Лев Абрамович Кассиль

Тёня-Тотя

РАЗВЕ ТАК БЫВАЕТ?

Все ребята хотят поскорее стать взрослыми.

Ну, что ж, немножко терпения! Смотришь - и выросли уже большие.

Но видано ли было, чтобы взрослые граждане снова, как маленькие, приходили бы в детский сад, играли там в кубики и мячики и все делали, как ребята?..

А вот один мальчик - его зовут Кирик, но в детском саду все его дразнили «Тёня-Тотя», - он, этот мальчик, сам видел раз, что подобные удивительные дела иногда творятся-таки на свете.

Случилось это в тот день, когда заведующая садом Антонина Петровна, которую все звали тетя Тоня, собиралась уходить на пенсию.

Больше сорока лет проработала она с детьми. Нет, вы подумайте только!.. Вас еще и вовсе не было, а она уже работала с детьми. Даже ваши папы и мамы и многие другие взрослые люди были еще маленькими, а тетя Тоня уже занималась с ребятами, воспитывала их, учила.

После Октябрьской революции на нас напали враги из многих стран и сильно разорили нашу страну. Много сирот бродило тогда по пустым дорогам. И тетя Тоня по просьбе Ленина собирала беспризорных ребят в детский дом, ходила за ними как мать и учила их уму-разуму. И когда много лет спустя фашисты начали войну с Советской страной, она увезла малышей за Уральские горы, подальше от войны, и там уберегла всех.

После окончания войны она вернулась домой и долго еще работала в детском саду. И наконец состарилась, стала сильно уставать.

И вот теперь пришла пора уйти ей на отдых.

Она не хотела огорчать ребят. И когда детей увезли на лесную дачу, она не сказала им, что не сможет уже больше работать в саду. Она сказала ребятам, что стала плохо видеть и ей надо немножечко полечиться в глазной больнице, а потом получить новые очки.

Но Кирик тоже не поехал на дачу. Он собирался скоро отплыть с папой и мамой на большом пароходе по Волге к бабушке. Да и вообще он всем уже говорил, что окончил полный детский сад. Мама уже записала его в первый класс школы и обещала осенью купить серую форменную фуражку с вытяжным ремешком.

Но сегодня он еще ходил не в фуражке, а в вышитой шапочке-тюбетейке, которую ему привез один знакомый отца из жаркого города Ташкента. Тюбетейка эта не очень-то нравилась Кирику, потому что совершенно нельзя было разобрать, где у нее зад, а где перед - надевай как знаешь! И кроме того, в таких шапочках ходят и девочки. Недаром, когда Кирик играл раз во дворе и заглянул в окно соседней квартиры, близорукий жилец высунулся, протянул Кирику конверт с маркой и сказал: «Послушай, девочка… или, как тебя… мальчик! Извини, пожалуйста, будь добр, опусти это письмецо в почтовый ящик. Спасибо, мальчик… или, прошу прощения, как тебя?.. девочка…»

Иное дело фуражка! Уж ее не напялишь задом наперед, и даже самый близорукий сосед не примет тебя в ней за девочку. И сердитый дворник Мухтар не посмеет тогда ругаться еще издали, что «балуются тут во дворе всякие». Потому что не всякие носят форменную фуражку!

Пока же, надев не то задом наперед, не то передом назад ту самую, то ли девчачью, то ли мальчишечью, словом, не разберешь какую шапочку из жаркого города Ташкента, Кирик пришел к своему детскому саду. Сад был в том же переулке, напротив дома, где жили Кирик, его папа с мамой, очень близорукий жилец из соседней квартиры, чересчур дальнозоркий дворник Мухтар, одна знакомая собака по имени Джулька и хозяйка ее по фамилии гражданка Бибикина, которая никогда не включала радио, но зато знала раньше других все новости на свете и даже вокруг света… От нее Кирик, когда учил вчера во дворе Джульку служить, как в цирке, узнал все про тетю Тоню. Он услышал, как Джулькина хозяйка говорила соседке, что тетя Тоня сегодня в последний раз придет в свой детский сад. А потом тетя Тоня будет отдыхать и получать пенсию за то, что так долго работала. И Кирику захотелось еще раз проститься с тетей Тоней.

НЕОЖИДАННЫЕ ГОСТИ

У входа в детский сад Кирик увидел много взрослых людей. Он очень удивился. Ведь все ребята на даче. Родители давно уже проводили их на автобусе. Зачем же эти пришли сюда сегодня?

Кирик тихонько подкрался к ним, прислушался и даже от любопытства поводил в разные стороны своим беспокойным носом, который мама не советовала ему совать куда не надо.

Нет, то были не родители из детского сада, а совсем незнакомые Кирику люди. И пахло от них, как от чужих. Ведь дети знают, что профессию взрослых можно угадать по тому, кто чем пахнет. Вот, например, смуглый остроглазый человек. От него приятно пахнет бензином, как на машине. Должно быть, шофер? Рядом с ним стоит аккуратный майор: у него на погонах две полоски и одна звездочка. И замечательно пахнут новый кожаный пояс и сапоги, блестящие, как новая автомашина.

А майор все смотрит задумчиво на красивую серьезную женщину с такими строгими бровями. А от нее чуточку пахнет каким-то лекарством. Уж, чего доброго, не доктора ли вызвали к тете Тоне?..

