Блайт Гиффорд

Любовный поединок

* * *

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Rumors at Court Copyright

© 2017 by Wendy B. Gifford

«Любовный поединок»

© «Центрполиграф», 2018

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2018

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2018

Глава 1

Смитфилд, Лондон, 11 ноября 1363 года

«Как же холодно на этом острове!»

Ледяной английский ветер отбросил со лба Марка де Марселя прядь волос и проник за воротник. Оглядывая арену, он размышлял, кто станет его противником, а кто встретится в поединке с его приятелем. Впрочем, это не важно.

– При первом же сближении, – пробормотал он, – я выбью его из седла.

– Кодекс рыцаря предполагает три сшибки с копьем, – заметил герцог де Куси. – Затем три с мечом, и только тогда можно объявить победителя.

Марк вздохнул. Как обидно, что жюст превратился в скучное и слишком регламентированное действие. Он был бы не прочь вышибить душу еще из одного проклятого англичанина.

– Пустая трата сил лошади. И моих.

– Лучше не обижать того, от чьей милости зависишь. Хорошие отношения с тюремщиками могут сделать наше пребывание здесь вполне сносным.

– Мы заложники. Что может скрасить наше положение?

– Ах, мой друг, конечно, дамы. – Де Куси кивком указал на трибуны. – Они прекрасны.

Рыцарь имел в виду женщин, сидящих справа от короля Эдуарда, столь похожих внешне, что их сложно было отличить. Королева, видимо, та, что в пурпурном платье, отделанном горностаем, наряды остальных сливались в большое пятно песочного с фиалковым. На этом фоне выделялась лишь одна дама. Ее уложенные в прическу темные косы были украшены золотым кружевом. Она неотрывно смотрела на арену, скрестив на груди руки, и хмурилась. Даже на таком расстоянии молодой рыцарь ощущал презрение, что вполне соответствовало его собственному настроению. И чувства их были взаимны.

Мужчина пожал плечами. Англичанки его не интересовали. Внимание его привлекали два короля, прибывшие на эти земли и занимавшие теперь места рядом с королем Эдуардом.

– Два короля впечатлили меня гораздо больше, чем дамы.

– Рыцари всегда стремились покорить сердце дам, – заметил с улыбкой его темноволосый собеседник. – А им удавалось производить впечатление на мужчин.

Марка всегда поражала способность Ангеррана, герцога де Куси, быть одинаково искусным и на поле брани, и в воспевании красоты прекрасной дамы. Он привил Ангеррану много качеств, полезных в первом случае, и ничего, что тот мог бы использовать во втором.

– Как ты можешь, – удивленно воскликнул он, – кивать и улыбаться врагам?!

– Но согласитесь, нельзя забывать о чести.

Это означало дать понять, что французы строят свою жизнь в соответствии с принципами благородного рыцарства. Марку было хорошо известно, насколько это лживо. Мужчины твердили о своей верности кодексу чести, однако поступали по собственному усмотрению.

– Французская честь похоронена в Пуатье. – Именно там, в Пуатье, трусливые французские командиры и даже старший сын короля бежали с поля боя, оставив монарха сражаться в одиночестве.

Ангерран покачал головой:

– Та война уже окончена.

Однако для Марка все оставалось по-прежнему. Он продолжал сражаться, хотя бои завершились и перемирие было подписано. Сейчас они оба заложники проклятых англичан, не имеющие возможности покинуть мрачный, холодный остров. Негодование едва не задушило его.

Их разговор прервал герольд, начавший объявление участников турнира. Де Куси предстояло стать первым, противником его оказался рыцарь гораздо крупнее его. Что ж, такого будет приятно одолеть.

Но кто же достался Марку? Совсем мальчик, субтильный юноша, такого легко убить по неосторожности. Марк прислушался к себе: готов ли он быть сегодня великодушным?

«Святые угодники, как же холодно!» Леди Сесилия, графиня Лосфорд, поежилась, глядя, как при каждом выдохе в воздухе образуется клубок пара, и перевела взгляд на покрытую инеем арену турнира. Перед ее глазами мелькали красные, голубые, золотые и серебряные ткани одежд, флагов и накинутых на конские спины попон. Блестящее представление для королевских особ. Присутствовал здесь и король Эдуард III, носящий имя Избранник Божий, торжествующий после победы во Франции.

Графиня вздернула подбородок, изо всех сил стараясь сохранить гордое выражение лица, согласующееся с ее положением в обществе.

«Это твой долг».

Слова родителей она слышала теперь лишь в воспоминаниях.

– Разве не так, Сесилия?

Она рассеянно посмотрела на Изабеллу, старшую из дочерей короля, задаваясь вопросом, что упустила. Помимо нее в свите принцессы состояли еще шесть фрейлин, потому она иногда позволяла себе погрузиться в свои мысли.

– Вы, безусловно, правы, миледи, – произнесла она. Подходящий ответ в любой ситуации.

– Вот как? – Принцесса улыбнулась. – А мне казалось, французы вам совсем не симпатичны.

Сесилия вздохнула. Изабелла обожала поддевать ее, когда замечала блуждающий взгляд, говоривший о полной отстраненности.

– Простите, миледи, боюсь, я не все расслышала.

– Я сказала, что французы выглядят пылкими и решительно настроенными.

Леди Сесилия проследила за взглядом принцессы. Вдалеке ей удалось разглядеть двух французских рыцарей, оседлавших коней, но еще не надевших шлемы. Одного она видела впервые. Он был высок, худощав и светловолос. Пластикой он напоминал леопарда – зверя, способного убить одним ударом лапы.

– Он красив, не так ли?

Графиня смутилась. От принцессы не укрылось ее любопытство.

– Мне нет никакого дела до этого блондина.

Изабелла улыбнулась еще шире:

– Признаться, я имела в виду брюнета.

Ах, этот… Она-то на него едва взглянула. Впрочем, слова принцессы не имели значения. Сесилия презирала их обоих. Несмотря на возрождение в Англии культа рыцарства, ей были непонятны причины, по которым король позволил французским заложникам принять участие в турнире. В конце концов, они мало чем отличаются от заключенных, непозволительно удостаивать их таких привилегий. К чему эти правила, строго оговоренные Англией и Францией? Согласно им содержание заложников до получения за них выкупа регулировалось исходя из положения их в обществе на родине. Поэтому многие французские рыцари, проживавшие в Англии, появлялись при дворе и вели весьма комфортный образ жизни.

– Они оба будут выглядеть восхитительно лежащими в грязи.

Колкое замечание вызвало смех Изабеллы и придворных дам, но хмурый взгляд, брошенный королевой Филиппой, остановил веселье.

Сесилия облегченно вздохнула, довольная, что сумела все закончить шуткой. Однако она была совершенно серьезна. Как жаль, что поединок больше напоминает церемониальное действие и здесь не будет пролито много французской крови.

– Интересно, – продолжала Изабелла, – с кем сразится Гилберт?

Сесилия повернулась в другую сторону и увидела Гилберта, точнее, теперь сэра Гилберта, гордо восседавшего на коне, уверенно вскинув голову и расправив плечи. На наконечнике копья развевался темно-лиловый шелковый платок – знак ее расположения.

Выехавший ему навстречу француз-блондин в латах и на коне, покрытом доспехами, выглядел теперь устрашающе. Графиня не была сильна в военных вопросах, однако даже она смогла разглядеть под железом силу и уверенность в себе.

– Не сомневаюсь, – произнесла она все же с легким недоверием, – что Гилберт сможет с ним справиться.

Изабелла покосилась на нее:

– Что за глупые фантазии? Это первый турнир Гилберта. Будет большой удачей, если он сам не выронит копье. И зачем только ты отдала ему этот платок?

Сесилия вздохнула:

– Он выглядел таким несчастным.

Морщинка между бровей Изабеллы стала глубже.

– Ты ведь не рассматриваешь его кандидатом в мужья?

– Гилберта? – Сесилия рассмеялась. – Скорее он похож на брата.

Он был сквайром, оруженосцем ее отца, совсем молодым, всего на пару лет старше ее. Кроме того, мужа ей должен выбрать король, а он даже не посмотрит на человека его положения, найдет того, кто обладает силой и властью. Вот только кого?

Нахмурившись, Сесилия склонилась к принцессе и прошептала:

– Ваш отец ничего не говорил о моем замужестве?

После смерти отца графиня Лосфорд стала богатой наследницей и завидной невестой. Но ей скоро будет двадцать, следует поспешить с выбором кандидата, которому король доверит управление замком Лосфорд.

Изабелла покачала головой:

– Он занят знатными гостями. Король Кипра и Иерусалима и чего-то там еще, по его словам, подбивает отправиться в крестовый поход. – Принцесса сделала круглые глаза и повернулась к фрейлине. – В его возрасте! К тому же отец решил выступить лично в последнем состязании турнира.

«Слава богу, он еще жив и способен на это», – подумала Сесилия, но, разумеется, не высказала свои мысли вслух.

– Кроме того, – принцесса сжала ледяные пальцы графини, – я не хочу, чтобы ты вскоре меня покинула.

Скоро? Прошло три года, как отец погиб от руки француза. Через два года отслужили похоронную мессу по ее матери. Время траура давно прошло. И все же…

Сесилия улыбнулась Изабелле:

– Вам просто нужна компаньонка для любимых забав.

Изабелле исполнился тридцать один год, у нее было много свободного времени и денег для любых развлечений, доступных при дворе.

– Твой траур затянулся. Пора вкусить все прелести жизни перед тем, как дать клятву супругу.

Затрубили трубы, герольд объявил правила турнира. Торжественная атмосфера не могла поднять Сесилии настроение. Эти отвратительные французы не должны жить, когда ее отец лежит в могиле.

На ветру развевался красный с белым и голубым флаг герцога де Куси. Едва сдерживая рвение, он улыбнулся Марку:

– Славный будет денек! Король решил нас удивить, но, полагаю, удивлен будет он сам.

Марк ухмыльнулся. Сколько времени они провели бок о бок в седле! От воспоминаний о лихих победах закипела кровь.

– Повалишь его одним ударом? Или двумя?

Ангерран надел шлем и салютовал другу, подняв руку, уже в перчатке, с тремя вытянутыми пальцами.

Марк рассмеялся в голос. Таков его товарищ де Куси, отважный рыцарь, в отличие от многих соотечественников.

Марк следил за удаляющимся другом, будто мог взглядом помочь ему победить. Он все еще относился к нему как к младшему товарищу, хотя тот давно стал храбрым воином, обладавшим всеми качествами лидера, к тому же получил титул, земли и занял подобающее положение в обществе.

В первой схватке копье де Куси попало в меч противника, во второй атаке он позволил ему слегка уколоть себя. Казалось, англичанин даже не понял, как ему это удалось. Любой опытный воин сразу бы увидел, как скромны его навыки. В третьей сшибке Ангерран провел блестящий маневр, выбил копье у рыцаря на середине арены. К ним подбежали сквайры, чтобы помочь спешиться и вручить мечи для следующего состязания. И опять де Куси сделал так, чтобы действо больше напоминало замысловатый танец. Первый удар был хорошо выверенным и позволил англичанину устоять на ногах. Второй он принял от противника, впрочем, травма была несущественной. В третьей схватке он выбил у противника меч и одержал победу.

На трибунах поднялся шум, отовсюду раздавались крики, более восторженные, чем можно было ожидать от захватчиков.

Де Куси снял шлем и широко улыбнулся. Он выполнил все, как заявлял.

– Отлично, друг мой! – приветствовал его Марк. – Хотя последний удар был слабоват.

Ангерран рассмеялся:

– Иначе я бы его убил.

Марк перевел взгляд на своего противника:

– Они оскорбили меня, выставив столь юного соперника. – Он посмотрел на развевавшийся на копье юноши платок. – Ты хотел, чтобы я произвел впечатление на женщин. Думаешь, его даме будет приятно, когда знак ее благосклонности окажется под копытами лошади?

– Ты ведь не позволишь себе забыться?

Марк вздохнул. Вероятно, все ожидают, что он выступит так же, как де Куси: достойно, чтобы не уронить честь свою и своей страны, но не блестяще, чтобы не оскорбить англичан. Так велит кодекс чести.

Но все пережитое не оставило никакого желания его соблюдать. На мгновение ему стало жаль молодого человека. Разумеется, он мог уколоть его три раза и позволить удалиться с арены, сохранив достоинство. Но ведь мужчина думает об одном, а делает другое.

Были и такие, кто принес присягу, а потом позволил себе бежать с поля боя. Они давали клятву защищать женщин, а потом насиловали их. Никто не заботился о чести и долге, это лишь притворство. Порой казалось, что в жизни все носят маски, играют роли, которые не имеют ничего общего с их внутренней сутью.

Марк устал притворяться.

Сегодня он будет действовать так, как считает нужным. Нет, он не убьет юношу, но унизить может себе позволить. Определенно это будет забавно.

Конь бил копытом твердую холодную землю, такую, как все на этом острове. Когда был дан знак к началу состязания, Марк пришпорил коня и ринулся вперед.

Графиня не соизволила наградить победителя-француза аплодисментами, пока принцесса не толкнула ее в бок:

– Этот брюнет весьма искусный воин, не находишь?

Сесилия неохотно поддалась и пару раз хлопнула в ладоши.

– Как вы можете считать, что во французах есть что-то хорошее?

– Ты говоришь о нем так, будто он мусульманин. Забыла, что и мой отец французской крови?

Да, именно эта кровь и заставила короля Эдуарда претендовать на французский трон. Однако Сесилия придерживалась своего мнения: кто-то из них, возможно, именно один из этих двоих убил ее отца. И приблизил кончину матери…

Она вздохнула.

Герольд дал знак, и графиня мысленно вознесла молитву за Гилберта.

Лошади бросились вперед. Копыта вырывали дерн. Сесилия затаила дыхание, будто в этом был смысл.

Раздался лязг стали, и Гилберт, покачнувшись, начал падать. Его зеленый с белым плащ покрыл землю, как весенняя трава. Сесилия невольно вскочила на ноги. Неужели он ранен?

Гилберт сел без посторонней помощи и снял шлем.

«Слава Всевышнему!»

Изабелла выгнула бровь:

– Боюсь, пропал твой платок.

– Это нечестно. У француза должно было хватить порядочности пощадить юношу.

– Не думаю, что он из тех, кто готов оказывать любезность. Хотя его друг…

Изабелла замолчала, глядя, как рыцарь развернул лошадь и покинул поле боя. На этот раз аплодисментов не было.

Тем же вечером Сесилия была в Вестминстерском дворце и с возвышения оглядывала Вестминстер-холл. К сводам высокого потолка поднимались и эхом разлетались звуки множества голосов. Десятки слуг держали в руках факелы, свет их падал на лица людей, и она вглядывалась в каждое, пытаясь угадать, не с этим ли человеком связано ее будущее. Возможно, с этим графом из юго-западной части Англии? Или с тем толстым бароном из Суссекса, недавно похоронившим жену?

Желая поразить иноземных гостей красотой и блеском дворца, король Эдуард бросил вызов темноте ночи, установив на огромном столе сотни свечей в бронзовых подсвечниках.

Однако все здесь вызывало в Сесилии лишь воспоминания о прошлом, когда были живы отец и мама. Сейчас они бы с удовольствием обсудили наряды местной знати и придворных. Например, алое платье леди Джейн очень бы понравилось маме…

– Сесилия! Ты меня слушаешь?

Она подалась вперед:

– Прошу прощения, что вы сказали, миледи?

– Приди в себя. Отец получил хорошие вести из Шотландии, а потому пребывает в превосходном настроении. Эмоции сделали его немного безрассудным, сегодня он не такой здравомыслящий, как обычно. Есть шанс заполучить в мужья того лорда, который тебе по душе.

Сесилия огляделась:

– Его величество не назвал никаких имен?

Изабелла покачала головой.

Графиня не представляла, каким будет ее муж, но была уверена, что это будет англичанин, верный и мужественный. Король будет доверять ему, как и отцу, получившему в управление замок Лосфорд и право стать хранителем пролива – части побережья, самого стратегически важного места в Англии, именно там враги могли проникнуть на территорию страны. Столь почетную должность мог занимать лишь человек преданный и знающий, что такое честь и долг.

Сесилия росла с мыслью, что выйдет замуж за такого мужчину. Она была единственным ребенком в семье и была готова связать жизнь с тем, кого сочтут подходящим для нее родители и король.

– Ты думаешь о нем? – тихо спросила Изабелла.

– Не прошло и дня, чтобы я не вспоминала об отце.

– Я говорю о будущем муже. Кто им станет?

– Могу лишь с уверенностью сказать, что приму любое решение его величества.

– Отец хотел, чтобы одним из его достоинств было блестящее выступление на турнире, – заявила Изабелла. – И оба заложника произвели на него впечатление, в отличие от наших рыцарей.

Сесилия пожала плечами:

– Брюнет да, пожалуй, он вел себя согласно кодексу чести, но блондин поступил отвратительно.

– Возможно, но отец сказал, что такой человек может быть полезен на поле боя, на нашей стороне, разумеется.

Весьма странное заявление, ведь король Эдуард грезил воплощением в реальность легендарного Камелота и мечтал блистательно восседать за Круглым столом подобно королю Артуру.

– Смотри. Вон он, тот брюнет. У камина.

Рыцарь удобно устроился у одного из каминов в середине зала и беседовал со своим светловолосым товарищем с таким видом, будто находился в собственном замке, а не на королевском приеме.

– Пора нам познакомиться, – заключила принцесса. – Ступай, приведи его ко мне. Надо поздравить его со славной победой в жюсте.

– Я отказываюсь говорить с этими людьми, – твердо произнесла Сесилия. В шумной суматохе турнира они не расслышали имена рыцарей. – После того, что он сделал с Гилбертом.

Изабелла нахмурилась. Графиня надула губы. Затем они вместе рассмеялись.

– Бедняга Гилберт.

– Прошу вас, пошлите любую другую из фрейлин. Или пажа. – Уж это точно будет достойным оскорблением.

Принцесса покачала головой:

– Можешь быть с ними любезной или язвительной, как пожелаешь, но приведи ко мне брюнета.

Вздохнув, Сесилия спустилась с возвышения и прошла по залу. С каждым шагом возмущение ее росло. Она была в Англии, при дворе английского короля, но окружало ее все французское: музыка, танцы, даже фразу в голове, которую собиралась произнести, она сформулировала по-французски. Неудивительно, что заложники чувствуют себя как дома.

Изабелла права. У них много общего в культуре, языке, традициях, порой даже одна кровь. Однако это не может удержать их от убийства друг друга.

Когда она подошла к мужчинам, брюнет подался в сторону, намереваясь сбежать, и успел это сделать, хотя она шла довольно быстро. Блондин повернулся, и взгляды их встретились. Она остановилась, ожидая, что рыцарь приветствует ее поклоном, но он стоял, прислонившись к стене.

– По нашим правилам, – произнесла Сесилия, почти не разжимая губ, – кавалер должен поклониться даме.

Блондин лишь пожал плечами:

– Я кланяюсь лишь особам королевской крови, но не тем, кто им служит.

– Перед вами не прислуга, – пылко заявила графиня, оскорбленная столь унизительным предположением.

Впрочем, он не мог ошибиться, увидев ее бархатное платье. Невозможно представить, чтобы наряд служанки был сшит из этой баснословно дорогой ткани. Хуже всего, что он намеренно желал оскорбить ее.

– Вы вновь доказали, что достоинства французского рыцарства сильно переоценены, – добавила Сесилия.

Мужчина отпрянул, словно от удара, выпрямился и склонил голову:

– Шевалье Марк де Марсель к вашим услугам. – Легкий кивок вместо поклона – еще большая неучтивость. – К тому же, мадам, главное достоинство рыцаря не знание придворного этикета, а доблесть в бою и соблюдение кодекса чести.

Он оглядел ее наряд темно-лилового цвета, и по лицу пробежала тень, причина которой осталась для Сесилии непонятной.

– Его платок… Он был от вас.

Интонации подсказывали, что он уверен между ней и Гилбертом…

– Я бы не стала разубеждать вас, даже если бы это было и не так.

Кавалер улыбнулся. Медленно растянул губы, при этом на лице не появилось и искры веселья.

– Вы прибыли недавно? – Сесилия решила проявить вежливость. Графиня всегда должна вести себя достойно.

– Несколько недель назад, которые кажутся годами. Нашего короля отпустили для сбора выкупа, но взамен потребовали оставить заложников. Я один из них. Вы все узнали? Можете идти.

– Вас желает видеть дочь его величества.

– Она всегда проявляет живой интерес к пленникам отца?

«Только к красивым», – подумала Сесилия, но, разумеется, промолчала.

Развернувшись, она направилась к принцессе, моля Бога, чтобы рыцарь проследовал за ней.

К счастью, он так и сделал.

Изабелла приветствовала их улыбкой.

– Шевалье Марк де Марсель, миледи, – объявила Сесилия с поклоном. – Он прибыл недавно.

Марк склонился, выказав принцессе больше уважения, чем ее фрейлине.

– Нужно ли представлять пленника захватчику, миледи?

Фраза показалась двусмысленной, но Изабелле понравилась. Она всегда была рада посмеяться. Конечно, на публике.

Странно, но француз смотрел не на принцессу, а на графиню.

– Непременно нужно, – ответила Изабелла. – А ваш друг? – Она кивнула в сторону опять появившегося в зале брюнета. – Он еще не представлен. Уверена, он провел в Англии больше времени, чем вы.

Будто услышав ее слова, перед ними возник привлекательный брюнет. Казалось, эти двое все спланировали заранее и разыграли сцену так, как хотели.

– Ангерран, герцог де Куси, – поклонился рыцарь, словно этого было достаточно и его имя говорило само за себя.

Впрочем, так и было. Род де Куси был хорошо известен даже по эту сторону Ла-Манша, поскольку семья владела землями и в Англии.

Изабелла посмотрела благосклонно и кивнула. Ее представлять не было нужды. Всему свету было известно, что она самая любимая дочь короля Эдуарда.

Послышались звуки труб, они известили о начале нового танца – это французская кароль. Изабелла встала и протянула руку де Куси. Нельзя сказать, что тот принял ее неохотно.

Сесилия беспомощно оглядела зал. Ей было бы приятнее танцевать с будущим мужем, чем с заложником. Впрочем, он, похоже, и не думал ее приглашать.

Возмущенная таким поведением, Сесилия протянула руку, копируя Изабеллу:

– Вы должны знать этот танец.

– Одно из наказаний для заложников?

– Я бы сказала, награда.

– Тогда назовите свое имя, чтобы я понял, кто на этот раз стоит напротив меня.

Сесилия сдержанно улыбнулась:

– Леди Сесилия, графиня Лосфорд.

Ей было приятно удивление на его лице. Затем он огляделся, будто ожидая, что рядом появится граф.

– Я унаследовала титул от отца, – развеяла его тревоги Сесилия с гордостью и некоторой грустью.

Кивок был коротким, но де Марсель взял ее за руку с такой решительностью, будто предложение исходило от него. К своему удивлению, когда пальцы их соприкоснулись, Сесилия испытала странное и незнакомое ощущение. К тому же она ожидала, что ладонь его будет мягкой, как у знакомых ей рыцарей, но она оказалась мозолистой и грубой.

Они встали в круг и взялись за руки. Напротив смеялись и перешептывались Изабелла и де Куси. Они выглядели так, будто вечер был организован специально для них.

Де Марсель сурово посмотрел на друга.

Как два этих человека не похожи! Сесилия невольно задалась вопросом: испытывает ли де Марсель удовольствие от чего-либо в жизни? Но от танца и ее общества точно нет.

Когда музыка стихла, он поспешил отпустить ее руку, и она выдохнула, внезапно осознав, как была напряжена все это время.

Де Марсель оглядывал зал, будто прорабатывал план побега. А ведь этот рыцарь может поднять кубок вина из лучших запасов короля, отведать дивных блюд, приготовленных королевскими поварами, слушать музыку, исполняемую лучшими королевскими музыкантами, жить весело, тогда как ее отец лежит в холодной могиле.

– Чем вы заслужили честь стать заложником вместо короля?

– Честь?

– Вы проиграли сражение, убили моего… моих соотечественников, а его величество приглашает вас на праздник, где много вина и еды. Слишком щедрый жест в сторону побежденного.

– Тюрьма даже с гобеленами на стенах все равно тюрьма.

– Но вы не сидите под замком, делаете что пожелаете.

– Я бы желал вернуться домой.

А вот ее отец уже никогда не вернется…

– Вы были повержены! И должны заплатить выкуп.

Глаза де Марселя сверкнули.

– Нет! Мы не повержены. Такому никогда не бывать. Нас предали, но мы с де Куси не из числа этих предателей. Мы готовы были сражаться, пока не убили бы всех врагов до последнего.

Он пробормотал проклятия.

– Вы так ненавидите англичан? – Глупые слова, но и собеседник ее не очень умен.

– Так же, как вы французов, – был ответ.

– Я в этом не сомневаюсь, – сдержанно произнесла Сесилия. Она должна вести себя достойно, согласно своему положению. – Раз вы ненавидите нас и с презрением относитесь к гостеприимству нашего короля, надеюсь, время вашего пребывания в Англии будет коротким.

Он поклонился ей скорее в шутку, нежели учтиво, и произнес:

– Вот в этом, миледи, наши желания совпадают.

Глава 2

Марк посмотрел вслед удаляющейся графине, задержав взгляд на покачивающихся бедрах чуть дольше, чем от себя ожидал.

Рядом встал де Куси, освободившийся от дочери короля.

– Она очень мила, эта голубка де Лосфорд, не так ли? Как держит голову на длинной шее, какие роскошные волосы… – Он говорил все тише и тише и наконец замолчал.

На мгновение перед глазами Марка возникло видение: он берет эту хрупкую женщину на руки и целует в губы, те, которые так неприятно изогнулись, когда она впервые подошла к нему…

Тогда ее мнение о нем станет еще хуже, если подобное вообще возможно. Конечно, если бы она знала больше о том, что он сделал и намеревался сделать, она бы изменила свое отношение.

Он отвел взгляд от леди Сесилии и равнодушно пожал плечами:

– Меня здесь не интересуют ни женщины, ни мужчины.

Он солгал. Графиня, в которой удивительным образом сочетались лед и пламень, очень его заинтересовала.

Ангерран покачал головой.

Король Эдуард любезен и гостеприимен, хотя они всего лишь его пленники, как верно заметила леди Сесилия, и кодекс чести требует, чтобы они вели себя согласно правилам, которые все, сказать по правде, скорее притворяются, что соблюдают, чем действительно соблюдают. Марка это возмущало.

– Как у тебя это получается? Как ты можешь быть таким галантным с врагами?

Возможно, де Куси уже привык, ведь он здесь уже три года.

– Лучше со всеми ладить, если позволяют обстоятельства.

– И прежде всего с женщинами?

– Да, с женщинами прежде всего, – рассмеялся де Куси.

Как ему так виртуозно удается скрывать качества храброго воина и превращаться в куртуазного кавалера? И почему ему, Марку, невыносимо сложно это сделать? Как говорится, рыцарь делает что захочет, а свод правил подмигивает ему и улыбается.

Ангерран понизил голос:

– Иногда тонкий маневр позволяет добиться того, что не принесет лобовая атака.

– Что это значит?

Хитрая улыбка де Куси подсказывала, что у него появился план.

– Если мне удастся… подружиться с леди Изабеллой, то она сможет убедить отца вернуть мне мои земли.

Марк часто слышал, как он говорил о потерянных землях, но никогда не бывал в местах со странными названиями Камберленд и Вэстморленд. Лишь знал, что они где-то на севере, рядом с Шотландией, куда прабабушка де Куси уехала в качестве невесты. Владения были конфискованы несколько лет назад в пользу английской короны.

– Зачем королю Эдуарду возвращать поместья заложнику?

Де Куси прищурился и улыбнулся:

– И как мне узнать, если не попробовать? У нас бездна времени. Мне говорили, что принцесса любит устраивать развлечения для близкого круга. Приятнее проводить вечера вот так, чем любоваться на каменные стены башни, верно?

Де Куси, видимо, считает себя здесь гостем, а не пленником.

– Я не желаю веселиться при дворе.

– Даже с красавицей-графиней?

– Особенно с ней.

Однако он непроизвольно обвел взглядом зал и нашел бархатный лиловый наряд. Эта женщина будила в нем чувства, в сочетании весьма опасные – гнев и страсть. Одно из них явно лишнее.

Марк повернулся спиной к гостям:

– Я не подходящий для тебя компаньон, к тому же он вообще тебе не нужен.

– Сегодня нет, но скоро время настанет. И тогда я попрошу… – Де Куси многозначительно приподнял бровь.

Сделать что? То, что диктует честь? Долг? Немногим больше, чем пустые слова. Но преданность и верность… Без них рыцарь не может быть рыцарем.

– Если я тебе понадоблюсь, только скажи.

– А теперь пойдем. – Ангерран положил руку на плечо товарища и развернул его. – Пей. Веселись. Танцуй. Заводи друзей.

– Предоставляю это тебе, мой друг.

Де Куси рассмеялся и махнул рукой, удаляясь именно с этой целью. Он шел по залу, кивая, улыбаясь, будто был дома, в Шато-де-Куси.

А почему бы и нет? Де Куси и остальные заложники были уверены, что однажды выкуп будет заплачен и они вернутся в свои замки, где будут так же танцевать и веселиться.

Только не Марк.

Ему было обещано, что к Пасхе пришлют деньги или других заложников, таким образом, он останется в Англии шесть месяцев или даже меньше. Однако человек, с которым он говорил, все время прятал взгляд да и сроки и цифры называл неуверенно.

Зачем он сюда приехал? Из чувства долга? Увидеть друга, который провел здесь долгих три года? Или из глупого стремления остаться верным кодексу чести?

Из всех собравшихся сегодня в Вестминстер-холле людей лишь состояние леди Лосфорд соответствовало его собственному.

На следующий день Сесилия случайно встретила Гилберта в церкви, он шел, прихрамывая. Она хотела извиниться за то, что смеялась тогда с Изабеллой, но Гилберт опередил ее.

– Прости, что не смог оправдать твое доверие, – произнес он, когда они вместе шли из аббатства во дворец. Даже в минуты отчаяния он вел себя как настоящий рыцарь, испытывая стыд не за унижение, а за то, что разочаровал даму.

– Это не твоя вина, а де Марселя, – успокоила его Сесилия. – Никогда не видела, чтобы на турнире так дерзко нарушали правила.

Ей стало неловко за то, что прошлым вечером она танцевала с обидчиком Гилберта. Его рука была грубой, но держала ее уверенно и властно. Воспоминания тронули краской ее щеки. Сесилии пришлось напомнить себе о своем титуле и достоинстве, чтобы прийти в себя.

К счастью, Гилберт, погруженный в собственные мысли, ничего не заметил.

– Я не был готов к поединку должным образом и получил хороший урок.

Лично она испытывала гнев. Легче и полезнее обратить печаль в гнев. Он способен стать движущей силой, печаль же будет причинять лишь боль.

– Я могу гневаться лишь на себя. – Ему тяжело далось это признание. – В следующий раз буду лучше готовиться.

Сесилия покачала головой:

– Не думай об этом.

Она точно не будет.

По окончании празднеств заложники вернулись в свои покои и начали готовиться к переезду на время Рождества со всем двором в Виндзор.

Сесилии удалось выбросить из головы грубияна-француза. Откровенно говоря, она вспоминала о нем раз или два, и то лишь потому, что при встрече Гилберт твердил о том, что будет готовиться и непременно в будущем сразится с де Марселем.

Она позволила себе представить, как прошел бы ее личный поединок с ним, ругала при этом себя за то, что утратила выдержку, чего никогда бы не сделала ее мать. Она не желала больше видеть этого отвратительного человека, но поклялась себе, что непременно будет вести себя с достоинством, если судьба столкнет ее с кем-то из заложников.

Неделю спустя, когда Сесилия наблюдала, как портной показывает Изабелле рождественский наряд, возникли более серьезные проблемы.

Сколько она себя помнила, ее семья была при дворе короля в рождественские праздники и подготовкой всегда занималась мама. Теперь же ей предстоит все делать самой, одной, а до нового светского сезона осталось всего три недели. Она должна продемонстрировать всем, что может стать прекрасной женой и хозяйкой, не следует воспринимать ее как удачную партию, как богатую наследницу. Осталось только понять, что надо делать.

– Разве оно не великолепно? – Изабелла с трудом подняла тяжелый, отделанный горностаем наряд.

– Бесспорно, достойно королевы, – отметила Сесилия.

– Не совсем, – задумчиво произнесла Изабелла и передала платье портному. Тот аккуратно разложил его на кровати. – Мамино тоже отделано горностаем на рукавах. – Она погладила ткань. – Но за это платил отец.

Сесилия прикусила губу. Теперь у нее нет отца, который мог баловать ее и осыпать подарками. И матери, способной дать хороший совет, как лучше сшить и отделать платье…

– Послушай, Сесилия… – Голос Изабеллы вывел ее из задумчивости.

– Да, миледи.

– А что наденешь ты?

Ах, ей следовало давно об этом позаботиться.

– Я… не знаю, миледи. У меня нет ничего нового.

Погрузившись в горе, она не заказала ни одного наряда, и теперь у нее есть лишь несколько платьев для предстоящего холодного сезона. – Может, никто не заметит, что я в старых нарядах?

– Не говори глупостей! Ты должна готовиться к свадьбе, а не к похоронам.

Сесилия оглядела свое платье. Оно не было траурным, но после кончины родителей она стала выбирать ткани темных, неброских оттенков, разумеется, за исключением нарядов в цветах королевской семьи, которые должны носить фрейлины.

– Можно перешить одно из маминых платьев, зеленое. Мама считала, что зеленый мне идет.

– Те оттенки сейчас не в моде. – Изабелла покачала головой. – Я предполагала, что так получится. – Она сделала знак портному. – Поэтому заказала кое-что и для тебя.

Сесилия широко распахнула глаза от удивления, когда перед ней появилось отделанное и подбитое мехом сюрко. Надев это верхнее платье без рукавов, можно выглядеть по-новому в любом старом наряде.

– Не знаю, что и сказать, миледи.

Изабелла рассмеялась:

– Просто примерь.

С помощью служанки и портного Сесилия через голову надела сюрко. Сбоку были предусмотрены большие разрезы от плеча до талии. Сесилия просунула руки и погладила соболиный мех, подсчитывая, сколько стоит такая роскошь. Изабелла подобными думами себя не утруждала, поэтому ее расходы регулярно превышали отпущенную на каждого члена королевской семьи сумму. Король-отец недовольно ворчал, но всегда покрывал долги дочери.

– Миледи, как мне вас отблагодарить?

Изабелла жестом отпустила прислугу:

– Это твой последний сезон в качестве незамужней девушки! Так давай повеселимся вместе!

Последний в статусе незамужней дамы и первый без матери.

Отец ушел в мир иной три года назад, мама – меньше года. Боль от потери еще не утихла, однако она обязана показать всему двору, что уверенно смотрит в будущее и готова к исполнению долга, а не собирается всю оставшуюся жизнь провести в трауре по родителям. В этом сезоне никаких слез.

Сесилия вскинула подбородок и взбила юбки:

– Иными словами, вы желаете, чтобы я пела, танцевала и улыбалась мужчинам, начиная с этого дня и до Двенадцатой ночи?

Она попыталась улыбнуться, но получилось не очень весело. Однако Изабелла рассмеялась и захлопала в ладоши:

– Именно! Пусть каждый мужчина при дворе мечтает стать избранником прекрасной леди Лосфорд. Даже заложники!

Сесилия невольно вспомнила глаза де Марселя. Гнев? Страсть? Что в них было?

– Что?

– Отец пригласил некоторых из них в Виндзор. – Изабелла смутилась, чем вызвала удивление фрейлины. – Среди них и герцога де Куси.

Сесилия закусила губу. Удастся ли ей танцевать и улыбаться, если рядом постоянно будет убийца отца?

Изабелла продолжала, не заметив замешательства графини:

– Де Куси прекрасный танцор. И красив. Ты как думаешь?

– Я стараюсь по возможности не думать о французах. – По крайней мере, сейчас в мыслях ее был не темноволосый рыцарь. Сесилия отвернулась, чтобы скрыть от принцессы вспыхнувший румянец. – Будут ли там еще заложники?

– Ты имеешь в виду французов?

– Разве у нас есть другие заложники?

– Тебя интересует кто-то конкретно? Возможно, светловолосый товарищ де Куси? Кстати, ты узнала его имя?

– Марк де Марсель, но нет, я спрашивала не о нем. – Неужели Изабелла способна читать ее мысли?

– Конечно, Марк де Марсель! Вот кто поможет тебе отвлечься!

– Нет!

Принцесса ее уже не слушала.

– Отличное решение. Два друга для нас обеих.

– Это невозможно!

– Возможно! Они лучшие кавалеры для предстоящего рождественского сезона. Мы отлично повеселимся, заставим претендентов на твою руку понервничать, а потом бросим. – Смеясь, Изабелла подхватила одну из лежащих рядом лент, подбросила вверх и раскинула руки, позволив той упасть на пол, к своим ногам, а потом легонько подтолкнула мыском туфельки. – Вот так! Но несколько недель де Куси будет безраздельно принадлежать мне, а де Марсель – тебе.

От перспектив провести все это время наедине с де Марселем графиню бросило в дрожь. Она чувствовала его взгляд на себе даже в переполненном зале, что же будет, если она останется наедине с человеком, который дал понять, что ничуть не заботится о вопросах чести?

– Миледи, герцог де Куси, безусловно, человек чести, чего не скажешь о его друге. Возможно, вы напрасно так ему доверяете. Возможно, он… – Окончание сделало бы предположение оскорбительным.

Об этом говорило и выражение лица Изабеллы. Она приняла царственный вид, не забыв о надменном взгляде.

– Ты поняла меня превратно. Я не допущу в своем окружении ничего неприличного.

Сесилия кивнула:

– Разумеется, миледи.

Тем более они обе вели себя в высшей степени целомудренно. Оставаясь незамужней, Изабелла была чиста как монахиня. Что же касается графини, ее мужа тоже ждал приятный подарок помимо титула.

Суровое лицо Изабеллы разгладилось.

– Мы вне опасности, Сесилия. А легкий флирт поднимет тебе настроение. Я позабочусь о том, чтобы де Марселя тоже пригласили в Виндзор.

– Вы вольны поступать как пожелаете, миледи, но не ждите, что я буду уделять ему внимание.

Ну уж нет. Де Марсель совсем не тот, кого бы ей хотелось видеть рядом в новом сезоне.

Проснувшись, Марк резко открыл глаза, посмотрел в окно лондонского Тауэра на хмурое небо и вздохнул. Их тюремщики скупо тратили деньги на дрова и не стремились лучше обогревать французских заложников.

– Эй, подъем! Ты меня слышишь?

Марк потер глаза и повернулся к другу.

– Кто и что сделал? – Видимо, он не так понял друга спросонок. Еще слишком рано для того, чтобы говорить так много и бодро. – Что ты сказал?

– Нас пригласили присоединиться ко двору в качестве гостей короля. Мы отпразднуем Рождество в Виндзорском замке!

Слова друга ничего не объясняли. Марк сел и повернулся к нему:

– Ты в своем уме?

– Отказаться от приглашения принцессы было бы невежливо.

Ах, конечно, принцесса, в отношениях с которой де Куси видел способ вернуть английские земли.

Однако перед глазами внезапно встал образ не принцессы, а графини, будто она была мечтой, от которой пришлось отказаться. Темные волосы, выразительный подбородок. Ненависть в глазах.

Похоже, Ангерран действительно сошел с ума. Впрочем, его, Марка, это не касается.

– Отлично, прими его и оставь меня в покое.

– Но она просила меня непременно привезти тебя.

Странно. Ведь леди Лосфорд совсем неприятно его видеть. Зачем он принцессе?

Де Куси пожал плечами:

– Возможно, она хочет быть уверена, что мне не одиноко.

Марк рассмеялся. Одиночество другу точно не грозит.

– Тебе не нужна моя помощь, чтобы очаровать леди Изабеллу.

– Разве грех устроить небольшое приключение в столь скучном заточении?

Возможно, нет, но Марк нашел в Англии только одну радость – возможность встретиться с другом. У остальных его друзей были жены и семьи. У Марка – только Ангерран.

– Если б я не знал тебя лучше, решил бы, что ты гонишься лишь за удовольствиями.

Де Куси всецело отдавался любому делу, будь то сражение или танцы. На данный момент война окончена. Пока.

– А ты от них бежишь.

Марк не был человеком, привычным к комфорту, развлекаться перед боем казалось ему неправильным.

– Я не праздную победу врага.

– Конечно нет, но ведь речь о Рождестве. Мы будем есть английскую баранину и пить вино из Гаскони. Кроме того, несколько недель король будет оплачивать наши расходы.

Какое унижение. Сумма, потраченная на их содержание, будет добавлена к выкупу короля, словно это честь – быть заложниками.

– Соблазнительно, мой друг, но от английских продуктов у меня изжога.

– Предпочитаешь сидеть в холодной башне и жевать жесткое мясо?

Количество заложников было так велико, что все места в пределах городских стен и аббатство были заняты, поэтому им с Ангерраном пришлось довольствоваться Тауэром. Зима вступала в свои права, холод пробирался сквозь стены, предстоящее Рождество, даже в обществе друга, пугало.

Но не настолько, чтобы кланяться и улыбаться англичанам.

Утвердительный ответ сделает его неблагодарным в глазах де Куси.

– Да, предпочитаю.

Ангерран вздохнул:

– Принцесса будет в печали.

– Тем лучше, ты сможешь ее утешить. – Марк отвернулся к стене и натянул одеяло.

В день Рождества будут служить три мессы. Возможно, он даже посетит одну из них. А если охранники переусердствуют, празднуя, заложники смогут свободно побродить по залам.

Возможно, даже позволить себе большую вольность.

Сесилия должна была остановиться, услышав за дверью смех Изабеллы, но новости были слишком важными, поэтому она постучала и сразу вошла. Де Куси стоял напротив принцессы.

Неприлично близко.

Они одновременно повернулись к ней и посмотрели с укором, не произнеся, однако, ни слова.

Смутившись, графиня отвернулась и принялась блуждать взглядом по комнате.

Эти двое чувствовали себя совершенно спокойно, шептались, смеялись, по-прежнему стоя недопустимо близко. Сесилия открыла рот, но промолчала.

– Ах, наша милая графиня, – произнес де Куси с поклоном и незаметно переместился на несколько шагов в сторону. – Своевременное напоминание о том, что я злоупотребил вашей милостью, миледи. Да и охранники будут меня искать.

Он простился, тщательно соблюдая этикет. Преклонив колено перед Сесилией и задержавшись чуть дольше, чем перед Изабеллой. Поклоны, улыбки, и наконец он удалился. С таким видом, будто ничего вызывающего не произошло. Будто французский заложник имеет право в любое время оставаться с принцессой наедине и нашептывать ей всякие глупости.

Графиня посмотрела на Изабеллу, позволив себе во взгляде легкий укор. В том, что они смеялись и танцевали на празднике, нет ничего плохого. Когда вино кружит голову, многие молодые люди позволяют себе тайные поцелуи и объятия, однако все это происходит прилюдно и не дает возможности допустить серьезные вольности. Но принимать мужчину наедине весьма опасно.

По крайней мере, так учила Сесилию мама.

Изабелла молча прошлась по комнате с таким видом, который полностью исключал возможность задать вопрос или даже вскользь коснуться темы.

– Боюсь, дорогая графиня, тебе придется провести рождественский сезон без французского кавалера, – наконец произнесла принцесса.

– Простите?

– Герцог де Куси пришел сообщить, что с радостью принимает мое приглашение, а вот его друг не может.

– Он болен?

– Нет. Просто не захотел.

Сесилия несколько раз моргнула. Отказ оскорбил ее. Не важно, что она не желала его видеть, – не принять приглашение короля недопустимо.

– Как он смел?

– Не важно. – Изабелла была совершенно спокойна.

Похоже, ее заботит лишь присутствие де Куси.

– Уверена, ты найдешь более приятного кавалера для танцев.

Сесилия пошевелила губами, но промолчала. Почему Изабелла так уверена, что повеселиться можно только в обществе мужчины? К тому же ей надо помнить, что на нее смотрят возможные женихи, нельзя скомпрометировать себя общением с шевалье и тягой к веселью.

И все же отказ де Марселя испортил ей настроение.

Она даже не сразу вспомнила, зачем так спешила к принцессе.

– Есть новости, миледи. Король Франции воз вращается в Англию.

Изабелла распахнула глаза:

– Видимо, план отца удался. – Она улыбнулась. – Это очевидно. Король не должен забывать о чести.

– Даже если это позволяют его сыновья.

Король Иоанн II вернулся во Францию, отправив в заложники лучших представителей знати, в их числе двух своих сыновей. Менее чем через год один из сыновей бежал и вернулся домой. «Типичный француз», – сказал бы отец Сесилии. Она была уверена, что де Марсель ничуть не лучше.

– Ты не узнала, когда ожидают его прибытия? Он будет здесь к Святкам?

«Придется развлекать еще одного француза», – подумала Сесилия и нахмурилась.

– Нет. А почему вас это интересует?

– В таком случае празднование будет пышным, сообразно его статусу. Герцогу де Куси понравится. Ах, какое у нас будет восхитительное Рождество!

Опять де Куси! Сесилия поджала губы. Скорее всего, у нее нет повода беспокоиться об отношениях принцессы и заложника.

Но Сесилия беспокоилась.

Глава 3

– Марк! Какая у меня новость!

Марк взвесил в руке вязанку хвороста, раздумывая, запустить ли ею в голову друга или все же бросить в затухающий очаг.

Всю прошлую неделю Ангерран говорил только о том, как идет воплощение его плана по возвращению земель де Куси в Англии. Теперь Марк считал дни до того, как тот отправится в Виндзор и оставит его в покое.

– Пощади меня, друг, я уже слышал все, что нужно.

– Уверен, этого ты не знаешь!

Странный взгляд и тон – нет, здесь что-то другое.

– Что стряслось?

– Король Иоанн. Он прибывает в Англию.

Марк тряхнул головой, собираясь с мыслями:

– Что?

Де Куси опустился на скамью у огня:

– Король намерен пересечь пролив и оставаться заложником короля Эдуарда лично, пока не соберут выкуп.

– Но почему?

– Чтобы спасти честь, которую запятнал побегом его сын, нарушив Договор заложников.

