью поминал я красоту.

С женитьбою горбун-урод

Немало приобрел забот.

Жена — красавица на диво;

Смотря за ней, супруг ревнивый

Покой совсем утратил вскоре:

Держал все двери на запоре,

В дом никого он не впускал;

Дверь иногда приоткрывал

Лишь тем, кто денежки принес, —

Жену он сторожил, как пес.

И вот пришли под Рождество

Три менестреля в дом его.

Все трое были горбуны.

— Мы праздник провести должны

С тобою вместе, — говорят, —

Горбаты мы, и ты горбат.

С тобою мы равны и в росте —

Вот по хозяину и гости. —

Так горбуна они просили,

Что наконец уговорили,

И он в покои всех повел.

А там стоит накрытый стол,

И гости за обед садятся.

Тут должен честно я признаться —

На сей раз щедрым был горбун:

Бобы, и сало, и каплун,

Все было вкусно, смачно, — право,

Гостей он потчевал на славу!

Когда ж окончен был обед,

Хозяин — верьте или нет! —

Сам отсчитал, скажу я вам,

По двадцать су трем горбунам,

Но наказал при этом строго

Им позабыть сюда дорогу,

Не подходить к ограде даже:

Хозяин, мол, всегда на страже —

Придут, так искупают их

В волнах потока ледяных

(Там, под горой, текла река,

Стремительна и глубока).

И горбуны тогда, конечно,

Прощаться начали поспешно.

Но все ж они довольны были:

Все трое, уходя, решили,

Что день отлично проведен.

Хозяин тоже вышел вон —

Пройтись к реке пошел. А даме

Расстаться жалко с горбунами.

Зовет она обратно всех:

Послушать песни их и смех

Ей так хотелось! Но сначала

Закрыть все двери приказала.

Покуда горбуны сидели

И, даму забавляя, пели,

Уже по лестнице крутой

Ее супруг шагал домой.

В разгар веселья слышен вдруг

Нетерпеливый, громкий стук

И резкий голос. Нет сомненья,

Хозяин… И, полна смятенья,

Не знает дама, как ей быть,

Куда бы горбунов укрыть.

В углу стоял там ларь большой,

Тогда он, кстати, был пустой.

В ларе — три ящика. Так, значит,

Туда гостей она упрячет!

Пока их дама в ларь пихает,

В покой уже супруг вступает:

Обнять красавицу-жену

Пришла вдруг прихоть горбуну.

Но вскоре он и в этот раз

Ушел, куда-то торопясь.

Жена его уходу рада —

Ей только этого и надо:

Так хочется, чтоб менестрели

Еще хоть что-нибудь ей спели!

И что же? Дама ларь открыла

И в изумлении застыла:

Все трое, лежа взаперти,

Задохлись, господи прости!

Ее испуг представьте сами:

Как быть, что делать с мертвецами?..

Она к дверям — кричит, зовет,

Быть может, кто-нибудь придет?

Прохожий парень слышит зов —

И даме он служить готов.

— Послушай, — та ему, — дружок!

Дай перво-наперво зарок

О том вовеки не болтать,

Что б ни пришлось тебе узнать.

А за услугу небольшую,

Которой у тебя прошу я,

Я сразу тридцать ливров дам. —

И парень рад таким речам.

— Все сделаю, — сказал он, — ладно! —

(До денег жаден был изрядно,

К тому же глуп). Он зря не ждал

И вмиг по лестнице взбежал.

Вот дама ящик открывает.

— Дружок, не бойся! — восклицает. —

Урода в реку бросить надо,

Тебя за труд твой ждет награда. —

И молодец за труд берется:

Он запихал в мешок уродца,

Взвалил мешок себе на спину

И стал спускаться с ним в долину.

К реке с поклажею примчавшись

И на высокий мост поднявшись,

Он горбуна швырнул в поток

И, дело сделав, со всех ног

Помчался за наградой в дом.

А дама между тем с трудом

Уже из ящика другого

Урода извлекла, второго,

И, у стены поставив тело,

У входа отдохнуть присела.

Вбегает парень налегке:

— Ну вот — уродец ваш в реке!

Теперь пожалуйте за труд. —

А та ему: — Ах, низкий плут!

Смеешься, что ли, — говорит, —

Горбун ведь снова здесь торчит!

Он, стало быть, не брошен в воду,

Обратно ты принес урода?

Вот, погляди-ка! — Что за дьявол!

Уже в воде горбун ваш плавал…

В толк не возьму я — как же так

Припер опять сюда мертвяк?!

Дивлюсь таким я чудесам,

Но, будь он хоть Антихрист сам,

Не поздоровится ему! —

Тут подошел он к горбуну,

Тотчас его в мешок всадил

И ношу на плечи взвалил.

Опять к реке спешит упрямо.

Меж тем, одна оставшись, дама

Урода третьего берет,

Близ очага его кладет

И парня ждать идет ко входу.

Вниз головою, прямо в воду,

Тот с маху горбуна бросает.

— Ишь непутевый, — восклицает, —

Не вздумай снова приходить! —

А сам обратно во всю прыть —

У дамы требует награды.

Она не спорит: — Очень рада,

Что наградить тебя могу, —

И с ним подходит к очагу

(Не знает будто бы она,

Что там увидят горбуна).

— О, посмотрите, что за чудо!

Как он попал сюда? Откуда?

Гляди-ка, здесь горбун лежит! —

И парень ошалел: глядит —

И впрямь горбун там у огня…

— Пусть черти упекут меня,

Кто видывал шута такого!

Неужто мне придется снова

Урода на себе таскать?

Топлю его, а он опять

Сюда, как назло, прибегает! —

И он в мешок его сажает,

Аж взмок бедняга от досады,

От ярости и от надсады.

Взваливши ношу, разозлен,

Спускается по склону он —

И из мешка тотчас же, с ходу,

Выбрасывает тело в воду.

— Пошел ко всем чертям, наглец!

Измаял ты меня вконец,

Мне шутки эти надоели,

Вот привязался, в самом деле!

Ты, видно, мастер колдовать,

Но колдовством меня не взять:

Коль приплетешься вновь за мной,

Тебя клюкой иль кочергой

Так по хребту хвачу я, брат,

Что только кости затрещат! —

Уставши попусту ругаться,

Стал парень к дому подниматься;

Уже пройдя ступеней ряд,

Он увидал, взглянув назад,

Что вслед ему горбун шагает.

У парня сердце замирает,

И, наваждением смущен,

Перекрестился трижды он,

Молитву про себя бормочет…

— Вот бешеный-то! Снова хочет

Меня догнать, — он говорит, —

Как резво он за мной бежит!

Ох и наскучило же мне

Таскать урода на спине!

Покончу я сейчас же, право,

С твоей дурацкою забавой

За мной гоняться по пятам! —

И, быстро подбежав к дверям,

Он пест, висевший над дверями,

Схватил обеими руками.

Уж рядом с ним горбун-сеньор.

— Э, братец мой, ты больно скор!

Затеял дело ты чудное.

Клянусь я Девой Пресвятою,

Последний час тебе пришел!

За дурня, что ль, меня ты счел?! —

Тут, тяжкий пест держа в руках,

Урода по башке он — трах! —

Ударил, сколько было сил,

И разом череп раскроил.

Сеньор на землю мертвым лег.

Засунув мертвеца в мешок

И затянув мешок веревкой,

Чтоб было с ним спускаться ловко,

Парнишка снова вниз идет.

Миг — и в реке уже урод:

Чтобы горбун вернее сгинул,

Он так в мешке его и кинул.

— Эй ты, ведьмак! Ступай ко дну! —

Кричит в сердцах он горбуну. —

Ты думал, нет тебе изводу?

Так похлебай, паскуда, воду!

И к даме он бежит скорей,

Награды требует у ней:

Мол, выполнено порученье.

С ним дама не вступает в пренье

И тридцать ливров, все сполна,

Вручает молодцу она.

Хотя цена была немалой,

Но дама все ж не прогадала,

Другое тут пошло житье!

Был день удачным для нее:

Смерть ненавистному уроду

Принес тот день, а ей — свободу,

И счастлива теперь она,

Отделавшись от горбуна.

Дюран вам скажет в заключенье:

Нет человека, без сомненья,

Чтоб жадности к деньгам не знал.

И Бог еще не создавал,

Признаться честно мы должны,

Красот и благ такой цены,

Чтоб их за деньги не купили.

Уроду не они ль добыли

Жену, что столь была прекрасна?

Так будь же проклят тот несчастный,

Кто первый деньги изобрел,

Источник бед людских и зол.

О БЕДНОМ ТОРГОВЦЕ

Клерк молодой, кому под стать

Стишки занятные слагать,

За сказку новую берется.

Коль вам послушать доведется,

Жалеть не станете о том.

Порой забудешь обо всем,

Внимая складному рассказу:

Спор шумный утихает сразу,

Спадают все заботы с плеч,

Лишь мерная польется речь.

Богатый землями сеньор

В расправах был суров и скор —

За воровство лихому люду

Здесь приходилось ой как худо:

Сеньор виновных не прощал,

На виселицу отправлял.

И вот однажды на базар

Стеклись в тот край и млад и стар.

И прибыл на базар без слуг

Торговец с клячею сам-друг.

Тюки тяжелые снимая,

Старик заохал: — Мать честная!

Как быть теперь с моим конем?

А травка сочная кругом…

Когда бы знать, что будет цел,

Коня б я здесь пустить хотел,

Чтоб разоряться не пришлось —

Платить за стойло, за овес! —

Те жалобы сосед прервал:

— Не бойтесь ничего! — сказал. —

Тут редко кто проходит мимо,

И лошадь будет невредима;

Хоть всю округу обойти,

Нигде, скажу вам, не найти

Сеньора строже и сильней.

Я научу, как вам верней

Скотину уберечь свою:

С копыт до гривы — лошадь всю

Вручайте вы без разговора

Охране здешнего сеньора;

Пусть даже лошадь пропадет,

Он, говорю вам наперед,

Вознаградит с лихвою вас,

А вора вздернет в тот же час.

Как на земле своей захватит.

Ну вот и все, советов хватит!

Мой конь пасется тут всю ночь.

— Я вас послушаться не прочь, —

Сказал торговец, — приведу

Коня на луг, а сам уйду. —

По-нашему и по-латыни

Он молится, чтобы скотине

Сеньор и Бог защитой стали,

Чтоб лошадь воры не угнали,

Чтоб не ушла она. И что же?

По милости и воле Божьей,

Осталась лошадь, где была:

Голодная волчица шла

Той стороною наудачу

И набрела на эту клячу.

Торговец поутру приходит

И на траве, увы, находит

Останки своего коня.

— С живого срезать бы с меня

Ремень и вздернуть на ремне,

И то бы легче было мне!

Чем жить теперь, как торговать?

Придется, видно, мне бежать

И пешему, кой-как, в скитанье,

Заботиться о пропитанье!

К сеньору все-таки схожу

И без утайки расскажу

Про своего коня, который

Был отдан под покров сеньора:

Быть может, при нужде такой

Покроет он убыток мой.

К сеньору он приходит, плача:

— Да будет в жизни вам удача,

А мне вот горе Бог послал. —

Сеньор на это отвечал

Ему с учтивостью большой:

— Храни Господь вас всеблагой!

Скажите, друг мой, что случилось?

— О, выслушайте, ваша милость!

Я все поведать вам могу

И ни словечка не солгу.

На ваших землях лошадь пас я,

Пустил ее в недобрый час я,

И лошадь волки растерзали!

Помочь беде моей нельзя ли?..

Рассказывали мне, что тут

От всех потерь уберегут,

А ежели что и случится,

Всегда убыток возместится.

Узнав про строгость здешних правил,

Я лошадь на лугу оставил:

На вас и на Господню милость

Я полагался, ваша милость.

Я все вам выложил и верю,

Что облегчите мне потерю… —

С улыбкой молвил господин:

— Вам убиваться нет причин.

Мой друг, по чести мне скажите,

Как есть всю правду говорите

Вы мне о лошади своей?

— Ни слова не соврал, ей-ей!

— А если бы пришла нужда,

По справедливости, тогда

Конягу всю — с хвостом и с гривой —

За сколько бы отдать могли вы?

— Ручаюсь вам и побожусь,

Христовым именем клянусь,

Пускай костей не унесу —

Конь стоил шесть десятков су.

— Что ж, заплатить вам не премину

Я этих денег половину:

Не мне лишь вы коня вручали,

Вы и на Бога уповали!

— Да, призывал я и Его

Хранить кормильца моего.

— Так тяжбу с ним и начинайте,

Свой иск вы Богу предъявляйте.

Не дам я больше ни гроша,

Хоть погибай моя душа!

Всю лошадь мне бы поручили,

Сполна б и деньги получили.

Смекнул торговец обо всем

И зашагал прямым путем,

Через поля, к своим товарам.

К сеньору он сходил недаром —

Свое возьмет он так иль сяк!

«Нет, не такой уж я простак, —

Он рассуждает по пути, —

Когда б управу мне найти

На Вас, Господь, то мне б едва ли

Вы тридцать су не отсчитали!»

Уж он за городом идет.

Святых в свидетели зовет:

Убыток будет возмещен,

Получит с Бога деньги он,

Лишь место бы установить,

Где иск Всевышнему вчинить.

С самим собой такие речи

Он вел — и вдруг ему навстречу

Выходит из лесу монах;

Уж от него он в двух шагах.

Торговец подошел: — Скажите,

Кто ваш сеньор? — Коль знать хотите,

Единый Бог! — монах сказал.

Торговец наш возликовал:

— Да это просто стыд и срам,

Коль вам теперь уйти я дам.

Нет, с вами справлюсь без промашки —

Останетесь в одной рубашке!

Не устерег Господь коня,

Так пусть вознаградит меня.

Уж за себя я постою!

Снимайте мантию свою,

Не то, клянусь святой Мадонной,

Узнаете мой гнев законный:

Черт подери, моя рука

Вам так отделает бока,

Что вы оправитесь не скоро!

За Бога, своего сеньора,

Платите пени — тридцать су.

— Я поношения снесу,

Раз держите меня в руках, —

Торговцу отвечал монах, —

Но я вам, время не теряя,

Пойти к сеньору предлагаю:

Обоим нам лишь польза будет,

Коль нашу тяжбу он рассудит

По справедливости, по праву.

— Пойдемте, это мне по нраву! —

Торговец отвечал ему. —

Пусть буду ввергнут я в тюрьму,

Но своего добра, ей-богу,

Не уступлю я даже Богу!

Живей, снимайте-ка сутану —

Ее считать залогом стану,

Не то придется худо вам!

— Ну что ж, сутану я отдам,

Хоть нелегко сносить обиду, —

Сказал монах. Свою хламиду

С себя он неохотно снял,

Ее торговцу передал.

Пошли к сеньору — пусть сеньор

Как надо разберет их спор,

Решит, кто прав, а кто не прав.

Монах, перед судом представ,

Сказал: — Позор, коли у вас

Так нагло раздевают нас!

Кто грабит бедного монаха,

Лишен и совести и страха!

Сутану он с меня содрал!

Пускай вернет ее, нахал!

— Клянусь души моей спасеньем, —

Вскричал торговец с возмущеньем, —

Вы — наглый, недостойный лжец!

Сюда пришел я как истец,

Ищу я правого суда.

— И я за тем пришел сюда, —

Сказал монах, — не сомневаюсь,

Что я с грабителем сквитаюсь.

Ведь мой сеньор — сам Царь Небесный!

— Он поступил со мной бесчестно!

Я иск вчинил Ему — и мог

Взять эту мантию в залог.

Охране Бога отдана

Была коняга, и она

Погибла. Полцены платите!

— Уж больно вы, мой друг, спешите

С ответчиков залоги брать! —

Сказал сеньор. — Не буду ждать:

Вас рассужу я справедливо,

Чтоб рассчитаться здесь могли вы.

— За тем мы и пришли сюда, —

Монах промолвил. — А тогда

Все делать, как решит судья! —

Монах сказал: — Согласен я.

— И я, — торговец подхватил.

Тут сам сеньор и все, кто был

С ним вместе в зале, не сдержались

И от души расхохотались.