Вот, прочно расставив ноги, стоит широкий в плечах человек, от которого попахивает немножко дымком. Может быть, печник-трубочист?

И рядом еще разные граждане. Одна очень загорелая полная женщина говорит громким голосом так, что слова у нее где-то внутри гудят. В руках она держит огромный душистый букет цветов.

Потом еще один, чернявый, приземистый. А другой, наоборот, высокий, с очень худыми длинными руками. И моряк в форме - от него пахнет одеколоном, как от папы, когда он только что побрился. А у одного лицо розовое, веселое, толстый нос блестит, сам толстяк, и пахнет от него вокруг чем-то очень вкусным.

И еще разные люди. И все взрослые. И все Кирику незнакомые. И чем все это пахнет - непонятно.

Люди эти как-то неловко толклись возле входа. Они беспокойно смотрели на дверь, осторожно брались за ручку, прислушивались, вздыхали, отходили, будто не смели войти. И все по очереди читали, что написано там на табличке у входа.

- Детский сад номер двадцать пять Ленинского района, - прочел твердым голосом майор.

- Де-ет-ский са-ад, - повторил нараспев румяный толстяк, от которого так вкусно пахло.

- Номер двадцать пять, - коротко добавил моряк.

- Ленинского района, - закончила густым голосом женщина с букетом.

- Так в чем же дело, товарищи? - спросил майор. - Все собрались?

- Никиты нет Соколова. На постройке занят, - сказал загорелый человек с бензиновым душком.

- Придется без него, - решил майор. - Пошли?

- Да как-то всем сразу так неловко, - проговорил моряк. - Надо бы расспросить, точно ли тут она?

- А вот представитель местного населения, - сказал майор, вдруг обернувшись. - Так сказать, здешний житель.

Здешний житель - это, понятно, и был Кирик - хотел улизнуть. Но моряк сказал: «Стоп!» - и сцапал его за рукав. Другой рукой он приподнял шапочку-тюбетейку Кирика, наклонился, заглянул в лицо и снова надел ему шапочку на макушку, словно снимал крышку у чайника, чтобы посмотреть, не вскипел ли он.

- Ты, браток, из этого детсада? - спросил моряк.

- Нет, я туда, - ответил Кирик.

- Ясно. Это в данный момент. А вообще-то сюда тебя водят?

- Меня уже не водят. Я сам, - обиделся Кирик. - А вы новые родители?

- Кто новый, а кто и старый, - сказал широкоплечий человек.

- Вы записывать пришли? - продолжал Кирик.

- Кого записывать?

- Ну, ребят, чтоб в детсадик водить, - объяснил Кирик.

- Нет, мы друг дружку привели, - сказал майор. - А нас, брат, записали сюда уже лет двадцать пять назад. Ты лучше скажи, тетя Тоня сейчас тут? Знаешь тетю Тоню?

(Странный народ, кто ж не знает тети Тони?)

- Тут, - сказал Кирик, - только она уже больше теперь не работает. Она на пенсию сегодня уходит. Насовсем.

- Вот то-то что насовсем, - тихо проговорил майор. - Войдем, товарищи.

И все они, сразу притихнув, стали осторожненько входить в дверь.

- А вы идите прямо, не бойтесь, - подбодрил их Кирик. Он видел, что они почему-то робеют. - Она вас не заругает. Только вы ноги вытирайте хорошенько. Там половичок.

И все, кто вошел, стали послушно топтаться один за другим на половичке в передней. И кто-то даже наступил женщине с букетом на ногу. И она тихонько ойкнула и сердито посмотрела на румяного толстяка.

ПО ВСЕМ ПРАВИЛАМ

- Теперь надо снимать с себя и все вешать, - шепотком подсказал Кирик.

Майор и моряк мигом сдернули фуражки, человек, отдающий бензином, - кепку. Красивая серьезная женщина, от которой пахло аптекой, сняла шляпку и жакет. Та, которая держала букет, стянула косынку с головы. Вкусно пахнувший толстяк сорвал с себя соломенную шляпу и стал осматриваться.

- Узнаю. Мой шкафчик. Порядок. Я всегда вешал под красным маком.

Он раскрыл детский белый шкафчик, на дверке которого был нарисован красный мак. И толстяк повесил в этот шкафчик свою шляпу на крючок. И вложил туда плащ.

- А мой, - объявил майор, - где вишня.

- А я всегда вешала под белой ромашкой, - вспомнила задумчивая гостья, пахнувшая лекарством.

Все стали вешать свои шляпы, фуражки, кепки, жакеты в маленькие белые шкафчики - кто под вишенку, кто под зайчика, кто под ромашку или кленовый листок. А моряк подошел прямо к тому шкафчику, где был нарисован красный флажок. Это был как раз шкаф Кирика. Он тут всегда раздевался.

- А я, как водится, под своим флагом, - сказал моряк.

- Нет уж, извините, - загудела женщина с букетом, - это я вешала под флажком. А уж ты отправляйся под своего зайчика.

Они чуть даже не поссорились. Но вдруг раздался спокойный и неторопливый голос тети Тони:

- Простите, граждане… Разрешите узнать, чем это вы тут занимаетесь?

- Извините… Мы это… Мы в шкафчики вешаем!.. Сейчас только разберемся кому куда… - смутились гости.

Такой разговор был совсем не по правилам. Потому что, как хорошо знал Кирик, сначала надо было всем сказать хором: «Добрый день, тетя Тоня!»