Марк задумался. После поражения в Пуатье был заключен договор, по которому король должен был оставаться в Англии до выплаты трех миллионов – суммы, вдвое превышавшей годовой доход всей станы, по крайней мере, об этом шепотом говорили при дворе.

Еще будучи во Франции, Марк знал, что ведутся переговоры, стороны встречались не единожды. В результате королю Франции было разрешено вернуться для сбора выкупа, а его место заняли четыре герцога, в том числе два сына короля.

Побег герцога Анжуйского привел в шок многих, в том числе и Марка. Ему поступок сына короля казался неразумным, но все же у отца нет причин добровольно возвращаться. Никаких. Только долг чести.

Марк видел Иоанна II на поле битвы, он храбро сражался и не отступил, когда приближенные бежали.

– Да, это на него похоже.

Приятно, что хоть для кого-то слово «честь» не пустой звук.

– Он написал королю Эдуарду, – продолжал Ангерран, – что им движут благие намерения и честь. Даже будучи изгнанными из нынешнего мира, эти добродетели должны жить в умах и сердцах наследных принцев.

Благие намерения. Честь. Именно они подвигли заложников на выполнение своей миссии. Ибо они добровольно стали пленниками не из-за выкупа, а слова, данного одним рыцарем другому.

Внезапно в голову, как озарение, пришла мысль.

Де Куси, один из достойнейших рыцарей королевства, прибыл в эти земли в числе сорока высокородных аристократов, чтобы заместить короля. Если Иоанн возвращается в Англию…

– Послушай, значит, ты можешь вернуться домой! – воскликнул Марк, испытав при этом легкую зависть.

В Англии без Ангеррана будет еще холоднее.

Де Куси кивнул и с недоумением посмотрел на друга, будто сам даже не подумал об очевидном.

– Да. Домой.

Марк улыбнулся:

– А что-нибудь известно о том, что ждет нас?

Марк прибыл сюда вместо графа д'Уаза, взятого в плен другим английским рыцарем, продавшим свой интерес в получении выкупа человеку, более подготовленному для долгого ожидания.

Ангерран покачал головой.

Да, король доказал, что самое важное – сохранить честь. Марк привез в Англию только часть выкупа за свободу графа, теперь он должен оставаться в плену до выплаты оставшейся суммы. Ему было обещано, что к Пасхе все будет закончено.

Марк даже себе боялся признаться, что в эти предпраздничные дни его посещали мысли о побеге, возможно, это связано с тем, что сын короля совершил его перед самым Рождеством. Теперь же, в связи с новыми обстоятельствами, слабость казалась ему постыдной. Он даже в мыслях не имел права позволять себе предать своего короля и дать возможность кому-то заподозрить Марка де Марселя в бесчестии.

– Когда он прибудет?

– Его величество отпразднует Рождество в Париже и после этого пересечет Ла-Манш.

Итак, Иоанн будет в Англии к концу года. Граф д'Уаз, несомненно, передаст с его подданными оставшуюся часть выкупа за себя или вернется, как и король. Тогда он, Марк, будет свободен.

Де Куси встал и направился к двери:

– Это уже скоро. Многое надо подготовить.

Марк поежился и подбросил в огонь хвороста. Он уже сожалел, что отказался от предложения отправиться со двором в Виндзор. Здесь его ждет самое холодное и тоскливое Рождество в жизни.

– Мне необходимо новое платье, – решительно заявила принцесса. – Для встречи с королем Иоанном.

– Вы полагаете, он запомнил то, что было на вас в последний раз?

Сесилия улыбнулась. Хорошо бы Анна Стэмфорд все еще была в свите графини Кентской. Несмотря на то что они находились по разные стороны, обе любили обмениваться взглядами и вести бессловесный диалог, наблюдая войну за место первой модницы между принцессой и Джоанной. Правда, до нее доходили слухи, что Анна ушла в монастырь. Возможно, это и к лучшему. Жизнь при дворе тяжела для хромой девушки.

– С тех пор мода изменилась, – произнесла Изабелла. – И времени до приема по случаю визита короля осталось немного.

В Сесилии опять проснулась ненависть к французам.

– По случаю прибытия пленника?

– Прежде всего он король, – отрезала Изабелла и вскинула подбородок, напоминая о своем положении.

Дочь Эдуарда была легкомысленна, но никогда, впрочем, как и Сесилия, не забывала о своем месте и долге.

– Я говорила с Ангерраном, – продолжала принцесса. – Он считает, что Иоанн первым делом пожелает отправиться в Кентербери, а потом присоединится ко двору. Потому мы решили…

– Мы?

– Ангерран и я. Поскольку я буду в Виндзоре, я поручила ему заняться приготовлениями к достойной встрече короля.

Сесилии неприятно было слышать, что Изабелла обсуждает свои планы с посторонним, тем более с заложником. Она особа королевской крови и не состоит в браке. Единственными, кто мог ей возразить, были родители – король и королева Англии.

– Неужели нельзя подготовить встречу короля Франции без участия заложника?

Одно дело – пригласить де Куси с другом в Виндзор, и совсем другое – дать ему подобное поручение.

Изабелла вновь превратилась в высокомерную принцессу:

– Не забывай, он герцог де Куси. Он имеет право на подобные полномочия.

Даже для заложника важен титул. Де Куси был одним из самых знатных людей Франции, к тому же он не прибыл бы в Англию для замещения короля, будь он простым рыцарем. Таким, как Марк де Марсель.

И все же…

– Вас не беспокоит, что оказанная вами милость может… – Сесилия помедлила, тщательно подбирая слова, чтобы не оскорбить принцессу, – дать ему напрасную надежду?

– Надежду на что? – Изабелла вскинула бровь.

Сесилия покраснела. Мужчину, возбужденного красотой женщины, трудно остановить. Впрочем, как и женщину. Так говорила мама.

– Я лишь подумала, миледи, что частые встречи и ваше внимание придадут ему смелости.

Принцесса махнула рукой:

– Не беспокойся. Ангерран – благородный рыцарь.

Де Марсель доказал, что благородство присуще далеко не всем французским шевалье, а такой человек может позволить себе не остановиться после разговоров, танцев, даже поцелуев.

– Тем не менее мне кажется, было бы мудрее не относиться к нему так же, как к англичанину.

Изабелла рассмеялась:

– Скоро Рождество. Волшебное время. Зачем же нам мудрость?

«Чтобы избежать катастрофы», – беззвучно ответила Сесилия.

Изабелла была эксцентричной и своевольной. Она любила флирт, но, насколько было известно графине, никогда не позволяла больше, чем объятия и поцелуи. Никто из ее обожателей не представлял угрозу, в свое время они были ловко удалены. Однако то, с каким жаром она говорила о французе, как близко подпустила его к себе, по-настоящему беспокоило Сесилию. В нем она видела исток серьезных проблем.

Впереди три недели рождественского сезона, наполненного празднествами и весельем. В это время не соблюдаются никакие правила, все переворачивается вверх дном. И в отношениях так же все может зайти слишком далеко. Возможно, уже зашло?

Сесилия не могла больше задавать вопросов, если не хотела разозлить принцессу, и все же ей нельзя терять бдительность. Надо быть постоянно начеку, чтобы не произошло нечто недопустимое. Но как она может помешать Изабелле совершить ошибку? И кто поможет ей?

Только Марк де Марсель.

Мысль была ей неприятна, однако, как ни странно, у них есть то общее, что поможет обеим сторонам. Шевалье ненавидит англичан так же сильно, как она французов. Наверняка он против увлечения друга английской принцессой.

Как жаль, что он отказался ехать в Виндзор!

– Что ж, раз королю надо оказать достойный прием, де Куси один может и не справиться. Ему необходима помощь друга.

Изабелла просияла:

– И ты осуждаешь меня за интерес к герцогу де Куси? Похоже, ты симпатизируешь шевалье. Но ведь он не принял моего приглашения.

Нет. Он не имеет права отказываться. Она ему не позволит.

– Я его уговорю.

– Твой леопард все время только рычит. Он умеет что-то еще?

Сесилия улыбнулась:

– Надеюсь, у меня будет время это выяснить.

Сесилия неделю обдумывала план действий, затем выкроила момент, когда Изабелла была занята, и попросила привезти де Марселя в Вестминстер.

Глядя на него, она подумала, как права была Изабелла: он похож на дикого зверя, готового броситься на добычу. В нем не было ни мягкости, ни простоты. Даже черты лица говорили, что перед ней человек безжалостный, резкий. Он казался Сесилии совершенно отталкивающим, но одновременно нечто необъяснимое притягивало ее, заставляло задерживать на нем взгляд…

– Зачем меня сюда притащили? Да еще так, будто пленника на казнь.

Графине стало неловко.

– Хочу заметить, что вы и есть пленник.

Лицо его исказилось. Она готова была дать знак охранникам освободить его, однако лишь попросила их выйти. Ей показалось, или его взгляд стал еще более колким? Правильно ли она действует? Ведь де Марсель сам объяснил ей, каковы его принципы. А она осмелилась остаться с ним наедине. Как Изабелла с де Куси.

Она обязана так поступить. Разговор будет о принцессе, и он не для чужих ушей.

Графиня повела плечами и вскинула голову:

– Последние несколько недель герцог де Куси часто бывал при дворе.

– Он такой же опытный придворный, как и рыцарь.

– А вы нет?

Де Марсель дернулся, чуть сдвинул брови, но промолчал.

Глядя на руки, сложенные на юбке, Сесилия осмелилась сделать несколько шагов к заложнику и, собрав все внутренние силы, подняла на него глаза:

– Де Куси много времени проводит с леди Изабеллой. Меня беспокоит, что они… – Нет, нельзя позволить бросить тень на принцессу. – Точнее, де Куси… возможно, испытывает чувство… – Боже, что она говорит?

– Нежности, – подсказал Марк тоном, не допускавшим и мысли о нежности.

– Да, именно. – И что ей сказать теперь? Что она боится, что Изабелла… Нет!

Она графиня. Он – шевалье и заложник. Она выше по положению, он должен это понять.

Сесилия расправила плечи. Де Марсель не похож на человека, способного склониться перед кем-то. На его губах мелькнуло некое подобие улыбки. Внезапно Сесилию это разозлило.

– Я уверена, вам нравится это не больше, чем мне.

– Разумеется.

Теперь он улыбнулся уже искренне:

– Но ведь это не нарушает допустимые придворные правила, допускающие легкий флирт, не так ли? Ничего серьезного.

Разве де Куси не должен быть польщен, что его удостоила вниманием вторая дама королевской семьи?

– Принцесса точно не относится к этому серьезно. И все же они… много времени проводят вместе.

– Вы напрасно тревожитесь.

«Тревожитесь»? Ее злило, что Изабелла ведет с заложником игру. Но мысль о том, что может произойти, если француз забудет о рыцарской чести, приводила в ужас.

– Она особа королевской крови! И не должна компрометировать себя отношениями с… с…

– С представителем рода де Куси – одного из самых благородных во Франции.

Она все же не сдержалась и разозлила де Марселя, а в таком состоянии он не согласится ей помогать.

– Простите, – с трудом произнесла Сесилия. – Вижу, мы оба преданы своим друзьям. Но поймите, ситуация усложнилась. На прошлой неделе я застала… застала их наедине и… стоящими слишком близко друг к другу.

Было видно, что ее слова потрясли де Марселя.

– Мы обязаны что-то предпринять.

– Мы?

– У нас ведь схожие цели, не так ли? Вы должны понять, как неразумно поступает ваш товарищ и к чему это может привести. – Сесилия перевела дыхание. Она должна это сказать. – И потому я надеюсь на ваше содействие.

Де Марсель коротко моргнул:

– Я не совсем понимаю…

– Мне нужна ваша помощь, – повторила она уже громче.

– Я вас слышу. Я не глухой.

И тем не менее он смотрел на нее так, будто и помыслить не мог о подобном.

– Так вы готовы? – Сесилия затаила дыхание.

Он посмотрел на нее в упор, словно внезапно заметил ее присутствие и пытался понять, кто перед ним.

– Что, по-вашему, я должен сделать?

– Я хочу, чтобы вы приняли приглашение отправиться в Виндзор.

По лицу шевалье пробежала тень. Что же это было? Разочарование?

– Зачем? Как это поможет?

– Если мы будет действовать сообща, нам удастся держать их на расстоянии друг от друга. Ведь празднества продлятся более четырнадцати дней. Рождество – самое удивительное время в году, но и самое сумасшедшее. Все переворачивается с ног на голову. Хорошая возможность… – Сесилия замолчала и покраснела. Продолжать у нее не было сил.

– Возможность для чего? – хитро улыбнувшись, спросил де Марсель. Будто речь шла не об Изабелле и де Куси, а о них двоих.

– Совершить неразумные поступки, шевалье. И наделать глупостей.

– Но ведь речь о принцессе, дочери короля, – произнес он таким тоном, будто сама мысль об этом казалась ему абсурдной.

– Вот именно. – Она должна объяснить ему, какие страшные последствия может иметь для его друга простая вольность. – Если герцог де Куси не будет осторожен, у него возникнут серьезные проблемы.

Де Марсель стоял не шевелясь, глядя прямо перед собой, должно быть, обдумывал сказанное этой странной англичанкой.

Сесилия с тревогой покосилась на дверь. Они наедине уже слишком долго. Пора действовать решительно. Она сделала шаг и произнесла, понизив голос:

– Прошу вас. Дайте слово. Ради вашего друга.

Приказы на него не действуют, может, помогут мольбы?

Да, видно, дружба для этого человека свята. Выражение лица подсказало Сесилии ответ.

Де Марсель вздохнул:

– Вы не менее безжалостны, чем некоторые воины, с которыми я сталкивался на поле боя.

Странный комплимент, если учесть, что он адресован женщине. Но все же ей стало приятно.

– А каков мой интерес в этой сделке? – спросил де Марсель, глядя прямо в глаза собеседницы.

Сесилия не отступила и выдержала взгляд. Ее долг оберегать принцессу, пока она не будет отдана мужчине, которого выберет для нее король-отец.

– Вы убережете друга от катастрофы! – Теперь она смогла выдохнуть и сделать шаг назад. – Разве этого недостаточно?

Больше ей нечего было предложить. Разумеется, кроме того, чего предлагать нельзя ни в коем случае.

Де Марсель не намерен был отступать. Он подошел совсем близко и навис над ней, обволакивая теплом своего тела. О боже, если Изабелла испытывает в присутствии де Куси схожие чувства, они пропали.

– Нет, графиня, этого недостаточно. Мало того что я ваш пленник, теперь вы хотите, чтобы я стал марионеткой?

Сесилия оцепенела, не представляя, как ей действовать. Графине позволено испытывать гнев, но не страх.

– Я помогаю вам добиться того, что вам не получить без моей помощи. А потому не ждите от меня большой милости.

– Мне нужно другое, графиня. Если я помогу вам, вы поспособствуете моему возвращению во Францию.

Хорошо, что она не мужчина и никогда не встретится с таким противником на поле боя.

– Но как я это сделаю? Такие решения принимает король.

– Когда придет время, я вам сообщу.

Что это значит? Она должна обещать исполнить то, о чем даже не имеет представления? Успокаивало лишь, что это произойдет в отдаленном будущем, тогда как празднования в Виндзоре начнутся совсем скоро.

– Когда придет время, обещаю сделать все, что смогу.

Де Марсель вгляделся в ее лицо, пытаясь понять, может ли он доверять этой девушке.

– Даже наши короли заключили взаимовыгодное перемирие, – произнесла Сесилия, надеясь, что это подтолкнет его к принятию решения. – Разве мы не должны последовать их примеру?

Она не стала упоминать, что перемирие было достигнуто после победы Англии. Да и Эдуард III не Иоанн.

– Согласен, – произнес наконец де Марсель с таким выражением, будто они пожимали руки на поле битвы.

Это было почти похоже на перемирие.

Сесилия вызвала стражников, они увели шевалье, а она еще несколько минут стояла, размышляя над тем, что обещала исполнить. Вернуться во Францию… Что ж, очень удачно. Она поспособствует тому, чтобы оба рыцаря покинули Англию, и как можно скорее. Однако по договору заложники могли вернуться домой, как только будет заплачен выкуп. Это условие ей изменить не под силу. Единственный способ покинуть страну раньше – это поступить так, как сын короля Иоанна, – сбежать.

Графиня погладила соболий мех. Разумеется, де Марсель не помышляет о побеге и не ждет, что она станет ему в этом помогать. Тогда посмотрим, как он замерзнет до смерти в аду.

– Я решил ехать в Виндзор, – сообщил Марк другу тем же вечером, когда они сидели перед тлеющим очагом и играли в шахматы.

Ангерран поднял на него глаза:

– Не знаю, что удивляет меня больше. То, что ты передумал, или то, что нашел способ отозвать отказ.

Марк пожал плечами и сделал ход пешкой.

– Ты обязан рассказать подробности, – настаивал Ангерран. Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. – Я знаю точно, леди Изабелла не настаивала.

Марк невольно отметил, что другу подозрительно много известно о планах принцессы.

– Ты прав. Настояла ее фрейлина.

– Графиня? Не знал, что ты в тот вечер произвел на нее такое сильное впечатление.

– Не я, мой друг. А ты. Ее беспокоит та нежность, с которой ты относишься к леди Изабелле.

Он внимательно следил за реакцией де Куси, стараясь найти подтверждение правоты графини.

– Хм, значит, мой план работает.

– Так хорошо работает, что леди Сесилия уже заявляет, что принцессе опасно твое общество.

– Опасно? – Ангерран заморгал. – Почему она беспокоится?

И правда, почему? Марк до сегодняшнего дня не понимал, как серьезно относился к графине. Она верная подруга, а цену дружбе он знает.

– Она в панике. Просила меня поехать в Виндзор и помочь ей удерживать вас с принцессой подальше друг от друга.

– И ты именно это будешь делать?

Они улыбнулись друг другу, годы дружбы сделали слова ненужными. Марк не собирался исполнять обещанное леди Сесилии, но все же, чтобы не нарушить слово…

– Ты знаешь, я не силен в интригах. Могу принести больше вреда, чем пользы.

– Ты окажешь мне огромную услугу, если займешь чем-то графиню.

Марк рассмеялся:

– Интересно чем? Мы с ней безразличны друг другу.

– Ты непременно что-то придумаешь. Главное, чтобы она не догадалась, что меня интересует власть принцессы Изабеллы, а не ее добродетель. С остальным я справлюсь. Как только земли ко мне вернутся, я исчезну, и страхи графини развеются.

Марк был уверен, что у него лично проблемы только начинаются.

Глава 4

Виндзорский замок, декабрь 1363 года

В один из суматошных декабрьских дней Сесилия покинула Лондон и отправилась в Виндзор. В дороге она позволила себе вновь погрузиться в воспоминания. В прошлом году рядом была мама, теперь же она одна.

К счастью, ее сопровождал Гилберт, любезно вызвавшийся оказать помощь. Его присутствие наводило на мысль о том, что ему непременно надо взять реванш за поражение в турнире.

– Вы сидели рядом с королем, – произнес Гилберт, когда впереди показался замок. – Что он сказал обо мне?

Сесилия вздохнула. Нет смысла скрывать от него правду.

– Боюсь, его величество разочарован.

Гилберт кивнул, словно это и ожидал услышать.

– И он прав. Те мужчины закалены войной, я же ничего не добился.

– Ты верно служил моему отцу во Франции! Был с ним… – «Когда он погиб». Но произнести это вслух Сесилия не смогла.

– Как сквайр. Я никогда не дрался по-настоящему, только и могу сказать, что был на войне. Мне не довелось сделать ничего значимого, я не совершил поступка столь великого, как жизнь или смерть.

От досады в его голосе у нее сжалось сердце.

– Война закончена. И ты жив, ты в безопасности.

Он посмотрел на нее так, будто она была несмышленым ребенком. Или женщиной, которую Бог обделил умом.

– Я не желаю быть в безопасности. Мне надо доказать, что чего-то стою. Король Кипра собирает рыцарей для крестового похода. Думаю, я отправлюсь с ним.

– Значит, и ты можешь погибнуть в бою?

В голосе слышалось больше волнения, чем она желала.

Гилберт внимательно посмотрел на нее:

– Ты не похоронила своего отца.

Сесилия отвернулась и стала разглядывать башни замка.

– Похоронила. – Она помнила все в подробностях. Тело привезли домой в запечатанном каменном гробу. Мессу в церкви служили солнечным летним днем, легкий бриз с моря трепал края ткани, покрывавшей траурные носилки. – Ты ведь был там.

– Но эффигия не готова.

Сесилия растерянно моргнула. Она не завершила то, что обязана была сделать в память о покойных родителях – их скульптурные изображения, каменные фигуры, которые навеки останутся лежать рядом.

Мама заказала скульптуру отца вскоре после кончины. Она выбрала камень из Тутбери и нашла одного из лучших мастеров своего дела в Ноттингеме. Мастер прибыл, и она разложила на столе эскизы, на которые Сесилия не могла смотреть без слез.

Мама тогда вздохнула. «Вижу, ты еще не готова, – сказала она. – Иди. Я все сделаю сама».

Сесилия долго бродила по берегу моря, чтобы у мамы было достаточно времени сделать выбор и дать скульптору приказ начинать работать. Питер оказался человеком скрупулезным, дело двигалось медленно. По крайней мере, так объяснила ей мама. Сесилия по-прежнему не желала видеть то, что он успел сделать.

В начале этого года, через три года после смерти отца, мама сообщила ей, что работа близка к завершению. Вскоре она приняла решение отправиться на охоту, чего не делала ни разу после того, как похоронили графа. Она отправилась с большой свитой, улыбалась, была в приподнятом настроении.

Больше в замок она не вернулась.

Скорбь, едва начавшая угасать, стала душить Сесилию с новой силой. В то время пришлось вынести так много, что она не решилась заниматься еще и холодным камнем. Таким образом, проект мамы так и остался незавершенным.

Позорная слабость. Недостойная графини Лосфорд.

Впрочем, не стоит приводить эти доводы Гилберту.

– Король забрал скульптора. Конечно, тебе это известно.

Разумеется. За стенами Виндзорского замка, похоже, не осталось ни одного человека, обладавшего навыками работы с камнем. Все они выполняли приказ короля, тратившего баснословные средства на обновление и новое строительство. Он повелел наказать любого, кто посмеет предложить мастеру большую плату и заставит того оставить работу в замке.

– Я вынуждена была отдать его королю.

Впрочем, если бы она попросила, его величество сделал бы исключение и позволил мастеру закончить работу над надгробием.

– Прошло уже три года, – напомнил Гилберт.

– И меньше года со дня кончины мамы.

– Долгий траур не вернет ее, Сесилия.

– Знаю.

И все же у нее было такое чувство, что эффигии станут последней точкой, когда ей надо будет признать, что родителей не вернуть. Об этом она не могла даже думать.

К счастью, они миновали ворота замка, к ним подбежали слуги, чтобы помочь с багажом и лошадьми. Сесилия воспользовалась возможностью уйти от ответа.

Начинается рождественский сезон. Все также, как каждый год, но все же совсем иначе.

«Настанет день, когда ты унаследуешь титул, дорогая. Сохранение чести рода станет твоей заботой» – так говорила мама.

А она не смогла исполнить самое простое – установить достойные родителей надгробия.

Она обязана доказать, что не боится ответственности и готова связать свою жизнь с человеком, которого выберет для нее король.

Оставив слуг разбираться с вещами, Сесилия и Гилберт поспешили в комнаты, ближе к огню.

Когда тепло камина наконец согрело все тело до последней косточки, она сняла плащ и села, положив ладонь на руку Гилберта:

– Я непременно выясню, могу ли я получить скульптора обратно.

Молодой человек улыбнулся:

– Когда?

Этот вопрос дал ей понять, что перед ней уже не тот юноша, которого она знала. Он стал мужчиной, решительным и твердым, сейчас он даже готов взять с нее слово. Сесилия не думала обижаться, он тоже любил ее отца и маму.

– Скоро. До праздника Двенадцатой ночи.

Она сделает все, чтобы ритуал погребения был должным образом завершен и родители покоились с миром. Однако это никогда не изменит ее чувства к людям, виновным в их кончине.

Марк с другом скакали рядом в окружении рыцарей, впереди уже показались стены Виндзора. Он видел немало замков во Франции, начиная с тех, что принадлежали семье де Куси, и был уверен, что поразить его невозможно. Однако он ошибался.

– Хорошая крепость, – кивнул Ангерран.

Пожалуй, даже это слово не вполне подходило для описания того, что он увидел. Как и Шато-де-Куси, замок стоял на холме, крутые склоны которого и близость реки делали осаду почти невозможной. Стены были очень старыми, казалось, их возвели несколько сотен лет назад, когда нормандский бастард перебрался через Ла-Манш, чтобы править Англией.

Въехав на территорию, Марк увидел внутренние, недавно построенные стены и красивые здания из нового камня. Поморщившись, он не без восхищения был вынужден признать, что нынешний король – неплохой строитель, хотя, скорее всего, заплатили за его прихоть французы.

Де Марсель не ожидал, что их примут торжественно, но их встретила сама леди Изабелла, при этом она вела себя так, будто замок принадлежал ей безраздельно. Ангерран держался так, словно был самым почетным гостем.

Марк бросил поводья конюшему, но остался стоять в отдалении, дав возможность паре обменяться улыбками и взглядами. Оглядевшись, он заметил в стороне графиню, зябко кутавшуюся в теплый плащ, так же не сводившую глаз с принцессы и де Куси.

Она сделала шаг к ним, будто желая прервать любезности. Резкий порыв ветра распахнул полы плаща. Марк подошел, встал так, чтобы закрыть обзор и поправил накидку.

Она подняла на него удивленные глаза и поежилась. От холода ли? Грациозно вскинула голову. Темные волосы подчеркивали белизну кожи. Одежды закрывали длинную шею, лишая возможности полюбоваться ею хотя бы мельком.

Марк отпустил полу плаща и убрал руки. Следует быть осторожнее, не прикасаться к графине без необходимости и желательно держаться на безопасном расстоянии.

– Ваш остров – самое холодное место из всех, что я посещал.

Сесилия повела плечами:

– Эта зима не самая суровая. Хотя морозы начались в сентябре и с той поры не давали нам передышки.

– Так вы признаете, что климат у вас ужасный?

Она улыбнулась:

– Вы обвиняете англичан и в этом?

Он обвинял их во всем, но сейчас, рядом с ней, ему внезапно стало теплее. Только этого не хватало. Разве у него мало проблем?

Марк откашлялся:

– Даже королям не под силу изменить волю Бога.

Лицо графини исказилось, она отвернулась, будто он невольно напомнил ей о чем-то очень личном.

– Отойдите, – велела она, пытаясь заглянуть ему за спину. – Я не вижу, что они делают.

Де Марсель не двинулся с места. Он пришел сюда не помогать, а мешать, держать не Ангеррана, а ее на расстоянии.

Сесилия вздохнула:

– Я понимаю, но принцесса…

– Сесилия! – раздался голос Изабеллы.

– Ступайте, – кивнула она де Марселю. – Принцесса лично покажет вам покои.

Графиня прибавила шаг, явно намереваясь догнать пару и прервать их интимный разговор. Марк остался стоять на месте, заставив ее повернуться, остановиться и дать, таким образом, возможность Изабелле и де Куси пройти вперед и скрыться в башне замка.

Сесилия вынуждена была дождаться де Марселя. Наконец они прошли к крутой, ведущей на самый верх лестнице. Стены напомнили Марку о холодном лондонском Тауэре.

– Вы ведете нас в покои или в камеру?

– Если бы не я, вы бы оставались сейчас в Лондоне. Между прочим, до недавнего времени здесь находились королевские покои, вы должны ценить оказанную честь.

– Вы постоянно твердите мне о необходимости оказывать уважение, а сами не испытываете ко мне ничего похожего.

Сверху до них долетел женский смех и эхом разнесся по всей башне. Леди Сесилия тревожится не без оснований, но он обязан поддержать друга, предоставить шанс добиться милости принцессы и получения земель. В то же время графиня должна думать, что он полностью ее поддерживает.

Марк вздохнул. Сражаться на поле боя ему было бы значительно легче.

Он коснулся руки Сесилии, заставляя остановиться. Сейчас необходимо следовать боевой тактике и задержать противника насколько возможно.

Графиня нахмурилась:

– Мы отстаем.

Жаль, что он не мог физически запретить ей двигаться, приходилось действовать деликатнее и тоньше. Хотя это вовсе не в его характере.

– Мы не сможем силой оторвать их друг от друга. Необходим план. Тактический расчет – главное для победы в сражении.

Сесилия опять нахмурилась:

– Вам достаточно просто всегда находиться рядом с другом, тогда у леди Изабеллы не будет возможности остаться с ним наедине. Для этого вы здесь.

Марк сжал зубы, в очередной раз пожалев, что принял приглашение и не остался в Лондоне.

– Чтобы это выполнить, мне надо кое-что о ней знать.

Сесилия подняла глаза, посмотрела на удаляющуюся пару и поджала губы:

– Изабелла старшая и самая любимая дочь его величества. Она добра, предана семье, друзьям, помогает бедным. Любит веселье и праздники.

Она ничем не отличалась от остальных принцесс.

– Почему же она еще не замужем?

Марк давно задавался этим вопросом, но не решался озвучить его. Сейчас его интерес был уместен. Он плохо знаком с жизнью двора, но понимал, что принцесса – весьма значимая фигура. Удачный брак особ королевской крови способствует выгодному союзу и приносит стране много пользы. Если он правильно оценивал Эдуарда III, король не из тех, кто с легкостью упустит такой шанс.

Сесилия повернулась к нему и произнесла, понизив голос:

– Претендентов на ее руку было много, очень много. Я всех и не упомню. Наконец появился благородный вельможа из Гаскони, за которого она собралась замуж.

– Принцесса сама выбрала себе супруга?

Сесилия кивнула.

Марк посмотрел наверх. Изабелла и Ангерран уже скрылись из вида.

– Я не знал, что леди Изабелла вдова.

Это многое может изменить. Женщина, уже познавшая мужчину, способна на решительные поступки.

– Миледи не вдова. Все договоренности были достигнуты, настало время взойти на корабль, но… принцесса не смогла.

– Она отказалась? – Такое поведение было ему совершенно непонятно. Английский двор поистине странное место. – И король позволил?

– Миледи сама выбрала супруга. Отец позволил ей изменить мнение. – На лице мелькнула грустная улыбка. – Леди Изабелла привыкла поступать так, как пожелает. Ей никто не перечит.

– Даже король? – Марк не очень хорошо разбирался в женщинах, но по опыту знал, что те всегда делают то, что им велят. Похоже, в Англии все иначе.

Сесилия в ответ покачала головой:

– Отец и мать очень ее любят. Они готовы многое сделать для счастья дочери. Принцесса получает все, что ей нужно. Или хочется.

Сесилия помрачнела и опустила глаза.

– А вы, графиня? Ваши родители делают все, что пожелаете?

Она кивнула:

– Да, делали. До самой смерти.

Де Марселю стало неловко, что он, сам того не желая, напомнил ей об утрате. Он остался без семьи много лет назад. Любил ли он родных? Уже и не вспомнить.

– Но вы тоже не замужем.

Ему стало любопытно, по какой причине.

– Лишь потому, что его величество еще не выбрал мне супруга. Надеюсь, он объявит о своем решении по окончании рождественского сезона.

Она в первый день их встречи сообщила, что унаследовала титул, но тогда он не обратил на это внимание, ему было безразлично.

– А теперь, шевалье, – произнесла Сесилия тоном, который он стал называть «графским», – вернемся к леди Изабелле. Каков ваш план?

Ему надо убедить эту девушку, что он не остается безучастным.

– Принцесса своенравна и капризна, – заключил он. – Полагаю, это может охладить пыл де Куси.

– Вы не имеете права представлять миледи в таком свете! Лучше я сообщу принцессе что-нибудь нелицеприятное о де Куси.

– Вам не раздобыть ни одного факта. Его ценят даже враги.

– Но у леди Изабеллы нет врагов! Она дочь короля. – Сесилия произнесла это таким тоном, будто положение все объясняло.

– Как же мне на него повлиять, если вы позволяете говорить о ней только хорошее?

Они добрались до верхней площадки и увидели, как Изабелла, а следом Ангерран входят в одну из комнат.

Сесилия потянула Марка за рукав.

– Мы обязаны что-то сделать. – Она бросилась к двери, но замерла на половине пути и улыбнулась. – Придумала. Вы начнете оказывать принцессе знаки внимания.

– Что?

– Таким образом мы отвлечем ее от де Куси.

Но этот план ужасен!

– Леди Изабелле приятно его общество, тут нет ничего удивительного, он один из лучших кавалеров Франции. Зачем ей безземельный шевалье?

– Но ведь так принято при французском дворе! Бедный рыцарь очарован прекрасной и недоступной дамой. Изабелла сама мне рассказывала.

Бедный рыцарь. Если бы она знала, как близка к истине.

– А вы? Вы займетесь герцогом де Куси?

– Разумеется, нет! – Сесилия презрительно скривилась. – Я скоро буду обручена. Мне не пристало проводить время в обществе французского заложника.

Из комнаты вышла леди Изабелла и помахала через плечо тому, кто остался внутри.

Марк пристально посмотрел на графиню.

– И вы обвиняете де Куси? – шепотом спросил он, чтобы не услышала направляющаяся к ним принцесса. – Похоже, миледи не против столь пылкого ухаживания.

– Как вы смеете? – произнесла Сесилия тоже шепотом, потом добавила уже громче: – Вы будете жить в одних покоях с герцогом де Куси, шевалье.

Затем она одарила его «графским» взглядом и удалилась, следуя за принцессой.

Марк был уверен, что Изабелла уже выбрала себе кавалера на сезон. Ему же предстоит провести в этом замке скучные три недели, делая вид, что он пытается остановить Ангеррана, и одновременно ему помогая. Он вздохнул.

Глава 5

Закончив с размещением заложников, Сесилия поспешила покинуть башню, чтобы навестить королеву Филиппу.

Изабелла сказала, что работы в новом крыле уже закончены, но в коридорах она увидела стекольщиков, плотников и маляров, а также немало мусора.

– Я думала, все действительно закончено. – Сесилия удивленно огляделась и присела в реверансе.

До завершения еще далеко. Вряд ли она сможет просить его величество отпустить скульптора. Несмотря на данное Гилберту обещание. Внезапно она испытала облегчение.

Королева жестом отпустила художников, расписывавших стены ее приемного зала.

– Возведены все стены, и полностью готов главный зал приемов. Работы в моих покоях близки к завершению, как и в комнатах его величества. Однако гостевые покои, к сожалению, нет. Эдуард планирует построить еще два крыла… – Она махнула рукой. – Но до тех пор, боюсь, вам придется потесниться.

Сесилия с трудом сдержалась, чтобы не скорчить недовольную гримасу. Места было бы больше, если бы одни покои не пришлось уступить де Куси и де Марселю.

– Пойдем, я покажу твое временное жилище.

Она провела графиню через молельню, спальню и комнату для одеваний, указывая на различные детали отделки, особенно выделив стеклянные окна с гербом, на котором к английским леопардам были добавлены французские лилии. Де Марсель и ему подобные добрались до самого сердца страны. Нигде нет от них спасения.

– А это зал для танцев, – продолжала рассказ королева, когда они вошли в следующее помещение.

– Маме бы здесь понравилось, – произнесла Сесилия, оглядываясь. – Танцы были одним из ее любимых занятий… – Она закусила губу. Графини не плачут. Даже если узнают о гибели мужа.

– Это твое первое Рождество без нее. – Королева остановилась.

Сострадание Филиппы заставило Сесилию вновь ощутить себя ребенком. Она много лет подряд проводила праздники с родителями и королевской семьей. Теперь родителей нет…

– Я тоже очень скучаю по моему мальчику Эдуарду.

– Но вы еще сможете его увидеть.

Сын королевы уехал, а не умер. Принц и его супруга и кузина Джоанна Кентская в июле отбыли в Аквитанию. По крайней мере, хоть эта часть Франции все еще находилась под управлением Англии. Интересно, как далеко от этих земель находится дом де Марселя?

– Но остальных не смогу.

– Простите, ваше величество. Я не должна была…

Как она могла позволить себе жаловаться, понимая, что королева потеряла шестерых из двенадцати детей. Однако Филиппа была так добра и сострадательна, что готова была посочувствовать чужому горю, забыв о себе.

Королева пожала ей руку, дав понять, что простила.

– Твоим родителям бы не понравилось, если бы ты до конца жизни носила траур по ним.

Сесилия знала, что родители были бы удивлены, увидев ее в таком состоянии. Решили бы, что она больна. Сесилия и сама пыталась бороться с тоской и не проходящим горем, но все же последние годы жила словно в тумане.

– Я знаю, ваше величество.

Они были бы уверены, что она сможет справиться с чувствами. Но она проиграла.

– Ты похожа на свою мать.

Сесилия пробормотала слова благодарности, зная, что это совсем не так.

– Мне приятно, что вы так думаете.

– Последние годы были непростыми, моя дорогая, но жизнь должна продолжаться. Мы хотим видеть, как ты создашь семью. – Она поджала губы. – Боюсь, мы поступили опрометчиво, допустив, чтобы ты жила одна. Женщина должна быть при муже.

Сесилия заморгала. Скандал, связанный с женитьбой принца, заставил королеву внимательнее относиться к тому, что происходит при дворе.

– Уверяю, ваше величество, вам не о чем беспокоиться.

– Да, я знаю, ты не сделаешь ничего, что расстроило бы твоих родителей.

– Можете не сомневаться. – Едва ли королева беспокоилась о ее целомудрии. – Как и принцесса Изабелла никогда не разочарует вас и его величество.

Филиппа слегка улыбнулась:

– Король был занят неотложными государственными делами, но сейчас он рассматривает кандидатуру твоего мужа.

– Я готова принять любое решение его величества.

В глубине душа она надеялась, что супругом ее станет такой человек, по которому она не будет скорбеть, если ему суждено вскоре умереть на боле битвы, от болезни или несчастного случая. Больше страданий она не вынесет.

Королева Филиппа внимательно оглядела ее:

– О ком ты думаешь? О герцоге де Куси?

Сесилия подняла на нее полные ужаса глаза. Не решил же король доверить заложнику охрану главной крепости в государстве? Все же ей неизвестно, почему королева задала этот вопрос, потому ответ должен быть соответствующим.

– Похоже, он храбрый рыцарь.

В отличие от друга.

Королева вздохнула:

– Изабелла просила отца вернуть ему права на английские земли.

– Отдать французу владения, защищая которые погиб мой отец?

Принцесса ничего не сказала ей о своих планах, видимо, зная, как воспримет это графиня.

– Иногда нам нужно скрывать свои чувства, дорогая. А иногда лучше простить.

Филиппа была слишком добра. Она смогла убедить мужа простить многих, вызвавших его гнев.

– Разумеется, ваше величество. – На глаза графини навернулись слезы. Она не простит. Никогда.

– Сесилия, я прошу тебя в этом сезоне больше времени проводить с Изабеллой.

Ах, вот теперь все понятно. Королеву беспокоит поведение не Сесилии, а собственной дочери. Слухи о ее новом увлечении дошли и до матери. Если принцесса уговаривает отца вернуть де Куси земли, все гораздо хуже, чем можно было ожидать. Она действительно не зря обратилась к де Марселю. Необходимо срочно действовать.

– С радостью, ваше величество. – Сесилия заставила себя улыбнуться. – Миледи говорит, что мне надо повеселиться, прежде чем вступить в брак.

– Мы поступали эгоистично, не желая отпускать от себя дочь.

– Поверьте, она счастлива. Я точно знаю.

– И все же у нее нет семьи.

Повисла пауза. Королева погрузилась в свои мысли. Видимо, размышляла об упущенных возможностях, крепких союзах, которые так и не удалось заключить. Если бы Изабелла вышла замуж за короля Кастилии, или графа Фландрии, или короля Богемии, возможно, король Эдуард получил бы французский престол, а с ним и французское золото.

– Пойдем, дорогая. Я покажу тебе башню. Отделка еще не закончена, но тебе очень понравится.

Разговор об Изабелле Филиппа больше не заводила.

* * *

Уже позже, покинув покои королевы, Сесилия поняла, что ее тревоги не были пустыми. Она обязана не только удержать Изабеллу от необдуманных поступков и оградить от внимания французского заложника, но и успокоить королеву, слишком переживавшую из-за дочери.

И еще сделать так, чтобы де Куси не получил контроль даже над пядью английской земли.

Не может же Марк де Марсель не быть в курсе амбициозных планов друга? Действительно ли он готов помочь ей разлучить принцессу и де Куси, или он, напротив, задался целью ей помешать?

Она отправилась на его поиски, обошла весь замок и наконец нашла шевалье у псарни, беседовавшим с главным королевским псарем. Сесилия перевела дыхание и подошла ближе. Все, что было связано с охотой, вызывало в ней отвращение, прежде всего потому, что напоминало о смерти мамы. Кабан испугал лошадь матери, и та ее сбросила. Все произошло слишком быстро, никто не мог ее спасти.

Де Марсель поклонился, а псарь отступил на несколько шагов.

– Нам надо поговорить, – произнесла Сесилия, покосившись на вольер с гончей. – Ваш товарищ, де Куси, хочет получить английские земли.

Лицо шевалье помрачнело.

– Они принадлежали его семье. У него есть все права.

– Итак, вы знали!

– Разве он совершил преступление?

– Вы тоже хотите что-то получить, нечто, чего не добились на поле битвы?

– Я все делаю ради своей страны и своего короля. И мне не нужно ничего английского.

– Но вы забрали жизнь моего отца!

Вместо растерянного или виноватого выражения она увидела удивление.

От внезапных громких звуков голоса залаяли собаки. Так же, вероятно, они лаяли, когда нашли ее мать.

Прибежал псарь и успокоил их несколькими окриками, недовольно косясь на присутствующих.

Сесилия жестом попросила де Марселя следовать за ней.

– Что вы такое говорите? – бросил он ей в спину.

Сесилия сглотнула ком, откашлялась, пытаясь настроиться на верный тон разговора.

– Я сказала, что война шла так долго, что убила моего отца.

– Графа?

Она резко вскинула голову:

– Его цветами были красный и золотой. На щите три ромба.

Марк нахмурился, словно пытался вернуться в прошлое и вспомнить.

– Нет, – покачал он головой. – Я никогда не встречался с ним на поле боя.

Он действительно не понимает?

– Его убил француз. – А кто еще, если он погиб на войне?

– Откуда он был? Я из Валь-д'Уаз.

– Какое это имеет значение?

– Люди в Бургундии отличаются от жителей Пикардии или Нормандии.

– Не для меня. Он был убит одним из них.

– Но не мною.

«Какая разница?»

– Вы тоже француз.

– Как и ваш король. Который, между прочим, хотел отобрать страну у законного правителя! – Марк не заметил, как перешел на крик. – Если ищете виновного в гибели отца, посмотрите на него! Причина в его жадности до власти и денег!

– Я не желаю слушать. Это клевета. Вы совсем не знаете короля Эдуарда.

Де Марсель взял себя в руки и резко выдохнул:

– Зачем мне его знать? Таковы все люди, короли и крестьяне. Даже доблестные рыцари. Каждый ищет выгоду только для себя.

– Значит, и вы такой же?

По лицу его пробежала тень, в глазах появилась необъяснимая печаль, будто, едва получив, он потерял что-то очень ценное.

– Даже не сомневайтесь, леди Сесилия.

Она и не сомневалась.

Всю жизнь Сесилия слышала речи о чести и долге. Стоящий перед ней человек нарушил все писаные и неписаные законы. Пусть он не убивал ее отца, но он убил немало других. Он не лучше дикого зверя.

– Итак, вы знали, что де Куси ищет содействия принцессы, чтобы вернуть английские земли?

– Этот грех столь же тяжкий, как тот, в котором вы обвиняете меня?

– Поступивший против правил чести в мелочах не будет колебаться и в большем.

– Значит, мы расторгаем наш договор?

Сесилия была готова согласиться, уйти и больше никогда не видеть это ничтожество.

Однако королева просила ее помочь, а этот человек, каким бы он ни был, ее единственный возможный союзник.

– Нет, – решительно заявила она. – Не расторгаем. Я не могу позволить…

Марк молчал, он не задал ни одного вопроса, но глаза его при этом были полны боли, причина которой была ей не ясна. Сесилия откашлялась, прогоняя остатки гнева. Ведь он так и не признался, что знал о целях де Куси, впрочем, это не имеет значения. Королеву Филиппу беспокоили желания Изабеллы.

– Неужели вас так огорчают отношения де Куси и принцессы?

– Да, – ответила Сесилия с легкой неуверенностью.

– Тогда цель у нас по-прежнему одна, – сказал он таким тоном, будто давал клятву.

– Нас связывает только это.

Собаки опять залаяли, но Сесилия не ощутила страха. Сегодня они не гнали кабана. Их выпустили из вольеров, чтобы дать возможность размяться. Она нашла взглядом псаря, и с удовлетворением отметила, что тот даже не взглянул в их сторону. Ей не стоит так долго оставаться в обществе де Марселя.

– Встретимся вечером. – Она кивнула и пошла в сторону Круглой башни, ни разу не обернувшись.

Марк смотрел ей вслед, стараясь заглушить ярость в душе.

К нему подбежала гончая с палкой в пасти и уперлась мокрыми от снега лапами в грудь. Марк улыбнулся, взял палку и бросил ее подальше. Помахав псарю, он поспешно зашагал прочь.

Нет, он не был причиной гибели отца этой девушки, но он убил многих. Что еще может сделать воин во время сражения? Тем не менее он осознавал, что у тех мужчин были жены и дети, которые их оплакивали. Что бы случилось, если бы он думал об этом тогда? Ничего. Он поспешил бы избавиться от лишней чувствительности. Но разговор с графиней возродил ее.

Однажды он имел неосторожность погрузиться в иллюзии. Возможно, он до сих пор в их плену.

Жалеет ли он о содеянном? Нет. Ни один рыцарь не жалеет о том, что исполнил долг.

Как мало леди Сесилия знает о людях, избравших путь воина. Они следовали правилам, придуманным, чтобы скрыть истину; они совершали зло, движимые долгом, предавали, не сталкиваясь с последствиями. Они шли в битве на врага, не думая о его благородстве и прочих достоинствах.