— Ну что ж! Немедля приговор

Я вынесу, — сказал сеньор, —

И в кратких изъясню словах:

Вот вам, почтеннейший монах,

Два выхода — откиньте худший

И постарайтесь выбрать лучший.

Коль, бросив Господу служенье,

Отныне будете почтенье

Являть другому господину,

Залог вернут вам в миг единый.

А коль желаете и впредь

Сеньором Господа иметь,

Торговца удовлетворите

И тридцать су ему платите.

Решайте сами, как вам быть. —

Услышав это, во всю прыть

Монах бы в монастырь удрал, —

Ведь он как в западню попал!

— От Бога я не отрекусь! —

Воскликнул он. — Платить берусь

Хоть шестьдесят, коль вам угодно.

— Лишь тридцать су — и вы свободны,

Сеньор ответил. — Нет сомненья,

Вы можете без опасенья

Расходы эти как-нибудь

Из божией казны вернуть. —

Монах теперь хранил молчанье,

И я скажу вам на прощанье,

Что, хоть поохал он немного,

А деньги уплатил за Бога;

Как надобно, без всякой скидки,

Покрыл он за Него убытки.

От бед нежданных, доли злой,

Храни нас, Боже всеблагой!

Довел я сказку до конца.

Налей, приятель, мне винца!

О ТОМ, КАК СЛАВНЫЙ МАЛЫЙ СПАС УТОПАЮЩЕГО

Рыбак, закинув в море сеть,

Стал с лодки на воду глядеть,

Как вдруг он видит: недалеко

Его знакомец одиноко

С волнами борется. Рыбак

Вмиг бросил тонущему гак,

Задел ему при этом глаз,

Но все же человека спас,

Его в челнок, с большой сноровкой,

Морскою подтянув веревкой.

Своей он сетью пренебрег

И к берегу привел челнок.

Затем к себе он взял знакомца,

И, словно нежного питомца,

Его он холил и кормил.

А тот, уже набравшись сил

И выхоженный рыбаком,

В суд поспешает прямиком

И рыбаку вчиняет иск

За то, что среди волн и брызг

Он впопыхах недоглядел

И глаз ему крюком задел.

Уже злорадствует истец:

— Попляшешь у меня, наглец!

Ты глаз мне изувечил гаком,

Но отомщу тебе я с гаком!

Был суд назначен, и вдвоем

Они предстали пред судом.

Сначала выступил кривой:

— Я иск поддерживаю свой.

Ответчик сей, тому три дня,

Рыбацкий гак швырнул в меня,

И сдуру повредил мне глаз он.

Пускай же будет он наказан

И штраф уплатит за увечье!

На этом и кончаю речь я.

А после выступил рыбак:

— Я бросил гак не просто так.

Ни в чем не стану отпираться,

Но объяснить дозвольте вкратце:

Истец вот-вот в воде бы сгинул, —

Я гак ему на помощь кинул,

Крюком по глазу саданул,

Зато истец не утонул,

Хоть окривел, не отрицаю.

На этом речь свою кончаю.

Ей-богу, нет на мне вины!

Немало судьи смущены —

Никак решенья не найдут.

Но на суде случился шут,

И он воскликнул: — В чем же дело?

Столь спорное решая дело,

Суд должен быть во всем дотошен.

Истец да будет в море брошен;

Коль выплывет — так, значит, прав,

И пусть ответчик платит штраф.

Признали судьи все согласно:

— Распутал дело ты прекрасно!

А мы-то не сообразили…

Когда решенье огласили,

Кривой подумал: «Что?! Опять

Придется пузыри пускать,

Барахтаясь в волнах холодных?

Я утону в глубинах водных!»

И отменил свой иск истец,

Себя лишь осрамив вконец.

Вам из рассказанного ясно,

Что подлецов спасать опасно.

Хоть от петли их откупите,

Вы за добро добра не ждите.

Поверьте, наблюдал везде я:

Злодею только от злодея

Приятно помощь принимать,

А коль в несчастье помогать

Злодею честный малый будет,

В нем только злобу он пробудит.

Бесчестным честный ненавистен,

И это — истина из истин!

ТЫТАМ

Сироты жалкие, когда-то

На свете маялись два брата —

Одни, без близких, без родных.

Как верная подруга их,

Лишь бедность братьев навещала.

А зла творит она немало,

Терзает издавна людей, —

Нет хвори бедности лютей!

Вот так и жили эти братья,

О них задумал рассказать я.

Столь сильно с вечера однажды

Их мучил холод, голод, жажда —

Напасти, кои льнут всегда

К тому, с кем свяжется нужда, —

Что братья принялись гадать,

Как с бедностью им совладать:

Терпеть ее не стало мочи,

Так донимала днем и ночью.

От них близехонько совсем

Жил богатей, известный всем.

Простак он, братья же — бедны.

Идти к нему они должны:

На огороде там капуста,

Да и в овчарне, знать, не пусто,

Голодному же — свет немил.

Что долго думать? Нацепил

Один из них мешок на шею,

Другой взял нож — и в путь скорее.

Вот, притаившись между гряд,

За дело взялся первый брат:

Кочны капусты он срезает.

А в это время проникает

Уже в овчарню брат второй;

Он щупает впотьмах рукой —

Все ищет пожирней барана.

Но в доме спать легли не рано

И услыхали скрип — то вор

В овчарню лез. — Ступай во двор! —

Хозяин посылает сына. —

Не забрела ли к нам скотина

Или чужак какой-нибудь?

Да пса покликать не забудь!

А пес у них звался Тытам.

Но, видно, повезло ворам —

В ту ночь исчез куда-то шалый.

Во двор бежит хозяйский малый

И, как велел отец, зовет:

— Тытам! Тытам! — А братец — тот,

Что был в овчарне, очень внятно

Кричит в ответ: — Я здесь, понятно!

Однако сквозь ночную тьму

Того, кто отвечал ему,

Парнишка не видал, конечно;

Он думал в простоте сердечной,

Что это пес с ним говорил.

Обратно в дом он поспешил.

От страха бледен и смущен,

К родителю явился он.

Тот молвил: — Что с тобой, сынок?

— Ах, батюшка, свидетель Бог,

Тытам наш говорил со мною!

— Как? Пес?! — Клянусь вам головою!

А коли верить не хотите,

Бродягу-пса вы позовите,

И с вами он заговорит!

Отец тотчас во двор бежит;

Он кличет пса: — Тытам! Тытам! —

И вдруг из мрака кто-то там

По-человечьи отвечает…

Дивясь, хозяин восклицает:

— Чудес на свете всяких много,

Но о таких, мой сын, ей-богу,

Не слыхивал я отродясь!

Вот что: беги к попу сейчас

И притащи его с собой.

Захватит пусть воды святой

Да свой стихарь! — И паренек

Помчался, не жалея ног,

Чтоб выполнить приказ отцовский.

Стрелой влетел он в дом поповский:

— Святой отец, пойдемте к нам!

С собакой нашей по ночам

Творятся чудеса; едва ли

Вы в жизни о таких слыхали.

Берите свой стихарь — и в путь!

— С ума ты спятил! Отдохнуть

И ночью даже мне нельзя?

Гляди, уже разулся я.

— Да бросьте ваши отговорки!

Я посажу вас на закорки! —

Настаивал он так упорно,

Что поп схватил стихарь, проворно

Вскочил на парня — и в дорогу

Отправились. Пройдя немного,

Парнишка вздумал срезать путь,

И тут случилось повернуть

Ему на тропку, по которой

С поживой возвращались воры.

Тот, что с капустой брел несмело,

Вдруг видит — что-то забелело.

Решив, что это брат идет,

Барана белого несет,

Спросил он радостно: — Несешь? —

И услыхал в ответ: — А что ж!

Несу! — То закричал юнец,

Подумав, что спросил отец.

— Скорей его на землю брось!

Вчера я в кузнице небось

Свой нож большой точил недаром —

Заколем враз, одним ударом! —

И поп струхнул: — Видать, меня

Здесь поджидает западня… —

Он с парня в страхе соскочил

И ну дралка что было сил.

Но в темноте стихарь за сук

Случайно зацепился вдруг;

Поп не посмел остановиться —

Пришлось со стихарем проститься!

Тот вор, что лазил в огород,

Был так напуган, в свой черед,

Что оторопь взяла его.

Не понимая ничего,

Отважился взглянуть он все же,

Что там белеет. Правый боже,

Попов стихарь он увидал!

А вор другой меж тем шагал,

Бараном жирным нагружен.

Вот брата окликает он,

Который, как я говорил,

Мешок капустою набил,

И молча, лишних слов не тратя,

Свою добычу тащат братья.

Пришли — недолог путь до дому.

Тут показал один другому

Стихарь — и вот была потеха,

Едва не лопнули от смеха!

Уж позабытое давно,

Веселье им возвращено.

Свершая все в короткий срок,

Пошлет за горем счастье Бог,

И засмеется тот с утра,

Кто слезы лил еще вчера.

О КУРОПАТКАХ

Горазд я басенки слагать,

Но надоело врать да врать!

Быль расскажу, без всяких врак.

Раз у плетня виллан-простак

Двух куропаток сгреб живыми.

Тотчас же он заняться ими

Велел жене, и та — за дело:

На вертел ловко дичь надела

И крутит, вертит над огнем.

Виллан же мчится за попом:

Отведайте, мол, с нами птицу.

Но не успел он воротиться,

Как дичь зажарена была.

Жена с огня ее сняла

И, кожицу щипнув, украдкой

Попробовала куропатку:

Богатств у Бога не просила,

Но лакомиться страх любила,

Лишь только случай подойдет.

Пришлась по вкусу дичь, и вот

Она уж крылышки ломает.

Потом из дома выбегает

Взглянуть, нейдет ли муженек.

Того все нет — и со всех ног

Она обратно; без остатка

Одну доела куропатку —

Хоть бы кусочек пощадила! —

И глазом не моргнув решила:

Вторую можно начинать.

Всегда найдется что сказать,

Коль спросит муж, где куропатки:

На мясо кошки, дескать, падки,

Едва сняла я дичь с огня,

Обеих птичек у меня

Вдруг вырвали — и прочь с добычей…

А мы теперь сидим без дичи!

И вот бежит она опять

Высматривать и выжидать,

Но муж с попом все не идут.

И слюнки у нее текут,

Как вспомнит дичь, что там осталась.

Коль не поесть еще хоть малость,

Взбеситься от соблазна можно!

Свернула шейку осторожно

И, обглодав ее кругом,

Все пальцы облизав притом,

Задумалась она: «Как быть?

Съесть все — что мужу говорить?

А бросить жаль такую сласть,

Так хочется мне дичи — страсть!

Да что томиться понапрасну?

Доем — и все тут, дело ясно».

Покуда эдак размышляла,

Наелась баба до отвала…

А муж, гляди-кась, у порога.

Входя, он спрашивает строго:

— Что дичь, готова или нет?

— Беда! — жена ему в ответ, —

Кот куропаток утащил! —

Виллан с досады чуть не взвыл

И бросился к жене. Ей-ей,

Глаза бы выцарапал ей,

Когда б не крикнула она:

— Уймись! Шучу я, сатана!

В кладовку отнесла я блюдо…

— Ну то-то! А иначе б худо

Тебе пришлось, клянусь башкой!

Ты кружки захвати с собой

Да скатерть ту, что в сундуке:

Ее расстелем в холодке,

Вон там, где посвежей трава.

— А ты возьми свой нож сперва

И хорошенечко, смотри,

Его о камень навостри, —

Пускай он будет наготове! —

И, сняв кафтан, не прекословя,

С ножом во двор бежит виллан,

А в дом уж входит капеллан —

Откушать дичи он готов.

Хозяюшку без дальних слов

Он нежно к сердцу прижимает,

И вдруг плутовка восклицает:

— Бежать вам надо, сударь, прочь!

Ей-богу, видеть мне невмочь

Погибель вашу и позор!

Мой муж пошел сейчас во двор —

О камень нож большой он точит:

Сказал, что вас зарезать хочет,

Коли застанет здесь со мной!

— Что ты городишь, бог с тобой! —

Поп отвечает, изумлен, —

Отведать дичь я приглашен,

Что куманек поймал за тыном.

— Я вам клянусь святым Мартином,

Нет дичи никакой у нас!

Сама я рада бы сейчас

Попотчевать вас хоть немножко…

Но поглядите же в окошко —

Вон, видите? Он точит нож!

— А что… Пожалуй, ты не врешь,

Здесь оставаться мне опасно… —

И поп, не мешкая напрасно,

Пустился в страхе наутек.

Она ж — к окну: — Эй, муженек!

Гомбо! Беги скорей сюда!

— Какая там еще беда?

— Какая? Все сейчас узнаешь,

Но поспеши! Коль проморгаешь,

Сам на себя потом пеняй,

Я не в ответе, так и знай.

Ведь куропаток поп стащил!

Тут, в ярости, виллан как был —

В руке он нож большой держал —

За капелланом побежал.

— Эй, друг-приятель! Погодите!

Вы что, улепетнуть хотите? —

Кричит виллан в негодованье,

Едва переводя дыханье. —

Всю дичь решили слопать, что ли?

Но я, ей-богу, не позволю

Вам лакомиться одному! —

И страшно сделалось тому:

Виллан — с ножом, не отстает,

Попа нагонит он вот-вот,

Ему расправой угрожает…

Поп что есть мочи удирает,

Виллан за ним во все лопатки —

Ведь пропадают куропатки!..

Но поп стрелой влетел в свой дом

И заперся поспешно в нем.

Виллан ни с чем домой пришел.

С женою так он речь повел:

— Ну, расскажи мне все как было,

Как нашу дичь ты упустила? —

А та в ответ: — Свидетель Бог!

Едва переступив порог,

Поп клянчить стал: «Из уваженья

Такое сделай одолженье —

Дай куропаток поглядеть!»

Я и свела его в ту клеть,

Где, принакрыв, их сохраняла.

Вдруг капеллан твой словно шалый

Схватил их — и давай бежать.

А я, чем вора догонять,

Покликала тебя скорей. —

«Кажись, нельзя не верить ей,

Да не поправить больше дела!»

Так провести она сумела

И муженька, и капеллана.

И я скажу вам без обмана:

Лукава женщина — стремится

За правду выдать небылицы

И лжет, позабывая стыд.

Наглядно это подтвердит

Бесхитростный живой рассказ,

Которым я потешил вас.

О ТОМ, КАК ВИЛЛАН ВОЗОМНИЛ СЕБЯ МЕРТВЫМ

Рассказ услышите на диво —

И презанятный и правдивый.

В Байоле жил один мужик;

Не плут он был, не ростовщик,

Он на земле своей трудился.

Проголодавшись, воротился

Пораньше как-то он домой.

Виллан был неказист собой —

Большой, косматый, неуклюжий.

Жена, совсем забыв о муже, —

Несладко жить с таким мужланом! —

Водила шашни с капелланом

И сговорилась с ним тайком,

Чтоб свидеться им вечерком.

Все приготовила она:

Из бочки налила вина,

Зажарила куренка в срок,

И на столе стоял пирог,

Салфеткой чистою накрытый,

Как вдруг, усталостью разбитый,

Идет виллан, домой шагает.

Она к калитке выбегает

Принять любовника в объятья,

А тут приплелся муж некстати,

Пришел не вовремя, нежданно…

И вот, со зла, жена виллана

Решила подшутить над ним,

Постылым муженьком своим.

— Что, друг мой, на тебя напало?

Как бледен ты! — она сказала. —

Как тощ!.. Один скелет остался!

— Я до смерти проголодался, —

Виллан в ответ, — поесть неси!

— Да что ты, боже упаси!

Ты еле жив, мой друг! Ей-ей,

Ты помираешь… Ляг скорей!

Ох, участь горькая вдовы!

Покинет муж меня… увы!..

Слабеешь?.. Господи помилуй!

Последние теряешь силы —

Без долгих мук, знать, обойдешься…

— Жена! Ты надо мной смеешься?!

Так, подобру да поздорову,

Не околеет и корова!

Нет, не пробил еще мой час!

— Скажу я правду, не таясь:

Смерть к сердцу твоему подкралась,

Недолго жить тебе осталось,

Чуть дышишь ты, поверь жене!

— Ну, коль и впрямь так худо мне,

Клади меня на одр тогда!