Но они все очень растерялись и молчали. А тетя Тоня внимательно смотрела на них, но ничего не понимала. И вдруг майор, видно, вспомнил:

- Эх, да разве так полагается!.. - И, повернувшись к другим, он скомандовал: - А ну-ка, как раньше бывало. Раз! Два! Три!

И все разом громко сказали:

- Добрый!

- День!

- Тетя!

- Тоня!

ЕЩЕ ОДИН ТЁНЯ-ТОТЯ

- Погодите, - негромко остановила их тетя Тоня. - Погодите. Не все сразу!

Она настойчиво тряхнула головой. От этого ее легкие, прозрачные, словно паутинка, волосы взлетели у висков. А потом тихо спали и запутались в дужках очков. И тетя Тоня отвела рукой волосы за уши.

Она не спеша подошла совсем близко к гостям, придерживая на груди концы легкого пухового платка, тоже будто из паутинки связанного. И стала смотреть на гостей снизу, поверх очков,

- Давайте-ка не все сразу. Пусть кто-нибудь один. И толком, - медленно сказала она, - говорите, кто такие?

- Своих не узнаете, тетя Тоня? - пошутил майор.

- Тут все ваши, - подтвердил моряк. - Все до одного тети Тонины.

- Бывшие ребята, - усмехнулся румяный человек. - Сбора 1925 года.

- Из детсада номер двадцать пять! - добавила женщина, которая, может быть, была доктором.

- Ленинского района, - густым голосом сказала та, что с букетом.

И вдруг все сразу, перебивая друг друга, они стали объяснять тете Тоне, что ходили все вместе сюда к ней, в этот детский сад, много лет назад. Давно они уже все выросли, выучились, разъехались по разным местам, и у самих дети уже растут. А недавно прочли в газете, что тетю Тоню скоро будут провожать с почетом по старости лет на покой, на отдых. И вот они написали друг другу письма, разыскали товарищей, с которыми раньше ходили в детский сад, а потом в школу на соседней улице, позвонили друзьям по телефону. Сговорились, чтобы прийти к тете Тоне, поблагодарить ее как самую первую их учительницу. И провести с ней денек в детском саду совсем как прежде, когда были маленькими.

Но тетя Тоня вглядывалась в них и, видно, не узнавала. Она куталась в пуховый платок и покачивала головой.

- Помните? Мишукой меня звали, - говорил моряк. - Я еще вон один раз краской ту стену замарал.

- А меня Клава звали, Алехина, - напомнила женщина с букетом.

- А меня-то, собственно, Василием, - сказал майор,- но меня ребята дразнили по-другому… Помните, когда я в первый раз пришел к вам, так до того оробел, что хотел сказать вам «тетя Тоня», а получилось сперва «Тоня-тетя», а потом хотел поправиться, да еще хуже запутался. Вышло у меня «Тёня-Тотя». Так меня и прозвали. Даже в школе потом так дразнили - «Тёня-Тотя».

- Родные вы мои… - совсем шепотом произнесла тетя Тоня.- Да неужели это вы?..

И стало очень тихо в комнате детского сада.

- Да, конечно же, вспомнила теперь. Узнаю тебя, Клаша. А ты, по-моему, Андрон? Да? Ну, не ожидала… Спасибо вам, что не забыли. А у нас, представьте себе, года два назад тоже один мальчуган вот так же, в первый день, перепутал. И его с тех пор, как и тебя… как вас… вот как Васю, словом, прозвали «Тёня-Тотя». Я еще тогда о тебе вспомнила, Тёня-Тотя!

Все засмеялись. А Кирик стоял в сторонке. Тетя Тоня его не заметила. А гости про него забыли. Он очень поразился, что такой бравый на вид майор, с планочками орденов на груди, оказывается, тоже когда-то перепутал, как зовут тетю Тоню, и за это его так же, как Кирика, дразнили «Тёня-Тотя». Нет, лучше сейчас уж не попадаться им на глаза, раз они даже майора задразнили, и Кирик поскорее спрятался в углу за шкаф с игрушками. Оттуда, из угла, все было хорошо видно и слышно. А самого Кирика разглядеть было нельзя.

ХУЖЕ МАЛЕНЬКИХ

- Ну, рассказывайте, - медленно говорила тетя Тоня. - Докладывайте, из кого какой толк вышел. Только куда вас тут всех усадить? Ведь стульчики-то, пожалуй, для вас малы стали.

Майор все-таки попробовал уместиться на маленьком стульчике. Но стул так затрещал, что майор мигом вскочил. И все стали садиться прямо на ковер и пристраиваться возле тети Тони. А она села на тот большой стул, где всегда сидела во время занятий в детском саду.

- Может быть, хоть чаек вам согреть в кипятильнике? - спросила тетя Тоня. - Беда, что угостить мне вас нечем. Все продукты на дачу увезли.

- Нет, нет! - закричали все, вскакивая с ковра. - Это не по расписанию! Завтракать потом. Пускай все будет по порядку, как прежде. Мы хотим, чтобы сегодня опять все было, как тогда, когда мы к вам ходили в садик.

- Как же это так? - очень удивилась тетя Тоня.

- А вот так, как полагается. И мы вас будем слушаться, как всегда.

- Ну, положим, не всегда вы меня слушались, - сказала тетя Тоня.

- Это мы при вас не слушались, - успокоила ее женщина с букетом. - А мы потом, честное слово, как вспомним, бывало, что вы нам в саду говорили, так всегда и поступали. Значит, слушались.