Ей ничего об этом не известно. Ее мир – бархатные платья, музыка, истории, рассказанные королем, причем только такие, которые можно представить дамам при дворе.

Она знала, что правила диктуют заботиться о чести благородной дамы, но даже не подозревала, что на жену крестьянина это не распространяется.

Марк с де Куси принимали участие в подавлении восстания Жакерия на севере Франции, где стали свидетелями всех мыслимых грехов, совершенных рыцарями и простыми крестьянами. Их поступки были столь ужасны, что до сих пор снились ему в кошмарах.

Да, он благородный рыцарь, но у него нет ничего, кроме коня и доспехов. Порой он отлично понимал возмущение крестьянина, вынужденного продать последнюю свинью для уплаты налога правителю, который вскоре опять вернется и потребует новых монет.

Тем не менее это не оправдывало мятежников, отправивших на костер рыцаря на глазах его семьи.

Можно ли винить де Куси, зарубившего десятки восставших? Кто из них поступил по совести и чести?

Марку доводилось быть свидетелем и большей жестокости. Пусть не совершая, а лишь наблюдая и позволяя совершаться преступлениям, он невольно становился их соучастником, грех ложился и на него.

Теперь он вынужден лгать, чтобы защитить друга, также опустившегося до лжи. А ведь де Куси обладает репутацией одного из самых благородных рыцарей на континенте. Которому не присущи сомнения.

И все же Ангерран хорошо знал, какую игру ведет, впрочем, как подозревал Марк, Изабелла тоже. Несомненно, она держала его на крючке обещанием вернуть земли, чтобы он не вздумал отдалиться. В конце сезона они мирно расстанутся, на губах останется сладкий привкус, а в сердце никаких сожалений. Его задача в том, чтобы не допустить вмешательства графини, способной расстроить всю игру до ее завершения. Нарушит ли он, таким образом, кодекс рыцаря? Если да, то ему вообще не стоит следовать. Но в глубине души крепло убеждение, что в завершении случится непоправимое, о чем никто сейчас не может и помыслить.

Следом за Изабеллой Сесилия шла к дверям большого зала, размышляя, выполнит ли де Марсель обещание. Он принял ее предложение неохотно, был хмур, а потому план стал казаться ей совершенно абсурдным. На сегодняшнем вечере король и королева не будут присутствовать, и в помещении собрались в основном молодые придворные. Это было неофициальное мероприятие, поскольку самые важные персоны еще не прибыли, но Изабелла готовилась так, будто должны были приехать три короля.

Она примерила и отбросила несколько платьев, но все же по настоянию Сесилии и фрейлин вернулась к наряду цвета индиго.

Да, принцесса испытывает не просто легкий интерес к герцогу де Куси. Сегодня надо быть начеку и молиться, чтобы де Марсель помнил о данном слове. И забыть о трауре, думать лишь о долге.

Сесилия впервые оказалась в большом зале после проведенной королем перестройки и, войдя, с любопытством огляделась. В прошлом году она была здесь с мамой, как и каждое Рождество, которое с детства отмечала с родителями и королевской семьей. Некоторые менестрели выступали здесь ежегодно, на ее глазах старел карлик принцессы. Но сейчас она должна вспомнить, что она графиня, и вести себя соответственно.

Сесилия прошла в зал, готовая к шквалу воспоминаний.

Помещение было огромным и роскошным. Мощь стен и величественность не давили, а скорее поражали и вызывали трепет. Да, многое напоминало о прошлом, но это уже не тот, знакомый с детства зал. Казалось, она здесь впервые. Возможно, похожие эмоции испытывал де Марсель. Все это создал ее король, самый могущественный в христианском мире. Сесилия вновь испытала гордость за Англию. Высокие потолки, более десяти огромных окон, выходящих во внутренний двор, – самый прекрасный зал, в котором ей доводилось бывать. Здесь может начаться история ее новой семьи, сюда она будет приходить с мужем и детьми.

– Ты его видишь? – спросила Изабелла.

Сесилии стало сразу понятно, о ком речь, и она нехотя оторвала глаза от интерьера и принялась разглядывать публику.

– Нет, миледи.

Изабелла коротко вздохнула, растянула губы в улыбке, не забыв придать облику королевскую величественность, и решительно сделала шаг.

Она была дочерью своих родителей и никогда не позволяла себе забыть о долге.

Когда Изабелла уже прошла почти через весь зал, появились два француза. Де Куси, для которого светский прием был привычной стихией, быстро смешался с толпой гостей, де Марсель же, напротив, встал у окна и принялся обозревать происходящее с угрюмым лицом человека, которому было приятнее находиться на поле боя, чем в блестящем обществе.

Сесилия вздохнула и направилась к нему. Как она могла надеяться, что этот хмурый мужчина способен развлечь принцессу? Выражение его лица не изменилось, когда она подошла ближе, однако он вежливо поклонился. Хорошие манеры даются ему с трудом, по крайней мере, он старается.

– Вы готовы приступить? – спросила она с улыбкой, будто вела простую светскую беседу.

Де Марсель равнодушно пожал плечами.

– Как отреагировал герцог де Куси? Я о принцессе, – попыталась она завести разговор.

– Мы не говорим о женщинах.

Сесилия испытала шок от того, как мало знает о мире мужчин и рыцарей. Они с мамой часами обсуждали туалеты, украшения придворных, их взгляды, жесты и прочие детали, сплетничали, смеялись над тем, чего этот мужчина, похоже, вообще не замечал.

Если она сообщит ему, что Изабелла трижды меняла платья, он, вероятно, решит, что они ей просто оказались малы.

– По моему мнению, – произнес он, – вы преувеличиваете.

Да? И королева тоже? Жаль, что она не может рассказать ему об этом.

– Позвольте, я вам покажу. Видите ее? Вон там?

Де Марсель насторожился, словно готовясь к поединку, но повернулся.

– Приглядитесь. Видите, как принцесса оглядывает зал, даже когда разговаривает с гостями?

Короткий кивок.

– Она ищет глазами его.

В этот момент в поле их зрения появился де Куси.

Они заметили, как изменился взгляд принцессы, лишь потому, что неотрывно следили за ней.

– Помните о нашем плане? Вы дали слово.

Де Марсель уже переключил свое внимание. Даже не взглянув на Сесилию, он решительно сделал шаг и бросил через плечо:

– Оставайтесь здесь.

Через пару секунд он был рядом с де Куси, заслонив собой принцессу, и что-то прошептал другу на ухо. Затем оба повернулись к графине. Де Куси улыбнулся, неожиданно широко, и кивнул.

Он подошел к ней и начал рассказывать веселую историю, столь увлекшую обоих, что они пропустили момент, когда заиграла музыка. Кавалер, интересовавший принцессу, был слишком далеко от нее, чтобы пригласить на танец. Воспользовавшись моментом, рядом оказался де Марсель, он и повел принцессу в круг.

Сесилия была удивлена, что все прошло так легко и в соответствии с ее планом. Странным казалось и то, что, наблюдая краем глаза за Изабеллой и де Марселем, она ощутила укол по самолюбию. Ей он не кланялся с таким почтением, не улыбался и не был столь галантен, как с принцессой. Что это? Ревность? Не может быть. Однако она не ожидала уговорить его столь быстро…

– Он привлекательный, не так ли?

Сесилия покраснела. Конечно, она смотрела на Изабеллу, а не на де Марселя, да и не хотела привлекать его внимание к своей персоне.

– Привлекательный? Я не заметила.

Разумеется, она заметила. И еще от нее не укрылось то, что с принцессой он не так напряжен, как с ней.

– Но видно, что ему некомфортно в светском обществе.

В отличие от нее. Этот мир знаков, жестов, взглядов, намеков, а также блестящих празднеств, все, без чего немыслим английский двор, был ее миром. Она провела так всю свою жизнь.

– Почему же?

Лучше уж говорить с де Куси о его друге, чем позволить ему думать об Изабелле.

– Это связано с его семьей, образом жизни? Почему вы такая, какая есть, милая графиня? Настоящая красавица, но не замужем.

Теперь ясно, что в нем так привлекало Изабеллу. Он умный и тонкий кавалер. Почуяв ловушку, он мгновенно прекратил разговор о друге, заставил ее отвлечься, умело используя лесть.

– Его величество занят более важными делами. – Она должна быть осторожна с этим человеком, несмотря на то что он, безусловно, рыцарь. – Вы хорошо знаете де Марселя?

– Почти с рождения. Он прибыл в замок Куси, когда ему было семь, а мне всего два.

Он хорошо воспитан и не оставит ее вопросы без ответа, а это лучший способ отвлечь его от принцессы.

– Его воспитывал ваш отец?

Ангерран покачал головой:

– Отец скончался в год появления в семье Марка. Дядя, ставший моим опекуном, был далеко. Так что он стал мне старшим братом. Сам он сирота.

Сесилия поспешила заглушить в себе внезапно возникшую симпатию к де Марселю. Она не желает иметь схожие чувства и переживания с кем-то из французов. Однако горе, пережитое обоими, открыло его способность сочувствовать, а это могло превратить Марка в ее глазах из врага в близкого человека.

– Как же он это вынес? Потеря обоих родителей тяжела.

Де Куси пожал плечами:

– Такова судьба. Мы все переживаем то, что должны.

Это ей было вполне понятно.

Танец закончился, и де Куси покинул ее с такой легкостью и изяществом, что она не успела и глазом моргнуть, как он уже шел к Изабелле.

Когда рядом с ней возник де Марсель, Сесилия сдержалась, чтобы не произнести слова сочувствия, что было в общем-то несложно. На лице его уже не было той очаровательной улыбки, которую он позволил себе во время танца с Изабеллой, на лбу появились обычные морщинки, взгляд стал хмурым.

– Принцесса желала говорить только об Ангерране, – произнес он.

От каждого слова веяло ледяным холодом, будто рядом распахнули окно. Сесилия смутилась и отвернулась. Ведь с Ангерраном она тоже говорила о Марке.

Глава 6

Направляясь к графине, Марк несколько минут наблюдал за карликом-шутом принцессы, расхаживающим по залу так, будто он здесь самый главный. Впрочем, скоро Рождество, а в это время всякое возможно.

Как и обещал Ангерран, огонь в каминах здесь горел ярче, чем в их башне. Не стоит сомневаться, что и угощение будет более щедрым. На мгновение Марка охватило ощущение блаженства. Должно быть, так чувствуют себя люди, у которых есть свой дом. Он же семнадцать лет жил в чужих домах.

Де Куси и принцесса стояли у камина, головы их почти соприкасались. Марк рассказал другу о плане графини, потому Ангерран в скором времени сменит его около Сесилии. Если все этим вечером пройдет гладко, она не заметит, что Марк на самом деле почти не общался с Изабеллой, у которой были вполне определенные цели. Де Куси удалось стать партнером Изабеллы почти в каждом танце, однако он не стоял на месте, подходил к гостям, шутил, смеялся, от чего создавалось впечатление, что с принцессой он говорил очень мало.

Марк даже в мизерной степени не обладал талантом друга, отчего перебросился лишь парой фраз с несколькими придворными.

– Они даже не пытаются сделать вид, что играют, – пробормотала Сесилия, не отрывая взгляд от пары, которая теперь сидела за шахматным столиком. – Сидят и не сводят глаз друг с друга, будто здесь, кроме них, никого нет.

Она стояла, склонившись почти к самому его лицу, дыхание щекотало щеку при каждом произнесенном шепотом слове. Марк повернулся. Впервые графиня была так близко, ему удалось даже разглядеть ее густые ресницы, обрамлявшие глаза редкого оттенка зеленого цвета, сейчас полные беспокойства.

Что будет, если он коснется ее губ? Станет ли взгляд мягким и нежным?

Сжав зубы, он отвернулся и стал смотреть, как Ангерран делает ход, жертвует конем, на место которого переместился ферзь Изабеллы.

Глупый ход. Или, напротив, весьма дальновидный?

Зная друга, скорее второе.

– Он вам очень дорог, верно?

– Что? – Он увидел, как графиня внимательно смотрит на него, а не следит за парой. С чего вдруг такое внимание к его персоне?

– Много лет вы были близкими друзьями с герцогом де Куси. Он дорог вам, как и мне леди Изабелла.

– Его поступки мне не безразличны.

– Потому что вы тоже француз?

– Потому что я многому научил его. – Возможно, сказано самонадеянно и не без видимой гордости. Герцог де Куси был известен блестящим умением владеть копьем и мечом.

– Не заметила, что вы танцуете так же ловко и так же красиво поете.

– Я научил его искусству воина, а не придворного.

Хм, воевать намного проще. На поле боя ясно, кто враг.

– Ангерран умеет общаться с людьми и быть вежливым. А вы нет. – Тон ее был столь уверенным, будто сказанное не подвергалось сомнению.

Впрочем, она права, хотя его это задело. Не важно. Все равно они ненавидят друг друга. Не стоит воспринимать все слишком серьезно. Ему представился прекрасный случай провести несколько недель в тепле, вкусно есть, пить великолепное вино, и нужно лишь отвлечь графиню, чтобы она не мешала Ангеррану добиться своей цели. Какое ему дело, кто и что о нем думает?

Марк перевел дыхание и уловил исходящий от Сесилии аромат. Танцуя с принцессой, он заметил, что от нее пахло чем-то сладким, приторным, этот же запах напоминал ароматы цветов после дождя на берегу моря. Что за странная девушка? В ней сочетается несочетаемое, она обладает несвойственными дамам качествами, в ней одновременно присутствуют глубокая грусть, необыкновенная сила, преданность и высокомерие. Опасная смесь.

– Я – нет, – кивнул Марк. – Моя стихия – война.

Изабелла махнула рукой, подзывая карлика, и стала что-то нашептывать ему на ухо. Кожа шута была такой морщинистой, будто принадлежала недавно высокому человеку.

– Все ли королевские шуты такие старые? – спросил Марк у Сесилии.

Она нахмурилась:

– У него острый глаз и веселый нрав, несмотря на возраст.

– В моей стране шуты могут спорить с королями.

– Значит, во Франции почитают шутов.

Он окинул ее пронзительным взглядом:

– Не в том смысле, какой вы вкладываете в эти слова.

Смутившись, она потупила взгляд:

– Я никого не хотела обидеть. Но это не королевский шут.

– Нет?

– Его величество не хочет иметь в окружении человека, который может ему возразить.

Она улыбнулась, будто извиняясь. Марк улыбнулся в ответ.

Получив приказ, карлик отбежал от принцессы, и она робко взглянула на Ангеррана.

Сесилия тяжело вздохнула:

– Это не сулит ничего хорошего.

– О чем вы?

В следующую секунду карлик бросился к музыкантам и несколько раз ударил по барабану.

Леди Изабелла вышла вперед и хлопнула в ладоши:

– Итак, господа, игра начинается! Шут будет править! Все должны подчиняться ему, словно он король!

Послышался приглушенный смех, но ни возгласа возмущения. Придворные с удовольствием придавались рождественскому веселью.

– Это карлик принцессы… – начал понимать Марк.

Сесилия кивнула:

– Все это не его идеи. А принцессы.

Изабелла решила получить желаемое тем способом, который никому не позволит обвинить ее. Ангеррану это понравится. Марк посмотрел на леди Сесилию и улыбнулся. Она поймала его взгляд и широко распахнула глаза. В них мелькнуло нечто похожее на заинтересованность. Или ему хотелось так думать?

– А теперь, – скомандовал карлик высоким, чуть надломленным голосом, – возьмите своих дам на руки.

Приказ вызвал всеобщий смех.

Похоже, шут читал его мысли. И не только его.

Леди Изабелла и Ангерран с удовольствием справились с задачей, едва ли не быстрее всех.

– Придется подчиниться, – прошептала графиня. – Иначе миледи заметит и будет недовольна.

Марк был уверен, что в объятиях де Куси леди Изабелла даже не взглянет в их сторону, но подчинился.

Он положил руку на талию графини, поднял ее и прижал к себе, надеясь, что близость ее тела не вызовет ненужную реакцию мужского тела. К счастью, она смотрела не на него, а в другую сторону, стараясь увидеть через его плечо, что происходит в зале. Грудь ее при этом вжалась в его торс. Марк на мгновение пожалел, что не надел доспехи.

– Вы видите их? – зашептала графиня.

Он покачал головой. Вокруг было слишком много народа, чтобы разглядеть пару вдали от них.

– Полагаю, вам неприятно это развлечение еще больше, чем мне, – вздохнула Сесилия.

Марк кивнул, хотя, держа на руках красавицу-англичанку, испытывал чувства, далекие от ненависти. В теле вспыхнуло желание, ему было все равно, она Валуа или Плантагенет, ведь он так страстно хотел ее!

– Поверните голову, чтобы я могла лучше видеть зал, – велела Сесилия.

В следующую секунду опять послышался голос карлика:

– Никому не двигаться! Замрите!

– Вы что-нибудь увидели? – продолжала настаивать Сесилия. – Думаете…

Шут запрыгнул на стол:

– Теперь отомрите!

Не успели они выдохнуть с облегчением, как последовал новый приказ:

– Повернитесь друг к другу спиной и сцепите руки, согнув локти!

Де Марсель услышал громкий смех Ангеррана, а затем тихий, принадлежащий принцессе.

Он повернулся и увидел, как они прижимаются спинами, пытаясь отыскать руки друг друга.

Черт бы побрал этого весельчака!

Марк глянул через плечо и натолкнулся на суровый взгляд Сесилии. Отвернувшись, они встали, как велел шут. Он представил, как соблазнительно, должно быть, выглядит ее выставленная вперед грудь.

– А теперь прыгайте! Вверх! Вниз!

Они оба помедлили, но решились и подпрыгнули одновременно. Большинству пар это не удалось. Многие покачнулись и едва не упали. Действие сопровождалось громкими возгласами и смехом. Сердце Марка забилось, видимо, от прыжков.

– Стоп! Теперь кавалеры поверните головы влево!

Марк повернулся и увидел шею Сесилии, плавные красивые линии, уходившие под вырез платья.

– Дамы, поверните головы вправо!

Губы его почти касались ее виска. Он легко мог податься вперед и поцеловать ее. Вокруг все смеялись, кто нервно, кто весело и кокетливо.

– Разве недостаточно, что нас победили в бою? – пробормотал Марк. – Надо еще унизить и в зале?

– Мне кажется, унижению подвергаетесь не только вы, – прошипела Сесилия.

– А теперь шепотом произнесите свой секрет!

Секундное помутнение разума едва не заставило Марка сказать правду: «Не волнуйтесь. Вы были правы. Он не испытывает интереса к принцессе, лишь хочет вернуть английские земли. Чести леди Изабеллы ничто не угрожает».

Интересно, в таком случае она бы улыбнулась? Или нахмурилась бы еще сильнее?

Скорее бросилась бы в ярости к де Куси, чтобы разоблачить его. Обман будет раскрыт, земли навсегда останутся в собственности короля, а к ним будут относиться как к пленникам, а не гостям.

– Не слышу вас! – выкрикнул шут. – Если не хотите открывать секрет даме, можете рассказать всем нам!

Придворные вокруг них что-то бормотали. Необходимо срочно придумать, как выйти из этой ситуации. Надо сказать нечто не столь важное о себе, чего она не знала. Впрочем, она ничего о нем не знает.

– Я ненавижу пастернак, – быстро произнес Марк.

Леди Сесилия несколько мгновений молчала, а потом громко рассмеялась.

Она хохотала долго, заразительно, даже наклонилась вперед, заставляя его откинуться назад.

Марк никогда не видел ее такой, неужели он так ее развеселил?

– Что же в этом комичного? – спросил он и сам чуть не рассмеялся, вспомнив пятилетнего мальчика, недовольно надувшего губы при виде тарелки.

Графиня не обратила на его слова внимания. Она несколько раз кашлянула, стараясь успокоиться.

– Не думаю, что вы будете так же смеяться, открывая мне свою тайну.

Марку было любопытно ее услышать. Таким образом, пусть ненадолго, она бы отвлеклась от мыслей об Ангерране.

– У меня нет тайн.

– А теперь, дамы, ваша очередь! – объявил карлик.

– Видите? – довольно произнес Марк, веривший, что шуту никто не посмеет перечить: он провел много лет в этом дворце и обладает опытом и знаниями несравнимо большими, чем многие в зале.

– Но сначала повернитесь лицом друг к другу!

Непросто признаться в сокровенном, когда не видишь человека, но смотреть ему в глаза при этом намного сложнее. Что же скажет ему леди Сесилия?

– И обнимитесь! – послышался очередной приказ.

Марк и графиня стояли, не зная, как обнять друг друга, и старались не встречаться взглядами. В прежнем положении они ощущали себя комфортнее, что было довольно странно. Теперь же обоим было неловко. Приняв новую позу, они стали напоминать влюбленных, которых ситуация вынуждает к откровенности.

Сесилия обняла его за талию, и Марк несколько секунд стоял в нерешительности, не зная, куда положить руки. Затем осторожно опустил их на плечи графини. Казалось, тепло ее тела он чувствует даже сквозь ткань платья. Если он немного подастся вперед, то ее грудь…

– Итак, очередь дам! – Скрипучий голос карлика заставил Марка вернуться в реальность. Зал полон людей, к счастью, все смотрят на своих партнеров, а не на него. – Скажите, что вас больше всего привлекает в вашем кавалере!

Сесилия подняла на него зеленые глаза.

– И?.. Вы видите что-нибудь привлекательное? – спросил Марк. Неприятно осознавать, что ему этого очень хотелось.

– Ваши волосы.

– Волосы? – Он ожидал, что она оценит его силу, храбрость, умение владеть мечом. Но волосы?

Потрясенный, Марк провел рукой по волосам. Он никогда не обращал на них внимания, разве что когда голова чесалась, если он долго не принимал ванну. Сейчас он сам удивился, какими они оказались мягкими.

– А чем хороши мои волосы?

Сесилия пожала плечами и отвела взгляд:

– Мне надо было что-то сказать, это первое, что пришло на ум.

Внезапно рядом появился карлик.

– Положите руку туда, куда следует, – велел он.

Марк вернул руку на плечо графини.

– А теперь, дамы, прикоснитесь к той части тела кавалера, которая вам нравится!

Леди Сесилия покраснела до корней волос и медленно подняла руку.

Она осторожно коснулась его светлых локонов. Мягкие. Возможно, это единственное, что есть мягкого в этом человеке. Тепло его тела согрело пальцы. Они похожи на оставшихся наедине любовников.

Сесилия невольно отдернула руку и опустила ее, проведя кончиками пальцев по щеке. Карие глаза смотрели прямо на нее. На мгновение показалось, что они остались одни в этом зале. По крайней мере, она видела только Марка де Марселя.

– Дамы! – донесся издалека громкий окрик шута. – Наклонитесь вперед!

Сесилия так и сделала. Пальцы Марка коснулись ее шеи.

– Ближе!

Они прижались друг к другу.

– Теперь шепотом произнесите, что ему надо сделать.

Едва Сесилия успела подумать об этом, как Марк поцеловал ее в губы. Голова кружилась от непривычной близости мужского тела, его тепла. Она сдалась и ответила ему. На губах его ощущался вкус французского вина, пьянящего, как и поцелуй. На мгновение она представила, что они могли бы стать любовниками, но… рядом послышался смех.

Сесилия вздрогнула, отпрянула и закрыла рот ладонью. Как она могла целоваться с мужчиной, французским заложником, на виду у всего двора? Многие ли это заметили?

Приглушенный смех, откровенный громкий хохот, выкрики взлетали к потолку, отталкивались от каменных стен и заполняли зал.

Несколько дам приказали кавалерам прыгать и петь. К счастью, они были не единственной парой, которой пришел на ум поцелуй.

Включая, между прочим, Изабеллу и Ангеррана.

Графиня вскрикнула от ужаса и посмотрела на Марка. Он нахмурился, но не выглядел недовольным или встревоженным, как она. Если бы не глупая выходка принцессы и ее шута, она сама бы ни за что не стала целоваться с де Марселем.

Хоть бы принцесса этого не заметила! В Рождество, когда все переворачивается с ног на голову, и произошло то, чего графиня боялась. Однако тревожило ее не только поведение Изабеллы.

– А теперь отойдите дальше друг от друга!

Опять этот отвратительный шутник!

Эту команду Сесилия выполнила с большим удовольствием.

Марк же остался стоять на месте и смотреть на нее во все глаза. О чем он думает? О ней?

Он дышал так тяжело, будто несколько часов скакал верхом.

– Простите, – пролепетала Сесилия.

– Я не должен был… – Марк покачал головой. – Вы что-то хотели сказать? Какую-то тайну хотели мне раскрыть? До того, как шут изменил игру.

«Я мечтала, чтобы вы меня поцеловали». Не могла же она сказать такое!

– Я ненавижу охоту. Особенно на кабана.

– Почему? – Лицо Марка выразило удивление.

Вдаваться в подробности было больно и неприятно.

– А почему вы ненавидите пастернак?

Вопрос остался без ответа. Де Марсель пожал плечами и, отвернувшись, стал оглядывать зал.

Все вокруг пришло в движение, люди бегали и кружились, радуясь образовавшемуся хаосу.

Сесилия нашла взглядом Изабеллу и Ангеррана. Лица их раскраснелись, оба выглядели возбужденными и немного смущенными. Глаза Изабеллы сияли так, как никогда раньше. По крайней мере, Сесилия прежде ее такой не знала. Неужели они с Марком выглядят так же? Если принцесса и де Куси сейчас повернутся к ним, то увидят то, что ни в коем случае не должны.

Когда Марк поцеловал ее, мысли о долге и чести в одну секунду вылетели из головы.

Она позволила себе слабость, но пора забыть об этой глупой игре, придуманной Изабеллой для рождественских развлечений. Или все не так? Не для нее, разумеется, а для Изабеллы.

Необходимо немедленно взять себя в руки. Такой человек, как де Марсель, не остановится после любезностей, танцев и поцелуя. Он может пожелать взять то, что она может подарить только супругу в первую брачную ночь.

Глава 7

У Марка было такое чувство, что противник неожиданно выбил его из седла. Всего минуту назад, держа в объятиях леди Сесилию, он был уверен, что в целом мире для него существует лишь одна женщина. Опасно позволять себе такие чувства, особенно с графиней.

Нельзя забывать, что он находится здесь только ради друга и обязан отвлекать леди Сесилию, а не увлекаться ею всерьез.

– И куда положила свою руку принцесса? – сдавленно спросил он, внимательно разглядывая Изабеллу и Ангеррана, силясь понять, что же между ними произошло. Подобные мысли очень кстати, они позволяют забыть о своих желаниях.

– Меня больше волнует, – произнесла с укором Сесилия, – куда положил руку герцог де Куси.

Она опять стала прежней. Какой была, когда они еще ненавидели друг друга. Когда старались избегать прикосновений, когда невозможно было представить, что он прильнет к ее губам.

Марк перевел дыхание и сжал зубы, словно стараясь таким образом защититься.

– Мы пикируемся друг с другом, стараемся защитить их честь, а они делают что пожелают, наверное, еще и смеются над нами.

Леди Сесилия натянуто улыбнулась:

– Простите меня. Я не всегда столь жестока.

– Не верьте ей. – За спиной его встала принцесса, следом за ней подошел Ангерран. – Ее язык достаточно остер, чтобы проткнуть щит рыцаря. Насколько я помню, впервые она обратила на вас внимание на турнире и сказала, что была бы рада увидеть вас упавшим в грязь.

Марк вспомнил начало турнира.

– Жаль, что разочаровал графиню.

На лице Сесилии опять появилось высокомерно-презрительное выражение. Похоже, в душе этой девушки бушуют страсти. Легче справиться с ее ненавистью, чем с редкими проявлениями симпатии.

Марк мельком взглянул на друга, надеясь, что тот улыбнется ему, даст знак, что все идет по плану, однако тот смотрел только на Изабеллу.

– На следующей неделе, – продолжала та, – нам предстоит спеть на ужине.

– Что это значит, миледи? – спросил Марк.

– Каждому гостю надо будет что-то сделать, чтобы развлечь придворных, – объяснила Сесилия.

Изабелла весело рассмеялась:

– Впереди три недели развлечений. Каждый должен принять участие. Подходит все: песня, танец, а также любое другое действие.

Де Марсель не был человеком светским, предпочитал одиночество и редко появлялся в обществе. А теперь из него решили сделать шута, что было ему решительно не по душе. Он рыцарь, воин, а не странствующий менестрель.

Изабелла одарила очаровательной улыбкой Ангеррана:

– Я знаю, вы чудесно поете. – И повернулась к Марку: – А вы чем нас удивите?

– Верно, – поддержала графиня. – Какими вы обладаете талантами, помимо владения мечом?

Да, она остра на язык. Тон изменился и стал таким же, как в момент, когда она назвала его злейшим врагом. Подобное поведение его отрезвило.

– Петь я предоставлю другим, – произнес он и нахмурился.

– И мы тебе за это благодарны, – усмехнулся Ангерран. – У него голос как у лягушки.

Марк де Марсель, не боявшийся встречи с врагом, стрел и острых мечей, пожалел, что покинул Лондон и отправился поддержать друга. Лучше бы он сейчас сидел в холодной башне и жевал жесткое мясо.

Изабелла рассмеялась с ехидной жестокостью, свойственной особам королевской крови.

– Уверена, вы что-нибудь придумаете.

Сесилия оглядела его с ног до головы и прищурилась:

– Может, нарядитесь кем-то?

Что? Они надеются сделать из него ряженого в маске? Что может быть унизительнее для рыцаря! Он открыл рот, чтобы возмутиться, но ощутил, как кто-то сжал его руку – Сесилия просила его промолчать.

Леди Изабелла захлопала в ладоши:

– Чудесно! Папе очень понравится. Помнишь тот год, Сесилия, когда король и твой отец пришли в рясах монахов? Даже матушка не узнала отца, а когда все поняла, здорово отругала!

А он и не предполагал, что семья графини так близка с королем. Тот настолько доверял графу, что сделал товарищем в таком чудачестве…

Лицо Сесилии помрачнело. Изабелла перевела взгляд на де Куси.

– О да, – закивал тот, – переодевание – отличная идея. Какой выберешь образ, Марк?

– Пусть это будет сюрпризом, – ответила Сесилия. – Но предупреждаю, я не смогу превратить этого мужчину в монаха.

Она легкомысленно рассмеялась.

Изабелла вскинула бровь и в упор посмотрела на Марка:

– Графиня уверяла, что ей не нравятся блондины. Видимо, изменила мнение.

Сесилия смущенно потупила взгляд, а Марк впервые пожалел, что не родился брюнетом.

– Видите? – продолжала Изабелла. – Она даже не думает отрицать.

– О нет, миледи, мне по-прежнему симпатичны брюнеты.

Она посмотрела на де Куси с такой надменной улыбкой, что даже Марку стало ясно, что это не так.

Принцесса рассмеялась и взяла Ангеррана под руку.

– Ну этого ты не получишь, – в тон графине произнесла она. – Пойдемте, надо подготовить наше выступление.

Стоило им отойти на несколько шагов, Сесилия выпустила руку Марка:

– Не надо было давать им повода остаться наедине.

– Что все это значит? – возмутился Марк. – О чем вы только думали?

– О том, чтобы помочь вам выпутаться из неловкой ситуации. Хотя вас это, похоже, совсем не беспокоило.

Он должен ее благодарить? Между ними слишком много непонятного и недосказанного. Марк совершенно запутался. На поле боя или турнире все было просто, он знал правила, понимал, что стоит делать, а что – нет. Но об этом дворе и девушке рядом он не знал ничего. Каждый шаг грозил ему неприятностями.

– Я не собираюсь поддаваться на глупую идею и устраивать маскарад.

– Вас никто не узнает, никому не будет известно, кто скрывается под маской.

– Но как я смогу все придумать и сшить костюм за неделю?

– С моей помощью, разумеется.

Как все просто! Теперь перед ним нежная, милая девушка, готовая помочь, а вовсе не интриганка с острым язычком, как пару минут назад.

Марк откашлялся:

– Но сколько нужно времени, чтобы сделать костюм?

– Не одну неделю это точно. Но Изабелла права, наш король – большой любитель переодеваний. Он шил минимум один костюм к каждому Рождеству. Наверняка остались какие-то ненужные. – Она махнула рукой, указывая, видимо, туда, где все они хранились.

Слава богу, его не заставили петь.

– Благодарю, – выдавил из себя Марк.

– Не стоит благодарностей, – улыбнулась графиня. – Мы еще можем пожалеть о затее.

Де Марсель уже точно жалел.

На следующий день Сесилия встретилась с Марком и убедилась в собственном незнании жизни, если воспринимать ее во всем многообразии.

– Первое, что необходимо сделать, – заявила она, оглядывая уставленную сундуками комнату, – найти то, что позволит с легкостью придумать историю.

В душе уже зародились сомнения, что она ошиблась, выбрав переодевание.

– Из всего этого? – Марк с ужасом оглядел возвышавшиеся до середины стены сундуки. – Это все ненужная одежда?

– Кто знает, что там? – пожала плечом Сесилия. – Изабелла считает, что костюмы должны быть здесь, но не может быть уверена, ведь все много раз переносили за время ремонта.

– У них столько вещей, которые им не нужны? – В подобное трудно поверить.

Сесилия несколько раз моргнула:

– А у вас ничего подобного нет?

Марк покачал головой:

– Все, что у меня есть, при мне.

Она посмотрела на него с удивлением, но по выражению лица поняла, что он не шутит. Ей впервые довелось встретиться с человеком, живущим не так, как она.

– Но король, – произнесла она, смутившись, – могущественный властитель, он думает о благосостоянии народа. И королева тоже.

На его лице появилась знакомая ей улыбка.

– Уверен, и у вас немало таких же сундуков.

Так и было. Она ничего не меняла в доме после смерти мамы. Вещи так и остались неразобранными. Содержимое некоторых сундуков было ей неизвестно. Как он и намекал, без этих вещей она прекрасно обходилась.

– Да, вы правы, – кивнула Сесилия. – Но мои нам не пригодятся. Будем искать здесь.

Она отошла в сторону.

– Помогите, пожалуйста. Переставьте вон тот вниз.

Марк сделал, как она просила. Сесилия подняла крышку и стала перебирать рубашки и туники красных и зеленых цветов, напомнившие о детстве.

Марк присел на корточки и достал темно-синий плащ с белой отделкой и вышитым золотой нитью солнцем.

Сесилия ахнула.

– Вам он знаком?

– В нем был мой отец. Король сам придумал этот костюм для турнира. Все придворные были в красных с зеленым нарядах, но его величество и приближенные надели такие плащи.

Она погладила бархатную ткань, представляя, что под ней сильная спина отца. Он всегда ехал на лошади рядом с королем и очень гордился оказанной честью.

Сесилия вырвала плащ из рук Марка, запихнула в сундук и с силой захлопнула крышку.

– Здесь мы ничего не найдем. – Только болезненные воспоминания. – Несите следующий.

Марк не двинулся с места. Более того, позволил себе взглянуть на нее вопросительно, словно требуя объяснений.

Он опять слишком близко. У нее перехватило дыхание. Она была готова вновь поднять руку и провести по его волосам…

– Когда умер ваш отец?

Он старался быть деликатным, но Сесилия дернулась, будто слова укололи ее.

– Более трех лет назад. После Пасхи. – А ведь это время символизирует победу жизни над смертью.

– Я слышал, англичане говорили о Черном понедельнике. Тогда?

Ей было об этом известно.

– Не знаю. Возможно.

Ей стало стыдно, что она не знала точной даты гибели отца. Она тогда была в состоянии шока и почти не слышала, что говорила ей мама.

– Если он погиб в тот день, то не от руки француза. Скорее это была десница Божья.

Сесилия отвела взгляд. Она слышала, как король Эдуард говорил, что силы небесные в тот день не поддержали его. Придворные шептались, будто он оставил притязания на французский трон, поскольку счел бурю с градом знаком Божьей воли. Но она не намерена оскорблять память отца и обсуждать детали его гибели с французом.

– Всякая смерть, по сути, воля Божья. – Она встала и подошла к другой стене. – Посмотрим, что отыщется здесь. Откройте эти.

Марк медленно поднялся, но она поспешила отвернуться, чтобы ненароком не встретиться с ним взглядом.

Через час Сесилия решила, что поступила опрометчиво, не взяв с собой служанку. Сундуки были забиты всевозможной одеждой из шерсти и льна, шелковыми лентами и бельем. Ничего ценного здесь не держали. Серебряная посуда и украшения были тщательно пересчитаны, взвешены и заперты в хранилище. В этой кладовой осталось лишь то, что поленились выбросить.

– Посмотрите, – позвал ее Марк из другого конца комнаты. Он держал две палки с потрепанными лошадиными головами на концах. – Что это? Детские игрушки?

Сесилия подошла:

– Да, в них играли дети. Но король тоже иногда их использовал. – Она печально улыбнулась и погладила старую ткань. Одно ухо лошади было оторвано. – Возможно, мы могли бы что-то придумать.

– Лошадей используют в сражениях.

Она не желала слышать ничего, что было связано с войной.

– Нет. Их же две, а не целая конница.

Если б этот мужчина мог думать о чем-то помимо войны, ей не пришлось бы пытаться его спасти и ввязываться в эту историю.

– Можно придумать шутливый поединок.

Она затаила дыхание, ожидая очередного всплеска недовольства.

– Это мне знакомо, – произнес де Марсель с улыбкой.

– Только все должно выглядеть весело. Король любит смеяться в Рождество.

Сесилия присела у открытого сундука, достала на свет несколько плащей и туник, а потом голову кролика, достаточно большую, чтобы подойти мужчине.

– Звери! – воскликнула она. – У нас будет поединок между животными.

Они вместе перерыли весь сундук до самого дна и нашли еще две головы. Сесилия взяла их в руки и повертела, осматривая.

– Какую выберете?

– Я не буду кроликом!

Сесилия вздохнула и отложила головы:

– Кем-то быть вам все равно придется. Так что выбирайте.

Марк нахмурился:

– Кажется, это олень. – Он указал на коричневую голову с рогами. – А это что?

– Похоже, что козел.

– Я не желаю быть козлом или кроликом.

Сесилия вложила ему в руки другой предмет:

– Сможете изображать осла. У вас прекрасно получится.

– Осел – медлительное животное и плохо подчиняется командам.

Она кивнула:

– Как я точно угадала!

Сесилия встала и отряхнула руки. Этот мужчина способен парой слов вывести ее из себя.

– Если моя помощь вам не нужна, делайте как пожелаете. Можете даже квакать перед всем двором, как лягушка, но только без меня.

Она развернулась и направилась к двери. Даже недолгое пребывание в его обществе заставляло ее нервничать.

– Подождите.

Сесилия прибавила шаг.

– Подождите! Вы готовы помогать, только если все будет по-вашему?

Она остановилась и повернулась к нему, едва не задохнувшись от возмущения.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы не поинтересовались моим мнением.

– Разве? Вы сами сказали, что эти образы вам не подходят.

– Надо поискать другие.

– Уже слишком поздно. И у нас мало времени. У вас ведь нет никакого опыта в таких представлениях.

– Нет. Но не думаю, что он необходим, если нарядить меня ослом. – Он улыбнулся. – Знаете, Ангерран тоже иногда меня с ним сравнивал.

Сесилия не выдержала и захохотала:

– Мне ли спорить с герцогом де Куси!

Марк выглядел совершенно растерянным. Он по-прежнему сидел на полу, надев на руки две головы. Оглядев несколько раз то одну, то другую, он наконец принял решение:

– Я буду оленем. И что дальше?

Сесилия подняла глаза к потолку, что-то прошептала, размышляя.

– Теперь надо придумать сценку, – заключила она с улыбкой.

Похоже, игра, которую они затеяли, пройдет совсем не так, как предполагал Марк.

Глава 8

Когда Марк вошел в зал, лицо его скрывала голова оленя, но чувствовал он себя ослом. Единственным утешением служило то, что в таком виде его невозможно узнать. Леди Сесилия готовила его к выступлению с такой тщательностью, какой позавидовал бы собираемый на войну рыцарь. Голова лошади на палочке стала частью каркаса, накрытого яркой попоной, изображавшего боевого коня целиком. Все это сооружение было закреплено на его талии так, что со стороны казалось, будто он скачет верхом.

Разумеется, он тренировался, однако чувствовал себя неловко, временами «тело» лошади ударялось о стены или задевало людей. Теперь он понял, почему леди Сесилия так волновалась: им предстояло совершить практически невозможное, подготовив выступление всего за несколько дней. Его все чаще посещала мысль, что спеть песню, наверное, было бы проще.

Он прищурился, чтобы разглядеть в прорезь графиню. Она стояла прямо перед ним в образе кролика, одетого в мужской костюм. Лошадиная голова на палке изображала коня.

Паж с факелом продефилировал опасно близко к конструкции, и Марк напрягся, готовый сбросить ее и бежать, если та загорится. К счастью, все прошло благополучно.

Он сделал шаг. «Конь» закачался. В зале раздался смех. Почему они смеются? Все идет как предполагала Сесилия или он выглядит идиотом? Возможно, придворных развеселили вино и атмосфера Рождества, а на них они вовсе не обращают внимания.

Чертовы англичане! Неужели нет другого способа развлечься?

Сжав зубы, Марк настроился выполнить все в точности, как они планировали: три выхода, несколько выпадов и грациозный поклон.

Сесилия медленно шла навстречу через весь зал.

Марк сделал еще несколько шагов. Конструкция покачивалась, больше напоминая лодку на волнистой поверхности воды. Он двинулся вперед с такой решимостью, будто ему предстоял бой, а успешное завершение могло избавить от статуса пленника.

Раздался треск дерева, ткань с одной стороны поползла вниз, однако Марк не остановился.

Сесилия прибавила шаг, теперь все происходило быстрее, чем во время репетиций. Вместо того чтобы пройти мимо, едва коснувшись его, она направила голову своей лошади прямо в бок его покосившегося коня. Не ожидавший удара Марк покачнулся, наступил на ткань, деревянная конструкция потянула его вниз, и он упал на пол. Голова оленя не разбилась, но рога оторвались и отлетели в сторону.

Марк поднялся и снял ненавистную игрушечную голову. То, что он увидел, заставило забыть о смехе и шутливых возгласах. Противник поднял руки, торжествуя победу, затем потянул за уши кроличью голову, и все увидели не графиню Лосфорд, а сэра Гилберта. Гилберта, который получил шанс взять реванш.

Ушибленная нога, запутавшаяся в попоне, мешала Марку перемещаться с желаемой скоростью. С плохо скрываемым гневом он отшвырнул деревянный каркас и хотел встать перед соперником, готовый драться по-настоящему.

Однако боль в колене ему не позволила.

Гилберт с улыбкой протянул руку, чтобы помочь поверженному подняться.

– Мы ведь не звери, правда?

Он повел себя благороднее, чем некогда Марк, и уж точно чем он того заслужил.

Прощение легче дается победителю. Он вспомнил Гилберта, лежащего в грязи на арене турнира.

Марк принял руку помощи и поднялся под громкие овации публики.

– Она сразу все это спланировала, верно? – спросил Марк, направляясь, хромая, к выходу. На душе скребли кошки. Получается, презрение леди Сесилии к нему столь велико, что она, не колеблясь, воспользовалась случаем, чтобы его унизить.

Сэр Гилберт отвел взгляд.

– Я не должен был ей позволять.

Марку он показался человеком чести, возможно, произошедшее вполне справедливо.

– Я тоже был не прав. Не стоило столь серьезно относиться к поединку.

– Вы преподали мне хороший урок, возможно, однажды он спасет мне жизнь, – с горечью произнес юноша. – Кроме того, вы действительно были сильнее.

Марк сглотнул:

– Мне тоже не помешал урок. Благодарю, что простили меня.

Гилберт пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону:

– Она не простит.

Марк проследил за его взглядом и увидел, как леди Сесилия покидает зал.

Проснувшись следующим утром, Сесилия вспомнила события прошедшего дня и вздохнула.

Сначала она смеялась вместе с остальными, торжествуя, что Гилберт все же отомстил де Марселю, пусть и в шутливом поединке. Однако, увидев, как француз упал и не смог подняться, она невольно сделала шаг, чтобы помочь. Когда же он пожал руку Гилберту, ей и вовсе стало стыдно. Его поступок говорил о благородстве, о котором забыла она. Можно ли было надеяться, что унижение врага изменит исход битвы? Разве таким образом она вернет отца?

А вот запятнать свое доброе имя очень просто.

Каждая встреча с Марком де Марселем заставляла ее забыть о долге и поддаться эмоциям. Он храбрый воин, добровольно ставший заложником, а она так оскорбила его ради минутного личного удовольствия… Впрочем, это заслуженное наказание за то, как он поступил с Гилбертом. И за то, что позволил себе ее поцеловать.

Ничто из перечисленного ее не оправдывает. Родители отругали бы ее за низкую выходку, а супруг, кем бы он ни был, возможно, усомнился бы в ее происхождении и задался бы вопросом, заслуженно ли она носит титул. Она спрашивала себя об этом ежедневно.

Сесилия решительно откинула одеяло. Сегодня она выполнит данное Гилберту обещание и попросит освободить скульптора, чтобы он закончил надгробия родителей. Пора исполнить свой долг, как бы болезненно это ни было. Иначе, как она объяснит будущему супругу, которого вскоре выберет для нее король, что она не удосужилась сделать для семьи такую малость?

Возможность представилась в тот же день, когда королева собрала нескольких придворных дам в своих покоях, где менестрели должны были представлять истории из жизни короля Артура и его двора. Графиня решила не упускать удобный момент, чтобы обратиться к королеве.

– У меня просьба, ваше величество. Только вам удастся повлиять на короля. Не мог бы он отпустить скульптора Питера, чтобы тот мог закончить надгробия моих родителей?

Глаза королевы увлажнились. Она коснулась подбородка Сесилии, приподняла ее голову и посмотрела с пристальным вниманием:

– А если он согласится, готова ли к этому ты?

Пальцы королевы не позволяли отвернуться и отвести взгляд. Она смогла лишь кивнуть, моля Бога, чтобы слезы не выдали ее истинное состояние.

– Горе мое глубоко, ваше величество.

– Я тебя хорошо понимаю. Боль навсегда останется с тобой. – В глазах Филиппы появились строгость и нежность одновременно. – Но траур пора закончить.

Сесилия сглотнула:

– Да, ваше величество. – Возможно, она не хочет изменить жизнь из страха перед переменами к худшему. И все же она готова сделать это шаг, в глубине души теплилась надежда, что он может принести облегчение. – Поэтому я и хочу закончить эффигии.