И вот, не ведая стыда

И не краснея от обмана,

В углу переднем для виллана

Она соломы постлала

И в саван мужа облекла.

Потом, честь честью уложив,

Глаза и рот ему закрыв,

Упала на него, рыдая:

— Скончался муж… Беда какая!

Бог душеньку его спасет,

А мне как жить одной? Убьет

Тоска сердечная меня!

Себя умершим возомня,

Виллан не шевелясь лежит.

Ну а жена к дружку бежит

(Проказлива она и лжива!),

Рассказывает торопливо

О выдумке своей, и, право,

Забава дерзкая по нраву

Пришлась попу! И вот вдвоем

Спешат они к виллану в дом,

Лишь об утехах помышляя.

Вошли — и попик, не зевая,

Давай отходную читать,

Она же — в голос причитать:

Изображала скорбь так ловко,

Что даже плакала, плутовка!

Но вскоре жар ее остыл,

А поп молитвы сократил —

Забыта грешника душа!

Бабенкой овладеть спеша,

Ее схватил он и увлек

Туда, подальше, в уголок,

Где сено свежее лежало;

И оба, не смутясь нимало,

Любовью занялись постыдной.

Виллану все отлично видно:

Хотя он саваном одет,

Его глазам запрета нет!

Он, как охотник из засады,

В любовника вперяет взгляды

И капеллана узнает…

— Эй, потаскун! — виллан орет, —

Сын грязной шлюхи! Прочь ступайте!

Не будь я мертвым, так и знайте,

Я б вас, сударик, проучил —

Так бы отделал, так избил,

Как вряд ли битым кто бывал!

— Сие возможно, — поп сказал, —

Но, будь вы живы, я б тогда

И не дерзнул прийти сюда!

А раз теперь лежите вы

И бездыханны и мертвы,

Что мне мешает здесь побыть?..

Извольте же глаза закрыть,

Усопшему смотреть зазорно! —

Виллан закрыл глаза покорно

И замолчал. Любовный пыл

Тут поп-паскудник утолил

Без опасенья и оглядки.

Пускаться не хочу в догадки,

Поутру было ль погребенье,

Но говорю вам в заключенье,

Что верить женщине столь слепо —

И безрассудно и нелепо.

Фарсы

НОВОБРАЧНЫЙ, ЧТО НЕ СУМЕЛ УГОДИТЬ МОЛОДОЙ СУПРУГЕ

Новый отменный и презабавный фарс, в коем участвуют четверо, а именно:

Молодой, молодая, ее отец, ее мать.

Отец

Томаса, скоро ль?

Мать

Что, Роже?

Отец

Пора на стол подать уже:

Терпеть нет мочи, право слово.

Мать

Жаркое у меня готово.

Отец

Эх, поздно о жарком мечтать —

Сейчас пожалует наш зять.

Мать

О том прознать бы раньше надо —

Всех не могу я накормить,

И вам придется погодить.

Какая, господи, досада!

Отец

Найдется каждому кусок,

А я и малым сыт бываю.

Молодая

Ах, батюшка, храни вас Бог!

Отец

Добро пожаловать, родная!

Молодая

Вы, матушка, здоровы, чаю?

Ах, батюшка, храни вас Бог!

Мать

Да что ты странная какая?

Уж не прибил ли муженек?

Молодая

Вы мне нашли такого мужа,

Что невозможно выбрать хуже.

Да поразит Господь того,

Кто первый к нам привел его!

В девицах мне жилось привольно,

Теперь я чахну в цвете лет.

Мать

Но отчего? Мне видеть больно,

Как исхудала ты, мой свет!

Еще и месяца-то нет,

Как вы произнесли обет.

Молодая

Ах, матушка, сего довольно,

Чтоб испытать немало бед.

Узнайте — вот вам мой ответ, —

Что нет мне счастия нимало.

Отец

А ты б, коль муж вернулся злой,

Ушла на время с глаз долой,

А ночью жарче приласкала,

И враз бы гнев его остыл.

Молодая

Он, батюшка, меня не бил —

Не оттого мои мученья.

Мать

Так в чем же, дочь, его порок?

Он бабник? Пьяница? Игрок?

Молодая

Еще ужасней огорченье:

Какою я от вас ушла,

Такой пришла, без измененья!

Ему не боле я мила,

Чем мерзостные нечистоты.

Отец

Да где же стыд твой, дочка? Что ты!

Спешить ты с этим не должна;

Вот погоди — придет весна,

И он куда резвее станет.

Мать

Пусть лихоманка к вам пристанет!

Кой черт вас дернул за язык?

Не вам соваться в это дело.

А я скажу вам напрямик:

Уж коли дочка уцелела,

Так нечем, знать, ему играть.

Отец

Когда бы ты могла сказать

Ему об этом осторожно,

Обиняками, если можно,

То лучше было бы, жена.

Мать

Совсем истаяла она.

Увы, не тронута бедняжка!

Клянусь, ему придется тяжко —

Его стащу я завтра в суд.

Уж судьи живо разберут,

Где что и все ли там на месте.

Дочь

Ах, полно, матушка, кричать:

Врасплох он может нас застать.

Мать

С тех пор как вы живете вместе,

Ты не пыталась никогда

Узнать во что бы то ни стало,

Внезапно сдернув одеяло,

Когда покрепче он заснет,

Чего же там недостает?

Дочь

На днях я счастья попытала.

Когда мы спать пошли вдвоем,

Он взял да лег ко мне лицом —

Я даже вся затрепетала

И обняла его, и вот —

Ему погладила живот

И ниже… Тут, как бы со страху,

Он подоткнул свою рубаху

И сдвинулся на самый край.

Мать

Господь, мерзавца покарай!

Я душу прозакласть готова,

Что он обижен естеством.

Да ты уверилась ли в том,

Что все добро его при нем?

Дочь

Ах, матушка, я бестолкова.

Когда ж мне было поумнеть?

Мать

Недолго тут и заболеть

От ярости и огорченья.

Такие терпишь ты лишенья,

Что, верно, слягу я в постель.

Но в первый вечер неужель

Не смял он на тебе рубаху?

Дочь

Он, матушка, и тут дал маху.

Я притворилась, будто сплю;

Сама жестокий страх терплю;

Все жду: вот он ко мне нагрянет,

С охотой и усердьем станет

Играть в любовную игру.

Стерпела б я — ей-ей, не вру!

Мне тетушки все рассказали,

И страх смогла б я побороть…

Мать

Мерзавца покарай, Господь!

Нет, не бывать вам вместе дале,

Когда не станет он другим.

Клянусь я Богом всеблагим,

Меня сейчас родимчик хватит!

Чуть вспомню о скопце твоем —

Нутро пронзает как ножом.

Отец

Не ссорь их лучше. Право, хватит:

Не оберешься бед потом!

Мать

Я вас прошу, его впустите —

Все будет так, как вы хотите.

Молодой

Храни вас Бог из года в год!

Отец

Входи скорее, ужин ждет.

Молодой

Надеюсь, матушка здорова?

Мать

Ну нет, как раз наоборот!

А ты мне мерзок, право слово.

Молодой

Пусть вас Господь обережет!

Отец

Входи скорее, ужин ждет!

Мать

Как женщине, должно быть, сладко

С ним ночку лишнюю пробыть!

Молодой

В уме ли вы, чтоб так вопить?

Как не боитесь вы припадка?

Мать

Злодей! Пропала дочь моя!

Мой гнев не выразить словами.

Молодой

Да вот она — здесь, рядом с вами!

В чем дело? — знать хотел бы я.

Мать

Не избежал бы ты битья,

Будь я тебя, наглец, сильнее.

Каков обманщик! Не краснея,

Вступаешь ты в фальшивый брак

И надуваешь нас, да как!

Сколь подло поступил ты с нею!

Она в поре, с ней спать да спать,

Но нет в тебе, я вижу, рвенья…

Отец

Ох, лопнуло мое терпенье.

Придется перцу вам задать.

Мать

Нет, я не потерплю обмана.

Угодно ль, нет ли будет вам,

Поверю лишь своим глазам,

Что он — мужчина без изъяна.

Сам черт меня не убедит!

Молодой

И поле не всегда родит:

То колос градом побивает,

То хлеб от засухи сгорает,

То мыши урожай сожрут.

Всегда напасти тут как тут!

Мать

Ну, плут, стащу тебя я в суд.

Управу на тебя найдут!

Будь ты таков, как все мужчины,

Как вас природа создает, —

Не знала б дочь моя забот.

Избавь бедняжку от кручины.

Тебе за это хоть сейчас

Я уплачу — и золотыми.

Молодой

Да провались вы вместе с ними!

Подвесьте их промежду глаз —

Тогда бы я, клянусь святыми,

Водил вас людям напоказ

И смог бы славно прокормиться.

Мать

Будь ты в сто раз мудрей, тупица,

И хитроумней в тыщу раз,

Не проведешь ты больше нас.

Кой черт понес тебя жениться?

Молодой

Что?

Мать

У тебя ж близняток нет.

Молодой

Вот вам они, а вот совет:

Язык маленько придержите!

Молодая

Вы, матушка, поменьше врите —

Прибьют, пожалуй, за навет.

Мать

Тебя он, значит, не обидел —

Ни днем, ни ночью не подмял,

Ни разу юбки не задрал?

Молодой

Такого я еще не видел,

Чтоб бесновались без причин.

Мать

Скажите, экий господин!

Плут, недоносок, сукин сын!

Ни дна ему и ни покрышки!

Каким ходил он петухом,

Покуда звался женихом, —

И танцевал без передышки,

И лапал, будто невтерпеж,

Корсаж ей мял, не отступался,

Чуть ли не силой домогался;

А тут запрету нет, и что ж? —

Ни разу даже не пытался.

Нет, вот те крест, она уйдет!

Отец

Он сам, Томаса, все поймет.

Сегодня сказано довольно.

Мать

Ждать целый месяц? Долго больно!

Великим Карлом я клянусь,

Что если ты к концу недели —

Нет! И трех дней я не дождусь! —

Не станешь мужем ей на деле

И не загладишь впрямь вину,

Я дочь свою домой верну.

Отец

Давайте ужинать! Ну, словом,

Теперь исправится зятек!

Мать

Ни пить, ни есть — свидетель Бог! —

Не будет он под этим кровом.

Молодой

Вы обо мне в кратчайший срок

Услышите иные вести.

Жена уйдет со мною вместе,

И я исправлю свой огрех.

Мать

А сможешь?..

Молодой

Я? Да лучше всех!

Мать

Ну ладно, дочка, ты вернешься

И мне расскажешь что и как,

Чтоб снова не попасть впросак,

И — вот те крест! — ты разведешься,

Коль неисправен муженек.

Храни нас, Боже, от тревог!

Конец

АДВОКАТ ПЬЕР ПАТЛЕН

Фарс, в коем участвуют пятеро, а именно:

Пьер Патлен — адвокат,

Гильеметта — его жена.

Гильом Жосом — суконщик.

Тибо Поблей — пастух.

Судья.

Патлен

Урвать лишь малость там и сям

Я в силах с горем пополам.

А между тем не странно ль это?

Ведь от клиентов, Гильеметта,

Встарь не было у нас отбою.

Гильеметта

Марией, Девой Пресвятою,

Клянусь — над вами все трунят:

Какой вы, к черту, адвокат,

Коль клиентуру растеряли?

Иные шутят: не пора ли

Вам сесть на площади под вяз

И ждать неделями, чтоб вас

Почтил проситель захудалый…

Патлен

А все ж — без хвастовства! — я малый

Не промах. Большего хитрюги

Не сыщется у нас в округе.

Я, после мэра, всех умней.

Гильеметта

Да, мэр, вестимо, грамотей:

Каббалистические знаки

Легко разгадывал он, аки

Колдун, учася много лет.

А вы-то неуч.

Патлен

Вот и нет!

Я все премудрости, ей-ей,

Постигнул без учителей

И, например, псалмы пою

Так дивно, словно над семью

Искусствами пыхтел, как вол,

Не меньше лет, чем их провел

В краю испанском Карл Великий.

Гильеметта

А толку что? Мы — горемыки

И с голоду едва не мрем.

Так износились мы притом,

Что рубашенции мои,

Смотрите: тоньше кисеи.

На ваши знанья я чихала!

Патлен

Ах, успокойтесь же сначала!

Вот пораскину я умом,

Как с чертом спасенье мы найдем

Быстрей, чем с Богом. Божьей воли

Нам ждать пришлось бы много боле.

Пусть вновь пойдет молва: «Блажен

Ловкач и богатей Патлен!

Где сыщется ему подобный?»

Гильеметта

Вы черта провести способны.

Я знаю вас, уж вы такой!

Патлен

Но я, клянусь святым Лукой,

Плут на законном основанье.

Гильеметта

Законном? Но у вас призванье

Повсюду попирать закон.

У вас умишко несилен,

И школу вы не посещали,

А все же прохиндей едва ли

Не самый первый вы окрест.

Патлен

И адвокат я, вот вам крест,

Среди других наипервейший.

Гильеметта

Да, в плутнях, муженек мой, — ей же! —

Никто не превосходит вас.

Патлен

Пусть, облаченные в атлас

Тупицы лезут вон из кожи,

Исходят потом, лишь бы тоже

В адвокатуру угодить.

Простим ослам такую прыть!

На рынок мне пойти бы надо.

Гильеметта

На рынок?

Патлен

Да, моя отрада!

(Поет.)

«На рынок, бойкая торговка…»

(Перестает петь.)

А что вы скажете, коль ловко

Я выторгую вам сукно?

Пусть вас порадует оно

И многие другие ткани!

Гильеметта

Да как же без гроша в кармане

Сукно вы купите?

Патлен

Секрет!

Меня вы можете, мой свет,

Повесить, ежели на платье

Не расстараюсь вам достать я.

Цвета какие вам идут:

Бордо, перванш иль изумруд?

Вопрос мой, Гильеметта, ясен?

Гильеметта

Берущий в долг на все согласен.

Не притворяйтесь дурачиной.

Патлен

(считает на пальцах)

Для вас два локтя с половиной,

Три иль четыре для меня…

Гильеметта

К чему пустая болтовня?

Какой дурак в кредит вам даст?

Патлен

О, я на выдумки горазд:

Не постою в цене отныне

И получу по сей причине

В кредит — уступка за уступку.

А расплачусь я за покупку

Лишь после Страшного суда.

Гильеметта

Затмите мэра вы тогда.

Ступайте же, мой друг, скорее!

Патлен

Спешу! Я торгаша нагрею:

Мне даст, мою послушав лесть,

Он в свой большой сундук залезть

И там порядок навести.

Гильеметта

Но коль вам встретится в пути

Поящий щедро всех вином

Мартен Гарант, то с добряком

На счастье кружку осушите.

Патлен

Конечно!

(Уходит.)

Гильеметта

(одна)

Небеса, пошлите

Ему слепого торгаша!

Патлен

Ну, где ж он, чертова душа?

А, вижу, и сдается мне,

Копается в своем сукне.

Бог помочь!

Суконщик

Небо на подмогу

И вам, любезный!

Патлен

Слава Богу

И всем святым! Они как раз

Мне помогли увидеть вас.

(Протягивает руку.)

Ну-с, вашу руку! Как здоровье?

Суконщик

Да благодарствую — воловье.

Патлен

Рад! Как идут у вас дела?

Суконщик

Неплохо, Господу хвала!

А ваши?

Патлен

Хороши, Гильом,

Клянусь апостолом Петром!

Все, сударь, трудитесь?

Суконщик

Еще бы!

Ведь мы, купцы, народ особый:

Расписан каждый день и час.

Патлен

Пусть куры не клюют у вас

Того, чего дай Бог поболе.

Суконщик

Спасибо, всё в Господней воле.

Дай Бог достатка вам в дому!

Патлен

Какой — да будет мир ему! —

Ваш батюшка был муж ученый!

Я вам клянусь святым Ионой:

У вас одни ухватки с ним,

Как это видно и слепым.

Как он блистал умом, о боже!

Вы и обличьем крайне схожи.

Красавец писаный он был.

Клянусь, впервые в нем явил

Господь такое совершенство

Души и тела. О, блаженство

Взирать на вас!

Суконщик

Всеправ Творец.

Аминь.

Патлен

Добряк был ваш отец.