- Коли так, ладно, - согласилась тетя Тоня. - Ну, только уговор - слушаться! А то я с вами не управлюсь. Вон вы какие тетеньки да дяденьки выросли.

Тут и начались удивительные вещи. Кирик просто глазам своим не верил, выглядывая осторожно из-за шкафа.

Тетя Тоня сначала велела всем встать в круг.

- Ну-ка, ребятки, кто помнит нашу любимую песенку про солнышко и окошко? Давайте споем. Только вот Сонечка-воспитательница на даче, меня заменяет. Кто же у нас на рояле играет?

Высокий кудрявый гость с очень длинными руками закричал:

- Тетя Тоня, я, между прочим, музыкант. Разрешите?

Он кинулся к пианино и громко заиграл всем знакомую песню. А гости запели, как маленькие:

Светит солнышко в окошко,

Светит в нашу комнату.

Мы захлопали в ладошки…

В ладони-то все захлопали, а как дальше песня поется - забыли. И стали смешно мычать:

- М-мы-мы… Там-та-ра…

Подсказать бы им, как надо петь дальше. Совсем там и не «там-та-ра-ра». Но вылезать из-за шкафа Кирик побоялся. Еще выгонят, пожалуй. А интересно посмотреть, что дальше будет.

Тем временем тетя Тоня скомандовала, чтобы все встали парами, взялись за руки и станцевали польку «Петушок». Все послушались, и майор встал рядом с красивой задумчивой гостьей и взял ее за руку. Моряк подошел к той женщине, которая принесла букет. Все встали парами. Только веселому румяному толстяку не осталось, с кем встать в пару. Но он не унывал. Стал сзади всех и сказал, что будет главным командиром с другого конца…

Раз-два! Длиннорукий музыкант ударил по клавишам, и все пошли, пританцовывая.

- Ровнее, дети, ровнее! - командовала тетя Тоня. - Вася-майор! Ну что ты так топаешь каблуками! Нет, ты хорошо идешь, только уж стучишь больно. Ноги всем отдавишь. Надо хлопать ладошками, а не сапожками.

И майор пошел на цыпочках.

Потом разобрали большие тугие пестрые мячи - не все увезли на дачу. И принялись по очереди хлопать их, ударяя об пол. А при этом надо было каждый раз, как мяч стукался об пол, говорить: «У меня (бум!) есть (бум!) шесть (бум!) знакомых (бум!) девочек (бум!): Маня (бум!), Катя (бум!), Надя (бум!), Ира (бум!), Шура (бум!), Вова (бум!)…» Надо было быстро соображать и не задумываться, чтобы сказать имя, прежде чем мяч отскочит от пола. А потом, когда кончатся имена девочек, надо сказать: «У меня есть шесть знакомых мальчиков». А после мальчиков называть цвет|л: «Роза!.. Мимоза!..»

Но майор, хлопнув на третий раз мячом, сказал почему-то «Коза»!..

И на Кирика напал такой смехун за шкафом, что он оттуда чуть не вывалился. Даже рот зажал обеими руками, чтобы не фыркнуть. Нет, видно, разучился совсем майор, как надо играть. Попробовал бы еще он вырезать и склеивать, так узнал бы, что не так-то легко быть маленьким и заниматься в детском, саду, как воображают некоторые взрослые.

Вообще они всё, должно быть, позабыли! Ничего у них не получалось, решительно ничего… И чему только учила их тетя Тоня?! Вот, например, стали складывать кубики. Кирик давно уже знал много букв. И когда ребята играли в кубики, он быстрее всех складывал: «Мама», «Рама», «Мир» или свое имя «Кирик». Очень удобное для кубиков имя: надо запомнить только три буквы, и, если даже и ошибешься, сложишь не в ту сторону, как надо, все равно читается правильно: «Кирик».

Но майор, сидя на корточках, долго копался в кубиках. И почему-то выбрал самые неинтересные и трудные: два кубика с «Ю», два с «Л» и один с «Б». И Кирик из угла прочел вверх тормашками: «Юлбюл».

Видно, только и вспомнил эти буквы. Кирик попробовал прочесть в другую сторону. Получилось: «Л-Ю-Б-Л-Ю». А про что - непонятно. И конечно, та красивая серьезная гостья, которая, возможно, была доктором, рассердилась, что он так плохо подбирает кубики. Она стала даже вся красная, нахмурила тонкие брови, и ударила ладонью майора по руке, и смешала все его кубики.

- Не буду я с тобой играть, - тихо сказала она. И Кирику даже стало жалко майора, у которого лицо сразу стало совсем невеселым.

- Ну, ну, хватит вам ссориться. Вася! Фира!.. - прикрикнула на них тетя Тоня. - Неужели до сих пор никак не поладите?

СЧИТАЛКИ и ПРЯТКИ

Тут решили играть в прятки. Начали считаться, кому искать-куликать. Но оказалось, что перезабыли считалки, начнут и сразу запутаются. Ужасно хотелось Кирику подсказать из-за шкафа какую-нибудь считалку, вроде: «Эна, бена, рес. Квинтер, квинтер, жес…»

Но веселый красноносый толстяк начал считаться по-своему. Он тыкал пухлым пальцем всем по очереди в грудь и приговаривал:

Кем ты, чем ты

Раньше был,

Я совсем

Про то забыл.