Филиппа кивнула и опустила руку:

– Я поговорю с Эдуардом. Думаю, скульптор вернется к работе в Лосфорде, как только закончится рождественский сезон.

– Если Питер сможет начать работу после Двенадцатой ночи, возможно, к весне, времени моей свадьбы…

Она замолчала, желая привлечь внимание королевы именно к этому событию. К выбору мужа. Она мечтала, чтобы его поцелуи вызывали в душе тот же трепет, что и прикосновения де Марселя…

Нет, французский шевалье не может занимать ее мысли. Будет лучше, если ее супруг не станет будить столь сильную страсть и заставлять испытывать чувства, недостойные графини. Кроме того, в будущем ей будет тяжелее пережить его потерю.

– Пока у меня нет для тебя новостей, милая, – произнесла королева. – Возможно, моя дочь права. Тебе надо расслабиться. Наслаждайся светским сезоном. В будущем твоя жизнь непременно устроится.

– Конечно, ваше величество.

Возможно, она слишком торопит события. Возможно, переволновалась. Увлечение Изабеллы, появление де Марселя – все это доставило ей немало проблем.

Сесилия сглотнула ком в горле и постаралась улыбнуться:

– А какое развлечение запланировано на завтра?

– Охота на кабана.

Сесилия похолодела.

– Мне казалось, – с трудом произнесла она, – в здешних лесах уже не осталось кабанов.

– Хранитель королевского леса утверждает, что видел одного на прошлой неделе. Эдуард задался целью украсить его головой праздничный стол.

Сисили лишь кивнула. Горло сжалось, лишая ее возможности говорить. Мама всегда была сдержанной и подчинялась правилам. Только охота была ее слабостью. В основном дамы охотились на оленей и крайне редко на кабана. Особенно после трагического случая с мамой.

– Лично я собираюсь остаться в охотничьем домике у камина, – заявила Филиппа. – Может, и ты побудешь со мной?

Сесилия и до смерти мамы не испытывала интереса к столь дикому, на ее взгляд, развлечению, а потом и вовсе возненавидела. Она не помнила даже, когда последний раз ездила верхом. По этой причине в тот день ее не было рядом с матерью.

Никто не посмеет заставить ее присоединиться ко двору, раз королева пожелала видеть ее рядом. Она будет сидеть у теплого камина и слушать прекрасную музыку.

– Благодарю за приглашение, ваше величество. Но я отправлюсь на охоту.

– Ты уверена?

– Вы сами сказали, что я должна хорошо повеселиться в этом сезоне.

Радости охота ей не доставит, однако пора не только завершить траур, но, избавиться от страхов.

Графиня все чаще задумывалась над тем, что родители напрасно жалели ее, позволяя не выполнять многие обязанности. Мама не раз убеждала отца в разговоре, что дочь не готова. Они думали, что Сесилия их не слышит. «Будет ли она когда-то готова?» – неизменно спрашивал отец.

Она обязана помнить о долге. Обязана доказать. Прежде всего себе.

И Марку.

Она не будет бояться диких животных. И мужчин. Особенно французских шевалье.

Марк потрепал гриву коня и поправил подбитый мехом плащ. Предрассветное марево не позволяло четко видеть людей и предметы. Этим утром он был в хорошем настроении, раннее пробуждение по такому поводу его даже радовало.

На природе, вдали от душных помещений замка, он опять ощущал себя живым. Придворный мир не для него. Как и графиня Лосфорд. Последние два вечера он старался не сталкиваться с ней. Сэр Гилберт сказал, что леди Сесилия его не простила и не простит. Что ж, это взаимно. Ему нечего ей сказать. По крайней мере, из того, что рыцарь может позволить себе в адрес леди.

Он с удовольствием проведет день на природе, среди мужчин с оружием в руках. Выступит против большого и сильного зверя, способного клыками разорвать человека.

Марк пришпорил лошадь и подъехал к группе людей, среди которых был и де Куси. Даже в такой час он был весел, шутил и улыбался. Слава богу, леди Изабеллы рядом не было. Они смогут провести хоть один день без женщин.

Проезжавший мимо король остановился около него:

– Де Марсель?

От неожиданности Марк ответил не сразу. Затем он поклонился, но осмелился посмотреть Эдуарду прямо в глаза.

– Вы поступили благородно, дали возможность юному Гилберту взять реванш.

Щеки Марка запылали.

– Я обязан этой идеей леди Сесилии.

– Посмотрим, так же вы хороши в охоте, как и на турнире?

– Я привык быть рядом с королем в битве, но не на охоте.

– Тогда вы должны знать, что копье рыцаря, как и короля, всегда попадает в цель, – ответил Эдуард.

При всей своей ненависти к этой стране и людям, Марк не мог не улыбнуться. Что ж, он покажет этому королю, чего стоят люди из Пикардии.

Марк внимательно выслушал речь короля перед подданными, в которой он представил план и определил задачи каждого, и с неохотой признал, что Эдуард производит приятное впечатление. Если он все свои кампании проводит с такой энергией и энтузиазмом, то неудивительно, что список его побед столь внушителен.

День обещал быть приятным, кроме того, он сможет забыть о леди Сесилии, поцелуе и шуточном поединке с Гилбертом, завершившемся совсем не так, как ожидалось. Они с Ангерраном слишком надолго задержались в мире женщин, интриг и развлечений. Марк почти убедил себя, что больше никогда не станет думать о графине, как вдруг она появилась в поле зрения.

Теплые одежды скрывали очертания фигуры, но он заметил поворот головы и увидел глаза. Они смотрели так же напряженно, почти враждебно, как и в первый день их знакомства на турнире.

Де Марсель повернулся к королю:

– Разве дамы тоже охотятся на кабана?

Насколько ему было известно, они предпочитали оленя или зайца. Ведь когда кабан загнан, охотник выходил на него один на один с копьем, а ударить дважды такой зверь возможности не предоставлял. Подобные сцены не для женщин.

Эдуард посмотрел на леди Сесилию и нахмурился:

– Ее мать была любительницей охоты на кабана.

Во время нее и погибла. С тех пор Сесилия не принимала участие в охоте.

Значит, ее мать умерла, охотясь на кабана.

Марк был так удивлен, что не нашелся как отреагировать. Смерть отвратительна, он сталкивался с этим не раз, но мужчины имеют возможность привыкнуть к этому. Однако женщины…

Извинившись, Марк поскакал к Сесилии. Она заметила его и сильнее поджала губы.

– Вы сказали, что ненавидите охоту, – без приветствий начал он. – Зачем же вы здесь?

– Мне не требуется ваше разрешение.

– Я бы его и не дал.

– Женщины во Франции предпочитают отсиживаться в стенах замка?

Перед ним опять была та леди Сесилия, что и в первый день их встречи. Однако сейчас ему казалось, что она разговаривает не с ним, а с собой, и все ее эмоции вызваны собственными мыслями. Если она и дальше будет тратить столько сил на обуздание собственного страха, то не сможет думать об охоте, а это весьма опасно.

– Король рассказал мне о вашей матери.

Она так сильно натянула поводья, что лошадь дернулась.

– Прошел почти год. – Ах, разве время могло ее исцелить?..

– Вам нельзя оставаться без сопровождения.

Сесилия улыбнулась неожиданно приветливо, такой он ее еще не видел. Он решил, что был вознагражден за разумное предупреждение и заботу, однако вскоре понял, что улыбка предназначалась совсем не ему. К ним подъехал сэр Гилберт.

– Я не останусь одна, – произнесла Сесилия, глядя на молодого человека с нежной улыбкой.

Тот с довольным видом занял место рядом.

Марк нахмурился. По непонятной причине возникло впечатление, что этот юнец вновь его обошел.

– Не отходите от нее, – бросил он и пришпорил лошадь, чтобы догнать короля.

Глава 9

Глядя в спину удаляющегося Марка, Сесилия вздохнула.

– Ты в порядке? – спросил Гилберт.

Она лишь кивнула.

Он по-прежнему смотрел на нее с беспокойством.

– Я был не прав, решив поторопить тебя. Де Марсель прав. Ты еще не готова. Надгробие может подождать.

Она была готова согласиться, но…

«Ну же, Сесилия! Покажи им всю силу, которой обладает юная графиня».

– Нет, все хорошо. Я готова, – заявила она.

Слушая, как де Марсель пытается ее успокоить, она решила, что не может отомстить за гибель отца мечом, но должна отдать дань памяти маме, поборов свои страхи. Марк де Марсель станет тому свидетелем. Она докажет ему, что англичан, даже женщин, не так просто победить.

– Не волнуйся. – Она похлопала рукой в перчатке по плечу Гилберта.

Милый мальчик, он так добр, что согласился быть рядом с ней, зная, чего ей будут стоить эти часы.

– Я буду осторожна.

Лошади двинулись вперед, копыта смешивали снег с грязью под ним, из ноздрей вырывались струи пара.

Группа собралась совсем небольшая, и она была единственной женщиной. Они с Гилбертом заняли место рядом с королем. И все же Марк оказался к нему ближе. Сесилия была крайне удивлена, что король впустил Марка в круг своих приближенных.

– Если бы я победил на турнире, сейчас был бы рядом с его величеством, – сокрушенно вздохнул Гилберт.

Сесилия во все глаза смотрела на Марка, но на этот раз не испытала ставшего привычным презрения. Она гордилась им. Было в душе еще что-то, связанное скорее с земными грешными чувствами. Она могла смотреть на него, и в груди не появлялась жгучая ненависть.

Марк мельком взглянул на нее, произнес что-то, склонившись к королю, тот повернулся к ней и, нахмурившись, предложил:

– Ветер холодный. Может, тебе лучше остаться?

Что это? Участие его величества или Марка де Марселя?

– Упавший с лошади рыцарь всегда поднимается, ваше величество. Сейчас как раз такой случай.

Пауза. Затем кивок. Король пришпорил коня и помчался к Виндзорскому лесу.

Они скакали не один час, кажется, добрались уже до самого края леса, так и не отыскав добычу. Марк неожиданно испытал облегчение. Возможно, в Англии и не осталось кабанов, король решил лишь проверить смелость подданных.

Впрочем, главный егерь не завел бы их так далеко, не будь он уверен, что охота состоится и король останется доволен. Добыча будет красоваться на праздничном столе, на золотом блюде, с яблоком в пасти.

Марк глубоко вдохнул морозный воздух. Радость омрачало лишь то, что по другую руку от короля скакал Гилберт, лицо его было злым, видимо, он так и не простил Марку милости монарха, как и победы в поединке. Торжества на празднике ему явно было мало.

Сесилия однажды перехватила взгляд Марка и помахала ему рукой, весело улыбаясь, будто была счастлива находиться сейчас именно в этом месте.

От него не укрылось, как изменилось ее лицо, когда вдалеке послышался лай собак, почуявших дичь. Охота началась.

Этот момент так любила мама. Всего год назад она пришпоривала лошадь, заставляя мчаться вперед. Но потом…

Мужчины ринулись вперед, даже Гилберт. Сесилия попыталась следовать за ними, но ее страх, видимо, передался даже лошади. Та встала, отказываясь двигаться. Глядя, как группа людей скрывается за деревьями, графиня ругала себя за трусость. Нет, она не достойна носить титул!

Топот коней и крики стихли, оставив ее наедине с деревьями, ветки на которых покачивались в такт порывам ветра.

Сесилия спешилась, ступив на упавшее бревно, и плотнее запахнула плащ.

Охваченный азартом погони, Гилберт оставил ее одну, возможно, просто хотел уберечь от опасности. Сесилия обернулась. Может, по следам ей удастся найти путь назад? В охотничьем домике она скажет, что замерзла, и останется в компании придворных дам у теплого камина.

Она подняла глаза к небу. Оно стало по-зимнему серым. Вскоре пойдет снег. Лай собак удалялся, видимо, они взяли след. Надо возвращаться, вскоре снег заметет следы.

Лай гончих был для Марка чем-то вроде сигнала рога к началу битвы. Он пришпоривал коня, чтобы не отстать от Эдуарда, радуясь, что Сесилия в безопасности на попечении Гилберта.

Зверь был хитрым, загнать его непросто. Охотники образовали круг, главный егерь объявил перерыв и направился к королю.

Марк получил возможность оглядеться, и, к своему удивлению, увидел Гилберта. Пораженный, он покрутил головой, опасаясь, что графиня где-то рядом, но не нашел ее.

– Где она? – спросил он, подъехав к Гилберту.

Тот, озираясь, пожал плечами:

– Не знаю.

– Что это значит? Разве вы не должны были следить за ней?

– Вы никогда не пытались говорить леди Сесилии, что надо делать?

Болван! Он даже не представляет, какая опасность может таиться даже в королевском лесу.

– Она могла упасть с лошади или…

– Король поскакал вперед!

Гилберт пришпорил лошадь и умчался, забыв о Сесилии и своем долге.

Марк не мог так поступить.

Он посмотрел на небо, затянутое плотными облаками. Лес был незнакомым, он не знал здесь тропы, по которым мог бы вернуться назад. Единственное, что он понимал отчетливо, – зверь совсем рядом. Как только зверя убьют, он организует поисковый отряд. Король, несомненно, также будет обеспокоен исчезновением графини.

Окинув лес за спиной тревожным взглядом, Марк поспешил присоединиться к группе.

Ему не пришлось скакать далеко. Кабана загнали в ловушку. Зверь был молодым и сильным, но погоня ослабила его. Скоро все будет кончено.

Один из псов подошел к кабану слишком близко, и тот ударом отбросил его в сторону. Раздался визг. Псарь спустил еще четырех собак, они быстро атаковали животное, впиваясь в голову, кусая за ноги и уши, казалось, они облепили все тело.

Марк, Ангерран и Гилберт стояли рядом и следили за происходящим. Король медленно спешился и взял из рук слуги копье. Честь убить зверя предоставлена, разумеется, ему. Эдуард медлил, прицеливаясь. Лучшим место было горло, шкура там не такая толстая, копье с легкостью пробьет ее и нанесет смертельный удар. Однако в этом случае приходилось ждать подходящего момента. Король несколько раз подходил ближе, но пасовал и делал шаг назад.

Внезапно кабан сбросил собак, будто они были мешавшими ему мухами, и рванул в лес.

Туда, где была леди Сесилия.

Марк вскочил на коня и помчался в погоню.

Лай собак приближался.

Сесилия подняла голову. Тело ее не слушалось. Как долго она сидит на бревне, не в силах подняться? Ей казалось, что охота уже должна закончиться. Откуда доносился лай? Она насторожилась и с ужасом поняла, что приближающийся топот принадлежит не своре псов, а дикому зверю, мчащемуся через лес, сметая все на своем пути.

Сесилия резко встала и нашла глазами лошадь, разгребавшую мордой снег, силясь найти островки травы. Сделав шаг, Сесилия поняла, что платье и обувь промокли, идти стало тяжело.

Лошадь подняла голову и навострила уши, должно быть, тоже почуяла зверя. Рычание, лай, оглушающий топот. На нее надвигается сама смерть.

Внезапно на поляну влетел всадник на лошади. Сесилия едва не упала от неожиданности.

Марк спрыгнул на землю и выхватил меч. В следующую секунду из-за кустов, ломая ветки, появилось темное пятно. Сесилия не сразу поняла, что это было. Увидев людей, животное замерло в нескольких шагах от графини.

– Не двигайтесь, – тихо сказал ей Марк.

Она не могла, даже если бы очень захотела. Она стояла, глядя прямо в налитые кровью глаза измученного погоней животного. Шкура его была подрана, из пасти валил густой пар.

Меж тем свора гончих стремительно приближалась.

Марк осторожно сделал шаг, потом второй и вытянул меч, ограждая им Сесилию от кабана. Тот пошатнулся и перевел взгляд с Сесилии на Марка.

Меч был сейчас не подходящим оружием, им можно убить человека, но не зверя, им сложно совершить быстрый маневр. Необходимо подойти ближе, чтобы вонзить его прямо в горло кабана, но прежде можно получить серьезный удар клыками или копытом.

Стараясь не делать резких движений, Марк вытащил кинжал.

Глава 10

Даже когда все закончилось, Сесилия не могла точно описать, что произошло. Перед глазами все смешалось. Кони, собаки, люди. Она помнила события отрывками. Марк и кабан напротив, стоящий на изготовку, чтобы наброситься на охотника. Обладавший хорошей реакцией главный егерь бросил королю копье, но графиня, движимая необъяснимой силой, видимо, посланной ей с небес, выхватила его и вонзила в грудь зверя.

Кабан пошатнулся и упал замертво.

Сесилия тряслась от страха и боялась, что ноги перестанут ее держать. Рядом был Марк, и она устояла только благодаря его сильной руке, на которую с благодарностью оперлась.

Он помог ей дойти до поваленного дерева и усадил. Затем взял ее ладони и попытался разжать окоченевшие пальцы.

Она жива. Слава богу, она жива.

Мысли о потере родителей причиняли ей столько горя, что она не задумывалась о риске для собственной жизни, о том, что тоже могла умереть. Она желала лишь оправдать ожидания родителей. Но сегодня она могла погибнуть. Внезапно, как мама.

– Я обязан вам жизнью, – сказал Марк так искренне, что она даже опешила.

– Вы защищали меня, – прошептала она.

Осознание пришло неожиданно. Она привыкла смотреть на него как на француза, которого ненавидела, который был одним из тех, кто убил отца. Она видела в этом человеке только то, что хотела. Сейчас же она поняла, как страшен и опасен его мир, он ужасен, как лицо смерти.

К ней бросился слуга с бокалом вина, подошел опечаленный Гилберт и принялся смущенно бормотать извинения. Де Куси привел ее лошадь. Король отдавал приказы готовиться к возвращению в замок.

– Нет, – Марк протестующе поднял руку. – Она поедет со мной.

– Ты согласна? – спросил король.

Ей казалось, что он имеет в виду нечто большее. Сесилия поднялась, встала рядом с Марком и положила ладонь на его руку.

– Да, – произнесла она, вскинув голову.

Де Марсель неохотно отпустил ее руку, когда настало время садиться в седло.

Вечером, когда де Марсель вошел в зал, со всех сторон послышались аплодисменты. Придворные, даже те, кто не желал до сего дня с ним разговаривать, поздравляли его, хлопали по плечу, подносили кубки, чтобы вместе выпить.

Сначала Марк пытался объяснить, что все не так, что леди Сесилия сама спасла себе жизнь, однако его никто не желал слушать, и он смирился, лишь пожалел, что графини нет рядом, она бы не позволила ему одному получить все лавры.

Откровенно говоря, он не надеялся, что Сесилия выйдет из своих покоев. До самого замка она не произнесла ни слова и удалилась, как только он помог ей спуститься на землю. Впрочем, слова были не нужны. Прижимая ее к себе, он думал о том, что готов быть рядом всю жизнь, чтобы точно знать, что она вне опасности…

И в это мгновение графиня вошла в зал, сложив руки под модным сюрко, отделанным мехом. Она излучала спокойствие, будто провела весь день в комнате у камина, и ступала гордо, словно титул наделял ее привилегиями, позволяющими противостоять самой смерти.

Марк смотрел во все глаза и даже не сразу заметил рядом леди Изабеллу. Дамы прошли по коридору из расступившихся придворных прямо к нему.

– Мы все признательны вам за спасение леди Сесилии, – произнесла принцесса. – Надеюсь, она вас поблагодарила.

Удивленный, Марк перевел взгляд на графиню, но та смотрела куда-то вдаль.

– Рад служить, – пробормотал он. – Это я должен благодарить графиню. Это ведь она вонзила копье и убила зверя. Разве она вам не рассказала?

Изабелла повела головой:

– Лишь в общих чертах. Получается, шевалье, вам надо благодарить ее с поклоном.

Сесилия нахмурилась, принцесса же склонила голову и, казалось, ждала, что он немедленно так и поступит.

Марк ничего не понимал в тайном языке придворных – перемигивании, жестах, взглядах, – всем том, что создано для общения, когда нельзя даже намеком выдать свои чувства.

– Любой рыцарь на моем месте был бы благодарен, – сказал он и кивнул, решив, что этого будет достаточно.

– Как и дама, – произнесла Сесилия, наконец удостоив его взглядом. – Если бы шевалье не попытался меня защитить и не выступил решительно против зверя, я бы здесь не стояла.

Марк ждал, что она продолжит рассказ, объяснит всем, что произошло на охоте, но Сесилия молчала. Однако повернулась к Марку и пристально, не отводя взгляда, посмотрела прямо в глаза.

– Идите, – улыбнулась леди Изабелла. – Выразите друг другу благодарность подальше от чужих ушей. Комната в башне пуста, и там разожжен камин. Только не задерживайтесь надолго.

Сесилия попыталась возразить, но принцесса не стала ее слушать, резко развернулась и прошла вглубь зала.

Несколько минут они стояли, глядя друг на друга, а потом медленно направились к выходу.

Следом за графиней Марк вошел в небольшую уютную комнату. Пламя в большом камине отбрасывало тени на терракотовый каменный пол, поленья неожиданно громко потрескивали в тишине.

Марк так и не дождался от графини ни слова и заговорил первым:

– Мне было приказано вас поблагодарить. Так вот, благодарю.

Его миссия выполнена. Может, она скажет, что рада его спасению? Или что оценила стремление спасти ей жизнь? Или хотя бы посмотрит без презрения и ненависти, как на нормального человека…

Сесилия не произнесла ни слова, не одарила его взглядом, лишь молча стояла и смотрела в окно.

Заметив легкое движение плеча, Марк осмелился подойти и взять ее за руку.

– Ваша мать погибла на охоте, – сказал он. Неуместная фраза, но шевалье не был мастером говорить красиво. – Вас едва не постигла та же участь.

А вы при этом так спокойны, почти равнодушны?

Она «по-графски» вскинула голову – ответ, ставший привычным.

– Я графиня Лосфорд. – Голос едва заметно дрогнул. – Я не имею права демонстрировать всем свои чувства.

«Особенно вам».

Он услышал ее мысли, будто они были сказаны вслух.

– Что ж, я вам признателен и рад, что мы оба живы. – Вместо того чтобы отпустить ее руку, Марк склонился ближе, желая заглянуть ей в глаза. – А вы? Вы не испытываете благодарности?

Увидев растерянное выражение ее лица и боль в глазах, он пожалел, что задал этот вопрос.

– Конечно, – почти шепотом произнесла она. – И чувствую себя предателем, потому что жива благодаря вам. Потому что вообще жива.

Марк отстранился:

– В бою рядом со мной пали многие, кто мог забрать мою жизнь. Ни один из них не пожалел бы меня.

– Возможно. – Сесилия поджала губы, что означало желание скрыть нечто важное. – Вы помните, как умерли ваши родители? Я хотела спросить, вы были рядом?

Марк покачал головой:

– Мой отец погиб близ Креси, рядом был отец Ангеррана.

– А ваша мама?

– Я ее почти не помню. Она умерла во время родов, вместе с младенцем, моим братом. К сожалению, я не был ни с одним из родителей в момент их кончины.

Сесилия помолчала, а потом заговорила так тихо, что он не понимал, предназначены ее слова ему или ей самой.

– Они оба ушли так… неожиданно. Многим есть что рассказать о последних днях жизни родных, о минутах, проведенных вместе. У человека обычно есть несколько часов подготовиться, прежде чем смерть придет и заберет его. Священник может помолиться вместе с близкими о прощении грехов, совершить необходимые обряды. – Она покачала головой. – А мне даже не позволили его увидеть. – Плечи Сесилии дрогнули.

– Уверен, свершившееся для вашего же блага.

Было бы намного хуже, если бы она увидела тело, поняла, какую боль испытал погибший перед тем, как уйти в мир иной.

В ее глазах он увидел всю тоску и печаль, которую она скрывала от посторонних, что стоило ей неимоверных усилий.

– Похоже, меня слишком от многого ограждали в жизни.

Марк понял, насколько эта девушка ранима и не защищена от ударов судьбы. У нее нет доспехов, которые помогли бы ей, есть лишь чувство долга и честь, на которые она опирается, чтобы держаться стойко.

– От смерти нельзя защититься, – произнес он. – Как и от жизни.

Сесилия заморгала, выражение глаз изменилось, в них не было больше страха и боли. Она опять смотрела на него как на обычного человека, а не на врага.

– Как и от вас, Марк де Марсель.

Он ощутил, как рушится стена, воздвигнутая им самим же для защиты от англичан и графини Лосфорд. Он прижал к груди ее руки. Единственным желанием было добиться позволения охранять эту хрупкую девушку от невзгод и ударов судьбы. Ее тело и душу. Она положила голову ему на грудь и, должно быть, услышала бешеный стук сердца, унять который он не мог, как ни старался.

– Сесилия, я могу вас поцеловать?

Он был не из тех людей, кто спрашивает у женщин разрешения на поцелуй, но она казалась такой хрупкой, что он боялся невольно обидеть ее, даже после всех нанесенных ею оскорблений. Сесилия должна сама принять решение, чтобы потом не иметь возможности обвинить его в желании добиться взаимности силой.

О чудо! Графиня подняла голову, посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

Марк осторожно коснулся ее губ. Их нежность казалась благословением на нечто большее, чем легкий поцелуй.

– Слишком много чувственности для простой благодарности, не так ли? – раздался веселый голос Изабеллы.

Сесилия отшатнулась, Марк поспешил убрать руки. В дверях стояли Ангерран и принцесса, переглядывались и широко улыбались.

«Комната… Камин… Не задерживайтесь…» – пронеслось в голове у Марка. Только сейчас он заметил кубки с вином и подушки у огня.

– Мы уже закончили разговор, – произнесла Сесилия с таким спокойствием, будто не произошло ничего необычного, и вышла, даже не взглянув на Изабеллу и Ангеррана.

Видимо, пара пришла сюда, чтобы тоже провести несколько минут наедине. Словно прозрев, Марк увидел то, что не замечал раньше. Графиня говорила об излишнем внимании к принцессе герцога де Куси, но на самом деле ее беспокоили вовсе не его чувства, а Изабеллы. Теперь Марк отчетливо понял, что та безумно влюблена в его друга.

Марк поспешил выйти из комнаты.

Воспоминания о Сесилии заставили улыбнуться. Впервые в ней было столько нежности. Он представил, как волосы ее падают на плечи, его плащ летит в сторону, а губы их соединяются, жадно требуя поцелуя. Возможно, даже к лучшему, что их прервали. Еще несколько таких моментов – и он потеряет голову.

Служанка может позволить сдаться мужчине, но графиня? Никогда. Тем более принцесса.

Безобидный флирт вполне допустим при дворе, но возможно ли представить, что Изабелла останется в своей спальне наедине с мужчиной, которому захочет подарить больше, чем поцелуй? Какой мужчина, опьянев от вина и красоты дамы, сможет в такой ситуации отказаться? Никто не сможет. Даже герцог де Куси.

Позже, когда встанет солнце, они посмотрят друг на друга и поймут, что совершили самую ужасную ошибку в жизни.

Король Эдуард обожал дочь, прощал ей многое, но милость его не безгранична, неизвестно, как он поступит, узнав, что его дочь обесчещена.

Сохранить связь в тайне не удастся при всей осторожности. Однажды об этом станет известно, и любовникам придется за все ответить.

Ночью Сесилия почти не спала. Мешали воспоминания о поцелуе с де Марселем, мысли о смерти. Страхи и тревоги навалились на нее с новой силой. Она ворочалась в постели, стараясь прогнать навязчивые думы. Ближе к утру ей удалось забыть о них, но внезапно ее поразила мысль, прогнавшая подкрадывающийся сон. Что произошло в комнате, когда они с Марком ушли, а Изабелла осталась наедине с Ангерраном?

Встретившись с принцессой утром, она, разумеется, не напомнила о событиях прошлого вечера. Едва ли она имела право осуждать Изабеллу после того, что произошло между ней и Марком де Марселем.

Сесилия почти уверилась, что собственные чувства заставили принцессу забыть о фрейлине, когда та с улыбкой произнесла:

– Рада, что ты наконец решила обратить внимание на столь недостойный объект и развлечься. Надеюсь, сезон пройдет замечательно.

– Как и у вас, – не сдержавшись, язвительно заметила графиня.

– Ты о моем рыцаре или о своем?

– Он не мой.

– Он спас тебе жизнь! А ты ему! Сюжет достойный романа в стихах.

Худшее и представить невозможно.

– Между нами нет ничего подобного! Что будет, если слухи дойдут до моего будущего супруга?

– Он будет желать тебя еще больше! – Изабелла посмотрела на нее и замахала руками: – Не желаю больше видеть твоего грустного лица. Веселись, развлекайся с Марком де Марселем!

Сама мысль об этом заставила Сесилию рассмеяться.

– Проще затащить валун на гору, чем заставить его веселиться!

– Лучше поставить перед собой эту задачу, чем постоянно думать о прошлом. Пусть красавец-шевалье поднимет тебе настроение.

Сесилия ожидала появления в душе привычного раздражения и ненависти, но тщетно. Похоже, последние события изменили ее отношение по крайней мере к одному французу. Возможно, она слишком строга к себе и Изабелле. Она была на охоте, убила свирепого зверя и подарила рыцарю в награду поцелуй. Что же в этом плохого? Пока она может держать его на расстоянии, вполне позволительно немного развлечься.

Сесилия с сомнением посмотрела на Изабеллу. Та подошла ближе и положила руку ей на плечо:

– Ты вполне это заслужила. Стоит ли отказываться от сладкого, когда оно само просится в рот?

– Сладости имеют свойство таять на языке.

Кажется, она и сейчас помнит этот вкус.

– Но без этого никогда не познать горького вкуса. Или кислого. У тебя осталось лишь несколько недель рождественских праздников. Не упусти последний шанс.

Кого Изабелла пытается убедить? Себя? Конечно, поддаться на ее уговоры было соблазнительно. Скоро Сесилия выйдет замуж и не сможет многое себе позволить, уедет в замок и будет жить там до конца дней. И никогда больше не увидит Марка де Марселя.

Мысль причинила неожиданную боль.

– Осталось совсем мало дней.

– Тем более, – приободрила ее Изабелла. – А теперь ступай, найди своего рыцаря. Скоро придет Ангерран.

Опять Ангерран.

– Сюда? Но что скажут ваши родители… после того… – Сесилия боялась произнести то, что хотела спросить.

– После свадьбы моего брата? Ты об этом?

Сесилия кивнула. Принц женился два года назад без разрешения на то церкви. Потребовались многие месяцы и вмешательство папы, чтобы получить благословение, которое загладило его грехи.

– Ваши родители, несомненно, волнуются.

Сердце ее кольнула зависть, ведь у Изабеллы есть родители! Она была уверена, что семья для принцессы важнее любого, даже самого захватывающего любовного увлечения.

– Матушка все еще обеспокоена, считает себя обязанной что-то предпринять. – Изабелла покачала головой и вздохнула. – Не переживай за меня. – Она потянулась и сжала руку Сесилии. В глазах появился знакомый блеск, а на губах – веселая улыбка. – А теперь иди, найди своего шевалье.

Графиня покинула покои, тревожимая думами совсем не о Марке. У нее есть дела поважнее. Судьба уже столкнула ее в поединке с диким кабаном. Настало время встретиться с Питером-каменщиком.

Глава 11

Следующим утром Марк проснулся раньше Ангеррана. Плохой знак.

Памятуя о вчерашних событиях, он не сказал ни слова о принцессе, графине Лосфорд и женщинах вообще. Каждый раз, когда он пытался мысленно сформулировать вопрос, в голове что-то заедало, мозги отказывались работать.

«Значит, отношения с принцессой для тебя не просто способ добиться возвращения земель? Ты представляешь, что будет, если она… если ты…»

Даже предположить такое невозможно.

Ангерран сам коснулся этой болезненной темы, когда днем они встретились за шахматной партией.

– Итак, Марк, похоже, у тебя появился интерес к одной английской даме?

– Что? К кому?

Де Куси рассмеялся, видя, как нелепо Марк пытается все отрицать.

– Графиня очень мила, верно?

– Слишком холодна.

– Вчера вечером она такой мне не показалась. Она была…

– Странно, что ты замечаешь кого-то кроме принцессы, – фыркнул Марк и передвинул пешку на одну клетку. Он не желал говорить о прошлом вечере и отвечать на вопросы тоже не хотел. – Я был рядом с графиней лишь для того, чтобы дать тебе время насладиться обществом принцессы.

– Ах, так? Понятно.

Марк насторожился, но Ангерран больше ничего не сказал.

– Леди Сесилия уверена, что твое внимание в конце концов разобьет Изабелле сердце, – произнес он, решив все же сделать аккуратный выпад.

– Да? – Де Куси сделал ход ладьей.

– Разве это не так?

Друг посмотрел на него и пожал плечами:

– Кто же знает, что творится в сердце женщины?

Хороший ответ, но совсем не тот, на который он надеялся.

– Скажи, тебя интересуют только земли? Более ничего?

Де Марсель затаил дыхание, ожидая ответа.

– Почему же? Это еще и приятный способ провести время.

Слишком он быстро ответил…

– Ты уверен? – переспросил Марк. – Надеюсь, ты понимаешь, каков риск, если все зайдет слишком далеко…

– Твои домыслы оскорбляют нас обоих. – Ангерран сбросил фигуру Марка и поставил на ее место свою.

Что ж, он получил ответ, какой хотел.

А ведь сам он солгал, когда друг спросил его об отношении к графине. Отрицать очевидное было так же нелепо, как и надеяться, что Ангерран ему поверит.

– Шах!

Марк заморгал и посмотрел на доску. Он упустил ключевой момент, погрузившись в мысли о том, что сейчас было для него важнее.

На лице победителя заиграла хитрая усмешка.

– Прими это и наслаждайся жизнью. – Ангерран похлопал Марка по плечу.

«Наслаждайся»? Он никогда не смотрел на жизнь с этой точки зрения. Считал, что надо воевать, сражаться, побеждать. Марк никогда не получал от судьбы подарки, которые не заслуживал.

– Будучи заложником?

– Если тебе выпал шанс провести время с красивой женщиной благородного происхождения, надо благодарить Бога за милость. Цени подобные дары. Как это делаю я.

Да, Сесилия, бесспорно, красива, но с тех пор, как он ее встретил, она приносит ему лишь неприятности.

– Я бы предпочел скорее оказаться дома. А ты нет?

На месте друга он желал бы того же. Домом де Куси был огромный замок на холме, укрепленный не хуже Виндзора, в то время как он, Марк, занимал комнаты в доме чужих людей, сражался рядом с ними, жил их жизнями, а не своей. Да, такова судьба многих шевалье, но порой Марк задавался вопросом: каково это – принадлежать самому себе?

– Разумеется, но здесь мне тоже очень нравится. Я в розарии, которого нет в моем замке. Кроме того, скоро многие из здешних рыцарей отправятся в крестовый поход, и, возможно, я встречу их вновь. Зачем отказываться, имея возможность получить лучший из всех вариантов?

Марк знал, что в некоторой степени подобные принципы – лишь маскировка. Как маскарад с головой оленя. Рядом с Сесилией он имел возможность стать ненадолго частью совсем не знакомого ему мира, что было совсем неплохо.

Хлопок по плечу вывел его из задумчивости.

Ангерран погладил себя по животу:

– Пойдем. Нельзя опоздать на ужин. Это последний перед Рождеством.

Марк неохотно поднялся. Как отреагирует Сесилия на его появление? Как ему себя вести? Что говорить? Наверное, лучше ничего.

Только утром, при появлении в комнате Питера, Сесилия поняла, как давно его не видела. Прошло уже несколько месяцев. Он выглядел так, как и должен человек, посвятивший жизнь приданию камню формы. Казалось, он весь пропитался каменной пылью. Ею были покрыты руки, даже волосы были белыми как алебастр.

– Мы давно не встречались, – произнесла Сесилия, подавив вздох.

– Да, миледи, – кивнул мастер.

– Ты отлично поработал здесь, в Виндзоре. Королева сказала, его величество тобой доволен.

На лице мелькнула улыбка, глаза светились гордостью.

– Я польщен, миледи.

– Поскольку тут все закончено, я получила разрешение просить тебя вернуться к изготовлению… – она запнулась, – надгробий для моих родителей.

– Вы посмотрели рисунки с окончательными вариантами?

Рисунки! Однако она уже не помнила, что на них.

Мама долго не могла решить, каким будет надгробие отца. Потом заказала камень, на перевозку которого с севера потребовался не один месяц. Затем долго искали скульптора, желая найти лучшего, и ждали, когда он приедет из Ноттингема. Мама все взяла на себя, освободив от забот Сесилию, понимая ее чувства, но настояла, чтобы окончательный вариант надгробия они выбрали вместе. Едва взглянув на рисунки, она разрыдалась и убежала к себе в комнату, где, как маленькая девочка, долго плакала, уткнувшись в подушку.

Тогда впервые мама дала волю гневу. Она вошла в комнату с горящими глазами, напомнив о долге, о том, что нужно быть достойной титула, который однажды станет ее.

Да, все верно. Она вела себя как эгоистичный ребенок, даже не подумав, что горе супруги может быть во сто крат сильнее.

Сесилия послушно поплелась за мамой, рассматривала рисунки и закрывала глаза, когда мама не смотрела в ее сторону. И все же она не выдержала и заплакала, когда увидела, что рядом с надгробием отца оставлено свободное место. Графиня заказала Питеру проект надгробия и для себя. Тогда мама позволила ей удалиться и сказала, что закончит все сама.

– Разве графиня не сделала выбор?

Скульптор кивнул:

– Для вашего отца. Но… У нее были предпочтения, но она не утвердила окончательный вариант для себя.

– Хорошо, я в скором времени приму решение, – обещала Сесилия, хотя понятия не имела, где хранятся рисунки. – Я дам ответ до твоего отъезда в Дувр.

Питер бросил на графиню удивленный взгляд и удалился.

Где же искать рисунки? Забрала ли она их с собой, когда покинула Лосфорд? Она непременно их отыщет… но заниматься этим сегодня не готова.

Незаметно в суматохе забот наступил сочельник. Вместо того чтобы играть в кости, смеяться над проделками шутов, придворные разбились на группы и направились в нижний двор на ангельскую мессу.

Марк прикрыл рот и зевнул. Он не был религиозным больше, чем остальные здесь присутствующие. Конечно, он считал, что судьба человека в руках Бога, а ему остается лишь молиться о милости и по возможности не грешить. Ему встречались люди, ставшие свидетелями Божьих деяний в этом мире. Например, многие утверждали, что не обошлось без Его воли и в Черный понедельник, когда на землю обрушился небывало мощный град. Сесилия говорила, что ее отец умер в это время. Интересно, стал ли граф свидетелем того события, а если да, то что об этом думал?

Сам Марк в жизни чаще сталкивался с проделками дьявола, хотя не считал себя вправе судить.

Он соблюдал необходимые обряды и считал нужным прислушиваться к мнению людей знающих и более мудрых.

Сегодня все было непривычно и совсем иначе. Стоя на чужой земле, коченея от холода так, что, казалось, он рискует превратится в ледяную статую, шевалье смотрел на чужое небо, видел ярко сверкавшие по воле Бога звезды и думал, что сейчас ангелы наблюдают за ними.

Ангерран говорил, что они должны благодарить Бога за милость. Марк поежился.

Сначала один поцелуй. Теперь второй. И он не хотел останавливаться. Он желал большего так сильно, что старался не приближаться к леди Сесилии, боясь не совладать с собой.

Де Куси был мастером придворных игр, он всегда знал, когда можно сделать шаг, а когда надо остановиться, но Марк был в этом не силен. Он воин, для него побеждать означает продолжать жить. Поражение – смерть. Или даже хуже.

Придворные вошли в часовню, носящую имя покровителя Англии, и разговоры прекратились.

Сегодня Марк не видел Сесилию, но сейчас она была на привычном месте рядом с леди Изабеллой. Стоящий рядом Ангерран проследил за его взглядом, ни один из них в тот момент не думал о Боге.

Когда началась месса, пусть и не привычная, но все же на знакомом латинском языке, Марка внезапно охватило благостное спокойствие. Он перевел взгляд на склонившую голову Сесилию и, приглядевшись, увидел, что она кусает губы, а пальчики ее дрожат. Она плачет?

Неужели она такая чувствительная, что не может сдержаться, думая о приходе Христа в этот мир? Или причина в другом? В скорби по родителям?

Как-то он сказал ей, что она слишком скрытная, слова тогда прозвучали обвинением. Вчера она позволила ему увидеть свою боль, свои потаенные чувства. Они были связаны с потерей отца и матери. Подобную трагедию с трудом выдержит даже мужественный воин.

Сам он так давно лишился отца, что почти забыл его, а мать вообще не помнил. А сколько его товарищей пали на поле боя! Год за годом душа его покрывалась броней слой за слоем. Но жизнь Сесилии была иной, она нежна и ранима. Боль еще не утихла, казалось, даже под маской спокойствия, которую она надевала всякий раз в обществе, он видел ее тоску и слезы.

В конце концов, она так же одинока, как и он.

После службы все опять вышли на холодный двор, ледяной ветер дул так яростно, что мог в одну секунду заморозить слезы на щеках.

– Пойдем с нами, – прошептал ему на ухо Ангерран. – Лично я умираю от голода.

Желудок Марка отозвался урчанием. За сегодняшний день во рту у него не было ни крошки еды и ни капли воды, а до рождественского обеда ждать еще много часов.

– Я не слышал, что король планирует поздний ужин.

Де Куси склонил голову:

– Это частный ужин, для близкого круга. Будут Изабелла и Сесилия.

Марк посмотрел на друга с интересом и кивнул.

Придворные разошлись по своим комнатам, а рыцари направились к лестнице, ведущей в новые покои королевской семьи, а там прошли в небольшую комнату, богато украшенную позолотой и цветочным орнаментом. В ней уже собралось около дюжины придворных, среди них была и леди Сесилия. Да, пожалуй, здесь лишь самый узкий круг. Судя по всему, в нем не действовали привычные при дворе правила поведения.

Ангерран сразу направился к Изабелле. Графиня повернулась, увидела Марка, и в глазах ее вспыхнуло удивление.

Марк помедлил и все же решил приблизиться.

– Не ожидала, что вы будете здесь, – произнесла Сесилия более милостиво, чем обычно.

Что он должен сказать? Подобные диалоги ему непривычны, он почти ничего не знает о женщинах и их мире. Когда он попал в Куси, в замке проживали только мужчины, все разговоры были о войне. У него никогда не было сестры, а мать он потерял очень рано. Женщины для Марка – загадка. Что означают слова Сесилии? Она рада его видеть или нет?

Она сказала, что не привыкла выставлять свои чувства напоказ, то же самое относилось и к нему. Значит, следует завести беседу на общие темы и не касаться ничего личного.

– Вы всегда проводите рождественские праздники при дворе?

Марк с удивлением понял, что не представлял графиню в другом месте. Да и зачем ей быть где-то еще, если сам король заботится об ее благополучии?

Леди Сесилия вздохнула, кажется, с облегчением.

– Мы проводили, я имела в виду… – Она запнулась и замолчала.

Сам того не желая, он напомнил ей об утрате.

Графиня вскинула голову, будто прогоняя тоску:

– Большую часть зимы мы проводили при дворе.

При дворе. Подальше от Дувра или Лосфорда – неприступных хранителей побережья острова.

Вторжение едва ли можно ожидать, когда дует ледяной ветер. Граф, ее отец, мог позволить себе ослабить бдительность и немного расслабиться во время светского сезона. Марку это было удивительно. Если бы у него был свой дом и семья, он никогда бы их не покинул.

Придворные расселись за длинным столом, набожность и благоговение, которые он недавно наблюдал на их лицах во время мессы, исчезли. Подали угощение. Это была рыба, приготовленная всеми известными способами – запеченная, прожаренная на огне, тушенная в соусе – единственное, что допускалось в сочельник. Комната быстро наполнилась смехом и шумом голосов. Сесилия и Марк сидели рядом, но никто не бросал на них любопытных взглядов. Никому не было интересно, о чем они ведут беседу.

– Вы росли у моря? – Наконец Марк нашел в своем арсенале подходящий вопрос.

В это время мимо прошел паж с факелом, и он заметил на ее лице милую улыбку. Должно быть, воспоминания о том времени были ей приятны.

– Я каждый день гуляла по побережью.

– Да, река Уаза не столь велика.

Черт, что он говорит? Какая же сложная штука – эта светская беседа.

Слава богу, графиня, похоже, думает о детстве, а не о его ужасных манерах.

– В тех местах удивительные восходы. Порой из-за тумана не все можно хорошо разглядеть, но в ясную погоду кажется, что солнце появляется прямо из пучины морской.

Марк скривился. Ему никогда в голову не приходило любоваться восходом. Кроме того, если появлялась возможность, он предпочитал поспать.

– Я просыпался до восхода только по тревоге.

Сесилия улыбнулась, видя его смущение:

– Похоже, вы не ранняя пташка.

– На войне спят всегда, когда выдается возможность.

Марк сразу пожалел о сказанном, это могло напомнить графине об отце.

К счастью, на этот раз все обошлось.

– Я любила наблюдать, как солнце поднимается над зубчатыми стенами замка, – мечтательно произнесла она. – Вы должны это увидеть.

– Был бы рад.

Сесилия покраснела, и оба невольно отвели взгляд.

Она не решится пригласить в свой дом врага. Этот человек опять заставляет ее забыть обо всех правилах. Как можно приглашать француза в замок, защищающий английский берег? Будучи знатоком фортификационных укреплений, он наверняка сразу бы понял все секреты. До тех пор, пока король не выберет ей мужа, которого и назначит на почетную должность, забота о безопасности побережья лежит на ней.

В голову пришла мысль, что, возможно, де Марсель имел в виду совсем иное. Он мечтал иметь свой дом, семью. Впрочем, об этом ей тоже лучше сейчас не думать. Она совершила ошибку, надо срочно увести разговор в другую сторону.

– Ни один замок Англии не может соперничать по красоте с тем, в котором мы сейчас находимся. Это самый прекрасный замок во всем христианском мире.

Марк оглядел потолок и стены.

– Да, ваш король заботится о красоте не меньше, чем о безопасности.

Пожалуй, Марк впервые позволил себе похвалить что-либо на острове. Похоже, Рождество лишило их обоих желания отпускать колкости.

– Вы, кажется, удивлены.

– Он принес моей стране разрушения и горе.

– Разрушения? Странное слово для описания войны.

– Я не говорю о войне.