Вдобавок — помню, как сейчас, —

Он мне предсказывал не раз

Последующий ход событий.

Суконщик

Вот стул вам, мэтр. Уж извините

Нерасторопность-то мою.

Патлен

Не беспокойтесь, постою.

Он был…

Суконщик

Садитесь же.

Патлен

Охотно.

Перебираючи полотна,

«Ах, — он говаривал, бывало, —

Чудес произойдет немало».

И чудо первое, Гильом,

Конечно, вы. Губами, лбом,

Глазами, носом и ушами —

Во всем покойник сходен с вами.

Кто обвинил бы вашу мать,

Что вы, почтенный, так сказать,

Отца не собственное чадо?

Никто! И удивляться надо,

Как создала природа два

Во всем столь сходных существа.

Да повстречай я вас вдвоем.

Не различил бы нипочем,

Кто сын, а кто Жосом-папаша…

Скажите, сударь, тетка ваша,

Лоранс, еще не померла?

Суконщик

Жива.

Патлен

О, как она мила,

Добропорядочна, учтива!

И с нею схожи вы на диво.

Своим глазам не верю просто:

Вы одинакового роста,

Друг друга вылитый портрет.

Спасителем клянусь, что нет

Меж вами разницы ни в чем.

Идемте к зеркалу, Гильом,

И, коль глаза мои не правы,

Взгляните сами: весь в отца вы,

В того, кто был так знаменит

Своею щедростью. В кредит

Он продавал кому угодно.

А как со мною благородно

Держал себя! Всегда смеясь,

Он говорил: «Что дать вам, ась?»

Живи так праведно, так свято

Адамов род, мы ни разврата,

Ни драк не знали никогда б…

(Встает и ощупывает сукно.)

Какой у вас прекрасный драп,

В особенности тот, что с краю.

Суконщик

Я сам его изготовляю

Из шерсти собственных овец.

Патлен

Да ну? Какой вы молодец!

Как сил хватает вам на это?

Небось вы трудитесь с рассвета,

Как ваш родитель, не ленясь?

Суконщик

Лицом не ударяю в грязь:

Все в дом тащу, как муравей.

Патлен

А вот сукно, что льна белей

И поплотнее прочих тканей.

Суконщик

Я закупил его в Руане.

Оно — как кордовская кожа.

Патлен

Да, прочной выделки, похоже.

Клянусь Господними страстями,

Я о сукне до встречи с вами

Совсем не помышлял. Так вот:

Сто золотых я в оборот

Пустить решился час назад,

Но поубавлю этот вклад

На четверть, чтобы уплатить

За ваш товар. Ах, что за нить!

Ну-с, по рукам!

Суконщик

Я с вашим планом

Согласен, если чистоганом

За проданное получу.

Патлен

Все золотом я оплачу

Немедленно и без изъятья.

(Ощупывает третью штуку сукна.)

А это что за драп? Он, кстати,

Добротен так же, как и тот,

И, полагаю, подойдет

И мне, и женушке моей.

Суконщик

Он, сударь, дорог, как елей.

Сукно из этой крепкой пряжи

За локоть по три франка, даже

И по пяти вполне идет.

Патлен

На сей спокойны будьте счет:

Есть деньги у меня в подвале,

Причем такие, что едва ли

Назвать сумею цифру вам.

Суконщик

Я рад. Сам Бог велит купцам

О деньгах думать первым делом.

Патлен

Ах, на сукне я этом белом

Помешан!

Суконщик

Любо слышать мне.

Вот и давайте о цене

Уговоримся, сударь мой.

Я выбор вам даю большой,

Хоть и не вижу в спешке этой,

Какого ваши деньги цвета.

Патлен

Вы так добры!

Суконщик

Прошу потрогать

Суконце это.

Патлен

Сколько локоть

Мне будет стоить? Я прикину

Денье на Божью десятину.

Для этой цели я как раз

Храню монету про запас:

Без Бога-то не до порога.

Заветной заповеди строго

Всегда держусь я, приступая

К делам.

Суконщик

Мария Пресвятая!

Вы действуете благородно.

И коль вам этот драп угодно

Купить, готовьте ваши су.

По двадцати я их прошу

За каждый локоть.

Патлен

Боже правый!

Уж не дурите ли меня вы?

Осьмнадцать — красная цена

За локоть.

Суконщик

Ваша мне видна

Некомпетентность. Ах, когда б

Вы знали, как повсюду драп

Подорожал! Зима стояла

Такая лютая, что мало

Спаслось овец.

Патлен

А если вам

По девятнадцати я дам?

Суконщик

Мэтр, что за счеты!

Вы подождите до субботы —

И убедитесь, что руно,

Которого всегда полно

Здесь в Магдалинин день бывало,

Неимоверно вздорожало.

Я издержался на него.

Патлен

Раз положенье таково,

Пускай мой кошелек поплачет!

Суконщик

Локтей вам, сударь, сколько, значит?

Патлен

А ширины такая штука

Какой?

Суконщик

Брюссельской.

Патлен

Так возьму-ка

Себе три локтя и, пожалуй,

Жене — а рост у ней немалый —

Два с половиной. Итого

Шесть. Нет, я что-то не того!

Цифирь мне в голову нейдет.

Суконщик

Пол-локтя — невелик просчет.

А до шести вы не хотите ль

Все округлить?

Патлен

Ах, искуситель!

Мне и на шапку надо тоже.

Суконщик

Давайте мерить. Ждать чего же?

Отмеряют вместе.

Ну, слава богу, локоть есть!

Два, три, четыре, пять и шесть.

Патлен

Клянусь пупком Петра святого,

Ошиблись мы.

Суконщик

Отмерим снова?

Патлен

Зачем? Отмерили — и баста!

При купле мы не знаем часто,

В накладе будем или нет.

Я сколько должен?

Суконщик

Прост ответ:

Мы с вами двадцать су помножим

На шесть локтей и подытожим.

С вас десять франков.

Патлен

Значит, пять

Экю, коль золотыми дать?

Тогда я иль прошу в кредит…

Суконщик хмурит брови.

Иль, если вас не затруднит,

Зайдите по дороге сами

Ко мне за золотом.

Суконщик

Бог с вами!

Лень, сударь, делать круг такой.

Патлен

Круг! Вы в Писании, друг мой,

Небось нашли словечко это.

По силе есть ли в языке-то

Ему подобное? Навряд!

Гильом, внимать вам так я рад,

Что вас зову немедля в гости;

Поэтому ломаться бросьте.

Вы пьете?

Суконщик

Я всю жизнь мою

Лишь то и делаю, что пью.

А вот в кредит не отпускаю.

Привычка у меня такая:

Купил товар — плати сейчас.

Патлен

Так что ж? Я золото припас.

К нам на обед прошу покорно,

И коль не утка, то, бесспорно,

На стол поставлен будет гусь.

Суконщик

(в сторону)

Я, кажется, ума решусь.

(Громко.)

Ступайте, мэтр, а я вослед

Приду с покупкой.

Патлен

Сударь, нет!

Суконщик

Я понесу ее под мышкой.

Патлен

Прилично ль это? Я одышкой

Покуда не страдаю тоже,

И вас мне затруднять негоже,

Не то святую Магдалину

Я так прогневаю, что сгину.

«Под мышкой»! Слова нет острее!

(Прячет сукно под одежду.)

Пристрою горб сейчас себе я.

Вот так. Теперь иду домой,

И мы устроим пир горой.

Прощайте! Вот рука моя.

Суконщик

А вы, когда прибуду я,

Вручить мне деньги поспешите.

Патлен

Все будет так, как порешите,

И вы увидите, мой друг,

Могу ли я за этот тюк

Сполна вам уплатить и следом

Вас сытным угостить обедом.

Какое у меня вино!

Ваш батюшка ко мне в окно

Кричал с дороги не однажды:

«Налей вина, спаси от жажды!»

Иль просто: «Выпить я хочу».

А впрочем, вам ли, богачу,

Понять нас, бедняков несчастных!

Суконщик

Я вас беднее.

Патлен

Слов напрасных

Довольно! Буду вас, Гильом,

Ждать с нетерпеньем. Вот мой дом,

Там, на горе, хвала Марии!

Суконщик

Мэтр, доставайте золотые!

Патлен

(один, по выходе от суконщика)

Ждешь денежек? Как бы не так!

Не полагай, что я простак.

Хоть в петлю лезь, душа кротовья,

Но за бесчестные условья,

Что гнусно навязал ты мне,

С тобой я расплачусь вполне.

Ты просишь золота? Изволь-ка,

Держи! Оно без пробы только.

А после, если есть досуг,

Давай хоть до Памплоны круг

Да сетуй, что надут безбожно.

(Уходит.)

Суконщик

(один)

Экю припрячу я надежно,

Не то их живо украдут:

Есть на любого плута плут.

Меня обчистят столь же просто,

Как я сейчас провел прохвоста,

Что клюнул на мою лесу.

Ему по двадцати я су

Сбыл то, что стоит меньше вдвое.

Патлен

(вернувшись домой)

Я говорил же!

Гильеметта

Что такое?

Патлен

А то, что будет славный куш.

Гильеметта

Вы чушь несете.

Патлен

Нет, не чушь,

А драп!

Гильеметта

О Дева Пресвятая!

Я плутню здесь подозреваю.

Хоть плачь над драпом, хоть пляши!

Клянусь бессмертием души,

Нам за него не расплатиться.

Патлен

Не беспокойтесь: в клетке птица.

Клянусь святой Екатериной,

Что не с весьма веселой миной

Забрел я в лавку к остолопу —

Подвесить бы его за…! —

И там купить сукно сумел

Белей, чем лен иль даже мел.

Гильеметта

Покупка, вижу, хороша.

А сколько стоит?

Патлен

Ни гроша!

Гильеметта

Но заплатили вы хоть что-то?

Патлен

Денье, коль знать вам так охота;

Одну парижскую монету.

Гильеметта

Ну, в долг вы взяли, а за это

Крестом Господним поклялись

Иль — всё на свете провались! —

Расписку кредитору дали.

Срок истечет, и мы едва ли

Тогда от стряпчих увильнем:

Опишут все у нас.

Патлен

Христом

Клянусь, что лишь в одно денье

Моя покупка встала мне.

Гильеметта

Я вам поверить не могу.

Патлен

Пусть я ослепну, если лгу.

Знай наших, окаянный плут!

Гильеметта

Скажите, как его зовут?

Патлен

Зовут его Гильом Жосом.

Гильеметта

Ха-ха! Мне малость он знаком.

Одно денье! Вот ум ослиный!

Патлен

Я в счет господней десятины

Медяшку выложил, а там

Со мною тотчас по рукам

Ударил скаредный тупица,

За что и должен поплатиться:

Монетку от щедрот моих

Пусть делит с Богом на двоих.

Аминь.

Гильеметта

Как мог он, не пойму,

Дать маху?

Патлен

Я напел ему,

Что-де отец его покойный

Был из семьи весьма достойной,

Красив, сердечен, тароват,

Хоть скот второй такой навряд

Найдется в королевстве целом.

«Вы батюшку душой и телом

Напоминаете, Гильом.

Каким он обладал умом!»

Причем когда пред сим балбесом

Я рассыпался мелким бесом,

То в это море льстивых фраз

Вставлял умышленно не раз,

Мол, славное у вас суконце,

И врал: «Был для меня как солнце

Ваш батюшка, радетель мой.

А как он дружен был со мной!

Он мне ссужал товары в долг» —

Так плел я, хоть папаша — волк,

Завистник, скопидом, кривляка —

И сын, наружностью макака,

Скорей бы выдрать разрешили

Себе клыки, чем одолжили

Хоть нитку. Но с таким я пылом

Льстил торгашу, что уступил он

Мне шесть локтей.

Гильеметта

Ужель навечно?

Патлен

Конечно, милая, конечно.

Получит шиш от нас Гильом.

Гильеметта

Я басню вспомнила о том,

Как на сосну ворона села

И, в клюве сыр держа, хотела

Поесть. А под сосной лисица

Решила сыром поживиться

И говорит, хвостом виляя:

«Какая птица неземная!

Какой у вас прелестный вид,

Какие глазки, говорит,

Какие перышки, носок!

Небось красив и голосок?

Вы б спели!» Старая дуреха

Не заподозрила подвоха,

От радости дыханье сперло,

Она во все воронье горло

Закаркала, забыв о сыре.

Сыр выпал, и лисе-проныре

Достался лакомый кусок.

От сей истории, дружок,

Не очень далеко до драпа,

Что отдал в лапы вам растяпа.

Вот обормот так обормот!

Патлен

Он отобедать к нам придет

И станет, нехристь конопатый,

Немедля требовать уплаты;

Но в этих штучках я мастак

И, женушка, устрою так,

Что мы оставим с носом скрягу.

Я притворюсь больным и слягу.

Чуть он появится в дому,

В слезах вы скажете ему:

«Ах, не шумите, ради бога!

Жить мужу моему не много.

Уж более чем три недели

Не покидает он постели».

А если закричит Гильом:

«Не след считать меня глупцом!

Я только что встречался с ним,

Он был здоров и невредим»,

То вы на речь блажную эту:

«Креста на вас, наверно, нету,

Что тешитесь чужой бедой!

Взгляните сами, как больной,

Бедняжка, мечется в бреду».

Гильеметта

Как отбрехаться — я найду

Не хуже записных пролаз.

Но как бы правосудье вас

За столь бесстыдный финт не взгрело!

Недолго за такое дело

В тюрьму с позором угодить.

Патлен

Доколе надобно твердить,

Что я надеюсь на удачу?

Гильеметта

Ах, Пьер, я от испуга плачу.

Я буду помнить и в гробу,

Как вас к позорному столбу

Субботним утром привязали

И косточки перемывали

Вам, милый, все кому не лень.

Патлен

Дался же вам тот чертов день!

Но нам не до пустого спора.

Сюда придет суконщик скоро.

Спешу в постель.

Гильеметта

И с Богом, друг.

Патлен

Удача — дело наших рук.

Она уже, мой ангел, рядом.

Вы только слезы лейте градом.

Игра удастся нам, ей-богу!

Суконщик

(один в своей лавке)

Пожалуй, выпью на дорогу,

Нет, это делать не резон!

О, будь свидетелем патрон

Всех дураков Матлен святой,

Дадут обед мне даровой,

И славно горло промочу я

Сейчас в гостях у обалдуя,

Где денег столько получу,

Как если б запродал парчу.

Забрать их надо неотложно!

(Стучится в дом Патлена.)

Эй! Мэтра Пьера видеть можно?

Гильеметта

(открывает дверь)

Прошу вас не шуметь, мессир:

Он покидает этот мир.

Суконщик

Как — покидает, черт возьми?

Гильеметта

Перед несчастными людьми

Вам чертыхаться бы некстати.

Суконщик

Он где?

Гильеметта

Известно где — в кровати.

Он уж недель, наверно, пять

Не может головы поднять.

Суконщик

Оставьте!

Гильеметта

Тсс, мессир! Больному

Покой предписан. Впал он в дрему.

Ему икается не в меру.

Суконщик

Кому?

Гильеметта

Известно, мэтру Пьеру.

Суконщик

Да отвечайте же скорей:

Он разве драпу шесть локтей

Не приносил вот-вот?

Гильеметта

Кто? Он?

Суконщик

Ну да! А я пришел вдогон.

Не будет двадцати минут,

Как у меня взял этот плут

Драп за условленную плату.

Ему поверил я, как брату.

Пусть платит золотом, пройдоха!

Гильеметта

Шутить изволите неплохо.

Но не до шуток мне сейчас.

Суконщик

Вы что, рехнулись? Сколько раз

Вам повторять: он в лавке был,

Он у меня сукно купил,

Он десять франков должен мне.

Пусть я достанусь Сатане,

Коль говорю неправду вам.

Гильеметта

Вы все смеетесь? Стыд и срам!

Хлопот хватает мне и так.

Снимите шутовской колпак.

Зачем вы здесь в таком наряде?

Суконщик

Да перестаньте, бога ради!

Какое, право, шутовство?

Мне нужен Пьер Патлен — его

Своими видел я глазами.

Гильеметта

Неладное творится с вами.

Суконщик

Неладное? Пьер, адвокат,

Живет не здесь?