Время вышло,

Час настал,

Мы услышим,

Кем ты стал.

И толстяк, не глядя, пальцем прямо уперся в красивые планочки орденов в три ряда. И все закричали, вспомнив старую дразнилку: «Шило, мыло, хомуты!.. Тёня-Тотя! Это ты!» Так что куликать-искать вышло майору.

Майор побрел в дальний угол, уткнулся в него головой и по всем правилам прикрыл глаза руками. Потом он три раза, как надо, посчитал:

- Раз, два, три, четыре, пять! Я иду искать!.. Раз, два, три, четыре, пять! Я иду искать!.. Раз, два, три, четыре, пять! Я иду искать!

А Кирик видел, куда кто спрятался. И спрятались-то все очень плохо. Под столиками они же не помещались! У кого из-за занавески была видна нога, а у других макушка торчала за спинкой дивана. Кирик сразу бы всех застучал, если бы ему пришлось искать. А майор, должно быть, ничего не замечал. Он вышел из своего угла, потер руками глаза, огляделся не спеша. А комната казалась совсем пустой, потому что тетя Тоня вышла посмотреть кипятильник, пока все прятались. И майор громко объявил всем, кого он не видел:

- Ну-с, люди добрые… приступаю к розыску. Недолго вам от меня прятаться. Сдавайтесь, вылезайте лучше сами, пока не поздно. А от меня, брат, не спрячетесь никуда. Позабыли, видно, что я на войне разведчиком был… Так, раз! Обнаружен номер первый. За шкафом.

Майор шагнул к шкафу и вытащил на белый свет никак уж этого не ожидавшего Кирика.

- А ты чего тут притаился?

Кирик молчал. Он был весь красный. Ему казалось, что он даже ужасно распух от конфуза. Он уже приготовился куликать. Но как раз в это время вернулась тетя Тоня.

- Вот, извольте, он самый! - начала она. - Видишь, Вася, это тоже, как и ты, Тёня-Тотя! Будьте знакомы: Тёня-Тотя большой и Тёня-Тотя маленький.

Сразу все выскочили оттуда, где прятались. И игра уже не получилась. Так что Кирику искать-куликать не пришлось.

Решили позавтракать. Высокая женщина поставила в вазу на стол свой огромный душистый букет. Румяный толстяк распаковал большую коробку и вынул оттуда круглый торт величиной с барабан. И на этом торте было написано розовым кремом без единой ошибочки: «Тете Тоне».

А красивая серьезная гостья, которая обиделась на майора, достала из сумки сверток, а из него вынула футляр, а оттуда -очки с толстыми цветными фигурными стеклами и гибкими золотыми усиками.

Очки были похожи на большую стеклянную бабочку с елки.

- Тетя Тоня, - начала гостья, - мы узнали, что у вас плохо с глазами. Мы пошли в глазную больницу, где вы лечитесь, разузнали, какой рецепт вам нужен, и вот заказали вам самые лучшие очки.

Тетя Тоня сняла старенькие узенькие очки и надела большие, широкие, похожие на огромную бабочку. Она завела их золотые усики себе за уши, оглядела всех гостей и сказала:

- Знаете, дети… а очки-то ведь волшебные! Во-первых, я сразу вас всех теперь узнала, когда хорошенько разглядела через новые очки. А потом я вижу теперь, что вы действительно еще хуже маленьких : что это вы баловать меня вздумали, подарков натащили - глупости какие! Ну, спасибо, спасибо вам. Раз так, давайте уж позавтракаем. Мишук! Назначаю тебя дежурным. Ставь на стол кружки, из которых мы с вами молоко пили.

- Есть кружки! - закричал моряк и в один миг оказался у шкафа, где стояла посуда. - Только молочко мы тут припасли другое. Тоже волшебное… Вот, в бутылке. Если открыть, само закипит, будет белое, не хуже молока! И главное, без пенок!

- Молочко у нас от веселой козы-дерезы, - сказал майор.

Стали ставить на стол кружки, коробки с конфетами, всякие гостинцы, угощения, которые принесли с собой в подарок тете Тоне. Собрались уже садиться за стол, но тетя Тоня остановила всех.

ВЗГЛЯНИТЕ НА РУКИ

- Вы что же это, забыли правила? А ну-ка, прежде чем за стол садиться, покажите-ка мне ваши руки. Погляжу я, чистые ли они у вас? - сказала тетя Тоня.

«Ну, сейчас им попадет!» - подумал про себя Кирик. И на всякий случай убрал руки за спину.

А в это время все - и моряк, и майор, и та гостья, что принесла букет, - словом, все тоже не очень уверенно посмотрели на свои руки. Но послушно протянули их, растопырив пальцы, тете Тоне. Только двое гостей - та красивая задумчивая, что поссорилась с майором, и румяный толстяк - смело и сразу повернули руки ладонями вверх и поднесли их под самые очки тете Тоне.

Тетя Тоня, убрав со лба паутинку своих легких волос, внимательно разглядывала все руки через новые очки.

- Это что такое? Почему тут чернота такая? - спросила она у одного гостя, приземистого и чернявого.

- Не отмывается, тетя Тоня, - смутился тот. - Ведь я в шахте работаю, уголь из-под земли достаю. Вот в кожу и въелась. А помните, тетя Тоня, как я темной комнаты боялся? А вы меня все успокаивали, что не надо бояться темноты. Пригодилось мне это под землей-то. Ну, правда, у нас теперь и под землей светло!