– Тогда о чем?

Сесилия знала, что ответ ей не понравится. Все же лучше продолжать считать его врагом и не менять мнение.

Марк несколько секунд внимательно изучал ее лицо, словно пытаясь предвидеть реакцию.

– Англичане не раз вторгались на наши земли, – тихо произнес он. – Они шли вперед напролом, уничтожая все, сжигая города, разоряя поля, убивая людей до тех пор, пока некому было встать у них на пути.

Сесилия несколько раз моргнула. Отец ничего не рассказывал ей о войне, но она считала, что бессмысленное разрушение не может быть целью для благородного рыцаря.

– Мой отец не мог бы так поступить.

Неужели она действительно ничего не знает о жизни? Ее слишком опекали, ограждали от всего, что может растревожить или обидеть? С каждым днем Сесилия все больше убеждалась в том, что не обладает необходимыми знаниями и навыками для выполнения своего долга. Возможно, ее детство слишком затянулось. Не по этой ли причине родители не посвящали ее в дела и ограждали от обязанностей по ведению хозяйства в замке? Она сама всегда считала, что время еще не пришло, но думала, что непременно займется делами. Очень скоро. На следующей неделе. Или в следующем году.

Однако этому человеку она не может открыть правду и продемонстрировать свою несостоятельность как хозяйки замка, так и наследницы титула.

– Вы понятия не имеете, как смелы и благородны англичане.

Она ожидала, что сейчас начнется их обычная пикировка, однако Марк печально вздохнул:

– К сожалению, мои соотечественники не всегда ведут себя достойно.

От неожиданности Сесилия не нашлась что ответить.

Ужин закончился. Придворные один за другим поклонились принцессе и удалились. Марк и Сесилия ушли последними, в комнате оставался лишь де Куси. Графиня остановилась у выхода, ожидая, что Ангерран последует за ними, однако он не двинулся с места, лишь повернулся к Марку и произнес:

– Помни, друг, в День святого Стефана мы отправимся встречать короля Иоанна.

Марк кивнул, а Сесилия сжала зубы. Напоминание об этом событии повергло ее в ярость. Они будут чествовать короля Франции, из-за которого ее отец лежит в холодной гробнице. Надо сохранить в себе это чувство, оно будет возвращать ее к реальности всякий раз, когда она будет готова проявить слабость перед Марком де Марселем.

Сесилия не заметила, как друзья простились, и они с Марком прошли извилистыми коридорами к лестнице.

Спохватившись, она обернулась. Де Куси рядом не было.

– Ваш друг остался с принцессой. Можно ли ему доверять?

– О чем вы? – возмущенно произнес он.

Сесилия покраснела:

– Вы сами только что признались, что ваши соотечественники не всегда ведут себя достойно.

– К де Куси это не относится.

– Получается, он единственный рыцарь в ваших землях?

– Нет. Еще наш король. – В его голосе было столько почтения, что Сесилия опешила.

– Вы говорите о его благородстве, в то время как он возвращается из-за бегства собственного сына.

Де Марсель нахмурился:

– Герцог Анжуйский опозорил побегом честь своего отца. К сожалению, не всем выпадает счастье гордиться сыном.

Или дочерью. Хотя она очень бы этого хотела.

– Однако король повел себя благородно, – продолжал Марк, – приняв решение вернуться. Немногие способны на такой поступок.

Сесилия приподняла бровь:

– Никогда не видела, чтобы вы говорили о ком-то с таким восхищением, как о своем короле.

– Если бы вы знали, как он дрался в тот день! При Пуатье.

Пуатье. Эта битва была так давно, она принесла великую победу Англии. Отец вернулся домой счастливый, с множеством наград. Они тогда полагали, что война окончена, мир установился навсегда.

– А что тогда произошло? – осторожно спросила Сесилия.

– Отец вам не рассказывал?

Она покачала головой:

– Мужчины не посвящают в такие детали двенадцатилетних дочерей.

Как и во множество других.

– Что ж, тогда я вам расскажу. Это стоит услышать.

Дрожа от холода, они вошли в башню и остановились у лестницы. У Марка был такой вид, будто рассказ его требовал особого внимания и обстановки.

– Садитесь. – Он жестом указал на ступени.

Они были одни. Пространство освещал единственный факел на стене. Придворные разошлись по комнатам и, скорее всего, легли спать, ведь предстояло рано встать на утреннюю мессу, а она должна начаться уже через несколько часов.

Сесилия опустилась на каменную ступеньку и приготовилась внимательно слушать.

– Наше войско было значительно больше по численности, все полагали, что битва будет легкой, но противник занял стратегически более выгодную позицию.

– Не говоря уже об отличном командире. Всему христианскому миру было известно, что после отца-короля принц Эдуард считался лучшим воином.

Марк нахмурился и чуть наклонил голову набок. Он не согласен?

– По крайней мере, он проявил храбрость. – Марк отвернулся и несколько минут смотрел в глухую стену. – Наши командиры оказались трусами, они бежали, открыв фланги и оставив короля без поддержки.

Сесилия была невысокого мнения о французах, но не могла представить, что рыцарь способен на такую подлость.

– Не может быть! А где были вы?

– Я был посвящен в рыцари незадолго до сражения, во мне кипела кровь, я рвался в бой. Увидев, что люди бегут, я бросился к ним, чтобы остановить, но они были слишком далеко, а на пути попадалось слишком много англичан… – Он опустил глаза и откашлялся. – Король сражался как лев, не теряя веры в победу. Рядом с ним был лишь маленький принц Филипп, который по возрасту скорее годился в оруженосцы. И все же он не испугался и не оставил отца.

– Поступок, достойный восхищения, – нехотя произнесла графиня.

– Враги налетели, призывая просить пощады или умереть, словно он был обычным человеком, а не монархом. Тогда король спросил, где находится его племянник, принц Уэльский, ведь он не мог сложить меч перед воином, низшим его по рангу. Англичане не хотели отвечать, каждый желал получить награду за то, что взял в плен короля.

Сесилия открыла рот, чтобы возмутиться, сказать, что он лжет – англичане никогда не позволили бы себе такой низости. Однако она промолчала, ведь ранее у нее не было повода усомниться в его честности.

– Что произошло потом?

– Все разрешил французский рыцарь, проживающий в Англии и сражавшийся на стороне англичан. Он подошел к королю и обещал провести его к принцу. Тогда король отдал ему свою правую перчатку и сказал: «Я сдаюсь вам».

Богатое воображение Сесилии нарисовало мрачную картину: король, набрасывающиеся на него англичане, словно псы на загнанную добычу… Неудивительно, что отец не хотел говорить с дочерью о войне.

– Теперь я понимаю, почему вы так восхищаетесь своим королем.

Слова прозвучали так, будто она извинялась. Когда взгляды их встретились, Сесилии показалось, что Марк оградился щитом от всего мира, в том числе и от нее. Мысленно он был очень далеко. Внезапно ей стало стыдно за все мысли о том, что он не поймет ее горя, поскольку никогда не страдал так, как она.

– Видимо, я слишком многого не знала.

Марк грустно улыбнулся и задумчиво произнес:

– А я открыл вам глаза, не так ли?

Возможно, родители не зря защищали ее от правды мира, где так много несправедливости. Следует признать, настоящая жизнь оказалась не такой блестящей и увлекательной, как она ожидала. Интересно, только она оставалась в неведении или отец тоже о многом не подозревал?

Ведь никто так и не рассказал ей подробностей его гибели. Но почему?

Глава 12

Наступил день Рождества. Месса прошла утром, днем, и наконец настало время для самого веселого и торжественного пира, полного смеха, радости, шуток и воспоминаний.

Подавали здесь и запеченные пряные яблоки, которые так любила мама. Под звуки песни о кабаньей голове вынесли главное блюдо. Король всегда подбивал отца петь громче всех, а подобное случалось лишь в это время года.

Сесилия улыбалась, кивала, смеялась над шутками, любовалась пламенем свечей и с удовольствием слушала гимны и песни, но тоска все сильнее сжимала горло. Это первое Рождество, когда она совсем одна. Ее не покидали мысли о том, что она услышала от де Марселя. Неужели она действительно не способна будет справиться со своими обязанностями хозяйки замка? Среди людей, знавших ее с рождения, она должна сохранять достоинство, не позволить никому догадаться, как она одинока и напугана. Ни у кого не должно возникнуть вопросов или сомнений.

Все эти мысли возникли в ее голове из-за француза, врага, не принадлежавшего даже к высшей знати. Впервые в жизни она думала о том, что в мире, должно быть, много жестокости, предательства, подлости и трусости, а война совсем не такая, как она себе представляла.

В течение дня она видела Марка лишь мельком. Королевская семья в ярких праздничных нарядах принимала поздравления. Атмосфера была совсем не такой интимной, как в предыдущий вечер, когда она могла спокойно говорить с де Марселем.

Однако посеянные им сомнения не давали Сесилии покоя. Она столько лет оплакивала отца, даже не представляя, каким был его конец. Может, она не хотела этого знать? Возможно, но сейчас все изменилось. И она заставит Гилберта все ей рассказать.

Отыскав молодого человека среди придворных, она взглядом попросила его выйти в коридор. Он встал перед ней, широко улыбаясь, но, увидев серьезное выражение ее лица, помрачнел:

– Что-то случилось?

– Вчера я узнала много нового о Пуатье. О том, как мы… взяли в плен французского короля, нарушив при этом процедуру, без подобающего уважения к монаршей персоне.

Гилберт отвел взгляд и насупился.

Его молчание подтверждало правоту де Марселя.

– А мой отец? Он был…

– Нет. Ваш отец находился рядом с принцем. Он был человеком чести, леди Сесилия. Никогда не сомневайтесь в этом.

Она вздохнула с облегчением. Как хорошо, что отец не был участником того унизительного действа. И все же у нее были еще вопросы.

– Расскажи мне о той битве.

Гилберт заморгал:

– Какой?

Их было так много?

– О той, в которой погиб мой отец.

На лице молодого человека отразилось внутреннее замешательство, сомнения и, наконец, боль.

– Ваш отец был храбрым человеком, – произнес он и замолчал, словно этого было достаточно и других подробностей не требовалось. Да, когда-то так и было.

– Я не сомневаюсь в его храбрости. – Тон Сесилии был необычно резким. – Я хочу знать, что произошло. – Марк говорил о трусости и предательстве. Вспоминая его рассказ о поведении англичан, их отношении к французам… могли и те так же поступить с ее отцом? – Он страдал?

– Страдал? – Гилберт был крайне удивлен вопросом. Видимо, о таком не принято спрашивать рыцаря.

– Он умер мгновенно? Или он… – Сесилия перевела дыхание, не в силах закончить фразу. Ужас охватывал ее от одной мысли о том, что отец несколько часов лежал на поле, истекая кровью. Мама умерла внезапно, она, по крайней мере, не мучилась. – Господь проявил к нему милость?

Сесилия не задавалась подобным вопросом, пока не поняла по рассказу Марка, что такое война. Все сражения проходили на континенте, в Англии лишь праздновали победу и чествовали короля.

Пожалуй, она действительно не представляет, какова жизнь на самом деле…

– Но он погиб не в бою.

– Что?

– Он не был убит в бою.

– Не понимаю. – Никто не говорил ей прежде ничего подобного. Она была уверена, что отца убил француз, и ненавидела их все эти годы.

– Он умер от болезни?

Гилберт опять растерянно заморгал:

– Его убил град.

– Что?

– Буря, град. Это случилось в Черный понедельник.

Она слышала о том, что, наслав непогоду, Бог словно проявил волю, желая мира с Францией. Но никто и никогда не говорил ей, что природная стихия убила ее отца. Что же еще от нее скрывали?

– Рассказывай, – приказала она тоном, не допускающим возражений.

Гилберт вздохнул:

– Зима в тот год выдалась суровой. Французы спрятались за стенами Парижа. Король решил отступить, переждать до лета. Прошла Пасха. Весна была теплой, светило солнце, было жарко, как летом. Дух войска был невероятно высок, впереди показались шпили Шартра, но внезапно…

Сесилия сжала кулаки и затаила дыхание.

– Но внезапно небо стало черным, подул холодный резкий ветер. Наверное, так было, когда разверзлись воды Красного моря. Потом с неба сыпались градины размером с яйцо. Первыми пали лучники и те, у кого не было доспехов.

Она поежилась, представив возникший хаос.

– Но ведь отец был в доспехах. Он должен был спастись. – Она уже понимала, насколько неуместны эти слова.

– Он снял шлем. Когда я нашел его, кольчуга словно… впечаталась в тело.

Сесилия закрыла глаза и отвернулась:

– Он был жив, когда ты нашел его?

Гилберт лишь кивнул.

– Как долго? Он скоро умер?

– На следующий день.

Сесилия едва не застонала. Значит, он страдал. Лежал, окровавленный, и ждал, когда смерть придет за ним. Он не погиб героически, защищая короля, а пал, пораженный Божьей карой с небес. Что еще хуже, возможно, предназначавшейся не ему.

И маме пришлось выдержать горе одной, а ее дочь даже не пожелала взглянуть на эскизы надгробия. Марк прав, у нее были идеалистические представления о жизни, она понятия не имела, как жил даже ее любимый отец. Ограждаемая родителями от невзгод, она росла, уверенная, что все будет происходить согласно с ее желаниями, в том числе и смерть. Кончина отца, а потом мамы продемонстрировала, что существует и высшая сила, которая управляет судьбой человека. Вместо того чтобы сделать правильные выводы, она погрузилась в скорбь и заполнила душу ненавистью к французам, которые, по ее мнению, были виновны в непереносимой боли. Она была уверена, что таким образом восстановила в мире справедливость.

Настало время признать суровую правду. Все, что она знала, во что верила, было далеким от истины. Добро и зло, верное и ошибочное – все это оказалось не таким, каким виделось раньше. Как же теперь жить? Как поступить, чтобы быть достойной родителей и с честью выполнить долг?

– Он упокоился с миром? Рядом был священник? – Мама отошла в мир иной спокойно, рядом был священник, исполнивший все необходимое. Что же касается отца, мысли об упокоении его души пришли в голову только сейчас. Раньше она вообще не думала, что отец может погибнуть. Ведь Бог должен хранить воинов, идущих на битву с врагами родины.

– Да, все было сделано по правилам.

– А что с остальными? Много людей тогда погибло? – Гилберт что-то говорил о лучниках без доспехов.

– Очень много. Но ваш отец был единственным благородным лордом.

Сесилия подумала о матерях, женах и детях тех солдат, что погибли и остались лежать в чужой земле. Их семьи не смогли даже похоронить их как хотели.

Марк прав, опять прав. Она ничего не знала о войне, о воинах, особенно о тех, кто шел на смерть пешком, а не ехал на лошади. Она должна извиниться перед всем народом в лице одного из его представителей за то, что незаслуженно обвиняла в убийстве отца.

Совсем недавно она и представить не могла, что будет желать скорейшего принесения извинений французу. Ее смертельному врагу. Воистину в Рождество все переворачивается с ног на голову.

Марку де Марселю рождественские развлечения казались бесконечными. С наступлением вечера веселье нарастало, но Сесилии не было рядом, а без нее время тянулось медленно. Ангерран был непривычно мрачен. Он не сводил глаз с леди Изабеллы, занятой исполнением обязанностей, выражение его лица при этом было довольно странным, прежде Марк никогда такого не видел.

Возможно, он излишне доверял другу. Что произошло вчера после того, как они с леди Сесилией удалились?

Марк знал де Куси лучше, чем кого-либо в этом мире, и понимал, когда друг настроен решительно, когда злится, но старается сдерживаться, а когда попросту голоден. Сейчас же Марк был озадачен. Ангерран никогда не смотрел на женщину так. Даже сложно определить, радуется он или грустит. Подобное может быть опасно.

В отличие от Марка де Куси был не одиночкой, а лидером. В светской беседе или на поле боя он всегда умел увлечь людей и заставить ему верить. Женщин в том числе. Всех женщин, которые его окружали, но не одну. С Изабеллой он вел себя по-другому. Разумеется, никому, кроме Марка, это не казалось необычным. Де Куси – галантный кавалер, он искрометно шутил, отлично пел, танцевал, поговорил, кажется, со всеми придворными, собравшимися в зале. Но большую часть времени он проводил рядом с Изабеллой. Ангерран уверял его, что заботится лишь о возвращении земель в Англии, но так ли это?

Марк неотрывно следил за ним, все больше уверяясь, что друг слукавил. Де Куси был мечтателен и задумчив. Марк посмотрел на Изабеллу. Принцесса выглядела восхитительно в новом наряде, находилась в прекрасном настроении. Марк перевел взгляд на королеву Филиппу и подумал: не располнеет ли Изабелла с возрастом, как ее мать? Даже сейчас она не была так грациозна, как Сесилия, к тому же слишком много смеялась, чем также отличалась от…

– Пойдемте. – На его плечо легла рука графини. – Мне надо поговорить с вами наедине.

Марк покосился на Ангеррана. Как он объяснит другу свое исчезновение? Впрочем, тот может этого и не заметить.

Он вышел за леди Сесилией в коридор.

– Куда мы идем?

– Я живу в одной комнате еще с тремя фрейлинами, сейчас все они в зале.

Марк не стал возражать. Они миновали внутренний двор и прошли в Круглую башню, поднялись по массивной лестнице в ту часть, где располагались комнаты.

Сесилия закрыла за ними дверь. В просторном помещении пахло пудрой и розовой водой.

Графиня вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза:

– Я должна перед вами извиниться. Точнее, перед всеми французами в вашем лице. Но я и вас оскорбила.

Марк едва не открыл рот от удивления.

– За что?

– Вы оказались правы, мой отец погиб не от руки француза. Ни от вашей, ни от чьей-то другой.

Она говорила твердо и уверенно, но он чувствовал внутреннее волнение.

– Значит, от болезни? – Подобное случалось нередко, он сам видел.

Сесилия покачала головой:

– Он погиб в грозу, это стихия. Бог покарал его за грехи, о которых я не знаю.

Ресницы ее дрогнули, глаза стали влажными. Боль ее связана не только с потерей отца, но и осознанием того, что война – совсем не такая, как она себе представляла. Жизнь любого солдата может прерваться из-за жестокости людей и даже по высшей воле. Справедливость, в которую верят люди, все, что считают в этом мире правильным, – лишь иллюзия, нам неизвестны причины, по которым за праведную жизнь наградой может быть совсем не легкая смерть. Марку это было известно, как и любому мужчине, хоть раз побывавшему на войне. Во Франции об этом знали даже женщины, поскольку на его родине сражения велись повсюду. Горели замки, буйствовали мародеры и бандиты, посягавшие на богатство мужчин и честь их жен.

В Англии для многих очевидное оставалось тайной. Война была где-то далеко, мирное население не становилось невольным свидетелем ее последствий. Несмотря на то что Лосфорд находился в стратегически важном месте, угроза нападения существовала лишь теоретически.

Сесилия жила в замке за толстыми стенами, окруженная роскошью, красивыми нарядами, украшениями, лакомствами, ее защищала от внешнего мира любовь родителей. Их смерть стала первым и самым сильным потрясением в жизни.

Марк испытывал странное чувство – зависть и сочувствие одновременно. Он сожалел, что леди Сесилии пришлось узнать правду, и не мог не завидовать тому, что она так много лет провела в неведении.

Впрочем, кто может судить, кому из них повезло больше. Женщине, которая в своем возрасте ничего не знает о жизни, или солдату, у которого не осталось никаких иллюзий? В порыве нежности он обнял Сесилию и прижал к себе.

– Война штука жестокая, – произнес он, понимая, что эти слова не могут успокоить.

Она покачала головой:

– С моей стороны было так глупо вас обвинять. В конце концов, это англичане пришли на ваши земли.

Марк привык к ее спонтанным поступкам и ожидал чего угодно, но только не искреннего признания.

Сесилия не права, французы первыми пытались вторгнуться на остров и могут попробовать снова. Марк не понимал, почему мужчинам постоянно нужно сражаться. Может, это желание возникает из-за накопившейся агрессии и необходимости на ком-то сорвать зло? С ним самим такое бывало не раз, после боя он чувствовал себя намного лучше.

– Вам стало легче, когда узнали, как умер отец?

Порой это действительно приносит утешение, в душе возникает ощущение завершенности.

Сесилия посмотрела на него так пронзительно, что он с трудом выдержал ее взгляд.

– Нет, – ответила она.

Марк вспомнил Черный понедельник. Нарисованные воображением картины страданий людей и животных никому не принесут облегчения.

– Понимаю, вам сейчас тяжело. Вы никогда не задумывались о том, какая она, война?

Графиня печально усмехнулась, будто смеялась над собой:

– Разумеется, нет. А если бы и рискнула, то представила бы ее как большой турнир. Папа скачет впереди войска, над его головой развеваются знамена…

Чтобы каждый француз узнал, что красный щит с тремя бриллиантами принадлежит графу Лосфорду. Теперь ей ясно, что поле битвы выглядит совсем не так.

– И вот я узнаю, что его смерть была ужасна. Как мне это вынести?

Печаль и боль ее были неподдельны, но Марк внезапно разозлился. Она думает лишь о себе, в ее душе нет ни капли жалости к погибшим. Даже после того, что узнала, она способна сопереживать лишь себе и требовать при этом сочувствия.

Марк заходил по комнате.

– Вы ведете себя так, будто весь мир должен остановиться и ждать, когда вы соизволите прийти в себя. Вы не единственная в этом мире, кто потерял близких. Смерть пришла почти в каждую семью. И приходит каждый день.

Он вспомнил те дни, когда он сам встречался с ней. И не только на поле битвы. Он видел, как люди умирали от чумы, старики и младенцы.

– Все кого-то теряют.

– И вы?

Неожиданный вопрос заставил его отвести взгляд. Он хотел ответить, но не смог.

Сесилия изменилась в лице, она смотрела на него так, будто впервые увидела в нем живого человека со всеми слабостями и простыми, понятным каждому чувствами, столь близкими ей самой. Марк пожалел, что позволил увидеть себя таким.

– Вы потеряли мать и отца. Кого-то еще? – почти шепотом спросила она.

Он считал непозволительным эгоизмом беспокоиться только о собственном горе, но сейчас не желал делиться с ней своим.

– Мама, отец, новорожденный брат. Бессчетное число друзей и товарищей. – Он перевел дыхание и произнес совсем тихо: – Любимая женщина.

Она отпрянула, шокированная признанием, и тихо вскрикнула.

– И вы тоскуете по ней? – спросила Сесилия. Потеря любимой, вероятно, потрясла ее больше всего.

– Разумеется, тоскую. – Приходя в церковь, он думал о тех, кого нет рядом в этом мире, и представлял, что они смотрят на него с небес. Настанет час, и они будут все вместе. Марк надеялся, что будет достоин оказаться на небесах после смерти. По крайней мере, это было первой его мечтой. – Но жизнь не останавливается.

Он осмелился коснуться ее руки. Сесилия вздрогнула и подняла голову.

– Какой она была? – запинаясь, спросила она. – Та женщина?

Марк плохо ее помнил, прошли годы. Он был юношей, еще не рыцарем, но собирался идти на войну сквайром. Он был нетерпелив, уверен в себе, готов сразиться с целым миром, он жаждал славы и почестей за храбрость.

Он был наивен, как Сесилия сейчас.

И в тот момент в его жизни появилась девушка.

– У нее были светлые волосы и голубые глаза. Когда я смотрел на нее, в прекрасных глазах отражалось все, что я хотел видеть в себе.

– Вы поженились? – спросила Сесилия.

Марк неожиданно для себя покраснел. Она предложила ему любовь и себя. Он принял дар. Да и какой мужчина бы отказался? Были клятвы, слова, которые должны быть произнесены согласно кодексу чести рыцаря, потом случилось то, чего оба так желали. Происходившее с ними казалось естественным, ни о чем, кроме своих чувств, они не думали и не говорили.

Марк откашлялся:

– Она не могла стать моей невестой. Я ушел на войну.

После двух ночей, проведенных вместе, он был уверен, что девушка будет ждать его, он станет рыцарем и, возможно, сделает ее своей любовницей и дамой сердца. Тогда он был молод и неопытен, полагал, что все в жизни зависит от его желания.

– Но было время, когда я думал о ней каждую минуту, – признался он, уверенный, что Сесилия его поймет. В бою, в моменты отдыха образ возлюбленной стоял перед глазами. В мечтах он возвел ее на пьедестал, забыв о низком происхождении, относился к ней как к прекрасной даме сердца, был готов сражаться ради нее. С каждым разом лицо ее казалось красивее, черты благороднее. Он верил, что она любит его.

Война закончилась, англичане победили, а многие его товарищи повели себя как трусы и предатели. Марк вернулся домой, чтобы найти ту, о которой мечтал. Он искал утешения, хотел забыть в ее объятиях о боли, рядом с ней почувствовать себя героем.

– Вы больше не встретились?

– Однажды. – Он был не в силах рассказать ей больше.

Увидев ее, он понял, что она не светловолосая красавица с голубыми глазами, какую он хотел помнить. Она не смотрела на него с восхищением, не говорила ласковых слов. Она была дочерью мельника, уставшей от работы и тяжелой жизни. В глазах прежде была страсть, сейчас же ее сменил страх.

Он представлял, что она скучает по нему и ждет, а она вышла замуж за мясника и родила сына. Думала ли она о нем, вспоминала ли? Возможно, решила, что он погиб. Теперь же его появление грозило разоблачением ее непозволительного поведения до замужества, о котором муж, скорее всего, не подозревал.

Марк всматривался в нее, пораженный, как глупо обманывался столько месяцев. Он даже не сразу ее узнал.

В жизни леди Сесилии произошло почти то же самое.

– И вы потеряли ее, – произнесла графиня. – Вам казалось, что сердце вырвали из груди.

Сесилия ранее думала, что она умерла, настоящая женщина, а не та, которую он себе придумал. Оказывается, умерла не она, а тот образ, который он лелеял и хранил, а вместе с ним пропали и иллюзии.

– Она не была мне женой, – сдавленно сказал Марк. – И по ней не стоило горевать долго.

– У нее были дети?

Марк растерянно моргнул. Был ребенок, но не его, а мясника. Позже он узнал, что мальчик умер.

– Не от меня. – Ему было неловко говорить о женщине, которую он по-настоящему никогда не любил. – Мне казалось, я хорошо ее знал, но это был лишь образ в моих фантазиях.

– Возможно, со мной произошло нечто похожее. – Сесилия вздохнула. – Я видела лишь то, что хотела. Как ужасно так мало знать о том, какова жизнь на самом деле! – Она покачала головой и посмотрела на него как на неразумного ребенка.

– Бог милостив, мы все вынесем. В жизни всякое случается, надо подождать, все пройдет.

Сесилия ранима, ей не всегда удается удержать щит, которым она старается защититься. Теперь он отчетливо видел все, что она хотела скрыть.

– Сесилия, я хотел…

Она резко повернулась, и в глазах ее отразилась его собственная страсть. Марк улыбнулся. Когда последний раз общение приносило ему такую радость? И приносило ли вообще?

Возможно, он был также близорук, как Сесилия, с той лишь разницей, что он видел только горе и страдания в происходящем вокруг и не позволял себе даже мысли допустить о появлении чего-то хорошего.

Сейчас же в картине вечного боя появилась прореха, сквозь которую пробились один за другим несколько солнечных лучей. Они несли свет, которого он никогда не видел и не знал.

Марк откашлялся и коснулся кончиками пальцев локона, упавшего на ее щеку:

– В жизни мало радости, но много сложностей, не всегда все честно. Но есть и приятные моменты. – Он посмотрел ей в глаза.

Сесилия улыбнулась и потянулась к нему губами.

Сесилия не вполне понимала, что с ними происходит. Сначала она пыталась убедить себя, что эта сцена – часть разработанного ими плана. Разумеется, она лукавила себе, ведь в тот момент их никто не видел. Может, это был порыв, связанный с желанием извиниться? Или она сама искала успокоения? Или просто хотела забыться?

Единственное, чего она не желала допускать, – возникновения чувства к Марку де Марселю. Об этом она не позволяла себе даже думать.

Отбросив все мысли, Сесилия действовала под влиянием момента, сиюминутных желаний, она погрузилась в мир, где не было слов и звуков, лишь чувственное восприятие и жажда необъяснимо большего. Искры ненависти вызвали пожар, в котором она сгорела, позволив зародиться чему-то такому же сильному, но не столь мучительному. Впрочем, это нечто было еще более опасным.

Сесилия долго боролась с собой, не позволяла прикоснуться, взглянуть, подумать, допустить ближе, боясь возможной привязанности. Видимо, пришло время, и не важно, кто будет рядом – он или кто-то другой. Или это важно? Сесилия сама не понимала.

Все происходило как в тумане. Кажется, они упали на ее кровать, поцелуи стали более жаркими, губы Марка уже касались ее шеи. Сильные пальцы сжали плечи, но прикосновения были одновременно нежными и возбуждающими.

Сесилия неожиданно проявила инициативу. Она ответила на поцелуй Марка с таким желанием, будто надеялась, что новые чувства сотрут воспоминания о прошлом, помогут хоть ненадолго забыться.

Руки со шрамами войны, прерывистое дыхание. Жар тела. Спутанные слова. Прикосновения. Руки. Пальцы. Его. Ее…

Ласки словно оживили тело. Новые, неизвестные ощущения. Обнаженная грудь, тепло дыхания, нежные губы. Как восхитительно и чудесно! Сесилия прижалась к сильному торсу. Внизу живота вспыхнул жар. Что это? Любовь? На мгновение показалось, что она бы предпочла умереть, но только не отказаться от его ласк. И в то же время ей было страшно. Противоречивые чувства толкали ее в объятия Марка и убеждали скорее освободиться от них и заставить его покинуть комнату.

Сесилия поцеловала его в губы. Мир ее сжался до размеров собственного тела. Все остальное за его пределами казалось не важным. Пальцы перебирали пряди его волос, скользили по впалым щекам, новый аромат окутывал ее, и она жадно вдохнула его полной грудью. В нем был запах кожи и стали с послевкусием чего-то насыщенного, похожего на терпкое красное вино. Рядом с ним она забыла о холоде и зиме, стало так жарко, что захотелось сбросить мешавшее платье и позволить себе полностью отдаться новым ощущениям, почувствовать их обнаженным телом…

Сесилия уперлась руками в грудь Марка и села. Все снова стало прежним. Вновь стало холодно, она увидела платье, которое приготовила, чтобы отдать служанке для чистки, услышала лай собак во внутреннем дворе.

Сесилия заморгала, стараясь восстановить дыхание. Поправила юбки, чтобы закрыть обнаженные ноги, резко повернулась и опустила их с кровати. Вздрогнула, все еще чувствуя на себе прикосновения его рук и губ. Их поведение вышло далеко за рамки простого перемирия.

– Ты… Я… – прошептала она, подыскивая слова.

Марк не произнес ни слова.

Она огляделась, отмечая очертания предметов, которые помогли бы вернуться в мир, который она хорошо знала. Как же все так запуталось? Все перемешалось: хорошее и плохое, белое и черное; при этом настоящее открывало возможности, о которых она даже не подозревала. За окном бушевал холодный и сильный ветер. Вдалеке звучала заунывная мелодия, от которой неожиданно захотелось танцевать. Теперь Рождество было связано не только с воспоминаниями, но и с новыми открытиями.

Она перестала видеть в Марке врага. Но кто же он тогда? Сесилия сжала пальцы, будто пыталась ухватиться за прежний мир. Она едва не поддалась искушению и чуть было не совершила то, от чего пыталась уберечь Изабеллу. Она не имела права на поступок, который бы расстроил родителей и заставил в ней разочароваться.

Впрочем, она уже это делала, и не раз.

Сесилия с трудом перевела дыхание. Даже небольшое расстояние между ними помогло ей обрести здравомыслие. Она встала, поправила платье и резко повернулась.

– Мы не должны, – произнесла она, вскинув голову.

Марк поджал губы и кивнул. Затем быстро встал, одернул тунику и сделал несколько шагов в сторону, вероятно, тоже предпочел держаться от нее подальше.

– Мне приятно, что ты поделилась со мной и рассказала подробности гибели отца.

Будто это единственное, что она сделала, и между ними ничего не было.

– Надеюсь, я тебя не обидел?

Она покачала головой.

– Наш план во спасение заставил зайти слишком далеко и забыть…

– Наш план не удался, – перебила его Сесилия.

Марк отвел взгляд:

– Для всех будет лучше, если мы останемся врагами.

Она кивнула:

– И больше никогда не встретимся наедине. – Верит ли она сама, что этого будет достаточно?

– Ангерран и я… завтра утром мы уезжаем.

– Да, встретить короля.

– Ангерран и Изабелла несколько дней не увидятся. А потом я вернусь во Францию.

Сесилия вздрогнула. К подобному она не была готова. Думая лишь о том, как избежать общений с ним в течение нескольких дней, она совсем забыла, что де Марсель может уехать навсегда.

– Король привезет выкуп?

Марк нахмурился:

– Возможно. Или граф вернется в Англию. В любом случае необходимость находиться в заложниках вместо него отпадет.

– Ясно. – Сесилия кивнула, будто одобряя решение. – Завтра мы простимся.

– Не завтра. Сегодня. Сейчас.

Дверь за ним закроется, и все закончится.

– Да, пожалуй, так будет лучше.

– Нам больше не стоит видеться. – В этом Марк был уверен.

– Но ведь, возможно… утром…

Он покачал головой.

– Да, ты прав. – Это лишь все усложнит. Сесилия махнула рукой: – Возвращайся в зал без меня.

Он поспешил к двери.

– Прощай, – бросила она ему в спину.

Марк остановился, но не повернулся к ней.

– Прощай, – полушепотом произнес он и вышел.

Глава 13

Марк не вернулся в зал. Он лежал на кровати в комнате, которую занимал вместе с Ангерраном, и произошедшее совсем недавно казалось ему нереальным, похожим на сон.

Страсть, нежность – иллюзии, в которые нельзя верить. С рассветом все развеется.

Несколько недель рождественского сезона, проведенные при дворе короля Эдуарда, заканчивались. Он должен радоваться. Однако его тяготило ощущение, что он движется к пропасти, с каждым шагом приближается к опасному краю. Надо потерпеть лишь совсем немного. Завтра утром он встанет на рассвете, сядет в седло и припустит коня, чтобы унестись подальше от этого замка и леди Сесилии.

Как он мог позволить принять за истину все, что происходит в этом мире интриг, шепота и недомолвок? В нем все так запутанно, что невозможно понять, где ложь, а где правда.

Ангерран с удовольствием проводил время с дочерью короля, но ведь он объяснил причину. К тому же он, как всегда, был любезен со всеми остальными дамами и говорил с другом о принцессе не больше, чем о великолепной еде, музыке и отвратительной погоде.

В какой-то момент Марк поймал себя на мысли, что завидует де Куси, впрочем, были моменты, когда и он позволил себе безрассудство. Ах, это Рождество… Вместо того чтобы удержать от ошибки Ангеррана, он последовал его примеру.

К счастью, у них есть возможность уехать и забыть о женщинах, интригах и неразумных поступках.

Было уже очень поздно, когда дверь в комнату приоткрылась, Марк увидел мерцание свечи. Появился Ангерран, принеся в комнату непривычный сладковатый аромат женщины. Решил поразвлечься в волшебную ночь с красоткой-служанкой? Или?..

Марк вдохнул воздух. Он уже слышал этот запах. Он принадлежал не Сесилии, а… Изабелле. Конечно!

Он резко сел в кровати, потер глаза и вгляделся в темноту. Черты лица де Куси стали яснее.

– Где ты был?

– Необходимо было проститься. – Ангерран сел на край своей кровати.

– С кем?

– И ты спрашиваешь?

– Ты был с ней. – Как все просто. Хочется верить, что ничего из того, что так пугало Марка, не произошло.

Де Куси сейчас был совсем не похож на герцога, обычный мужчина, терзаемый душевными муками. Он лег, закрыв лицо руками. Ангерран похож на человека, знавшего, чего хочет, и не имевшего возможности это получить.

Чувство было Марку знакомо.

Ангерран поднял голову и повернулся к нему. В глазах стояла печаль, нашедшая отклик в его собственной душе.

– Что нам делать, друг?

Нам? Он говорил так, будто знал и понимал то, что Марк скрывал даже от самого себя.

– Завтра мы отправимся встречать короля, а потом вернемся во Францию, чем скорее, тем лучше.

«И забудем все, что случилось в Англии».

На следующее утро, когда Сесилия была в своей комнате и пыталась заставить себя не думать о Марке, вошел скульптор Питер. Из-за произошедших событий она совсем забыла о нем.

– Но еще не Двенадцатая ночь… – начала она.

– Нет, миледи, но сегодня отправляются в Дувр встречать короля Иоанна. – Он замешкался. – Я рассчитывал, вы тоже поедете.

Если бы не Марк, она бы помнила о своих обязанностях. Французский король ступит на берег недалеко от замка Лосфорд. Но ведь король Эдуард не просил ее приветствовать короля Франции на английской земле. Неужели его величество тоже уверен, что она не готова к исполнению своих обязанностей?

– Я не планирую возвращаться домой… до весны.

– Тогда, с вашего разрешения, я отправлюсь с процессией и приступлю к работе. Постараюсь закончить к вашему прибытию.

– Что ж… – Сесилия задумалась. Мастер прав, путешествовать в одиночку опасно, а другой такой шанс может и не представиться. – Разумно, – согласилась она. – Да. Раз его величество тебя отпустил, что ж, ты можешь ехать.

– Миледи, вы приняли решение? Каким будет надгробие вашей матушки?

Она не нашла эскизы. Даже не искала. Она опять не оправдала доверие родителей.

– Пусть будет тот вариант, который она рассматривала последним. Ты сделал много надгробий, насколько мне известно. Я же никогда этим не занималась. – Почему она так резка с ним? Или с собой? – Делай, как тебе кажется правильным, – смягчилась Сесилия.

– Вы не хотите даже взглянуть и одобрить?

Нет, она не хотела. Не могла найти силы смотреть на лица родителей в камне и видеть осуждение за то, что не усвоила их уроки.

Сесилия махнула рукой, словно прогоняя надоедливую муху:

– Посмотрю, когда все будет готово.

– Но тогда уже будет поздно что-либо менять.

– Значит, мы не будем ничего менять. Ты говорил с матушкой, знаешь ее мнение, а я – нет. Выполни ее последние пожелания.

Мастер кивнул, пробормотал что-то, она уловила лишь «да» и «миледи», и удалился.

Сесилия ударила кулаком по столу, опустила голову и зарыдала, сама не понимая, что вызвало слезы – потеря иллюзий, родных или невозможность еще раз увидеть Марка.

Поздним утром в День святого Стефана Марк вскочил на лошадь и готов был мчаться прочь от Виндзора, Сесилии и всех англичан.

Помимо слуг и сквайров с ними ехали несколько каменщиков и придворные, которых он видел раньше, а также дюжина рыцарей. Марк не видел необходимости в столь многочисленной охране для короля-заложника, но, разумеется, оставил свое мнение при себе.

– Ты ее видел? – спросил он, подъехав к Ангеррану.

Тот опустил глаза и покачал головой:

– Нет. С того момента… – «Как встал с ее кровати». Но такого он не мог сказать даже другу. – А ты?

Марк отвел взгляд. Он не виделся с Сесилией, как и планировал, и был рад этому. Не стоит возвращаться к завершенному поединку. В следующий раз он может и проиграть.

Молчаливые и хмурые, они двинулись к воротам. Ангерран повернулся и помахал рукой.

Марк стиснул зубы и пришпорил лошадь, не сводя глаз с дороги. Она приведет их домой.

Дом. Это слово не вызывало приятных мыслей. У него нет дома, его жизнь – сражения, война. Замок, где он провел все прошедшие годы, принадлежал герцогам де Куси, а не ему. Марк родился в благородной семье, но единственным его богатством было имя. Все остальное он получил за свои заслуги – умение владеть мечом, силу и бесстрашие.

Проявление слабости означало бы для него мгновенную смерть.

Они скакали на восток, к морю, и Марк погрузился в думы о родной земле. Весной там так зелено, что от ярких красок слепит глаза. Над рекой высится замок Куси. Сейчас все это казалось таким далеким, воспоминания размытыми, будто он провел много лет на войне, а не несколько месяцев в Англии.

Сейчас он думал о Сесилии, которую больше никогда не увидит.

Изабелла и Сесилия сбежали от фрейлин и придворных и поднялись на самый верх Круглой башни, чтобы посмотреть, как выезжает из замка процессия, направляющаяся в Дувр.

Герцог де Куси и Марк появились за воротами Нижнего двора, и французский герцог повернулся и помахал рукой. Де Марсель этого не сделал.

Сесилия покосилась на принцессу и пожала ее руку в кожаной перчатке. Изабелла мастерски скрывала свои чувства за веселой улыбкой, но она понимала, что отъезд де Куси печалит ее так же, как саму Сесилию – отъезд Марка. Хочется надеяться, что волшебство Рождества для обеих еще впереди. Когда Ангерран вернется с королем Франции, Изабелла найдет новое увлечение. Сесилии же предстоит скоро выйти замуж. Она заставит себя забыть обо всем, что этому может помешать.

Тем не менее она еще долго смотрела на следы, оставленные копытами лошадей, после того как всадники скрылись из вида.

Тишину нарушил голос Изабеллы:

– Вот они и уехали.

Сесилия кивнула.

Все кончено.

Бросив взгляд на кружащие в медленном танце хлопья снега, Сесилия запахнула плащ и пошла за принцессой.

– Что ж, мы узнаем о том, как прошла встреча, – произнесла она, чтобы отвлечь себя и принцессу от грустных мыслей. – Его величество отправил с ними летописца. Фруассар все нам расскажет в подробностях.

Пустая болтовня, которую раньше Сесилия никогда себе не позволяла.

– Они замерзнут, – сказала Изабелла, будто не слышала ее, и повернулась к окну. В голове ее звучали лишь собственные мысли, ах, как они были созвучны тревогам Сесилии. Она представляла, что плащ Марка скоро промокнет, ветер пронзит до самых костей…

– Давайте займемся чем-то приятным, – предложила она, заглянув в глаза Изабеллы. – Позовем шута, он нас развеселит.

Изабелла равнодушно пожала плечами, казалось, с отъездом Ангеррана у нее не осталось сил на веселье.

Как это не похоже на принцессу. Она всегда была готова открыть сердце и кошелек, чтобы от души повеселиться, пригласить музыкантов и танцевать. Сегодня все иначе.

– Я растеряна, совсем не знаю, что мне делать, – произнесла она и покачала головой.

– О чем вы? – удивилась Сесилия.

– О нем.

– Ничего не делать. Вы же сами говорили, не помните? Рождественский сезон короток, надо хорошо повеселиться. Мы прекрасно провели время с французами, но сезон еще не окончен, надо найти новых кавалеров.

Она говорила так уверенно, будто сама того желала.

Сесилия ждала, что Изабелла привычно улыбнется и согласится с ней, однако та лишь вздохнула и покачала головой. Надо признать, убедить саму себя Сесилии тоже не удалось.

– Я хочу быть только с ним, – тихо сказала Изабелла и отвела взгляд.

Такие простые слова и желания, и такие несбыточные…

– Вы сможете увидеться в Лондоне.

Двору опять предстоял переезд. Через пять дней они оставят Виндзор и отправятся в Лондон, чтобы достойным образом принять короля Франции. Сесилия надеялась, что Марк не сразу покинет Англию, ей удастся хоть раз его увидеть.

– Ты же понимаешь, я совсем не об этом. И ты хочешь совсем другого.

Сесилии стало страшно.

– Чего же? – пролепетала она, боясь даже думать о том, что может услышать. – О чем вы, миледи? – Она улыбнулась и даже попыталась рассмеяться.

– О том времени, что ты проводила с ним, о том, как ты на него смотрела.

Неужели Изабелле было известно то, что она так тщательно скрывала от себя?

– Вы сами учили меня вести себя сдержанно, не терять головы от мужчины, который по своему положению не может стать достойной партией. Это всего лишь флирт, игра. Как и для вас.

Ах, если бы ее слова могли на что-то повлиять.

Изабелла опустила голову:

– Это не так. Понимаешь, я… совершила поступок… который… – Она закрыла глаза и отвернулась.

«Я знаю, ты никогда не сделаешь того, что расстроило бы твоих родителей», – сказала ей королева Филиппа, но Сесилия поняла тогда, что она имеет в виду скорее свою дочь. Не могла же Изабелла…

– Какой поступок? Что вы сделали, Изабелла?

Та резко повернулась и посмотрела прямо в глаза графини:

– Я была с ним.

Сесилия замерла. Осознание приходило медленно. Она тихо вскрикнула и зажала рот ладонью.

Здесь и ее вина – увлеклась Марком, своими чувствами и забыла о долге, о том, что должна была предотвратить любой ценой.

– И… у вас… – Она не представляла, как сформулировать вопрос. Подобное казалось невозможным. Короли, принцы, герцоги и графы могли позволить себе бастардов, некоторые даже гордились этим. Но женщина? Тем более дочь короля? Подобное страшно даже предположить. И все же она должна набраться смелости и спросить. – У вас будет ребенок?

– Нет. Вернее, я не знаю. Не думаю. Мы были вместе лишь однажды. В последнюю ночь.

Конечно. Тогда Сесилия боролась с теми же чувствами, но смогла победить. Однако это не дает ей права осуждать Изабеллу.

Она обняла принцессу за плечи, закрывая от порывов ветра. Они пересекли двор, не сказав больше ни слова. Надо быть осторожнее, во дворце повсюду уши.

– Тогда будем ждать. И все узнаем.

Изабелла горько усмехнулась:

– Я все равно хочу быть его женой.

Сесилия открыла рот от неожиданности. Он ведь француз. Заложник. Ниже принцессы по положению. Впрочем, уже поздно приводить доводы, Изабелла, похоже, все для себя решила.

Несколько дней они не смогут видеться, возможно, проблема исчезнет сама собой. Изабелла своенравная, но увлекающаяся особа.

– Что скажут ваши родители? Надеюсь, вы им не открылись?

– Как я могу? Они позволяли мне многое, но такое… – Принцесса обреченно вздохнула. – Отец к ним благосклонен… Может, со временем…

– Но ее величество королева, я уверена, ответит… без колебаний.

Королева, которая еще не отошла от выходки принца, которая просила Сесилию о помощи. Как же она будет смотреть ей в глаза?