Гильеметта

Вы аккурат

Пришли к нему. Но несомненно,

Недуг угодника Матлена

Одолевает вашу плоть.

Свят, свят! Да исцелит Господь

Рассудок ваш от помраченья!

Потише!

Суконщик

Больше нет терпенья!

Сам черт, ей-ей, тут сломит ногу.

Гильеметта

Вы лучше обратитесь к Богу.

Сверх меры всякой вы шумны.

Суконщик

Сверх меры всякой вы умны,

Но я вас уличу в два счета.

Гильеметта

И что вам, право, за охота

Истошным голосом орать?

Суконщик

А что же делать, если дать

Вы не желаете ответа:

Ваш муж принес ли, Гильеметта,

Сегодня драпу шесть локтей?

Гильеметта

Сегодня? Головой своей

Клянусь вам — нет! Уж пять недель

Не покидает он постель,

О чем твержу вам многократно.

Ужели, сударь, непонятно?

Оставьте мой злосчастный дом.

Я, видите, держусь с трудом.

Так вы еще, на горе мне!

Суконщик

Вы молите о тишине,

А сами вон как расшумелись!

Гильеметта

(понижает голос)

Как молча слушать вашу ересь?

Прошу вас, тише.

Суконщик

Да, но все же

Давайте выясним…

Гильеметта

(забывается и снова переходит на крик)

О боже!

Понизьте голос!

Суконщик

Виноват, —

Но вы кричите во сто крат

Сильней меня, и ваш больной

Разбужен вами, а не мной —

Скажу вам это с полным правом.

Гильеметта

Вы пьяны иль в уме нездравом,

Помилуй нас Творец небес!

Суконщик

В вас иль в меня вселился бес,

Пусть Бог решает.

Гильеметта

Замолчите!

Суконщик

Напрасно вы со мной ловчите,

Гильома вам не провести.

Я спрашиваю о шести

Локтях сукна.

Гильеметта

Всё вздор! Нельзя ли

Узнать, кому вы их давали?

Суконщик

Патлену.

Гильеметта

Но мой муж прикован

К постели: очень нездоров он.

К тому ж ему теперь нужна

Не мантия, а пелена.

Несчастному настолько худо,

Что путь один ему отсюда:

Ногами — страх сказать! — вперед.

Суконщик

Вверх дном на свете все идет!

Мы с ним недавно торговались.

Гильеметта

(пронзительным голосом)

Ну что вы, сударь, раскричались?

Больной не выдержит.

Суконщик

Вы сами,

Я всеми поклянусь мощами,

Вопите, словно режут вас.

Пусть Пьер Патлен мне сей же час

Вернет свой долг, и я пошел.

(В сторону.)

Кредит — вот вечный корень зол.

Патлен

(в постели)

Ох, Гильеметта, ради бога,

Водицы розовой немного.

Меня знобит! Прикрой мне спину…

Кому я говорю? Кувшину?.. —

И ноги разотри. О мука!

Суконщик

Ваш это муж?

Гильеметта

Увы!

Патлен

Гадюка!

Зачем открыла окна настежь?

Зачем опять ты свет мне застишь?

Что там за тени? Мармара,

Каримари, каримара!

Пускай приходят — я их жду.

Гильеметта

Пьер, успокойтесь, вы в бреду.

Какие здесь, мой милый, тени?

Патлен

Но я их вижу тем не мене.

Эй, черноризец, это ты ли?

Прочь! Тут кюре в епитрахили.

Изыдь! Не инок ты, а кот.

Гильеметта

Поволновались вы, и вот

Мерещится вам нечисть эта.

Патлен

Виной — микстура и диета.

Лизать бы всем врачам в аду

Горячую скороводу

И капли принимать к тому ж!

Гильеметта

Взгляните, сударь, как мой муж

Сегодня выглядит.

Суконщик

(входит в спальню Патлена)

А ну-ка…

И вправду болен! Вот так штука!

Он, значит, после торга слег?

Гильеметта

Какого торга?

Суконщик

Видит бог,

Мы в сделку только что вступили.

(Патлену.)

Мэтр Пьер, вы мне не уплатили…

Патлен

(притворяется, что принимает суконщика за лекаря)

Мэтр Жан! Как повезло вчера мне:

Две кучки, твердые как камни,

Я выжал все-таки в горшок.

Клистир — спасенье для кишок.

Без вас бы мне несдобровать.

Суконщик

Вы десять франков, или пять

Экю, мне, сударь, не вернули.

Патлен

Ах, ваши черные пилюли,

Мэтр Жан, так горьки, что невмочь

Глотать мне снова их. Всю ночь

От них я чувствовал изжогу.

Суконщик

С ума сведете вы, ей-богу!

Не лекарь я. Верните десять…

Гильеметта

Довольно, сударь, куролесить.

Ну что пристали как репей?

Проваливайте в ад скорей,

Коль Бог ничто вам.

Суконщик

Вот те раз!

Я Богом заклинаю вас:

Верните драп иль уплатите

Мне десять франков.

Патлен

А скажите,

Смотрели вы мою мочу?

Как умирать я не хочу!

Готов терпеть любые боли.

Гильеметта

(суконщику)

Уйдите наконец, доколе

Бедняга дух не испустил.

Суконщик

Браниться с вами нету сил,

Но драп не брошу псу под хвост.

Не думайте, что так я прост.

Вам не спущу!

Патлен

Мэтр Жан, в чем дело?

Мое дерьмо так затвердело,

Что лишь насилу, видит бог,

Его изверг я из кишок.

Весь день лежу, от колик воя.

Суконщик

От вас хочу лишь одного я:

Где пять экю?

Гильеметта

Как вы черствы!

Сомнений нет, что он, увы,

Вас принимает за врача.

Любому в голову моча

Ударить может, если пять

Недель с постели не вставать,

От боли адовой страдая.

Суконщик

Но как, о Дева Пресвятая,

Произошло такое с ним?

Он был здоров и невредим

Еще сегодня, Гильеметта,

И мы — иль мне приснилось это? —

С ним торговались битый час.

Гильеметта

Наверно, сударь мой, у вас

Отшибло память. Так случалось,

И вам не помешает малость

От треволнений отдохнуть.

Уйдите, чтобы кто-нибудь,

Застав вот этак нас вдвоем,

Не начал сплетничать потом.

Сейчас и врач нагрянуть может.

Суконщик

Пускай вас это не тревожит.

Одна лишь совесть нам судья.

(В сторону.)

Ужель и впрямь свихнулся я?

(Гильеметте.)

Но подождите полминутки.

А нет на кухне утки?

Гильеметта

Утки?

На кухне судна нет такого.

Оно под ложем у больного.

Вопрос, однако, странен мне.

Суконщик

Но я уверен был вполне…

Гильеметта

В чем?

Суконщик

Разрази меня господь,

Коль я… Прощайте…

(Направляется в свою лавку.)

Заколоть

Я дам себя, коль шесть локтей

Сукна из лавочки моей

Не взял бессовестный бандит.

Ужель я с панталыку сбит

Его женою так вот, разом,

Иль в самом деле ум за разум

Сегодня у меня зашел?

Я в полном здравье, но осел.

Смотреть мне надо было в оба.

Да, но ему лишь шаг до гроба…

Не вяжутся в сознанье как-то

Два этих непреложных факта,

Не примирить их меж собой.

Но жулик учинил разбой,

Мое сукно унес под мышкой,

И счеты я сведу с воришкой!

А может быть, все снится мне?

Нет, видит Небо, лишь во сне

В кредит я мог продать свой драп —

Я не такой головотяп.

Где речь заходит о продаже,

Там я, предстань мне ангел даже,

Товар на веру не отдам.

А мэтру Пьеру в руки сам,

Выходит, отдал? Быть не может!

Кто разобраться мне поможет?

Спаси, о Боже, и помилуй,

Но ложь от правды не под силу

Здесь отличить мне одному.

Патлен

(Гильеметте, шепотом)

Ушел?

Гильеметта

(тоже шепотом)

Пока что не пойму.

Он был растерян, и немало.

В нем злость, однако, клокотала,

Подобно адскому вулкану.

Патлен

Раз он ушел, пожалуй, встану.

Визит был впору нанесен.

Гильеметта

Ах, Пьер, а вдруг вернется он?

Лежите.

Патлен

Что ж, повременим.

Клянусь Спасителем самим,

Нашла коса на камень. Баста!

Он в долг дает отнюдь не часто,

Вернее, вовсе не дает.

А после нынешних щедрот

Постричься может наш Гильом

В монахи.

Гильеметта

Что ж, мы поделом

Вкруг пальца обвели его:

Сквалыга нищим ничего

Не подавал.

(Смеется.)

Патлен

Уймите смех!

Вдруг он вернется, как на грех?

А коль вернется, нам порушит

Все дело.

Гильеметта

Смех меня так душит,

Что удержаться нету сил.

Суконщик

(на улице)

Пускай мне будет свет не мил,

Коль адвоката-златоуста —

Ах, чтобы шельме было пусто! —

Оставлю все-таки в покое.

Что давеча он нес такое

О деньгах, спрятанных в подвале?

Он в сундуке своем едва ли

И грош-то ломаный найдет.

Гильеметта

(у себя)

От смеха надорву живот,

Как вспомню вид его сраженный

И взор, которым он, взъяренный,

Казалось, все испепелит.

Он был как порохом набит.

Зажженный трут ему подсунь я —

Его взорвало б.

(Смеется.)

Патлен

Хохотунья,

Уймитесь, или нас дебил

Услышит.

Суконщик

(на улице)

Эко, возомнил

Лис-адвокат, мол, у Жосома —

О ужас! — ж… лишь весома.

Я докажу, что такова,

Помимо ж…, голова.

Тебя, Патлен, я проучу —

Отправлю в лапы к палачу.

Расправиться пора настала

С тобой, бесстыжий надувала!

Я был слепой, теперь я зрячий.

(Стучится в дом Патлена.)

Хозяйка!

Гильеметта

(шепотом)

Изверг не иначе

Как все подслушал: стал орать

Сильней.

Патлен

(тоже шепотом)

Я в бред впаду опять.

К нему ступайте.

Гильеметта

(открывает дверь)

Что за крик?

Суконщик

Смеетесь? Ну-ка, сей же миг

Отдайте деньги!

Гильеметта

Матерь божья!

Смеюсь? С чего вы взяли? Что ж я,

Совсем бесчувственная тварь?

Не сыщешь, хоть весь мир обшарь,

Меня несчастней человека.

Я только знаю, где аптека.

Когда супруг мой, мне на страх,

На всех лопочет языках

В бреду, на волосок от смерти,

Я сразу, сударь мой, поверьте,

Смеюсь и плачу.

Суконщик

Смех и плач

Оставьте: я не слеп, а зряч

И не уйду отсель домой

Без денег.

Гильеметта

Что вы, боже мой,

За околесицу плетете!

Суконщик

Чужому дяде или тете

Не склонен я дарить сукно.

Патлен

(притворяется, что бредит)

Тсс! Тсс! В аббатстве Иверно

Семнадцать гитарят из чрева

На свет извергла королева

Гитар. Я избран в кумовья.

Тсс! Никогда не думал я,

Что так уважен буду вдруг.

Гильеметта

О Боге думайте, мой друг.

Дались вам эти гитарята!

Суконщик

Почтеннейший, а где же плата,

Которой жду я уж давно

За то отменное сукно,

Что взяли лично вы сегодня?

Гильеметта

Да поразит вас длань Господня

За сей неслыханный навет!

Суконщик

Возмездьем Божиим не след

Грозиться зря. В конце концов

Я драп забрать назад готов:

Он дан в кредит. Так в чем же дело?

До чертиков мне надоело

Свое просить.

Гильеметта

Как вы черствы!

Напоминаете мне вы

И поведеньем и лицом

Умалишенного, Гильом.

Будь право у меня и сила,

Я вас веревкой бы скрутила

И в сумасшедший дом свезла.

Суконщик

От вас и жду я только зла.

Должок мне все же возвратите.

Гильеметта

Вы Benedicite[7] прочтите

Да раза три перекреститесь.

Суконщик

А вы со мною разочтитесь,

И я молиться буду рад.

Патлен

Mere de Diou, la Coronade,

Par fye, у m’en void anar,

Or renague biou, outre mar!

Ventre de Diou! Z’en diet gigone,

Castuy carrible, et res ne donne.

Ne carillaine, fuy ta none;

Que de l’argent il ne me sone.

(Суконщику.)

Кум, вам понятно это все же?

Гильеметта

Был дядя у него в Лиможе,

Брат сводной тетушки его.

Скажите, сударь, каково

Болтает он по-провансальски?

Суконщик

Пусть объяснит он мало-мальски,

Когда уплатит за сукно?

Патлен

Шударыня, не шуждено

Укрыться мне от этой жабы,

Куда штремглав я ни бежал бы.

Швященник из меня плохой.

Шлужить в шоборе толк какой,

Когда поют в нем ахинею.

Гильеметта

Чай, приобщить его успею

Святых Даров.

Суконщик

Я не пойму,

Он шепелявит почему

И глупости несет сплошные?

Гильеметта

Мать у него из Пикардии.

Патлен

А это что еще за маска

И для чего такая пляска?

Wacarme liefve, Gonedman,

Tel bel bighod gheueran.

Henriey, Henriey, conselapen

Jch salgned, ne de que maignen;

Grile, grile, schole houden,

Zilop, zilop, en nom que bouden,

Disticlien unen desen versen

Mat groet festal ou truit den herzen.

Ватвиль, вот вам вино, друг мой.

Прошу вас чокнуться со мной,

А уж кума нам подольет.

Боюсь, мой смертный час грядет.

Мессир Тома — мой духовник.

За ним бегите сей же миг,

Любезный мой Ватвиль.

Суконщик

Ах, меня

Все время бесит болтовня.

На этом чертовом наречье.

Вам говорят по-человечьи:

Верните долг — и я уйду.

Гильеметта

Не говорите ерунду.

Ни слова более о плате.

С какой платить мы будем стати?

У вас, простите, медный лоб.

Патлен

(переходит на нормандский диалект)

Я — сущий Ренуар-Ослоп,

Лишь палицы евонной нет.

Ой-ой! Сто бед — один ответ!

Теперича мне впился в зад,

Не знаю, овод или гад.

Страдаю хворостью я той,

Которую Жербольд святой

Наслал на жителей Байё,

Утратив из-за них свое

Епископское место там.

Я помню, как об этом нам

Жан дю Кемен поведал в школе.

Был весельчак он. Выпить, что ли,

За дю Кемена?

Суконщик

Я готов

Поклясться, сотню языков

Он знает.

Гильеметта

Проживал он раньше

На севере, в порту Авранше;

Вот по-нормандски наобум

Все, что взбредет ему на ум,

И шпарит. Гляньте-ка на Пьера:

Его лицо, как пепел, серо.

Да он отходит!

Суконщик

Пресвятая,

Что за оказия такая!

Ведь я доселе, фу ты ну ты,

Не сомневался ни минуты,

Что час назад встречался с ним,

Еще нисколько не больным.

Напротив, был как цвет он маков.

Гильеметта

Ахти мне!

Суконщик

О святой Иаков!

Я заблуждался. Он не тот!

Патлен

Уж не осел ли тут ревет?

Кузен, куда ты делся? Стон

Услышу я со всех сторон

В день своего навек отбытья.

Тебя хочу благословить я,

Понеже ты меня надул,

Свиное рыло, Вельзевул.

На oul danda, oul en ravezeie

Corf ha en euf.

Гильеметта

Все бред, ей-ей!

П атлен

Huis oz bez ou drone noz badou

Digaut an can en ho madou

Empedit dich guicebnuan

Quez que vient ob dre donchaman

Men ez cachet hoz bouzelou

Eny obet grande canou

Maz rechet crux dan holcon,

So ol oz merveil gant nacon,

Aluzen archet episy,

Har cals amour ha courteisy.

Суконщик

Господень гром его срази!

Что он плетет, Отцы Святые!

Такое слышу я впервые.

Сколь слух ни напрягай, а все ж

Тут ни словечка не поймешь.

Где он набрался этой дряни?

Гильеметта

Вестимо, сударь мой, в Бретани:

Бретонка бабка у него.

Ах, как трясет его всего!

Соборовать пора настала.

Патлен

Не лжешь — тебя повесить мало! —

Клянусь бессмертьем, ты не лжешь.

Бог да простит тебя за ложь,

За лошадь, за гнилое днище.

Уйди, кровавый сапожище,

Изыди, плут, коварный тать,

Довольно дурака валять!

Где хмель и грушевые зерна?

Поесть и выпить не зазорно.

Мы выпьем, друг, и поедим,

Клянусь Георгием святым!

Ты — Жак, пикардский дуралей.

С почтеньем мне поклон отбей!

Да ниже, ниже, не ленись!

Et bona dies sit vobis,

Magister amantissime,

Pater reverendissime.

Quomodo brulis? Que nova?

Parisius non sunt ova;

Quid petit ille mercator?

Dicat sibi quo trufator,

Ille qui in lecto jacet,

Vult ei dare, si placet,

De oca ad comedendum.

Si sit bona ad edendum,

Pete tibi sine mora![8]

Гильеметта

Боюсь, что этак он с одра,

Ни на секунду не смолкая,

Предстанет пред вратами рая.

Он, верно, бесом одержим,

О Небо, смилуйся над ним!

Покинуть трудно голубочку

Земную нашу оболочку.

Я остаюсь — увы! — одна!

Суконщик

(в сторону)

Мое тут дело — сторона.

Уйду. Он явно умирает.

(Гильеметте.)

Ваш муж, наверное, желает

Побыть с женой в предсмертный час:

Есть тайны общие у вас.

Мешать я вам не буду боле.

Прошу простить, что поневоле

Я душу вам разбередил.

Но я, ей-ей, уверен был,

Что драп у мэтра. Вот досада!

Гильеметта

Вы заходите, буду рада.

Дай Бог вам обрести покой,

Коль только мыслим он в такой

Тяжелой хворости, как ваша.

Суконщик

Какая заварилась каша!

Уф! Benedicite! Меня,

Знать, искушал средь бела дня

Лукавый под личиной Пьера,

Чтоб побрала его холера!

Как я смешон, глупец беспечный!

Так помолюсь, дабы Предвечный

Хранил меня от князя тьмы.

(Уходит.)

Патлен

Ура! Его надули мы.

Суконщик, барыша взалкавший,

Ушел несолоно хлебавши.

А в котелке его небось

Мыслишки здравой не нашлось.

Вот уж тупица так тупица!

Пускай как следует проспится.

Сон бедолагу протрезвит.

Гильеметта

Да, у него плачевный вид.

Ну как я роль свою сыграла?

Патлен

Совсем недурно для начала.

Теперь, клянусь я вам Христом,

Мы обеспечены сукном

Для вашей и моей одежи.

Суконщик

(один у себя в лавке)

Кто только, милостивый боже,

Ко мне не лезет с лестью в дом,

Чтоб завладеть моим добром!

О, царство жуликов и злыдней,

Где даже пастухи постыдней

Господ ведут себя. Вон мой —

Облагодетельствован мной,

Так нет же! Даденого мало:

Стал воровать. Стащу нахала

К аббату, пресеку разбой.

Пастух

Днем деньги, ввечеру покой

Бог вам пошли, хозяин милый!

Суконщик

А! Это ты, свиное рыло?

Зачем вдруг вылез из помета?

Пастух

Сейчас шел мимо стада кто-то

Из городских и дюже важных,

Весь в полосатом, верно, стражник.

Он кнутовищем без ремня

Любезно поманил меня

И рассказал, что ходят слухи,

Что, дескать, сильно вы не в духе

Из-за бог весть какой пропажи.

Он утверждал, что будто даже

Крушитесь вы из-за овец.

Ужель — помилуй нас Творец! —

Они лишили вас покоя?

Не понимаю ничего я.

И клялся он Пречистой Девой,

Что собрались пойти к судье вы,

Молол, короче, ерунду.

Суконщик

Стервец, предам тебя суду!

Пусть лучше ад меня возьмет,

Чем разрешу губить мой скот.

Немедленно верни, бандит, их,

Все шесть локтей, то бишь забитых

Тобой овец, и возмести

Ущерб, что мне пришлось нести,

Двенадцать лет тебе мирволя.

Пастух

Серчать, хозяин, — ваша воля.

Но я клянусь своей душой…

Суконщик

Клянись-ка лучше Пресвятой —

Не то меня вконец озлобишь! —

Что шесть локтей сукна мне, то бишь

Овец, воротишь до субботы.

Пастух

Сукна? Вот не было заботы!

О покровитель наш пастуший

Угодник Луп, молю, послушай,

Что ставит мне хозяин мой

В вину!

Суконщик

Проныра, с глаз долой!

Да не забудь моих условий.

Пастух

К чему грозить на каждом слове?

Поладить можно без суда.

Суконщик

Вон клонишь ты уже куда!

Небось решил, что я болван.

Нет, мне урок хороший дан

И без тебя, овцеубийца.

Изволь сегодня в суд явиться,

И пусть рассудит нас судья.

Пастух

Вам здравствовать желаю я.

(В сторону.)

Подумать надо о защите.

(Стучится в дверь к Патлену.)

Эй! Эй!

Патлен

Мне руку отрубите,

Коль это снова не Гильом.

Гильеметта

(вполголоса)

Поистине он стал бельмом

В глазу, хотя и так тревог

В дому хватает нам.

Пастух

Дай Бог

Здоровьица и благ вам прочих.

Патлен

Зачем пожаловал, молодчик?

Пастух

Мессир, хозяин мой так зол,

Что на меня поклеп возвел:

Мол, я овец его ворую,

Идем к судье — и ни в какую.

Тягаться с сильным тяжело.

Меня возьмите под крыло,

А я вам заплачу втройне.

Вы не смотрите, что на мне

Наряд сегодня затрапезный.

Патлен

Ну что ж, представься, друг любезный.

Ты кто — ответчик иль истец?

Пастух

Мэтр, я пастух, пасу овец.

Служу такому скупердяю,

Что кукиш с маслом получаю

И впал в большую нищету.

Могу ль открыть начистоту

Вам все?

Патлен

Опасностью чревато

Сокрытье тайн от адвоката.

Все говори как есть.

Пастух

Так вот,

Губил я понемножку скот.

Я выбирал двухгодовалых

Овец и палкой угощал их,

Пока не уложу на месте.

Хозяину дурные вести

Я приносил, потупя взор;

Мол, так и так: грозит разор —

Овечья оспа стадо косит.

А он послушает и просит:

«Поди и дохлых выкинь сразу,

Дабы не навели заразу

Они на всю мою скотину».

Я забирал их чин по чину

И ел: мне их болезнь вреда

Не приносила никогда.

Так припеваючи я жил.

А мой хозяин знай тужил

Да счет убыткам вел исправно;

Но наконец решил, что явно

Обманут он, и крохобор

За мною учинил надзор.

Когда однажды в день недобрый

Баранам стал считать я ребра,

Был тотчас в преступленье оном

Хозяйским уличен шпионом.

В суде я отопрусь едва ли.

Но кабы вы мне подсказали,

Как проще улестить судью,

То, слово честное даю,

Я уплатил бы вам немало.

Патлен

Какой ты шустрый! Но сначала

Скажи для дел дальнейших наших:

А много ль дашь ты мне медяшек

За то, что я тебя спасу?

Пастух

Что толковать о медных су?

Я заплачу вам золотыми.

Патлен

Ну, если ты запасся ими,

Считай, что избежал тюрьмы.

С тобою выиграем мы

И дело во сто раз трудней.

Доверься мудрости моей.

Я лучший адвокат на свете

И за тебя теперь в ответе.

Но чтобы выпутаться ловко,

И от тебя нужна сноровка.

Ты, впрочем, вижу, парень-хват.

Скажи свое мне имя, брат.

Пастух

Тибо, по прозвищу Поблей.

Патлен

И тяжкой палкою своей

Ты скольким смерть принес баранам?

Пастух

Клянусь Предтечей Иоанном,

Что за три года укокошил

Десятка три.

Патлен

Улов хороший.

Тебе в таверне будет легче

За игры в кости и за свечи

Расплачиваться поутру.

(В сторону.)

Тебя я знатно обдеру!

(Громко.)

Теперь ответить мне изволь-ка,

Свидетелей сумеет сколько

Хозяин выставить в суде?

Пастух

Их у него полно везде:

Захочет — приведет десяток.

Патлен

Н-да! Если так, то будет шаток

Любой наш аргумент. Постой!

Я притворюсь, что мы с тобой

В суде увиделись впервые.

Пастух

Зачем?

Патлен

Клянусь святой Марией,

Затем, что если пред судьей

Ты, друг, язык развяжешь свой,

То будешь к стенке вмиг приперт.

А это нам на кой же черт?

Последуй моему совету

И докажи судье, что нету

Рассудка в голове твоей:

В ответ на все вопросы блей.

Посыплются проклятья тут:

«Ты что молчишь, вонючий шут?

Иль шутки шутишь с правосудьем?

Мы цацкаться с тобой не будем!»

А ты лишь блей. И я тогда

Скажу: «Позвольте, господа,

Он глуп и, видимо, сейчас

Он за баранов принял нас».

Начнут беситься судьи снова,

А ты — по-прежнему ни слова,

Иначе — крышка.

Пастух

Что ж, идет.

На сей не беспокойтесь счет:

Хоть целый день под стать барану

Перед судом я блеять стану.

Уж в этом, верьте, я мастак.

Патлен

Вот и прекрасно, коли так.

Я возмущаться буду тоже:

«Болван, на что сие похоже?»

А ты и предо мною блей.

Пастух

Не сомневайтесь, я, ей-ей,

Легко исполню ваш наказ.

О чем бы вы меня сто раз

Иль даже двести ни спросили,

В ответ я буду блеять или

Молчать — таков наш уговор.

Патлен

Клянусь, ты выиграешь спор.

Но после расплатись со мною!

Пастух

Коль кошелька я не раскрою,

Не верьте больше мне вовек.

Вы, вижу, добрый человек.

Так помогите мне по чести.

Патлен

Судья небось уже на месте.

Приходит он к шести часам.

Но в суд идти придется нам

Раздельно.

Пастух

Верное решенье!

Не то поймут в одно мгновенье,

Что вы, мессир, — мой адвокат.

Патлен

Смотри, раскаешься стократ,

Коль мне за все уплатишь скупо.

Пастух

Мессир, не поступлю я глупо.

Сомненья ваши ни к чему.

(Уходит.)

Патлен

(один)

Экю с мужлана я возьму,

А может, с ловкостью своею

И на два золотых сумею

Его сегодня наколоть.

(Входит в помещение суда.)

Войти дозвольте. Пусть Господь

Пошлет вам счастья, Ваша честь.

Судья

Спасибо, мэтр. Извольте сесть.

Не церемоньтесь, ради бога.

Патлен

Я вам признателен премного

За милостивый ваш прием.

Судья

Помочь я вам могу ли в чем,

Пока не начал заседанье?

Суконщик

Простите! Из-за опозданья

Поверенного моего,

Чего не ждал я от него,

Повременить нельзя ли малость?

Судья

Нет! Куча дел еще осталась.

Приступим. Кто податель иска?

Суконщик

Я.

Судья

Кто ответчик?

Суконщик

Тоже близко:

Вот он сидит — и ни гугу.

Судья

Я, значит, суд начать могу.

Пусть стороны изложат дело.

Суконщик

Расправиться пора приспела

С паршивцем этим. С малых лет

Он мной из жалости пригрет,

И вот, когда уже к мальчонке

Пришли умишко и силенки,

Доверил я своих овец

Ему пасти, а он, стервец,

Забил их и сожрал украдкой

По меньшей мере три десятка

И мне такой ущерб нанес…

Судья

Сперва ответьте на вопрос:

По найму ль он у вас на службе?

Патлен

Бесспорно. Если бы по дружбе

Пасти ответчик стадо мог…

Суконщик

(узнает Патлена)

Ба! Это кто? Помилуй бог!

Тот, кем обманут я жестоко!

Судья

Мэтр Пьер, вы что прикрыли щеку?

Быть может, зубы разболелись?

Патлен

Да, ломит у меня всю челюсть.

Но волноваться ни к чему:

Ее ладонью я зажму.

Вы ж продолжайте заседанье.

Судья

Истец, все ваши показанья

Уже суммировать пора.

Суконщик

(в сторону)

Ключом апостола Петра

Клянусь, что это он, злодей!

(Патлену.)

Мэтр Пьер, сукна вам шесть локтей

Я продал.

Судья

(Патлену)

Это он о чем?

Патлен

Его навряд ли мы поймем:

Он чувствует такую жалость

К скоту, что все перемешалось

В его сознании больном.

Суконщик

(судье)

Мэтр убежал с моим сукном.

Коль я соврал — меня повесьте.

Патлен

Совсем лишиться надо чести,

Чтоб утверждать, что если мой

Убор — не правда ль? — шерстяной,

То, значит, эту шерсть — ха-ха! —

Я получил от пастуха,

А тот ее с овец настриг.

Смешно от этаких улик!

Суконщик

(Патлену)

Но ведь сукно я продал вам!

Судья

Уймитесь! Что за шум и гам?

Здесь суд — не лавка мелочная.

Патлен

Хоть не проходит боль зубная,

Смех распирает — мочи нет!

Пусть на овец прольет он свет:

Здесь ясность полная нужна нам.

Судья

(суконщику)

Вернемтесь, сударь мой, к баранам.

Суконщик

Божусь, что взял он шесть локтей

За десять франков.

Судья

За детей

Иль за глупцов сочли вы нас?

Патлен

Да он глумится, пустопляс!

Как держит мать-земля такого?

Не предоставить ли нам слово

Теперь противной стороне?

Судья

Вы правы.

(В сторону.)

Думается мне,

Что он стакнулся с пастухом.

(Пастуху.)

Ответчик!

Пастух

Бе-е!

Судья

Ты, друг, мешком

Из-за угла ударен, что ли?

Ты не баран, а я тем боле.

Ну, говори.

Пастух

Бе-е!

Судья

Вот те раз!

Ты, знать, разыгрываешь нас!

Патлен

Он принимает нас за стадо.

Суконщик

(Патлену)

Со мной вам расплатиться надо —

Вы взяли у меня сукно.

(Судье.)

Ему-то, Ваша честь, смешно,

А мне зато хоть плачь.

Судья

Все разом

Не говорите. Ум за разум

Заходит в этой кутерьме.

Начнем с овец.

Суконщик

Сейчас в уме

Все мысли соберу я снова

И ни единого вам слова

Не пророню здесь о сукне,

Покуда не дозволят мне

Поведать в надлежащем месте

О том, как пал я жертвой лести.

Так вот, я рассказал вначале,

Что у меня овечки пали,

Поскольку этот лиходей

Взял нынче драпу шесть локтей,

Овец, точнее говоря,

А я поверил, да зазря,

Что косит оспа их овечья:

Им сам он наносил увечья.

И коль он мне не платит денег,

То пусть вернет сукно, мошенник.

Ответчик, господин судья,

Три года злостно мне вредя,

Моих баранов забивает,

А через час позабывает

И о деньгах, и о сукне.

(Патлену.)

Мэтр Пьер, что скажете вы мне?

(Судье.)

Бездомный этот плут и лжец

Стриг тайно шерсть с моих овец

И, господин судья, поверьте,

Их палкой забивал до смерти,

А после взял сукно под мышку

И убежал домой вприпрыжку,

Поклявшись, что наверняка

Вручит, достав из сундука,

Мне пять экю.

Судья

Нет, я сдурею!

Вы, сударь, путаник. Скорее

Я соглашусь на плаху лечь,

Чем в толк возьму такую речь.

(Патлену.)

То у него сукно, то овцы…

Как тут понять, в чем иск торговца?

С какого подступиться краю?

Патлен

Я, Ваша честь, предполагаю,

Что пастуху не платит он.

Суконщик

Я не плачу? Ах, пустозвон!

Уж чья корова бы мычала.

Вы лучше вспомните сначала,

Кто и кому не заплатил.

Не вы меня — я вас ссудил.

Судья

О чем вы?

Суконщик

Право, ни о чем.

Ему все это нипочем,

Поскольку, господин судья,

Он плут, и видит бог, что я

Здесь не скажу ни слова боле.