- Смотри, пожалуйста, - сказала тетя Тоня, - а бывало-то, все руки у тебя от мела были белые. Очень ты мелом любил мазюкаться. Вот видишь, как у тебя вышло, были руки белые, стали черные. Ну ничего, зато от твоей черноты да темноты всем нам и ночью светло и зимою тепло, уголек твой и светит и греет… А у тебя что? - спросила она, заметив у другого гостя ссадины и шрам на руке.

- Пожегся немного, - отвечал тот. - Мальчишку из огня тащил. Чуть сам не сгорел. Пожарник я, тетя Тоня.

- Хорошее дело! А ты тоже пожегся? - спросила тетя Тоня, беря руку моряка.

- Наоборот, поморозил, - сказал моряк.

- Где же это ты так поморозился?

- Далеко. На краю света. На льдине. Полярник я, тетя Тоня. Товарищ мой инструмент чуть в прорубь не упустил. А мороз был шестьдесят градусов. Ну и пришлось лезть выручать…

- Молодцы вы у меня. А вот это уж чистые руки, это любо-дорого посмотреть, - залюбовалась тетя Тоня белой рукой красивой задумчивой гостьи. - И ноготки как коротко срезаны! Не модница!

- Не полагается нам, - сказала та. - Я, тетя Тоня, детским доктором стала. Ребят лечу!

- Как же! - вспомнила тетя Тоня. - Ты и в садике у нас вечно куклам носы гущей от какао мазала вместо йода… А ты что мне левую руку показываешь? - обратилась тетя Тоня к майору.

И Кирик услышал, как майор очень тихо ответил:

- Да у меня, тетя Тоня, правая-то не совсем в порядке. Пальцы свело навсегда. На войне поковеркал.

И он спрятал правую руку за спину.

- А зато вот этой, левой рукой я знамя наше красное в городе Берлине поднял, когда фашистов победили.

И тетя Тоня ласково провела своей ладонью по левой руке майора. Полная женщина, которая принесла цветы, протянула тете Тоне свою загорелую руку и громко сказала:

- А я своими руками сад вырастила в совхозе «Красное солнышко».

- А я там работаю, где новые дома вырастают, - подхватил гость, от которого попахивало бензином, - машину-самосвал вожу на строительстве улицы Мира.

- А я лично, тетя Тоня, - сказал широкоплечий гость, - сталь варю в печке на заводе «Серп и молот».

- А я - щи! - засмеялся румяный курносый толстяк. И протянул тете Тоне обе свои чистые розовые руки. - Я профессор кислых щей, художник-пирожник, главный шеф-повар гостиницы «Советская».

А тетя Тоня смотрела через новые очки на протянутые к ней руки. Кирик видел, как погладила она сильные, широкие руки сталевара, и шофера, и тонкие длинные пальцы музыканта, и пухлую, вымытую, белую, как из теста, руку повара.

- А ты разве тоже моряк? - повторила тетя Тоня, нахмурилась и показала пальцем на синюю закорючку, немножко похожую на якорь. Она была нацарапана на руке прокуренного человека, прямо на коже.

И тот стал очень красным и сказал, быстро убрав руку:

- Да какой там моряк, тетя Тоня… Хорошие моряки руки себе давно не портят. Это просто я по глупости. Баловной я был чересчур. Помните, вас не слушался… Ну, а потом с плохими людьми связался, совсем, как говорится, от рук отбился. Вот и накололи мне на руке плохие товарищи глупую памятку. Это уж вовек не выскребешь с кожи. Ну, а глупость всякую я из головы вытряхнул. Спасибо, другие, хорошие люди помогли. Теперь работаю водопроводчиком. Дочка у меня, Оленька. Хотел к вам в детский сад привести, да вы уходите. Опоздал.

Но тетя Тоня поймала опять его руку, задержала в своей и сказала:

- Ничего не опоздал. И сам вовремя за ум взялся. И дочку твою приводи. Я себе уже хорошую замену воспитала. Вместо меня теперь наша Сонечка будет. Она на даче с ребятами.

И долго еще она внимательно, поворачивая голову то так, то эдак, оглядывала протянутые к ней руки. И отпускала, и снова брала их, руки ее бывших ребят, и соединяла их вместе в своих ладонях, будто ветки в саду перебирала.

- Ах вы, руки, руки, - говорила она неторопливо, - ах вы, руки мои бедовые… И пачкотню-то вы, руки, разводили, и корябались, и дрались, и не слушались иногда… А вот, видно, не зря я вас, руки бедовые, к хорошему порядку приучала, к нужному делу пристрастила. Хорошие вы, руки, стали, верные руки, умелые руки! Все вы можете. Ничего вам на свете не страшно. Храбрые вы, наши руки!

И тогда Кирик впервые с уважением посмотрел на свои собственные руки: и на левую, и на правую. И даже пальцами пошевелил. Они были в тот день не очень чисто отмыты, эти руки, и на одной виднелась порядочная таки царапина. Но Кирик подумал, что и ему пригодятся, наверное, его руки и он ими сделает в жизни обязательно что-нибудь самое хорошее.

САМОЕ ГЛАВНОЕ

- В том-то и дело, тетя Тоня, - сказал в это время рослый гость, который умел варить сталь в печке. - Вы не сердитесь, что мы считалки позабыли. Когда всему народу трудно было, мы не считались, кому за всех в бой идти. Кому на заводах день и ночь куликать-водить. А только прятаться из нас никто не захотел. Все работали, все воевали. Руки у нас никогда не опускались. Вот это самое главное, чему вы нас учили!

- Самое главное, чтобы землю свою очень и очень любить, как вы нам говорили, - тихо произнес кто-то. И Кирик подумал, что так должна сказать гостья-садовод, которая сажает деревья в землю. Но это сказал румяный толстяк повар.

- И главное - главное, чтобы не лентяйничать никогда, - сказал другой гость; это был музыкант.

- Чтобы всегда верную дорогу знать в жизни, - услышал Кирик и решил, что это непременно говорит гость-шофер, от которого пахло бензином. И опять ошибся Кирик: это сказал шахтер. Видно, и в темноте под землей он хорошо знал свою дорогу.

- Главное - не трусить никогда, - сказал кто-то тихо, но твердо.

И Кирик, которому не видно было, кто это говорит, удивился, почему у храброго майора сделался вдруг такой тонкий голос. Но на самом деле это сказала красивая гостья-доктор.

- И важнее всего - людей любить добрым сердцем, - проговорил кто-то совсем тихо и задумчиво. Кирик решил, что уж это наверняка говорит детский доктор. И опять не угадал. Это сказал майор.

Выходило так, что все, чему учила когда-то ребят в детском саду тетя Тоня и что они потом повторили в школе, пригодилось на всю жизнь каждому и всем вместе.

ЕЩЕ ОДИН ГОСТЬ

Теперь уж можно было, кажется, сесть за стол и наконец попробовать торт. Так нет же! В дверях раздался вдруг густой и страшный рев. Дверь распахнулась. В комнату вошел еще один шумный нарядный гость. И был он не один. Как вы думаете, кого он привел с собой в гости к тете Тоне?

Медведя!.. Большого бурого медведя, которого тянул на небольшой цепочке.

- Здравствуйте, тетя Тоня. День добрый! Але-гоп! Привет всем. Я пришел! - закричал гость. - Извините, что опоздал. У нас сегодня в цирке утреннее представление для ребят. Помните меня, тетя Тоня? Бывший Костик. Я всегда у вас в живом уголке хозяйничал над лягушками, рыбами и мышами. Вот раньше была у меня ученая мышка, а теперь - целый Мишка. А ну, Мишка, поклонись тете Тоне, покажи и мое воспитание.

Ученый медведь встал на дыбы, потом бухнулся на пол и низко в самые ноги поклонился тете Тоне.

- Скажи «здравствуйте»,- приказал гость из цирка.

- Дррра-ав! - проревел медведь.

- А теперь поблагодари хорошенько. Скажи «благодарю».

- Бэ-э д ррррр-у-у!..

- По-французски поблагодари. Скажи «мерси».

- Мэрррр!.. - поблагодарил Мишка.

Его угостили большим куском торта. И Мишка долго еще кланялся, плясал и благодарил всех по-русски и по-французски.

Да, вот это была наука! Не то что у соседской Джульки, которую Кирик, как ни бился, даже «яблочко» протанцевать не научил…

- Ну и гости у меня сегодня, - радовалась тетя Тоня. - Я даже не знала сама, какая я знаменитая. Вон до самого полюса на край света обо мне память доходила, как Мишук-моряк говорит. А Вася-майор мой наказ на войне сквозь пушки слышал. А Петя-пожарник доказал, что наука моя и в огне не горит. И под землей, где Гриша-шахтер уголь для нас достает, он наш детский сад помнил. И даже вон зверь лесной на меня не в обиде. Как же мне не порадоваться?

ЧАС «МЕРТВЫЙ» И ЖИВОЙ

Пробили часы на стене. Тетя Тоня посмотрела на часы и спросила у всех:

- Как же нам быть с отдыхом? Сонный час пришел.

- Помним, помним! «Мертвый» час? - спросили гости.

- Нет, - объяснила тетя Тоня, - мы уже давно его так не называем. Просто ребята говорят: сонный час. Только ведь кроватки у нас все на даче. Да разве бы вы уместились на них?

И вот что надумал тут шофер, это тот, которого звали Андроном.

- Я предлагаю так. Мы отсюда сейчас все уйдем, чтобы тут было тихо, как в сонный час, - вон пусть куклы без нас отдыхают в своих кроватках. А я вас на своем грузовике свезу на стройку, где Никита Соколов дожидается.

- Спать! Всем куклам спать! - приказала тетя Тоня. Гостья-доктор и гостья-садовод стали аккуратно укладывать кукол спать по своим местам. Тут Кирик так и замер. Все уедут, а ему что, с куклами тут оставаться? Или его просто ушлют домой?.. Но шофер Андрон поглядел на него и сказал:

- Ну, я вижу, у тебя ни в одном глазу сна нет. Да и в куклы ты, верно, не играешь. Тетя Тоня, разрешите этого мужчину с собой нам прихватить? Пусть прокатится.

И все поехали на самый край города. Шофер Андрон посадил тетю Тоню рядом с собой в кабине грузовика. И тут же уместился Кирик. А остальные гости сидели сзади, в железном кузове.

Конечно, как всем ребятам на свете, Кирику сразу захотелось посигналить. Но Андрон-шофер напомнил, что гудеть в городе нельзя: может быть, другие ребята легли спать в сонный час; школьники решают задачки, ученые слушают радио со спутника, писатели, возможно, пишут в это время книги, кассиры в банке считают народные деньги, доктора выслушивают больных - шум может всем помешать. Поэтому ехали без сигналов. Только Кирик иногда тихонько дудел сам, надув щеки, будто сигналил.

Приехали на окраину города. Там на стене еще не достроенного громадного дома высоко, под самым небом, стоял, ни за что не держась, Никита Соколов. И подъемник, похожий на невиданно огромного жирафа, вытянув шею, тащил к нему наверх то дверь, то полстены, то целое окно, то кусок лестницы. Никита Соколов, бригадир-строитель, закричал сверху:

- Добрый день, тетя Тоня! Привет вам от имени строителей. Видите, какие кубики я складывать научился?

А тетя Тоня смотрела на него снизу. Она закинула голову и удивлялась :

- Вот смелый! На такой высотище - и не боится. А помню, на лестницу и то всходить боялся… На даче по мостику не ходил… Все хотел, чтобы за ручку держали. Еле отучила!

И наверху стены, и на подъемнике, и на всех переходах и этажах появились молодые рабочие из бригады Никиты Соколова. Они тоже не боялись высоты и стали сверху махать тете Тоне руками и передавать ей привет от всех строителей.

Когда ехали обратно в детский сад, Кирик все высовывался из кабины грузовика и глядел по сторонам. Он смотрел на прохожих, на троллейбусы, на автобусы. И Кирику думалось, что все люди, которые идут по улицам, ведут машины, строят дома, сажают деревья на бульварах, все они непременно когда-нибудь тоже ходили в детский сад к тете Тоне. И водители троллейбусов. И садовники. И письмоносцы-почтальоны. И милиционер на углу. Потому что тетя Тоня сделала знак рукой, и милиционер, отдав честь, разрешил машине сделать поворот налево там, где нельзя. Он узнал тетю Тоню, она ведь каждый день водила через улицу ребят на скверик.

И Кирик подумал, что если бы не было тети Тони, то, наверное, были бы ниже на несколько этажей дома на улицах. Росло бы меньше деревьев в садах. И не так глубоко бы под землей добывали уголь шахтеры.

И не развевался так гордо в голубом небе красный флаг, который подняли над большим зданием смелые люди. И не так высоко летали бы в небе самолеты.

Вот один из них сделал круг прямо над улицей. И Кирику показалось, что он даже крыльями помахал тете Тоне. А что вы думаете? Может быть, и летчик, когда еще не летал, ходил пешком в детский сад…

ОН ТОЖЕ ВЫРАСТЕТ

Вот какой это был день! Кто из вас видел, чтобы столько взрослых сделались снова совсем как ребята и пошли бы играть в детский сад? Никто!

А вот мальчик Кирик, которого дразнили «Тёня-Тотя», видел все это своими глазами. И он так устал удивляться в этот день, что глаза у него стали слипаться. И когда все вернулись обратно в детский сад, он нечаянно заснул в уголке.

Ему снилось, что он уже очень большой, а тетя Тоня совсем как маленькая, и он ее водит сам в детский сад.

Когда он проснулся, в комнате уже никого, кроме тети Тони, не было. Кирик подумал даже сначала, что все удивительное ему просто приснилось в сонный час. Но тут он увидел, что тетя Тоня стоит у окна, припав щекой к стеклу, и смотрит на улицу. Там, по улице, шел майор и вел под руку красивую задумчивую гостью: должно быть, они уже помирились. Вот оба они, майор и гостья-доктор, завернули за угол. И их стало не видно больше. Но тетя Тоня все еще стояла у окна, виском и щекой прижавшись к стеклу.

И пришлось Кирику еще раз очень удивиться. Он ясно увидел, что по оконному стеклу медленно-медленно стекают вниз дождевые капли. Но в том-то и дело, что ведь дождика на улице не было. Да и капли по стеклу ползли с этой стороны окна…

Кирик растерянно заглянул в лицо тете Тоне… Ему показалось, что и тетя Тоня, такая всегда спокойная и над всеми старшая, к концу этого удивительного дня тоже сделалась совсем как маленькая и обиделась, что все ушли, а не взяли ее с собой…

И тогда маленький мальчик Кирик, которого ребята дразнили «Тёня-Тотя», вдруг почувствовал, что он скоро станет совсем уже большим. Он потрогал тетю Тоню за руку, влез на подоконник, отвел ее щеку со слипшейся паутинкой волос от холодного стекла. И голос у него сделался низким, густым, когда он сказал:

- Тетя Тоня… Вы погодите! Вот увидите, я тоже, когда скоро уже вырасту, приду к вам и опять буду с вами.

Content

Лев Абрамович Кассиль
Тёня-Тотя

РАЗВЕ ТАК БЫВАЕТ?

НЕОЖИДАННЫЕ ГОСТИ

ПО ВСЕМ ПРАВИЛАМ

ЕЩЕ ОДИН ТЁНЯ-ТОТЯ

ХУЖЕ МАЛЕНЬКИХ

СЧИТАЛКИ и ПРЯТКИ

ВЗГЛЯНИТЕ НА РУКИ

САМОЕ ГЛАВНОЕ

ЕЩЕ ОДИН ГОСТЬ

ЧАС «МЕРТВЫЙ» И ЖИВОЙ

ОН ТОЖЕ ВЫРАСТЕТ