– Но в случае замужества вам придется уехать во Францию.

– Отец согласился вернуть де Куси английские земли. Мы можем остаться здесь. – Изабелла вскинула подбородок.

Только настоящая любовь может быть так слепа. Конечно, де Куси один из знатнейших аристократов Франции, он владеет великолепным замком, известным во всем христианском мире, неужели несколько клочков земли в Северной Англии ему дороже?

– А что думает об этом де Куси? Он желает того же, что и вы?

– После возвращения короля Иоанна он не будет связан договором и сможет уехать. Я не спрашивала, каковы его планы… А сам он ничего не сказал…

Сесилия вздохнула:

– Что ж, тогда нам остается только ждать. – И молиться, что Изабелла не станет уподобляться капризному ребенку, а Господь проявит к ним обоим милость.

– Да. И никому ни слова, Сесилия, – предупредила ее принцесса и лукаво улыбнулась. – Никому.

У Сесилии внезапно возникло острое желание скорее рассказать обо всем Марку. И поблагодарить его за сдержанность. Ей не удалось спасти честь Изабеллы, но Марк уберег их обоих от роковой ошибки.

Глава 14

Рождественский сезон закончился, и двор вернулся в Лондон. Король Иоанн прибыл в Англию в сопровождении двух сотен рыцарей и с добычей в тридцать диких вепрей.

– Откровенно говоря, я не вижу большой разницы между охотниками и добычей, – уверенно заявила Сесилия. Годы ненависти к французам позволили ей говорить твердо. Ей хотелось верить, что эта твердость останется и в сердце.

Фрейлины рассмеялись. Но не Изабелла. Сесилии стало неприятно, как и в тот момент, когда она зло пошутила над Марком.

Король Иоанн остановился в Савойском дворце. Несмотря на то что праздники были окончены, там ежедневно устраивали развлечения, продолжавшиеся до самого конца холодного января.

Изабелла и Сесилия считали дни до наступления ежемесячных женских проблем и следили, не появились ли признаки того, что принцесса беременна.

Настал день, когда Эдуард принимал короля Франции в Вестминстере. Изабелла плакала и умоляла Сесилию придумать для де Куси причину, по которой она не может встать с кровати. Ангерран после встречи монарха-пленника остался в Англии по причине, известной, вероятно, только королям. После окончания торжества Сесилии пришлось выдержать суровый допрос Изабеллы, пересказать дословно разговор с де Куси, не забыв отметить каждое изменение выражения лица и глаз, передать всевозможными способами его озабоченность, встревоженные взгляды и попытки выяснить, что же приключилось с принцессой, чем она так больна, что не могла встать с постели. Определенно Ангерран тревожился больше, чем желал показать. У Сесилии даже не было возможности выяснить, находится ли Марк де Марсель в Англии. Она решила, что, скорее всего, он уже отбыл во Францию, как и планировал. Графиня не смогла узнать ничего о переговорах дипломатов, потому не представляла, был ли уже освобожден кто-то из заложников.

Дни шли один за другим, но так и не стало ясно, носит ли принцесса ребенка де Куси или нет.

Все ее мысли по-прежнему были об этом мужчине.

Сесилия же, напротив, обрела душевное спокойствие. Воспоминание о родителях и о Марке де Марселе больше не навевали грусть. Она решительно перевернула страницу, смотрела с надеждой в будущее и мечтала скорее выйти замуж.

Выбор короля не был ей известен, она втайне надеялась, что будущий муж не пробудит в ней сильных чувств и душевной привязанности, которую с недавнего времени считала опасной. Жизнь показывала, что она теряла всех, кто был ей дорог в той или иной степени. Возможно, по этой причине родители больше заботились об исполнении долга, нежели о личном счастье. Таким образом они пытались подготовить ее к жизни, которую вели и которая выпала ей.

Лишь раз за все время, проведенное при дворе, на нее обратил внимание мужчина, видевший в ней не графиню, а женщину. Он узнал слишком много, и она намерена навсегда скрыть тайну от всех. Хотя ей было очень приятно его расположение. Пугающе приятно.

Одним холодным вечером мэр Лондона решил устроить праздник в честь короля Франции Иоанна II. С благословения короля Эдуарда он затеял пышные развлечения для их величеств в своем доме, с целью продемонстрировать богатство и щедрость баронов, а также блистательные навыки рыцарства.

Изабелла больше не могла отказываться от появления в свете, настала пора наконец опять увидеться с де Куси.

– Что я скажу ему? – спросила она в очередной раз Сесилию.

– Не волнуйтесь, миледи, – ответила та, поправляя ее наряд. Она надеялась, что увлечение красавцем-французом давно в прошлом для Изабеллы, и у нее не было причин считать, что это не так. – Вы прекрасно выглядите.

Не совсем подходящий ответ, но другого у нее не было.

Как хорошо, что ей самой не надо думать ни о чем подобном, они с Марком больше никогда не встретятся. И все же на мгновение она попыталась представить, что бы сказала ему? Что скучала? Разумеется, нет. Он был всего лишь заложником, который иногда развлекал ее во время светского сезона.

Тем вечером Сесилия танцевала в зале, значительно уступавшем по красоте великолепному Виндзору, мило побеседовала с несколькими неженатыми лордами и герцогами, один из них был из западной страны, и его акцент был намного ужаснее, чем даже у французских заложников. Интересно, сможет ли она лечь в постель с одним из них? Всякий раз, когда она пыталась представить подобное, перед глазами возникал образ Марка де Марселя. Изабелле есть, по крайней мере, о чем вспомнить, а ей…

И это прекрасно. Благодаря Марку она сохранила честь. Жизнь продолжается.

Как и предполагала Изабелла, де Куси присутствовал на празднике: он был весел более обычного, охотно танцевал, пел, казалось, обеспечить хорошее времяпрепровождение королю Иоанну стало его главной задачей.

За весь вечер принцесса и Ангерран не обмолвились и словом, они даже не приближались друг к другу, что означало сознательное нежелание общаться. Сесилия надеялась, что для остальных придворных это не будет столь очевидно, как для нее.

Она принялась оглядывать гостей. Короля Франции ей довелось увидеть впервые, и сейчас она смотрела на него, памятуя о восхищении Марка своим монархом. Иоанн производил впечатление человека достойного титула одного из самых храбрых людей в христианском мире, сложно представить, что он мог сдаться под натиском английских рыцарей. Это был человек с рыжеватыми волосами, орлиным носом, похожий скорее на дотошного и щепетильного советника, нежели монарха. Сидящий рядом Эдуард выглядел мощнее и внушительнее.

Взгляд графини блуждал по залу. Французы больше не казались ей врагами, виделись обычными людьми, не лучше и не хуже остальных. В дальнем конце зала она увидела высокого широкоплечего блондина, стоящего в одиночестве и усердно делавшего вид, что ему приятно здесь находиться. Таким был и в первый день их встречи Марк де Марсель.

Сесилия подошла к нему. Марк изо всех сил пытался придать лицу строгое выражение, что давалось непросто, когда рядом была эта хрупкая, беззащитная девушка.

К счастью, у него было время подготовиться: прежде чем приблизиться, графиня сделала несколько кругов по залу, чтобы никому и в голову не могло прийти, что ее цель – он. Она поболтала с несколькими придворными, подошла к окну, полюбовалась видом, казалась спокойной и невозмутимой.

Марк напрягся, готовый обороняться. Все, что между ними было, осталось в прошлом, в Виндзоре, вместе с их планом разлучить Изабеллу и Ангеррана. Сейчас леди Сесилия для него английская графиня, а он по-прежнему французский заложник.

Она встала перед ним, и он не мог оторвать взгляда от ее больших глаз под изогнутыми дугами бровей. Мгновенно вспомнил, какими мягкими были на ощупь ее волосы, какой чудесный аромат исходил от ее тела. Марк низко поклонился.

– Однажды мне уже говорили, – произнес он, – что рыцарь должен быть вежлив с дамами.

Сесилия кивнула:

– Вижу, ваши манеры стали лучше за время, проведенное в Англии.

– О, мне теперь известно много того, леди Сесилия, что я надеялся никогда не узнать. – И он никогда не сможет это забыть.

В толпе гостей и придворных они в безопасности, все веселятся, им нет дела до рыцаря и леди, стоящих у камина и тихо разговаривающих.

– Не думала, что увижу вас снова, – произнесла она.

– И я, леди Сесилия.

– Полагала, вы уже уехали.

– Как видите, нет.

С того момента, как Иоанн ступил на берег Англии, Марк ожидал слов, означавших, что он свободен. Ждал в порту Дувра, когда король благодарил англичан за теплый прием, в Кентербери, куда отправился вслед за королем, пожелавшим воздать благодарности Богу и святому Томасу за благополучное путешествие. Ждал, когда они были уже у ворот Лондона.

Они закрылись, когда процессия въехала в город под восторженные крики лондонцев, и Марка охватила тоска, он даже пожалел, что не воспользовался возможностью бежать, хотя таковая предоставлялась ему не раз.

– Но вас не было в свите, когда король прибыл в Вестминстер, – продолжала Сесилия. – Вы не принадлежите к числу его приближенных?

Герцог де Куси переехал в замок, где проживал Иоанн, но там для Марка не нашлось свободной комнаты, как и в Тауэре, где расположились остальные рыцари.

– Теперь я гость хозяина вечера, Анри Пикара.

Сесилия повернулась к столу, за которым мэр города – виночерпий короля и старейшина гильдии виноторговцев – угощал королевских особ лучшими винами из своих погребов.

– Он француз? – немного нервно спросила она.

– Полагаю, его семья довольно давно перебралась в Англию из Пикардии. Он человек расчетливый и не против получения нескольких шиллингов за предоставление крова заложнику.

– А почему вы не с герцогом де Куси? – удивилась Сесилия и невольно коснулась руки Марка.

Он повернулся спиной к залу, пытаясь создать некоторое ощущение уединенности, и позволил себе накрыть ее ладонь своей.

– Но де Куси один из знатнейших аристократов Франции, а я простой шевалье.

Близость его губ заставила ее податься вперед, на мгновение показалось, что они действительно одни в этом зале.

– Ах, леди Сесилия, вот вы где! – раздался голос хозяйки дома. – Принцесса Изабелла ждет всех дам в моих покоях, начинается концерт. Оставим мужчин играть в кости и присоединимся к ним.

Пальцы Сесилии впились в руку Марка. Он нахмурился, боясь, что она начнет возражать. Не стоит привлекать излишнее внимание. По крайней мере, сегодня, когда они под одной крышей с королевскими особами.

Марк был решительно настроен этим вечером получить ответ и узнать, каким будет его ближайшее будущее.

Он опять низко поклонился:

– Леди Сесилия. Мадам Пикар проявила заботу обо всех гостях.

Он говорил спокойно и вежливо. Все это было лицемерно и лживо, как многое при дворе.

Графиня отпустила его руку, кивнула, придав лицу «графское» выражение, и проследовала к выходу за хозяйкой праздника.

Марк отвернулся, чтобы не смотреть.

– Ах, вот ты где! – Это был Ангерран. Друзья не встречались несколько дней, и были рады друг другу. – Не виделись с тобой целую вечность.

Они тепло поздоровались, будто все оставалось по-прежнему: они добрые друзья, доверявшие друг другу, как и раньше.

По дороге в Лондон он пытался поговорить с де Куси о короле, о принцессе. О его возвращении во Францию. Сообщить, что и сам желал бы скорее отправиться домой. Ситуация де Куси совсем непроста, кроме того, урегулирование деталей может занять несколько недель. Но ведь с ним, Марком, все иначе, значительно проще. Тогда Ангерран оставил его вопросы без ответа, а после того как они добрались до Лондона, друзья и вовсе не встречались.

Неужели де Куси, как и он сам, тоже хочет скорее все забыть? Или причина в чем-то другом, пока ему неизвестном?

– Хозяин дома – человек азартный, страстный игрок в кости. – Ангерран кивком указал на игроков. – Надо заметить, он весьма удачлив. Будешь играть?

– Я жду подходящего момента, чтобы поговорить с его величеством Иоанном. – Марк произнес фразу четко и громко, чтобы быть уверенным, что друг услышал. – О моем освобождении.

По лицу де Куси пробежала тень.

– Марк, ты должен понимать, существуют такие вещи, как договор…

К чему эти бессмысленные оправдания?

– Я лишь хочу, чтобы было исполнено то, что мне обещали. – К Пасхе он должен вернуться во Францию. Осталось восемь недель. – Могу я рассчитывать на твою помощь?

Возникла неловкая пауза.

– Такие решения может принять только король, – наконец ответил Ангерран и посмотрел на играющих, среди которых был Иоанн. – Подобное не в моей власти.

Будто Марк просил его повлиять на короля, так же как он когда-то на принцессу. В результате Ангерран пока не получил ни земли, ни счастья. Что ж, у каждого свой путь в жизни. Они близкие друзья, но все же между де Куси и де Марселем огромная пропасть.

– Тогда я поговорю с королем. Долг чести требует выполнения обещаний. А ты? Готов уехать из Англии?

Ангерран молчал довольно долго, словно не знал ответа. Затем кивнул и произнес:

– Надеюсь, у тебя все получится, как ты хочешь.

Марк проводил друга, присоединившегося к группе англичан и начавшего беседу с такой легкостью, будто они были его соотечественниками.

Разговор с де Куси не придал Марку уверенности, напротив, заставил еще больше сомневаться в успехе. И все же король Иоанн был, несомненно, человеком слова. Возможно, с его стороны наивно надеяться на соблюдение принципов, которые так часто нарушались, но все же Марк хотел верить в лучший исход разговора. Ему нужно всего несколько минут внимания короля. Если он не ошибается в нем, ответ может быть только один.

Марк старался сосредоточиться на этом важном для него деле. Главное сейчас – не думать о Сесилии, что довольно сложно, учитывая, что она совсем рядом, на втором этаже.

Прошел еще час, прежде чем король Иоанн покинул зал и вышел в уборную. Марк занял место, мимо которого тот никак не мог пройти на обратном пути. Увидев короля, он опустился на одно колено.

Несмотря на то что Марк был в числе тех, кто встречал Иоанна в Англии, увидеть монарха довелось лишь на значительном расстоянии. Со времени битвы при Пуатье прошло уже восемь лет, король заметно постарел. Тогда он был в самом расцвете сил, да и сам Марк, недавно посвященный в рыцари, был полон сил и надежд на великие победы. Теперь же все изменилось. Для них обоих.

Марк смотрел на своего короля и невольно сравнивал его с Эдуардом, управлявшим страной с присущей ему силой, уверенно и мудро, не забывая о милости и щедрости. Иоанн же показался Марку нервным, обеспокоенным.

Как же обстоят сейчас дела во Франции с правителем, явно неуверенным в себе? Готов ли он, Марк, возвращаться в эту страну? Впрочем, уже слишком поздно рассуждать.

Марк поклонился:

– Ваше величество.

– Де Марсель? Ты ли это? Я и не знал, что ты здесь.

Эти слова объяснили Марку все, что он хотел знать. И все же упрямство не позволило ему отступить.

– Я занимаю место графа де Уаза, ваше величество. Мне было обещано, что я вернусь домой к Пасхе. Отправил ли граф с вами выкуп? Или, возможно, человека вместо меня?

Марк затаил дыхание и ждал. Король не произнес ни слова, лишь покачал головой. Ответ был очевиден.

Выходит, де Куси сможет уехать, а он – нет.

– Ваше возвращение означает освобождение только тех, кто замещал ваше величество согласно договору?

– Я здесь, верно, но не могу даровать свободу заложникам за других персон.

– Но… – Марк замолчал, подавленный.

Де Куси прав, они во власти королей. В жизни все не так просто, как на поле битвы. Сила и мужество, так почитаемые на войне, во дворцах не значат ровным счетом ничего, они не помогут ни одержать победу, ни обрести свободу.

Вероятно, на лице Марка отразилось испытанное им разочарование, потому что король произнес:

– До Пасхи еще далеко. Время есть. – Он положил ему руку на плечо. – Ты доволен условиями? Отношением?

«Я пленник!» – едва не вырвалось у Марка. Он не может смотреть в глаза леди Сесилии как равный. Черт, к чему он об этом сейчас вспомнил? Будь он свободен, ничего бы не изменилось. Она графиня, он нищий шевалье, у которого есть лишь сильная рука и честь.

– Почему вы вернулись, ваше величество? – Сейчас он сомневался, что причина лишь в сохранении чести.

– Таковы условия договора. Франция теряет силы, деньги на уплату выкупа утекают, а с ними и жизненная сила. Я надеялся… если мы с Эдуардом сможем поговорить, возможно, удастся… добиться уступок…

И сохранить золото Франции. Вот чем озабочен король. Разумеется, ему нет дела до шевалье и необходимости сдержать данное слово.

– И вашему величеству удалось?

– Пока нет. Я не теряю надежды. Возможно, в скором времени… Может, даже завтра.

Завтра. Во время очередного пира, праздника, веселья, когда король будет в хорошем настроении, когда все забудут о том, что может омрачить жизнь.

Получается, король Иоанн вернулся лишь для того, чтобы проводить время так, как любят короли, а совсем не ради долга. Ему приятна щедрость и гостеприимство Эдуарда.

Простившись с королем, Марк испытал упадок сил словно провел день в бою, а не на балу, он мечтал вернуться в свою комнату.

Закрыв за собой дверь комнаты, он остался в одиночестве и получил возможность спокойно все обдумать. Правда стала очевидной, он больше не мог делать вид, что не видит ее. Заложников держали в Англии уже три года, а король Иоанн опять твердит лишь о необходимости разговора с Эдуардом. Похоже, выкуп никто и не думал выплачивать. Ему не видеть свободы.

Он останется в Англии, состарится здесь и сгниет в сырой крепости, о нем никто не вспомнит.

При этом Сесилия будет так близко, почти рядом…

Выход у него лишь один: нарушить, как и все, данное слово.

В конце концов, если даже сын короля решился на побег, почему это не может себе позволить шевалье?

Сесилия чувствовала себя неуютно в покоях мадам Пикар и могла думать лишь о том, под каким бы предлогом сбежать отсюда. Встреча с Марком де Марселем разрушила всю ее стойкость, теперь она мечтала лишь скорее увидеть его вновь.

Сесилия даже не задавала себе вопроса, почему это происходит и что будет потом.

Мадам Пикар настояла, чтобы дамы выслушали все подготовленные музыкантами произведения. Сесилии было душно от тягучих мелодий и громких звуков, наполнивших комнату. Изабелла сидела с непроницаемым лицом и застывшей улыбкой. Сесилия несколько раз пыталась перехватить ее взгляд, но принцесса смотрела в другую сторону.

Марк сказал, что вернется во Францию, и все же он здесь. Он должен объяснить ей, по крайней мере, причину. Она убеждала себя, что ее лишь терзает любопытство, хотя знала, что это обман.

В какой-то момент она поняла, что не может больше сидеть на месте. Сесилия встала, прошептала несколько слов извинений Изабелле. Остальные решат, что она удалилась в уборную. В коридоре она остановилась в замешательстве, раздумывая, спуститься ли ей обратно в зал, когда услышала за спиной шаги. Сесилия повернулась и увидела Марка де Марселя.

Они замерли и несколько секунд смотрели друг на друга. Сесилия нашлась первой и направилась к лестнице. Марк не сказал ни слова, лишь проводил ее взглядом. Несмотря на полумрак, она была уверена, что точно знает, как горяч был этот взгляд.

Марк сделал несколько шагов, а потом решительно пошел следом за Сесилией. В дверях маленькой комнатки она повернулась и, чуть помедлив, положила голову ему на грудь. Он нерешительно поднял руки и обнял ее за плечи.

– Я думала, что никогда тебя не увижу, – выдохнула Сесилия, не веря, что это говорит она.

– Я не хотел… – Он не закончил фразу, вместо этого вытянул руку и закрыл дверь.

Они остались одни. Совсем одни. Сомнения разом оставили обоих. Сесилия подняла голову, и Марк поцеловал ее в губы.

Каждый поцелуй выражал то, что они не могли сказать друг другу, чего нельзя объяснить словами, и сейчас они не могли остановиться. Весь мир перестал существовать, они будто слились и стали единым целым.

Сесилия откинула голову, позволяя поцеловать себя в шею, рука ее проникла под ткань туники и коснулась обнаженной кожи. Марк отпрянул на мгновение и заглянул ей в глаза, будто искал ответ. Через минуту они уже лежали на узкой твердой кровати. Каждая часть ее тела казалась ему знакомой, аромат и черты – почти родными. Ему было легко и хорошо, происходящее с ними представлялось вполне естественным, ведь они так подходят друг другу…

Над головой раздался гром аплодисментов.

– Ты слышишь? – прошептал Марк, приподнимаясь на локте.

Ножки отодвигаемых табуретов и стульев скользили по деревянным доскам пола. Концерт закончился.

Ее отсутствие не останется незамеченным, все будут задаваться вопросом, куда исчезла фрейлина. Где она? И с кем?

Марк быстро встал, поправил одежду и протянул руку, чтобы помочь подняться Сесилии.

Она оглядела себя и пришла в ужас. Прическа растрепалась, жемчужная пуговица висит на нитке, шов на плече платья разошелся, и теперь край юбки волочился по полу.

Если она появится в зале в таком виде, все, от короля до пажа, поймут, чем она занималась.

– Что же мне делать? – растерянно прошептала она.

Всего мгновение назад Марк был пылким и нежным, сейчас же превратился в решительного командира, будто очутился на поле боя.

– Я сообщу, что ты почувствовала себя плохо и я привел тебя сюда. Потом разыщу лодку, которая отвезет тебя в Вестминстер.

Он взял брошенный на кровать плащ и накинул ей на плечи. Взяв ее ладони в свои, он заглянул ей в глаза, задержался на несколько секунд и поспешил к двери. Ни прощаний, ни поцелуев, ни нежных слов. Поставленная задача требовала немедленного решения, а он был человеком действия. И хотел ей помочь.

С нижнего этажа доносились голоса, смех и громкие шаги. Марк оглядел коридор и сделал Сесилии знак следовать за ним. Склонившись, он поправил полы плаща и прошептал:

– Прижми руки к животу и согнись немного.

В коридоре Сесилия старалась не смотреть по сторонам. Она опустила голову так низко, что подбородок уперся в грудь. Одна тревожная мысль сменяла другую. Что будет, если их кто-то увидит? Ведь это может быть тот, кто станет в будущем ее супругом. Тогда конец всему. Позор.

И все же присутствие Марка ее успокаивало.

Придворные заметили их, когда они спускались по лестнице, и стали перешептываться.

– Что с ней? Что случилось? – спросила жена одного барона.

Сесилия закрыла глаза и застонала.

– Я нашел ее на лестнице без сознания, – объяснил Марк. – Что-то с животом.

– Может, это чума?

Сесилия вздрогнула. Женщина говорила с таким ужасом, что Сесилия пожалела об обмане.

– Вероятно, съела что-то не то… – успокоил всех Марк.

Дамы вскрикивали и твердили наперебой:

– Но еда была восхитительной.

– Я ела с удовольствием.

– Никто не жаловался на боли.

– Я хочу скорее вернуться к себе, – слабым голосом произнесла Сесилия и опять застонала.

К ней поспешила мадам Пикар:

– Разумеется, лодочник вас отвезет. Прошу сюда. Не будем мешать гостям веселиться.

Сесилия закрыла глаза и положила голову на плечо Марка.

Из дома можно было выйти к реке, она сразу почувствовала ее запах, как только перед ними открылась дверь.

– Прошу простить меня, леди Сесилия, – раздался рядом тревожный голос мадам Пикар. – Ума не приложу, что могло бы…

Сесилия натянуто улыбнулась и сжала полы плаща, опасаясь, как бы они не распахнулись в самый неподходящий момент.

– Уверена, вашей вины здесь нет, мадам. Несколько дней назад принцесса чувствовала недомогание, возможно, я заразилась от нее. – Она прижала руку к животу и несколько раз кашлянула.

Женщина поспешно отдала приказания лодочнику, а Сесилия воспользовалась моментом и посмотрела на Марка. В темноте выражение его карих глаз невозможно было понять.

– Мы увидимся? – прошептала она одними губами.

Он быстро провел пальцем по ее щеке и ответил:

– Непременно. Очень скоро.

Держась за его руку, Сесилия спустилась в лодку. На середине реки она обернулась. Силуэт Марка, едва различимый на фоне темного здания, оставался на берегу до тех пор, пока его можно было различить.

Тишина ночи позволила сосредоточиться на собственных мыслях. Если бы концерт не закончился и их не прервали аплодисменты, смогла бы она остановиться?

Ступив на берег у Вестминстера, Сесилия внезапно осознала то, что было еще страшнее ее желаний – она позволила им взять верх над разумом, зная, что этот мужчина никогда не сможет стать частью ее жизни. Им придется расстаться, а это означает, она сознательно обрекает себя на боль и страдания.

Но ее влекло к нему, встречи с де Марселем она ждала с нетерпением, хотя и не признавалась себе в этом. Как ужасно, что в скором времени ее ждут муки расставания. Она опять потеряет близкого человека.

Притоптывая замерзшими ногами, Марк стоял на набережной и смотрел вслед лодке, увозящей Сесилию, до тех пор, пока темнота не скрыла ее.

Даже после этого он не смог заставить себя сделать шаг.

Этим вечером случилось так много всего… Он оказался в ловушке у англичан, и в этой битве ему не помогут ни решительность, ни острый меч. Король не даровал ему свободу, которую он так надеялся получить. Теперь у него нет шанса покинуть остров. Он будет вынужден жить в этой стране, возможно, многие годы, смотреть издалека на Сесилию, борясь с желанием обладать ею и зная, что этого никогда не случится.

Подойдя к дому, он с удивлением увидел стоящего в дверном проеме Гилберта. Давно ли он здесь? Как много видел? Судя по хмурому взгляду, достаточно, чтобы сделать ненужные выводы.

– Она скоро выйдет замуж. Вам это известно?

Ледяные слова ранили не хуже стали. Марк знал, что Сесилия не может быть с ним, но не задумывался, что любимая будет принадлежать другому.

Марку стало не по себе. Как глупы были все его прежние мысли! Как наивно было думать, что он сможет всегда видеть Сесилию при дворе.

Он посмотрел на Гилберта так, будто в этом была его вина.

– За вас? – спросил Марк ледяным тоном.

Молодой человек покачал головой.

– Но вам известно, за кого?

– Это известно лишь королю. Я слышал несколько имен. Истам. Нортленд. Декстер. – Он произнес их с гордостью.

Марку они ничего не говорили.

– Они хорошие люди?

– Это приближенные короля. Он им полностью доверяет.

– Я имел в виду, они хорошо относятся к леди Сесилии?

Гилберт посмотрел на него с подозрением:

– Вас это беспокоит? Я не предполагал.

Этот юнец не умеет обращаться с мечом, но язык у него остер. Ему удалось пробить броню.

Все данные себе обещания – ложь. Он мечтал уехать, наивно полагая, что все забудется. Как он ошибался…

– Я хочу быть уверенным, что муж достойным образом о ней позаботится.

Гилберт кивнул:

– За этим проследит сам король.

Слова не утешили Марка, напротив, ранили самолюбие. Другому под силу сделать то, на что нет права у него.

Из дома вышли двое стражников королей. Один кликнул паромщика до Вестминстера, другой – до Савойского дворца. Праздник завершился. Марк направился к лестнице, желая скорее укрыться от всех.

Из дома стали выходить гости. Перед ним неожиданно появился Ангерран:

– Ах, вот ты где. Я говорил с королем, и у меня хорошие новости.

Марк отпрянул, будто увидел перед собой смерть:

– Я тоже говорил с королем. И у меня плохие новости.

Де Куси приподнял бровь, он явно был озадачен.

– Я не могу обещать, что ты вернешься на родину, но я вытащу тебя из дома этого виноторговца. Я получил разрешение, ты можешь жить в моих покоях. Будешь среди соотечественников. Рядом со мной. – Он окинул презрительным взглядом дом, который был ничтожно мал по сравнению с его собственным замком. – Обещаю тебе более комфортные условия.

Марк сжал кулаки от гнева. Друг игнорировал его несколько недель – и вот появляется с заявлением сомнительной важности.

Ангерран грустно улыбнулся и подмигнул Марку:

– Насколько это реально, находясь так близко к адскому пламени.

– Принцесса… она… – Марк не мог не задать вопрос и не находил сил произнести эти слова.

Де Куси покачал головой и поднял на него глаза. В них Марк без труда увидел извинения и печаль. Он отлично знал друга, они много пережили вместе. Ангерран был благороден, смел, честен, он заслуживает прощения.

Друзья обнялись.

– И когда можно ехать? – спросил Марк.

– Прямо сейчас.

У Марка было мало вещей, сборы прошли быстро. Подхватив дорожный мешок, Марк на мгновение задумался, правильно ли поступает? Будет ли ему лучше рядом с королем Иоанном?

«Я не видела вас в свите короля», – сказала ему Сесилия. Теперь увидит. Но это может принести обоим только мучения.

Глава 15

Через несколько дней вечером, когда придворные собрались в зале, граф Истам отправил пажа пригласить графиню за игровой столик. Сесилия поспешила ответить, что не может дать согласие, поскольку нужна принцессе, и поспешила в покои Изабеллы.

Означает ли внимание графа, что король принял решение? Она вела себя как подобает наследнице, говорила верные слова, улыбалась, когда нужно, всем видом старалась продемонстрировать, что готова к исполнению роли, уготованной ей по рождению. Но мысли ее были заняты Марком де Марселем.

– Ах, вот и ты. – Изабелла оторвалась от разложенных на скамье отрезов ткани. – Как по-твоему, этот синий подойдет для наряда на Пасху?

Сесилия была в таком состоянии, что не могла заставить себя изобразить заинтересованность даже на несколько минут.

– Изабелла, скажите, его величество выбрал Истама? – Она лихорадочно вспоминала, что знает об этом мужчине. Вдовец. Меланхоличный. От него все время пахло луком. – Он станет моим супругом?

– Еще ничего не решено. Мы получили часть выкупа, но все же меньше, чем отец рассчитывал. Канцлер убеждает его сократить расходы. Ни о чем другом сейчас разговоры не ведутся. Мама решила, что тебе надо провести несколько вечеров в обществе всех основных претендентов на твою руку и выбрать самой.

– Я благодарна ее величеству за милость. Разумеется, я так и сделаю.

И все же это лишь показной жест. Королеве, по большому счету, нет дела, заставит ее улыбнуться шутка Истама или рассмешит Нортленд. Как и до того, что ее мечты о будущем связаны с французским шевалье. Король выберет ей супруга, который будет достоин места управляющего Лосфорда, его цель не осчастливить невесту.

С их последней встречи с де Марселем прошла целая неделя. Когда же они увидятся снова?

– Матушка очень добра, – сказала Изабелла. – Кстати, я говорила с ней о себе. Об Ангерране.

Боже, как она могла?

– И как много вы ей рассказали? – едва дыша, спросила Сесилия.

Изабелла покраснела:

– Немного. Пока ничего не известно… – Принцесса опустила глаза и приложила руки к животу. – Но мне удалось уговорить маму хотя бы подумать о том, что мы с де Куси можем… быть вместе.

– Пожениться? – «Это невозможно!» – С Ангерраном? Но хочет ли он того же?

Изабелла смущенно улыбнулась:

– Полагаю, да. Но мы не можем говорить с ним об этом… пока… пока он не свободен.

Разумеется. Человеку, зависимому от власти и ее решений, неразумно строить личные планы и говорить о них. Мечты Изабеллы столь же пусты, как и ее собственные.

– Пока все очень туманно, но я не теряю надежды.

Сесилия сглотнула ком в горле. Изабелла – дочь короля, она обязана думать о долге в большей степени, нежели графиня. Никакие желания дочери не смогут позволить ее отцу дать ей возможность забыть об этом и пойти на уступки. Почему же принцесса позволяет себе не только думать, но и говорить о личном счастье?

– Рада за вас, миледи, – сказала Сесилия, хотя и не отнеслась к сказанному серьезно. Она поклонилась. – Я должна дать ответ пажу Истама.

– Сесилия, – остановила ее Изабелла, – между прочим, твой шевалье будет во дворце сегодня вечером.

– Он не мой, миледи.

Однако от слов принцессы сердце забилось сильнее. Он обещал ей, что они увидятся скоро.

– Но он тебе не безразличен, – вскинула бровь Изабелла.

Как она могла признать подобное, когда ей предстояло выбрать мужа?

– Долг требует от меня других решений.

Безумные мысли Изабеллы отчетливее показали ей, как необходимо поступить. Принцесса говорила, что была близка с де Куси лишь один раз, а теперь с трепетом ждет подтверждения беременности. Если б она сама не проявила благоразумие, сейчас могла бы быть в таком же положении…

Изабелла улыбнулась, словно поняла ее мысли:

– Но ведь отец пока не назвал имени твоего будущего супруга, можешь развлекаться в его обществе.

Несмотря на постоянные мысли о долге, это было именно то, о чем Сесилия мечтала. Как хорошо, что в ее распоряжении еще несколько недель.

Во дворце, выделенном для короля Иоанна, Марк окунулся в нескончаемые празднества. Казалось, здесь рождественский сезон никогда не закончится. Сегодня ужин в Савойском дворце, на следующий день в Вестминстере. По реке постоянно плавали паромы и лодки, перевозящие гостей с берега на берег, со стороны это походило на нескончаемую баталию двух сторон, которые никак не могли договориться.

Через неделю Марк опять был в Вестминстере на одном из тех вечеров, которые так любили Изабелла и Ангерран, он стоял в нише у окна и наблюдал за Сесилией, разговаривающей с каким-то дородным англичанином.

Помимо его воли сердце жгла ревность. Она никогда не будет с ним. Придется смириться и признать, что король выбрал ей супруга и она скоро выйдет замуж. За этого ли, другого – не важно. Ему не на что рассчитывать.

Очнувшись, Марк увидел, что Сесилия направляется к нему. Сегодня она была особенно красива и грациозна. Одного взгляда на ее губы было достаточно, чтобы вспомнить их вкус. Зеленые глаза смотрели прямо на него, и он подумал, как восхитительно хороши они были, полуприкрытые веками во время страстных поцелуев.

Когда Сесилия встала перед ним, он тяжело сглотнул и вытянул руки по швам:

– Счастлив видеть вас, графиня. Надеюсь, вы оправились от болезни?

– Боюсь, не совсем. – Она отвела взгляд. – Похоже, она… затягивается.

– Понимаю вас, от этой болезни и мне не удалось уберечься. Похоже, от нее нет лекарства.

– По крайней мере, мне о нем неизвестно. Даже удаление от источника инфекции не облегчает состояние. – Сесилия посмотрела прямо ему в глаза. – Я решила, что будет лучше находиться с ним рядом. Возможно, со временем его влияние и сила ослабнут.

– Прошу вас, скажите, что еще есть несколько недель, – прошептал Марк, пьянея от исходящего от нее аромата.

Графиня кивнула:

– Да, еще несколько недель.

Они несколько минут молчали.

– А что потом? – шепотом спросила Сесилия. – Насколько я помню, вы были уверены, что, вернувшись, король Иоанн… – Она отвернулась и перевела дыхание. Выражение лица было спокойным, почти равнодушным, будто они вели пустую светскую беседу. – Почему вы не уехали?

В доме Пикара у них не было времени поговорить об этом, сейчас же ему придется все объяснить.

– Король не привез выкуп за меня.

– Он и за себя не привез, – раздраженно заметила Сесилия. – Похоже, все остается по-прежнему.

– Похоже. Королям предстоит еще многое обсудить, прежде чем они дойдут до пунктов об освобождении заложников. Знаете, – он улыбнулся, – никому нет дела до простого шевалье.

– Мне хорошо известно, каково это – ждать изъявление воли короля. – Сесилия вздохнула.

– Таково его решение? – Марк кивком указал на мужчину, с которым графиня говорила ранее. – Он выбрал этого?

– Он лишь один из кандидатов.

Марк пожал плечами:

– А принцесса не открыла, каким будет ваше будущее?

Сесилия пристально посмотрела на него:

– Принцесса занята своими проблемами.

Марк вздрогнул и перевел взгляд на Изабеллу и Ангеррана. Они стояли вроде бы поодаль, чтобы не привлекать внимания, но слишком открыто улыбались друг другу.

– Что он говорил о ней? – не удержалась от вопроса Сесилия.

Марк многозначительно посмотрел на нее, и обоим стало ясно, что им известно о событиях рождественской ночи. Но ведь многое могло произойти и после этого.

– Мужчины не распространяются о таких вещах.

Но мне кажется, все наши усилия тщетны.

– Это помогло нам лучше узнать друг друга.

Не старайся они так разлучить Изабеллу и Ангеррана, не проводили бы много времени вместе. Судьба сыграла с ними нелепую шутку.

Сесилия медленно повернулась и посмотрела через плечо:

– Меня ждет граф Нортленд. Мне придется…

– Конечно. – Марк поспешно кивнул.

И все же графиня не двинулась с места.

– Когда я… снова смогу вас увидеть? – Марк не ожидал, что в его голосе промелькнут нотки мольбы и отчаяния.

– Скоро, – улыбнулась Сесилия. – Герцог де Куси часто бывает в Вестминстере.

Получается, они с Ангерраном вместе помчатся навстречу возлюбленным, так же, как скакали на войну. Тогда им редко удавалось избежать ранения.

Марк чувствовал, что засиделся без дела в стенах замка. Сейчас ему было необходимо взять в руку меч, пусть и сделанный из дерева, и выплеснуть накопившееся напряжение хотя бы на этого деревянного болвана, установленного во дворе для тренировки стражников. Король Эдуард проявил снисходительность и позволил заложникам бывать здесь, чтобы поддерживать форму, однако, когда Марк пришел во двор морозным январским утром, там не было ни стражников, ни пажей, ни сквайров.

Только молодой рыцарь сэр Гилберт.

Он с яростью набрасывался на противника, хотя боролся, кажется, со своими собственными демонами. Марк несколько минут стоял и наблюдал за ним, оценивая навыки молодого человека. У него был острый глаз, сильный удар, правда, он мало работал корпусом, но все это поправимо, и со временем он может стать настоящим мастером меча и шпаги. Разумеется, если проявит силу воли и не отступит.

– Наносить удар надо сплеча.

Гилберт вздрогнул, но завершил удар и повернулся к Марку, держа меч обеими руками, словно готовился атаковать. Смерив взглядом нежданного гостя, он выпрямился и опустил деревянное оружие:

– Тогда научи.

Слова прозвучали как вызов, а не просьба. Марк усмехнулся:

– В свое время моим учеником был герцог де Куси, сомневаюсь, что ты так же талантлив.

Гилберт вскинул голову:

– Можем проверить.

То же мог ответить и де Куси. Марк был старше его всего на пять лет, однако после смерти отца Ангеррану был нужен рядом мужчина и наставник. Сам Марк, возможно, мечтал о младшем брате, который бы занял место того, кто умер при рождении.

Но зачем ему сейчас возиться с этим юношей? Для того чтобы он мог защитить Сесилию, когда ему придется уехать?

– Что ж, начнем.

Несколько последующих часов они отрабатывали удары, нападали и защищались, потея, несмотря на холодную погоду. Деревянные мечи не могли ранить человека, но были достаточно тяжелыми, после них настоящее оружие будет казаться пушинкой. Во дворе появлялись рыцари и сквайры, смотрели с насмешкой, давали советы и подначивали.

Когда стала опускаться тьма, Марк и Гилберт вернулись в замок, обсуждая доспехи и щиты, подшучивая над тем, как хорошо спится после боя даже на твердой земле.

– Когда я буду готов? – спросил Гилберт. – Хочу отправиться в крестовый поход.

Марк едва сдержался, чтобы не ответить: «Никогда».

Да, тело натренировать несложно, если есть желание и сила воли, но вот дух никогда не окрепнет настолько, чтобы равнодушно резать и убивать. Марка часто посещали воспоминания, заставлявшие пожалеть о том, что он делал.

– Это от многого зависит, – пожал он плечами. – Посмотрим.

Несколько дней спустя Сесилия распаковывала последний сундук, прибывший из Виндзора в Вестминстер, и нашла незнакомую ей шкатулку.

– Это ваша, миледи?

– Нет. Что это? Какие-то украшения, которые ты забыла?

Только у принцессы могло быть столько драгоценностей, чтобы она могла о каком-то забыть.

– Возможно, это послание от управляющего замка о состоянии арсенала.

Еще одно дело, о котором давно стоило подумать.

Шкатулка не была закрыта на замок, она подняла крышку. Внутри оказались листы бумаги с набросками. Дрожащей рукой, уже догадываясь, что это, Сесилия достала их и принялась перебирать. Рисунки эффигии отца.

Она вспомнила, что последний раз видела их перед самой гибелью мамы. Та дала последние распоряжения и убрала эскизы всех представленных вариантов подальше от глаз. Но где же рисунки надгробия мамы?

– Де Куси будет здесь после полудня. Я должна сказать ему…

Голос Изабеллы вывел Сесилию из задумчивости.

– Вы уверены, миледи?

Она пока не видела признаков беременности, в конце концов, женский цикл может нарушиться и по другим причинам.

Однако Изабелла, безмятежная, словно Мадонна, сидела, прижав руки к животу, словно уже чувствовала младенца в чреве.

– Я должна ему сказать.

Она знает наверняка или хочет в это верить?

– Но что же тогда делать? Ваши родители…

– Я хочу, чтобы он знал. Об остальном подумаем позже…

Вошла служанка, и дамы замолчали.

– Леди Изабелла, к вам герцог де Куси и шевалье де Марсель.

Принцесса явно была удивлена.

– Должно быть, он решил, что Марку лучше его сопровождать, – нашлась Сесилия. – Я займу его, вы сможете поговорить с графом.

Служанка удалилась. В комнату вошли мужчины. Бросив на фрейлину многозначительный взгляд, Изабелла встала и подошла к Ангеррану.

– Пойдемте. – Она взяла его за руку и повела во внутренние покои. – Мне надо вам что-то сказать, – бросила она через плечо.

Сесилия и Марк несколько секунд смотрели друг на друга во все глаза и одновременно отвели взгляд, смутившись. Сколько же времени прошло с их последней встречи? Казалось, много месяцев.

Из соседней комнаты доносился голос Изабеллы, но слов разобрать было невозможно.

– Марк, подойдите, – произнесла Сесилия, делая несколько шагов подальше от стены. Она должна быть уверена, что герцог ничего не услышит.

– Что случилось, Сесилия?

– Посмотрите, это эскизы эффигии отца.

Он подхватил один листок и принялся разглядывать со знанием дела.

– Хорошее надгробие. Оно подходит храброму воину.

Ей были приятны похвалы человеку, которого он никогда не знал. К тому же врагу.

Она оглядела рисунки, и фигура в доспехах неожиданно показалась ей чужой. Лицо было совсем незнакомым, может, это связано с тем, что скульптор никогда не видел отца, только маму?

– А что с надгробием матушки?

Сесилия так долго полагала, что еще есть время, она разберется с этим позже, а потом и вовсе предпочла забыть об этом. Она вздохнула:

– Мама выбрала несколько вариантов, но… я не знаю точно, чего бы ей хотелось.

– И что ты решила?

Сесилия убрала рисунки в шкатулку и захлопнула крышку. Она опять не смогла принять решение под натиском эмоций.

– Я предложила мастеру сделать на свое усмотрение.

Сейчас она предпочитала не задумываться о том, что настанет день, когда ей придется вернуться домой и увидеть его творения. Она поспешно отошла от шкатулки, будто она была живой.

– Не могу смотреть на них и каждый раз вспоминать, что родителей больше нет.

– Бог милостив, родители всегда умирают раньше детей.

И все же она не простила Бога.

– Ты считал это милостью, когда Бог забрал твоих родных?

Марк нахмурился и покачал головой:

– Нет, конечно.

Она вновь думает лишь о себе, не заботясь о чувствах других. Сесилия коснулась его плеча:

– Прости меня. Я не должна вести себя как капризный ребенок. Не стоит бередить старые раны, ни твои, ни мои.

– Я ушел из дома, когда мне было семь лет. Родителей уже очень давно нет в моей жизни.

Он был настоящим мужчиной, рыцарем, ей было сложно даже представить, что человек может быть наделен такой силой духа.

– Ты их совсем не помнишь?

– Разумеется, помню. – Марк резко вскинул голову, будто услышал в ее словах укор. – Отец учил меня сражаться, он говорил, что я должен стать достойным рыцарем и всего добиться сам, ведь у меня нет земли. А потом он отправил меня к герцогу де Куси, отцу Ангеррана. Он очень верил в меня, раз смог убедить знатного господина принять его ребенка.

Марк замолчал. Разговор за стеной велся на повышенных тонах. Сесилия занервничала. Необходимо отвлечь от них внимание Марка.

– А потом твой отец погиб?

– В битве при Креси.

– Выходит, твой отец пал от руки англичанина. Возможно, моего отца.

Сесилия заморгала. Она ненавидела его за то, что он был врагом, убившим ее отца, а получается, Марк потерял отца из-за ее соотечественников. Она была его врагом, а не он.

– И ты… ты ничего не сказал мне, когда слышал мои обвинения? Но почему?

Де Марсель пожал плечами:

– В моей жизни было немало противостояний, к чему еще одно?

Вместо того чтобы уничтожить собственных демонов, она предпочла изливать злость на других. В частности, на Марка де Марселя. Повела бы она себя иначе, если бы он сразу открыл ей правду?

– Ты благородный человек, Марк де Марсель, хотя и говоришь, что честью сейчас часто пренебрегают.

Она была так поглощена своими чувствами, что не сразу заметила, какой добрый и сострадательный этот суровый рыцарь. Сесилия вздохнула, услышав звуки смеха и музыки из соседней комнаты.

Марк покачал головой и задумчиво произнес:

– Когда отпускаешь то, что приносит боль, становится легче идти дальше. Первый шаг дается с трудом, но потом, если твердо стоишь на ногах, извилистая тропа кажется уже не такой ухабистой.

Мудрость, обретенная благодаря трудностям пути. Она всегда считала Марка слишком черствым, а оказалось, это сила, приобретенная благодаря тяготам жизни, именно она помогла израненному сердцу не перестать биться. Он заставил себя жить и не цепляться за прошлое, перестал постоянно себя жалеть.

А она не смогла.

– Ты не просто хороший, но и очень мудрый. Мне стыдно, что я не поняла этого сразу.