Судья

Хотя вы чепуху мололи,

Однако ничего от нас

Скрывать не следует сейчас.

Ведь мы же непредвзято судим.

Патлен

Вот именно. Давайте будем

И с пастухом мы непредвзяты:

Он за себя, придурковатый,

Не постоит. Вот отчего

Я быть хотел бы у него

Официальным адвокатом.

Судья

Извольте. Но придурковатым

Зачем, скажите, адвокат?

Патлен

А все-таки я буду рад

Помочь ответчику советом

И не потребую при этом

Вознагражденья от кретина.

Долг каждого христианина —

За тех вступаться, кто убог.

(Пастуху.)

Итак, скажи-ка мне, дружок,

Присваивал ли ты чужое?

Ты понял?

Пастух

Бе-е!

Патлен

Да что такое?

Клянусь святой Христовой кровью,

Что с состраданьем и любовью

Желаю я помочь тебе.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Тьфу! Опять баранье «бе-е».

Себе приносишь ты лишь вред.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Отвечай мне, да иль нет.

(Пастуху, тихо.)

Вот так и дальше действуй.

(Громко.)

Ну же!

Пастух

Бе-е!

Патлен

Запираешься? Тем хуже:

Позорный столб уж заработан.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Настоящий идиот он.

Однако больший идиот

Тот, кто такого в суд ведет.

(Судье.)

Он, Ваша честь, баран, и надо

Его отправить к стаду.

Суконщик

К стаду?

Да ведь себе он на уме!

Мэтр, это вы ни «бе» ни «ме»,

Господним в том клянусь распятьем!

Патлен

(судье)

С ума мы с ними сами спятим!

Давайте дурня-пастуха

Отправим в поле от греха,

Да поскорее.

Суконщик

Снова в поле?

На волю волка? Не смешно ли?

А я домой уйду ни с чем?

Судья

Но ваш ответчик глуп и нем.

Чего вы от него хотите?

Суконщик

Но, господин судья, простите,

Вам не за что меня корить.

Лишь правду вам хочу открыть

Я без насмешек и обману.

Судья

В своем уме я и не стану

Вступать с умалишенным в спор.

Закончим с вами разговор.

Суд прерывает заседанье.

Суконщик

Как! Так вот сразу — до свиданья?

Судья

Вот так.

Патлен

Пусть будет этот суд

Укором им, коль вновь придут.

Возиться с ними вам не след:

Рассудка у обоих нет.

Два сапога, клянусь вам, пара.

Суконщик

Побойтесь, мэтр, небесной кары

И уплатите за сукно.

У вас в дому лежит оно.

Вам эдак плутовать негоже.

Патлен

Пусть я умру без веры Божьей,

Коль вижу вас не в первый раз.

Суконщик

(Патлену)

Нет, по речам узнал я вас,

И по лицу, и по повадке.

Со мною не играйте в прятки —

Рассудка не лишился я.

(Судье.)

Дозвольте, господин судья,

Я изложу вам все как есть.

Патлен

(судье)

Пусть замолчит он, ваша честь!

(Суконщику.)

Ну как не совестно, наветчик,

Из-за паршивых трех овечек —

Я задарма вам шесть доставлю —

Так подвергать парнишку травле!

(Судье.)

Суконщик этот — баламут.

Суконщик

(Патлену)

Вы не запутывайте суд!

Овец оставьте в стороне.

Поговоримте о сукне,

Что в лавке вы моей набрали.

Судья

Закончить спор вам не пора ли?

(В сторону.)

Он будет блеять без конца.

Суконщик

Однако…

Патлен

Ваша честь, глупца

Прошу к молчанью привести я.

(Суконщику.)

Убытки-то у вас пустые —

Семь-восемь ярок, ну двенадцать.

И грех вам, право, не сознаться,

Что разнесчастный пастушок,

У вас служивший долгий срок,

Давно покрыл убытки эти.

Суконщик

Но, господин судья, заметьте:

Я спрашиваю о сукне —

Об овцах отвечают мне.

(Патлену.)

На шесть локтей чужого драпу

Вы наложили вашу лапу

И унесли к себе домой.

Патлен

За шесть овечек, боже мой,

Юнца повесить вы готовы.

Святым Лукой клянусь, в оковы

Охотно б, сударь, вверг я вас

И пастушка от бедствий спас.

Он гол, бедняжка, как сокол.

Суконщик

Бедняжка? Петлю или кол —

Вот что вы заслужили оба.

Как мог я так ослепнуть, чтобы

Отдать вам драпу шесть локтей?

(Судье.)

Мессир судья, я похитрей

Задам вопрос ему.

Судья

Нет, баста!

Вы задали уж полтораста

И о сукне, и о пастьбе.

(Пастуху.)

Пастух, иди к баранам.

Пастух

Бе-е!

Судья

(суконщику)

А вы безумного безумней.

Суконщик

Но, господин судья, прошу мне

Дать слово.

Патлен

Пусть он замолчит!

Суконщик

(Патлену)

Вы потеряли всякий стыд

И совесть в час, когда нахрапом

Меня нагрели с этим драпом,

Мне ловко расточая лесть.

Патлен

(судье)

Одно и то же, Ваша честь,

Он повторяет. Сколько можно?

Суконщик

(Патлену)

Меня надули вы безбожно.

(Судье.)

Я, господин судья, не пьян!

Судья

Довольно! Что за балаган!

Из-за какой-то чепухи

Сцепились вы, как петухи.

(Поднимается из-за стола и обращается к пастуху.)

Ну что стоишь ты, чудо-юдо?

Ступай, ступай скорей отсюда

И благодарен будь судьбе.

Патлен

Судье скажи спасибо.

Пастух

Бе-е!

Судья

(пастуху)

Когда ж ты нам покажешь пятки?

Суконщик

Что за нелепые порядки!

Остался вор без осужденья.

Судья

Всё! Тороплюсь! Прошу прощенья

Дела еще другие есть.

Я ухожу. Имею честь.

(Патлену.)

Отужинайте, мэтр, со мною.

Патлен

Спасибо. Рад бы всей душою,

Но…

(хватается рукой за подбородок)

чересчур болит вот тут.

Судья уходит.

Суконщик

(в сторону)

Не адвокат, а сущий плут!

(Громко.)

Сукно у вас, мэтр, я уверен.

Патлен

Довольно врать как сивый мерин.

Вы с кем-то спутали меня.

Суконщик

Я с кем-то спутал вас? Брехня!

Патлен

И все же спутали, увы!

Уж не находите ли вы,

Что я сеньор Ренар де Лис?

Но лис, позвольте, разве лыс,

Как я?

(Обнажает голову.)

А ну-ка, поглядите!

Суконщик

Вы — это вы и не шутите.

Все ваше — голос, платье, стать.

Патлен

Кончайте ерунду болтать!

Я — это я? С чего вы взяли?

Недостает, чтоб вы сказали,

Что я сам Жан де Нуайон.

Суконщик

Вы кто угодно, но не он:

Вы грубы на лицо и мерзки;

К тому ж сегодня, жулик дерзкий,

Больным я видел вас в постели.

Патлен

Больным? Сегодня? Неужели?

Что ж у меня был за недуг?

Меня вы старой песней, друг,

Решили распотешить снова?

Суконщик

Да отрекусь я от святого

Петра, коль были то не вы.

Патлен

Дурь выбросьте из головы!

Конечно, это был не я

И в ваши не ходил края

Бог знает за каким сукном.

Суконщик

Тогда я в ваш отправлюсь дом

И к вашей подойду постели,

Чтоб видеть, там ли вы доселе

Иль, черт бы вас побрал, не там.

Патлен

В чем и желаю, сударь, вам

Я убедиться поскорей.

Суконщик уходит.

(Пастуху.)

Поблей!

Пастух

Бе-е!

Патлен

Я сказал «Поблей»,

Тебя по прозвищу назвав.

Пастух

Бе-е! Бе-е!

Патлен

Я оказался прав:

Мы с блеском выиграли дело.

Ну как я действовал? Умело?

Ты рад?

Пастух

Бе-е!

Патлен

Более не блей.

Расплачивайся, дуралей,

Не медли.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Ого, милок,

Ты роль усвоил назубок.

Теперь притворство ни к чему.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Раскрывай свою суму

Да расплатись со мной скорей.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Говорят тебе, не блей!

Мне уходить давно пора.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Чисто сыграна игра.

Вот, думал, будет нам помеха,

Коль не удержимся от смеха.

Но ты, конечно, молодец.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Да уймись ты наконец

И перейди на речь людскую.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Шутку шутишь ты плохую.

Плати живей — и я уйду.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Милый друг, имей в виду:

Меня осердишь — будет худо.

Не отпущу тебя отсюда,

Коль не откроешь ты сумы

И, как уговорились мы,

Не выдашь мне вознагражденья.

Плати!

Пастух

Бе-е!

Патлен

Что за наважденье!

Иль ты смеешься надо мной?

Немедленно суму раскрой!

Ты слышишь, олух, иль оглох?

Пастух

Бе-е!

Патлен

Ах, негодный пустобрех!

Тебя согну я в рог бараний!

Пастух

Бе-е!

Патлен

Хорошо, давай без брани.

Что ты заладил «бе-е» да «бе-е»?

На помощь я пришел к тебе,

Поскольку ты приятный малый

И здраво мыслишь. Так не балуй

И докажи, каков ты есть.

Пастух

Бе-е!

Патлен

(в сторону)

Вот не думал в лужу сесть!

Смех! Деревенский пастушонок,

Едва лишь выполз из пеленок,

И обхитрил меня!

(Громко.)

Ну, друг,

Точить мне лясы недосуг.

Знай, что тебе не дам я спуску,

Но малость выпить и закуску

Готов поставить, милый мой,

Коль ты расплатишься со мной.

Понятно?

Пастух

Бе-е!

Патлен

(в сторону)

О, горький миг!

Провел я стольких прощелыг,

У них кредита добиваясь

И уплатить намереваясь

В день Страшного суда. А тут

Я пастухом простым надут!

(Громко.)

В последний спрашиваю раз,

Заплатишь?

Пастух

Бе-е!

Патлен

Ну, лоботряс,

Поговорим с тобой иначе.

Пастух

Бе-е!

Патлен

Погоди же, пес бродячий!

Сержанта кликну я. Эй, эй!

Сержант! Сержант! Сюда скорей!

(Пастуху.)

Когда нагрянет страж порядка,

Посмотрим, так ли будешь сладко

Ты у тюремных петь ворот.

Пастух

(убегает)

Пусть он сперва меня найдет!

Конец

ЛОХАНЬ,

новый отменный и презабавный фарс, в коем участвуют трое, а именно:

Жакино, его жена, теща.

Жакино

Попутал, видно, Сатана

Меня жениться, дуралея!

Уж то-то я теперь жалею!

В моем дому весь день война:

Сперва беснуется жена,

А чуть уймется — ей вослед

Вступает теща. Спасу нет!

Ну хоть беги из дому прочь:

«Ах, зять-болван!.. Бедняжка-дочь!..»

До самой ночи пытка длится.

Одна визжит, другая злится.

Ни в будний день, ни в воскресенье

Покоя нет и нет спасенья.

Куда податься горемыке?

И засыпаю я при крике,

И ночью та же маята…

Клянусь страданьями Христа,

Так жить я не желаю боле.

Жена

Ты мне перечить вздумал, что ли?

Смотри дождешься, вислоухий!

Жакино

Чего дождусь?

Жена

Хорошей плюхи.

Хозяйство, дом — валюсь я с ног,

А мой почтенный муженек

Жить на готовеньком привык.

Теща

Да, прикуси, зятек, язык,

Советую тебе, как другу:

Побольше слушайся супругу.

А в трепке тоже нет греха,

Коль заслужил ее.

Жакино

Ха-ха!

Вот вздор какой!

Теща

Да почему ж?

Уж больно ты строптивый муж!

Чем худо, ежели тебя

Поучит женушка, любя?

Не бойся оплеух, бедняга:

Они пойдут тебе на благо.

Любовь крепчает от битья.

Жакино

Да, это знают все зятья.

Но отсоветуйте, как мать,

К побоям дочке прибегать,

Не то, смотрите, выйдет хуже.

Теща

Она заботится о муже,

Что ей на попеченье дан.

Теперь ты понял, милый Жан?

Жакино

Я, тещенька, считаю странным,

Что вы меня зовете Жаном,

В то время как давным-давно

Для всех вокруг я — Жакино.

Теща

Для всех — пускай, но для меня

Ты просто Жан. Ведь мы родня,

А не чужие: ты мне зять.

Жакино

О боже, где терпенья взять?

Теща

В кругу семейном, видит бог,

Ты образумишься, зятек.

Жакино

В семейном, черт возьми, кругу?

Повешусь! Утоплюсь! Сбегу!

Жена

Мне послушанье мило в муже.

Жакино

Тем хуже, женушка, тем хуже.

Жан, сделай то! Жан, сделай сё!

На Жана взваливают всё,

А памятью-то я всегда

Был слаб.

Теща

Ну, это не беда.

Во избежанье огорчений

Составим список поручений,

И ты от всех забот спасен.

Жакино

Совет, ей-богу, недурен.

Согласен с вами от души.

Жена

Да поразборчивей пиши!

Но только бойся как огня

Хоть раз ослушаться меня.

Не вынуждай меня к попрекам.

Жакино

А ты возьмешь да ненароком

Черт знает что прикажешь мне.

Жена

Конец положим болтовне.

Итак, скорей пиши: кровать

Ты должен первым покидать —

С утра невпроворот работы.

Жакино

Нет у меня к тому охоты.

На кой мне черт, ответь, жена,

Лишаться утреннего сна?

Жена

Чтоб у огня мою сорочку

Согреть.

Жакино

Э нет!

Жена

Поставил точку?

Ты дал мне слово, муженек, —

Вот и записывай урок.

Теща

Быстрее, Жан!

Жена

Ну что, готово?

Жакино

Пишу я лишь второе слово.

Меня не торопите так.

Теща

Не будешь по ночам, байбак,

Ты только спать, как ныне спишь.

Нет, чуть заголосил малыш —

Вставай — не сломишься, ей-богу!

Да покачай его немного,

Да напевай: агу! агу!

Жакино

Уж это точно не смогу:

Не нянчил я вовек дитяти.

Жена

Не медли, муженек!

Жакино

Проклятье!

Нет, ни за что, жена моя,

Не напишу такого я.

Жена

Метлой тебя я проучу!

Жакино

Ну ладно, ладно, помолчу.

Теща

С утра топить на кухне печь,

Просеивать, месить и печь…

Жена

Белье замачивать в лохани…

Теща

Да позаботиться заране,

Чтобы воды хватило в чане…

Жена

Ходить на рынок, Жакино…

Теща

Возить на мельницу зерно…

Жена

И стряпать каждый день обед.

Теща

И кухню подметать как след,

Чтобы ни сора там, ни пыли.

Жакино

Вы что-то слишком зачастили,

Не поспеваю я писать.

Теща

Ну так и быть, начнем опять:

Просеивать…

Жена

Месить…

Теща

Варить…

Жена

Печь…

Теща

И замачивать…

Жена

И мыть…

Жакино

Что мыть?

Теща

Горшки.

Жакино

Горшки…

Теща

Тарелки.

Жакино

Постойте! Это не безделки.

Тарелки… Написал.

Жена

И плошки.

Жакино

Ну как мне тут не дать оплошки?

Уж точно что-нибудь забуду.

Жена

Итак, закончил про посуду?

Берись-ка за перо опять.

Жакино

И плошки, стало быть?

Жена

Стирать

Ты будешь детские пеленки.

Жакино

К чертям!

Жена

Подумай о ребенке!

Жакино

Жена, мужской ли это труд?

Жена

Пиши, болван, пройдоха, плут!

Жакино

Нет — хоть стреляй в меня из пушки.

К лицу ли мужу постирушки?

Ты не добьешься ничего.

Жена

Ох, проучу же я его!

Он у меня не взвидит света.

Жакино

Забудем, женушка, про это.

Я был не прав, закончим спор!

Жена

Вот это дельный разговор.

Теперь придвинь сюда лохань,

Теперь с лоханью рядом стань:

Возьмись покрепче за нее —

Мы будем выжимать белье.

Все записал?

Жакино

Как ты велела.

Теща

И кстати, за мужское дело

Берись почаще, не ленясь.

Жакино

Ну, скажем так — в неделю раз.

Надеюсь, этого довольно?

Жена

Нет, муженек, хитер ты больно!

На дню раз шесть, а то и семь.

Жакино

Я, кажется, рехнусь совсем.

Я лучше в ад сбегу отсюда,

Чем этак надрываться буду.

Шесть раз на дню? Разбой! Скандал!

Жена

Зачем меня ты замуж брал?

Ты что, мужлан, не нюхал палки?

Жакино

Я хуже, чем бродяга жалкий.

Мной помыкают как хотят.

Чем я пред Небом виноват?

Кто может выдержать такое?

Крутись, вертись, не знай покоя

И дни и ночи напролет.

Теща

Ну хватит ныть. Где список?

Жакино

Вот.

Теща

Так подпишись.

Жакино

Проклятый список!

Держите!.. Сам себя я высек.

Я не убийца и не вор,

Однако этот договор

В меня вселяет больше страха,

Чем виселица или плаха.

Уйдите! Видеть вас невмочь!

Теща

Припрячь подальше список, дочь.

(Уходит.)

Жена

Да, матушка, храни вас Бог…

(Жакино.)

Ворон считаешь, муженек?

Ну, наказание мое,

Пошли выкручивать белье.

Ведь это все — твоя работа.

Жакино

Я не пойму тебя чего-то.

Белье выкручивать? А как?

Жена

Смеешься надо мной, дурак?

Жакино

Нет в списке этого, мой свет.

Жена

А вот и есть!

Жакино

А вот и нет!

Жена

А я тебе намылю шею!

А я тебя вальком огрею!

Жакино

Пусти! Какого же рожна

Ты драться вздумала, жена?

Ошибся я!.. Не бей!.. Не бей!..

Ей-богу, буду впредь умней!

Жена

Тогда тяни! Сильнее! Ну-ка!

Жакино

И тяжеленная же штука!

А вонь какая!

Жена

Смолкни лучше —

Вонь от тебя, мужик вонючий.

Тяни покрепче, Жакино!

Жакино

Да вот же на белье г…о.

Ну задала жена работку!

Жена

Заткни свою дурную глотку!

Посмотрим, где там мой ухват?

Жакино

Не надо! Я не виноват.

Жена

По роже муженька, по роже!

Жакино

Отстань! На что это похоже?

Ты мне изорвала кафтан.

Жена

И поделом, голубчик Жан,

Чтоб на тебя нашла чесотка,

Чтоб у тебя иссохла глотка!

Берись-ка за белье, болван!

(Падает в лохань.)

На помощь! Господи, тону!

В глазах темно! Дыханье сперло!

Ох, муженек, спаси жену:

Воды в лохани-то по горло,

Насилу достаю до дна…

Жакино

Такого в списке нет, жена.

Жена

Я увязаю в этой жиже.

Ох, подойди поближе

Да наклонись пониже.

Как тошно мне! Проклятая лохань!

Жакино

Паршивая ты сучка,

Возьми тебя трясучка!

Поганая вонючка,

Сейчас же портить воздух перестань!

Жена

Ох, муженек, иссякли силы.

Ну протяни мизинчик, милый!

За что я погибать должна?

Жакино

Такого в списке нет, жена.

Я даже с места не сойду.

Жена

Увы, попала я в беду.

Ох, неохота помирать!

Жакино

(читает список)

«Вставать чуть свет, стелить кровать

И греть сорочку у огня…»

Жена

Мутятся мысли у меня.

Неужто помирать пора?..

Жакино

«На кухне печь топить с утра…»

Жена

Ты должен жизнь мою сберечь!

Жакино

«Просеивать, месить и печь…»

Жена

Ах, утонуть мне суждено!

Жакино

«Возить на мельницу зерно…»

Жена

Ну что же ты стоишь как пень?

Жакино

«Обед готовить каждый день…»

Жена

Чудовище, ведь я тону!

Жакино

«Постели разбирать ко сну…»

Жена

Ты зверь! Ты бессердечный пес!

Жакино

«Лошадке задавать овес…»

Жена

Подлец! Где мать моя Жакетта?

Жакино

«Дитя баюкать до рассвета…»

Жена

Так без причастья и помру…

Жакино

Ей-богу, все прочел, не вру,

Но из воды на божий свет

Тебя тащить — такого нет.

Жена

Как — нет?

Жакино

А мне какое дело?

Я все писал, как ты велела.

Себя, а не меня кляни.

Не можешь выбраться — тони!

Жена

О горе, в доме мы одни.

Зови на помощь! Где сосед?

Жакино

Такого тоже в списке нет.

Жена

И ни одной души вокруг…

Дружочек, поддержи немного!

Жакино

Дружочек? Я тебе не друг.

Помрешь — туда тебе дорога.

Теща

(входит)

А вот и я.

Жакино

Опять пришла!

Теща

Я мимо проходила, зять,

И завернула к вам узнать,

Как тут у вас идут дела?

Жакино

Да вот, супруга померла.

Эх, мне удача привалила!

Ее дождался я насилу.

Теща

Убийца!

Жакино

Прекратите брань.

Свалилась ваша дочь в лохань.

Теща

Да что ты мелешь? Что такое?

Жакино

Молю у Бога одного я:

Чтобы проклятая жена

Низверглась в ад и Сатана

Там подцепил ее на вилы.

Теща

Но что причиной смерти было?

Жакино

Вокруг лохани очень склизко,

Жена нагнулась слишком низко —

Нечистый, что ль, ее пихнул?

Жена

Тону! На помощь! Караул!

Нет больше сил! Держусь едва я!

Теща

Скорей! Она еще живая!

Ей-богу, мешкать нам не след.

Жакино

Такого в нашем списке нет.

Теща

Негодный, это не ответ.

Жена

Спаси, злодей!

Теща

Упрямый скот,

Да ведь она сейчас помрет!

Жакино

Помрет — и ладно. Не могу

Я быть вам дольше за слугу.

Жена

Спаси меня!

Жакино

Э нет, мой свет:

Такого в нашем списке нет.

Теща

Да вытащи ее оттуда!

Скорей, иначе будет худо.

Жакино

И не подумаю, покуда

Вы не заверите меня

В том, что с сегодняшнего дня

Я буду в доме господином.

Жена

Клянусь в том Господом единым.

Скорее руку, муженек!

Жакино

А список?

Жена

Это мне урок.

Все буду делать, все, одна я,

Тебя ничем не затрудняя, —

Ну, разве вызовешься сам.

Жакино

Сейчас тебе я руку дам,

Но поклянись Христовым телом,

Что ты своим займешься делом

И дашь мне наконец покой.

Жена

Клянусь чем хочешь, дорогой!

Клянусь! Была я не права.

Жакино

Отныне я в семье глава.

Жена, тебя спасу сейчас я.

Теща

Когда в семействе нет согласья,

То всем вокруг беда одна.

Жакино

А если глупая жена

Слугой захочет сделать мужа,

То ей же первой будет хуже,

Коль муж попался не дурак.

Жена

Да, я наказана, а как —

Вы все сейчас видали сами.

Меняюсь с мужем я местами.

Трудиться буду без обману,

Сама слугой супругу стану,

Какою быть должна жена.

Жакино

Да, образумилась она,

И заживу я без забот.

Жена

И без забот, и без хлопот.

Забудь же выходки мои.

Отныне ты глава семьи.

Живи в почете и покое.

Жакино

Наступит мир у нас с женою,

И станет все как у людей.

По неразумности своей

С женой вступая в перебранку,

Все вывернул я наизнанку.

Смеялась надо мной жена —

Теперь осмеяна она.

Я вновь хозяин, муж, отец.

Прощайте, зрители! Конец.

Конец

СОДЕРЖАНИЕ

От потешки до фарса. М. Яснов 5

ИЗ ДЕТСКОГО ФОЛЬКЛОРА

Считалки, потешки, колыбельные песенки, загадки. Перевод М. Яснова 13

ИЗ НАРОДНЫХ ПЕСЕН

Бедный землепашец. Перевод М. Яснова 33

По дороге на Лувьер. Перевод М. Яснова 35

Золушка. Перевод М. Яснова 36

За устрицами. Перевод М. Яснова 37

Пойдем со мной, пастушка… Перевод М. Яснова 38

Пастушка и дворянин. Перевод М. Яснова 39

Бежим, пастушка, с нами… Перевод Е. Баевской 40

Марианна на мельнице. Перевод М. Яснова 41

Ла Верди, Ла Вердон. Перевод М. Яснова 43

Овечкино руно. Перевод Е. Баевской 45

Пастушка. Перевод М. Яснова 47

Вот и мак расцвел. Перевод М. Яснова 49

Отец нашел мне женишка… Перевод М. Яснова 51

Дружище Гийери. Перевод М. Яснова 53

Нас на лугу десять невест… Перевод М. Яснова 57

Старый муж. Перевод М. Яснова 59

Ветерок. Перевод Е. Баевской 61

Светит месяц в небе… Перевод Е. Баевской 62

В Лотарингии гуляла… Перевод Е. Баевской 64

Свадебная песне невесте. Перевод М. Яснова 66

На бриге. Перевод М. Яснова 68

Жили-были мы, три друга… Перевод Е. Баевской 69

Возвращение моряка. Перевод Е. Баевской 70

Мсье Дюмолле. Перевод М. Яснова 71

Мальбрук пошел сражаться. Перевод М. Яснова 72

Молвит король: бей в барабан!.. Перевод Е. Баевской 75

Король Дагобер. Перевод М. Яснова 77

Каде Руссель. Перевод М. Яснова 79

Ла Палисс. Перевод М. Яснова 81

Хитрый Жак. Перевод М. Яснова 83

Матушка Мишель. Перевод Е. Баевской 85

Дорогой из Оверни. Перевод М. Яснова 86

Нос Мартена. Перевод М. Яснова 88

Завещание ослицы. Перевод М. Яснова 89

ФАБЛИО

О рыцаре в алом платье. Перевод Валентины Дынник 93

О сером в яблоках коне. Перевод Валентины Дынник 103

Разрезанная попона. Перевод С. Вышеславцевой 142

Горожанка из Орлеана. Перевод С. Вышеславцевой 155

О трех горбунах. Перевод С. Вышеславцевой 163

О бедном торговце. Перевод С. Вышеславцевой 172

О том, как славный малый спас утопающего. Перевод С. Вышеславцевой 180

Тытам. Перевод С. Вышеславцевой 183

О куропатках. Перевод С. Вышеславцевой 188

О том, как виллан возомнил себя мертвым. Перевод С. Вышеславцевой 193

ФАРСЫ

Новобрачный, что не сумел угодить молодой супруге. Перевод М. Квятковской 199

Адвокат Пьер Патлен. Перевод В. Васильева 210

Лохань. Перевод Е. Баевской 295

1

Тьерсо Ж. История народной песни во Франции. М., 1975. С. 39.

2

Эренбург И. Старая французская песня // Эренбург И. Французские тетради. М., 1959. С. 91.

3

Бахтин М. Эстетика словесного творчества. М., 1979. С. 339.

4

Бахтин М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1965. С. 6.

5

Береговская Э. Французский фольклор для русского читателя // По дороге на Лувьер. Фольклор Франции. М., 2001. С. 25; см. также: Михайлов А. Средневековый французский фарс // Средневековые французские фарсы. М., 1981.

6

Виолле-ле-Дюк Э. Жизнь и развлечения в средние века. СПб., 1997. С. 27.

7

Благословите (лат.).

8

Такие гости завелись!

День добрый, ваше преподобье!

Теперь обязан вам по гроб я.

Что в мире нового? Небось

Яиц в Париже не нашлось.

Торгаш узнать упорно тщится,

Ему ощипана ли птица,

Но бред больного не постичь.

Ведь если говорю я дичь.

То это утка. Боже правый!

Случись она ему по нраву,

Пусть яства ждет хоть до утра.

(Испорченная средневековая латынь.)

Content

Пастушка и дворянин

ОТ ПОТЕШКИ ДО ФАРСА

Из детского фольклора

ВЫХОДИ, РАСТЯПА!

ПРО КОТИКА

МОЙ ТЕЛЕНОК

ЯБЛОЧНАЯ СЧИТАЛКА

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

БРЫСЬ!

КОНФЕТЫ-ГАЛЕТЫ

ТОРГОВЕЦ ПИРОЖКАМИ

МЫШОНОК

РУДУДУ

ТРАТА-ТАТА-ТАМ!

ТРИ ХОХЛАТКИ

СЧИТАЛКА С ВОЛКОМ

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

ПРОЕХАЛ ВОЗ…

ЭЙ, ЛЯГУШКА, ТЫ КУДА?

УЛИТКА, УЛИТКА…

ДОБРЫЕ СОСЕДКИ

НА ЛУГУ ПОЕТ РОЖОК…

МЕЛЬНИЦА

ХЛЕБ МАКНИ, МАРИ!

ДАМА ТАРТИНКА

ЛЕНИВЫЙ ПАУЧОК

ТЫКВОЧКИ-ЦВЕТЫКВОЧКИ

ПЕРЕПЕЛОЧКА-ПЕРЕПЕЛКА

ВРАЛЬ

ЖАН МАЛЫШ ТАНЦУЕТ

УПРЯМАЯ КОЗОЧКА

ЗАГАДКИ

Из народных песен

БЕДНЫЙ ЗЕМЛЕПАШЕЦ

ПО ДОРОГЕ НА ЛУВЬЕР

ЗОЛУШКА

ЗА УСТРИЦАМИ

ПОЙДЕМ СО МНОЙ, ПАСТУШКА…

ПАСТУШКА И ДВОРЯНИН

БЕЖИМ, ПАСТУШКА, С НАМИ…

МАРИАННА НА МЕЛЬНИЦЕ

ЛА ВЕРДИ, ЛА ВЕРДОН

ОВЕЧКИНО РУНО

ПАСТУШКА

ВОТ И МАК РАСЦВЕЛ

ОТЕЦ НАШЕЛ МНЕ ЖЕНИШКА

ДРУЖИЩЕ ГИЙЕРИ

НАС НА ЛУГУ ДЕСЯТЬ НЕВЕСТ…

СТАРЫЙ МУЖ

ВЕТЕРОК

СВЕТИТ МЕСЯЦ В НЕБЕ

В ЛОТАРИНГИИ ГУЛЯЛА…

СВАДЕБНАЯ ПЕСНЯ НЕВЕСТЕ

НА БРИГЕ

ЖИЛИ-БЫЛИ МЫ, ТРИ ДРУГА…

ВОЗВРАЩЕНИЕ МОРЯКА

МСЬЕ ДЮМОЛЛЕ

МАЛЬБРУК ПОШЕЛ СРАЖАТЬСЯ

МОЛВИТ КОРОЛЬ: БЕЙ В БАРАБАН!

КОРОЛЬ ДАГОБЕР

КАДЕ РУССЕЛЬ

ЛА ПАЛИСС

ХИТРЫЙ ЖАК

МАТУШКА МИШЕЛЬ

ДОРОГОЙ ИЗ ОВЕРНИ

НОС МАРТЕНА

ЗАВЕЩАНИЕ ОСЛИЦЫ

Фаблио

О РЫЦАРЕ В АЛОМ ПЛАТЬЕ

О СЕРОМ В ЯБЛОКАХ КОНЕ

РАЗРЕЗАННАЯ ПОПОНА

ГОРОЖАНКА ИЗ ОРЛЕАНА

О ТРЕХ ГОРБУНАХ

О БЕДНОМ ТОРГОВЦЕ

О ТОМ, КАК СЛАВНЫЙ МАЛЫЙ СПАС УТОПАЮЩЕГО

ТЫТАМ

О КУРОПАТКАХ

О ТОМ, КАК ВИЛЛАН ВОЗОМНИЛ СЕБЯ МЕРТВЫМ

Фарсы

НОВОБРАЧНЫЙ, ЧТО НЕ СУМЕЛ УГОДИТЬ МОЛОДОЙ СУПРУГЕ

АДВОКАТ ПЬЕР ПАТЛЕН

ЛОХАНЬ,

СОДЕРЖАНИЕ

1