Она надеялась, что Марк улыбнется, но ошиблась.

– Мудрый? Скорее упрямый.

– И храбрый. Ты нашел в себе силы принимать удары судьбы с высоко поднятой головой.

Марк отвернулся и посмотрел в окно на бледное зимнее небо:

– Не всегда. Рядом с тобой я становлюсь другим.

Внезапно Сесилия ощутила невероятный прилив сил. Она тоже может стать храброй. Готовой рисковать, не зная, сколько времени им отпущено, когда настанет тот момент, когда им предстоит расстаться.

– Будем оба храбрыми, поддержим друг друга. Пусть у нас всего несколько недель…

Как глупо. Неразумно. В любой день, возможно, завтра, король назовет имя ее супруга, и она пойдет под венец. Даже если им удастся сохранить все в тайне и об их отношениях никто не узнает, ей будет еще тяжелее уйти, зная, что счастливые мгновения можно было продлить.

Сесилия затаила дыхание и ждала, какое решение примет Марк. За стеной весело смеялась Изабелла.

– Похоже, у них все хорошо, – заметил Марк.

– У нас тоже может получиться, если мы не позволим себе…

– Лишнего.

– Именно. Пока я…

Пока она не выйдет замуж. Или он сможет уехать. До тех пор, пока не случится то, что разведет их пути. Сесилия была готова пойти на это, даже если потом голос совести будет долго мучать ее упреками.

– До Пасхи?

В комнату вошли Изабелла и Ангерран. Сесилия и Марк больше ничего не сказали друг другу, лишь коротко попрощались. На пороге Марк повернулся и улыбнулся ей, и она поняла, что последние недели перед Пасхой будет мечтать, чтобы эта зима продлилась дольше.

Глава 16

Через несколько дней Изабелла потеряла ребенка. Она с утра жаловалась на боли в животе, удалилась в спальню и легла, позвала Сесилию, которая просидела рядом с принцессой до самой ночи. Кровотечение было сильнее, чем при обычных ежемесячных недомоганиях, по причине, о которой они узнали позже.

Изабелла долго плакала, на лице ее болезненное выражение сменялось горестным, в некоторые моменты Сесилии казалось, что принцесса испытала облегчение от того, что все разрешилось по воле Бога. Сложно было понять, какое из испытываемых ею чувств сильнее.

– Тебе надо идти, – сказала она Сесилии, устав от слез, и легла на чистые простыни, которые только что заменили служанки. – Найди Ангеррана, расскажи ему… что произошло.

– Да, миледи, непременно, – пробормотала Сесилия.

Изабелла сжала ее руку:

– Не медли. И будь осторожна, чтобы тебя никто не увидел.

Сесилия хотела возразить, что не может выйти на улицу одна в такое время, но промолчала, представив, что могла бы так же лежать сейчас в кровати, если бы Марк не был столь благороден.

Возможно, бывает еще хуже, если правда не открывается?

Сесилия надела простую юбку, фартук, накинула шерстяной платок и стала похожа на прачку, спешащую в дом с чистым бельем. Она подхватила торбу, в которую предварительно положила пару платьев, и выскользнула из комнаты.

Оказавшись на набережной, она хотела окликнуть лодочника, но спохватилась и пошла вдоль реки. Прачки ходят пешком, а значит, ей придется идти от самого Вестминстера до Савойя.

Она добралась до дворца, когда первые лучи солнца уже осветили небо у горизонта, и к тому моменту чувствовала себя не лучше, чем уставшая от работы прислуга.

Минуя главные ворота, она прошла к черному ходу и, не решившись сразу вызвать герцога де Куси, назвала имя де Марселя. Ждать пришлось довольно долго, терпеть при этом косые взгляды стражи и насмешки по поводу того, зачем в такой час шевалье могли понадобиться услуги прачки.

Наконец ее пропустили и провели в покои. Ангерран и Марк не сразу узнали ее, но хмурые выражения лиц мгновенно сменились тревожно-удивленными.

Первым пришел в себя Марк.

– Что случилось, графиня? – нервно спросил он и перевел взгляд на де Куси. Взгляд его стал острым как у сокола, будто он уже все знал. – Изабелла?..

Сесилия кивнула. Может, ему и правда все известно? Интересно, мужчины обсуждают между собой такие вещи? Эта тайна не ее, но Изабелла ей обо всем рассказала. Поступил ли Ангерран так же?

Мужчины переглянулись. Де Куси помедлил, но кивнул, призывая ее продолжать.

Сесилия глубоко вдохнула и произнесла:

– Миледи потеряла ребенка.

Она не заметила, как Марк оказался рядом. Вероятно, боялся, что она упадет в обморок.

Ангерран побледнел:

– Как Изабелла? Она…

– Она слаба, но скоро придет в себя.

Сесилия окинула взглядом комнату и опустилась в кресло. Она неожиданно лишилась сил, будто держалась лишь благодаря воле и долгу.

– Вы пришли одна? Пешком по улицам? – Марк смотрел на нее с ужасом.

– Мы никому не можем доверять.

Он кивнул и больше ни о чем не спросил.

Родители непременно отругали бы ее, если бы узнали. Графиня не может ходить по улицам в платье прачки, да еще без сопровождающих. Однако Марк, как человек бывалый, не стал осуждать ее, понимая, что ситуации бывают разные, она сделала то, что должна была.

– Вам не следует возвращаться одной, – сказал он через несколько минут и повернулся к Ангеррану.

Тот по-прежнему был белее простыни и отрешенно смотрел куда-то вдаль.

Сесилия вгляделась в его лицо, пытаясь разгадать чувства. Он расстроен? Или рад, но боится себя выдать?

Махнув рукой, де Куси произнес:

– Ступайте.

Переглянувшись, Марк и Сесилия поспешили выйти из комнаты.

– Ты все знал, – прошептала она, когда они шли по коридору, сама не понимая, обвиняет ли его или хочет в чем-то уличить.

Он кивнул, хотя, по его словам, мужчины о таких вещах не говорят!

– Я хочу поблагодарить тебя еще раз. Если бы в тот вечер ты не проявил благородство и выдержку, я могла бы оказаться в положении Изабеллы. Или даже худшем.

Марк остановился, посмотрел на нее и взял ее лицо в свои ладони.

– Моя мама… она умерла при родах. И брат…

Сильный человек с таким трудом говорит об опасности, которая угрожает каждой женщине.

– Я очень тебе сочувствую. – Судьба отбирает у человека любимых разными способами.

Руки его скользнули по плечам и упали вниз. Казалось, он был удивлен ее искренним сопереживанием.

– Это было давно. Я почти не вспоминаю о них.

– Так ли это? – Сердце кольнуло. Сможет ли она когда-то быть такой же сильной?

Лицо Марка просветлело, он улыбнулся уголками губ:

– Не чаще одного раза в день.

Это признание далось ему с трудом.

Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Переезд в резиденцию короля дал Марку больше свободы передвижения. Сесилия глубоко вздохнула и внезапно ощутила легкость и безграничную свободу. Одежда не позволяет ее узнать, рядом неизвестный рыцарь – до них никому нет дела, никто не станет шпионить за ними или смотреть осуждающе. Это ли ни счастье!

День выдался солнечным и манил горожан отправиться на прогулку. Людей вокруг оказалось неожиданно много, время от времени они поднимали глаза к небу, будто не веря, что мир не всегда может быть мрачным и холодным.

Сесилия часто ездила по городу, отправляясь на праздники, торжественные церемонии, турниры, но никогда не шла просто так по улице, став частью толпы. Пожалуй, впервые она видела так близко лица торговцев, предлагавших дрова и еду. Она не проезжала мимо в карете, сидя на мягких подушках, а потому не привлекала к себе внимания. Сесилия ощутила себя невидимой, что было невероятно и странно. Она была такой же женщиной, как все остальные, и могла позволить все, что они, не рискуя вызвать осуждающий взгляд.

Она потянула Марка за рукав:

– Нам обязательно возвращаться прямо сейчас?

– Разве принцесса не ждет тебя?

– Ночь была бессонной, думаю, она еще долго будет отдыхать.

Марк улыбнулся по-мальчишески широко и хитро подмигнул:

– Чем бы ты хотела заняться?

– Просто побыть с тобой.

Они шли вперед, не представляя, куда выведет их дорога, но ей не было страшно, потому что рядом был храбрый рыцарь. Кроме того, сейчас она не была графиней. Они слились с толпой, никто не смотрел на нее, пытаясь уличить в том, что позже можно будет с выгодой использовать для собственного блага. Она могла смотреть на Марка и улыбаться, не чувствуя необходимости скрывать чувства.

Внезапно в желудке заурчало так громко, что они оба рассмеялись. Сесилия готова была поклясться, что впервые видит Марка веселящимся от души.

– Я не ела с тех пор, как принцесса…

Она погрустнела. Не стоит вновь вспоминать. Прошедшая ночь была одной из самых тяжелых в ее жизни, она ее никогда не забудет, но наступил день, и очень погожий, не стоит впускать в него мрачные мысли.

– Горячие колбаски! Сыр! Пироги! – кричали наперебой разносчики.

Словно очнувшись, они огляделись и увидели, что стоят на набережной, а вокруг полно лоточников с едой.

Сесилия развязала кошелек на поясе. Обычно она посылала за такой едой прислугу, но сейчас совершила покупку сама, и прежде незнакомая процедура покупки очень ей понравилась.

Она положила на ладони Марка два горячих пирога с мясом.

– Обещаю, никакого пастернака, – сказала она с улыбкой.

Он улыбнулся в ответ. Улыбнулся так, будто ему не было никакого дела до пастернака, впрочем, как и многого другого. Они шли медленно и ели. Закончив, Сесилия вульгарно облизала пальцы и опять улыбнулась.

Солнце скрылось за набежавшей тучкой, с реки подул холодный ветер.

– Мне пора возвращаться, – печально сказала она.

Марк кивнул. Не сказав больше ни слова, они повернули к Вестминстеру. Они шли, тесно прильнув друг к другу, в щель между их телами не проскользнул бы даже ветер. У дворца было меньше построек и почти безлюдно.

Остановившись подальше от ворот, Сесилия выпустила руку Марка и закрыла платком лицо, чтобы никто не смог ее узнать.

– Пора расставаться.

Он перевел взгляд на стражников:

– Как ты попадешь внутрь? Они захотят узнать, кто ты.

– Да. Если бы у меня была записка для Изабеллы…

Это невозможно, служанка не может ее не узнать.

– Постой, у меня есть идея. – Он обнял ее и прижал к себе, она уткнулась лбом ему в грудь. – Делай как я.

Он двинулся вперед, покачиваясь, будто пьяный. Сесилия пошла рядом и несколько раз споткнулась.

– Они решат, что я перебрал и привел к себе женщину.

Сесилия покраснела до корней волос, несмотря на холод, лицу стало жарко. Однако она обняла его, как, по ее представлению, должна была сделать падшая женщина, согласившаяся пойти с незнакомым мужчиной, и натянула платок на лоб.

– Пожалейте товарища! – крикнул Марк стражникам. – На улице холодно, мне надо срочно согреться в теплой кровати.

Он приподнял ее голову за подбородок и поцеловал. Сесилия опешила от неожиданности, но не забыла о своей роли и тоже, обхватив его руками, крепко поцеловала. На мгновение она даже забыла, что все это игра…

– Давай быстрее, – загоготал охранник. – Заходите внутрь, пока всех тут не распугали.

Стражники хором засмеялись, а у Сесилии от страха едва не подогнулись колени. Марк поддерживал ее за спину и подталкивал к входу. Другой рукой он махнул охране и оскалился.

Сесилия низко опустила голову и не смела поднять ее, пока не услышала шепот:

– Все в порядке.

Она едва стояла на ногах. Если бы Марка не было рядом, она точно не смогла бы идти.

Оглядевшись, она прислонилась к стене и выдохнула.

– Если увидишь, что кто-то идет, начинай снова меня целовать, – прошептал Марк.

Она сама только об этом и мечтала, будто опьянев от маленького приключения. Голова кружилась, она чувствовала себя способной на любое безрассудство.

– Я в жизни не совершала ничего более отвратительного, – призналась Сесилия, покачнулась и оперлась о его руку.

Марк улыбнулся и посмотрел на нее с такой нежностью, словно не мог даже предположить, что она способна на что-то предосудительное.

– Если это так, ты была самой лучшей дочерью.

– Вовсе нет. Родители не была уверены…

Что она будет готова исполнить долг. Но об этом ей совсем не хотелось сейчас думать. Она может задержаться здесь, рядом с Марком, всего на несколько минут, прежде чем снова превратится из прачки в графиню.

Она кокетливо покрутила пальцем темный локон, словно действительно была обычной женщиной.

– А какой поступок был самым плохим в твоей жизни?

Даже в полумраке стало заметно, как Марк напрягся.

– Я позволял другим делать ужасные вещи.

Печаль в его глазах заставила ее содрогнуться и усомниться в том, что она действительно хочет узнать подробности.

Послышались мужские голоса. Шум шагов. Сквайры? Поварята с кухни?

К счастью, они прошли другим коридором и не заметили их.

– Мне надо уходить, – шепотом произнес Марк.

Сесилия кивнула и, помедлив, приподнялась на мыски и быстро поцеловала его в губы.

Видимо, даже эти стены способны менять восприятие человека. Она внезапно вновь ощутила себя графиней, которой не пристало оставаться наедине с мужчиной в темном коридоре. На него она теперь тоже смотрела другими глазами. Перед ней вновь был Марк де Марсель, тот, с которым она встречалась в зале королевского дворца. И во время следующей их встречи вокруг опять будут придворные.

Сесилия очень переживала за принцессу, но та быстро поправилась и вновь стала прежней Изабеллой, жизнерадостной, веселой, смешливой. Сесилия ничего не смогла понять по лицу Ангеррана и решилась спросить Марка, но тот в ответ лишь пожал плечами. Сесилия фыркнула. Конечно, мужчины о таких вещах «не говорят».

Принцесса вновь обсуждала с герцогом де Куси предстоящие увеселения.

– Мы с Ангерраном придумали новое развлечение! – торжественно заявила она и покраснела, как юная скромница.

Сесилия вспомнила их идеи, нашедшие свое воплощение во время рождественского сезона, и насторожилась.

– Вы споете новую песню Гийома де Машо? – осторожно поинтересовалась она.

– Как-нибудь в следующий раз, хотя он чудесный трувер. – Изабелла коротко вздохнула и широко улыбнулась. – Мы решили поставить сцену из жизни короля Артура.

Сесилия нахмурилась:

– Кого же будете изображать вы?

– Гвиневру.

Сесилия похолодела от кольнувших сердце подозрений.

– А герцог де Куси? – спросила она, уже зная ответ.

– Ланселота, разумеется.

Гвиневра и Ланселот. Королева вступила в любовную связь с рыцарем, предав мужа. Сесилия боялась даже подумать о том, каким будет представление и что Изабелла и Ангерран будут делать.

– Если вы уверены, что сможете убедить родителей…

– Мама уже дала свое согласие.

– Вы ей рассказали? Но ведь не о…

– Нет, – перебила ее принцесса. – Она обещала добиться благословения отца.

Конечно, без одобрения короля представление невозможно, но Эдуард, в отличие от многих правителей, всегда с вниманием относился к мнению супруги. Кроме того, он потворствовал дочери во всех ее прихотях. Если отец позволил ей отменить бракосочетание, то почему должен отказать в столь пустяковой просьбе?

– Ее величество еще не разговаривала с вашим отцом?

Изабелла покачала головой:

– Мама считает, что сценка из жизни короля Артура поднимет отцу настроение. Ты же знаешь, как он его почитает.

– Да, разумеется, – кивнула Сесилия.

При дворе Эдуарда, возродившего рыцарство и сравнивавшего себя с королем Артуром, имя последнего упоминалось постоянно. Однако выбор Изабеллы казался Сесилии странным.

– Но почему история Гвиневры и Ланселота?

– Потому что Ангерран француз.

Сесилии не выдержала и рассмеялась. Она смеялась над собой, над своей наивной попыткой разлучить Изабеллу с ее рыцарем.

Позже король с удовольствием наблюдал, как Гвиневра и Ланселот поют и танцуют, благодарно посмотрев на супругу, он коснулся ее руки.

Сесилия не удалось перехватить взгляд Марка, она с тоской подумала, что судьба сыграла с ними злую шутку, и только для Изабеллы и Ангеррана эта история любви закончится счастливо. Долг, о котором она думала все последние месяцы, сейчас казался вещью ничтожной и недостойной того, чтобы посвятить ему всю жизнь. И все же она продолжала надеяться, что выбранный королем супруг будет человеком, на которого она сможет смотреть без трепета и страха потерять его, что неизбежно однажды случится. У нее не осталось душевных сил, чтобы лить слезы по еще одному родному человеку.

Глава 17

Наступила Пасха, четвертая после кончины отца, а с праздником пришла и весна. Снег растаял, с неба больше не падали снежинки. Французы и англичане встречались не на поле боя, а на балах и празднествах. Иоанн и Эдуард надели новые, очень похожие костюмы и выглядели скорее как братья, нежели соперники или враги.

О переговорах королей она знала очень мало и лишь по слухам. Иоанн вернулся в Англию, не только чтобы занять место заложника, но также имея целью уговорить Эдуарда снизить сумму, которую должен был выплатить по условиям договора. Даже Сесилия понимала, что король никогда не согласится пойти на уступки, но переговоры отвлекали его величество от принятия решения по поводу ее замужества, а это значит, что она может еще какое-то время провести с Марком, что, несомненно, радовало. Она чувствовала себя почти счастливой.

Сразу после Пасхи король Франции серьезно заболел. Событие стало неприятным напоминанием о том, что ничто, ни хорошее, ни плохое, не может длиться вечно, как и неопределенность, которая воцарилась в ее отношениях с Марком. Дни шли, но король Иоанн так и не встал с постели. Положение с каждым днем осложнялось. Эдуард отправил к Иоанну лучших врачей, приближенные собрались у ложа короля, все затаили дыхание. Когда Сесилии удавалось увидеться с Марком, тот был хмур и молчалив. Однажды ей удалось пожать его руку, выказав таким образом сопереживание и поддержку. Им оставалось только ждать выздоровления короля.

Марк был вместе с Изабеллой и Сесилией, когда Ангерран принес дурную весть.

– Король умер.

– Умер?! – воскликнул Марк. – Король мертв?

Сесилия побледнела:

– Но говорили, несколько дней назад ему стало лучше. Разве нет?

Вопрос ее повис в воздухе, оставшись без ответа.

Марк взял Сесилию за руку и посмотрел так, будто хотел сказать, что она лучше многих знает, как бывает коротка жизнь и несправедлива смерть.

Он и сам в первые месяцы проклинал эту страну с ее холодом, он готов был наброситься с обвинениями… но на кого? Сесилия права, нельзя винить погоду во всех неудачах короля и придворных. Ее отец погиб на его земле, а его король – на ее родине.

При всем своем уважении к монарху, наблюдая за ним последние месяцы, Марк все чаще задавался вопросом: руководило ли им в самом деле чувство долга, или он лишь цеплялся за призрачные мечты? В тот день, в Пуатье, Марк восхищался доблестью и мужеством Иоанна, хотя его часто посещали мысли, что, не прояви король тогда упорство, можно было отступить и продолжить бой в другой день, тогда Франция имела бы шанс выиграть битву. Даже его возвращение в Англию казалось Марку поступком, совершенным скорее ради выгоды, нежели для сохранения чести. Король Франции вел переговоры с Эдуардом и пытался добиться уменьшения суммы выкупа, но при этом проводил дни в праздности, наслаждался отменной едой, вином и весельем, что несколько странно в его положении заложника.

Что ж, каковы бы ни были его мотивы, правда умерла вместе с ним.

– Мне надо увидеть отца. – Изабелла встала и направилась к двери. – Предстоят траурные мероприятия, ему нужна моя помощь…

Она посмотрела на Ангеррана, но следом за ней вышла только Сесилия.

Дверь закрылась, оставив друзей наедине.

– Король будет расстроен, ведь он только что потерял ценного заложника.

Де Куси кивнул:

– Зачем Франции платить миллионы, если короля больше нет?

– Но ведь оба монарха поставили свои печати на договоре.

– Трон перейдет к Карлу. Этот договор не по нраву многим, не сомневаюсь, он будет расторгнут.

В комнате стало тихо, каждый погрузился в свои мысли. Марк прежде всего подумал о короле, затем о собственных проблемах. Он ждал, что Иоанн привезет выкуп за него, потом верил в заверения короля, что граф непременно вышлет деньги. Однако Пасха прошла. А теперь графу и вовсе нет смысла исполнять обещания. Да и новый король найдет монетам лучшее применение, чем освобождение бедного рыцаря.

На его плечо легла рука Ангеррана.

– Прежде чем думать об этом, мы должны отдать почести королю Иоанну.

– Но ведь его нельзя похоронить здесь, на вражеской земле.

– Нет, его тело перевезут домой, во Францию.

Домой. Даже мертвый король получит шанс вернуться прежде него, Марка де Марселя. Если только…

В Англию с ним прибыли двести шевалье, некоторые могут остаться вместо Марка. Он провел здесь уже достаточно времени.

Он посмотрел на де Куси:

– Я смогу уехать. Мы оба сможем. Отвезем его тело во Францию.

Финальные такты похоронной мессы еще звучали, когда Сесилия шла по коридорам Вестминстера в покои короля Эдуарда.

Он принял решение.

Последние несколько дней были наполнены спешными приготовлениями к последней церемонии в честь короля Иоанна, французы погрузились в траур, и она почти не видела Марка. А во время их редких встреч он был немногословен и мрачен, разумеется, опечаленный кончиной монарха. Сесилия надеялась, что его немного утешат почести, оказанные Эдуардом, а они были поистине королевскими, достойными воина-крестоносца.

Войдя в покои, Сесилия увидела Эдуарда, еще не снявшего траурный черный плащ, и сердце ее вновь сжалось от боли. Он был старше почившего Иоанна, неужели Бог может забрать его у подданных так же внезапно? Как случилось и с ее родителями.

Сесилию охватил ужас. Вся ее жизнь прошла при короле Эдуарде.

Она вскинула голову, готовясь принять любое решение, будто ее ждал смертный приговор. У нее нет другого выхода, она согласится с волей короля.

– Печальный день, – произнес Эдуард.

– Да, ваше величество.

– Я выбрал для тебя мужа.

– Так скоро? – Вот и окончены ее ожидания и тревоги. И все же она даже сейчас думала о Марке.

– Сесилия, ты молода, тебе кажется, жизнь длится долго.

Вероятно, смерть Иоанна напомнила королю, как быстро все может измениться.

– Увы, ваше величество, я знаю, это не так.

– Я все еще не могу привыкнуть, что твоего отца нет рядом.

– Я тоже. Я скучаю по ним обоим.

Сесилия смогла взять себя в руки и не проронила на похоронах короля Франции ни слезинки. Неужели она наконец исцелилась? Если да, то лишь благодаря Марку де Марселю.

– Супруг поможет тебе заполнить пустоту в сердце.

Супруг? Да, конечно.

– Позвольте узнать, кого вы выбрали, ваше величество?

– Графа Декстера.

Она попыталась вспомнить этого человека. Они встречались раньше, но это было много лет назад. Он, безусловно, благороден, по возрасту годится ей в отцы. Он не так силен и храбр, как Марк. Нет, сейчас она не должна думать о Марке.

– И что? Ты ничего не скажешь?

Как она могла спорить с королем? Даже если бы позволила это себе, то что бы сказала? Что влюбилась во французского заложника?

Ей положено благодарить, но она никак не могла подобрать слова.

– Его давно не было при дворе, ваше величество, я не знала, что вы рассматриваете его кандидатуру.

– Он был с моим сыном Лайонелем в Ирландии, но уже возвращается домой. В течение месяца будет в Лондоне. Возможно, раньше.

– Так скоро?

Сесилия была в ужасе. Она безуспешно пыталась представить себе жизнь с Нортлендом или Истамом, теперь надо начинать все сначала с… бог мой, она даже не помнила имя графа Декстера. Все будет так, как она хотела. Ей предстоит стать женой человека, которого она совсем не знала, после его кончины она не станет горевать ни минуты.

– Свадьбу можно планировать через несколько недель после его возвращения.

Недель? Как же все быстро! Сесилия убеждала себя, что ей необходимо еще несколько дней или недель, и тогда она будет готова. Сможет ли она? Несколько лет она убеждала себя, что главное в жизни – долг, она должна стать женой достойного человека, поступить так, как хотели бы ее родители.

– Ваше величество… мои родители… их надгробия…

– Что с ними? – нахмурился Эдуард.

– Скульптор начал работу в январе. Могу я отправиться ненадолго домой, чтобы проверить, все ли закончено? Мне бы хотелось завершить все до… замужества.

Надо оставить все в прошлом и решительно ступить в будущее.

Король покачал головой:

– Сегодня вечером похоронная процессия отбывает во Францию. Ты должна остаться здесь и начать готовиться к свадьбе. Увидишь все, когда вы с графом вернетесь домой в замок.

Эдуард махнул рукой, давая понять, что аудиенция закончена, она может идти.

– Ваше величество, не могли бы вы назвать имя моего мужа?

– Роберт. Его зовут Роберт.

Сесилия поклонилась и удалилась.

До свадьбы всего несколько недель. Уже поздно. Поздно что-либо предпринимать.

Сейчас у нее было одно желание – скорее найти Марка.

Готовый к тому, что отбудет во Францию вместе с телом короля Иоанна, Марк постарался забыть о Сесилии и не встречался с ней несколько дней, предшествующих похоронной мессе. Он сам себе не доверял с той поры, как познакомился с ней. Его привязанность крепла с каждым днем. Он чувствовал это, когда гулял с ней по улицам Лондона, смеялся над заданиями шута принцессы, охотился на кабана и виделся тайком, стараясь остаться незамеченным для придворных. Они оба знали, что судьба рано или поздно разведет их.

Он был не единственным мужчиной, кто жаждал ее внимания. Нортленд, Истам, другие, имен которых он не знал, кланялись ей, старались развлечь шутками и рассказами о войне, не забывая подчеркнуть собственную доблесть и значимость. Видя это, Марк страдал, ему казалось, что еще немного – и он сойдет с ума. Кому из этих людей суждено по воле короля провести с ней жизнь? Ведь никто из них ничего не знал о том, как глубоки ее страдания и какая сила духа скрыта в ней.

Ему стало не хватать прежней храбрости, сейчас ее требовалось гораздо больше, чем на поле боя. С каждым днем сердце его болело сильнее, словно от него отрывали по кусочку. Марк решил, что в следующий раз, когда увидит Сесилию, непременно простится с ней навсегда.

И это должно случиться сегодня. Потом придворные проводят покойного до Дартфорда, небольшая группа будет сопровождать тело до Кентербери, потом его перевезут на берег Ла-Манша. Через несколько дней Марк будет на корабле, отбывающем во Францию.

– Осталось совсем немного, – сказал он, когда они с Ангерраном вышли из собора Святого Павла и направились в Савойский дворец. – Менее чем через две недели мы будем дома.

Во Франции. В замке Куси.

– Не будем, Марк. Ты ошибаешься.

– Что это значит? Я полагал, все решено. С кем я могу поговорить? Кто принял такое решение?

– Приняли, и все. Только десять человек смогут вернуться с телом короля. Список составлен, и тебя…

– В нем нет. – Разумеется, он ведь простой шевалье. – А ты?

Ангерран покачал головой:

– Я отправлюсь с процессией лишь до порта. Дальше мне путь закрыт.

– Что? – Марк вгляделся в лицо друга, пытаясь угадать его мысли. – Но почему?

– Я сам так решил. Останусь здесь. – Де Куси улыбнулся.

– Из-за принцессы? – Другой причины он не видел.

– Тихо. – Ангерран огляделся. – Из-за нее и не только. Король принял решение, но о нем пока говорить нельзя. После свадьбы мне вернут земли и даруют титул лорда. Король согласился, но об этом никто не знает.

Итак, все сложилось так, как хотел де Куси. Сердце кольнула зависть. Он получит женщину, которую любит, уважение и земли. Ах, он всегда был счастливчиком, ему удавалось получить все, о чем мечтал. Жаль, что Марк не такой везучий. Ему придется вернуться домой… но куда?

Франция в тяжелом положении, неизвестно, что ждет страну в будущем. Если Ангеррана не будет рядом, жизнь его не останется прежней. Конечно, он сможет жить в замке, но будет уже один. А если опять война? Получается, они будут сражаться друг против друга?

И все же это лучше, чем остаться в Англии и увидеть, как Сесилия выходит замуж. Впервые он сомневался в своей стойкости. Подобное ему не вынести.

Сейчас Марку казалось необходимым прежде всего покинуть Англию, он готов был даже вернуться туда, где его никто не ждет. О Сесилии он непременно забудет. Со временем.

Мысль сформировала уверенность. Ему надо бежать.

Глава 18

В суматохе, связанной с предстоящим отбытием процессии с телом короля, Марк смог остаться наедине со своими мыслями и продумать план действий, как ему в ближайшее время покинуть Англию. Но прежде необходимо поговорить с Сесилией.

Вечером он увидел ее в главном зале, они незаметно для остальных выскользнули в коридор и устроились в тихом месте у окна, выходящего на Темзу. В темных водах отражались золотые всполохи заката.

Марк старался держаться на расстоянии от Сесилии, боялся коснуться даже ее руки, он позволил себе лишь смотреть ей в глаза… И не смог оторваться. Он должен запомнить их навсегда. Сегодня в них было неожиданно много грусти.

– Что произошло? – спросил Марк, будто был уверен, что может разрешить любую ее проблему.

Сесилия величественно вскинула голову:

– Король выбрал мне супруга.

Он знал, что это неминуемо случится, но все же новость стала неожиданной.

– Кто он?

– Роберт, граф Декстер.

Марк покопался в памяти, силясь представить этого человека.

Сесилия покачала головой:

– Ты не видел его при дворе, он с сыном короля в Ирландии.

– Ты хорошо его знаешь?

– Он был близок к королю, как и мой отец. Я когда-то была знакома с ним и его женой.

Женой? Значит, он значительно ее старше.

– Что ж, это неплохо, – заключил Марк. – По крайней мере, ты пойдешь под венец со знакомым мужчиной.

– Которого я презираю.

– Как и меня?

Они нежно улыбнулись друг другу.

Сесилия вздохнула:

– Я знаю, что долг превыше всего. Мне так часто об этом напоминали… но не говорили, как поступить, когда чувства становятся… – Она отвела взгляд. – Я старалась. Очень старалась…

Как и он. Но все оказалось тщетно, им обоим не удалось с собой справиться.

– Но свадьба, должно быть, состоится не скоро, раз он в Ирландии.

Впрочем, какое это имеет значение?

– Он возвращается, будет здесь через несколько недель, и тогда сразу объявят о бракосочетании. – Сесилия посмотрела в окно, на восток, в сторону Дувра. – Я просила его величество позволить мне съездить домой, надо закончить с надгробиями для родителей. Оставить прошлое в прошлом.

– Да, нам обоим предстоит это сделать. – Марк посмотрел ей в глаза.

Он был так уверен, что все сложится к лучшему для них обоих, когда говорил, что отправится во Францию с телом короля.

– К сожалению, все получилось не так, как я надеялся. Меня не выбрали. Я не возвращаюсь домой.

– Значит, ты останешься в Англии, пока не пришлют выкуп?

Ему показалось, или в ее голосе была надежда?

Марк пожал плечами, давая понять, что все же надеется однажды вернуться во Францию.

– Мы оба знаем, что моя судьба зависит от решений королей.

Он оказался в ловушке. Для него будет страшной пыткой осознавать, что она рядом, но принадлежит другому мужчине.

– Только если… – Он решился мгновенно.

Все же существует способ отсрочить ее свадьбу и получить свободу.

– Сесилия, ты как-то сказала, что готова помочь мне вернуться во Францию. Ты по-прежнему готова?

– Да, если я могу что-то сделать…

– Ты ведь хочешь отправиться домой, верно? Я могу тебе помочь.

– Но как?

– Мы сбежим. Я возьму тебя в заложницы и отвезу в Лосфорд. Сегодня ночью.

Сесилия смотрела на Марка с ужасом и страхом. Но внезапно испуг сменился уверенностью. Да, она согласна. Сесилия едва не произнесла слова вслух.

– Но что будет с тобой? – спросила она вместо этого. – Король никогда не позволит тебе уехать, если не будет получен выкуп.

– Никакого выкупа он уже не получит. Его никто не будет платить.

– Что?

Марк отвернулся, будто ненароком выдал тайну, которую никому знать не положено.

– Я должен был уехать после Пасхи. Сейчас Иоанн мертв, Франции нет дела до простого шевалье, никто не будет тратить на меня свое золото.

– Но король Эдуард… – попыталась возразить Сесилия, но замолчала. Никому не известно, как поведет себя новый король Франции. Возможно, он сочтет соблюдение договора делом чести, но ведь может принять решение с оружием в руках доказать свое право забыть о нем. – А что будет с герцогом де Куси? Изабелле удалось чего-то добиться?

Марк помедлил с ответом.

– Он будет в похоронной процессии, но из Дувра вернется в Лондон. Не думаю, что он захочет уехать.

То, что должно произойти, казалось невозможным. Изабелла выйдет замуж по любви. В любом случае такой привилегии не удостоится графиня Лосфорд.

– Если я возьму тебя в заложницы, – продолжал Марк, – во всем обвинят меня. Когда кортеж доберется до побережья, я потребую, чтобы меня взяли на борт, иначе я причиню тебе вред. У нас будет несколько дней, прежде чем нас найдут.

Сесилия смотрела на него широко распахнутыми глазами.

– Да, да, – бормотала она. – Несколько дней. Мне больше и не надо.

– Чтобы проститься с прошлым?

Неизвестно, имел ли он в виду ее родителей или их отношения.

В результате все оказалось проще, чем полагал Марк. Похоронная процессия отбыла из Лондона вечером. К ней присоединились, кажется, все французы, живущие в Англии, и многие придворные Эдуарда. Тысячи факелов освещали улицы, по которым они шествовали по городу.

В Дартфорде сделали первую остановку почти на рассвете, и большая часть придворных вернулась в Лондон. Старшими остались герцог де Куси и один из приближенных короля Иоанна. Отсюда они отправятся в Кентербери, затем в Дувр. Десяток шевалье взойдут на корабль, а остальные останутся в Англии, ждать решения короля и уповать на милость Бога.

В суматохе и темноте Марку де Марселю удалось остаться незамеченным. Леди Сесилия была рядом с принцессой.

Действовать им предстоит быстро, круг людей, сопровождавших тело короля, довольно широк, однако здесь все знают друг друга, тут много рыцарей короля Эдуарда, их легко могут разоблачить.

Он издали наблюдал, как Сесилия остановилась рядом с Изабеллой и махнула рукой в сторону гостиницы. Им предстоит долгий путь в Лондон, хорошо бы немного отдохнуть, прежде чем отправиться в дорогу.

Марк затаил дыхание, моля Бога, чтобы Изабелла отказалась последовать за фрейлиной.

Принцесса зевнула и что-то коротко ответила. Марк решил, что она велела не ждать ее, сказала, что вернется в сопровождении рыцарей.

Изабелла направилась к гостинице, за ней проследовал де Куси. Марк с тоской посмотрел в спину Ангеррана. После стольких лет дружбы он не желал ему неприятностей, потому не стал просить о помощи. Если случится разбирательство инцидента, де Куси будет вне подозрений, ему не придется лгать, ведь он действительно ничего не знал.

Марк подъехал к гостинице, остановился, чтобы напоить коня. В волнении крепко сжал узду, ведь ему предстояла самая сложная битва в жизни.

Конь почувствовал его напряжение и нервно потряс головой. Марк погладил его по густой гриве.

– Даже лошади устали, – послышался рядом голос одного из французов, прибывших в Англию в январе.

Марк кивнул и нарочито широко зевнул:

– Ночь была тяжелой, хорошо бы сейчас очутиться в Лондоне.

– Не думаю, что нас оставят во дворце, раз короля уже нет.

– Что ж, будем наслаждаться последними деньками, – пожал плечами Марк.

Каждый предпочел бы оказаться сейчас во дворце на берегу Темзы в теплой мягкой постели.

Сейчас Марку нельзя привлекать к себе излишнее внимание. Ничего страшного в том, что его заметили, ведь можно предположить, что он вернется в Лондон вместе с остальными.

Через некоторое время он скакал замыкающим в группе всадников. Грязь заглушала топот копыт. Небо стало светлеть, через несколько часов рассвет.

Натянув узду, он притормозил коня.

Вот и нужная улица. Таков был его план. Марк не сомневался, что они с Сесилией отыщут друг друга, однако еще темно и городишко совсем незнакомый. Кроме того, прибытие многолюдной процессии стало событием для местных жителей и, кажется, разбудило всех до последнего. Люди открывали окна и выходили на улицы – поглазеть. Марк надеялся, что внимание собравшихся будет обращено в другую сторону, а они с Сесилией воспользуются суетой и незаметно исчезнут.

Один из рыцарей обернулся к нему, и с вопросительным выражением лица Марк указал на копыто лошади: дескать, попал камень, надо остановиться и вытащить его. Потом махнул рукой: мол, скачите, я догоню.

Марк спешился и принялся осматривать копыто. Когда группа всадников свернула на запад и скрылась из вида, он отвел коня во двор гостиницы, а сам принялся бродить по окрестным улочкам в поисках Сесилии. Она стояла в проулке рядом со своей лошадью и ждала.

Только сейчас он понял, сколько мужества требовалось этой хрупкой женщине, чтобы решиться на такой шаг. На лице ее было выражение, которое он привык называть «графским». Увидев его, Сесилия засветилась от радости. Кажется, она вздохнула с облегчением, что неудивительно: опасно оставаться одной в столь глухом месте.

В порыве безумной страсти он прижал ее к себе и крепко поцеловал. Затем они сели на лошадей и поскакали в сторону, противоположную Кентербери, куда следовала траурная процессия короля Иоанна II.

Ближе к полудню они остановились и огляделись. Как чудесно, что холодная зима, заморозившая, казалось, все живое, позади. Весна отогрела землю, на деревьях развернулись зеленые листочки и появились белые и розовые бутоны. Все было нежным, свежим, хрупким.

Душу переполняла надежда, будто сама весна свела его с ума.

Апрельское солнце ярко светило, грудь вдыхала воздух свободы, впрочем, никто не знает, долго ли это продлится.

Сейчас Марку было важно лишь то, что они с Сесилией вместе.

Глава 19

Через несколько дней пути впереди показались стены Лосфордского замка. Сесилия надеялась, что наконец сможет успокоиться. «Я должна похоронить их», – твердила она себе. Окна смотрели на нее, будто пустые глазницы, укоряли, знали, что она лишь ищет себе оправдание. «Ты вернулась не из чувства долга, а от страсти к этому мужчине. И привела в стены замка врага».

Скакавший рядом Марк, похоже, не испытывал ни страха, ни сомнений, словно был уверен, что она сможет обеспечить ему безопасность в дальнейшем, в своем доме, как делал он прошедшие несколько дней пути.

Чтобы избежать возможной встречи с кортежем на основной дороге страны, Марк и Сесилия взяли южнее и проехали через Кент.

Марк предусмотрительно запасся провизией, которой, надо сказать, почти не осталось. Они ехали молча, мечтая лишь скорее добраться до побережья.

Сесилия старалась держаться от Марка на значительном расстоянии, но невольно задалась вопросом: заметили ли капитан охраны и управляющий, что их связывает? В любом случае они не позволили себе проявить любопытство. Ступив на землю, Сесилия одарила управляющего любезной улыбкой, как делала когда-то ее мать, хотя, будучи ребенком, бросалась ему на шею.

– Я приехала, чтобы закончить дела до того…

Она замолчала, не в силах сообщить о предстоящем бракосочетании. Ей не хотелось не только произносить имя мужа, но и думать о нем. Казалось, одно воспоминание сможет сделать его присутствие реальным в данный момент. К этому графиня была не готова.

– Шевалье Марк де Марсель, – представила она вставшего рядом спутника. Он выглядел спокойным, но решительным, будто готов был в любую минуту броситься на ее защиту.

Больше она не сказала о нем ни слова, не объяснила причину появления в замке. Марк обменялся с управляющим несколькими фразами, они обсудили лошадей, при этом она не сомневалась, что его акцент вызвал удивление.

Когда лошадей увели, управляющий Генри обратился к леди Сесилии:

– У вас нет багажа? Невероятно, чтобы вы отправились в путь налегке.

– Разве в родном доме я не найду все, что мне нужно?

Генри поклонился:

– Я приготовлю комнаты. И вызову скульптора, сможете увидеть, как много он сделал.

Надгробия, над которыми последние несколько месяцев работал Питер, казались ей до поры до времени спящими чудищами. И вот настал момент посмотреть на них. Сесилия была уверена, что готова, но теперь, когда момент был так близок, засомневалась.

– Нет. Я приму его позже.

Мужчина поклонился:

– Не хотите увидеть, что у него получилось?

Бедный Генри. Его служба заключалась в том, чтобы следить за соблюдением порядка во всех ее делах, в его обязанности не входит беспокойство о ее личных проблемах.

– Я очень устала. Возможно, завтра.

Позже, когда они с Марком шли по коридору замка, он шепотом произнес:

– Ты потратила огромную сумму. Неужели тебе не интересно, что получилось у мастера?

– Если мне и не понравится, ничего уже не изменить, – резко ответила Сесилия.

Ах, неужели она напрасно убеждала себя, что готова исполнить долг перед родителями, а потом выйти замуж? Сесилия подавила вздох.

– Я обязательно посмотрю, но позже. Прежде надо заняться более важными вещами.

– Какими, позволь спросить? – Марк насторожился.

– Я должна сообщить управляющему о решении короля, им надо готовиться к прибытию нового хозяина. Также повар захочет обсудить…

Что-нибудь захочет обсудить. Она готова была придумать десятки дел, прежде чем перейти к самому главному. И опять взглянуть в лицо смерти.

Первый шаг дается с трудом, но потом, если твердо стоишь на ногах, извилистая тропа кажется уже не такой ухабистой.

– Сесилия.

Она подняла на него глаза. В каждом звуке ее имени слышалась тревога за нее. Он понимал, какие чувства она испытывает. Внезапно решительность исчезла, словно ее и не было в сердце.

Ведь результат работы мастера может действительно ей не понравиться. И что тогда? Надо считать, что она не выполнила долг перед родными?

Сесилия покачала головой:

– Не сейчас, нет. – Затем она вскинула подбородок, поднялась на несколько ступеней и повернулась к Марку: – Пойдем, хочу кое-что тебе показать.

Отдав несколько распоряжений по поводу ужина, она побежала вверх по лестнице башни.

Выйдя на крышу, вдохнула полной грудью:

– Вот. Смотри. – Она раскинула руки и повернулась к Марку.

Перед ними раскинулось море, волны неслись вперед, взлетали к небу, приветствуя ее. Справа у берега стоял одинокий корабль, ожидающий часа, когда в последний раз отправится с королем Франции через Ла-Манш. Только вдохнув морской воздух, Сесилия поняла, что она дома. Как она могла оставить его так надолго?

Интересно, что видел сейчас Марк? Его лицо не выражало и отблеска испытываемого ею восторга. Он смотрел так, будто изучал место предстоящей битвы. Указав на высящиеся вдалеке скалы, покрытые дымкой, спросил:

– А это Франция?

– Да.

Она часто видела те земли из-за крепких и высоких стен, надежно ее защищавших.

– Как близко, – пробормотал он. – Когда я ехал сюда, даже не предполагал…

Армия, несколько отрядов, могли с легкостью добраться до Англии за день. Однако морской путь не так безопасен, как может показаться.

– И что ты будешь делать? – спросила Сесилия, и ветер быстро унес ее слова в сторону пролива. – Когда намереваешься уехать?

– Я сделаю все, что смогу, чтобы больше никогда не увидеть берега Англии.

Лицо его стало суровым и мрачным.

Ей не стоит забывать, что Марк уедет навсегда. Скорее всего, не позднее следующей недели. Ей же останется только готовиться к новой жизни. И исполнению долга.

Приезд хозяйки замка был неожиданным для прислуги, поэтому они ужинали не в главном зале, а в покоях Сесилии, у камина. Им подали моллюсков и маринованную сельдь, печеный картофель, сладкий пирог. Но самым важным для обоих было то, что они могли остаться вдвоем и смотреть друг на друга, их не окружали придворные, от которых надо скрывать свои чувства.

Она ожидала, что Марк отметит красоту гобеленов, закрывавших каменные стены, или размер камина, весьма внушительного для небольшой комнаты, однако он смотрел только на нее.

– Здесь лучше, чем при дворе, – сказал он.

– На данный момент да.

Она сама радовалась, что может ходить без обуви, волосы свободно лежали на спине, их можно было не укладывать в сложную прическу. Конечно, не очень прилично появляться перед мужчиной в таком виде, но она простила себе этот маленький грех, ничтожный по сравнению с остальными.

Марк улыбнулся, и она ответила улыбкой. Как приятно, что можно понимать друг друга без слов.

И наполнявшее ее счастье тоже было грехом.

Она не имеет права привыкать к нему, подпускать слишком близко. Скоро Марк уедет, а ей предстоит убедить всех, что он привез ее сюда против воли, она должна сделать все, чтобы ей поверили и можно было смело смотреть в глаза графу Декстеру.

– Надо продумать, как нам действовать, – произнесла Сесилия, пытаясь представить, что сейчас происходит в Лондоне. – Изабелла наверняка заметила мое отсутствие.

Ангерран, по крайней мере, пока скачет в Дувр и не подозревает, где находится Марк.

– И она расскажет королю?

– Его величество решит, что я ослушалась его приказания и отправилась домой.

– Он пошлет за тобой?

– Не знаю. – В любом случае ей предстоит испытать гнев короля. – В Кентербери кортеж остановится лишь на несколько дней, потом люди прибудут сюда, могут появиться в замке, и тогда…

– Я приставлю нож к твоему горлу и потребую, чтобы мне тоже позволили сесть на корабль. Вся вина будет на мне.

– А если они решат, что тебя надо наказать?

– Ни один француз не поднимет на меня руку за попытку вернуться домой.

Все кажется простым, если не задумываться и не разбирать детали.

– Тебе придется постараться, чтобы мои люди тебе поверили.

Если этого не случится, ее обвинят в помощи заложнику, а наказание за это весьма суровое. Даже для графини.

– Ангерран тебе поверит?

– Если и нет, то сможет понять.

Она кивнула, надеясь, что так и будет.

– Итак, у нас есть несколько дней.

Совсем немного времени, которое они украли у жизни…

– Я останусь до того, как…

Как их обнаружат. И его отправят во Францию.

В дверь постучал слуга. Сесилия молча наблюдала, как убирают со стола и уносят блюда, затем встала и проводила Марка до двери. Прислуга должна видеть, что он ушел из ее покоев.

Выйдя в коридор, Марк обернулся:

– Сесилия…

Она покачала головой в ответ на одну из тех фраз, которые ни он, ни она никогда не заканчивали. Они никогда не произнесут эти слова, довольствуясь тем, что могут видеть друг друга.

– Спокойной ночи, – сказала она достаточно громко, чтобы ее было слышно даже на лестнице.

Марк взял ее руку. Она невольно подалась вперед и прижалась к его плечу, однако опустила голову, не позволяя себя поцеловать.

– Сесилия, я хотел сказать, что в замке необходимо сделать очень многое, чтобы привести его в порядок.

Она посмотрела на него и растерянно моргнула, ожидая услышать совсем другое. Впрочем, Марк прав. Она уже заметила, что без должного внимания многое обветшало. После смерти родителей Сесилия убедила себя, чтобы может управлять делами, находясь далеко. Каким же это было ребячеством! Она не имеет права и дальше вести себя подобным образом, считая дом лишь местом детских забав. Она выросла, наследовала титул и обязана ответственно относиться к делам и собственному дому. Ей предстоит заняться множеством вещей: кухней, подземным проходом к морю, садом, арсеналом… Все надо привести в порядок, прежде чем сюда прибудет ее муж.

– Я знаю. Это мои обязанности. – «Я была рождена для того, чтобы этим заниматься, я исполню долг, какой бы непосильной ни виделась мне задача».

– Пока я здесь, могу помочь.

На мгновение в душе вспыхнула надежда, но сразу потухла. Что можно сделать за несколько дней? Кроме того, вероятно, ей придется ответить перед королем, что француз делал здесь, в пограничном замке, и зачем.

– Я была бы тебе благодарна, – неожиданно для себя произнесла Сесилия.

– Тогда завтра и начнем.

Марк кивнул на прощание и пошел к себе.

Она смотрела вслед, пока за ним не закрылась дверь. Он даже не обернулся.

Следующим утром Сесилия, вернее, графиня, как Марк стал приучать себя ее называть, встречалась с управляющим, поэтому он обследовал башню и внутренний двор один.

Он плохо спал ночью в незнакомом помещении, тем более что Сесилия была так близко. Мысли о том, что она лежит в постели, волосы ее разметались по подушке, заставляли ворочаться и прогоняли сон.

Необходимо забыть пустые мечты. Скоро сюда прибудет ее жених.

Сесилии предстоит серьезное испытание, ей нельзя допустить ни малейшей ошибки и убедить всех, что она приехала в замок не по собственному желанию, только так можно сохранить репутацию. Пока он здесь, обязан сделать все, чтобы их планы не раскрылись, а значит, не должен проявлять к ней внимание.

Потому Марк нашел себе занятие, позволяющее не видеться с графиней в течение дня. Он бродил по замку и окрестностям, выискивая то, что не заметит Сесилия – слабые места в обеспечении защиты замка. Их необходимо устранить до того, как появится ее муж. Марк не мог допустить, чтобы кто-то решил, что графиня плохо справляется со своими обязанностями.

Внутренний двор защищали толстые и высокие стены с множеством бойниц и двумя башнями, отличающимися друг от друга, что было заметно даже при беглом рассмотрении. Когда он видел замок снаружи, он казался неприступной крепостью. Марк уже осмотрел одну башню и теперь изучал другую, стоявшую на холме ближе к морю. Она явно была построена раньше и была значительно меньше. Очевидно, это смотровая башня, вероятно, на ней зажигали маяк, чтобы указать путь дружественным судам и патрулю на море, целью которого было предупредить о приближении врага. Некоторые камни были разбиты, часть кладки осыпалась, стены покрылись трещинами, словно строение медленно старело и ему становилось все труднее держаться ровно и гордо, оно готово было завалиться на ближайшее здание – церковь. Марк вошел внутрь церкви. В помещении никого не было, кроме невысокого сутулого человека, накрывавшего красной с золотой вышивкой тканью гробницу.

Человек повернулся и огляделся. В глазах мелькнуло разочарование.

– Леди Сесилия не с вами?

Звук шагов гулко разносился под сводами, когда он шел по проходу. Графиня сказала, что посмотрит на работу мастера позже. Он может тщетно прождать ее не один день.

– Нет. Вы закончили?

Скульптор покачал головой:

– Жду одобрения графини. Я прихожу сюда каждый день, смотрю, иногда полирую. – Он положил на мраморную поверхность натруженную руку. – А вы хотите посмотреть? – Он потянул за края ткани. Видимо, желал, чтобы хоть кто-то увидел его творение.

Марк остановил его, коснувшись плеча. Будет неправильно, если он увидит надгробия раньше дочери усопших.

– Думаю, сначала должна увидеть графиня. Я даже не знал ее родителей.

– Это не всегда обязательно. Например, добиться схожести можно и без этого.

Верно. После смерти человека всегда идеализировали, не только создавая каменное изваяние, но и в рассказах о его подвигах, слагаемых теми, кто его знал или никогда не видел. О его покойном короле уже говорили с почтением, достойным святого.

– Вы потратили много времени на работу.

Мастер вздохнул:

– После кончины графа мать леди Сесилии была безутешна. На нее столько всего навалилось, надо было многое организовать, принимать решения. Работы над надгробием графа шли к завершению, и тут сама графиня… Леди Сесилия… – Он помолчал. – Когда король стал собирать мастеров, я был рад уехать. – Улыбка коснулась его губ. – Вы видели Виндзор?

– Замечательная работа. Ваша и всех остальных. – Теперь он хорошо понимал, что английский король создал великолепный замок. – И сходства удалось добиться, я уверен.

Мастер улыбнулся и перевел взгляд на надгробие:

– Решать графине, но ведь она не пожелает даже взглянуть.

Он понимал это не хуже Марка.

– Ей тяжело. Одобрить вашу работу – значит…

– Признать, что их больше нет.

– Именно так. – А еще осознать, что она теперь настоящая графиня. – Вы давно начали?

Лоб мужчины прорезали морщины.

– Года два. Или три. Я уже готовлюсь возвращаться домой.

Марку стало его жаль. Он тоже был своего рода заложником.

– Я не обещаю вам помочь, но постараюсь.

Возможно, это его главная задача на данный момент. Помочь Сесилии не укрепить стены, а подготовить себя к будущему.

Марк подождал, когда они закончат ужинать, и только тогда решился завести разговор.

Их трапеза прошлым вечером стала внезапно выдавшейся возможностью отдохнуть от напряжения при дворе, провести несколько часов наедине без опасения быть застигнутыми.

Сегодня Марк не чувствовал себя вдвоем с графиней так спокойно. Она была соблазнительно близко, но… недоступна. Вчера они устояли перед искушением, но что будет сегодня? А завтра?

Казалось, Сесилия так же отчетливо осознавала опасность, поэтому не позволила себе ни вольности в одежде, ни несдержанности в выражении чувств. Перед ним была не Сесилия, а графиня Лосфорд.

Марк молчал, слушая ее рассказ о встрече с управляющим. Она и не ждала реакции, даже смотрела не на него, а в тарелку. Им обоим было неловко.

– Завтра еду подадут в зале, – сказала она «графским» тоном и встала, словно давая понять, что ему пора уходить.

Марк медлил, размышляя, как начать разговор. Фразы вертелись на языке, но казались не подходящими. Он должен что-то сказать.

– Я видел скульптора.

Сесилия замерла:

– Вот как?

И более ничего. Марк в очередной раз пожалел, что не обладает красноречием де Куси и умением находить общий язык с любым человеком, но ведь он воин и знает лишь одно – всегда надо двигаться вперед.

– Ты должна посмотреть на результат его работы и позволить ему вернуться домой.

Марк ждал ответа.

Сесилия медлила, но наконец резко повернулась к нему:

– Посмотри на меня. Сейчас. Я здесь с тобой одна. Я привела в дом врага, чего никогда не должна была себе позволять. Я нарушила все наказы родителей, не оправдала ни одной их надежды. А теперь еще их надгробия. Если они окажутся плохими, это тоже из-за меня. Что мне тогда делать?

Можно подумать, каменные изваяния смогут ее осудить.

Сесилия говорила не с ним, а с матерью и отцом, находящимися уже в другом мире, и все же надеялась получить их одобрение, прощение и благословение.

Все эти тонкости, глубокие чувства не для него. Он привык действовать, видеть только то, что лежит на поверхности, возможно, поэтому не разглядел слабую натуру своего короля, как когда-то не разгадал в любовнице ветренницу.

Но Сесилию он понимал, словно каким-то образом мог заглянуть ей глубоко в душу.

– Твои родители не надеялись, что ты все будешь делать безукоризненно. По крайней мере, не в начале самостоятельного пути.

– Ты ничего не понимаешь. – Высоко поднятый подбородок задрожал. – Я – графиня Лосфорд.

Будто титул, как доспехи, может подойти или нет. Она пряталась за него как ребенок, которого родители слишком опекали, жалели, любили настолько, что не позволяли ни разу упасть или ошибиться. А ведь учеба в этом и заключается. В результате Сесилия верила в необходимость исполнять долг, но не в себя.

Марк встал, подошел ближе и взял ее за руку:

– Даже Бог не ожидает, что мы будем идеальными.

– Мои родители верили, что я все сделаю правильно, а я их обманула. – Она произнесла это тихо, почти шепотом, говоря скорее с собой, а не с ним. Отдернув руку, Сесилия прошла к окну, за которым розовые облака знаменовали скорое завершение дня.

Он ничем не смог ей помочь и почему решил, что сможет? Ему был известен лишь один способ ее успокоить, но он опасен для них обоих. Он мог сказать, что защитит ее от всех невзгод, но ведь родители говорили то же самое, тем не менее их дочь выросла слабой.

И все же в ней присутствовала скрытая сила, он видел ее. Возможно, в нее не верили ни сама Сесилия, ни ее родители.

– Ты не считала себя идеальной, – сказал Марк, – но все же спасла меня от дикого кабана.

Сесилия затаила дыхание. Хорошо, что он сейчас не видит ее лица. Она улыбнулась и посмотрела на него через плечо:

– Я нарушила все правила охоты.

– И тем не менее зверь мертв, а я жив. – Он сделал шаг к ней. – Ты смелая и храбрая, у тебя все получится.

– Ты так в это веришь? – с сомнением спросила она.

Марк отчетливо видел перемены. Неужели его вера в нее помогла?

– В тебя? – Он взял ее руку и прижал к груди, и на этот раз Сесилия не вырвалась. – Да!

И она улыбнулась. Так чудесно, как никогда ранее. Как удивительно, что всего несколько простых слов оказали столь сильное воздействие. Он ощутил себя счастливее, чем после победы в бою.

Марк не сдержался и поцеловал ее. Не думая ни о чем. Не желая думать. Ни о том, что будет сейчас, ни потом, в будущем.

– Сесилия, – прошептал он, – у нас есть эта ночь. Возможно, еще одна или две. Ты…

Он был и остается человеком действий, а не слов, но надеялся, что его глаза передадут все, что он не умел и не мог сказать.

Глава 20

Да! Сесилия поцеловала его. Забыв обо всем, она хотела идти туда, куда ведет ее сердце, признать то, что так долго гнала от себя, чего опасалась.

Она берегла себя от чувств, как Лосфорд охранял границы королевства, забыв, что она не только графиня, но и женщина. Чувствам нет места там, где правит долг.

Она была уверена, что этот человек был ее врагом, потому давала волю злобе и слишком поздно поняла, что ненависть в душе сменилась любовью. Она любила Марка и не хотела его терять.

– Как бы я хотела тебя ненавидеть…

– Почему?

– Мне было бы не так больно. – Как глупо в этом признаваться.

Марк смотрел на нее с удивлением:

– Я никогда не желал тебе зла.

Будучи солдатом, он видел лишь раны на теле, те же, которых она боялась, были незаметны.

– Тебе надо будет уехать.

Сесилия покачала головой. Она должна быть честна с ним и с собой. Пора сбросить маски.

– Ты знаешь, это так. Настанет день, ты сядешь на корабль и уплывешь к родным берегам. А я так и не узнаю, добрался ли ты до дома или погиб в волнах. Так или иначе, я до конца своих дней буду думать о тебе и страдать… потому что останусь здесь. Здесь. В этих каменных стенах. Сесилия грустно улыбнулась и отвела взгляд.

Марк смотрел на нее в недоумении:

– Ты можешь все изменить!

– Нет. Я всегда знала и была готова к тому, что велит мне долг, – выйти замуж. Я не думала о чувствах, им не было места в моей жизни. И потом я встретила тебя. Врага, человека, к которому, я была уверена, никогда не смогу испытывать симпатию, общение с которым ничем не будет мне грозить, с которым я расстанусь без сожаления.

– Забавно, я всегда боялся к кому-то привязаться, и вот я здесь, с тобой, мы вдвоем, и эти дни могут остаться в нашей памяти светлыми, а не полными горечи. Но я должен быть уверен, что ты хочешь этого так же сильно, как я.

Его предложение безрассудно. Что, если у нее будет ребенок, как у Изабеллы? Она вспомнила, как позавидовала тогда принцессе, ведь она решилась поддаться чувствам и открыла путь Ангеррану на свое ложе. Да, потом, возможно, она сожалела, но могла сожалеть больше, если бы этого не сделала.

Последние события научили Сесилию решительности, при желании надо иметь мужество сказать «да».

– А что потом? Буду ли я достойна того, чтобы ты скучал и думал обо мне каждую минуту?

Марк отшатнулся, будто от удара. Он и представить не мог, что она запомнила его рассказ о дочери мясника. Ведь он все же смог забыть ту женщину.

Потому что встретил другую.

– Я буду скучать по тебе до последнего вздоха.

Они стояли около кровати. Ах, женская одежда непроницаема, как доспехи. Ему удалось снять с нее лишь верхнее платье, но под ним было еще одно, с которым справиться будет труднее.

Марк не смог скрыть разочарования:

– Почему дамы не носят простые платья, как туники?

Сесилия улыбнулась, переводя дыхание:

– Придется тебе взять на себя роль служанки. Снять и надеть его непросто.

– Говори как, – уверенно произнес Марк. Сейчас он готов сразиться с любым, даже самым изощренным врагом.

Следуя ее указаниям, Марк расстегивал и расшнуровывал, стараясь сдерживаться, чтобы просто не разорвать наряд. В конце его ждала награда. Платье медленно скользнуло с плеч вниз, открывая прекрасное тело. Плечи, руки… Она запуталась в рукавах и резко потянула ткань, теряя терпение, как и он.

Она стояла перед ним обнаженная, густые волосы рассыпались по спине, несколько прядей прикрывали грудь. Он с наслаждением изучал каждый изгиб, признавая, что одежда скрывала от взора все самое прекрасное. Время остановилось. Марк сидел на кровати, не в силах оторвать взгляд от самой красивой женщины в мире. Он безумно желал ее, но этот момент не менее ценный и должен стать незабываемым.

Удивительно, но в своих мечтах он представлял Сесилию именно такой. Впрочем, реальность оказалась даже прекраснее. Она не без удовольствия смотрела, как жадно он разглядывает ее тело, и не смогла подавить рвущийся из груди стон. Эти звуки объяснили все лучше любых слов. И тогда он осмелился ее коснуться.

Руки его оказались нежнее, чем можно было ожидать от воина. Сесилия подошла к кровати и легла на нее, отдаваясь мужчине, своему желанию, признавая наконец правду.

Она так долго лгала себе. И ему. Изображала ненависть, затем безразличие. Она и сейчас продолжала лгать, говоря, что готова смириться с его отъездом.

Обо всем этом она не будет думать сейчас. Наступает время любви и новых ощущений, в которых она готова раствориться. В его объятиях, поцелуях, ласках. Пусть заполнится пустота в ее сердце.

Вздрогнув от резкой боли, она шептала нежные слова, как это делают все любовники, кажется, даже призналась в любви.

А потом она заснула, чувствуя на себе его руки, и ей было уютно и спокойно.

* * *

Сесилия проснулась рано утром, ее тело еще хранило тепло Марка. Она осторожно выскользнула из комнаты, чтобы не мешать ему спать и дать себе возможность в одиночестве полюбоваться рассветом, зарождением нового дня и новой жизни.

Она любила восход солнца, но сегодня все было по-другому. Она занималась любовью с французом. Нет, не так. С Марком де Марселем.

Золотистые лучи растворили запахи и стерли с кожи его прикосновения. Она много месяцев боролась со своим чувством, опасаясь, что это станет предательством по отношению к родителям. Сейчас же все мысли об этом рассеялись, стоило ей взглянуть на воды Ла-Манша, удивительно спокойные, не скрытые туманом, будто даже изменившие цвет. Таким, пожалуй, она пролив никогда не видела.

За спиной послышались шаги. Рядом встал Марк и зевнул. Она повернулась к нему, счастливо улыбаясь.

– Я не хотела тебя разбудить.

– Ты говорила, здесь красивые рассветы. Я решил, надо и мне посмотреть.

Похоже, он тоже изменился за эту ночь, раз поднялся так рано без нужды.

И все же она не решалась задать вопрос. Происходящее между ними, только зарождающееся, казалось таким хрупким и едва уловимым, что она боялась все испортить. Это похоже на легкое дуновение, невидимое взору, но способное окрепнуть и превратиться в ураган такой силы, что его будет трудно не заметить.

Они стояли у окна и смотрели, как солнце поднимается из-за горизонта.

– Полагаю, – сказал Марк, – это самый подходящий день, чтобы взглянуть на работу скульптора.

«Надгробия»… От этого слова по ее телу пробежала дрожь. Она ведь только научилась дышать глубоко, не ощущая привкуса слез. Готова ли она признать факт, что родителей больше нет? Не повергнет ли ее встреча со смертью обратно в глубокую пучину отчаяния? Или она сможет посмотреть на каменные изваяния как на простые скульптуры?

Марк провел пальцем по ее щеке:

– Я буду рядом.

От его слов на глаза навернулись слезы. Кажется, в ее жизни появилось плечо, на которое можно опереться.

– Хорошо. Я готова взглянуть на его работу.

Сесилия отправила слугу сообщить, что она посетит церковь, ткань можно убрать, а гробницы подготовить. Войдя в здание, она невольно зажмурилась и покачнулась. К счастью, Марк был рядом и подставил ей руку. Она открыла глаза и наткнулась на его тревожный взгляд.

Он сказал, что будет рядом. Так и есть.

Каменные изваяния с каждым шагом становились все больше. Рядом с ними стоял невысокий лысеющий мастер, покорно ожидая приговора. Родители лежали рядом, лица их были застывшими и холодными. Отец изображен в доспехах, меч лежал рядом. Под головой каменная подушка, будто скульптор хотел, чтобы ему было удобно.

Сесилия подошла ближе, осторожно делая каждый шаг, словно боясь разбудить родителей или будто ждала, что они восстанут из мертвых и с укором посмотрят на нее.

Кольчуга и шлем были вырезаны так искусно, что была видна каждая мельчайшая деталь, каждое звено.

Сесилия наклонилась и провела рукой по камню, который оказался теплее, чем она полагала.

– Прекрасная работа, – прошептала она. – Ты превзошел все мои ожидания.

Мастер пробормотал благодарности.

Мама исполнила долг и выбрала, каким будет эффигия отца, она же уклонилась от обязанности. Сесилия заставила себя посмотреть на второе надгробие. Платье и головной убор выполнены с той же тщательностью, что и доспехи. Даже пуговицы и мелкие цветочки на поясе. Рука мамы была вложена в руку отца, словно они не хотели расставаться даже после смерти.

Сесилия подняла глаза на скульптора в немом вопросе.

– Вы сказали, чтобы я делал, как решу сам, миледи, – поспешил ответить тот. – К этому варианту ваша матушка возвращалась несколько раз.

Горло сжало, и она не могла произнести ни слова. Брак родителей она не привыкла считать чем-то большим, чем исполнение обязанностей. После смерти они смогли объяснить ей, что долг ничто без любви. Может ли она надеяться, что и в ее жизни будет нечто похожее? Достаточно ли будет у нее сил, чтобы все сохранить?

– Надеюсь, вы довольны, миледи?

Сесилия кивнула, глотая слезы:

– О да. Да. – Она откашлялась. – Ты поработал не хуже, чем для короля. Можешь гордиться собой и возвращаться домой.

– Если хотите, я могу еще поработать над ее волосами.

– Не сейчас, – раздался за спиной голос Марка. – Графиня хотела бы остаться одна.

Мастер пробормотал слова прощания и удалился. Хлопнула дверь церкви.

– Они похожи на себя? – не удержался Марк от вопроса.

– Совсем не похожи.

Лицо отца было значительно уже, теперь так изображали всех мужчин. Нос у мамы слишком острый. Впрочем, это не имело значения.

– Но вот это… – Она указала на сомкнутые руки и отвернулась. – Напомнило мне о том, что я совсем забыла.

Или никогда не знала. До встречи с Марком она не представляла, что может значить мужчина для женщины. Он всегда рядом, пусть и не физически, всегда является источником силы. Все это давал ей Марк. Сесилия не представляла, как будет жить без него.

Марк смотрел, как по лицу улыбающейся Сесилии текут слезы, и не знал, как поступить. Начать ее успокаивать? Или попытаться отвлечь?

– О чем ты забыла?

– О любви. Об их любви. – Она сияла, будто и сама ее ощутила. – Когда мама отправилась на охоту, я решила, что она это сделала вынужденно, но теперь думаю… – Она посмотрела на руки родителей. – Возможно, она спешила к нему.

Чувствительное сердце. Женская слабость, понять такое не сможет ни один воин. Настало время ему оставить Сесилию, и не стоит делать вид, что это удастся без сожаления. Поздно убеждать себя, что его сердце покрыто броней. После их расставания оно могло разбиться, как, вероятно, у ее матери.

Скрипнула входная дверь, и оба повернулись.

– Миледи. – Это был управляющий. – Прибыли приближенный короля и герцог де Куси. – Он перевел взгляд на Марка, словно тот должен был все объяснить. – Им нужен корм для лошадей и кое-что из провизии. Их ждет корабль, чтобы перевезти тело короля Франции через Ла-Манш. Они отбывают утром.

Сесилия посмотрела на Марка. Он ведь обещал приставить нож к ее горлу и потребовать отпустить его домой. Что же он медлит?

Марк не отвел взгляда, и они несколько мгновений смотрели друг на друга. Сесилия отступила на шаг, последний раз кинула взгляд на надгробия и вышла в проход с высоко поднятой головой. Каждое движение ее казалось естественным, выражение лица больше не походило на маску, надетую впопыхах из чувства долга. Она действительно стала графиней.

– Обеспечьте их всем, что требуется, – распорядилась она. – Но не говорите, что здесь я и месье де Марсель. Вы меня поняли?

Генри нахмурился, перевел взгляд с одного на другого, кивнул и вышел из церкви.

Сесилия медленно пошла по проходу к дверям, не задавая вопросов, Марк направился следом. Они вышли из замка через малые ворота и прошли вдоль моря, в противоположную сторону от бухты, где стоял корабль, потом к скалам, полосой тянущимся вдоль побережья.

Он видел их с корабля, который привез его в Англию, – каменная стена, защищающая остров. Песчаная полоса была небольшой, что не позволяло кораблю подойти к самому берегу, через скалы невозможно было перебраться. Земля сама защищала себя еще до того, как был возведен замок.

Сейчас картина выглядела мирной, почти идиллической. Ясное небо, красные пятна маков, разбросанные по зеленому лугу, над которым порхали бабочки, борясь с редкими порывами ветра.

Тропа была узкой, в некоторых местах с трудом проходимой. Марк шел позади Сесилии, указывающей путь, и вскоре они были уже довольно далеко от замка. Гавань и корабль были едва различимы, но дальний берег, Кале, отчетливо виднелся впереди, притягивая его взгляд. Здесь они могли не опасаться, что их кто-то увидит или услышит, они были совершенно одни. Сесилия разглядывала воды пролива, ветер вырвал из прически несколько прядей.

– Я любила приходить сюда в детстве, – сказала она. – Когда хотела убежать от всех.

Теперь он понимал, от чего она бежала – от ожиданий, суровых, как кодекс воина, нависавших, давящих на нее, как мощные каменные стены Лосфорда. Исходили они от ее родителей или были созданы ею самой? Впрочем, какое это имеет значение? Марк встал напротив и взял ее за руку, ожидая, что она все скажет сама.

– Я готова. Готова признать, что родителей больше нет. Готова стать графиней Лосфорд и взять на себя исполнение обязанностей. Я готова почти ко всему.

И к тому, чтобы выйти замуж? Вопрос был не менее болезненный, чем удар ножом, но он промолчал.

Сесилия подняла на него глаза:

– Я лишь не готова проститься с тобой.

Его пальцы коснулись ее волос, поправили непослушную прядь. Как наивно было полагать, что он сможет быть рядом с ней и сдержать свои чувства? Любая, даже самая укрепленная крепость рано или поздно падет. В каждой есть слабое место, которое командир, как правило, отмечает не сразу. За спиной, в скрытой от глаз гавани стоит корабль, который может отвезти его домой. Ему надо только следовать придуманному им плану. И все же выбор есть всегда.

– Я найду другой способ вернуться во Францию.

Он поцеловал ее, укрывая собой от порывов ветра. Они отошли подальше от обрыва и опустились на траву.

Его поцелуи были полны страсти, казалось, губы стремились коснуться каждой доступной части тела. Он обнимал ее жадно, истово, боясь выпустить ее из объятий даже на мгновение. Расставание было близко, и оба знали об этом.

Они занимались любовью, не замечая, как течет время. Наступил полдень, солнце стало клониться к закату, пришел вечер. Они не видели этого, для них существовали лишь они двое. Марк и Сесилия.

Когда, обессилев, они лежали на траве, он прижимал ее к себе, не представляя, что еще сделать, чтобы удержать рядом. К тому же так он не мог видеть ее глаза.

Марк долго убеждал себя, что непременно найдет выход завтра, через несколько дней или в следующем месяце, но время прошло, и ничего не изменилось. Им придется расстаться.

Глава 21

Люди короля получили что хотели и покинули Лосфорд, не задав ни одного вопроса о графине и де Марселе. Корабль отплыл во Францию, де Куси вернулся в Лондон. Если Марк и думал об этом, то не признался Сесилии.

Она же начала действовать с таким вдохновением, будто очнулась от долгого сна. Она видела, что и как делали родители, знала, с чего начать и на что обратить внимание. Всегда знала, но думала, что мама с отцом будут жить долго, справятся с делами сами и еще многому научат ее.

Оставшись одна, Сесилия больше всего на свете боялась, что у нее не получится вести дела так, как должно, как от нее ожидали. Она предпочла отстраниться от всего, словно всерьез верила, что родители могут восстать из могилы и укорить ее за поступки, недостойные оставленного ей титула.

Но сейчас она впервые чувствовала себя сильной. Марк помог ей понять, что она самостоятельная личность, а вовсе не носительница титула. Потом она осознала, что родителей связывало нечто большее, чем долг, мама не просто так решилась указать на это и увековечить.

К сожалению, родители не могли дать ей совет, ей предстояло действовать быстро и решительно, чтобы закончить дела до приезда мужа. И до отъезда Марка.

Марк с удивлением и радостью смотрел, как Сесилия занимается делами. Такой восторженной он ее никогда не видел. Более того, она обращалась к нему за советом, делилась новостями, принимала помощь. Их любовь освободила ее от груза прошлого.

Незаметно для себя Марк тоже втянулся в работу по подготовке замка к прибытию нового лорда. День ото дня Лосфорд становился все лучше, и Марк ловил себя на мысли, что относится к нему не как к дому Сесилии, а как к своему собственному.

Возможно ли представить, чтобы это было так? Почти вся его жизнь прошла рядом с Ангерраном в неприступном и величественном Куси. Но это был не его дом. Помогая Сесилии, он часто думал о короле Эдуарде и его резиденции в Виндзоре, который будет стоять много лет, и никто не сможет его завоевать. Лосфорд так же будет защищать Сесилию.

Дни шли один за другим.

Марк решил, что завтра начнет готовиться к отплытию домой. Завтра он погрузит на борт лодки все необходимое, а сегодня осмотрит вместе с Сесилией западную стену и арсенал.

За все это время они и словом не обмолвились о скором расставании. Каждый день они проживали так, будто он был последним им отпущенным, радуясь, что обрели друг друга. Ночи постепенно стали для них важнее дня. Они могли заниматься любовью и лежать рядом, представляя, что за пределами этой кровати в целом мире ничего нет.

Каждое утро Марк вставал рано и уходил к себе, чтобы их не видели слуги. Потому, как считала Сесилия, ей удавалось сделать вид, что де Марсель угрожал ей и она находится здесь вынужденно.

Выйдя из ее комнаты, Марк шел в башню, на то место, которое она ему показала. Несколько дней туман скрывал все – бухту, море, небо. Даже земля не была видна с такой высоты. В плохую погоду безрассудно даже думать о пересечении Ла-Манша. Невозможно будет увидеть встречное судно, даже если оно подойдет близко, а это огромная опасность. Нельзя будет разглядеть, что впереди.

Марк стоял и смотрел, как над горизонтом появляются первые лучи солнца, а потом и само светило. Казалось, он смотрит на самый край земли, отмеченный скалистой белой полосой. Когда было ясно и можно было увидеть даже холмы на противоположном берегу, он вглядывался вдаль и убеждал себя, что должен собраться с духом и вернуться. Вот только куда?

Через десять дней умер новорожденный жеребенок, повар обжег руку, а Сесилия поругалась с прачкой. Ночью она прижалась к Марку, стараясь сдержать навернувшиеся слезы.

– Я никогда не разберусь во всем до конца. Как у мамы получалось с легкостью управляться с хозяйством?

Марк погладил ее по плечу:

– Думаю, она вечером забиралась в постель к мужу и жаловалась на трудности.

Сесилия приподняла голову. Она никогда не думала о родителях… с этой точки зрения. Сейчас же это казалось понятным и естественным.

– Кроме того, – продолжал Марк, – ты ведь не знала родителей, когда они были молоды и неопытны. Поверь, ни один рыцарь не выигрывает свой первый турнир.

Сесилия села в кровати, ощущая себя неразумной маленькой девочкой.

– Графине приходится многому учиться.

– И рыцарю тоже. Это занимает годы.

– Но ты ведь всему научился.

Он пожал плечами, стараясь проявить скромность, но его выдала самодовольная улыбка.

– Я умею достаточно, чтобы учить других.

– Например, герцога де Куси.

– Не только его. В Вестминстере я дал несколько уроков Гилберту.

– Гилберту? Они пошли ему на пользу? – Бедный мальчик. Будь ее отец жив, он бы научил его всему, что необходимо рыцарю.

Марк ухмыльнулся:

– Бьюсь об заклад, этот юнец однажды сможет выбить меня из седла.

– Сегодня я чувствую себя так, будто меня выбили из седла.

Он поцеловал ее:

– Дай себе время. Все образуется.

Засыпая, Сесилия думала о днях, проведенных с Марком. Такого в ее жизни больше точно не будет.

Марк уедет, она выйдет замуж и будет учить дочь или сына правилам Лосфорда.

Внезапно она осознала, чего хочет больше всего на свете. Это было непросто признать, как и смерть родителей, но и забыть невозможно. Она мечтала не о сыне от супруга, выбранного королем, а о мальчике, у которого будут золотистые волосы, карие глаза и широкие плечи, как у Марка де Марселя.

Шли дни, и Марк думал о Франции, берега которой часто видел на рассвете, все меньше, а о Лосфорде, который уже неплохо изучил, все больше. Желание вернуться домой слабело. Ситуация в стране была сложной, повсеместно проводились казни. Зачем ему возвращаться? Оставил ли он там нечто для себя важное? И что его ждет? Опять сражения? Да, с Англией был заключен мир, но планировался новый крестовый поход.

Марк часто задумывался о смысле военных кампаний. Кому они приносили пользу? Стране или королю?

Он представил, что вернулся домой, и отчетливо понял, что это не сделает его абсолютно счастливым. Он хотел иметь семью, дом, детей, за которых имеет смысл обнажать меч. Все остальные причины стали казаться ему несущественными, пустыми, как и многие принципы рыцарства.

Чем больше Марк размышлял, тем яснее ему становилось, что он должен остаться. Конечно, Сесилия не сможет быть с ним, но, сбежав, он предаст себя и своего короля. И бросит пятно на доброе имя графини Лосфорд. Кроме того, он косвенно признает, что их отношения ничего для него не значат, их любовь была фантазией.

Марк не представлял, как заговорить об этом с Сесилией. Он человек дела, значит, за него должны сказать его поступки. Наблюдая, как над горизонтом поднимается солнце, Марк принял решение. Теперь он хорошо знал, как будет действовать. Он сдастся королю.

Несколькими днями позже Сесилию разбудил громкий стук в дверь.

Открыв глаза, она заморгала и посмотрела на окно. Еще темно? Марк, который в силу привычки всегда спал чутко и был начеку даже во сне, уже одевался, хотя скрыть, где он провел ночь, было бы невозможно. Сесилия показала под кровать, надеясь, что он все же пожелает спрятаться, но он уже держал в руке меч.

Вторжение в такой час не могло сулить ничего хорошего.

– Миледи, проснитесь.

Она растерянно посмотрела на лежащее в стороне платье, до самого подбородка натянула одеяло и позволила управляющему войти. Они с Марком старались быть осторожными, но сейчас поздно пытаться что-то скрыть.

Генри вошел и, не взглянув на Марка, обратился сразу к графине:

– Прибыл сэр Гилберт, миледи. С посланием от короля.

Разумеется, его величество велел ему привезти Сесилию. Она предполагала, что так выйдет.

– Значит, граф вернулся из Ирландии?

– Еще нет, миледи.

Она едва сдержала вздох облегчения.

Генри перевел взгляд на Марка:

– Королю нужен он.

Такого поворота Сесилия не ожидала. Если так, значит, король в бешенстве. Ничто хорошего не может ждать в будущем заложника, решившегося на побег.

– Как он узнал? Как он узнал, что ты здесь?

Лицо Марка стало таким, как, вероятно, перед началом битвы.

– Ангерран. Он понял, что я исчез, и догадался.

– Даже если он все понял, зачем рассказал королю?

– Все из-за принцессы.

Изабелла. Он поделился с ней подозрениями в частном разговоре.

Их прервал управляющий:

– Он говорит, миледи, что король скоро будет здесь.

Сесилия дала спешные распоряжения и велела Генри сказать Гилберту, что она вот-вот выйдет.

Следовало ожидать, что такой момент наступит, она знала, что рано или поздно придется расстаться с Марком, но каждый день молила Бога дать им еще один день, и еще…

Как неразумно она себя вела!

Сесилия металась по комнате, пытаясь отыскать то гребень, то зеркало, одновременно пытаясь найти способ смягчить ситуацию.

– Ты должен исчезнуть, – заявила она Марку. – Я скажу Гилберту, что ты был здесь, но уехал. В гавани есть лодка, которую иногда используют для ловли рыбы, возьми ее. – Она подошла к окну, чтобы понять, хорошая ли сегодня погода. – Генри принесет на берег продукты и воду. Моим людям можно доверять. А я пока отвлеку Гилберта. У тебя будет время.

– Сесилия!

Его резкий тон заставил ее обернуться. Ей было больно даже смотреть на него, зная, что это в последний раз. Она была наивна, убеждая себя, что у них еще есть немного времени. Сейчас его не осталось даже на последний поцелуй.

– Поторопись.

– Сесилия, я никуда не поеду.

– Что?

– Я никуда не поеду. – Лицо его омрачилось. – Я решил сдаться.

Она не верила своим ушам.

– Но тебя бросят в тюрьму. – Сесилия понимала, что выкуп за него никто платить не будет. Он до конца жизни будет пленником, и все потому, что она хотела провести с ним еще несколько дней. – Твоя жизнь станет кошмаром.

Легкая улыбка тронула его губы.

– Значит, такова судьба.

– Но почему ты упрямишься?

По лицу Марка пробежала тень.

– Я был заложником. Позволил себе сбежать.

Я поступил бесчестно и должен за все ответить.

– Так же поступил твой король.

Он кивнул:

– Если рядом не будет тебя, честь – единственное, что у меня остается.

Сесилия бросилась к нему и крепко обняла, не желая ни отпускать во Францию, ни отдавать королю.

Марк оказался сильнее ее духом. Он отстранился, быстро поцеловал ее и сделал несколько шагов к двери, выдавив из себя слова прощения.

– Нет! – крикнула ему вслед Сесилия. – Постой! Должен быть выход, просто надо подумать.

Пожалуй, думать и вспоминать – единственное, что остается ей.

Оставив Сесилию, Марк поспешил вниз, в зал, надеясь встретиться с Гилбертом до прибытия короля. Он сдастся молодому рыцарю, только так можно исправить допущенную ошибку.

Он скажет, что заставил Сесилию привезти его сюда, она ни в чем не виновата, Гилберт ему поверит. Или, по крайней мере, сделает вид, что поверил.

– Где она? – выкрикнул Гилберт, увидев Марка в дверях зала. – Что ты с ней сделал? – По выражению лица было видно, что он готов броситься на Марка.

– Я не сделал ей ничего плохого. – Как ни странно, это была ложь и правда одновременно. – Но я заставил ее привезти меня сюда и помочь скрыться.

– Зачем?

– Чтобы потом вернуться домой.

Гилберт выглядел озадаченным.

– Но ты здесь.

– Я пришел сдаться королю и тебе, готов остаться в Англии до тех пор, пока не будет выплачен выкуп.

– А если он не будет выплачен?

Марк пожал плечами:

– Значит, я останусь в Англии, пока меня не заберет смерть.

– И все это чтобы сохранить честь? – Гилберт был слишком молод и не понимал, что подобное возможно.

– Честь графини.

– А согласна ли она?

Марк отвел взгляд. Хочется верить, настанет день, и этот молодой человек его поймет.

– Я не имею права говорить за графиню. А сейчас требую, чтобы ты отвез меня к королю, пока он не прибыл в замок.

– Ты просишь слишком много, Марк де Марсель. И слишком поздно.

* * *

Сесилия вошла в зал и оглядела стоящих друг напротив друга мужчин. Марк не подчинился королю, неудивительно, что он пренебрег просьбой графини, молившей его уехать.

– Он ничего тебе не сделал? – бросился к ней Гилберт.

Ах, значит, Марк уже все ему рассказал, боялся, что она этого не сумеет.

– Гилберт, пойми, правда заключается совсем в другом. Я сама просила шевалье привезти меня домой. – Она перевела дыхание. – Его величество велел мне оставаться при дворе. Я не могла никого попросить, кроме Марка.

Гилберт смотрел на нее с непониманием:

– Но почему тебе так важно было попасть домой?

– Необходимо было кое-что закончить до… свадьбы.

Ей с трудом удалось произнести это слово, одна мысль причиняла боль.

– Работы в замке уже закончены, – добавил Марк. Таким образом он пытался дать понять, что точка в их отношениях тоже поставлена. – Когда прибудет король, – продолжал он, – я сдамся на его милость и отправлюсь в тюрьму.

– Нет! – воскликнула Сесилия. – Я не позволю…

– Миледи! – объявил торжественным голосом появившийся в дверях кастелян. – Его величество король Англии!

Глава 22

Сесилия повернулась к королю и присела в реверансе. Каждое движение ей было знакомо, но казалось давно забытым. Марк поймал себя на мысли, что жизнь при дворе представлялась ему очень далекой.

Вот и конец. Король оценил его владение копьем, но такой поступок он вряд ли простит. Главное, чтобы все хорошо было у Сесилии.

– Ты не пострадала? – обратился Эдуард к Сесилии.

Та лишь улыбнулась:

– Добро пожаловать в Лосфорд, ваше величество. Я здорова, надеюсь, вы тоже. – Она повернулась к управляющему: – Генри, проследи, чтобы свиту его величества накормили и угостили элем. Уверена, люди проголодались. И принесите угощение сюда. Гилберт, прошу, проследите за всем.

Когда мужчины удалились, король повернулся к Сесилии и покачал головой. Марк сделал шаг, опустился на одно колено и произнес:

– Я сдаюсь вам, ваше величество. Признаю себя вашим пленником.

– Не надо! – Сесилия не сдержалась и сделала шаг к нему.

Эдуард прищурился, теперь он внимательно посмотрел на Марка, а не на Сесилию.

– Предлагаешь мне казнить тебя и лишиться выкупа?

Настало время сказать правду.

– Новый король не станет платить, ваше величество. Я на это не надеюсь.

Он осмелился поднять глаза на короля и неожиданно для себя увидел в них понимание. Он сказал вслух то, что король давно знал, но не хотел признавать. Под угрозой была выплата не только ничтожной суммы, которая полагалась за шевалье, но и весь крупный выкуп за короля Франции.

– Речь идет не только о договоре, но и долге чести… – начал король, но его перебила Сесилия.

– Выкуп будет выплачен, ваше величество, – заявила она. – Его внесу я.

Марк не понимал, кто поражен ее словами больше – король или он сам.

– Нет! – попытался возразить он. – Я не позволю…

Сесилия заставила его подняться и взяла за руку:

– Ваше величество, вы должны знать кое-что еще. Я хочу выйти замуж на шевалье де Марселя.

Неужели это сказала она? Осмелилась противиться воле короля?

По выражению лица Эдуарда она поняла, что король размышляет. Значит, есть надежда, что он не казнит Марка. Король поднял руку, и Марк непроизвольно закрыл собой Сесилию:

– Вы не сможете ее ударить.

– Ударить? Ее?! – воскликнул Эдуард, махнул рукой и заходил по залу. – Ты много месяцев твердила мне, что не готова к замужеству, и тут заявляешь такое. До приезда графа Декстера всего несколько дней! Что я ему скажу?

«Убираться ко всем чертям», – подумал Марк, но Сесилия сжала его руку, видимо, угадав мысли. Она боялась, что он произнесет это вслух.

– Вы позволили Изабелле выйти замуж за заложника, которого она полюбила. Я прошу о такой же милости.

– Моя дочь не владеет ключами от замка, который охраняет границы Англии!

Марк покосился на Сесилию. Если король предложит ей отказаться от замка, что она выберет?

Внезапно в душе вспыхнуло желание доказать, что он достоин жертв этой женщины. Марк опять приклонил колено:

– Ваше величество, я клянусь, что буду преданно служить вашему величеству, как и графине Лосфорд. Клянусь защищать эту землю и этот замок ценой своей жизни.

Король повернулся к нему и покачал головой:

– Что же мне делать с вами, с тобой, женщина, и с этим мужчиной из долины д'Уазы?

Влюбленные переглянулись, услышав смех в его голосе.

Сесилии стало легче дышать.

– Позвольте нашим сердцам соединиться, ваше величество.

– Изабелла пыталась меня подготовить перед отъездом. И дочь, и де Куси предупреждали меня, что я могу услышать нечто подобное.

– Поверьте, ваше величество, я никогда не нарушу данного вам слова. Клянусь честью!

Эдуард опять покачал головой:

– Граф Декстер будет весьма опечален.

Эпилог

Замок Виндзор, 27 июля 1365 года

– Сесилия, мне нужна твоя помощь! – крикнула Изабелла, пытавшаяся закрепить на голове корону. Она нервничала, как юная девица, что очень веселило графиню.

– Спокойно, миледи, – с улыбкой сказала Сесилия. – Не двигайтесь.

Принцесса и фрейлины собрались в одной из комнат часовни Святого Георгия – Изабелла выходила замуж. Неудивительно, что она нервничала.

Подготовка к церемонии заняла почти год и предполагала быть такой пышной, словно Изабелла выходила замуж за короля Кастилии или короля Фландрии, а не за герцога де Куси.

– Вот и все, – сказала Сесилия и отошла на шаг, чтобы полюбоваться принцессой. – Выглядите потрясающе. И корона восхитительная.

Корона – свадебный подарок его величества – искрилась бриллиантами и сапфирами и была столь великолепна, будто Изабелла готовилась занять трон.

Сесилия тоже недавно вышла замуж, но организованное в честь молодоженов торжество было значительно скромнее. Они с Марком обменялись клятвами в маленькой церкви в Лосфорде, свидетелями чему стали незримо ее родители.

Сегодня вся знать Англии собралась в Виндзоре, чтобы увидеть, как дочь короля выйдет замуж за французского герцога.

Изабелла с фрейлинами прошла в часовню. Сесилия нашла взглядом Марка, провела рукой по юбке на животе, будто расправляя невидимые складки, и улыбнулась. После церемонии она сообщит мужу о том, что в следующем году в их церкви в Лосфорде пройдут крестины.

Марк посмотрел на друга, готового стать мужем одной из влиятельнейших женщин Англии, и тоже улыбнулся. Хорошо, что период разногласий между ними и охлаждения отношений позади. В конце концов, влюбленному мужчине позволено совершать безрассудные поступки.

Впрочем, как и женщине. Сесилия же заплатила выкуп за Марка. Если деньги когда-то прибудут из Франции, затраты ее будут компенсированы, но сейчас, как она иногда в шутку ему напоминала, он всецело принадлежит ей. Он никогда не думал, что подобное положение дел может сделать его счастливейшим из смертных.

Как и ожидал Марк, новый король Франции был менее щепетилен и не спешил выполнить условия договора, заключенного отцом. Некоторая сумма была передана Англии, но все же это была ничтожно малая часть.

Женитьба на принцессе позволяла Ангеррану обрести свободу, часть выкупа за него была прощена. Он стал графом Бедфордом, лордом и получил право покинуть страну по собственному желанию.

Эдуард был сильным правителем, но питал слабость к детям. И уважал любовь. Он даровал и Марку титул графа, чтобы он мог взять в жены наследницу одного из благороднейших родов Англии. Тем самым король заручился преданностью еще одного блестящего рыцаря.

Марк принес клятву верности новому королю, а его любовь отныне принадлежала самой прекрасной даме сердца, о которой он не мог и мечтать.

Content

Блайт Гиффорд
Любовный поединок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог