Рина Белолис

ВЕДЬМА ПРИ ДВОРЕ

ГЛАВА 1

Я слышала, как за дверью огромного зала толпятся люди. Все они громко разговаривали и обменивались последними новостями, будто совсем ничего и не ждали. Их скорее беспокоили дела в вверенных им провинциях, нежели то, что должно было произойти. Они воображают, что я, девушка, которая зайдёт в зал спустя каких-то несколько минут, не заслуживаю возвышенных песен, прекрасных сонетов и уж тем более места при дворе. Конечно же, никто из них не желал смерти новой обитательнице замка. Но вместе со мной, во дворце появится магия. А пускать чародейство сюда уж точно последнее дело. Правда, когда мне приходилось бродить по городу, я замечала нескольких придворных дам, которые украдкой бродили по ярмаркам в поисках эликсиров молодости. Но это, естественно, решительно ничего не значило!

Как только заиграл оркестр, все крики тут же стихли. Под первые ноты, прямо передо мной открылись двери. Величественный тронный зал, в котором, казалось, горит каждый канделябр, сотни придворных, смотрящих на меня с презрением. Нет, ни одна из дам не завидует моему тёмно-синему платью, расшитому какими-то полудрагоценными камнями, названия которых мне уже не вспомнить, а завитые тёмно-каштановые волосы уложены в причёске, какую могла позволить себе любая наследница знатного рода. Но для меня это напоминало тропу в мир прошлого. Дорогая синяя ткань, ровные швы, камни, переливающиеся в мерцании свеч, корсет, так неожиданно приятно давивший на рёбра и драгоценный головной убор, в котором нити камней переплетались с лентами в тон платью. Я ощущала, будто этот мир вновь открыл для меня свои двери, будто когда-то давно кто-то украл то, что принадлежало мне. Что же, теперь то, что принадлежит мне, возвращается к своей хозяйке.

— Чего стоишь? Музыка вечно играть не будет! — служанка, Мая, с которой я познакомилась лишь утром, шептала настолько противно, что мне захотелось превратить её во что-нибудь ползающее. Сороконожку, например. Увы, этого я не умела. А даже если бы и умела… Не стоит всех запугивать. Сначала нужно расположить этот мир к себе.

Выпрямившись, я ринулась вперёд, не думая о том, какие взгляды на меня бросают придворные. В скором времени я смогу показать, чего стою. Наверное… В любом случае всё, что остаётся — это гордо поднять голову и идти вперёд. К королю, к престолу.

Оказавшись около государя, я повернулась к публике, стараясь рассмотреть всех. Отвлекло лишь то, что оркестр перестал играть, а речь, которую принялся говорить король, слушать было необходимо.

— Ровно сорок дней назад мы наконец положили конец трёхлетней войне. Теперь все города, от Крожека до Асенова моря, принадлежат нам, а королевство Эмеральд лишилось двух герцогств на западе и сотен солдат, — правитель говорил это так проникновенно, будто сам в это верил. — Но мы бы не смогли одержать победу так быстро, если бы не Агния из Корака. Она — ведьма, но всю войну помогала нашим солдатам. Благодаря ей они вновь шли в бой. Благодаря ей, её магии, наши солдаты смогли нанести последний, смертельный удар врагу. К сожалению, она уже ни на что не может претендовать, ведь эта битва стала для неё… последней. Она отдала долг нашему королевству и то, что мы сделаем сегодня, будет равноценной платой за всё, что она сделала.

Слуга в парадных одеждах, до этого стоявший на подмостках, поднёс государю малиновую подушку с мечом. Мужчина же повернулся к нему, и стал произносить… немного другую речь, что, скорее всего, было обычной формальностью, но королю так не казалось. Что это? Он сбивает меня с толку.

— Я, Эдуард Тодор Владов, сын короля Андрея III, покровитель королевства Сафир, на реликвии своего древнейшего предка клянусь защищать Яну Огневу, дочь Агнии из Корака, ведьму, до конца её дней, — слова клятвы гремели по всему залу. В какой-то момент я даже поверила в то, что всё это было искренне.

Слуга тут же отступил, а на его месте появился другой. В его руках была точно такая же подушка, но с небольшой медалью. Сапфиры. Пять маленьких камней на ленте и серебряный круг, на котором что-то было выгравировано, но мне не удалось прочитать, что.

— С этого дня, во дворце появляется новый титул, в память о первой ведьме, которая помогла королевству. Титул Королевской Ведьмы. Яна Огнева, дочь Агнии из Корака, подойди же ко мне!

— Да, мой король, — как и наказала Мая, я сделала небольшой реверанс, затем расстояние между нами сократилось. Едва коснувшись моего платья, он надел на меня медаль.

— С этого момента ты — Королевская Ведьма и находишься под моей протекцией.

— Ваша доброта безгранична, Ваше Величество, — я учтиво поклонилась, после чего осмотрела тех, кто находился в зале. Этих слов не было. Я… Я не ожидала этого. Когда за мной, будто за Золушкой, приехал прекрасный посланник короля в карете, запряжённой парой лошадей, он сказал, что теперь я буду под защитой государя и что теперь моё место в замке. Больше ничего. Теперь, в присутствии всей знати, я стала обладать титулом. Вот только что он в себе несёт? Что мне нужно делать? Что, если они ждут от меня того, что я не умею, чего не могу сотворить? Это пугает. Настолько, что живот свела судорога. Но нет. Мне нельзя показывать того, что я напугана. Нужно гордо смотреть на всех этих людей. Если они увидят страх — здесь находиться я не смогу. Никому нельзя показывать то, что ты напуган. Мир слишком опасен для того, чтобы показывать ему слишком искренние эмоции, тем более подобного толка. Позже нужно будет всего лишь уточнить, что я должна делать.

Но, всё же, теперь я — первая ведьма при дворе.

И, если я предам память матери, чародейка больше никогда не ступит на порог дворца. Поэтому я обязана доказать, что магия не так плоха, как о ней думают! Ведьмакам веками твердили, что они не имеют ровным счётом никакого значения. Непосвящённым нет до этого дела, а посвящённые… Что же, они слишком сильны и мудры, чтобы обращать на это внимание. Когда в твоей голове, в твои силах заключён весь мир, тебе всё равно, какие мелочи происходят вокруг. К тому же, есть много других способов для того, чтобы применять способности. Но теперь ведьма переступила порог замка и осталась в нём. Как долго я здесь пробуду? Неизвестно. Однако, я знаю одно: точно до того момента, когда люди перестанут пинимать жертву моей матери-ведьмы как должное.

* * *

Как только мне позволили уйти, я тут же вышла из зала и направилась в покои. О, в сравнении с тем местом, где я жила раньше, они были огромными. Таких чудных комнат я не видела никогда. В прихожей находился небольшой диван и столик, которые предназначались для гостей. В самой же спальне была кровать, такой же диванчик, шкаф с зеркалом и баснословным выбором платьев. Рядом с этим чудом располагалось большое окно, во весь рост. Стоит ли говорить о том, что всё это было выполнено со вкусом, без единого изъяна? Вокруг всё пестрило всевозможными оттенками алого, малинового и золотого. Казалось, я попала в сказку. Не верилось, что всё это может принадлежать мне одной. Я словно забыла о своём прошлом. Когда больше десяти лет живёшь в руинах старого поместья, которое едва пригодно для жизни, отвыкаешь от роскоши. Моя мать была уверена в том, что нам нужно довольствоваться малым. Есть что есть, вода найдётся, а в одном и том же платье можно ходить несколько лет. В остальном… Травы и древние книги важнее остального. И я долгое время с ней соглашалась. Но теперь у меня есть и книги, и роскошь.

Я схватила свою сумку, с которой меня сюда доставили. Вернее, её частью. Несколько самых важных книг, которые не так давно принадлежали матери. Перед церемонией, когда мне удалось остаться наедине с собой, я запрятала их на дальнюю полку шкафа. Полотно, сотканное из гривы чёрной лошади и специально заговоренное ведьмой, делало вещи, укутанные в него невидимыми для людей. Однако, их всё ещё можно было почувствовать. Поэтому существовала опасность. Нужно было перепрятать. Чем я и хотела заняться, однако в прихожей послышались голоса. Мешок тут же оказался под кроватью.

— А вот и наша ведьма, — в дверях спальни показался русоволосый мужчина с небольшой бородкой и светло-голубыми глазами. Он смотрел прямо на меня. Незнакомец не скрывал своего презрения ко мне. Что же, во всяком случае, он со мной честен.

— Яна Огнева, ваше бастардство, — я отвесила ему реверанс, понимая, что всё сейчас будет зависеть от его силы. Он может ударить. Он может стерпеть. Заха́ри Войник, генерал одного из подразделений на границе. Теперь он был не у дел. Но того, что этот человек — бастард, не изменить. А мои слова — это всего лишь маленькая месть за презрение ко мне — человеку, которого он даже не знает.

— Ха! При дворе без году неделю, а уже говорит мне об этом. Бесовка! Я этого не потерплю, — он уставился на меня ещё пристальнее, будто искал моё уязвимое место. Из-за его спины вышла Мая. — Попридержи язык за зубами.

— Я всего лишь хотела намекнуть Вам, что вы были на посвящении и знаете, как меня зовут. Я бы предпочла, чтобы меня называли по имени.

— А вот тут-то мне решать, как я буду тебя называть, — он говорил так, будто и не боялся вовсе. Да что там, он ведь даже появился в спальне без моего разрешения. Как он смеет. Конечно, я не самая сильная ведьма, но подшутить так, что это останется в памяти на всю жизнь, вполне могу.

— Мне бы хотелось, чтобы Вы прислушались к моей просьбе.

— А ты неплохо её натренировала, — словно не замечая этих слов, он повернулся к моей служанке. — У тебя было несколько часов, да и те с утра. Как ты смогла?

— Она тут не при чём, — я решила выдать хоть один факт, который мог вызвать с его стороны хоть толику уважения. — Я — дочь графа и до девяти лет проживала в поместье. Мая просто сказала, что, когда и как мне говорить на церемонии.

— Дочь графа? — он самодовольно усмехнулся. — Что-то не припомню фамилии «Огнев» в реестре или на совете.

— Когда он разорился, Вы, скорее всего, ещё не осознавали своего бастардного положения, — я осознавала, что он чуть выше меня по титулу, но, всё же, как человек при дворе, я заслуживаю уважения.

— Ты же не думаешь, что задела меня? Да, бесовка? Я — генерал, моё подразделение не потерпело ни единой неудачи. Я доказал, что больше, чем бастард.

— Моя мать принесла королевству победу в войне. Я помогала ей. Теперь у меня есть титул. И я доказала, что заслуживаю хоть какой-то толики уважения.

— Нет. Это доказала твоя мать. Этот титул тоже заслужила твоя мать. Ты просто ведьминское отродье, которое король взял сюда из-за жалости или ещё по каким-то причинам, которых я, уж увы, не знаю. Так что ты в этом замке пока ничто и для королевства ничего не значишь.

Я прикусила губу. Мысль, которая приходила в голову, но которую я отгоняла от себя. Хотелось верить, что об этом никто не догадается или во всяком случае не спросит хотя бы в первые дни. Мысль о том, что я — всего лишь тень славы своей матери. Что же, он догадлив. Или просто настолько сильно уже меня ненавидит, что ищет любые пути меня унизить.

— Поверьте: если мне подвернётся шанс — я его не упущу.

— Надеюсь, этого мне не придётся ждать до старости. Но я здесь не за тем. Король должен знать, какие у тебя способности. Как бы противно это ни звучало, он хочет сделать так, чтобы ты пригодилась двору. Так вот, чего королю от тебя ждать?

— Я могу… — на секунду я задумалась. Умела я не так уж и много, а вся помощь матери в годы войны — это поиск трав и занятие домашними хлопотами. Тем более, многое из того, что я не умею можно почерпнуть из книг. Кое-что из того, к чему я уже приспособлена неплохо, можно просто практиковать чаще. Но, с другой стороны, я должна была показать, что не так проста. Лгать или нет? Можно приукрасить. — Я умею лечить небольшие раны, управлять огнём в повседневных нуждах. Мне подвластен быстрый поиск нужных трав, и, если человек хочет… могу видеть его прошлое.

— Зачем человеку его прошлое? Он что, сам не знает, что с ним происходило? Ты бесполезна.

— Если бы всё было так просто — это никогда бы не внесли в реестр талантов. А, поверьте, свой талант есть у каждой ведьмы. Видеть болезни, покорять стихии, становиться невидимой… Всё это таланты, которые пригождаются нам в жизни, — меня поражали его размышления. Магия — это не просто ловкость рук и фокусы на ярмарке. Магия — это наука, которую постичь могут только те, у кого есть дар. — Если у Вас возникает проблема в настоящем, я могу отыскать её корень в прошлом.

— А на мистерийском читать умеешь?

— Как и все ведьмы.

— Что же, ведьма, тогда сегодня доложу о тебе королю, а завтра… завтра утром тебе придётся появиться в покоях королевы. Мая, проследи за этим.

— Да, господин Заха́ри, — она поклонилась.

Все втроём, мы направились к двери. Я всё ещё раздумывала над его словами и над тем, что могу сделать. Меня должны уважать за мои поступки, а не за славу матери. Но что, если от меня потребуют того, чего я не умею?

— Доброй ночи, — несмотря на абсолютное неуважение к моей персоне, он всё же пожелал мне спокойного сна.

— Доброй ночи, — ответила ему я, наблюдая за тем, как он идёт по коридору и в какую из дверей он зайдёт. Час поздний и навещать кого-то — дурной тон, так что мужчина абсолютно точно направлялся в свои покои. К моему удивлению, они оказались прямо за следующей дверью. Тем лучше.

Ведьминское чувство подсказывало мне, что завтра утром будет облачно. Время, когда птицы летают слишком низко. Полагаю, благодаря моим небольшим способностям, о которых я умолчала, несколько из этих птичек, одарят его с утра отнюдь не приятной трелью…

ГЛАВА 2

Каменный зал по своим размерам был не больше двух моих спален. Здесь не было ни особо прекрасной архитектуры, ни статуй, ни картин, ни ещё чего-либо, что могло бы оправдать нежно-золотой цвет моего сегодняшнего платья. Лишь несколько факелов, камин, деревянный стол и несколько стульев, один из которых, судя по всему, предназначался для короля. В остальном из мебели был лишь Заха́ри, который провожал меня до этого зала, а, когда мы вошли, выбрал себе место у меня за спиной. Либо он всё ещё не подозревал кто подослал ему в окно утреннего фазана, либо он слишком глубоко окунулся в детали своей мести. Когда Мая безбожно тянула мои волосы в надежде сделать идеальные кудри или, когда стягивала мой корсет, я слышала, как мой новый сосед перебирает слова из всего своего бранного лексикона. Благо, этот фазан был слишком крикливым, чтобы остаться незамеченным, но и слишком настырным, чтобы не попасться в руки бастарда и стражи.

В паре метров от меня, последние несколько минут пытавшейся рассмотреть очень интересный пол, едва слышно хлопнула дверь. Неужели, это король? Но, оглянувшись, я вздохнула с облегчением. Королева. Лидия Владова. Её платье совсем не было предназначено для того, чтобы скрывать немного округлившийся живот, а на лице читалось волнение, будто она хотела сделать что-то противоречащее её статусу. Это пугало. Я не знала, какие будут у меня обязанности и чего я не могу делать, но она, скорее всего, хочет меня о чём-то попросить. Вдруг это противоречит чему-либо из того, чего я не знаю?

— Моя королева, — я присела в реверансе. Заха́ри же недовольно кивнул, будто она была его подругой. Кажется, он относился со всем неуважением не только ко мне.

— Яна, дочь ведьмы Агнии из Корака. Рада наконец-то увидеть тебя в нашем дворце, — женщина выровнялась, стараясь сделать так, чтобы волнение отступило. Она не смотрела на меня. Она хотела сделать вид, что она выше меня. Это так. Но, что же, во всяком случае, она называет меня по имени. — Скоро здесь появится король и у нас слишком мало времени. Теперь ты удостоилась титула, а титул даёт обязанности и поручения. И у меня для тебя кое-что есть.

Она достала из широкого рукава книгу. Рукопись была слишком маленькой, чтобы претендовать на целый трактат. Я бы даже сказала, что её можно было бы носить на шее как медальон с заметками, будь она менее толстой. Впрочем, кажется, она значила слишком много. На обложке я заметила два символа мистерийского письма. Они складывались в слово «судьба», но о том, чья это судьба, мне предстояло только догадываться.

— Эту книгу мне подарили как один из свадебных даров, дома. Я хочу знать, что там написано. Это всего лишь моё любопытство. Даже если это всего лишь поздравление, я хочу знать, что значит каждое слово. Ты ведь ведьма, можешь читать на этом языке.

— Мистерийский — общий язык для всех ведьм и ведьмаков, но есть слова, которые зависят от территории. И, если эта книга привезена из другого королевства, то некоторых подобных слов я могу не знать, — я старалась объяснять как можно мягче, но сама мысленно радовалась такому поручению. Что может быть проще, чем быть толмачом с родного языка на… родной? Вот удача. Надеюсь, остальное будет также просто.

— Если понадобятся — возьмёшь книги на базаре. Пришлёшь Майей сумму, которая тебе нужна, а о том, чтобы ты могла выходить из дворца, мне и заботиться не стоит — Его Величество даст тебе право выходить за нужными материалами. Работы у тебя будет не початый край. Но помни об этой книге, — теперь от её волнения не осталось и следа. Кажется, я вселила в неё уверенность в то, что она разгадает это мистическое послание. Так или иначе, я была счастлива. Я могла оказаться за стенами дворца и брать всё, что мне нужно. Ради такого я могу перевести хоть сотню таких книг.

— Да, моя королева, — я снова утонула в реверансе.

— И самое главное, — вновь с волнением, она посмотрела на Заха́ри, будто получив одобрение, после чего продолжила. — Об этом не должен знать больше никто. Даже король. Только ты, я и Заха́ри, который, естественно, тоже будет молчать.

— Так точно, — бастард кивнул ей так, будто это был их общий план. Я также отделалась лишь кивком, потому что понимала её опасения. Уважаемые женщины не должны были обращаться к помощи ведьм. И, пускай король с моим приходом ко дворцу что-то да изменил, говорить о том, что каждая дама может признаться в том, откуда у неё бархатная кожа или тайные знания, невозможно.

— В таком случае, вынуждена вас покинуть, — не дождавшись моих прощальных слов, она быстро вышла из помещения, будто за ней следили. Что же, это могло быть не так уж далеко от правды.

Мы продолжали молчать. Никто из нас не решался сказать ни слова. Но мне было всё равно, о чём думал бастард. Сама я витала в облаках. Я не могла поверить, что у меня будет настолько простая задача. Конечно, будут вещи, которых я могу не знать. Я уже даже продумала план. Сегодня же сяду за перевод и уделю этому не больше часа. После этого отправлюсь в город, чтобы закупиться книгами. Мне нужно понять, какие будут мне необходимы. Вместе с тем попытаюсь осмыслить, какие вещи мне нужны. Неплохо бы прикупить ещё конской гривы. Можно было бы сшить покрывало и невидимой ходить по дворцу. А ещё неплохо бы…

— Ваше Величество! — мой голос оказался громче, чем я ожидала. Высокие ноты эхом отбивались от стен. Он зашёл так неожиданно, и, что самое невероятное, без своей свиты. Он был один. Эдуард Тодор Владов без свиты. Скорее всего, наш разговор не менее секретный, чем наша с королевой сделка. Впрочем, он, видимо, отсутствию слуг не печалился. К тому же, рядом со мной стоял его единокровный брат. Государь выглядел на порядок проще и не так оживлённо как во время церемонии, но в нём всё ещё присутствовало какое-то очарование. За ним хотелось идти, его речи хотелось слушать. И, пусть ему было всего лишь около тридцати, он не казался таким наивным правителем, каким был его старший брат всего лишь каких-то три года назад.

— Ну, что же, — он присел на свой королевский стул, но, в отличие от королевы, смотрел на меня не отрывая глаз. Оценивающе, как и Заха́ри. — Теперь ты при титуле. Но обязанности у тебя будут не из самых обычных. Ты ведь не думала, что я рискнул своей репутацией и просто так взял во дворец ведьму? Я сделал это по множеству причин и, думаю, в своём решении я не разочаруюсь. Приказы буду отдавать тебе я. С этого момента ты беспрекословно слушаешься лишь меня и выполняешь приказы, которые поступают либо от меня, либо от моих слуг, переданные письмами. Ты можешь выполнять приказы остальных, но мои подлежат исполнению немедля. За невыполнением последует либо заточение в тюрьме, либо казнь. Всё будет зависеть от твоего проступка. Взамен в свободное время ты имеешь право покидать дворец и присутствовать на разрешённых лично мною балах. Но ты не имеешь права появляться на тех, которые лично мною будут запрещены. Кроме того, ты обязана выходить из дворца лишь на пять часов и лишь в сопровождении Заха́ри. Правило о пяти часах действует в любом случае. Но, если в этот день ты мне нужна, о чём я сообщу заранее, ты должна успеть до этого момента. Вижу, ты чему-то удивлена.

— Ваше Величество… — удивлена? Это было слишком мягко сказано. Почему именно с ним? Мне нужно поехать на колдовской рынок, мне нужно увидеться с другими ведьмами. Нет, смертная казнь меня ничуть не пугает. Во всяком случае, пока я не знаю всех своих обязанностей. Пока что больше меня волнует то, как в Чертоге, где одни маги и ведьмы, появится человек? Это слишком. Слишком редкое явление. — П-почему именно Заха́ри? Я благодарна Вам за вашу доброту, но ведь я могла бы справиться и сама.

— Яна, я поклялся, что буду тебя защищать. О том, что ты ведьма теперь знает каждый. А, когда с тобой будет мой человек, я буду знать точно, что моя клятва нерушима, — вдруг он вопросительно посмотрел на своего брата, будто между ними существовали какие-то недомолвки. — Заха́ри, ты же сказал ей, правда? И почему ты сейчас с ней, и почему её покои рядом с твоими?

— Нет, — бастард выдохнул и в тот момент напоминал скорее меня в те моменты, когда меня отчитывала мать. — Не предоставилось нужного момента.

— Заха́ри, это то, с чего ты должен был начать вчера, когда спрашивал её о способностях.

— Тод, ты же знаешь, что я ненавижу ведьм! Они не умеют держать себя в руках, когда начинают сходить по мне с ума, — это выглядело настолько смешно, что, несмотря на то, что стояла прямо напротив короля, я с презрением посмотрела на Войника. От части он прав. Но эта часть, полагаю, явно не про то, что от него без ума все ведьмы.

— Мои приказы не обсуждаются. К тому же, ты — единственный, в ком я могу быть уверенным. И… единственный, чьи обязанности мне пришлось отклонить после завершения войны.

— А генерал Стефанов?

— Он стал управляющим в вверенной ему земле. К тому же, если ты не знал, у него есть семья.

— У меня тоже есть семья! — он выступил вперёд. Ему всё это не нравилось. Хоть в чём-то мы были солидарны. — И я надеялся, что в ней есть как минимум один понимающий брат!

— Я передам нашему младшему, Николаю, что ты о нём хорошего мнения, — король слегка улыбнулся. Создавалось впечатление, что у этого бастарда плохие отношения решительно со всеми. — Так или иначе, мой указ обжалованию не подлежит. Любишь ты ведьм или нет, тебе придётся быть с ней рядом.

— Лучше бы война продолжалась, — ворчал он себе под нос. Естественно, в этом для него были одни привилегии: он бы остался генералом, а, вдобавок, моя мать не умерла и сидела бы я сейчас в разрушенном старом поместье, едва годном для жизни. О том же, что не только солдаты, но и люди, не причастные к войне продолжали бы гибнуть, он почему-то не подумал.

— Но вернёмся к твоим обязанностям. В ближайшие три дня ты мне не понадобишься. Можешь осваиваться. Но, через три дня, во дворец прибудет принцесса из королевства Лапис. Она — одна из двух претенденток на роль жены моего младшего брата, принца Николая. Но мы впервые хотим заключить брачный союз с этим королевством. Оно не слишком велико и его дипломаты не так часто у нас бывают, поэтому… Заха́ри сказал, ты можешь видеть прошлое людей и причины их поведения в настоящем.

— Да, это один из моих даров, — я кивнула, смутно представляя, к чему всё это идёт. Впрочем, радовало лишь то, что этот дар я не приукрасила.

— В таком случае, ты выяснишь намерения принцессы, а также намерения Николая.

— А разве Лин то же самое не нужно? — нашу дискуссию внезапно прервал бастард. Это вновь было неэтично, но я постепенно начинала к этому привыкать.

— С королевством Лин мы заключали браки дважды, у меня нет оснований сомневаться в намерениях её отца. А вот Тира… С ней могут возникнуть проблемы. Когда выбор невесты состоится, ты должна будешь появиться на балу. Но до того момента это всё. Если произойдёт ещё что-то — я отдам тебе приказ. Твои обязанности будут в корне зависеть от событий. На этом всё.

Попрощавшись с государем, мы покинули зал. И только после этого я почувствовала слабость в ногах, а руки тряслись от страха. Что это значит? Как я смогу узнать о её мыслях? Допустим, она приехала сюда ради того, чтобы подобраться к престолу. В худшем случае. И как мне предлагается это прочитать? Притвориться кем-то вроде гадалки, задать правильный вопрос и получить ответ в её прошлом? Но как? В последний раз, когда я занималась подобным, знакомая моей матери просто хотела выяснить, почему её ребёнок рыдает каждую ночь. А разница между «почувствовать проблемы с друзьями» и «почувствовать государственную измену» определённо имеется. Вот только как её почувствовать? Как уловить ту часть прошлого, которая мне нужна? Это слишком сложно, и я не уверена, что справлюсь с этим. С каждой последующей секундой уверенности в том, что ближайшие три дня не станут моими последними, было всё меньше. Должен же быть выход. Но найду ли я его? Смогу ли научиться чему-то новому всего лишь за три дня?

— Что, боишься? Или не умеешь? — чуть ли не над ухом послышался голос Заха́ри. Ах, да, самый дорогой человек во всём этом дворце. Неужели он настолько ненавидит ведьм, что не имеет ни капли сожаления?

Мне нужно было собраться, нужно взять себя в руки, как бы сложно это ни было. Я должна ответить ему достойно, а потом вернуться к себе и понять, как исправить ситуацию, как это почувствовать, что для этого нужно сделать и какая книга мне нужна. Это облегчит ситуацию. Действовать будет намного проще, если эмоции улягутся.

Действуй спокойно.

Ведьмам нельзя испытывать сильные эмоции.

Если не успокоишься — превратишься в тот образ ведьмы, о котором твердит молва.

Даже если ты не посвящённая, у тебя всё равно есть эти силы и они могут стать бурей в любой момент.

— Нет, — одно-единственное слово, на которое хватило моего глубокого вдоха. Успокоить себя не так уж и просто. А показать при этом, что тебя не может напугать никто и ничто — ещё сложнее. — Я всего лишь поняла, что одно из моих умений нужно улучшить, а поможет этому только специальная книга. Поэтому… Через два часа мы отправляемся в город. А пока что… Отдыхай, бастард.

С этими словами я направилась к своим покоям, мысленно произнося молитву всем богам, только бы он не остановил меня и не сказал что-нибудь ещё. Я выдохлась. Это всё, на что меня хватило. Для того, чтобы по-настоящему успокоиться, нужно время. Если обернусь к нему сейчас — то на глазах появятся слёзы страха. А для того, чтобы успокоиться и отыскать метод решения проблемы, надеюсь, двух часов мне вполне хватит.

* * *

Я вдыхала знакомый с детства аромат. Здесь, в Чертоге, запахи подгорающей уличной еды смешивались с всевозможными запахами цветов. То тут, то там буквально в облаках дыма сновали ведьмаки и ведьмы, а кое-где можно было заметить даже оборотня. Каким чудом он оказался здесь мне было не ясно, но меня это вовсе не заботило. Я оказалась дома. В мире, где дороги уже охотничьих ремней, где найти нужные экстракты знает каждый прохожий, а с укором смотрят только на людей. Да, Чертог будто был отдельным городом, в котором своя культура, свои порядки, своя архитектура. Он был частью столицы, но, из-за не самого завидного положения ведьмаков и ведьм, его оттеснили к границе. Впрочем, это не мешало ему быть городом в городе. И, если бы меня спросили о том, что мне дорого, я бы отвела вопрошающего именно сюда.

— Тут вообще что-то можно найти? — Заха́ри наконец-то подал голос из-за спины. Стало быть, укоризненные взгляды прохожих давали о себе знать, а присутствие слишком большого количества тех, кого он ненавидел, подливало масла в огонь. Каждый оказавшийся здесь был причастен к магии и мог видеть то, с кем имеет дело. Как правило, вокруг каждого из существ была своя аура. Ведьмаки и ведьмы всегда были будто окружены синим пламенем, оборотни отличались красным цветом, а те существа, которых не мог увидеть человек, представали предо мной как размытый по краям силуэт. Люди же не отличались ничем. У них не было ни своего цвета, ни своей особенности. Поэтому распознать их было намного проще.

Бастард рассматривал надписи на домах и лавках, явно не понимая, что они могут значить. К счастью, мистерийский поддаётся не всем. Его могут выучить лишь те, у кого есть дар. А людям… людям, как это часто бывает, подобные богатства недоступны.

— Конечно же! Нам нужен кабак с надписью «У доброго бородача». А потом разберёмся. А… точно, ты ведь не знаешь мистерийского… — я всё ещё пыталась отыскать то, что мне нужно, вспоминая дорогу. Я не была здесь около полугода, а общая картина вызывала такую потрясающую ностальгию, что хотелось просто медленно бродить по улицам, не думая о времени.

— Кстати, о кабаках, — я заметила, как Заха́ри театрально замялся. Его положение тела было настолько неестественным, что его выдавала даже его тень. — Я тут подумал. Если уж в ближайшее время нам придётся ходить друг за другом, может, стоит немного лучше узнать друг друга? Я бы предложил ужин в королевском парке, на территории дворца. Завтра, например. Что скажешь?

— Я скажу «да», но в случае, если это не очередной повод выставить меня в дурном свете или унизить меня, — я обернулась к нему, всматриваясь в его светло-голубые глаза. Мне нужно, чтобы моя речь была убедительной, но что-то подсказывало мне, что убедить его в чём-то могут только такие поступки как то, что я совершила с утра, например. Остальное будет бесполезной тратой сил и воздуха. — Я — ведьма. В момент, когда ты меня унижаешь, я могу стерпеть. Но того, что на следующее утро ты проснёшься живым, гарантировать тебе не может никто.

— Нет, я не собираюсь тебя унижать, — он поднял руки, будто хотел сдаться. На его месте я бы придерживала меч. На всякий случай. — Никакого унижения. Лишь желание узнать тебя лучше.

— Надеюсь, это правда.

— Ты знаешь, кому это говоришь? Я — генерал в отстав…

— Я знаю, но факта того, что ты ненавидишь ведьм, это не отменяет. Кстати, за что ты нас так ненавидишь? — пользуясь случаем, я решила задать вопрос. Так или иначе, хотя бы в ближайшее время, пока слово короля ещё слишком сильно, нам придётся уживаться вместе, а убегать из дворца одной… Это покажет лишь то, что я совсем не уважаю нашего государя и не питаю к нему той любви, которую должен питать любой житель королевства. Хотя бы это мне знать стоило.

— Я был с двумя ведьмами и в обоих случаях не знал, кто они такие. Пока они не начали делить меня и использовать свою тёмную магию.

— Ясно. Это был приворот. Вещь весьма неприятная.

— Нет! Это точно был не приворот. Об этом мне говорила третья.

— А четвёртая стала конкуренткой третьей, после того как первая и вторая погибли за тебя в равном бою?

— Нет. Все они до сих пор живы, а четвертой, благо, не было. Вы, ведьмы… Вы так быстро влюбляетесь в меня, а потом так уверенно хотите испортить жизнь тем девушкам, которые хоть посмотрят на вашего жениха. Хотя что там жениха, иногда они превращаются в фурий после первого поцелуя.

— Мы не все такие. К тому же, нам нужно идти дальше, — я отвернулась от бастарда и направилась дальше по улице. Воспоминания давали о себе знать. Любовь. Моя мать — посвящённая. Любовь и огромная ведьминская сила — то, что убило моего отца. То, что заставило наше поместье пасть. То, что заставило её помогать людям на войне.

Незамысловатые, но чуждые любому человеку улочки, в скором времени привели нас к кабаку, в котором, к сожалению, было не слишком много ведьмаков. Некоторые из посетителей были уже навеселе, а кто-то — тоном заговорщика рассказывал паре молодых дам страшную историю о том, как повстречал человеческого рыцаря.

У бочонков с разными напитками стояла девушка. Она явно была уставшей. По смуглой коже стекал пот, а длинные тёмные волосы были забраны в густой хвост. Увидев меня, она тут же широко улыбнулась и ринулась в нашем направлении.

— Дана! — я не удержалась. Невозможно было сдерживать ту радость, которая вспыхнула во мне. Мы не виделись полгода. Долгих полгода! Ей хотелось задать столько вопросов, рассказать о стольких вещах, и, главное, услышать о том, как складывается её жизнь. Но вместо всего этого мы просто обнялись. Я чувствовала, как её руки обвились вокруг моих рёбер как второй корсет. Это было больно, но всё это мелочи. Мы наконец-то вместе, наконец-то видим друг друга.

— Яна! Или… мне стоит называть тебя «Великая королевская ведьма, именуемая первой, дочь Агнии из Корака…», — на её лице сияла настолько заразительная улыбка, что не перенять её было невозможно. Она искренне радовалась за то, кем я стала. Единственная, кому я могу довериться. — «и человек, который стоит у неё за спиной, видимо рассматривая её, но до сих пор не сказавший ни слова».

— Просто Яна, — я оглянулась на парня в надежде придумать ему правильное описание. И как мне его сейчас представить? Судя по всему, придётся сказать, как есть. — А это — Захари, мой личный страж, благодаря которому до меня никто кроме тебя дотронуться не сможет.

— Кроме того, в недалёком прошлом генерал, — несмотря на то, что его никто не спрашивал, он всё-таки решил блеснуть своим званием перед моей подругой. Однако почему-то упомянуть о том, что он — бастард, Заха́ри удивительным способом забыл.

— Не стоит. Мой муж — ведьмак. А ведьмаки, как правило, сильнее и ревнивее любого генерала, — она тут же отсекла все его попытки. Что же, хоть кто-то заставил его успокоиться. — Но кубок ракии я вполне могу предложить.

— Нет, спасибо, я не принимаю магических подарков. И уж тем более если это хмельное питьё.

— Он просто не знает, что ракию вообще первыми начали изготавливать ведьмы, — Дана вновь заразительно хихикнула, даже не смотря на Заха́ри, который, видимо, уже переосмысливал своё отношение к древнему напитку.

— Он вообще много чего не знает о магии, — я выдохнула. — Лучше расскажи мне, что происходило с тобой? Как прошли эти полгода?

— Чертог никогда не обеднеет, хоть вольна, хоть война. Ты же знаешь, — её улыбка померкла и это было заметно. Казалось, она вспомнила о чём-то печальном, что наводило на неё настоящий траур. — Но… Я понимаю, сейчас ты всё ещё радуешься своему титулу, но я должна тебе сказать. Гергана исчезла.

— Гергана? Самая старая ведьма Чертога? Ты говоришь о ней? — ведьма Гергана была настоящим символом этого «города» и никогда не выходила за его пределы. Она всегда добивалась того, чтобы знатные дамы приезжали к ней, а о силах этой женщины ходили легенды. Я видела её один раз в жизни, но для того, чтобы осознать всё её могущество, мне хватило и этого. Но чтобы она исчезла… Говорят, она слишком любит Чертог, чтобы покидать его.

— Да. Её не могут найти уже вторые сутки, и я начинаю переживать… Что, если её нет в живых? Без неё наш Чертог умрёт. И… Я чувствую, что должно произойти что-то плохое. Очень плохое. И я такая не одна.

— Он никогда не умрёт. Хоть вольна, хоть война, — я положила руку ей на плечо, желая выразить хоть какую-то поддержку. Для меня «город» ведьм и ведьмаков был лишь местом, где я могла почувствовать себя равной. Помимо этого, я заглядывала сюда и ради трав, снадобий, которые нельзя было сделать самому. Для Даны же это место было настоящим домом, постоянным, а не тем, что мы привыкли называть «вторым домом». Она выросла здесь и даже заставила мужа, сильного ведьмака из другого королевства, переехать сюда, в Чертог. — Во всяком случае, нам нужно будет где-то добывать снадобья, а богатые клиентки уж точно не дадут ему потерять свою значимость.

— Я боюсь, что на её место придёт кто-то, кому нельзя давать в руки власть. Тогда начнётся то, чего я не желаю ни одному королевству.

— Может… Отметим конец войны запоздавшим тостом? — я попыталась хоть немного отвлечь её от проблемы, и, к тому же, вывести её на то, что нужно было мне. После этого и похода в книжную лавку, я могла спокойно остаться здесь на пару часов, чтобы снова выслушать её.

Мы направились к бочонкам, оставляя бастарда в гордом одиночестве. Он, казалось, совсем не возражал, разве что, как того требовал король, несколько раз посмотрел на меня и тех посетителей, который сидели рядом со мной.

— Дана, я хотела спросить тебя… — мне совсем не нравилось просить что-то у людей, тем более когда это касалось таких ситуаций. Мы не виделись полгода и создавалось такое впечатление, что я пришла сюда ради выгоды. — Я перечитала все книги матери, но так и не нашла то, что мне нужно.

— А что тебе нужно? — она с некоторой вялостью во взгляде протянула мне кубок с напитком. — Не бойся. Я же не маг, в конце концов. Так, ведьма.

— Мне нужно… Понимаешь, мне нужно узнать о намерениях человека. Но я не знаю, как это сделать. Можно было бы заглянуть в её прошлое, как я это умею, но в этом случае ответ будет слишком расплывчатым. Мне же нужно знать наверняка.

— Так в чём проблема? Спроси напрямик, или, в крайнем случае, дай ей зелье правды.

— Это касается того, что просто так не рассказывают. Как ты себе это представляешь? Я же не могу прийти к человеку в покои с кубком и сказать: «за нашу дружбу. Правда, для Вас я никто, но давайте подружимся».

— Ты права. Во дворце это не сработает, да и для зелья нужно столько разрыв-травы, что проще посадить её у себя на подоконнике. Но… — она на секунду призадумалась и весь тот траур, в котором она пребывала, исчез за считанные секунды. Её это завлекло. Кажется, она действительно думала о том, как мне помочь. Впрочем, мне казалось, она стала заходить слишком далеко. — Что, если попробовать трюк бога смерти?

— Трюк бога смерти? Дана, ты помнишь, что я не посвящённая?

— Нет, там всё просто… достаточно. Когда один из первых ведьмаков решил заработать себе на жизнь, он прикинулся богом смерти и стал переселять души людей в зверей, а возвращал назад только когда они отдавали ему все его деньги.

— Она может сказать мне что угодно, только бы вернуться назад, в своё тело. Я должна знать наверняка!

— Как долго ты ещё сможешь здесь находиться?

— Около двух часов — не больше.

— В таком случае, попытаюсь найти что-нибудь другое в своих старых записях. Сейчас. Если хочешь — можешь мне помочь.

— Хорошо, — кивнула я.

В этот же день я вернулась во дворец с несколькими книгами, несколькими десятками пучков специальных нитей, специальным зельем и тяжестью на душе. Ритуал, который нашла Дана, был достаточно сложным. Физически. Уж проще было увидеть её прошлое и делать на основе этого хоть какие-то выводы. Но я должна была знать наверняка. Потому что иначе меня ждёт наказание. А оказаться в тюрьме, или, того лучше, умереть, я не хочу.

ГЛАВА 3

— Ты любишь запечённых гусей? — наше утреннее общение с Маей началось именно с этого вопроса.

Меня тут же захлестнули приятные воспоминания, которые проносились мимо будто табун напуганных хищниками лошадей. Судя по всему, это была кухня дворца, на которой все куда-то бежали, за чем-то спешили и кричали, кричали, кричали. Пользуясь этим, я выглянула из-за стола и маленькими, ловкими пальчиками отщипнула немного золотистой корочки от уже готового к подаче на королевский стол жаренного гуся. Это даже было смешно. В эти мгновения обладательница таких милых, но проворных ручек казалась мне настоящим ангелом.

— А ты что, наколдовать мне его хочешь? — шарм от полученных воспоминаний тут же развеял насмешливый комментарий Маи. Иногда я задавалась вопросом: что я могу сделать, чтобы хоть раз угодить ей? Мне это было без надобности, но, всё же, именно такие мысли приходили мне в голову в последние два дня.

— Я не достаю вещи из рукавов и не показываю базарные трюки, — я вздохнула, понимая, что её представление о ведьмах всё ещё слишком поверхностно. Впрочем, меня волновало другое. То, на что способно зелье, которое вчера мне дала Дана. Оно было потрясающим. Я ощущала пролетающих над дворцом птиц, сердцебиение своих служанок, и, самое важное, правильные воспоминания Маи. Я чувствовала, как возросла моя сила. Всего лишь от одного глотка. Мне хотелось проверить действие этого эликсира ещё и ещё. Он открывало новые грани моих возможностей, он заставлял меня быть больше, чем просто непосвящённой ведьмой. О, кажется, с такими снадобьями мне не нужно посвящение. Тем более я знала, что некоторые умирают, не окунувшись в мир тайных знаний и по пояс. Ведьменский дар можно получить при рождении, а можно — и «по передаче». Можно колдовать, можно использовать лёгкие заклинания и обеспечивать себя благодаря врачеванию и прочим мелочам. Мать говорила мне, что для того, чтобы стать посвящённой, нужно призвать Вече — покровителя магии. Он заставит тебя окунуться во тьму, он пронизает сердце и разум сотнями мыслей и знаний, выдержать тяжесть которых могут не все. И только лишь после этого ведьма будет наделена силой. Настоящей силой. Перед посвящённой открываются любые двери и только от неё зависит, в какие из них она зайдёт. Навечно будут закрыты только одни. Те, за которыми скрываются сильнейшие эмоции. Любовь, ненависть, страх… Испытывая хоть одно из этих чувств, посвящённая может уничтожить всё. В порыве ревности, например. Вот почему я не люблю отвечать на вопрос о том, почему моя мать стала помогать солдатам. Она думала, что хотя бы так сможет искупить свою вину. Ведь в смерти отца виновной была именно она.

За сим, я предпочитала оставаться не посвящённой. Пока что, чтобы видеть воспоминания, и, вместе с тем, намерения принцессы, я могу использовать то зелье, которое даёт моей силе возрасти. Но, в ближайшее время, мне просто необходимо начать изучать те приёмы, которые вчера мне показывала Дана. Я не могу вечно зависеть от зелья, и, думаю, девушка из практически неизвестного королевства — не последняя, кого мне придётся проверять. Поэтому я должна учиться, должна достигнуть максимума своих возможностей. А пока что я оберну зелье своим мешком-невидимкой и буду радоваться тому, что оно даёт мне чёткие воспоминания, а, значит, по ним я смогу определить, зачем ей этот брак. А потом, когда я приступлю к тренировкам, самые мерзопакостные техники можно будет пробовать на Мае или Заха́ри.

— Жаль. Я не против хорошо прожаренного мяса гуся, с варёной картошкой, — кажется, это заходило слишком далеко. Моя горничная настолько замечталась, что невольно прижала горячие щипцы к пальцам. На них появилось лёгкое покраснение. Кажется, прожарилось здесь немного не то мясо…

Я хотела вновь погрузиться в её воспоминания, так как одно из них уже появилось в моём разуме, но тут я почувствовала, как к моим покоям кто-то приближается. Это определённо была девушка. Благодаря действию зелья, я могла это почувствовать. К тому же, её шаги были быстрыми, но аккуратными, будто она не бежала, а пыталась воспроизвести позы из балетного спектакля.

Как только дверь захлопнулась, я тут же оглянулась, понимая, что это может быть кто угодно. Однако, скорее всего, особа эта была титулованной. Служанки не порхают как бабочки. К тому же, титулованная особа без свиты. Стало быть, ещё одно тайное дело, о котором не должны знать даже те, кому ты доверяешь своё лицо и тело. Когда к тебе заходят за подобным два раза за два дня, уже начинаешь к этому привыкать.

Не спрашивая о том, можно ли войти, на пороге моей спальни появилась шатенка моего возраста, в одеждах, которые явно не были сшиты по нашим фасонам. Высокий воротник, ровный силуэт юбки и слегка опущенная голова с длинными, идеально уложенными волосами во всю их длину. Сказать о том, что она всего лишь придворная дама, было бы оскорблением.

— Принцесса Лин, — Мая тут же забыла о моей причёске и, отложив огненные щипцы, поклонилась.

— Я желаю говорить с королевской ведьмой один на один, — она гордо подняла голову, будто была не гостьей, а хозяйкой этого замка. — Принеси нам чай.

Мая поспешила удалиться. Она даже не забрала свои принадлежности. Ей оставалось сделать пару локонов, но мы обе прекрасно понимали, что воля принцессы, пусть даже из другого королевства, которая, кстати, прекрасно говорила на нашем языке, выше всего этого. А оставшиеся волосы можно убрать под ленту.

— Ваше Высочество, — осознав, что нахожусь в компании девушки из высшего света, я тут же встала и поклонилась. Мне неизвестно, какие у них обычаи, поэтому не соблюдать хотя бы общие понятия нельзя. Хотя, признаться тем, что она оказалась именно в моих покоях, было для меня настоящим удивлением. Насколько я знала, в её королевстве тоже были ведьмы и ведьмаки, которые могли решить её проблемы. Впрочем, выслушать её я должна была в любом случае. Вот только что, если я не смогу пообещать ей эффект? Судя по проснувшейся в ней тревоге, дело было вовсе не в прыще, который нужно было срочно убрать и не в желании превратить кого-то из придворных в мерзких существ.

Она стояла в двух шагах от меня, высоко подняв подбородок и рассматривая меня своими карими глазами. Но, спустя считанные мгновения, напускная гордость исчезла, ей уступил место необъяснимый страх и тревога.

— Помоги мне сделать так, чтобы я не вышла замуж за принца! — она была в шаге от того, чтобы начать трясти меня за плечи.

— Позвольте, но зачем Вам это? Разве выйти замуж за принца не в интересах вашего королевства? — я не понимала от слова ничего. Зачем? Зачем ей просить меня это делать? Это же принц, тем более один из наследников престола одного из самых влиятельных королевств нашего мира. Упустить такую возможность слишком опрометчиво. Но вдруг принцесса Лин решила, что влюбилась в кого-то? Хотя не думаю, что ей известно, что такое настоящая любовь. Она, как и остальные дети монархов просто разменная монета. За неё могут дать войско или союз королевств. Я думала то, что они не могут выходить за тех, кто им нравится, им объясняют чуть ли не текстом колыбельной.

— Ты видела его сегодня?

— Я… В этом замке я всего лишь пару дней, поэтому… не предоставлялось возможности.

— Тогда пошли за мной. И… возьми что-нибудь, что сможет привести его в божеский вид хотя бы внешне.

Мы буквально выбежали из моих покоев. Я успела схватить только свой обычный набор, в который входили травы, настои и порошки первой необходимости. В дальнейшем она шла достаточно быстро, не вселяя в меня абсолютно никакого уважения к себе как к титулованной особе. Когда мы шли по коридору, она напоминала обычную девушку с едва сдерживаемыми эмоциями. Может, роль играло то, что она была пятой дочерью короля и… она была единственной дочерью, остальные наследники престола были мужского пола.

Когда мы появились в прихожей её покоев, сначала я заметила напуганную служанку. Кутаясь в свой платок, она со страхом и удивлением смотрела то на госпожу, то на… абсолютно безжизненное тело принца на диване. Во лбу его зиял достаточно больших размеров ожёг. Однако, это был не последний его изъян. Присмотревшись, можно было заметить и расстёгнутую рубашку, мятые штаны и сапоги… сапог, пару которого, видимо, найти не представлялось возможным.

— Что Вы сделали с Его Высочеством? — напрочь забыв о том, что она принцесса, я принялась кричать. Конечно же, он не был мёртвым, но без сознания. И, судя по его состоянию, развести их с принцессой дороги нужно было ради целости и сохранности в первую очередь принца Николая. — Вы понимаете, что я — королевская ведьма и мне придётся доложить об этом королю.

— По поводу этого… Я буду только счастлива, — она по-детски игриво улыбнулась, будто ей льстила эта мысль. Может, она не расслышала? В тронном зале её будут отчитывать, а не награждать! — Но, для начала, ты должна привести его в чувство!

— Конечно, должна. Меня для того и привезли во дворец, чтобы я решала чужие проблемы с помощью магии, — проносилось у меня в голове без единой насмешки. Это моя обязанность. Однако, помогать заморским принцессам я не обязана вовсе.

— Что Вы с ним сделали?! — я настойчиво повторила вопрос, напоминая скорее мать. Мне нужно было это знать. От этого зависел выбор лекарства.

— Ну… — она свела руки вместе, будто я её отчитывала. В этот момент на особу из высшего общества она была похожа менее всего. — В который раз он заявился в мои покои, судя по всему, после пары бочонков ракии. Но в этот раз он стал ко мне приставать! Представь себе, когда моя служанка только гладила одежду! Я была в одной ночной рубашке. А он просто ввалился в мои покои. Мне ничего не оставалось, кроме как схватить разгорячённый металл для глажки и… сделать то, что я сделала.

Я наклонилась к лицу принца, после чего вынула один из порошков, растёрла его в руках и принялась создавать едва заметное голубоватое сияние. Оно слегка возвышалось над местом ожога, медленно заживляя его. Что же, без моей магии принцессе не миновать наказания. И я бы с радостью отказала ей в помощи, если бы излечение ран не было обязательным условием для «пробуждения», тем более от алкогольного сна.

— Как ты это делаешь? — Её Высочество уставилась на меня так, будто я была экспонатом в музее. Она напоминала скорее любопытную простушку-девчонку, которую разрядили в шикарные платья. И самым противным было то, что эта девчонка сейчас мешала мне как никогда. — Магия, да?

— Неужели это та причина, по которой Вы не хотите за него замуж? — я решила, что стоило бы хоть чем-то её занять.

— Нет. Это было бы слишком смешно. Мои братья тоже иногда позволяют себе лишнее, уж к опьяневшим мужчинам я привыкла. Но… Ты не знаешь, какой он. Он — настойчивый, напористый, хочет делать всё так, как хочется только ему.

— Он ведь из королевской семьи и… мужчина. Я думала, это само собой разумеется, — голубое свечение наконец позволило ожогу стать чем-то похожим на большую фигурную морщину. В конце концов, в ближайшие несколько часов она пройдёт сама. Я же принялась колдовать над его лицом, по которому можно было считать всё о его похождениях, в том числе о том, сколько он выпил и сколько ночей не спал.

— Соображаешь, что говоришь? Может, тебе и нужен такой муж, что будет решать всё за тебя. Я же предпочту того, кто оставит мне право выбора делать что-то самой, например. Он делает всё сам! Кроме того, запрещает упражняться с луком. Разве это не отвратительно?

Чем дальше заходил наш разговор, тем выше на лоб тянулись мои брови. Казалось, мои представления о мужчинах были в корне неправильными. Эта принцесса будто была и не принцессой вовсе. Я привыкла считать принцесс неженками, за которых всегда все всё делают. И теперь одна из них заявила мне, что не любит этого. Право, Николаю достаётся образцовая невеста.

— Может, когда Вы упражняетесь с луком, он не видит в Вас девушку? Это ведь мужское занятие, если мне не изменяет память.

— Я не собираюсь жертвовать своими интересами ради него!

— Может, вам стоит поговорить? Вы пробовали с ним объясниться? — покончив с приведением принца в опрятный вид, я вынула из набора небольшой флакон с зельем, и, приоткрыв принцу рот, вылила всё содержимое и надавила на подбородок, чтобы не вылилось ни капли.

— Он всегда приходит навеселе. Мне такое счастье не нужно, — она сложила руки на груди, будто это было не её дело. Теперь она казалась мне отвратительным человеком. Почему-то я всегда думала, что принцессы должны следовать долгу. Но, как оказалось, всё совсем не так.

Николай кашлянул. Ещё раз и ещё раз. Создавалось впечатление, что он чем-то подавился.

— Что ты ему дала?! — подобный вопрос от принцессы ввёл меня в ступор. Не она ли пару секунд назад говорила о том, что он ей не нужен?

Тем временем парень уже приоткрыл глаза, которые, благодаря моей магии были чисто-голубыми, без покраснений, а лицо было таким, будто свита его горничных только что приготовила его к балу.

— Что за прекрасная дама излечила меня? — он уверенно посмотрел на меня, судя по всему, обращаясь ко мне же. Жаль он не знал, что, если бы не моё зелье, сейчас ему было бы далеко не до «прекрасных дам».

— Яна, королевская ведьма. Лично мы с Вами ещё не сталкивались, — представилась я.

— Как жаль. Как жаль! Скорее всего, в день, когда мой брат давал Вам титул, я был в отъезде, — он говорил это так одухотворённо, что в его худшие черты, описанные принцессой, мне вовсе не хотелось верить. Но того, что так может действовать зелье, я со счетов не сбрасывала.

Поняв, что уже всё вполне неплохо и королевские особы могут договориться сами, я приподнялась и направилась к двери. Эта пара казалась мне чуть более чем странной. Хотя бы потому, что, покидая комнату, я почувствовала сердцебиение принцессы. Она… волновалась за принца? Она хотела знать, что с ним происходит? Это никак не укладывалось у меня в голове. Её сердце билось быстро и это означало, что она его любит, или, как минимум, он ей мил. Но, в то же время, она хотела, чтобы я развела их пути. Делать этого, конечно же, я не буду. Их брак — это государственное дело и вмешиваться в это будет глупо. Но, всё же, противоречивые чувства принцессы Лин из далёкого, но дружественного нам королевства, заставили меня заинтересоваться.

ГЛАВА 4

Сад при дворце был действительно восхитительным. Последняя неделя лета радовала всех цветением ярких цветов и пением восхитительных птиц, которыми невозможно было не восхищаться. Лабиринт пахнущих растений был настолько огромен, что можно в первую свою прогулку я действительно потерялась. На этот же раз у арочного входа меня встретил Заха́ри и, едва скрывая ехидную улыбку, проводил до того места, где уже был накрыт небольшой стол. На нём уже присутствовали столовые приборы, но блюд всё ещё не было.

— Как поживает перевод книги? — он задал вопрос как только мы присели за стол. Я заметила слугу неподалёку. Вскоре нам должны были подать еду.

— Неплохо. Я уже закончила первую главу. Это описание судьбы какого-то человека. Девочки. Но, по законам мистерийского языка имена идут в конце, так что пока я не знаю, чья это судьба, — я дала ему самую короткую характеристику своей работе и сделала это не просто так. Если королева полюбопытствует у него, чем я занимаюсь, он ответит ей, но деталей знать не будет.

Остальные несколько минут мы молчали, будто собрались вовсе не для того, чтобы «узнать друг друга для дальнейшего сотрудничества». То, что это всего лишь предлог, было понятно ещё тогда, но, может, стоило хотя бы сделать вид? Я до сих пор смутно представляла, каким образом, ненавидя меня, он будет меня же защищать.

Наконец, к нам подошёл слуга. Огромное блюдо он поставил перед хитро улыбающимся Заха́ри, после чего открыл его.

— Ну, как, нравится, ведьма? — он посмотрел на меня с укором. Я лишь молча смотрела на его блюдо, с ужасом понимая, что произошло. Сегодня на ужин на кухне поджарили того самого фазана, который потревожил сон бастарда. Судя по тому, что ощущал мужчина, а это было явно чувство какого-то триумфа, фазан был тем самым. Он будто получал удовольствие от моего негодования и даже некоторого страха, который мне было сложно скрывать.

— Проще навредить тому, кто слабее, чем отомстить тому, кто тебе равен, правда? — я вновь пыталась спрятать панику под маской спокойствия. — Наверное, именно так поступал генерал Заха́ри на войне.

— Нет, ты меня не заденешь, — он откинулся на стуле, будто мы были давно знакомы и этикет не был важной частью трапезы. — Я приготовил для тебя кое-что более интересное.

Как только он закончил свою триумфальную речь, смысл которой я не понимала, передо мной появилось блюдо. Оно было на порядок меньше, но выше. Наверное, это было что-то в кубке. Одно из традиционных блюд. Мне хотелось в это верить.

Слуга открыл его, после чего я поджала губы, чтобы не вскрикнуть.

Внутри оказался кубок. Кубок, полный ползающих и летающих тварей. Гусеницы, червяки и ещё несколько видов жуков, которые ведьмы добавляют в зелья, но не едят.

Было сложно успокоиться, было сложно взять себя в руки, было сложно не закричать. От неожиданности и от того, какое это производит впечатление. Если за практически безобидную шутку с птицей он готов мстить мне так, то что будет дальше? Чего можно от него ждать? Раньше я считала, что он будет тихо меня ненавидеть, но, по воле короля, защищать. И что теперь мешает ему сделать из меня без вести пропавшую несмотря ни на что?

Спустя пару секунд, я поняла, что нагнетаю. В голове появилась мысль о том, что всё это из-за зелья. Оно обостряет мои чувства. Но, всё же, черви на ужин — не самая прекрасная еда.

— Ты хочешь показать мне моё место? — страх и некоторая обида не отступали, но я старалась прогнать его хотя бы на те доли секунд, которые должна смотреть на него. Так, чтобы он осознавал: так со мной обращаться нельзя.

— Нет, просто птицы должны есть то, что предназначено им. А охотники должны есть птиц, — будто в подтверждение своих слов, он наколол небольшой кусок белого мяса.

— Считаешь себя охотником?

— Да. И моё положение на войне тому прямое доказательство.

— Не хотела бы я оказаться в твоём полку, — мне было сложно сдерживаться, поэтому обида и отчётливое непонимание такого отношения ко мне медленно выплёскивались вместе с моими речами.

— Своими солдатами я управлял хорошо.

— И, судя по этой выходке, жестоко.

— Потому что среди них не было ни одного ведьмака.

— За что ты так ненавидишь ведьм?

— Кажется, я уже отвечал на этот вопрос, — он съел ещё один кусочек, словно это доставляло ему какое-то особенное удовольствие.

— Нет, — я усмехнулась. Кажется, его черты плавно передавались мне. — Тут что-то намного, намного интереснее. Такой сильной ненависть не может быть по тем причинам, которые ты мне описал. Это звучит как отговорка.

— Неужели тебя так взбесила обычная шутка? — он снова улыбнулся, медленно пережёвывая то, что только что отправил вы рот.

— Обычная шутка? — понимая, что вот-вот выскажу ему всё, чтобы хоть как-то остановить себя, я взяла в руки одну из гусениц, и, сконцентрировавшись на её зелёном тельце, извергла небольшое пламя из руки. Теперь это существо больше не двигалось, зато обзавелось корочкой. Жаль, не золотистой и аппетитной. — И часто ты готовишь девушкам такие сюрпризы?

— Только тебе, — судя по всему, хотя бы этот ответ был до конца честным.

— Значит, я — избранная?

— Нет. Просто ведьмам не место во дворце.

— И где же им место?

— Там, где нет меня.

— Неужели ранний фазан тебя настолько вывел из себя?

— Я всего лишь хотел показать, что так шутить со мной, генералом, тебе не следует.

— То есть жуки на ужин — это по-твоему та месть, которой заслуживала простая шутка. И ты думаешь, что поступать с людьми так — это вполне нормально?

— Я думаю, что раннее утро — это время спать. К тому же, первой начала ты.

— Я?! — мне стало настолько не по себе, что я резко поднялась из-за стола. Плевать на этикет. Ещё одно слово — и ползучие твари полетят в его бородатое неотёсанное напыщенное, после войны уже не генеральское, лицо. — Ты ненавидишь меня с первого дня! Обо мне ты знаешь только то, что я ведьма, но забываешь, что я — человек. И, будь добр, относись ко мне с уважением. Тебе я ещё ничего не сделала.

— А, то есть крики птицы в покоях титулованной особы рано утром — это «ничего не сделала», это — эталон уважения к человеку. Ты просто могла тихо переносить мою ненависть — вот и всё. Но нет. Тебе захотелось показать кто здесь кто. Но это — королевский дворец и за любую пощёчину тебе вонзят в спину нож. Ответ будет в два раза сильнее, чем твой поступок. Привыкай к этому.

— Я не хочу привыкать к тому, что за небольшую шутку меня кормят жуками.

— Это тоже небольшая шутка! Да что тебе не нравится? Всего лишь на немного больше, чем то, что сделала ты.

— Спасибо за «шутливый» ужин. Доброй ночи, — не дожидаясь его ответа, я подняла упавшую с колен салфетку и побрела назад, ко дворцу, сама. Выход я способна найти сама. Буду ориентироваться на то, что подсказывает мне всё ещё действующее зелье. А что до Заха́ри… Мне неизвестно, что он захочет сделать в следующий раз. Но избавиться от его «защиты» мне нужно. На данный момент хотя бы её ограничить…

ГЛАВА 5

Утро для меня выдалось слишком сложным. На сон у меня было всего несколько часов — перевод книги не давал мне покоя. Теперь мне оставалась лишь последняя глава. Но, как только Мая, как мне уже было привычно, молчаливо привела меня в порядок, в моих покоях тут же появилась принцесса Лин. Казалось, после вчерашнего всё должно было быть очевидно.

— Так что, сможешь сделать так, чтобы мы с принцем не сошлись? — она снова повторяла вчерашнюю мысль, а я всё ещё не горела желанием воспринимать её как титулованную особу. Для меня она всё ещё оставалась моей ровесницей, которая всё ещё не понимала своей «избранности». Впрочем, кажется, против того чтобы мы с ней были «подругами», она не возражала.

— Простите, но зачем Вам это? — я приблизилась к принцессе, не ощущая с её стороны никакого барьера, будто мы не были друг другу чужими людьми. — Может, я лезу не в своё дело, но вчера я почувствовала ваше сердцебиение. Вы в него влюблены или же испытываете симпатию. Но тогда для Вас женитьба — лучший исход. Многие играют свадьбы только потому, что это — их долг, а у Вас есть симпатия, к предположительно будущему мужу. Зачем Вам тогда всё это?

— Ох, знала же, что ты — ведьма и всё поймёшь, — она говорила так, будто пожалела, что обратилась ко мне за помощью. — Да, я его люблю. Но он… Он невыносимый. Он запрещает делать мне то, что мне нравится. Такого себе не позволял даже мой отец. Любовь к мужчине дело наживное: то она есть, то её нет. А в этой жизни я могу надеяться только на себя. Так что поступаться своими интересами ради какого-то там мужчины я не собираюсь!

— Но разве так не существуют союзы? — я вскипала от полнейшего непонимания её логики. Разве можно быть глупой настолько? Может это мне пришлось вырасти слишком рано, но я хотя бы понимала, что не всегда всё будет так как хочу я. — Разве люди не договариваются? Разве любя они не жертвуют своими интересами и не идут на уступки? Разве это не то, на чём строятся отношения людей?

— Значит, ты мне не поможешь. Я правильно поняла? — она посмотрела на меня своими тёмно-зелёными глазами так, будто пропустила всё то, что я сказала мимо ушей.

— На то есть три причины. Во-первых, вы и сами можете прийти к правильному решению и моя магия тут вовсе не нужна. Во-вторых, ваш брак — дело государственной важности. То есть я вмешаюсь только тогда, когда этого захочет король. И в-третьих. В скором времени здесь появится вторая претендентка на сердце принца Николая.

— Вторая претендентка? — она удивлённо выпучила глаза, словно ни о чём не знала.

— Да наследница престола…

— Да мне всё равно, чья она там наследница. Николай — мой. И, если уж на то пошло, делить я его собираюсь только с его дворцовыми обязанностями.

— Что же, проблема решилась сама собой, — пронеслось у меня в голове, хотя я уже совсем перестала понимать эту взбалмошную личность. То она готова расторгнуть брак, то, услышав о сопернице, готова ринуться в бой за сердце принца. Будто после того как она вернётся домой без выгодного предложения, принц попросит меня наложить на него венец безбрачия и откажется от женщин до конца своих дней.

— Спасибо за информацию, — она радостно улыбнулась. — Кстати, и я, и Николай на твоей стороне.

— О чём Вы? — я напряглась. Неужели она, несмотря на своё положение, поддерживает ведьм? Учитывая её спонтанный характер, возможно всё.

— Знаешь, иногда мы в Николаем выходим на прогулки по вечерам. Он всегда рассказывает мне что-то, чтобы привлечь моё внимание. Но вчера историю нам рассказывал Заха́ри. О том, как ты обиделась на его шутку.

— Вы что, застали его за столом?

— Да. Он с грустными глазами ел фазана, — как только она это сказала, я тут же вспомнила вчерашний вечер. — Но он был явно не прав. И Николай ему об этом сказал. Так, что после этого кусок ему в горло точно не лез.

— Откуда столько доблести? — не удержалась я.

— Ты помогла ему — он помог тебе. Поэтому… Надеюсь, подобного больше не повторится.

— Я тоже, — кивнула я, всё ещё вспоминая о произошедшем. Жаль, что в это впутались и принц, и принцесса, но, может, хотя так мы с моим телохранителем сможем зарыть топор войны хотя бы на время, пока слово короля сильно?

* * *

К обеду я закончила перевод. Сама книга действительно была чьей-то судьбой, но вот чьей… Автор не хотел говорить об этом. Я же могла расценивать это как сказку. Ведьмы иногда делали подобное: сочиняли глупости о тех, кто желал им зла только для того, чтобы не тратить свою силу. Женщина, которая была главной героиней, как и королева, приехала из другого королевства. Мне всё ещё хотелось расценивать это как сказку или шутку какой-нибудь ведьмы. Потому что в конце было то, что для королевы может быть непозволительной вещью.

Но, если это настоящая книга судьбы, которую писал маг с редким даром видеть судьбу, это станет для королевы ударом. Что, если из-за этого она потеряет ребёнка? Нужно найти обходной путь. Но я не должна никому ни о чём не говорить. Я ведь пообещала. Даже королю. Это тайна королевы Лидии и моя… или…

В голову мне пришла светлая мысль, которая означала мировую с тем, с кем мне встречаться не хотелось, но меня, как это полагалось в этом дворце, отвлекли. Целых пять служанок во главе с Маей оказались в моей прихожей. У каждой в руках было по несколько блюд. Все эти яства выглядели так чудесно, что, несмотря на то, что я была не голодна, мне хотелось съесть их все и никому ничего не оставить. Среди них было даже блюдо, приготовленное из лебедя. Я знала, что это — настоящий деликатес. Всем тем, что мне принесли, можно было накормить нескольких людей. Даже в лучшие времена в поместье мы не ели подобного.

— Это от Заха́ри, — Мая говорила, управляя процессом. Она мастерски быстро указывала девушкам на то, куда поставить блюда и как их лучше расположить. — Он просил передать, что просит прощения за произошедшее вчера.

— И решил закормить меня до смерти? — я невольно улыбнулась несмотря на то, что речь шла о том, с кем дел иметь после вчерашнего не хотелось. Если отбросить то, как он себя повёл, то эта попытка извиниться напоминала скорее необычную и до боли странную. Обычно, когда дело касается провинности, мужчины дарят женщинам драгоценности. Но, с другой стороны, стоило отдать его выбору должное: годы, проведённые в полуразрушенном поместье отучили меня от любви к украшениям, оставив по себе только грамотную речь, поддерживавшуюся лишь книгами. А что до еды… Еда будет ценностью всегда.

— Не знаю. Но он передал извинения, — моя служанка быстро выпроводила остальных и сама, даже не боясь поворачиваться ко мне спиной, выровнявшись, будто не при хозяйке, зашагала прочь из прихожей.

Я же ещё раз окинула взглядом все те яства, которые передал мне мой же телохранитель. Одной мне этого не съесть. Даже, если мне дадут на это несколько дней. Впрочем, это могло бы стать неплохим началом беседы. Во всяком случае, по моим скромным представлениям.

Дверь покоев Заха́ри открылась почти сразу же после моего стука. Он даже не полюбопытствовал, кто посмел его побеспокоить. Однако, вместо обычного «здравствуй» или же колкости в мой адрес, только заметив мою фигуру в дверях, тут же попытался закрыть её.

— Подожди, — понимая, что мне нужно с ним поговорить, я резко положила руку с книгой на косяк. Сейчас не тот момент, когда я могу напоминать ему о наших ссорах, а он мне — о том, кто я по происхождению.

— Что тебе нужно? — он устало выдохнул. — Неужели моих извинений не было достаточно? Или еда показалась какой-то не такой?

— Н-нет…

— Послушай, я извинился как мог. Уж извини, даже война не приучила меня зубоскалить тем, кто мне не нравится. Тем более если это ведьма.

— Так дело в том, что я ведьма или в том, что я тебе не нравлюсь? — не сказать, что такое заявление меня задело, но, всё же, это стало одним из наблюдений.

— Ведьма, неужели ты думаешь, что можешь мне понравиться? — он шаблонно, будто подсмотрел это у кого-то из рыцарей, запустил пальцы в свои волосы. Что же, кажется, догадки по поводу еды обуславливались только тем, что это практичнее. Так, судя по всему, твердил ему военный опыт. Хотя, учитывая его поведение, лично мне он напоминал скорее не генерала, а солдата, который, только записавшись в ряды военных, уже бежал хвастаться в местный кабак, только бы приглянуться местным девушкам.

— Вообще-то, я спросила о том, почему тебе не нравлюсь. Но, кажется, ты увидел в этом свой, особый смысл, — я выдохнула, пытаясь сдерживаться.

— А я просто ответил, что мне ведьмы нравиться не могут.

— Я помню. Мы слишком быстро теряем от тебя голову. И именно поэтому ты не упустил шанса похвастаться своим званием перед Даной.

— Мне показалось, что она человек, — коротко ответил он, хотя, думаю, в какой-то момент я и правда его подловила. Он явно был недоволен. — Лучше скажи, зачем ты здесь, если не за ещё одной порцией извинений. Хотя я до сих пор не могу понять, почему ты злишься из-за этой простой шутки.

— Я уже говорила, что мне в этом не нравится и повторять не вижу смысла. К тому же, я не просила тебя умолять меня о прощении, — если бы я не стояла в дверном проёме, а он бы не был настолько мне противен, я бы точно сделала что-то магическое.

— Я не умолял! — несмотря на то, что зелье я берегла на тот момент, когда приедет принцесса, то, что его гордость была задета слишком сильно, я почувствовала и без подобного рода магии.

— Я пришла потому, что закончила переводить книгу. И, если я расскажу королеве то, что там, король может лишиться наследника, — мне хотелось говорить как можно более нагнетающим тоном и такими же словами. Мне нужно это обсудить. И, если у меня есть только он — что же, пускай.

В ответ Заха́ри тут же сильной армейской хваткой взял меня за руку, и, втащив в свои покои, резко захлопнул дверь. Как только это произошло, я не упустила момента и стала рассматривать покои. В общем и целом, они мало отличались от моих. Тут было меньше убранств, напоминавших о том, что, всё же, эти покои принадлежали мужчине, а единственной разительной разницей были гобелены с сюжетами на военную тему. Неужели ему так нравилась война? Мне казалось, что все те, кого она настигла, хотели распрощаться с любыми упоминаниями о ней как можно скорее.

— Ты, кажется, не туда засмотрелась, — за моей спиной снова послышался голос телохранителя, который однозначно намекал на то, что я должна смотреть на него.

— Для начала, мне кое-что нужно тебе показать, — на то, что его самомнению у потолков покоев становилось всё теснее и теснее, я старалась не обращать внимания.

Вместо этого, чтобы спрашивать разрешения, я быстро зашагала к столику, с которого его прислуга ещё не забрала тарелку из-под какого-то мясного блюда и разложила там всё то, что принесла с собой. Книга по мистерийскому, книга королевы и несколько бумаг, одна из которых — последний лист моего перевода.

— Посмотри сюда, — когда он приблизился настолько, чтобы увидеть всю картину, но не так, чтобы я растеряла остатки уважения к нему, мои руки сами потянулись к тому Лидии. Я открыла его на последней странице и указала на последнюю строчку. — Видишь эти символы?

— Да, — он казался настолько внимательным, что нашей ненависти друг к другу будто и не бывало. Наверное, по какой-то неизвестной мне причине, королева значила для него слишком много.

— Это — одно предложение. Чтобы перевести правильно, я должна взять два символа из середины, затем пойдут те, что слева, затем остальные справа. Не учитывая последних трёх символов, предложение переводится как «У сестры нашей, ставшей царицей там, где выросли цветы победы…».

— Мне-то это зачем? Ты же говорила, что мистерийский могут понимать только ведьмы и ведьмаки.

— Люди тоже могут. Но потом, через пару часов, человек напрочь забывает о значении этих символов даже, если ему кажется, что выучил наизусть, — поняв, что попалась на его уловку, я тут же продолжила, быстро открывая книгу по языку на нужной странице. — Но дело не в этом. Посмотри на последние три. Я знала то, как они переводятся, но ещё раз проверила. С этими тремя, всё предложение переводится как «У сестры нашей, ставшей царицей там, где выросли цветы победы, родится сын-ведьмак».

— Это точный перевод? — Заха́ри потянул к себе книгу и ещё раз сравнил написанное в ней и в книге королевы.

— Да! — неужели он не доверял мне, когда точно видел, что всё так, как говорила я. — Но знаешь, что самое интересное? Этот символ означает именно «родиться», то есть не «родится человеком, а потом приобретёт силу». А знаешь, когда это возможно? Только если ребёнок будет рождён в субботу. И один из его родителей будет связан с магией.

— Может, это — шутка? — мой телохранитель принялся осматривать книгу королевы так, словно искал подпись автора, свидетельствующую о том, что это — оригинал, а не копия, в которой кто-то что-то напутал. — Может, это просто сборник сказок во славу Лидии Владовой? Это не может быть правдой! Тодор не может быть ведьмаком. Я знаю его всю жизнь! А вот Лидия… Нет, она точно не может быть ведьмой. Я хорошо её знаю.

— Если бы она об этом знала, она бы никогда не дала мне переводить эту книгу, — теперь я могла закрыть все тома. — Но вопрос в том, что нам делать. Это может быть шуткой. Ведьмы иногда любят дарить подобное на праздники людям, которые и не подозревают, что сделали ведьме что-то плохое. Тогда это будет просто шутка, которая предупреждает о мелких шалостях. Но что, если это было создано ведьмаком, который может видеть будущее и это правда? Я бы не рискнула говорить об этом королеве, тем более в её положении.

— Мы можем сказать разве что Тодору… Или же…

— Или же я могу поинтересоваться у неё, кто автор этой книги! — идея пришла в голову так быстро, что я, не думая о Заха́ри, резко встала и уже начала продумывать план. — Я скажу ей, что это нужно для перевода. Хотя бы так. И, если автором окажется маг — я просто расскажу об этом королю Тодору. А если автор неизвестен, то, скорее всего, кто-то просто решил подшутить, и мы все забудем об этом как о страшном сне.

— Ведьмы… — Войник сразу же опустил меня с небес на землю. Интересно, что такого было в моих словах? Неужели он просто говорит так лишь потому, что ему не за что зацепиться?

Мы проговорили об этом ещё пару минут. Я всё же позволила себе возмутиться, понимая, что, так или иначе, нам придётся быть рядом. Кроме того, его слова выглядели подозрительно.

Вдруг, дверь распахнулась и понять это можно было только по резкому скрипу. На пороге покоев Заха́ри стоял недовольный, но вместе с тем в какой-то мере напуганный государь. Он будто был чем-то обеспокоен, а тени от заходящего солнца только придавали его лицу серьёзности.

— Яна, — он даже не прошёл внутрь. — Ты идёшь за мной. У тебя появилась работа.

ГЛАВА 6

Мы слишком быстро спускались по мраморным ступеням. Так быстро, что иногда я не успевала приподнимать длинное платье. Спешка удивляла меня. Зачем так спешить? Что произошло?

— Принцесса не приедет, — он будто услышал мои мысли. Хотя это было понятно и так: любой бы хотел узнать, куда его ведут, тем более так бесцеремонно. Впрочем, я уже готовилась к худшему. Он не подумал о том, что мне нужно взять с собой хоть что-то из моего арсенала. Впрочем, я бы не раздумывая взяла то зелье. Я не знала, к чему нужно готовиться. Оно же могло дать мне всё.

— Но почему? Вы ведь настраивали меня на то, чтобы говорить именно с ней.

— Её убили, — он всё ещё был раздражён, но я уже этого не замечала. Неужели…? Как? Каким образом? Почему? Какой в этом толк? — Несколько дней назад, когда она пересекала границу нашего королевства. Мы уже нашли одного из убийц. Но, скорее всего, он просто наёмник. Сейчас ты должна понять, кто настоящий убийца. Возможно, это есть в его воспоминаниях.

— Хорошо, — я кивнула, понимая, что, скорее всего, на месте наёмника, в тюрьме могу оказаться я. Потому что то, что я скажу может быть настолько расплывчатым, что это ничему не поможет и государь решит, что время мне сложить мои полномочия.

Мы двигались дальше. Высокие потолки и залы с колоннами и прекрасной кладкой, картинами, сменились грубым камнем, пустотой коридоров, темнотой и едва не угасающими факелами. Я понимала, что мы идём прямо в сердце каземат замка. Потому что, если убийца титулованной особы будет заключён не там — значит, нигде.

Я оказалась права. За самой дальней дверью, окружённый четвёркой стражей, в клетке сидел парень в тёмных одеждах. На вид ему было не слишком много лет, однако он уже мог брать в руки нож или ружьё и уничтожать людей. Успешно, судя по всему.

Он изучал меня также, как и я его. Незнакомец осмотрел меня, будто оценивая то, на что я гожусь. Единственное, что я заметила в нём — это едва заметное голубое свечение в области груди. Он не ведьмак. Но определённому заклятью он подвержен. И узнать бы теперь, какому, ведь это может быть что угодно: от команды нападать на каждого встречного до превращения в животное после обозначенных слов или действий.

— Мне нужны его глаза, — это прозвучало страшно, но король понял меня правильно и тут же дал команду стражам.

Один из них приблизился к убийце и, подняв его с колен, скрутил ему руки, другой же вошёл вместе со мной. Оба казались сосредоточенными на мужчине в чёрных одеждах, но я никогда не исключала возможности, что подобные люди могут вырваться. Ведь о смысле заклятья знает только ведьма или ведьмак.

Мне указали на то, что я могу преступать к работе. Пытаясь сдерживать некоторую долю страха, я посмотрела прямо в его глаза. Зелёные, напоминавшие весенний лес в лучшую пору. Неестественно зелёные как для человека. Я старалась не думать об этом. Моя рука сама собой потянулась к его глазам и резко закрыла их. Он не мог видеть ровным счетом ничего. Но зато это могла сделать я. Я мысленно задала вопрос и мой разум тут же слился с разумом наёмника. Это напоминало что-то невероятное, будто передо мной стоял кладезь воспоминаний. Каждое из них было слишком ярким, слишком сильным. Они проносились слишком быстро, и я не знала, какое выбрать. Но, наконец, я получила ответ на свой вопрос.

Мне виделся лес. Тот самый Порог — лес на границе между столицей нашего королевства и соседним городом. В нём ощущался приятный холодный воздух, но я не чувствовала радости. Я чувствовала одержимость какой-то идеей, ради которой могу сделать всё и даже кого-то убить. Около меня лежали вещи. Все они относились к борьбе. Но кроме меня на этой поляне не было никого. Никого, чьи бы лица я могла увидеть, запомнить, нарисовать и показать королю. Абсолютная тишина.

— Ты слишком слабо бьёшь! — я тут же обернулась на голос. Со мной разговаривал мужчина. Он был одет в тёмные одежды. Я не могла увидеть ни одной детали, которую можно было бы запомнить и даже лицо… Его лицо было покрыто маской. Странная маска, сделанная из неизвестных мне материалов. Она была черной, а красные узоры на ней не складывались ни во что из того, что я могла знать. Я была в теле наёмника, поэтому не могла почувствовать, маг ли этот мужчина. Но в том, что именно он был виноват в смерти принцессы, я почему-то была уверена. Это ощущение не было ничем подкреплено, но я знала это. Я знала и чувствовала всё то, что чувствовал убийца. Судя по всему, это воспоминание было давним — мои руки напоминали скорее мальчишеские, чем мужские.

Затем, воспоминание исчезло, как и поток остальных. Мир вокруг вновь приобрёл свои обычные краски. Я снова оказалась в тюрьме, рядом с не сопротивляющимся наёмником. Он не улыбался и не печалился. Казалось, он ничего не боялся.

Но теперь у меня было больше вопросов, чем ответов. Мне нужно было прийти сюда ещё раз, но уже выпив зелье. То, что я получила сейчас слишком расплывчато. Мне нужно больше информации. Ох, я уверена: этот настой поможет узнать мне всё. Если этот человек провёл рядом с убийцей так много времени, то он не мог не видеть убийцу без маски. Мне просто нужно время. Вот только как объяснить это королю…

Меня тут же вывели из клетки и закрыли дверь. Оба стража вернулись на своё место.

— Что ты увидела? — государь был явно обеспокоен происходившим. Это не удивительно: каждый раз, когда я погружалась в чужие воспоминания, мои глаза белели и становились пустыми, а тело дрожало. Для меня же это было обычным эффектом.

— Человек. Человек в маске. И лес… он… Нет, скорее всего, это просто место и… Главное — это человек в маске. Ваше Величество, убийца — это он, — я тараторила без смысла, с сумбуром, который мне не присущ. Часто, я не говорила людям всего и сразу. Мне нужен был лист бумаги и время. Чувства, которые я испытала в момент «прозрения» должны были отойти, уступая место разуму. — Но мне необходимо будет прийти ещё раз. Потому что этого слишком…

Поняв, что король смотрит не на меня, а на клетку сзади, я перестала говорить тоже оглянулась.

Зелёные глаза наёмника теперь напоминали две бездны с ярким сиянием. Он будто тянулся к потолку, но, в то же время, всё ещё сидел на подстилке из соломы. Я не понимала, что происходит. Он стал стареть на глазах, словно каждое мгновение высасывало из него силы, предназначенные для десяти лет жизни. Мужчина стоял на коленях, из его глаз вверх поднимался голубоватый дым. Преобразовавшись в небольшое облако, он стал быстро подниматься и исчез в маленьком окне у потолка. Наёмник же пал мёртвым. И только лишь теперь я поняла, в чём состояло его заклятье.

— Что это было? — король будто не требовал объяснений. Он завороженно смотрел на меня, будто на ярмарке впервые увидел какой-то интересный трюк. Подобные лица были и у стражи, но они оказались чуть более сдержанными.

— Когда ведьмак или ведьма хочет беспрекословного повиновения что бы ни произошло, она накладывает на человека заклятье вечной верности, — мне приходилось рассказывать всё так просто, как это только возможно. Мне нужно было подбирать слова. Иначе, не зная о магии ровным счётом ничего, меня могут обвинить. — Человек может знать о ведьмаке то, что не имеет права разглашать. Если же это услышал, увидел или до этого догадался кто-то ещё, душа тут же покидает тело такого человека. И вернуть его невозможно. Он мёртв.

В тот же вечер, озадаченные всеми новостями, как снег на голову упавшими на нашу голову в этот день, мы все разбрелись по покоям. Мне сложно было понять, о чём думает наш государь после этой истории с душой наёмника. О том, что было в голове у Заха́ри я предпочитала не рассуждать. А вот чем были заняты мои мысли, я знала наверняка. Убийца. Маска. И вот теперь мне нужно было узнать, кто он. Иначе моя жизнь может оказаться в опасности…

ГЛАВА 7

Воздух в саду буквально дышал летом. В этот день было так жарко, что оставаться в покоях было себе дороже. Здесь же изредка дул ветер и хоть как-то можно было спастись от палящего солнца, но, вместе с тем, не сгореть от жары.

Стараясь не думать о произошедшем вчера, а именно — о человеке в маске, я переплетала специальную нить пытаясь сделать что-то в духе оберега. Он мог сойти за браслет, но хоть касательно этого умения я могла не учиться, а тренироваться. К тому же, обереги я делала редко и давно. Нельзя терять навыки. Завтра я планировала немного поработать со своим даром смотреть в прошлое. Грядёт что-то, к чему я должна быть готова. Конечно же, подробный отчёт о том, что я увидела, уже лежал на столе в малом зале, но расслабляться нельзя.

— Что это? — Заха́ри распластался рядом, делая вид что увлечённо занимается своей работой, а именно — защищает меня. Хотя единственное, от чего я страдала — это жара. Но, кажется, он не удержался от вопроса. Неужели, моя жизнь хоть сколько-нибудь стала для него интересной? Впрочем, судя по всему, он просто заскучал, а вешать мне на уши истории великих завоеваний генерала Заха́ри он не хотел.

— Оберег. Должен сохранить от шальной пули, — я не поднимала на него глаз, пытаясь концентрироваться на плетении. Почему люди так любят отвлекать ведьмаков как раз в тот момент, когда это важно? — Может, сплету несколько таких и тебе не нужно будет за мной ходить.

— Увы, ни один из твоих оберегов не спасёт меня от слова короля. За сим, как бы я этого не хотел, быть нам вместе придётся пока брат не смилостивится надо мной.

— Над нами, — создавалось впечатление, что каждая девушка во всём королевстве мечтала оказаться под защитой этого человека. Возможно. Но не я.

— Тебе-то что, ведьма? — он всё ещё рассматривал мои руки и это мне не нравилось. Магия не терпит чужих взглядов, а я — взглядов этого бастарда. — Живёшь как сыр в масле. Между прочим, когда я был генералом, у нас часто и сыра-то не было.

— И, судя по всему, не только его, — я выдохнула, понимая, что это точно может его задеть. Мне не стоило этого говорить. Потому что я нарвалась на тираду.

— Откуда тебе знать? Ты не была на войне. Ты никогда не стреляла из ружья и никогда не видела солдат, идущих под твоим командованием вперёд. Так что попридержи язык за зубами, ведьма.

— Я не видела войны? — я оторвалась от работы, чтобы не сделать чего-то лишнего. Теперь мне было плевать на то, что он не называет меня по имени. Он упрекнул меня в том, что я ничего не видела. — Знаешь, что? Если девушки для тебя были важнее географии родного королевства, то, так и быть, я напомню: Корак находится на границе. Четыре дня до столицы. Моя мать лечила солдат, а, когда пришло время, нанесла последний удар. Если бы ваши ружья не были наполнены её порохом, вы бы боролись ещё не один год. Но нет, конечно же, я не помогала матери и никогда не видела войны. Я удивлю тебя, но я видела больше, чем вы! Пока ты, генерал, сидел на своей территории далеко от Корака, к северу от нас, и считал убытки и потери, я видела людей. Например, тех, в чьи дома прилетали огненные снаряды. Или тех, у кого сыновья или мужья ушли на войну, защищать королевство. Жаль, я не умею передавать воспоминания. Если бы это было так, я бы дала тебе почувствовать. Это боль. Боль, которой ты никогда не испытывал.

— Думаешь, я не видел боли? — он смотрел в упор на меня и даже приблизился, что мне явно не нравилось. Но то, что он был взбешён, придавало мне определённой радости. — Солдаты умирали сотнями. Многих из них я знал лично, кто-то даже говорил то, что помогало в ходе войны.

— Ты познакомился с ними на войне. Ты не знал их всю жизнь. Они не были тебе ни братьями, ни отцами. Прощаться с тем, к кому у тебя нет сильных чувств намного проще, чем с тем, кому принадлежит твоё сердце. Так что, знаешь, я видела войну. Я видела всё. И упрекать в том, что я не знала ни войны, ни нищеты, ты не смеешь.

— Ты будешь указывать мне что я смею делать, а что — нет?! — он указал на меня пальцем и это было в корне неэтично. Даже для меня — той, что изучала этикет только до девяти лет.

— Да, — гнев внутри вскипал настолько сильно, что я стала указывать на него пальцем в ответ. — Потому что я не только ведьма, но ещё и человек. И это то, что я говорила тебе на том ужине при жуках. Кажется, кто-то попросил прощения только формально.

— Нет! Я понимаю, что тогда перегнул палку. Но я всё равно буду называть тебя ведьмой, хочешь ты этого или нет.

— Я этого не хочу! — в порывах какой-то совершенно странной ненависти друг к другу, мы сближались всё сильнее, пока наши руки не стали отделять считанные сантиметры. Кажется, мы оба хотели донести до оппонента свои мысли слишком сильно.

— Знаешь, как говорят в деревнях? Нравится, не нравится — спи, моя красавица.

— Ну, во всяком случае, ты назвал меня красавицей, а не ведьмой.

— Могу перефразировать, — он оскалился, будто хотел улыбнуться, но в процессе пошло что-то не так.

— Нет, спасибо, избавь…

Я не успела договорить. Прямо позади нас, за большими цветущими кустарниками остановилась повозка. Лошадь несколько раз ударила копытом о камень, после чего с неё кто-то спрыгнул. Мне же не удалось удержаться. Я отвлеклась от бесполезного спора и, встав с лавки, притаилась за кустами, занимая удобную позицию.

— Я тоже хочу посмотреть, — Заха́ри сел рядом со мной, но, так как наблюдать надлежало за тем, что находилось справа, он постоянно задевал меня своими руками. И такая близость давила не хуже мыслей о войне или о том, что мне нужно понять, кто тот человек в маске.

— Богдан! — я услышала голос государя. Он явно был радостным. Король Тодор вышел к незнакомому для меня человеку и крепко его обнял. Кто это? — Как давно мы не виделись!

— О, Тодор, я добирался сюда больше месяца, только бы увидеть родной дом и тебя! — в лице Богдана я уловила черты, которые угадывались и в лице Его Величества. Скорее всего двоюродный брат или другой родственник, но не слишком близкий. Даже бастард был похож на короля больше, чем этот человек.

— Да уж, время не щадит никого.

— Ты прав. Я будто уехал отсюда только вчера. А сегодня… Сегодня уже закончилась война. Но ты ведь понимаешь, что я не мог приехать просто так? Мы с моим тестем дарим тебе кое-что необычное, в честь твоей победы в войне. Полагаю, такого ты ещё не видел.

— Ну, попробуй меня удивить, — король Тодор засмеялся так искренне, что я сама невольно улыбнулась, но при этом не забывала, что, всё же, не должна выдать себя.

В ответ Богдан достал из кареты большую клетку, в половину моего роста. В ней сидел орёл, но его едва ли можно было назвать обычным. Его перья были абсолютно белыми, а на мир он смотрел глазами разного цвета: один из них был чёрным, другой — красным. Но было в нём и то, что на первый взгляд казалось мелочью, лишь придающей ему большего величия. Из-под крыльев будто струилась полупрозрачная голубая дымка, а сама птица вся была окутана таким же полупрозрачным свечением.

— На этой птице — заклятье, — тихо прошептала я, но бастард был так близко, что явно меня услышал.

— Какое?

— Откуда мне знать? Не я его накладывала! — я тут же прикрыла рот. Мы могли разговаривать слишком громко. Они стояли в пяти шагах от нас.

— Какая из тебя тогда ведьма?

— Хорошая. Потому что я знаю, что смысл заклятья знает только тот, кто его наложил. Такой ответ подойдёт?

— Не думаю, что это что-то плохое. Богдан на такое не способен. Он же двоюродный брат Тодора.

— Может быть и не он. Если они остановились где-то и кто-то со стороны, кто знал об этом «грузе» для короля, наложил это заклятье. Как карманник на базаре. Но он крадёт, а ведьмак — делает наговор.

— И что нам делать? Сомневаюсь, что Тодор поверит, что его брат привёз ему смертельный подарок.

— Во-первых, это не обязательно смерть. Во-вторых, мы можем проверить… на тебе.

— Почему на мне? Я поклялся защищать тебя, а не брата. У него есть свои стражи.

— Ты хочешь его смерти?

— Ты сказала, что это не смерть!

— Я сказала, что это не обязательно смерть, — кажется, его генеральская уверенность, которой он так блистал перед девушками, куда-то исчезла. — Я думала, перед назначением, будущие генералы клянутся в верности королевству и охраняют его покой до конца жизни.

— Нельзя это проверить как-то иначе?

— А ты боишься?

— Нет! — он ответил так резко, что сомнений в отсутствии у него страха стало ещё больше. Создавалось впечатление, что он не может быть генералом и даже защитить меня.

— Какая птица! — государь погладил птицу сквозь клетку, но вскоре отшатнулся, будто его клюнули. Но нет. Птица сидела смирно. Ей даже нравилось то, как король провёл по её голове пальцами.

Сияние стало исчезать. Через пару секунд его не было вовсе, будто оно выполнило свою цель. Но какой она была? Слегка испугать короля? Нет, это слишком просто. Для того, чтобы доставить заклятье птице, нужно знать, куда она направляется, и кто точный получатель. Связано ли это с человеком в маске?

— Всё. Теперь заклятья на птице нет, — шепнула я Заха́ри.

— Это прекрасная новость, но… Он до неё дотронулся и… Ничего не случилось.

— Но может случиться. Поэтому, будь добр, прикажи его стражам охранять его в ближайшее время. Если заклятье не подействовало сейчас — то обязательно подействует этой ночью. Если ничего не произойдёт на утро — значит, оно не сработало. Например, потому, что его наложили в родном городе Богдана, а до прибытия сюда магия угасла. Может быть и такое.

— Сколько условностей…

— Это — магия. Ведьма должна предугадать всё и быть уверенной, что всё пройдёт так, как нужно. Поэтому быть ведьмой не так просто. И, само собой, это ремесло требует времени и уважения со стороны людей. Как жаль, что мы живём не в том королевстве и не в то время.

— Не представляю, в каком времени нужно жить, чтобы ведьм ценили.

— В том, что было три века назад, когда у ведьм спрашивали благословения, а иногда им даже поклонялись. И вот теперь, когда их роль не стала менее важной, ведьм не любят. Даже те, кто находится с ними рядом.

— Я уже сказал, что не собираюсь уважать ведьму. Если я начну сближаться с тобой, что важно для того, чтобы заслужить уважение, то ты разрушишь всё, что у меня есть. Это со мной уже было. Я… умею учиться на ошибках.

— Но вот подбирать слова не научился до сих пор, — мелькнуло у меня в мыслях, но озвучивать этого я не стала. С чего вдруг мои уши удостоились правдивой истории о том, почему Заха́ри не ладит с ведьмами, я совсем не понимала. Может повлияло то, что я всё-таки забочусь о государе, а может то, что в последнее время мы говорим слишком много. Однако, выбора у меня нет. Есть моменты, в которых мне может помочь только он. И, если бы не было их, я бы с превеликим удовольствием пообщалась с кем-то ещё…

ГЛАВА 8

Мы вновь оказались в Чертоге. Как и в прошлый раз, я радовалась тому, что снова довелось тут побывать. Город вы городе был потрясающим местом. Во всяком случае, для меня. Мой страж же вновь принимал от каждого встречного укоризненные взгляды, а какой-то оборотень наградил нас не только косым взглядом, но и отказом продать то, что мне было нужно. Безделушка, но всё же. К тому же, оборотни, коих было слишком мало, не слишком хорошо относились к людям за то, что те часто уничтожают их леса и охотятся. Вообще, на просторах Чертога, да и столицы в общем можно было встретить много рас, но все они уступали своим количеством ведьмакам и ведьмам. И уж тем более людям.

Солнце уже заходило за горизонт и появлялись первые звёзды, но, всё же, я должна была оказаться на этом рынке. Благо, после вчерашнего подарка не случилось ничего плохого. Сегодняшним утром, сразу же после того как Мая откланялась, я пошла к Заха́ри. Он не подтвердил моих опасений — король Тодор был в полном порядке и ночью не произошло ровным счётом ничего. И, всё же, мне нужно было отыскать больше материалов, больше книг. Я знала: всего не унести и не понять. Но, то, что в моих силах… Я должна сделать всё, что в моих силах.

— Сегодня мы с королевой столкнулись… по одному общему делу, — Заха́ри стал говорить. Впервые за то время, которое мы сегодня потратили на блуждания по Чертогу. — И между делом я спросил у неё, кто автор той книги, которую ты переводишь.

— И кто же? — я старалась не подавать виду, что удивлена. Такой жест, тем более от бастарда, был чем-то из ряда вон выходящим. Хотя, возможно он просто всё ещё винит себя за то, что вчера не захотел испытывать то, что было уготовано государю.

— Какой-то маг. И, помнится, это значит…

— … что мне конец, — закончила за него я.

— Почему?

— Потому что сомневаюсь, что король в это поверит. Одно дело говорить о том, что заклятье лежит на птице, а другой — утверждать, что его ребёнок станет ведьмаком. И единственная радость во всём этом в том, что это будет мальчик.

— Что же, если так, то я даже готов предоставить тебе все средства для побега, дабы мой брат тебя не убил за такие слова.

— О, нет, так просто ты от меня не избавишься, — я сама не верила в то, что говорю это, тем более в такой ситуации. Во всяком случае, это было на меня не похоже. Тем не менее, убегать я не собиралась. — Мама учила меня, что каждый должен отвечать за свои поступки, а ведьмы — тем более. Так что я останусь в любом случае.

— Как жаль, — видимо, от разочарования, он слегка пошатнулся и врезался в мимо проходившего человека.

— Эй, аккуратнее! — мужчина обернулся к моему стражу. Я тоже обернулась, чтобы посмотреть, что произошло. Глаза. У этого человека были такие же глаза, как и у наёмника. Зелёные, как весенний лес. Мне хватило одного мгновения, чтобы узнать их. Несколько дней назад мне казалось, что других таких нет нигде. Хотя, кроме цвета глаз, между ним и убийцей не было ничего общего: ни линии подбородка, ни формы бровей или губ, ни даже очертания носа. Только глаза. Цвет глаз. Весенний лес. Его деревья и его глубина. К тому же, над этим возвышалась голубое сияние. Наёмник же магом не был.

Мы ринулись дальше. Кабак «У доброго бородача» встретил нас с распростёртыми объятьями, но Дана всё ещё не могла успокоиться. Она думала о происходящем. Она думала, что грядёт что-то ужасное. И, учитывая то, что будущее не может видеть никто, даже самые сильные маги, мне оставалось только её утешать.

— Гергана вернулась, — наш разговор начался именно так. Но, несмотря на это событие, она не выглядела счастливой.

— Но это же замечательно! Теперь в Чертоге всё будет как раньше.

— Яна, ходят слухи, что её украли для каких-то переговоров. Но они не смогли договориться, поэтому она вернулась назад. Что, если это к чему-то приведёт? Я чувствую, что скоро произойдёт что-то плохое.

— Но это всего лишь слухи, — я погладила её по голове, стараясь хоть как-то ободрить. — В конце концов никто из нас не знает наверняка.

— Яна, не я одна это чувствую. Что, если случится что-то плохое?

— Не случится, — я похлопала её по плечу.

Вдруг, раздался громкий крик. Кто-то пронзительно кричал. В тот же момент мне стало жарко, будто в паре шагов от меня разгорелся камин. Это было страшно. Это было необычно.

— Яна, берегись! — Дана закричала так громко, что закрыла я уши раньше, чем поняла, что делать.

Рядом со мной упала деревянная доска. Я ужаснулась — она была в огне. Началась паника. Люди не знали, куда деться. Они метались по заведению. Но моя подруга не растерялась — она скользнула к ковру и откинула его.

Люк. Прямо под ним был люк, ручку которого она пыталась открыть.

— Мария, закрыто! — Дана кричала громче, чем все остальные. Она стала осматриваться в поисках ключей.

К ней тут же подбежала девушка со связкой ключей. Они быстро стали искать нужный.

С потолка посыпались горящие деревяшки.

— Бежим отсюда! Пора идти! — Заха́ри схватил меня за руку, будто никакой неприязни и не было.

— Зачем? Сейчас откроют тайный ход!

— Пока они его откроют — мы умрём! — теперь кричал он. Я не знала, стоит ли ему доверять, но всё, что происходило давило на меня с немыслимой силой. Крики. Паника. Огонь.

— Я не оставлю здесь Дану!

— Я должен защищать тебя, а не её! Я дал слово! — не спрашивая у меня ничего, он тут же поднял меня на руки и запрокинул на плечо, вместе с купленной сумкой книг. Тяжело. Я видела, что ему тяжело, но, беря силы неизвестно где, он всё равно нёс меня. И, судя по всему, куда глаза глядят.

Я же била его кулаками в спину, моля оставить меня здесь. Дана. Я никуда не пойду без Даны. Она в опасности! Моя подруга в опасности! Но спуститься с него рост мне не позволял. Я бы просто упала на землю и пополнила ряды умерших.

Заха́ри продолжал двигаться вперёд. Он выбирал самый безопасный путь, хоть это было сложно. Улицы были предназначены для того, чтобы выставлять прилавки и заманивать людей, а не искать выход из пламени. Когда я подняла голову, то обомлела — прямо над Чертогом раскинулся купол голубой дымки. Щит. Я не знала, от чего он, поэтому решила покориться судьбе.

Бесполезно. Теперь бесполезно. Заха́ри слишком упёртый, а мы с ним уже слишком далеко от кабака, где была Дана.

Улицы менялись передо мной как калейдоскоп, и я едва понимала, где нахожусь. Как в этом во всём разбирался бастард? Но, благодаря ему, мы нашли выход. Вернее, прореху в воротах. Таких было несколько, но они были занавешены так, что из внешнего мира попасть через них в Чертог невозможно. Только если не знаешь о них. А вот из Чертога во внешний мир — слишком просто.

— Осторожнее! — Заха́ри поставил меня на землю, но отпускать и не собирался. Он вновь схватил меня за руку и не отпускал, пока мы не оказались за пределами рынка. Железная хватка. Возможно, даже генеральская. Спорить о его физической силе было бесполезно. Но сейчас он не казался мне человеком со страхами, который прятал их под коркой нахальства. Он был настоящим спасителем. И теперь я знала, за что король назначил именно его.

Я ничего не сказала. Ни спасибо, ни другой благодарности. Теперь мы были в сотне шагов от Чертога, который постепенно сгорал. Можно было вернуться за Даной. Но было уже поздно. Как только мысль об этом появилась в голове, на глаза тут же стали наворачиваться слёзы. Нет, она не может умереть! Как так? Какой сумасшедший устроил этот поджёг? Будь он проклят.

— Чего ждёшь? — он стал отряхиваться, но всё это время смотрел на меня, будто боялся, что я убегу и за мои выходки ему попадёт.

— С моря погоды, — я выдохнула. Мне нельзя просто так уйти, не узнав ничего. Я видела, как люди убегали, а кто-то из них даже пробился сквозь тот выход, через который прошли и мы с бастардом. Но среди них не было Даны. Она нужна мне. Где она?! Неужели, она и правда умерла?!

Нет, этого не может быть. Дана не может умереть. Недалеко от кабака в своей лавке работает её муж. Неужели он не успел?

Или, всё же, не успел…

Я гнала от себя эти мысли прочь. Моя подруга была со мной всегда, мы не разлучались на долгие сроки. Она — настоящая сестра, с которой я пережила слишком многое. Даже смерть отца. Она никогда не отказывала мне ни в чём, а я — всегда помогала ей чем могла.

И теперь… Её нет?

Вот так просто? Не прошло и получаса с того момента, как огонь охватил Чертог, а она просто так…

Я заметила сияние рядом. В воздухе стали появляться силуэты. В скором времени в них я узнала знакомые черты. Мужчина тут же сжал в руке песочные часы на длинной цепочке и спрятал их в один из карманов тёмной мантии. Рядом с ним же оказалась девушка. Девушка, чьё имя я только что произносила сотни раз. Девушка, за которую я уже начинала молиться Вече.

— Дана! — не помня себя от радости, я обняла её. По щекам катились слёзы. Она жива. Жива! Глупая, как же я могла хоронить её так рано. Она здесь, передо мной, благодаря своему мужу и его способностям. Впрочем, не столь важно благодаря чему. Она жива! Часть меня будто возродилась из пепла.

— Яна, я думала, вы не выберетесь! — её руки вновь сжались вокруг моих рёбер, но я не чувствовала боли. Какая здесь боль? Только безграничное счастье.

— А я думала, что Эдуард не успеет, — не хотелось отпускать её. Хотелось обнимать её вот так всю оставшуюся жизнь. Или хотя бы весь оставшийся вечер.

— Яна, обижаешь! — её муж недовольно покосился на меня, будто я затронула его гордость.

— Если бы не дар Эдуарда перемещаться, я бы не выжила, — она наконец отпрянула от меня, как бы мне этого не хотелось. — Это было спланировано заранее. В Чертоге были закрыты все люки к тайным ходам под городом, а купол… Яна, ты видела этот купол? Благо, тебя он пропустил, ты ведь не посвящённая. Но остальных… Он не хотел выпускать меня, Гергану, даже Марию, которая, казалось бы, только стала на этот путь. К сожалению, Эдуард единственный, кто может перемещаться вот так, поэтому мы спасли не всех. Если бы не его сила — все посвящённые сгорели бы в огне. Мы… Мы вынесли кого успели. Конечно, в первую очередь Гергану.

— Вы знаете, кто за этим стоит?

— Нет. Пока что мы не знаем ровным счётом ничего. Хотя ясно: всё это сделал ведьмак. Но зачем кому-то делать такие вещи? Чертог существовал столько лет и всегда давал приют ведьмакам и ведьмам, они всегда могли отыскать нужное. Кому могло мешать это место?

— И что теперь? — я взяла её за руки. Она выглядела слишком печально. Можно сказать, сегодня сожгли её дом. Она работала здесь. Она жила здесь. Вся её жизнь была здесь.

— Мы с Эдуардом поедем назад, на его родину и некоторое время будем там. Иногда будем приезжать для того, чтобы помогать с восстановлением Чертога. Вот только не знаю, где теперь ведьмам и ведьмакам брать травы, зелья, книги… Кое-что, возможно, осталось в подвалах, но этого не хватит.

— Я думаю, пока что нужно заняться восстановлением самого Чертога, а потом… Потом можно заняться и остальным.

— Ты права, — она вяло кивнула, после чего, вновь обнявшись, мы разошлись. Я сжимала в руках книги, которые, возможно, теперь были моим единственным шансом хоть чему-то научиться. Зелья больше нет. Конечно, в отличие от Даны, у меня всё ещё была крыша над головой, но не было того, что может помочь мне подстроиться к любой ситуации во дворце. Теперь нужно тренироваться больше, пока королю не понадобится что-нибудь ещё.

Чертог… Его больше нет… Его восстановят, но он не будет таким, каким был раньше. Не будет и половины тех сильных ведьм, которые могли помочь мне. Не будет тех, кто был со мной знаком. Не будет старого Чертога каким, каким я его знала до этого дня.

Теперь, когда Дана была в безопасности, помимо вопроса о зелье, меня беспокоила только одна загадка: кто захотел поджечь Чертог и для чего ему это нужно?

ГЛАВА 9

Воздух наполнялся запахом душистых трав. Я вновь оказалась в стенах нашего полуразрушенного поместья: ветхая древесина на полах, заполненный золой камин и проржавевшие замки, навсегда закрывшие двери нескольких комнат. Рада ли я тому, что перенеслась сюда? Мне это не ведомо. С тех пор как умер мой отец, поместье стало для меня просто местом, где я спала, где ела, куда возвращалась всегда. Сказать, что в зельеваренье, коим зачастую промышляла мать для меня было что-то волшебное — значит соврать. Все это я знала сама, а за прожитые здесь годы без папы, не было ни единого воспоминания, которое бы грело душу. С матерью мы не были близки так, как обычно близки мама и дочь: ведьминская сущность берет свое в любом случае, хочет того ведьма или нет. Но, все же, я всегда чувствовала себя уверенной, ведь за моей спиной всегда стояла мать. Она дарила мне уверенность.

Ноги, будто подчиняясь старой привычке, сами вели меня к источнику запаха. Я миновала второй этаж и остановилась у одной из дверей. Дверь, которая почти всегда была под замком. Мать запиралась, чтобы я никогда не видела того, во что превращаются посвященные. Но на этот раз замка не было, даже наоборот: двери не было вовсе.

— Что стоишь? Проходи! — мать смотрела на меня с едва скрываемой гордостью. Ее седые волосы были гладко причесаны, украшены гребнем, который после ее смерти я закопала в парке поместья, чтобы меньше помнить. Какой бы штопанной ее одежда не была, ее волосы всегда были опрятными.

— А… м-можно? — я помнила о запретах, но, как только мать кивнула, тут же переступила порог. В тот же момент он озарился золотистым сиянием. Символ высшей магии. Но… откуда?

— Девочка моя, на тебе сегодня такое платье… — она рассматривала меня, а я все еще не могла поверить, что вижу ее. Воспоминания о ее смерти нахлынули с новой силой. Но на этот раз я сдержала слезы. Я не могу вечно плакать вспоминая о ней. Время траура прошло. Я не должна рыдать и убиваться горем.

— Знаешь, его ведь выбирала не я. Моя служанка, Мая. Но теперь так надо. Благодаря тебе, теперь твоя дочь — первая за всю историю королевства официальная придворная ведьма.

— И ты должна преподносить себя достойно, — она говорила все это серьезным тоном. — Ты представляешь интересы ведьм и теперь от тебя зависит, будут думать о ведьмах и ведьмаках лучше или хуже.

— Если бы, мама, это было главной проблемой, — Я думала мне придется всего лишь бороться с ненавистью придворных. Но нет. Неизвестный убил принцессу, кто-то поджег Чертог, а у короля совершенно точно должен родиться наследник-ведьмак. Как я скажу ему об этом?

— Скажи как есть. Ты ведь знаешь, что правда все равно откроется, сколько бы ты ни лгала. Тем более королю.

— Дело не в этом. Он не поверит мне. Он разозлится! Он посадит меня в темницу или даже казнит.

— Не казнит, — она утвердительно покачала головой. — Я знаю, что мертвые не могут раскрывать тайн будущего живым, но… нет, не казнит.

— Ты нарушаешь законы?

— Нет. Я подсказываю, как лучше. Иначе ты не решишься на такой важный шаг.

— Важный шаг? Много ли их будет, таких важных и опасных…

— Вижу, ты и сама этому не рада.

— Мама, я — непосвященная. Как я с этим справлюсь?

— Делай все, что в твоих силах. Но, вижу, тебе не дает покоя одна мысль. Что же, у меня все еще есть немного времени, говори. Может, я смогу облегчить твою и без того нелегкую судьбу.

— Да… — я замялась, чувствуя, как мама буквально видит тебя насквозь. Повод переживать был едва ли весомым, но я все равно чувствовала, что на мне лежит небольшая вина. — Захари… Вчера я так волновалась за Дану, что даже не поблагодарила за спасение. Если бы не он, я бы сгорела там же. Он… Он не злится из-за этого?

— Он? С чего бы ему злиться? Он и сейчас поживает неплохо. Видит сны о том, как смог спасти тебя.

— Он видит сны… обо мне? — я замешкалась, не зная, к добру это или нет. Мне не по себе слушать подобное об этом бастарде.

— Конечно же, нет. Просто он горд тем, что смог вынести тебя из огня, — она нахмурилась. — Знаю, вам нужно быть рядом, но живете вы как кошка с собакой. Так вот, мой тебе совет: когда почувствуешь, что момент настал, убеди его, что в тех пятнадцати днях нет ни твоей, ни моей вины. Так и есть, но он все еще винит нас.

— «Пятнадцать дней»? О чем ты?

— Узнаешь… — она стала медленно исчезать. Ее голос из ровного и громкого превращался в шепот. — Узнаешь… Узнаешь… Узнаешь…

Затем, наступила тьма. Я ворочалась, чувствуя, как мир вокруг опустевает, а женщина, которую я утратила однажды, появилась в моей жизни вновь. Ее слова посеяли во мне еще больше сомнений, еще больше вопросов, ответы на которые могло дать только время.

От размышлений меня отвлекла ворвавшаяся в покои Мая. Не сказав ни слова, она стала жестами указывать своей свите что и куда нужно положить.

— Что происходит? — я не упустила момента задать вопрос. Это прозвучало сонно, но, казалось, никто не хотел из-за этого меня жалеть.

— Поднимайся! Король желает видеть тебя в зале совещаний, — она продолжала указывать служанкам.

Все происходило слишком быстро, будто это решение было спонтанным. Меня одевали будто в спешке, даже не поинтересовавшись, не туго ли затянут корсет, на лицо не нанесли даже пудру, украшения по стилю слегка отличались от сапфирово-голубого платья, а локоны накрутили только на концах.

Не представляя, чего мне ждать, я насторожилась. Что же меня ждет? Возможно, ему нужен был человек, который может почувствовать намерения послов. Но я ведь не буду прямо в зале заседаний закрывать им глаза и читать мысли. Впрочем, чтобы миновать возможных ошибок, воспользовавшись промедлением служанок, я глотнула немного зелья.

— Ну, вот, ты готова. Антон проводит тебя до зала, а там уж сама, — она посмотрела на результат своих усилий, после чего сама себе уверенно кивнула и приказала слугам уходить.

— Стойте! — мой голос звучал так громко, что, мне казалось, он не принадлежал мне.

— Чего тебе? — Мая окинула меня взглядом, задавая все тот же вопрос, но мысленно и в менее пристойной форме, что мне совсем не нравилось. Я же подалась к столу, и, схватив небольшой сверток, умещавшийся в ладони, протянула его служанке.

— Передай это Захари. И скажи, что это — благодарность за вчерашнее, — к сожалению, эту «благодарность» я «наколдовала» ночью, до пророческого сна матери, но, увы, зачастую подобные вещи делаются для определенного человека и дарить их кому-то другому нет смысла: они защищают лишь того, на кого в своем заклятье нашептала ведьма.

— Я что тебе, почтовым голубем нанималась? — она явно не желала выполнять мою просьбу. И это меня раздражало, но мое негодование было скорее направлено на ее поведение. У меня был статус, но терпение было на исходе. Хоть я ничего не сделала, но она не имела права говорить со мной так.

— Нет, но… — я вновь кинулась ко столу и достала оттуда щепотку зеленого порошка.

Совершенно не беспокоясь о расстоянии между нами в два или три шага, я приставила кисть руки с порошком к губам и сильным потоком ветра рассеяла его по комнате. Как только песчинки достигали подушечки среднего пальца, то тут же превращались в лягушек. Они падали на пол и тут же начинали омерзительно квакать. Этот звук был мне привычен из-за использования подобных ингредиентов в магии, а служанки, судя по всему, к подобному готовы не были. Они принялись кричать. Две из них даже забрались на диван, хоть им и было запрещено становиться на него ногами и вообще трогать. Мая же принялась лихорадочно поднимать свои юбки и и оглядываться по сторонам. Это зрелище стоило потраченной магии. Тем более, требовалось совсем немного, а произведенный эффект был превыше всех ожиданий.

— Если не хочешь превратиться в одну из них — будь добра, передай мое послание, — я вновь протянула ей сверток. На этот раз она дрожащей рукой схватила его и спрятала за пазуху. Стало быть, подействовало. Знать ей о том, что это — иллюзии, а превращать людей в жаб я пока еще не умею, ей определенно не стоит. Я чувствовала себя уверенно. Потому что ощущала, что за моей спиной вновь стоит мать. Она придает мне сил. И теперь, когда я знаю что делать, я доведу это дело до конца. И никто не посмеет сказать, что я ничего не сделала и ничего не достойна.

Зал, в который меня привели, был не больше того, каменного. Но в этом было светлее и уютнее. Оказавшись около дверей, я заметила правителя — его кресло с замысловатыми символами нашего королевства находилось прямо под большим витражным окном. Несколько ярких теней ложились на его лицо. Однако, в качестве приветствия он лишь кивнул. Его слуга указал мне на моё место. За овальным столом мне была отведена участь третьей стороны и стул по правую сторону. Вот только что происходило, я понять не могла.

Не успела я уложить платье так, чтобы оно не помялось, пришлось встать вновь. Двери открылись и гордой поступью на порог ступила… Гергана. Она как и прежде была уверена в себе, а черное траурное платье лишь придавало ей возраста и серьёзности. Сразу за ней в тёмных мантиях шли Лета и Орлин: девушка была представительницей непосвящённых, а мужчина был наставником и попечителем тех, кто решил связать жизнь с Вече. Впрочем, они были не более чем свидетелями. Гергана взяла их лишь для того, чтобы не идти одной. Она поприветствовала государя, после чего мы все сели за стол переговоров.

— Ваше Величество, как Вам уже, наверное, известно, наша обитель, Чертог, подвергся нападению. Наш дом сожгли дотла вместе со всем, что у нас было. Умерли многие и лишь некоторых удалось спасти. По нашим данным, в Чертоге проживало около сотни человек. На данный момент в живых осталось чуть меньше половины. Многие из погибших — посвященные ведьмы и ведьмаки. Это значит, что большая часть наших ресурсов утрачена. Нам предстоит долгий период восстановления. К сожалению, на этот раз справиться своими силами мы не сможем — Чертог так давно существует и его ни разу не поджигали, не пытались уничтожить таким кровавым способом. Поэтому мы вынуждены просить у Вас помощи, Ваше Величество.

— Это правда? — будто не услышав речи, король обратился ко мне. Он смотрел прямо на меня, что в подобных ситуациях не было показателем образцовых манер. — Ты была там, когда это произошло. Они не лукавят, говоря, что не могут справиться сами?

— Ваше Величество, это было ужасно. Это был не просто поджёг. Тот, кто сделал это, возвёл купол над Чертогом, из-за которого ни один посвящённый маг не мог выбраться. Многих удалось спасти лишь благодаря одному ведьмаку. Он умеет перемещаться с места на место, поэтому перенёс тех, кого успел. Непосвященные выбирались сами. Единственные ходы, которые у них были — это выходы из собственных домов и лазейки в оградах. Виновник наложил заклятье и на погреба, чтобы те не открывались. Был сожжён весь город вместе с людьми. Поэтому, полагаю, она говорит правду, — казалось, я давала полный, точный отчёт. Закончив, я опустила глаза, но украдкой смотрела на Гергану. Внешне она была непоколебима, однако зелье раскрыло мне часть её воспоминаний, кусочек того, что она чувствовала. Она вспоминала нашу с ней встречу. Тогда я лишь поклонилась, а она высоко поднимала голову, как и перед большинством. Тогда она считала меня ниже, а теперь злилась из-за того, что от меня зависит судьба Чертога. Подобное положение дел едва ли меня радовало. Меньше всего мне хотелось вызвать у неё гнев.

— Что же, придворная ведьма сказала своё слово, — на секунду он задумался, но после уверенно продолжил свою речь. — Хорошо. Я буду давать вам небольшие суммы, но лишь на условиях возврата половины выданного. К тому же, мне необходим помощник. Тот, кто будет следить, на что были потрачены деньги из казны королевства и давать мне отчёты о том, что было сделано.

— Мы предоставим Вам такого человека. Моя правая рука, Лета…

— Нет. Я выберу сам, — теперь его глубокий уверенный взгляд, каким несколько минут назад он смотрел на меня, был направлен на Гергану. — Таким человеком станет… моя придворная ведьма. Она — моя связь между миром ведьм и ведьмаков и нашим. Теперь каждую неделю она будет приезжать на место Чертога и привозить выделенные мной деньги. В замен вы составляете отчет о проделанных работах и том, что вам осталось сделать. После того, как работы закончатся, в течении года вы обязаны выплатить половину потраченной мною на вас суммы.

В ответ на взгляд короля Тодора, который явно чувствовал себя победителем, я учтиво кивнула, но руки под столом сжались. Появившись здесь, я и подумать не могла, что стану эмиссаром. Но, всё же, король доверил мне это. Я не могу подвести его. И, вместе с тем, я многим обязана Чертогу, а, значит, должна не забывать о том, что он для меня делал все эти годы. Но, так или иначе, лучшей благодарностью Чертогу будет то, что я найду поджигателя.

— Ваше решение — закон для нас. Щедрость вашей души безгранична, — Гергана говорила уверенно, слишком хорошо скрывая свой гнев. Я думала, что в замке мне придётся бороться с ненавистью придворных. Что же, теперь у меня появились проблемы намного сложнее.

— В таком случае наш казначей сегодня же выдаст первую сумму. Последующие же будут отправляться вместе с придворной ведьмой. Яной Огневой.

— Мы с удовольствием примем её на следующей неделе и начнём работы сегодня же, — сильнейшая ведьма Чертога поклонилась, после чего столь краткое заседание подошло к концу.

Вся свита Герганы покинула зал, но мне уходить всё ещё не разрешали. Как только за ними закрылась дверь, государь тут же подозвал меня к себе. Я села ближе к нему, на стул, где должен был быть советник. На удивление, это место пустовало всё заседание, а король принял решение в одиночку. Почему так — я не знала. Впрочем, это было явно не моим делом.

— Следи за каждым их движением. Не исключено, что среди них мог быть и тот, кого ты описывала. Тот, кто убил принцессу. Мне донесли, что они обосновались чуть поодаль от Чертога. Проверь каждого. К сожалению, вчера меня навестил мой брат и я так и не успел отправить тебя туда, где, возможно, скрывался убийца. Ты ведь говорила, что наёмник связан с магией.

— Да, но… я подозреваю, что, возможно, тот, кто нанял того человека был не из Чертога, — мне не хотелось даже думать, что в Чертоге кто-то мог додуматься до того, чтобы убить принцессу, даже случайно. В отличие от нескольких других королевств, в нашем быть ведьмой или ведьмаком означало обречь себя на ненависть со стороны людей. Особенно в столице. Убивать кого-то, тем более титулованную особу — слишком глупо: все подумают на тебя лишь потому, что ты владеешь магией. Ты — первый подозреваемый. Поэтому подобное могло быть работой пера далеко не наших ведьм и ведьмаков.

— Но ты проверишь абсолютно всех. И если у тебя появится хоть малейшее подозрение — тут же сообщай мне! Мы должны знать, кто убил наследницу престола и претендентку на роль невесты принца. Это всё. Ступай.

— Но… Есть ещё кое-что. Я должна Вам об этом сказать, — мой голос стал немного тише, ведь то, что я собиралась сказать дальше, по словам матери, не обеспечит мне пожизненное заключение в казематах дворца.

— И что же это? Говори!

— Это… — я окинула взглядом двух стражей, стоявших по обе стороны от нас. Несмотря на то, что «навестить» его собирались маги, он привёл не слишком много охраны. — Это касается вашего будущего ребёнка. И это тайна.

Ничего не сказав мне в ответ, он велел стражам выйти из залы и только когда они покинули место заседания, я продолжила, хотя внутри всё ещё был страх о том, что он меня не поймёт.

— Королева приказала мне перевести одну книгу. Она сказала, что это поручение — строго между нами. Данная книга была ей подарком на вашу свадьбу. Её написал именитый маг, который может видеть будущее. Он… Это — книга о судьбе Её Величества. Но, в самом конце, там есть одна строчка. Я проверила по всем словарям мистерийского языка и, если Вам угодно, могу предоставить подтверждения, но… В конце написано, что ваш наследник родится ведьмаком.

Я выдохнула, ощущая облегчение. На одну тайну меньше. На первый взгляд это казалось не так сложно, но всё, чего мне оставалось ждать — это реакция государя.

Он побледнел. Я читала в его воспоминаниях панику.

Незнакомые мне просторы.

Мужчина, который ему будто родной, но совсем не похож на отца короля Тодора. Возможно, слуга.

Тёплые руки, но ощущения бесконечного кошмара, словно его мучают ужасающие сны.

— Это точно? — сквозь его уверенность пробивалась дрожь в голосе.

— Да. Таких пророков, насколько мне известно, лишь трое в мире. Они не могут предсказать всю жизнь, но точно описывают ярчайшие события грядущих трёх-четырёх лет. К сожалению, я не хотела говорить об этом королеве, ведь она может переволноваться….

— Ладно, ступай, — он с ужасом до дна осушил кубок с водой, который до начала заседания был полон.

Откланявшись, я, без привычного мне «стража», направилась в свои покои, удивляясь тому, что чувствовал король. Всё это было слишком сложно определить. Но, увы, я не могла коснуться его глаз при всех, чтобы проверить.

ГЛАВА 10

В парке было прохладно, а каждая тень была настоящим спасением даже несмотря на то, что день близился к вечеру. Мы с Захари отправились на прогулку, но совсем не ожидали, что там нас ожидает такой сюрприз.

В одной из вычурных беседок с символами королевства в центре сидел принц Николай. В руках он держал инструмент, напоминавший скрипку, но её корпус был слишком маленьким, чтобы походить на благородный инструмент. Принц играл на нём и пел прекрасную песню. Казалось, мелодия была родом не из наших краёв, а слова нашего языка ложились на неё с трудом, но, всё же, это звучало легко, как последняя ода лету, которое неумолимо заканчивалось.

Как и многие другие композиции, эта была о любви. Он сравнивал себя с пустынной розой, а свою любимую — с солнцем. Роза в ночи не могла дождаться момента, когда солнце вновь взойдёт, когда оно испепелит его лучами своих чувств. Сюжет напоминал сказку, которую пересказывают путешественники, но, вместе с тем, он вкладывал в неё свои, настоящие чувства. Действие зелья помогло мне уловить то, о чём он думал. Принцесса Лин. Её глаза, её руки, её любовь. Стало быть, он оценил её волнение в тот день, когда она буквально огрела его. Вот только, если всё так, почему король до сих пор не огласил помолвку? Все понимают, что сейчас, после смерти принцессы далёкого государства, играть свадьбу или хотя бы заключать помолвку — акт неуважения к дальним соседям. Но государь должен был обмолвиться хотя бы словом. К сожалению, этого не происходило. Впрочем, вооружившись своей ревностью, Лин уже начала активное «наступление» на Николая, и, что меня позабавило, она уже пыталась с ним договариваться. Любовь и спешка творят потрясающие вещи.

Мы присоединились к остальным слушателям: кто-то из них вкушал плоды искусства, разбирая каждую ноту, кто-то лишь наслаждался музыкой, а многочисленные придворные дамы в платьях самого разного толка, качества и цвета, чуть ли не падали в обморок от того, какие чувства их переполняли. Впрочем, это было лишь притворство или воспоминания о чувствах из дамских книг. Лишь две из них переносили песню на свои воспоминания об отношениях. Но то, что, несмотря на любовь к принцессе, Николай не забывал дарить ослепляющие улыбки этим самым дамам…

— Нравится? — я резко обернулась, надеясь понять, кто же так внезапно подкрался ко мне. Но, на самом деле, это я не заметила, что стояла в шаге от двоюродного брата короля. На этот раз в его руках была не клетка с птицей, а бумага и графитный карандаш. Он запечатлел принца и всех его почитателей в нечётких линиях, лишь набрасывая будущую картину.

— Этот инструмент звучит прекрасно, — я кивнула, стараясь держаться с ним сдержанно. В конце концов мне всё ещё неизвестно, какое действие оказало то заклятье, которым была снабжена птица. Сейчас он казался мне более опасным, чем Захари, который всю прогулку молчал, хотя, думаю, сказать ему было что. — Я не знаю, что это за инструмент, но он звучит достойно.

— Этот инструмент называется ребаб, — закончив с ещё одной линией образа принца, он отложил свои принадлежности на ближайшую лавку. — Игре на инструменте под названием ребаб научил его я.

— Значит, Вы — хороший учитель. Песня, которую сочинил ваш ученик — прекрасна.

— О, нет, что Вы. Мелодия этой песни стара как мир. В королевстве Балур она входит в сотни народных книг песен. Но слова писал он сам. Так что, я определённо могу гордиться своим учеником.

— Значит, Вы из королевства Балур? — я насторожилась, понимая, что некоторые приёмы магии в чужом и настолько далёком королевстве могут быть для меня неведомыми. Он всё ещё оставался подозреваемым, поэтому мне нужно было знать, о какой магии мне необходимо искать книги.

— Что Вы. У художника не может быть дома, — он мечтательно отвёл карие глаза, вспоминая о минувших днях. — Не знаю, известно ли Вам, но я — двоюродный брат императора, Богдан. Чуть больше чем тридцать лет назад меня продали в плен, но, узнав о моём происхождении, направили в Балур. Там я смог найти себе жену, завести ребёнка, но я всего лишь художник, а не лорд, титул которого мне так настойчиво пытались дать. Я путешествовал, я видел весь мир. Моя жена, как и всякая балурянка, сначала была против, но потом сама схватила сына и вместе мы отправились в первое семейное путешествие. Он видел экзотические джунгли, зимние леса и захватывающие дух степи. Он видел столько чудес, что никому из дворцовых детей и не снилось. Но теперь я вновь на родине. И теперь мне весьма приятно познакомиться с первой придворной ведьмой нашего королевства.

— А мне — с двоюрнодным братом принца, о котором я наслышана, — я расплылась в реверансе, искренне превирая. О существонании такого родственника короля я понятия не имела, что уж говорить о слухах в замке, где меня недолюбливают. Впрочем, мне нужно было знать кое-какую информацию, поэтому я быстро переключилась на нужную мне тему. — Но… Насколько я знаю, в королевстве Балур пленников заставляют изменить имя.

— О, благо я этого избежал. Всё же, я был немного необычным пленником, да и в королевстве бываю слишком редко. Меня ждут города всего мира, — дав лёгкой улыбкой мне понять, что тема исчерпана и обсуждать, по сути, больше нечего, он перевёл взгляд на Захари. Сначала осмотрел его одежду, после чего поднял глаза на самого мужчину, после чего хитро улыбнулся. — Захари, друг мой, ты ведь уже долгое время против ведьм. Но сейчас я вижу на твоём запястье оберег, сделанные ведьмой. Не придворной ли?

— Да, это её подарок, — признал он, что уже было для него достижением.

— Вчера он спас меня… Думаю, Вы уже знаете, что произошло в Чертоге. Захари вынес меня из огня, — меня раздражала улыбка Богдана. Он будто подозревал нас с Захари в любовных отношениях. Поэтому, мне пришлось как можно быстрее развенчать подобные мысли. — Это — всего лишь моя обычная благодарность.

— Обычная благодарность? — его хитрая улыбка стала ещё больше, а сам он теперь напоминал молодого парня, который только то и делал что совал свой нос в отношения других людей. — Чертог, место, где все ведьмы и ведьмаки столицы брали материалы для работы, сожгли дотла. После этого события, ведьма, ради обычной благодарности, использует конскую нить, бусины с наговором и синюю ленту для того, чтобы создать мощный оберег.

— Он спас мне жизнь! — не выдержала я. Это было так. Он спас мне жизнь, а я его даже не поблагодарила.

— Но это — его обязанность, — назойливо подправил меня Богдан.

— Богдан! — теперь чаша терпения переполнилась у моего стража. Он недовольно уставился на единокровного брата, давая понять, что продолжать разговор об этом лучше не стоит.

— Что? Я ничего не сделал и ничего не сказал, — теперь он улыбался виновато, хотя, на самом деле, никакой вины не испытывал. — Да и вообще, принц скоро перестанет играть, а мне нужно зарисовать кое-какие детали… с другой стороны.

Радостно подхватив свои вещи, он зашагал к беседке. Теперь он смотрел на принца вблизи, хотя я точно знала: тайком он смотрит на нас.

— Ведьма, зачем ты это сделала? — Захари сцепил руки за спиной. Он старался не смотреть на меня.

— Я сказала это и в записке, и в разговоре с Богданом. Ты всё слышал. Ещё раз прошу прощения, что не поблагодарила за такой поступок. Но… Если ты так не хочешь показывать связь со мной — зачем тогда надел? Думаю, кто-то всё равно узнал бы в этом оберег. К тому же, носить его я тебя не заставляла…

— Я… Мне было интересно, есть ли на нём заклятье. Откуда мне знать, на что способны ведьмы? Тем более та, что находится слишком близко ко мне, — он говорил это слишком быстро, будто боялся что-то выказать.

Мы вновь прервались на молчание. Я могла бы обидеться на его слова, могла бы вновь сказать ему, что он — бастард и ничего не значит, но я лишь улыбнулась. Я знала, о чём он думал. Он думал о том, как спас меня вчера. Но от чего в его голове пробудились эти мысли я не знала. Но что-то подсказывало мне, что это всего лишь желание потешить своё самолюбие…

ГЛАВА 11

Некогда великий и устрашающий Чертог ныне лежал в руинах. Не осталось практически ничего, что говорило бы о его былом. О прошлом напоминала лишь едва сохранившаяся лавка основателя, в которой расположились управляющие процессом восстановления. Остальные ведьмы и ведьмаки, спасшиеся от огня, ютились неподалёку, в лесу. Никто из жителей города не спешил предлагать им жильё, даже несмотря на то, что многие сослужили им неплохую службу: от приворотов до чудодейственных мазей для ран.

Но теперь, когда, спустя неделю, я вновь появилась здесь, меня удивляла увиденная картина. Люди. Все те, кому удалось спастись, расчищали Чертог и работали в нём. Все они делали это так быстро и слаженно, хоть каждый из них прекрасно понимал: за день работы каждый получит не больше одной монеты. Если получит. Город в городе нужно было возрождать из пепла, на это требовалось слишком много денег, которых не было. Чертог жил торговлей. Но сейчас все эти люди, приспособленные только к магии и торгу, все вместе убирали и применяли колдовство… для того, чтобы восстановить это место.

Лета проводила меня в уцелевшую лавку и принялась рассказывать о материалах, проделанных работах и том, сколько сделать ещё оставалось. Она всё ещё иногда косо поглядывала на Заха́ри, который, в свою очередь, чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя, на самом деле, мне казалось, что к этому уже давно можно было привыкнуть. Мы уже не впервые прибывали сюда. Но, несмотря ни на что, он всё ещё чувствовал неудобство, находясь здесь. Впрочем, кажется, дело было во мне, а не в «сборище ведьм и ведьмаков». С того момента как он так странно «отблагодарил» меня за оберег, мы едва ли перекидывались парой фраз. Он не находил слов, а я — поводов. Мы всё также ходили по саду, я всё также слушала Николая и иногда смотрела на то, что рисует Богдан, в надежде завязать беседу и, на случай, узнать о нём больше. Но, стоило отметить, что я всё ещё училась видеть прошлое чётче. И мне казалось, что это стало получаться лучше.

После комментариев Леты к отчёту и детального рассмотрения суммы, которая необходима Чертогу для восстановления, вместе с Заха́ри я направилась к лесу. Небольшое поселение с домами, сооружёнными из наспех распиленных деревьев и покрывал, было расположено в нескольких шагах от бывшего рынка. Казалось, здесь нет никого — только пустые «дома» и созданная на скорую руку кухня, в которой, как и в Чертоге, кипела работа. Однако, мне было не до этого. Как эмиссар, я пришла сюда ради отчёта. Как девушка, обязанная Чертогу — ради развенчания своих дурных мыслей или же наоборот: их подтверждения.

Я уверенно направлялась к временному обиталищу Герганы. Теперь мне помочь могла лишь она. В наших краях нет ведьмы сильнее и только она сможет дать ответы на мои вопросы. Вернее, её магия. Возможно, я даже смогу помочь наладить отношения между двором и Чертогом.

В доме пахло эфирным маслом и какими-то травами, из которых я смогла разобрать только три. Остальные, скорее всего, были слишком экзотическими, чтобы я могла их узнать. Но, всё же, жилище, буквально построенное из трёх веток, казалось мне даже весьма уютным и овеянным неким духом магического рынка. Тут сохранились даже некоторые ценности и картины, которые мне доводилось видеть в нескольких лавках до пожара.

— Яна, — Гергана нахмурилась, не пожелав мне ни доброго дня, ни назвав меня так, как того требовал титул. Впрочем, сейчас для меня её гнев не играл роли. Я планировала выяснить то, что выяснить мне было необходимо. Хотя бы для того, чтобы спать спокойно. — Зачем ты здесь? Разве Лета не дала тебе подробный отчёт?

— Нет, я здесь не для этого. Мне нужна самая сильная ведьма. Та, кто не просто обладает магией, но и знает округу. Вернее, людей Чертога, — я старалась выглядеть уверенно, чтобы она ни за что не прочитала мой страх. Мне хотелось подавать себя так, будто мы с ней на равных.

— И что же ты хочешь от самой сильной ведьмы Чертога? — она не утруждала себя тем, чтобы встать. Казалось, подушки на которых она сидела, пропитывали её нежеланием подниматься с них.

— В день пожара, я видела в Чертоге человека, которого раньше здесь не было никогда. Во всяком случае, если брать во внимание то, что я помню. У этого человека была одна особенность, которая прослеживалась у ещё одного преступника. Меня не покидает мысль о том, что, возможно, они связаны. К тому же, возможно, именно он причастен к поджогу. Я хочу, чтобы Вы увидели мои воспоминания и сказали, правильно ли я мыслю. За это могу полностью оплатить восстановление вашего дома.

— Мне это не интересно — я и так знаю, кто сжёг мой дом. Но, так и быть, на твой вопрос я отвечу. Только должна предупредить: деньги пойдут не на мой дом, а на закупку нужных трав для снадобий.

— Вы не хотите, чтобы ваш дом был восстановлен? — я удивлённо улыбнулась, стараясь не терять своей уверенности.

— Нет. Я хочу возобновить торговлю, пусть и малую. Отдавать долг нам придётся всё равно, — она указала на стул, на который я тут же присела.

Ведьма же встала с подушек и принялась расхаживать вокруг меня. Страх стал проявляться всё сильнее. Я не знала, что она сейчас сделает. Смерть от её рук мне не грозит, ведь я не тот, кого убивать безопасно, но сыграть со мной злую шутку, которая закончится не смертельной, но весьма неприятной болезнью, вполне может.

На секунду я закрыла глаза, почувствовав резкое, странное воспоминание, источник которого определить пока я не могла.

Я — мальчик, переживающий за своего друга. Я брожу по комнате в поисках ответов, но никто не может мне их дать. Тем временем где-то там, по соседству, с моим другом делают что-то ужасное.

Наконец, я усаживаюсь на пол, и случайно всматриваюсь в осколок старого зеркала.

Голубые глаза. Русые волосы. Очерченный овал лица.

Я — Заха́ри.

Неужели, он обо мне беспокоится? Откуда столько доблести и человеческих чувств к ведьме? Я не знала. Но мысль о том, что кому-то не всё равно и в какой-то мере у меня есть защита, на которую я могу положиться как тогда, при пожаре, грела мне душу.

— Забудь! Думай о том, что хочешь узнать! — Гергана стала кричать, но я тут же переключилась на неё. Не время думать о бастарде и том, что происходит за стенами обиталища ведьмы.

Как только её рука закрыла мои глаза, я вновь погрузилась в воспоминания, повторяя некоторые моменты по несколько раз. Мне казалось, что голова раскалывается на несколько частей, но, несмотря на боль, не переставала концентрироваться на одном и том же вновь и вновь. Зелёные глаза цвета весеннего леса. Ведьмак, которого я встретила в Чертоге. Наёмник, который продал душу тому, чьего имени я всё ещё не знаю.

— Ты была права, когда подумала, что их связывают глаза. Что же, теперь мы знаем, кого остерегаться, — я слышала голос ведьмы сквозь полудрёму, но моё сознание всё ещё было чистым, поэтому я могла осознавать реальность. Но, всё же, смысла в её словах я не видела.

— Вы же сказали, что знаете, кто превратил Чертог в пепел.

— За несколько дней до поджога меня украли. Я не знала, где нахожусь и кто эти люди. Ведьмак в черной маске и его напарник, тот с зелёными глазами, которого ты видела, предложили мне, чтобы я выдала ему всех непосвящённых чертога и все реестры оных, которые у меня есть. Он хотел забрать их, но я не позволила. Они пригрозили мне поджогом, но я всё равно отказала, думая, что всё это глупости. Мы усилили защиту Чертога, но тщетно. Мы не думали, что его магия настолько сильна. Воспоминания о том, почему тот парень оказался в клетке, ты от меня скрыла, но, я чувствую, он связан с тем, в маске. Да и, зная всё это, не нужно быть ведьмой, чтобы увидеть связь.

— Но зачем ему непосвящённые? Мы ведь мало что значим, — я всё равно не могла уняться. И это не единственный вопрос, появившийся у меня после этого. Если им нужны ведьмаки и ведьмы, то причём здесь убитая принцесса? Неужели, они ошиблись и лишили жизни титулованную особу?

— К сожалению для тебя, знать я этого не могу. С тех пор я никого из них не видела и не думаю, что в ближайшее время увижу. Моё дело — быть здесь, восстанавливать Чертог. Мне не до них.

Спустя несколько не слишком содержательных фраз, мы распрощались. Я вышла из её жилища, с хитрой ухмылкой посмотрев на Заха́ри. К счастью, он этого не заметил, а всё, на что меня хватило — это секунда такой улыбки. Далее я погрузилась в размышления о том, кто этот ведьмак в маске, почему он хотел забрать всех непосвящённых, и, самое важное: почему он убил принцессу.

* * *

Я вновь оказалась в каменном зале для совещаний. В моих руках еда держался конверт с подробным отчётом о работах в Чертоге. Сама же я не могла сконцентрироваться на происходящем, а всё тело дрожало, хоть это и было не слишком заметно. Я старалась скрывать это как можно лучше. Заха́ри не должен увидеть моего страха, моих переживаний, моих сомнений. Это обещание я дала себе в первый же день, когда встретила его и не собиралась забирать свои слова назад. Мне подумалось, что то воспоминание, которое я увидела в жилище Герганы — это всего лишь эффект её чар. Заха́ри не может переживать за меня как человек. Разве что как страж, которому не поздоровится, если его подопечной кто-либо прикажет долго жить.

Но этот бастард волновал меня не так, как открывшаяся правда. Тот ведьмак в маске поджёг Чертог и убил принцессу. Кроме того, ему понадобились непосвящённые. Но вот только зачем? Мы никогда не были кем-то особенным. В Чертоге на нас полагали большие надежды лишь потому, что практически любая ведьма или ведьмак может сделать зелья по рецептам и уже существующим наговорам на мистерийском. Да и зарабатывать на жизнь предсказаниями, на самом деле связанными с способностями вроде моей или фокусами может каждый. Все жители «города в городе» платили налог, но большую часть денег приносили непосвящённые из-за мелкой работы, да и мало кто хотел получать тайные знания от самого покровителя магии. Потому что вместе со знаниями приходила и ответственность. Или же смерть в процессе их получения. Посвящённые же считали недостойными их подобные занятия, поэтому трудились над новыми заклятьями, рецептами, обучением неофитов магии. Вот кто действительно обладал знанием. А мы? Что можем сделать мы, кроме небольших «подвигов»? Почему этому явно сильному ведьмаку понадобились именно мы? И почему он хотел сжечь всех посвящённых? Этот план расходился с любой понятной мне логикой. Вдобавок ко всему ещё и принцесса… Но, всё же, деталей государю я решила не разглашать.

В скором времени появился и он. Король Тодор удостоил меня кивка и тут же сел на своё место, ожидая дальнейших движений. Кинув мимолётный взгляд на своего стража, будто пытаясь найти поддержку там, где её нет, я быстро положила на стол правителя свой конверт и тут же отступила. Во мне теплился страх, мне казалось, что он что-то заметит и тут же спросит, а я… А я не буду знать, что ответить, кроме правды. Думаю, он придёт в бешенство от того, что к Чертогу и принцессе причастен один и тот же ведьмак. Пусть он и пригласил меня сюда и первым в королевстве утвердил пост придворной ведьмы, он не относился ко мне слишком хорошо. Просто чуть лучше, чем остальные. В моём назначении у него были свои цели, поэтому симпатия стояла бы на последнем месте.

Впрочем, когда я отошла от стола, я почувствовала как накатившая волна страха стала успокаиваться, будто оставляя внутри не море террора, а всего лишь озеро. Пока государь ознакамливался с тем, что я написала, я стала раздумывать. Скорее всего, благодаря зелью, я чувствую чужой страх. Оно обостряло мои чувства, но, как мне доводилось слышать, могло помочь услышать и чужие. Однако исключительно отрицательные — да и те не всегда. Возможно, в ходе обряда с Герганой со мной что-то произошло и выпитое с утра зелье стало вести себя иначе. Увы, даже мы, ведьмы и ведьмаки, не всегда можем предугадать действие «микстур». Но теперь было то, что я поняла определённо.

Тот страх, что накатил на меня, исходил от короля. Он чего-то боялся, но связано ли это со мной или даже с тем, что в последнее время он часто задумывался о своём сыне-ведьмаке, я не знала.

— Что же, ты сделала всё правильно, — он вновь окинул взглядом всё содержимое конверта, затем положил листы на стол. Свеча на столе стояла к ним так близко, что, мне казалось, она вот-вот на них упадёт. — На следующей неделе ты поедешь снова, но в этот раз, скорее всего, доставишь больше денег. Мне нужно посоветоваться с первым казначеем.

— Да, информацию о цене дополнительных поставок древесины я указала на дополнительном листе, — я присела, как того требовал этикет.

— Я займусь этим. Перед отъездом тебе всё сообщат, — он сложил бумаги и отставил свечу. — Но сюда я позвал тебя не только ради этого. Я вижу, как ты стараешься и доказываешь мне свою верность всякий раз, когда тебя о чём-то прошу и я, и моя Королева.

Король Тодор что-то замыслил и я совсем не понимала, в чём дело. Но я чувствовала вновь вспыхнувший страх, будто бояться должна была его я, на самом же деле, некую сильную боязнь испытывал он, хотя смысла я всё ещё уловить не могла. Мужчина хорошо скрывал это. Если бы не мой ведьминский дар, я бы ничего не почувствовала.

— Вчера состоялся совет графов и на нём я узнал кое-что весьма любопытное. Скажи мне, что ты знаешь о графе под фамилией Диев?

— Он… — я сглотнула, когда в мыслях вспыхнули собственные воспоминания детства. Я знала его. Тогда, когда ещё могла считаться дочкой графа и наследницей неплохого состояния и достаточно большого куска земли. — Он был интересным человеком. К сожалению, я знаю его как любителя солдатских баек и народных песен. В девять лет, когда моё положение ещё было высоким, меня больше интересовало это, нежели его политические заслуги.

— Да, но, думаю, не только это. Мне известно, что ты знаешь и его сына, Слава.

— Так и есть. Нас хотели поженить, когда мне исполнится восемнадцать, но, увы, не сложилось, — я позволила себе улыбнуться. В отличие от большинства браков, заключённых от рождения, наш должен был стать не таким ужасным. Мы часто общались на семейных ужинах или выездах, а лето проводили у моря, как и любые зажиточные люди. Мы с ним всегда знали и понимали, что наша свадьба поможет укрепить связи между семьями и поможет отцу наладить его дела. Я не имела ничего против. К тому же, тогда Слав был для меня больше другом, с которым можно поиграть в прятки, чем в семью. Я не чувствовала особой любви, хотя в девять лет мне едва ли было знакомо это понятие…

— Что же, теперь у вас есть такой шанс. Граф Слав Диев, — с виду уверенно, он указал рукой на дверь.

На пороге зала уже стоял парень. Выше меня, с тёмными волосами, карими глазами и такой осанкой, будто он был не графом, а самим королём. Казалось, для встречи со мной он выбрал лучшую одежду.

Но всё же, спустя десять лет, его можно было узнать.

Это был он. Слав Диев. Тот, кто, судя по всему, что-то нашептал королю, чтобы со мной встретиться. Тот, кто теперь занимал место отца и выглядел намного увереннее того человека, который в детстве сетовал на больную ногу и рассказывал сказки. Тот, кто был обещан мне судьбой.

ГЛАВА 12

В прихожей моих покоев чувство безудержного счастья стало понемногу утихать. Мне сложно было поверить в то, что, наконец, во дворце появился тот, кому я могу доверять. Тот, с кем я общалась с детства. Хоть один человек, которого я могла уважать… как человека, а не как короля, королеву или другую титулованную особу. После сотней благодарностей государю, мы откланялись ко мне, что, полагаю, вызвало сотню вопросов у прислуги и уж тем более у Маи, визит которой отложили из-за встречи с графом. Однако, мужем или женихом он мне не приходился. И это могло породить слухи, но я не думала об этом. Я просто радовалась тому, что наконец, за долгое время, смогла забыть о проблемах. И даже о ведьмаке в маске.

— Я думал, что больше тебя никогда не увижу, — Слав, не скрывая своего пренебрежения к этикету и игнорируя вилку, откусил небольшой кусок белого мяса. — До сих пор я верил в то, что вы с матерью просто уехали в другое королевство. Слышал, у твоего отца там были связи.

— Но я здесь. После смерти отца, мы с матерью оставались жить в руинах. Она ведьма, как и я. Но, когда папа умер, она стала заниматься магией больше. Агния. Думаю, ты слышал её имя. Кажется, оно разлетелось по всей стране. Вместе с тенью моего.

— Да, слышал, но… Я думал это всё слухи. Сложно поверить в то, что дочь графа — ведьма. Да и его жена тоже. К тому же, мой отец тоже… — он неуверенно сглотнул. — Он умер год назад. Вернее, его отравили. И всё это время я вёл его дела, поэтому времени на сплетни не было. Тем более война внесла свои коррективы. Но, благо, теперь время вполне мирное…

— Мне так жаль. Твой отец был достойным человеком, — не удержавшись, вспомнив детство, я накрыла его руку своей в жесте искренней поддержки. — Надеюсь тот, кто сделал это, наказан.

— Да, его арестовали и казнили, — он всё ещё не касался еды. Зелье практически исчерпало себя, поэтому я смутно понимала, что он чувствует. Это мог быть и страх, и горечь. Но он перевёл взгляд на Заха́ри, который устроился в кресле около двери. — Ему обязательно тут быть?

— Я бы с радостью ушёл отсюда, но я не могу оставить её на графа, которого и я, и король едва знаем, — бастард отвечал с явным пренебрежением и на этот раз мне сложно было понять, к кому: к Славу, ко мне или к нам обоим. Я решила остановиться на последнем. В конце концов, если бы в его жизни не имела место моя персона, он бы был просто генералом в отставке, который живёт в своём поместье и прожигает деньги из королевской казны.

— Не волнуйся: он не устроит мне ужин при жуках, — посмотрев на Заха́ри, я попыталась хитро улыбнуться, давая понять, что на данный момент у меня уже есть защита. К тому же, он вполне мог пойти по своим делам.

— Жаль. Несмотря на твоё недовольство, ведьма, это было интересно. Во всяком случае, растормошило твою скучную жизнь.

— Что-то фазан в окно с утра не показался тебе светлым эпизодом в твоей жизни, — я вновь напоминала ему о минувшем, только сейчас поняв, что после спасения моей персоны ссоры между нами стали редким явлением. Скорее небольшие перепалки. Но… «интересно»? Стало быть, ему было очень интересно наблюдать за моим негодованием, переросшим в слёзы.

— Не смей называть её ведьмой! — Слав сжал зубы и старался говорить как настоящий аристократ. Нет. Он им и был. Он говорил как говорят аристократы, и, кажется, не собирался терпеть нападок в мою сторону.

— Но она и есть ведьма, — бастард хмыкнул. Его поведение было по меньшей мере странным, будто присутствие графа его раздражало по какой-то совсем необъяснимой причине. — Её титул — «королевская ведьма».

— Слав, не надо, — я прислонилась к его плечу как когда-то, когда нам не было и десяти. — Игнорируй. Его не изменить. Лучше расскажи, как ты оказался здесь? Как узнал, что я теперь во дворце?

— Я… — он вытер руки о салфетку, чтобы не запачкать меня или моё платье. — Я приехал на совет графов и заметил тебя в саду. Ты как раз слушала то, как играет принц. Но я думал, что мне показалось. Ты? Во дворце? Только если невестой одного из принцев.

— Неужели я так плоха для дворца? — я игриво, с улыбкой, посмотрела на него. Детское чувство беззаботности вновь возвращалось ко мне.

— Просто я не представлял, как ты могла сюда попасть. Тем более я считал, что вы с матерью уехали. Но слуга объяснил мне, что Яна Огнева — это придворная ведьма. Первая в истории. Тогда, понимая, что ты всецело принадлежишь Его Величеству, я решился просить у него разрешения. Он не смог мне отказать.

— Это судьба, — я всматривалась в его карие глаза, понимая, как мне этого не хватало.

— Да. Буквально два месяца назад пришлось отложить мою свадьбу. Невеста осрамила честь своих родителей, поэтому они решили не сочетать нас браком. И тут… Тут появляешься ты, — он взял меня за руку. Теперь его пальцы были не такими маленькими как тогда. Теперь в них чувствовалась сила, но, вместе с тем прекрасная лёгкая нежность, с какой он относился ко мне. — Нам суждено сойтись! Более того, своё благословение дал сам король!

— Так быстро? — я опешила. Неужели он попросил государя и об этом? Впрочем, встречаться так часто просто так мы не могли. Хотелось верить в судьбу. Хотелось надеяться на то, что это судьба, а не стечение обстоятельств. Во всём мире нет того, кому я могла бы довериться полностью. Только он и Дана.

— Да. Какой смысл тянуть? Наша свадьба должна была состояться несколько лет назад! Или… Ты против?

— Нет, я не против, просто… Такая новость… — я не знала, что ответить. Тем более теперь, когда наши отношения из дружеских должны были перерасти в нечто большее. Слав стал настоящим принцем. В нём чувствовалась мужская сила, желание оберегать меня и доброта, которая в отношении моей персоны, казалось, была безграничной. Наверное, многие наследницы знатных родов хотели бы заполучить именно его, чтобы быть не просто удачливой, но и счастливой женой. Но я — совсем другое дело. Когда отец умер, мать отдала свою жизнь королевству на войне, а моя жизнь каждый день находится на волоске от смерти и всё зависит от сложности испытания короля… Но, с другой стороны, благодаря браку с графом, последнего я могу избежать. Соответствуя правилам приличия, порядочные жёны высокопоставленных Сафира в первый или второй год совместной жизни рожали первого ребёнка и оставались дома вместе с ним. Конечно, денег хватало на прислугу, но выходить из поместья без повода и уж тем более нести службу на должности выше, чем должность твоего мужа — верх бестактности. Я же не хотела терять титул до того момента, пока не отыщу убийцу. О том, что будет дальше, думать не хотелось.

— Если ты не хочешь торопить события — я готов повременить со свадьбой! — Слав казался самой доблестью. Настоящий принц из снов придворных дам и мещанок. — Мы можем всего лишь переехать в моё поместье! А там ты уже решишь, что мы будем делать. Я не хочу тебя принуждать.

— Слав… Это — настоящая неожиданность и я не против свадьбы, но, ты прав, я хочу подождать. Немного. Но не в твоём поместье, а здесь, в замке.

— Разве ты не хочешь увидеть дом, в котором не была больше десяти лет? — он говорил так, будто обиделся. — Поверь: ты удивишься. Я сделал из него настоящее произведение искусства!

— Я не сомневаюсь. Но, понимаешь, здесь у меня есть незавершённые дела, разглашать которые я не имею права. К тому же, из-за того, что Чертог сгорел а его глава занимает деньги из самой королевской казны, я, как эмиссар, должна следить за всем. Я — связь между миром магии и миром людей.

— Думаю, король от радости за свою придворную ведьму, сможет отстранить тебя и нанять кого-то другого. Яна, ради нас!

— Прости, но дай мне хотя бы месяц. К этому моменту основные работы должны быть завершены, — мне казалось, что он слишком сильно спешил. Налёт тёплых чувств от встречи с человеком, которого я знала с детства, отходил и теперь я могла размышлять хоть в какой-то мере здраво. Оснований в честности и желании Слава взять меня в жёны в том числе и из-за чувств прошлого я не сомневалась. Но, всё же, он слишком сильно пеня торопил. И в моём разуме стали зарождаться некие сомнения, но я старалась их отогнать. Может, он просто хочет организовать всё до того, как с меня спадёт пелена ностальгии? Может, он боится, что я ему откажу? Но ведь на этот брак дал согласие даже король. Как я могу отказаться от такого? Как подобное может быть ложью?

Но нет. Не сейчас. Не время об этом думать. Не хотелось ничего, кроме как наслаждаться тем, что Слав рядом со мной, здесь и сейчас.

После того как он согласился, я случайно посмотрела на кресло около двери. Заха́ри не было на месте. Я так увлеклась своим давним знакомым стараясь рассмотреть то, каким он стал, что совсем не заметила, когда бастард пожелал удалиться. Что же, наверное, это произошло после известия о свадьбе. Не думаю, что Заха́ри был счастлив видеть то, как меня переполняет радость. Конечно, пыл его ненависти немного остыл, судя по всему потому, что вместе мы проводили слишком много времени. Но скорее всего мысли о том, что я счастлива, не доставляли ему никакого удовольствия. Впрочем, это были лишь мои секундные догадки. Потому что я устала настолько, что, как только заметила недостающего человека, почти сразу же заснула в объятьях Слава…

ГЛАВА 13

— Я так за вас рада, — во время уже ставшей традицией прогулки по саду, ко мне весьма неожиданно подсела принцесса Лин. Сначала мне показалось, что свадьба намечается не у меня, а у неё. Иначе как объяснить такую поразительную радость. И всё это она делала так фамильярно, словно и не была принцессой вовсе, а общаемся мы с ней не меньше полувека. Мне это не нравилось. С тем, что данная титулованная особа ведёт себя как обычная дочь графа мне пришлось смириться ещё когда она вновь появилась в моих покоях, чтобы взять зелья для вновь припившего принца, но то, что она переходила всевозможные рамки, и, более того, разрушала их, тем более в общении со мной, заставляло меня звереть. Что, конечно же, показывать я не хотела.

— Да, для меня такой поступок был неожиданным, — я улыбнулась, стараясь скрывать неловкость. Тема была явно не моей. Мне не хотелось говорить об этом. Я не была готова к замужеству. Что уж там говорить, я никогда не представляла как в роскошной фате направляюсь к жениху, чтобы произнести клятву. К тому же, мать научила меня кое-чему: брак — это не платья, богатство и глазурь на торте. Это труд. Даже несмотря на статус. А подобные перспективы казались мне слишком далёкими.

— Лучший подарок — неожиданный подарок. Сегодня утром, когда я проходила мимо твоих покоев, я видела большой букет. Могу поклясться: его делали на заказ, — она продолжала лепетать так, будто всё это происходило с ней. И я не могла этого понять, ведь она сама теперь являлась единственной претенденткой на сердце принца. Насколько я была осведомлена, их жизнь плавно налаживалась: Лин немного реже брала в руки лук, а Николай… Судя по лирике его песен, они стали всё чаще исходить от сердца, а не от выпитого. Не то, чтобы принц был рад выпивке при случае и без, просто, как оказалось, его друзья-графы слишком часто придумывали случаи, а Николай просто не мог им отказать. Однако, теперь в его жизни появилась Лин и такие перемены не могли не радовать. Хотя, что-то мне подсказывало, что они оба друг друга стоят.

— Он у тебя такой романтик, — она снова томно вздохнула, будто девушка с дамскими романами в голове. Цветы, подарки…

— Полагаю, Вы также не жалуетесь на отсутствие внимания, — я решила перевести тему, надеясь, что обсуждать собственную жизнь принцессе интереснее, чем мою.

— Да. Король пообещал, что бал в честь помолвки состоится как только прибудет эмиссар из королевства той принцессы… Прости, не помню, как оно называлось… Это произойдёт как только они договорятся. И тогда… Я так хочу, чтобы этот бал тоже стал чем-то романтичным. Как… Как твоя любовь со Славом! — она посмотрела на меня настолько безумно счастливым взглядом, что я невольно вздрогнула. Зелье, выпитое с утра для того, чтобы почувствовать силу подаренной королю птицы, сейчас заставляло меня проникнуться некоторыми воспоминаниями принцессы о том, как она рассказывала о своих планах горничной.

Чтобы отвлечься, я мельком посмотрела на Слава — тот восседал в одной из беседок, что-то обсуждая с одним из графов, имени которого запомнить я не успела. Но, как только я подняла на него глаза, наши взгляды тут же встретились и я невольно опустила их снова. И правда, вся так, как твердят в сказках и романах. Он будто чувствовал то же самое, что чувствовала я. Благо, Захари не было рядом. Иначе он тут же стал говорить несусветно безумные вещи, порочащие честь моего будущего мужа.

Моего. Будущего. Мужа. Все эти три слова вместе звучали как нечто далёкое, непонятное и не принадлежавшее мне.

— Неужели, бал — это не романтично? — на подобном мероприятии я была лишь раз, да и тот бал не был слишком масштабным. Но, всё же, некоторые гостьи томно вздыхали, вспоминая королевские действа.

— Для тебя — может и да. Ты ведь на них никогда не бывала, полагаю. Но… Я хочу что-то необычное. Например, бал-маскарад!

— Тот, на котором обычно люди переодеваются так, чтобы их не узнали? — если это то, о чём я думаю, то подобное мероприятие должно было стать интересным, но достаточно странным и муторным.

— Да. И Николай должен будет меня узнать. Представляешь как будет интересно, когда все снимут маски? А ты… Ты могла бы поколдовать! Или пригласить кого-то, чтобы этот ведьмак наложил на всех заклятья, чтобы у них были другие голоса и не было ни единой черты, по которой можно узнать человека. Должно подсказать лишь сердце.

— Но что, если не узнает? — я решилась остановить этот поток детских мечтаний о взрослом приёме. Конечно же, я могла привести такого ведьмака и я даже знала имя — вся же, в Чертоге сейчас деньги нужны всем. Но всё это больше походило на сны тринадцатилетней дочери какого-нибудь герцога, который всё ещё не объяснил ей, как проходят балы. Краем глаза я заметила, как служанка что-то поставила на стол и отошла, дожидаясь окончания разговора.

— Найдёт! Он не может не найти меня, ведь… Нас с ним буквально свела судьба!

— Да, судьба имеет свойство сводить людей… — я вздохнула, после чего, поняв, что тема исчерпала себя, взглянула на принесённое.

Меня тут же хватил озноб. Мне хотелось дрожать и злиться на всех, кто окружал меня, а на языке появился привкус горечи. Напиток, который подала мне служанка не был окутан синим сиянием, но, благодаря зелью, я могла распознать магию. В нём что-то было.

Приняв кубок, я вдохнула запах. Сквозь ноты знакомых с детства еловых шишек и тёплого молока с мёдом проскальзывал ещё один. Вишня. Ягода, которую добавляют в снадобья для любовных хлопот. Это может быть всё, что угодно: от несчастья в браке или пожелания отыскать настоящую любовь до приворота.

Приворот. Вот то, чем на самом деле это является. Вот только зачем? Кому настолько необходима моя любовь? Тем более по дворцу уже разнеслись слухи о том, что в скором времени я смогу упорхнуть отсюда не одна, да и никто из тех кого я знала не выказывал мне какой-либо симпатии.

— Граф Диев прислал это специально для Вас и только, — прислуга поклонилась. — Просил передать, что хочет, чтобы Вы вспомнили вкус детства.

— Хорошо, — я ещё раз взглянула на своего жениха и улыбнулась. На самом же деле мне было далеко не до улыбок. К кому же меня хотят привязать? А главное кто? Кому это нужно?

Я сделала вид, что отхлебнула немного. Зубы свело от привкуса горечи. Это точно приворотное зелье. Слишком много говорила мне об этом мать. И она была права. Теперь эти знания мне пригодились. Но если мама говорила мне это для того, чтобы подобным я не занималась, то сейчас подобное хотели испытать на мне.

— Это так романтично. Он решил напомнить тебе о вашем детстве, — рядом вновь послышался голос принцессы. Если бы она знала, что это на самом деле. Впрочем то, кто решил сделать из меня безвольную куклу, мне предстояло узнать. Один человек вполне мог подлить зелье, а другой — заплатить ему для того, чтобы меня «влюбили» в него. То есть, возможно, мне нужно узнать о прошлом двух личностей.

Принцесса Лин так удачно завела разговор, что мне оставалось вставлять лишь небольшие реплики. Этому я была несказанно рада. Мне нужно было знать. Я могу увидеть того, к кому меня привяжут, после чего увидеть его прошлое. А в нём — человека, который на это решился.

Почувствовав парящую неподалёку птицу, я дала ей мысленную команду. Под моим руководством, она спикировала к нам на стол. Она приземлилась на самый край — так её могли заметить не сразу. В отличие от увлечённой принцессы, которая уже напрашивалась организовать мою свадьбу в самых романтических традициях, служанка заметила птицу. Поняв это, я скомандовала ей резко взлететь и быстро выпить немного из моего кубка.

Мгновение. Секунда.

Всё произошло так, как мне и было нужно. И, пока слуги принялись отгонять птицу, мне оставалось ждать. Но, видимо, приворотное зелье было слишком сильным, а кто-то слишком сильно хотел меня одурманить.

Оно подействовало сразу же.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как сильно бьётся сердце от появившегося в нём страха.

Птица села на плечо Слава.

ГЛАВА 14

Ночью сомкнуть глаз я так и не смогла. Всё время бродила по покоям, иногда присаживаясь на кровать или диван. То, кто бы мог приготовить для меня это зелье, не давало мне покоя. С одной стороны, всё было более чем смешно: делать приворот на того, кого я и так люблю. Вернее, испытываю привязанность. Зачем? Я ведь и так согласилась стать его женой. Пусть сейчас я не представляла, что за этим стоит и как мы будем жить, но, всё же, факт оставался фактом. И, судя по реакции принцессы и повышенному количеству взглядов всех: от советников до прислуги, знал об этом весь двор. Тогда какой в этом смысл? Неужели кто-то просто хотел посмотреть на то, как я прилюдно целую Слава или кокетничаю с ним, тем самым нарушая все грани этикета. Но такие вещи едва ли задевали меня. Суть была лишь в том, что вчера мне подали приворотное зелье, а сегодня могут выдать порцию таких веществ, после принятия которых моё тело уж точно не будет совместимо с жизнью.

— Думай, — взывала я к своему рассудку, но обвинить кого-то не предоставлялось возможным из-за глупости данного поступка. У меня не было ни единого воспоминания о том, чтобы кто-то испытывал ко мне особую неприязнь. У всех были свои собственные дела, а ко мне многие относились как к очередной, заведомо неудачной реформе короля. Конечно же, это не относилось к Заха́ри. Наши отношения стали немного теплее, хоть это скорее напоминало трещину во льду, нежели полный его крах. Но, всё же, он за что-то меня ненавидел. Всё ещё. И я до сих пор не знала, что значат те пятнадцать дней, о которых говорила мать. Хотя, как по мне, всё это было точно такой же глупостью, как и использование приворотного зелья. Мы ведь с ним впервые встретились в стенах замка!

Но… Что, если это — его работа? Что, если приворотное зелье — это способ избавиться от меня раньше? Ведь после такой порции «любви», я должна была запрыгнуть на колени графа прямо в саду и тут же, покрывая его тело поцелуями, сказать, что согласна ехать в его поместье прямо сейчас, не откладывая. В таком случае, он бы тут же сложил свои полномочия. Если же, при самом печальном исходе, королевство погибшей принцессы объявит войну, то его вновь назначат генералом. Вот самый радужный для него исход. А, даже если этого не произойдёт, он в любом случае избавится от меня достаточно быстро. Ну, Заха́ри! Как оказалось, такой из тебя защитник, да?

Не помня себя от усталости и всех пережитых за эту ночь чувств, я рухнула на пол. Подол ночной рубашки смялся, но я совсем этого не замечала. Как так? Почему? Почему именно он? В какой-то момент мне показалось, что я могу ему доверять. Конечно же, он никогда не заменит мне Дану или Слава, но он на порядок честнее и надёжнее Маи. Так мне хотелось думать. И теперь выясняется, что я была не права. Единственный, к кому я могла проявить хоть каплю искреннего доверия, выбрал способ как можно быстрее от меня избавиться. Неужели, я мешаю ему настолько?

На глазах появились слёзы и понять почему это происходит прямо сейчас, я не могла. Возможно, я просто устала. Устала от того, как много всего взвалили на мои плечи. Вернее, в какой-то мере взвалила я сама. Никто не просил меня разбираться с ведьмаком в маске, а замужество едва ли было для меня порой розовых бантов и расписных пирогов на завтрак. Ещё и Заха́ри… Как я могла поверить в то, что он — надёжен? Хотя, скорее всего на меня так повлияла рекомендация короля. Бастард стал мои защитником благодаря Его Величеству и тогда я думала, что мне ничего не грозит, а спасение из Чертога только подогревало мою уверенность. Может, это предательство как раз то, о чём предупреждал меня Заха́ри на ужине при жуках? Впрочем, какое это предательство… Он и верен-то не мне, а государю.

Чувства, буквально кипевшие во мне, были слишком сильными. Я не могла их остановить, они не подчинялись мне, как это бывало раньше. Столько лет я училась усмирять их, но сейчас, когда груз стал слишком тяжёлым, я не могла применить ни одну из практик.

Как я слаба…

Как просто заставить меня потерять контроль…

И как же мерзко, что последней каплей стал этот бастард…

Наплевав на то, что на мне была лишь ночная рубашка, я медленно поднялась, и вытирая слёзы, направилась прямо к двери. В тот момент я не разменивалась на этикет. Хотелось высказать всё прямо сейчас, без перерыва на успокоение и здравый смысл. Я всего лишь должна выяснить, что происходит.

— Входите! — я слышала голос своего стража и тут же распахнула дверь. Та захлопнулась сразу же за мной. Скорее всего, он ждал своих прислуг, которые должны были подготовить его к очередному плодотворному дню, проведённому со мной. Скорее всего, ему хотелось верить, что этот день, проведённый со мной — последний.

— А, это ты, ведьма, — заметив меня, он отвёл глаза и даже отвернулся. Надо же, посмотрите на эту невинность! Кажется, кто-то решил соблюдать правила этикета. — Что-то срочное? Вижу, ты даже не дождалась Маю. Ты знаешь, что приходить в таком виде к мужчине неприлично? Тем более к такому, как я. Тем более, если ты уже, считай, помолвлена.

— К счастью для тебя, помолвлена, — я кивнула, всё ещё стараясь смотреть на него. По пути сюда я успела хоть немного убрать следы слёз. Теперь моё лицо было не таким красным. Он не должен видеть. — И я выйду за него. Потому что я умею держать своё слово. В отличие от тебя!

— Ведьма, да что произошло? — кажется, моя речь с посягательством на его честь, тронула этого человека. — Ты что, не тот порошок перед сном выпила?

— Я не спала! Из-за тебя. И не стоит так удивляться. Ещё скажи, что не знаешь, что вчера в моём напитке было приворотное зелье!

— Нет, ну я, конечно, представлял, что кто-то захочет привязать тебя ко мне, но не настолько же, — я видела, что он шутит, но, увы, ни момент, ни моё настроение, было явно не для подобного. Да с чего он взял, что кому-то захочется делать подобное? Разве что Богдану, но сомневаюсь, что он промышляет сводничеством.

— Можешь играться в шута сколько угодно. Я прекрасно знаю, что это сделал ты! Это ты влил зелье в мой напиток, чтобы меня тянуло к Славу!

— К Славу? — его правая бровь невольно приподнялась, судя по всему, как и хозяин, считая всё происходящее абсурдным. — Ты же уже согласилась стать его женой. Это произошло при мне.

— Да. Я проверила. К счастью, мне хватило умений, чтобы распознать и не выпить! Кому же ещё выгодно подобное, как не тебе? — я едва узнавала себя. Чувства, над которыми я никак не могла взять верх, вспыхивали с новой силой. Заха́ри будто стал искрой. Как? Как можно было рассердить меня настолько? Я не помнила в жизни ни единого момента, чтобы кто-то мог раздосадовать меня так, чтобы мой самоконтроль исчез без следа.

— Да, думаю, никому, — он удивлённо уставился на меня, будто мои обвинения были беспочвенными. — Зачем влюблять друг в друга тех, кто уже влюблён?

— Зачем?! — казалось, я совсем сошла с ума. Мой голос звучал как-то чуждо, с непривычной мне интонацией. — Кому как не тебе об этом знать. Я же знаю, что ты хочешь, чтобы я как можно быстрее уехала отсюда и ты получил свободу. Больше никакой ведьмы, от которой тебя так воротит. Поэтому ты подлил зелье, чтобы мои чувства стали сильнее и я сегодня же попросила Слава уехать! В его поместье, конечно же. Теперь, когда у меня будет защита, а с поста придворной ведьмы я сошла, тебе не обязательно меня «сторожить». Теперь попробуй сказать, что я не права! Все доказательства против тебя. Ты поклялся государю защищать меня. И что теперь? Нарушил слово, навредил сам.

— И ты действительно веришь в то, что говоришь? — он казался совершенно невозмутимым, будто всё происходившее здесь его не касалось.

— Докажи мне обратное! — я уставилась на него хищным взглядом, в ожидании тирады. Я знала, что задела его честь, говоря подобное и это било по самому больному его месту. Но он… Он на удивление казался спокойным. Неужели он вот так сейчас подтвердит мне, что всё это его рук дело. Без криков, с самым спокойным в этом мире лицом.

— Доказать?! — он вскрикнул таким тоном, что я невольно обрадовалась. От чего? Ведьминская сущность брала своё. Я была не посвящённой, но, всё же, мне тоже нужно было держать чувства на замке, нужно было знать своё место, нужно было не давать волю мыслям. Но поздно. Ощущение тьмы накрывало меня, будто я не знала иных чувств. Я хотела его спровоцировать и у меня, кажется, это получилось.

— Да. Докажи. Я же знаю, что ты хочешь, чтобы я уехала как можно быстрее! — я чувствовала, как, будто животное, показываю ему свои зубы. Для меня это будто напоминало охоту.

— Что же… — он стал приближаться ко мне, но я не отступала. О, нет, я была слишком занята. То, что он поддался завлекало меня. И, чем ближе он был — тем больше мне хотелось продлить этот момент.

Я ожидала. Он навис надо мной так, будто не мог решить: дать мне пощёчину или ударить в живот. Между нами — пауза тишины, которую никто из нас не мог и не хотел нарушать. Понимая, что он вот-вот ударит, я закрыла глаза.

Но вместо пощёчины почувствовала, как он поцеловал меня. То, чего я меньше всего ожидала. В этот момент я не ощущала ничего: ни его губ, ни того особенного чувства, которое привычно поцелуям. Освобождение, лёгкость, чистый разум и больше никакой тьмы ведьменской природы, которая так внезапно овладела мной.

— Ч… что это? — я всё ещё не понимала, что со мной произошло, а эмоциям только предстояло вновь попасть под мой контроль.

— Ведьмы, — он выдохнул и отстранился, будто ничего и не произошло. В его голосе я почувствовала даже ноту сочувствия. — Все вы одинаковые и на всех вас это действует. Метод… Взрыва. В прошлый раз, когда такое произошло, ведьма успокоилась. И ты, как я вижу тоже. Разве ты не знала, что, чтобы вас успокоить, всего-то нужно сделать что-то неожиданное?

— И часто ты делаешь такое «что-то неожиданное»? — я набрала воздух в грудь, стараясь сконцентрироваться. Я знала об этом. Но сомневаюсь, что в подобном состоянии кто-то может выдать магическую формулу успокоения. Что же, теперь я постепенно приходила в себя, чувствуя облегчение. Но, так или иначе, я должна была выяснить.

— Не обольщайся, ведьма. Это был единичный случай, — он вновь вернулся к тому Заха́ри, которого я знала. — Я, конечно, прекрасен, но это не значит, что согласен целовать каждую. К тому же, это был всего лишь манёвр. И… Впредь не смей говорить, что я не держу слова. Иначе следующим манёвром станет стрела.

— Докажи, — я всё ещё не унималась, но теперь мой голос был… Моим. Тем, к какому я привыкла. — Какой толк в подобном кому-то ещё? Насколько я знаю, единственный, кто хочет как можно скорее выпроводить меня из этого замка — это ты.

— Ты ведь можешь меня проверить, — он пожал плечами, намекая на обряд, к которому я привыкла. Хотя что-то мне подсказывало, что, если бы не задетая честь, на это он вряд ли согласился бы. К тому же, я ощущала исходившее от него недовольство. — Тебе ведь нужны мои глаза, правильно?

— Желательно в банке, на полке с ведьминскими трофеями, — пробубнела себе под нос я, не чувствуя ни малейшего желания делать подобного. Лёгкость была настолько прекрасной, что где-то внутри даже проскользнула мысль о том, что бастард невиноват.

Я закрыла ему глаза рукой и стала сосредотачиваться на воспоминаниях. Он был человеком, а значит, ничего утаить от меня не мог. Теперь, погрузившись в транс, я видела всё. То, чем он жил вчера и сегодня, что он делал, что переживал и даже что ему удалось отведать на ужин. Детали я старалась опускать в поисках самого важного: покупки зелья, процедуры подмешивания или даже банального разговора о нём.

Но нет. Ничего. Совсем ничего из того, что я могла бы увидеть и что увидеть мне хотелось.

— Ты чист, — с некоторой досадой и опасением заключила я, после чего дотронулась до его груди. Под белой льняной рубашкой билось сердце. Темп был немного быстрее, чем обычно бывает у людей, но, всё же, ничего необычного. Вот только чувство, которое он испытывал было достаточно странным и его разобрать я не смогла. Но меня волновало лишь то, что он не лжёт.

— Ты же ведь проверила моё прошлое! Нет, ведьма, прости, я, конечно, весьма одарённый мужчина…

— Судя по всему, не умом, — я отстранилась, понимая, что этот человек — неисправим. — Это вторая проверка. Так, на всякий случай.

Всё же, попросив извинения за произошедшее, я направилась к дверям. Наверное, меня уже заждалась Мая… Но, вдруг, решила остановиться. Ко мне в голову пришла достаточно интересная мысль, которая помогла бы мне научиться чему-то новому.

— Заха́ри, — я обернулась, встретившись с ним взглядами.

— Ты что-то хотела? — он казался задумчивым и я едва улавливала причину такого поведения.

— Пока я всё ещё нахожусь во дворце… Я могу обеспечить тебя самыми сильными оберегами. Ты ведь, полагаю, хочешь продолжить воинское дело…

— Что ты за это хочешь? — он тут же перешёл к самому главному вопросу.

— Понимаешь ли, мне нужно упражняться, держать себя в узде, чтобы подобного больше никогда не произошло. Поэтому… Не думала, что когда-нибудь попрошу тебя, но… За это ты должен меня провоцировать.

— О, это я готов делать без наград, — засмеялся он. — Тем более что ты там нашептала, мне не узнать.

— Что же, буду считать, что мы договорились, — не ответив больше ничего, я удалилась к себе. В покои, где меня ждали не только мысли о том, кто же мог подлить мне приворотное зелье, но и Мая, вместе со служанками и огромным букетом цветов от Слава…

ГЛАВА 15

Мои покои, как это часто бывало ближе к обеду, погрузились в тишину. На этот раз я отказалась от зелья. Никаких особо важных дел у меня не было, а, рано или поздно, оно должно было закончиться — у меня и так осталось чуть меньше половины. Оно не из тех, которые приготовить слишком сложно, а все ингредиенты были сожжены вместе с Чертогом, но, всё же, содержимое его не такое уж и дешёвое и используется в множестве микстур, поэтому стоило экономить материал: ещё неизвестно, сколько жертв войны всё ещё не оправились и сколькие пострадали от пожара. К тому же, стоило практиковаться самой, без использования увеличивающих силу средств. Без зелья я уже могла чувствовать сердцебиение и распознавать по нему: лжёт человек или нет, какие эмоции испытывает. Ведь учащённое сердцебиение может свидетельствовать не только о лжи, но и о простом волнении или даже любви. Правда, всё это выходило не так чётко, как мне хотелось, но, всё же, кое-какой успех был. Я ведь распознала то, что бастард говорит мне правду. А это пока что играло ключевую роль. Вряд ли государю захочется знать, что чувствует тот или другой подданный. Ему гораздо важнее, не обманывают ли его.

Я уже настроилась на то, чтобы уделить немного времени книгам матери, но не успела достать мешок-невидимку. Мне чудился странный топот. Его обладатель явно спешил. Я прислушалась. Где-то подо мной. Но покои на этаже ниже, как и мои, слишком высокие, чтобы доносился такой громкий звук…

Вдруг, кровать резко приподнялась. От неожиданности я даже пискнула. Конечно, это едва ли напоминало землетрясение, но эффект неожиданности был достигнут.

Схватив подушку, я аккуратно приподняла покрывало и заглянула. Слишком резко, чтобы кто-то понял, что я в панике, но, судя по всему, преступник заметил моё оружие. Я и правда паниковала. И буду. До тех пор, пока не узнаю, чьей затеей было опоить меня приворотным зельем, и, возможно, в перспективе не столь отдалённой, подлить не только приворотное…

Через минуту из-под моей кровати, проверяя деревянные половицы на чистоту, выполз… Заха́ри. На нескольких прядях на его голове осела паутина и комки пыли, но, казалось, это его не заботило. Он был серьёзен, а на лице не было ни единого намёка на присущее ему желание пользоваться вниманием женщин. Таким он был лишь тогда, когда спасал меня из Чертога. Кажется, нам грозил важный разговор, но это не отменяло того факта, что этот… бастард появился не около моих покоев и даже не в прихожей, а прямо под моей кроватью. Возможность чего ставила под большой вопрос мою безопасность.

— Что ты здесь делаешь?! — спросила я в готовности бросить в него оружие. Позади оставался столик с несколькими вазами, поэтому преимущество оставалось на моей паникующей стороне.

— Держу своё слово защищать тебя, — он казался хмурым и даже не отпустил ни одной шутки о том, что, например, хотел попасть в комнату прислуги, а попал в мои покои. Нет.

Что происходит? Кажется, я уже сама начинаю думать как Заха́ри.

Нужно переставать общаться с ним так часто.

— Будь добр, больше конкретики, — я отложила подушку, понимая, что мой страж явно не посягнёт на мою безопасность.

— Сама всё увидишь. Иди за мной. Тихо, — он махнул рукой по направлению к кровати, после чего направился туда, откуда появился. Мне же пришлось следовать за ним. Юбки из гордых, но не совсем аристократических по цене тканей едва прошли сквозь деревянный люк, который, как оказалось, находился под моей кроватью.

Мы спустились в длинный тоннель, который, судя по всему, пролегал между моими покоями и покоями этажом ниже. Там я не была, только лишь предполагала, что там, но, судя по всему, мои догадки оставались только моими догадками: если бы всё было так просто — этот, судя по всему, тайный ход почти в мой рост уже давно не был бы тайным.

Меня мучил скорее не страх, а любопытство. Более устрашающей атмосферу делали то и дело проскакивавшие паутины и пыль чуть ли не в каждом углу. Свет от факела, который Заха́ри взял ещё у входа, едва ли мог улучшить ситуацию. Почти абсолютная тьма, отвратительное состояние всего окружающего нас и тишина. Я поймала себя на мысли, что подчинилась бастарду и действительно старалась не издавать ни звука. Единственное, что подводило меня — это каблуки. Я шла так тихо, как только могла.

Мы остановились на одном из отрезков пути. Факел бастард оставил в нескольких шагах от этого места.

— Смотри вверх, — шепнул он. Стало быть, факел и наш шум мог кто-то услышать.

Прямо надо мной находились прутья, которые, судя по всему, раньше использовали для иных целей. Сейчас же для меня это было окном в тайну, которую скрывал мой страж. Но зачем мы здесь? Ведь то место, за которым я так уверенно вела наблюдение, являлось чьей-то прихожей.

Неужели Заха́ри решил, что мне тоже будет интересно подглядывать за очередной его пассией? Или он внезапно возжелал услуг ведьмы, чтобы проверить насколько крепка любовь одной из его дам?

Вдруг, раздался стук, после чего гость тут же открыл дверь и проник в покои.

Слав. Это был Слав. Заха́ри захотел устроить мне путешествие в грязные тайны моего жениха?

— Ваше Величество, — всё также уверенно как и раньше, говорил он.

Ваше Величество. Значит, мы подсматриваем за самим государем. Да как такое возможно? Зачем? Он же король! Как я могу! Да это же позор!

— Смотри, — заметив то, что мне и подумать страшно о том, за кем мы будем наблюдать, Заха́ри указал пальцем на решётку.

— Вы вызывали меня.

— Да, граф Диев, — голос его величества звучал чересчур серьёзно. — У тебя есть минута.

— Прошу прощения, однако я не понимаю… — горделивая осанка моего жениха исчезла. Плечи поникли, будто из принца он превратился не в графа, а в раба.

— Чтобы объяснить, почему Яна Огнева не приняла приворотное зелье! — король был раздосадован. Кажется, рядом с ним разбился какой-то хрупкий предмет.

Я же едва успела прикрыть себе рот рукой, чтобы не закричать. Государь и мой жених. Они в сговоре. Как такое мог учинить Его Величество? Он ведь сам привёл меня во дворец и я ни о чём его не просила. Какой в таком случае толк выставлять меня отсюда?

— На ведьминском базаре меня заверили, что это зелье не опознает даже ведьма. Только посвящённая. Насколько мне довелось слышать, Яна — не посвящённая.

— Но почему-то же оно не сработало? Стало быть, слово ведьм ничего не стоит.

— Я приму это к сведению и постараюсь выполнить вашу волю, — Слав неуверенно кивнул, понятия не имея, что рядом нахожусь я. Что за воля? Что происходит? Почему он на это согласился? — Даже, если в моей власти не будет зелья.

— Граф! Я приказал сделать всё возможное, чтобы ведьма покинула дворец на этой неделе! Что-то мне подсказывает, что этого не произойдёт. У тебя осталось два дня. Или я зря решил даровать тебе новые земли?

— Нет, Ваше Величество, — мой жених поник. Но, увы, теперь нет. С ним я не хочу быть больше ни секунды! — Но она отказывается ехать со мной. Она сказала, что хочет довести дело с базаром до конца и только потом ехать в моё поместье.

— У тебя нет месяца! Или увезти её из дворца как можно быстрее я просил не уважаемого графа, а стены?! Когда будут результаты?

— Я сделаю всё, что от меня зависит, — Слав кивнул. Не нужно было прикладывать руку к его груди, чтобы почувствовать страх. Он боялся.

Но я не обращала на это внимания. Я не обращала внимания ни на что. Ни на то, что рухнула на свои расшитые юбки, ни на слёзы, которые сами собой катились из глаз. Зачем королю Тодору отправлять меня в ссылку? Неужели я сделала что-то не так? Но, допустим, если так, то… Почему на это согласился Слав? Я думала, что могла доверять ему. Нет. Я доверяла ему. Всегда. Возможно, он не был моим единственным или принцем, но я считала его другом. Тем, кто никогда не придаст. И вот теперь, по указу короля, он пытался подлить мне приворотное зелье, чтобы я влюбилась в него ещё сильнее и покинула замок. Зачем? Зачем он в это ввязался? Неужели, он перестал меня уважать? Хоть каплю… Может, так на него повлияла весть о том, что я — ведьма. Люди часто разрывают любые связи, если ты становишься частью магии. Но мне до сих пор не хотелось верить в то, что он на такое способен. Разве это тот Слав, которого я знала раньше? Разве тот, с кем мы были друзьями?

Внутри вновь вспыхнула ненависть, злоба. Моя ведьминская сущность. То, что стоило бы прятать, но я всё ещё не могла. Теперь мне хотелось убить, отомстить бывшему другу и заставить его страдать. Это было бы лучшим исходом. Тогда он бы понял, как сильно задел меня. Что же предпочесть: венец безбрачия или порчу караванов с мехами, которыми славились его земли?

Кто-то положил руку на моё плечо. Скорее всего, это был Заха́ри. Я чувствовала, что это он, хотя мне было в общем-то всё равно.

Слав… В моей голове было лишь предательство Слава и то, как я смогу ему отомстить. Я перебирала всевозможные методы, которым меня учила мать. Но ни об одном из них не удавалось мыслить более нескольких секунд. Я устала. Только сейчас я поняла как устала, как мне нужен отдых, чтобы ни одна магическая тайна не беспокоила меня. Да и попросту люди… Если бы не усталость, я бы свирепствовала точно так же, как это было с Заха́ри. Но нет. У меня не было на это сил. Возможно, от истерики и проявления настоящей ведьмы, меня и бастарда спасало только это.

Ничего не сказав, чтобы нас не рассекретили, мой страж взял меня за руку, и, подняв на ноги, положил руку на своё плечо, своей же поддерживал меня за талию. Я едва ли могла возражать. Мир напоминал разрушенный карточный домик, а сама я — безвольную куклу, которая теперь не знала своего предназначения.

Меня предали.

Предал тот, кому, я считала, можно доверять.

Мы оказались в покоях бастарда и я совсем не была против того, что меня доставили именно сюда — должно быть, пытаться проползти под кроватью вместе с таким бездыханным телом как моё, было сложно. Наверное, если бы сейчас я оказалась в таверне, где опасность грозила бы не только моей чести, но и жизни, я едва ли могла бы что-то сделать. Я ничего не могу делать, ничего не могу воспринимать. Всё, чего я хотела — это отомстить Славу и отдохнуть. С удовольствием вдохнуть запах зелий и листов с заговорами, которые помогут мне осуществить мой план.

— Ведьма, всё хорошо? — аха́ри принялся осматривать меня как экзотическое растение. — Ты со своим платьем одного цвета.

— А как ты думаешь, всё ли со мной хорошо? — я посмотрела на своё платье. Бледно-жёлтый, можно сказать аристократический оттенок, но, видимо, на моём лице это качество явно не отражалось. — Меня только что предали. Меня предал друг детства.

— Тебя предал граф. Граф Диев, — коротко отозвался Бастард. Не смахнув всё ту же пыль и паутину с волос и одежды, он сел на кресло. Я постаралась отвлечься на эту грязь, пробуждая чувства человека, который не терпел пыль и паутину.

— Какая разница? Граф Диев — это тот же Слав Диев, которого я знала в детстве. Он всего лишь стал старше и… точно знает, чего хотят девушки, — я зажмурила глаза, чувствуя, что сейчас Заха́ри произнесёт очередную фразу из своего лексикона ловеласа. Впрочем, я ошиблась.

— Я же предупреждал тебя. Можно сказать, прочитал настоящую проповедь, — он ни разу не посмотрел мне в глаза. Возможно потому, что своим бледным лицом и болезненным видом в общем я точно не располагала к заинтересованным взглядам. — Я думал, ты это поняла. Он стал графом. Он играет так, как играют графы. В отличие от твоей безродной подружки-ведьмы. У него есть обязанности. Забудь о своём друге. Помни о графе.

— Откуда ты узнал о том, что Его Величество планирует эту встречу? — мне хотелось отвлечься от темы нравоучений. — И почему сказал об этом мне. Ты ведь… Не питаешь ко мне особой симпатии.

— Донесли те, кто мне служит, — он переместил взгляд на окно в спальню. — А что до тебя… Ты права, пользы в этом мне нет никакой, но дело не в этом. Я просто поклялся защищать тебя. А это, кажется, стоит расценивать как нападение. Даже, если его совершает мой брат.

— Ты дал клятву в храме воскресшей Гелле? — я едва заметно ухмыльнулась. Или же мне показалось, что я смогла это сделать. Подобная клятва характеризовалась тем, что любой принесший её должен был доносить всё, что связано с охраняемым этому охраняемому. Такие пары назывались сотириями. Сотирис, страж, обязан говорить сотирии, охраняемому всё. Даже если этого не хочет.

— Нет, — он обиженно нахмурил брови, будто я вновь посягнула на его честь. — Моё слово крепче, чем клятва воскресшей Геллы. И я никогда не ослушаюсь своего же слова.

— Спасибо, — выдавила я неожиданно даже для самой себя. В любом случае, если он так глубоко воспринимает своё слово, значит, точно намерен защищать меня, в чём я ни раз убеждалась. Возможно, симпатии нам не испытать и друзьями нам не быть, но доверие… Стало быть, ему я доверять точно могу.

Мы сидели в его покоях и никто из нас больше не намеревался начать разговор. Он точно думал о своём, вот только о чём… Я старалась построить цепь догадок, чтобы отвлечься от мыслей о Славе, хотя мало что приходило мне в голову. Что я знаю о своём страже? Помимо того, что он верен своему слову и готов спасать меня. То, что он никогда не упустит шанса покрасоваться перед девушками? То, что он не любит ведьм? То, что он… знает достаточно, чтобы остановить меня, как это произошло сегодня? Или то, что он согласился провоцировать меня, зная, что благодаря этому я стану сильнее? Я чувствовала, что мы с ним стали ближе. Во всяком случае, мы медленно направлялись к цели: отучиться ненавидеть друг друга хотя бы ради того, чтобы выполнять свои прямые обязанности. Но, всё же, я ощущала барьер. Что-то заставляло его сделать шаг вперёд, но затем отступить на два назад. Возможно, это касалось ведьм, а возможно лишь тех пятнадцати дней, о которых говорила мать. Впрочем, я до сих пор не знала, что это, а выпытывать, как мне казалось, было ещё рано.

— Что это? — наконец, спустя несколько минут, первым тишину нарушил бастард.

Я оглянулась: на подоконник приземлился большой ворон. В своём клюве он держал аккуратно сложенный пергамент и прикреплённую к нему веточку с алыми бусинами, напоминавшую калину. Рядом с ней красовалась веточка такого же размера, но с бусинами тёмно-синего цвета. Они напоминали плоды тутового дерева. В отличие от Заха́ри я знала, что это значит.

— Ворон из Чертога, — я нашла в себе силы подняться. Это было сложно, но, всё же, если это послание мне — я должна была принять и распечатать его сама. Иначе этот ворон будет прилетать ко мне вновь и вновь.

— Он что, по запаху тебя отыскал, что ли? — казалось, бастард вернулся к своему обычному ко мне отношению.

— Это магия. Тут твои методы бессильны. Я ведь тебе уже об этом говорила, — я слегка улыбнулась, чувствуя, что в долгу не осталась. Правда, моё предостережение скорее читалось в разъяснениях о том, что магия — это не ярмарочные трюки, но, всё же, это может сойти за предостережение. — К тому же, из-за меня теперь тебе предстоит стать её частью, — я протянула ему одну из веточек, являвшуюся оберегом для людей, входивших в мир магии. — Нас пригласили на Мнимео — осенний праздник всех колдовских сил. И отказаться мы не имеем права. Потому что если тебя приглашают туда — значит, от тебя зависит часть праздника. Поэтому советую отменить все свои планы на грядущую субботу.

— Я думал, вы, ведьмы, сами разберётесь.

— Не выйдет, — я покачала головой, приколов на ткань свою брошь. — Если ты приглашён — значит, тебя буквально благословил сам Вече. Теперь ты — часть этого праздника. И, поверь, если не будет тебя — не будет ничего. Тем более не исключено, что ведьмак в маске появится вновь и захочет испытать силу огня. Поэтому ты должен быть рядом. Ты ведь сказал, что твоё слово нерушимо.

— Судя по тому, во что ты меня втягиваешь, я уже начинаю об этом жалеть, — он откинулся на спинку дивана, хотя, наблюдая за ним, я заметила: брошь в виде ветки вызвала у него интерес…

ГЛАВА 16

Воздух в саду, несмотря на первые осенние ветра, казался мне затхлым. Возможно, свою роль играло моё состояние. Конечно, к вечеру мне уже было намного лучше, но, всё же, подавленное состояние давало о себе знать. Тем более учитывая то, что на этот раз на прогулку меня пригласил Слав. Он терпеливо ждал меня у моих покоев, после чего сразу же потребовал взять его под руку, а, когда мы оказались в саду, пригласил в уединённую беседку и приблизился ко мне на неприличное расстояние. Он вёл себя как принц. Как настойчивый принц, который, взявшись ухаживать за девушкой, никогда её не бросит и вообще решит все её проблемы. Но дело не в том, что каждый должен решать свои проблемы сам. Дело в том, что такой принц или даже друг мне вовсе не нужен.

— Будешь? — он уверенным движением схватил с подноса фрукт и предложил его мне так, будто собирался меня им кормить.

— Нет, спасибо, я… не голодна, — я слегка отвернулась, понимая, что, рано или поздно, все эта романтика закончится. Начнётся серьёзный разговор.

— Ты чем-то обеспокоена? — он заботливо ринулся ко мне, но теперь такая забота только обременяла.

— Да, — я печально кивнула, чувствуя, что настало время.

— И чем же? Скажи мне, любовь моя, может, я знаю, что делать? Может, я знаю ответы на твои вопросы? — его речь казалась слишком приторной. Возможно, это происходило потому, что я всё знала. Или же он хотел наверстать упущенное за два дня слишком быстро.

— Скажи мне, — я сглотнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Я расцениваю это как первое испытание. Я должна поговорить с ним, стараясь угомонить свою ведьминскую сущность. — Неужели, тебе мало земель твоего отца?

— Я рад, что отец завещал мне эти земли, но если мне дадут ещё — я буду не против. Ты ведь знаешь, что быть графом не так просто. Его Величество следит за нашими делами, и, если ему что-то не нравится — вполне может лишить всего. Поэтому от графа до гувернёра один шаг, — он улыбнулся, но я понимала, что за этим скрывается напряжённость. Он понимает, что что-то не так. Но, всё же, граф приобнял меня.

— В таком случае, полагаю, тебе стоило работать, а не принимать предложение короля о том, чтобы сыграть на моих чувствах и увезти меня отсюда как можно быстрее.

— О чём ты говоришь? — он спрашивал так удивлённо, будто и сам впервые об этом услышал.

— Слав, то, что я во дворце около трёх недель не означает, что я всё ещё не успела обзавестись ушами. Я знаю всё, о чём вы сегодня говорили. Поэтому, чтобы у тебя не было шрама, а на всех десяти пальцах ты всё ещё мог считать не разочаровавшихся в тебе людей, будь добр, убери руку, — как только его кисть легла на ткань жилета, я продолжила. — Мне известно, что по какой-то причине король поручил тебе увезти меня из замка за неделю. Пока что почему так случилось я не знаю. Как и то, почему ты пренебрёг мной. Почему ты предал меня?!

— Яна, я граф! — он отстранился, чувствуя моё напряжение. Я же старалась сдерживаться как могла. Он не имел права меня придавать. Он ведь обещал мне, что будет верен. Тогда, в детстве. Но что это меняет?

— Но и мой друг.

— Яна-Яна, ты всё ещё та девочка, какой была в детстве. Из нас изменился только я, — накал его чувств утих. Теперь он был спокойным, будто принял свою вину. — Ты около десяти лет жила так, как живут обычные люди. Меня же воспитывали будущим графом. И теперь я им стал.

— И это даёт тебе право предавать старых друзей ради новых земель? — я не удержалась от едкого высказывания, но, всё же, не переходила на ведьминские проклёны.

— Нет. Это даёт мне право и обязанность делать всё для моих земель. Яна, я теперь граф! Знаю, ты не слишком хорошо понимаешь, что это такое: платья и этикет интересовали тебя больше отцовских дел. Но, всё же, поверь мне, это достаточно сложно. Моё графство — это меха. Но доставляю их я не один, а, значит, король вполне может лишить меня моих земель, при этом не потерпев никаких неудобств. И он сделает это, если я не увезу тебя отсюда!

— Неужели он может лишить тебя всего только из-за меня? Разве есть причины для подобного? Я думала, графа могут лишить земли только если он предал королевство.

— Видимо, наш нынешний государь думает иначе. Поэтому… — он поднялся, и, опираясь на металлические кованые перила, опустился на колено. — Молю, Яна, согласись. Я не знаю, зачем это Его Величеству, но он пригрозил мне этим и в том, что он воплотит замыслы в жизнь, я не сомневаюсь.

Я отшатнулась, понимая, что ситуация кажется безвыходной. Он мой друг. Но он — граф. Впервые я осознала то, как много значит это слово, сколько обязанностей в себе несёт. Это не просто титул. Но то, как быстро он позабыл о том, что мы друзья, заставляло меня печалиться ещё сильнее. Буря внутри стала подниматься и её едва удавалось угомонить. Я видела, что Слав ждёт моего ответа, но дать его было выше моих сил.

Нужно было успокоиться, угомонить вспыхнувшие силы и не дать себе навредить ему так сильно, чтобы всё это выходило за рамки справедливой мести. Я не должна делать ему хуже. В конце концов, он опасался за своё состояние.

Я зажмурила глаза, стараясь перекрыть внутреннюю боль, от которой питалась моя ведьминская сущность. Сейчас мне было сложно удержаться от ненависти как никогда. Руки сами сжались в кулаки, когда я сделала очередную попытку. На этот раз окутавшая меня печаль выплеснулась слезами на глазах. Я ощущала, как лицо вмиг покраснело, но желание мстить с помощью огромных магических сил, угасало.

— Неужели, ничего нельзя изменить? — я аккуратно вытерла слёзы платком и посмотрела в его глаза. В них был страх. Настоящий страх за то, что ему дорого.

— Король выдвинул ультиматум. Тут я, увы, бессилен.

— Значит, я буду говорить с ним, — я поднялась, ощущая в себе невесть откуда взявшиеся силы. Мне оставалось оправдывать это лишь тем, каким вихрем бушевала внутри ведьминская энергия. Слёзы всё ещё катились по щекам, но не только от того, что пока что для меня это был единственный способ дать силе выход. Мне было обидно. Обидно, что предательство Слава, каким бы благородным оно ни было, всё равно оставалось предательством. К тому же, иначе, чем в разговоре с Его Величеством причину такого поведения не выяснить. Возможно, он не ответит. Возможно, ответит ложь или прикажет выдворить меня из замка, посадить в казематы или что того хуже — лишить жизни. Но я не намерена больше делать вид, что всё хорошо — иначе меня захотят сосватать кому-либо ещё, или, того хуже, прикажут долго жить.

— Яна, не нужно! — он с опаской схватил меня за руку. Он боится короля. Или того, что к нему пойду я? Может, он боится, что его лишат земель, а меня — жизни в одночасье?

— Слав, я не могу просто сидеть на месте и ждать, пока причина такого поступка найдётся сама, — я сделала шаг вперёд, чувствуя, что мой друг тоже приподнялся.

— Прости меня, — он говорил это так печально, что я не смогла не развернуться и посмотреть ему в глаза. — Я делал всё это ради своих земель, состояния, ради будущего своих детей в конце концов. Но, в то же время, я предал тебя. Я бы остался твоим другом, если бы не это. Но, ты ведь знаешь, что я должен был. И ты можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится что-то, не связанное с Его Величеством. Так… Ты простишь меня?

В ответ я достала из кармана перчатку, припасённую для такого случая и принялась её надевать. Как только она оказалась на моей руке, я ринулась к Славу, и, ничего не говоря, отвесила смачную пощёчину.

Он скорчился от боли, а щека стала заметно опухать. Впрочем, это было лишь первое впечатление, чтобы напугать его. Спустя пару минут боли почти не будет, но алый след с лёгкими следами царапин и крови, останется на коже ещё на два дня. Ведьминская сущность взяла своё. Я отомстила, хоть и не была до конца уверена, что дело в ней, а не в обиде, которая всё ещё во мне теплилась. Единственное, в чём я точно была уверена — это в том, что эта месть едва ли то, на что рассчитывала моя тёмная сторона, поэтому, спустя некоторое время, она ещё даст о себе знать. А пока можно выдохнуть спокойно, вытирая последние слёзы.

— Прощаю, — я кивнула. — Но можешь вздохнуть спокойно: обращаться к тебе я буду в последнюю очередь. Вдруг моё дело вновь будет связано с тем, что тебе так дорого.

Снимая перчатку на ходу, я направилась обратно, во дворец, чтобы поговорить с Его Величеством, если на это у него будет время. А если нет… Что же, я постараюсь сделать всё, чтобы узнать истинные причины таких мер.

ГЛАВА 17

— Я слышал, сегодня граф Диев сделал тебе предложение, — король стоял в нескольких шагах от меня и всматривался в окно. Солнце заходило за горизонт, а придворные в парке уже начинали расходиться.

Его Величество принял меня со второй попытки. Когда я оказалась у его покоев, мне сказали, что он занят, а, спустя полчаса, меня проводили в зал, в котором я ещё никогда не была. Но теперь, зная, на что способен этот человек, я не могла относиться к нему так уважительно, как того требовал этикет.

— Придворные видели, как он стал пред тобой на колено. Для чего же ещё мужчине преклонять колено пред женщиной, тем более уважаемому графу, если не за этим? — он не поворачивался. Да, знал бы он, зачем Слав так поступал…

— У нас был разговор. О… нашем прошлом. Всё закончилось не так удачно, как ему хотелось бы. Скорее всего, вы всё ещё не видели след от пощёчины.

— Что же, ему досталась весьма строптивая невеста, — он улыбнулся, хотя я чувствовала его страх. — Но мне передали, что ты хотела меня видеть. У тебя что-то для меня есть?

— Да, — я неуверенно кивнула. Отступать некуда. Мне пришлось использовать всю обходительность, которая во мне только была. — Возможно, этот вопрос затронет Вас и ваше душевное состояние или личное, но, так как я являюсь частью этого плана, есть то, что мне необходимо знать. Ваше Величество, почему Вы считаете, что я должна немедля покинуть дворец?

— С чего ты взяла? — король Тодор обернулся ко мне и поразительно фальшиво улыбнулся. Он утратил тот шарм, которым я восхищалась. — Я ведь сам пригласил тебя сюда. Кто из придворных мог тебе такое сказать.

— Никто, — я понимала, что сейчас начну лгать. Но, всё же, я уже приняла решение. Мне не стоит упоминать о том, что мой страж провёл меня через тайный ход, а бывший жених — рассказал о том, что задумал король. — Вчера в кубок кто-то подлил мне приворотное зелье. «Нить», видимая лишь ведьмам, привела меня к Вам, а, путём простых заключений, я пришла именно к такому выводу.

— Что же, — он отреагировал на подобное обвинение слишком спокойно. — Я расскажу тебе. Но, для начала, давай присядем.

Я кивнула и направилась к дивану, на который он мне указал. Но, не успела я сделать и пару шагов, как сзади на меня накинули ткань.

Шея. Тяжело дышать. Нет воздуха. Казалось, я умираю. Будто рыба, я пыталась набрать воздух, но это было слишком сложно. Тряпка на шее перекрывала доступ.

Паника. Я не знала что делать. Из горла не доносился даже крик. Только непонятные звуки, будто я была немой.

— Ты будешь молчать, — над ухом раздался голос Его Величества и от такого поворота событий становилось ещё хуже. Что я ему сделала? Я ведь… Я никому ничего не рассказывала и делать этого отнюдь не собиралась!

Пытаясь взять себя в руки, я перестала издавать истошные звуки и двигаться. Вместо этого я так спокойно как могла поднесла к «ошейнику» палец и призвала огонь. Тряпка тут же сгорела, и, казалось, обожгла пальцы государя. Но меня это не волновало. Я повернулась к нему лицом, стараясь не выдавать своего страха. Лишь жадные вдохи через слово, словно я старалась поглотить весь воздух в комнате. До остатка.

— Что… Что Вы… Себе позволяете? — руки потянулись к груди, чтобы почувствовать как она поднимается и опускается. Значит, я жива. Во всяком случае, пока.

— А что ты, ведьма, себе позволяешь? — он был зол, но, вместе с тем боялся чего-то, о чём я всё ещё не подозревала. — Откуда служанка моей королевы узнала, что мой сын будет ведьмаком?! Кроме тебя, меня и королевы об этом не знал никто!

— Но… Я ничего не говорила. Клянусь! — меня интересовал тот же вопрос. Как она могла что-то услышать. Что… Что, если она тоже знает об одном из тайных ходов и была там в тот момент, когда я говорила с государем?

— Поклянись вашим Богом, ведьма! — он был вне себя от злости, поэтому я поспешно повиновалась.

— Клянусь Вече, — в продолжении я должна была сказать «да лишит он меня сил, если я сказала хоть слово», но я промолчала. Всё же, Вече всё видит, а «хоть слово» я сказала бастарду. Впрочем, на него я не думала. Какой ему от этого толк? — Я не выдавала, не выдаю и не выдам ваших тайн. Я ведь поклялась Вам в верности.

— Тогда кто?! Кто мог ей рассказать?! — он подошёл ко мне слишком близко, будто вновь хотел накинуть на моё горло ткань.

— Я не знаю, — тихо сказала я, резко положив руку на его глаза.

— «Почему его сын станет ведьмаком?»

В моей голове тут же начали появляться воспоминания. Рождение. Мать и отец, на которых я смотрю из колыбели. Их лица не похожи на лица короля и королевы, но я знаю, что они — мои родители. Один из них открывает ладонь, на которой вспыхивает дымка и появляется какая-то игрушка, которую я тут же с радостью хватаю.

Ещё один обрывок воспоминаний, который расставляет всё на свои места. Меня торопят. Какой-то мужчина, судя по всему, лакей, быстро заталкивает меня в небольшую карету. Внешне она напоминает карету не слишком зажиточных людей, скорее даже графов, но я точно знаю, что она принадлежит королю. Меня хотят доставить во дворец.

Резко оттолкнувшись от короля, я с дрожью в руках смотрела на него. Я едва могла сдержать свои мысли от того, чтобы высказать их.

Вот, чего он так боялся. Он в страхе от того, что я всё узнаю.

Он — не принц из рода Владов. Он — не Эдуард Теодор Владов. Он — похожий на него как две капли воды мужчина.

— Мы сейчас же едем в храм воскресшей Геллы! — резко сказал король, подразумевая настоящую, самую честную и проверенную магией клятву. После этого я не смогу никому ничего сказать даже, если захочу рассказать, написать или даже показать жестами. Он схватил меня за руку и потянул за собой.

Я лишь шла за ним, слушаясь его приказов. Потому что этот удар заставил меня задуматься и уйти глубоко в себя. Стало быть, у служанки была судьба печальнее моей. И, если она успела сказать кому-то ещё, в чём я сомневаюсь, во дворце бы появилась не только новая прислуга. Меня же, как ту, что находится на виду и имеет статус, король решил помиловать клятвой, которой волей-неволей я буду верна до конца своих дней.

И, всё же, находиться во дворце было всё опаснее и опаснее…

ГЛАВА 18

Уже через час, благодаря резвым коням и нетерпению Его Величества, мы прибыли в храм воскресшей Геллы. Или… или теперь называть Тодора «Его Величеством» не стоит?

Спустя несколько минут разговоров с одной из служительниц, меня наконец пригласили выйти из кареты и пройти в храм, зал которого показался мне намного прекраснее, чем тронный зал в замке. Почти по всему помещению раскинулся огромный водоём, напоминавший фонтан. Извилистые дорожки, надстроенные над ним, напоминали лабиринт, из которого выбраться было достаточно просто. Кое-где виднелись небольшие огороженные площадки, на которых, судя по всему, должны были проводиться обряды. Мои догадки подтверждали нависавшие над площадками круги, служившие своеобразными алтарями, дабы Богиня услышала зов.

— Идите за мной, — нас сопровождала одна из служительниц храма. Она не представилась и всё, о чём я могла судить — это её возраст. Ей было около сорока, но, всё же, женщина выглядела немного поникшей, ссутулившейся, будто всю свою жизнь она играла старух в ярмарочных сценках. Впрочем, в том, что она знает, кто я, мне было ясно сразу. Подобные храмы пополняются лишь теми, кому повезло не только не унаследовать дар, но и при этом видеть свечения, исходящие от окружающих. Часто такими «немного ведьмаками» становились дети родителей, связанных с магией. Они абсолютно не разбирались ни в магии, ни в мистерийском языке, но видели кое-что из того, что умели их отец или мать.

— Вам — сюда, — когда мы дошли до одной из «площадок», женщина стала подсказывать нам, что делать. К слову, площадка представляла из себя три круга, два из которых, по краям, были соединены с краем водоёма и ограды. Повинуясь служительнице, король стал на один из кругов. Другой же, как выяснилось, принадлежал мне. К третьему, над нами, уже поднесли какой-то из артефактов Геллы и наша проводница начала свою молитву. Некоторые из них, как того требовали правила, она пела, заглушая гнетущую тишину. Интересно, есть ли в этом храме ещё залы? Может, всех, кто хотел присягнуть Гелле, ради сохранности королевской тайны, проводили туда? Насколько мне известно, её культ был одним из самых почитаемых.

Все свои слова она произносила на энигмийском — язык весьма древний, но не древнее мистерийского. На нём были написаны почти все молитвы религий нашего королевства. Их знали почти все, но, к сожалению, далеко не все знали энигмийский, то есть то, что несёт в себе та или иная молитва было для них загадкой. Равно как и для меня. Все ведьминские наговоры, как и книги писались на мистерийском, а нашим Богом был Вече. Но никто из нас не отвергал других религий, тем более, при заключении с кем-то уговора считалось важным поклясться его Богу.

Как только молитва, переходящая в песнопение, закончилась, сверху на круг между нами с Его Величеством сорвалась лента. Нежно-голубая и тонкая, будто её только что отпороли от чьего-то корсета или юбки. Однако, как только её кончик коснулся круга, её поглотило пламя. Оно взялось из ниоткуда и почувствовать заранее мне его не удалось. Значит, это не совсем обычный огонь. Он полыхал в шаге от меня, но я не чувствовала от него тепла или той энергии, которую ощущаешь, работая с проявлениями этой стихии. Впрочем, языки пламени исчезли также внезапно, как и появились.

— Берите ленту. Вам — в тот зал, — поклонившись государю, женщина указала на одну из дверей.

На этот раз мы оказались в маленькой комнатке, где абсолютно всё было сделано из камня: и стол, и скамьи, а неяркий свет свечи просматривался сквозь проделанные в каменном квадрате отверстия. Мы очутились в полутьме. В помещении, на которое было наложено заклятье тишины. Извне нас никто не услышит. Это и понятно, ведь сейчас, насколько мне известен этот ритуал, король станет рассказывать о том, что я теперь волей-неволей буду держать в памяти, не надеясь кому-то сказать.

— Я — двойник короля, — Его Величество рассказывал об этом с неохотой, но, соответствуя правилам проведения ритуала, он должен был рассказать мне всё, именно в храме, иначе нет никакого смысла появляться здесь. Тем более ни сейчас, ни в далёком будущем, я не смогу никому ничего рассказать. Молчать об этом до самой смерти. Иначе мой язык начнёт гнить. Во всяком случае, таким, по слухам, было наказание за разговоры о том, о чём ты поклялся не разговаривать.

— Двойник? Что же, может, мне стоит обращаться к Вам не То…

— Нет! — он решительно отпрянул от стола, пытаясь занять расслабленную позу. — Я Его Величество король Эдуард Тодор и только. Я поклялся хранить в тайне своё настоящее имя. В этом же храме.

— Но… Что случилось с настоящим королём? — я всё не унималась, понимая, что это — единственный шанс узнать всё, что мне хочется узнать.

— Он умер в путешествии. Благо, тогда с ним был только отец, поэтому скрыть всё было намного проще, чем если бы он навсегда потерял сознание во дворце.

— Это было покушение на наследника? — я сглотнула, понимая, что, возможно, это повторится ещё раз и, скорее всего, меня наймут ставить защиту или что-то связанное с этим.

— Нет. К сожалению, даже аристократы иногда имеют свойство умирать глупой смертью. Мне сказали, что это было чем-то обычным. Кто-то говорил, что он утонул, а кто-то — что наступил на змеиное гнездо. Меня в известность не ставили. Просто вытащили из дома да и… во дворец, — я заметила, как его слова из возвышенных превратились в обычные, какие можно услышать в сёлах или деревнях. Скорее всего, я — одна из немногих, кому он мог довериться сейчас. — Там-то я понял, что фехтованию меня учили не зря, а сонеты, которые мне учить на память доводилось — это то, чем я буду удивлять двор. Это правило. Если ты похож на принца — считай, что проклят. Попрощайся с простой жизнью. У тебя нет друзей, окружения. Ты растёшь только ради того, чтоб стать принцем. И тебе повезёт, если, когда и ты и он постареете, он умрёт раньше, чем ты.

— Я не понимаю. Зачем это? Прошу простить за такие рассуждения, но в королевской семье целых три наследника… Было. И, если Тодор умер, то почему нельзя посадить на престол Николая?

— Силван пришёл к престолу по праву наследования. Он слишком много говорил — и он мёртв. К тому же, он не был способен встретить грядущую войну. Николай слишком долго был пленником королевства Балур, как в своё время был и Богдан. Оставался только Тодор. Моё появление было необходимостью. Это всё, что тебе нужно знать.

— Но… Вы… — я набрала воздух в грудь, стараясь не думать о происходящем как о допросе. — … Вы решили как можно быстрее выдворить меня из замка потому что… рано или поздно я могла добраться до этой тайны?

— Да. Слухи мне ни к чему. А, увы, когда ты — один из немногих «близнецов» правителя, да ещё и нашёлся именно в этом королевства, тебе не задают вопрос о том, кто твои родители: люди или колдуны.

— Что же, благодарю Вас за то, что Вы открылись мне, — всё, что я могла сказать. Теперь король не казался мне настолько высоким, уважаемым человеком. Как оказалось, в нём совсем нет голубой крови.

Он приказал мне протянуть руку и тут же принялся завязывать ленту. Только теперь я смогла рассмотреть её цвет. После «испытания» огнём она стала чёрной.

— Так… — тихо шептал себе под нос государь, стараясь сделать хороший узел. Вдруг, я почувствовала резкую боль на запястье и тут же посмотрела на него. Несколько голубых искр. Они исходили от пальцев короля и ошибиться я не могла.

— Что это?! — он испуганно смотрел на свои пальцы, а я с ужасом поняла, что он видит это. То, что может видеть только ведьмак. Но объяснения этому я найти не могла, как и той резкой боли, которая стала такой неожиданностью.

— Я… Я не знаю. Но это т-точно не принадлежит мне, — если бы он не держал меня за не до конца завязанную ленту, я бы уже отпрянула в ожидании приговора. — Вернее, я знаю, что это — магия и Вы… Вы видите магию, как и я… теперь. Н-Но я не могу понять, как это получилось. Такое происходит только если сыну ведьмака или ведьмы, рождённому в субботу, дают заклятье, р-раскрывающее его силу. Если же этого н-не случится, то даже рождённый в субботу никогда не раскроет свою силу и будет расти обычным человеком.

— Тогда как это могло произойти со мной?! — теперь он смотрел на меня со злостью, в которой читалась доля страха. — Я вижу голубое свечение над людьми, вещами, животными с тех пор как…

— Как Вы прикоснулись к птице, которую привёл Богдан! — от собственной догадки я чуть не поднялась, но вовремя вспомнила о ленте. — В тот день, я видела Вас. Я видела свечение над птицей. Это означало, что на ней заклятье.

— Почему ты не сказала?! — он был вне себя от ярости.

— Когда Вы коснулись, ничего не произошло, к тому же, насколько смог узнать Заха́ри, Вы были здоровы и на следующее утро. Я решила, что магия просто «выветрилась». Т-Такое бывает, если предмет, на который наложили заклятье находится в пути слишком долго. Теперь очевидно, что это было Первое заклятье и теперь, увы, Вам от него никуда не деться.

— Хочешь сказать, теперь я буду ведьмаком?!

— Насколько мне известно, Вам всего лишь стоит воздерживаться от сильных чувств и того, чтобы колдовать.

— Значит, всё не так плохо, — тут он будто вспомнил что-то важное. — Ты знаешь, кто это сделал?

— Не знаю. Но, могу предположить, что это как-то связано с убийцей принцессы.

— Что, королевство Балур решило убить меня моей же магией?!

— Не могу знать. Никто не может увидеть хозяина заклятья или его намерений.

— Что же, узнай! — он сказал это в приказной форме, после чего резко затянул ленту.

Я почувствовала жжение. Сначала приятное и тёплое, затем — лёгкое покалывание, но, спустя мгновения, кожа вокруг стала красной. Пекло так сильно, что, мне казалось, рука покроется волдырями. Я едва сдерживалась, чтобы не закричать.

Наконец, ритуал завершился. Так и не поняв, что мне теперь делать с королём и его открывшимися силами, я села в карету. Должен быть способ сделать так, чтобы магия покинула его. Не может быть, чтобы никто и никогда не отказывался от своих сил! Я приняла решение отправиться в Чертог завтра же…

ГЛАВА 19

В воздухе вновь витал запах трав и только почищенных ковров. Под покровом ночи я шла вниз по коридору, к своим покоям. Всё, что происходило в храме заставило меня не на шутку задуматься о том, что происходит во дворце. В библиотеке нашего поместья сохранились несколько книг о придворных интригах и других радостях жизни, которые испытывает на себе главная героиня, которая, конечно же, в конце книги становится счастливой. Как правило, обретая не только решение своих проблем, но и мужа. Мне не было известно, что готовит мне судьба вы этом дворце, но мысль о том, что я знаю больше, чем остальные придавала какой-то странной радости. Обычно, нечто подобное чувствуют дети, когда их долгое время не берут в игру, а потом, всё же, приглашают хотя бы на последний круг. Вместе с горечью от того, что меня пытались свести с графом, а король оказался вовсе не королём, просыпалось удовлетворение от того, что теперь я тоже в игре. И, сколько бы опасностей это не сулило, я знала больше, чем многие другие. И это грело душу.

Приложив руку к двери, я внезапно почувствовала, как меня охватывает поток воспоминаний. Одно из них уже было мне знакомо. Оно выделялось ярче всех, давая мне понять, что чувства, отражавшиеся в нём сродни тому, что чувствует их хозяин.

Я вновь мальчишка. И я вновь за кого-то переживаю.

Я — Заха́ри.

Мысль о том, что он беспокоится о ком-то или о чём-то заставила меня улыбнуться. Да неужели? Всё-таки в этом мире существует что-то, что ему небезразлично и о чём он не говорит с нахальством и похотью. В прошлый раз, когда подобное я увидела в Чертоге, мне показалось, что это — случайность. Но теперь, как оказалось, возможно, он не так уж и плох. И невесть почему первым делом я не задумалась о том, что этот бастард делает у меня в покоях!

В прихожей всё ещё не заметивший меня мужчина ходил из стороны в сторону, не замечая на своих волосах паутину. Стало быть, кто-то вновь крысой бегал по всем тайным ходам? Или… Во дворце происходит что-то, о чём я всё ещё не знаю…

— Ведьма, — приветствие Майи, уверенно восседавшей на диване, выглядело скорее как смертный приговор. Но за моим стражем наблюдать было намного интереснее — от неожиданности он слегка подпрыгнул. Кажется, меня не ожидали здесь увидеть ещё добрых два-три часа.

— Где ты была? — он постарался выпрямиться как это подобало бывшему генералу, но в голосе чувствовалось слабое волнение.

— Король решил… надёжно запечатать тот свой секрет, — я старалась говорить так, чтобы действие ритуала не началось так скоро. — А… Что-то произошло?

— Нет, просто я должна была приготовить тебя ко сну. Зашла, а тебя нет. Мне сказали, что тебя срочно увезли. А куда — откуда ж им знать. Сказали ещё, что с королём.

— Хорошо, но… Заха́ри…

— О том, что тебя нет я узнал от Маи. Иначе как прийти сюда я просто не смог. Я ведь дал королю слово, что буду тебя защищать.

— Но я уехала с королём.

— Об этом я узнал после того, как появился здесь, — он старался выглядеть уверенно, как это бывало обычно, но теперь в голосе не было ничего настораживающего.

— Но ты до сих пор здесь, — уточнила я.

— Неужели тебя настолько выводит из себя моё присутствие? А, ведьма? — все хорошие представления об этом человеке, которые он построил вокруг себя разрушились быстрее, чем они были воздвигнуты. Он продолжал вести себя так же, как и раньше. — Или ты просто меня проверяешь? Дразнишь, как это любят делать девушки?

— То, что я поинтересовалась, что в моих покоях делает тот, кто должен быть за их пределами не означает, что мне тебя не хватает или то, что я должна броситься к тебе на шею просто потому, что это делают все остальные, — ответ был предельно честным. — Или ты просто забываешь о том, что не любишь ведьм?

— А я не говорю о себе. Скорее о тебе.

— Заха́ри, ты что, навеселе? — и как я не заметила этого раньше. Но теперь, когда я всё-таки решила посмотреть в его глаза, всё стало ясно и без слов. Они были красными, а, значит, кто-то решил пригубить ракии. Но каков повод? Насколько мне было известно, он не пьёт.

— Да, — он сознался абсолютно честно. Что же, хотя бы честно.

Ничего не отвечая, я подошла к своему столу и извлекла из сумки одно из зелий, после чего ринулась назад, к бастарду. Понимая, что отрезвлять его нужно немедля, а в войне с ракией хороши все средства, я схватила его за покрывшийся щетиной подбородок и вылила в открывшийся рот несколько капель содержимого.

Он вздрогнул. Сначала руки стали развиваться так, будто он ими не управлял, а голос напоминал вой одинокого пса. Как и ожидалось, данная микстура действовала безотказно и была проверена не только на мужчинах из кабака в Чертоге, но и на принце Николае. Теперь и на Заха́ри, который, от бессилия рухнул на диван, с которого спешно поднялась Мая. Казалось, она подумала, что я решила отравить брата Его Величества, поэтому медленно, но уверенно направилась к двери.

Сложно сказать, почему я это сделала. Может потому, что в какой-то степени чувствовала, что должна. Если бы не этот мужчина — я бы до сих пор путалась в догадках о том, почему наследник престола должен стать ведьмаком. К тому же, теперь я точно знала, что происходит с Его Величеством. Если бы не мой визит к королю и не наш поход в храм — кто знает, сколько бы ещё мы плутали в этих дебрях. Но сейчас я во всеоружии и понимаю, что делать дальше.

— Ведьма, что ты мне дала?! — мой страж держался за голову, хотя, скорее всего, этот жест был продиктован привычкой. Насколько мне было известно, зелье убирает практически все признаки подобного состояния.

— То, от чего тебе стало лучше. Может, стоит всё-таки меня поблагодарить?

— Спасибо, — совсем неожиданно ответил он. Судя по всему, этот момент должен был стать эпохальным. Бастард, ненавидящий ведьм, поблагодарил ведьму. Впрочем, моя радость длилась недолго — на его лице вновь появилась самодовольная улыбка. — Но… Ты что же, снова оказываешь мне услугу за мою услугу, которая является моим долгом?

— Я просто не хочу быть кому-то чем-то обязанной.

— Но я дал слово. Я — твой защитник. Это моя обязанность.

— Заха́ри, я защищала себя сама почти всю жизнь. Поэтому я привыкла к «услуге за услугу», и, чем раньше отдаёшь долг — тем лучше. Во всяком случае, пока тот, кто оказал тебе услугу первым не придумал устрашающий откуп. Я не привыкла, что меня могут защищать потому, что это входит в чьи-то обязанности, — честность за честность. Всё как и полагалось.

— Прости, я забыл, что, чтобы до тебя дошло, с тобой должно что-то произойти, — он напомнил мне о своём предупреждении о дворце настолько любезно, что я уже начинала жалеть о своём поступке.

— Такой упрямый ненавистник ведьм как ты, например, — я хмыкнула, понимая, что дальнейший спор ничего не даст. Но разве это кого-то останавливало?

— Нет, что ты, я просто стараюсь не иметь с ними дел, но, благодаря одной из них, я встречаюсь с магией слишком часто.

— Будто о том, что тебе предстоит опекаться ведьмой ты узнал только когда я ступила на порог дворца! — он начинал выводить меня из себя, но я старалась держаться спокойно.

— Нет. Но я этого не выбирал! — он оскалил зубы так, словно хотел на меня напасть. Его одолевала настоящая ненависть и, чтобы судить об этом, не нужно было обладать даром. Он смотрел прямо на меня, прямо в мои глаза. Казалось, он хотел меня запугать. — Знаешь, мне ведь никто не говорил «Заха́ри, для тебя есть работа, ты должен присматривать за ведьмой, но ты, конечно, можешь отказаться, если ты так не любишь ведьм». У меня не было выбора. Как ты понимаешь, решения короля не оспариваются. И, уж если мы с тобой в одной лодке, прекрати говорить о том, чего не знаешь!

Я видела в нём не только ненависть. Я ощущала, что его страх перерастал в непонятную мне обиду, словно я задела все те чувства, которые у него были. Казалось, ещё немного — и он использует свой меч по назначению. И в этом случае огонь мне не поможет. Стоило его успокоить. Что я могу сделать? Что может стать для него успокоительным? Зелье он сейчас не примет, а наши с ним разговоры всегда сводились к перепалкам, и я не знаю ничего, что могло бы его остановить. Или же…

— Хорошо, — я выдержала паузу, стараясь не думать о том, как сейчас опасен его гнев в первую очередь для меня. Но я всё ещё не верила, что такая мысль может прийти ко мне в голову. Что же, когда хочется жить, можно сделать многое. — Я понимаю, что ты не любишь ведьм. Особенно твою жизнь испортили две из них. Я и моя мать. Заха́ри, я знаю о тех пятнадцати днях, которые тебе довелось пережить. В тот момент произошло то, что, скорее всего, оставило отпечаток на твоей душе. Но ни моя мать, ни я не знаем, чем могли тебе навредить, ведь мы с ней даже не знали о твоём существовании. Поэтому, если тебе не сложно, объясни, почему ты не любишь нас. Почему ты считаешь нас врагами? Почему быть моим стражем для тебя — наказание?

— Наказание… — он вновь усмехнулся, но в этом жесте напоминал то, какой я была совершенно недавно. — Да, ты права. Уж и не знаю, откуда ты знаешь об этих пятнадцати днях, но ты явно не понимаешь, что произошло. Вы обе лишили меня всего, чего я достиг за всё это время. А было у меня многое. Воинское звание, например. Не каждый ведь заслуживает звание генерала. А я его заслужил.

— Но… Что произошло? — я задала вопрос, ощущая, как некоторое внутреннее спокойствие бастарда вновь окрашивается всеми цветами ненависти. Идея была ужасной. Всё же, стоило подождать, и, кажется, я выбрала не тот момент. Однако, разве я не имею права знать?

— Конец войны, — он улыбался так, будто за этой улыбкой скрывались слёзы. — Мы думали, что война продлится ещё полгода. Эмеральд — одно из самых непокорных королевств. Но потом приходит твоя мать и одним ударом подводит войну к концу. В тот день, когда я пребывал на посту генерала всего лишь пятнадцатый день.

— И всё? — чуть не вскрикнула я. Моё возмущение смешивалось с редчайшим непониманием и нежеланием принимать подобное. Причина ненавидеть меня и мою мать заключалась в том, что, благодаря ей, война закончилась раньше и генералы стали ненужными. Какой в этом толк? Неужели его гордость значит для него настолько много? Эгоист. Его волновало только его звание. Гордый, бессмысленно гордый эгоист, который не думал ни о людях, ни о чём-либо другом. Только о себе и о своих заслугах.

— Мы беспокоились только об интересах людей, — коротко ответила я, но всё же решила продолжить. — Они умирали сотнями, тысячами. Мы хотели, чтобы это прекратилось, чтобы матери дождались своих сыновей, а у ворон больше не было падали! Мы хотели мира. И, если хочешь войны только потому, что звание что-то тебе даёт, то посмею тебя огорчить!

— Глупая ведьма! — его негодование было настолько сильным, что он встал и стал смотреть на меня сверху вниз. Мне стало страшно. — Откуда тебе знать, что такое быть бастардом? Когда всё, что тебе даёт отец — это место при дворе в качестве лишнего колеса, а все вокруг твердят, что ты ничего не сможешь добиться. И вот, когда звание у меня в руках, его выхватывает ведьма!

— Знаешь, мне хотелось верить, что хотя бы часть генералов не думают о деньгах и званиях, а управляют армией так, чтобы как можно больше территорий были завоёваны меньшей кровью. Мне хотелось верить, что тот, кого мне дал сам государь из этого числа. Мне хотелось верить, что генералы готовы пожертвовать своими интересами, — я не могла остановиться. По щекам текли горячие слёзы, которые даже смахнуть я была не в силах. Ведьминская сущность спала. Сейчас бодрствовала сущность человеческая. — И из-за своего глупого желания ты хотел бы продолжить войну?!

— Но она закончилась. И я просто тихо ненавидел ведьм. Особенно твою мать! — он продолжал упрямиться. — А когда узнал, что мне придётся охранять её дочь, был вне себя. Но, как видишь, я умею жертвовать своими интересами ради данного королю слова.

— Хоть что-то в тебе всё ещё вызывает у меня уважение, — внезапно для себя сказала я и направилась в спальню.

— Не смей так говорить! — он схватил меня за руку, будто пытался удержать. Хотя уверенности в этом у меня не было вовсе. Я понимаю, что не значу для него ровным счётом ничего, кроме ненавистной персоны, которую ему нужно защищать.

— Заха́ри, я всё поняла, — мне было необходимо успокоиться, но это едва ли удавалось. — Судя по всему, ты ненавидишь ведьм только из-за нас. Из-за того, что мы покончили с войной. Я поняла, что ты — бастард, а значит, чего-то добиться тебе сложно.

— Но я больше не думаю об этом! Вернее, пытаюсь не думать. Знаешь, как сложно заставить себя перестать ненавидеть кого-то?! Я борюсь с собой каждый день, только бы переступить через ненависть к тебе.

— Отпусти меня, — вырваться из кольца его пальцев мне не удалось. Поэтому я прикрыла глаза и сконцентрировалась на запястье. Кожа стала нагреваться так сильно, что я чувствовала, как загорается ткань на рукаве. Подействовало. Мой страж отпустил.

— Зачем ты передо мной оправдываешься? — слёзы медленно высыхали на коже. Плакать уже совсем не хотелось, как и винить его в чём-то. Благоразумие, благо, вернулось ко мне, и, наверное, осуждать его за то, что он хотел получить что-то только потому, что его осуждали со стороны, пусть даже он не думал о людях, было глупо. Возможно, он эгоист. Возможно, это должно в нём отторгать любую симпатию, но чем лучше те, кто его на это сподвиг? К тому же, он отчётливо пытался доказать мне, что всё это дело прошлого — осталась лишь механическая ненависть, от которой он пытается избавиться. Оставались только вопросы.

— О… правдываюсь? — бастард постепенно приходил в себя. Он не рвался шутить или оскорблять. Мужчина говорил на удивление спокойно, но я всё ещё ощущала напряжение, будто его сердце билось намного чаще, чем как это обычно бывало у людей. Это была не ложь, а что-то… Что-то, чего я не могла понять.

— Ты с первого же дня дал мне понять, что я ничего для тебя не значу. Я просто поручение короля. Тогда зачем ты говоришь всё это сейчас?

— Не знаю, — он поник, будто озарение принесло ему только боль. — Я совсем ничего об этом не знаю.

Потерянный и бледный, будто призрак, он, не сказав ни слова, вышел из моих покоев и закрыл за собой двери. Самым страшным было то, что об этом ничего не знала и я. Что с ним происходит? Что он чувствует? Он не лгал, но учащённое сердцебиение… С чем оно могло быть связано?

Поняв, что ответа на этот вопрос мне не сможет дать никто, я старалась забыть об этом. Всё это может подождать до завтра. На этом я раскинулась на диване и закрыла глаза.

Покоя мне не давала лишь одна мысль, о которой думать преждевременно не было желания. Когда я шла сюда. Воспоминания. Чтение прошлого. Я смогла увидеть воспоминания Заха́ри без зелья…

ГЛАВА 20

— Ищешь что-то определённое? — прямо из-за полки с книгами на меня смотрели тёмные глаза без зрачков, а рот с зубами, напоминавшими сталактиты, улыбался слишком широко. Девушка в зелёном платье тут же вышла из-за укрытия. Как и практически всем жителям Чертога, ей пришлось перенести все остатки своих товаров на небольшую площадь. Работы по восстановлению рынка продолжались, но книги, зелья, обереги… Всё это всё равно продавалось и покупалось на площадке около «останков» базара.

Но на этот раз зелья не были тем, за чем я здесь появилась. Прорваться в Чертог мне удалось только через два дня, так как всё это время король постоянно вызывал меня к себе. Его сила выходила из-под контроля. Теперь некоторую магию почувствовал на себе один из советников, а, от вскипавшего в нём ужаса, государь сжёг небольшой этюд в своей спальне. Мне нужно было срочно искать решение проблемы.

— Да, — я кивнула, стараясь не смотреть на торговку. Я слишком редко бывала у неё в лавке, а, говорят, её раса способна заставить делать то, чего они захотят даже ведьм. И, если так дело обстояло с посвящёнными, то насколько беззащитна перед ней я? А проверять слухи на соответствие реальности совсем не хотелось. — Есть что-то о Первом заклятье?

— Первое заклятье… Нет, ничего, — она поправила длинные белые волосы, будто они могли помочь ей вспомнить список книг. — Зачем мне брать книги о том, о чём все и так знают? Опиши что происходит. Может, нужно что-то другое.

— Мне нужны книги, в которых есть хотя бы строчка о том, как снять действие Первого заклятья. Например, если ведьме или ведьмаку уже преподнесли «это», а иметь дело с магией он не имеет ни сил, ни желания. Или же что желать в таких случаях, чтобы магия не тянулась наружу.

— Это сложно, — она снова поправила волосы. Я же принялась ждать, стараясь не показывать своего волнения. Если у неё ничего нет — значит придётся идти к Гергане. А, даже учитывая то, что теперь тайна короля закрыта и для неё, она может узнать всё по моим эмоциям. — Была одна книга…

— Да, — я с радостью в глазах сжала кулаки, надеясь, что хоть там смогу отыскать подсказку.

— Что-то ты слишком радостная… — она сузила глаза и теперь её лицо выглядело более устрашающим. — Только не говори, что узнала, что твой жених ведьмак, а терпеть ещё одного человека с магией в руках рядом ты не хочешь.

— Нет, что ты. У меня даже… — мне было сложно говорить, потому что она меня не слушала. Мне хотелось сказать, что теперь жениха нет, помочь я хочу важному для меня человеку, но меня бесцеремонно перебили.

— Или… К тебе обратился сам маг… или нет: лучше его сын. Он не хочет следовать судьбе отца, поэтому попросил тебя помочь, ведь ты — королевская ведьма! Он ведь маг по отцу и энергия магии разрывается внутри и жаждет вырваться!

— Аста… — я выдохнула. Она чем-то напоминала мне принцессу, которая, к счастью, всё ещё не знала о расторжении помолвки с графом Диевым, хотя, думаю, учитывая то, что Слав уже покинул замок без меня, для её мудрёной романтической головки уже ничто не секрет. — Кажется, ты просто слишком давно работаешь в книжной лавке.

— Не-а, — по-детски заключила она. — Просто… Тут ничего не происходит. Мы что-то продаём, что-то строим, а все постоянно такие уставшие, что на слухи и собрания у костра времени ну совсем нет. Я скучаю по старому Чертогу.

— Но вы ведь восстанавливаете его. Я слежу за этим и…

— Нет! Такого уже не будет! — посмотрев на меня как на потерянную для Чертога, она стала присматриваться к всем тем полкам, которые у неё остались. Их было не больше шести.

Отыскав нужную книгу среди всего того, что уцелело в пожаре, она протянула мне достаточно толстый том в коричневой обложке. На корешке потёрлась ткань, а кое-где, я заметила, были пыльные полосы. Казалось, эта книга ждала меня. И, судя по всему, не один год.

Я расплатилась и вышла к Заха́ри — тот стоял у входа, и, как полагалось верному стражу, ожидал меня. Последние два дня мы практически не разговаривали, и я старалась его не беспокоить, чтобы не вызвать словоизвержение вновь. К тому же, на следующий же день после нашей ссоры, я написала ему, что на вечерней прогулке нам стоит провести время в разных частях сада.

Но на этот раз я не могла сдержать слов. Он выглядел слишком странно. Кожа лица стала бледной, а на шее проступили подозрительные красные пятна. Глаза казались уставшими и мне даже не хотелось предполагать в каком они были состоянии, так как к выводу о болезни я пришла лишь невнимательно его осмотрев. И что-то мне подсказывало, что при детальном осмотре проблем обнаружилось бы намного больше.

— С тобой всё хорошо? — я задала вопрос, предвкушая положительный ответ.

— Да, — он кивнул, но теперь я чувствовала в его голосе усталость. Что могло на него подействовать? Или… кто? Может, в Чертоге появились недоброжелатели? Но ведь со мной всё хорошо, а Заха́ри, кажется, уже не в силах стоять на собственных ногах. Стало быть, кому-то помешали люди?

— Мы идём Дерии! — если бы я знала, откуда у меня взялся такой напор и вселенское желание помочь бастарду. Впрочем, что-то подсказывало мне, что возвращаться во дворец с мёртвым защитником, тем более из пристанища ведьм — не самая лучшая идея. — Сейчас же. Она знает, что делать.

— Яна, я не принимаю ничего от ведьм! — он стал сопротивляться, что и ожидалось увидеть от весьма недальновидного ненавистника магии. Но удивило другое, совсем другое. Он назвал меня по имени. Пусть будучи не в добром здравии, пусть со зла, но… по имени. От такого сюрприза я потеряла дар речи, хоть подобные сцены мне вовсе не свойственны. Но, в скором времени, я вновь почувствовала в себе силы говорить и сделала вид, что не заметила столь поразившего меня жеста.

— Если ты, ваше упрямое бастардство, будешь и дальше утверждать то, что с ведьмами не водишься… — я выдохнула эти слова как какая-то сварливая женщина, но совсем не придавала этому значения. Мне хотелось сделать так, чтобы мой страж доехал до дворца в целости и сохранности. — … если это будет продолжаться и дальше — мы вернёмся во дворец, и я волью в тебя то же самое, что вылила пару дней назад, хочешь ты этого или нет.

— Только попробуй! — он пригрозил мне пальцем, но, в силу недуга, это выглядело не так серьёзно: его рука тряслась. — Я лично сделаю так, чтобы осталась лежать здесь. Навечно.

— Звучишь как мальчик, которому насыпали ненавистную ему кашу, — я не уставала возмущаться. Каким-то неизвестным мне образом, он втянул меня в спор.

— Звучишь как женщина, которая эту самую кашу приготовила, — его голос будто стал более живым, но улучшение было недолгим. — Не умея готовить.

— Я умею готовить, — в разгар недуга это выглядело более чем смешно и плачевно одновременно, но, всё же, моя честь была задета.

— Докажи!

— Ты же не принимаешь ничего от ведьм, — я атаковала его же фразой, после чего, закрыв глаза, победно выдохнула, готовясь теперь направить его к Дерии, где старая ведьма-знахарка точно скажет, что с ним происходит.

Но, вместо въедливой реплики я услышала звук падающего на землю тела. Открыв глаза, я чуть не закричала от страха и разрывающего меня чувства вины. Передо мной лежал Заха́ри. И теперь было время молиться о том, чтобы это был не мёртвый Заха́ри…

ГЛАВА 21

Небольшое помещение знахарки оказалось лишь шалашом. В нём было слишком мало места. Что же, после «падения» Чертога все выживают как могут и даже такие важные ведьмы не были исключением. Нечто напоминавшее обычный дом я видела лишь у Герганы, но, судя по всему, его выделили только для того, чтобы все пришедшие знали, куда идти.

Я сидела около кровати Заха́ри, в мыслях виня себя за всё произошедшее. Мы оказались в Чертоге по моей надобности, а, значит, и ответственность стоило вешать на себя. Мне довелось задуматься об этом только сейчас, когда мне рассказали, что на нём лежит простое заклятье, а Дерия уже практически сняла его и наказала мне сидеть рядом на случай, если какой-нибудь из ингредиентов подействует на бастарда не так, как должен был.

Но пока что он спал. Во всяком случае, мне хотелось в это верить. Кто знает, как на него подействует отвар. Что, если бархатцы для него — яд и действуют они даже хуже, чем то заклятье, которое на него наложили.

Как мне узнать? Как это узнать? Ведь кроме него мне сейчас никто ничего не скажет.

Да и он тоже.

Как же мало я о нём знаю… Что, если это знание могло бы спасти ему сейчас жизнь?

Чтобы хоть на секунду забыть об этом, я приподнялась и потянулась к компрессу. Его стоило поправить. Он давно мозолил мне глаз, так как Дерия положила его чуть криво, а теперь у меня была возможность это исправить.

— Что ты делаешь? — как только я коснулась прохладного полотна на его лбу, мужчина тут же открыл глаза. Его голос был вялым и болезненным. И мне хотелось верить, что это признак возвращения к жизни, а не падения к смерти.

— Пытаюсь забрать тебя с того света, — быстро ответила я, ощущая некое неудобство. Всё же, прикасаться к нему мне не слишком-то и хотелось. — Кстати о свете. Я знаю, тебе это не свойственно, но, как только здесь появится женщина пышным зелёным шарфом на шее — поблагодари её. Она тебя спасла.

— А кто меня погубил? — он усмехнулся и посмотрел в мою сторону. Жаль, компресс оказался только в моих пальцах, а не в руках. В таком случае мокрая пощёчина была бы больнее обычной.

— Хочешь вызвать у меня чувство вины, я поняла правильно? — внутри вновь просыпались ведьменские чувства, управлять которыми даже когда они только-только стали проявляться, было сложно. Но я пыталась делать это. Я не могу сорваться. Не сейчас. — Знай: я и так понимаю, что виновата. Не будь нас здесь — ты бы не попал под действие заклятья.

— Я знаю. Но… Я под него попал. Так что ты виновата, — его тон стал немного веселее. Кажется, после настоя сил и правда прибавилось. — Так что, в честь этого и в честь того, что ты Королевская ведьма, я ограничусь небольшой просьбой. Принеси мне поесть.

— Идиот, — я чуть отстранилась, опустив руки на кровать. Пальцы чудом не сжимались в кулаки, но на глазах уже показались слёзы. Я вновь направила свою ведьминскую силу в слёзы. Мне не удалось этого почувствовать, но я верила в то, что сейчас во мне говорит ведьма, а не человек. Иначе я сломаюсь. Я покажу ему свою слабость. И он будет точно знать, куда меня можно ранить. Чувство вины перерастало в обиду, а ладони чувствовали какое-то успокаивающее тепло, но это едва ли могло меня остановить. — И ты ещё можешь шутить? Посмотри, где ты сейчас. В кровати. Час назад. Всего лишь час назад тебе дали отвар, а ты ведёшь себя как… как обычно… Тебе ведь плохо, признай это.

— Ты действительно хочешь, чтобы я сейчас ныл? Чтобы я говорил, как мне плохо, что у меня болит и как мне противно от этого компресса, который хуже ткани пропитанной ракией, — его лицо стало немного серьёзнее. Я чувствовала, что он говорит правду. Но почему? Почему он говорит её мне? Я же… ведьма. — И, видимо, принудить к этому ты решила меня в конец придавив кисть.

— Прости, — я резко отпрянула, будто от горячей печки. Только сейчас я заметила, что, как оказалось, положила руки прямо на его пальцы. Ещё одно касание. Что же, не самая прекрасная новость. Отнюдь не самая прекрасная. Впрочем, это — абсолютная случайность, которая решительно ничего не значит. Сложно даже представить, чтобы я сама захотела вот так положить руки в руки Заха́ри. И что потом? Попросить старших ведьм создать иллюзию полёта и, хотя бы с помощью такого обмана, отправиться с ним в страну добра и процветания? Нет уж, это скорее походит на финал счастливой сказки, со счастливыми персонажами и радостными улыбками. Это не для меня. И не для Заха́ри. Не для нас обоих.

— Что, ведьма, потеряла бдительность? — он вновь усмехнулся, за что мне вновь захотелось ударить его. Останавливало лишь чувство вины и то, что, всё же, он болен. — И всё-таки дала волю своим желаниям. Ладно, не бойся, я сегодня добрый… потому что больной.

Он становился всё нахальнее и нахальнее, опускаясь до своего обычного поведения даже в тот момент, когда ему так плохо. Это выводило из себя. Это заставляло меня вернуться к тому состоянию, в котором я была не так давно. Но нет. Нужно успокоиться. Не найдя больше никакого способа сделать это, я вытерла последнюю слезу и наклонилась к Заха́ри. Дать ему то, о чём он, судя по всему, так мечтает? Сделать так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза, находясь в считанных сантиметрах друг от друга, чтобы расстояние между нашими губами сократилось слишком быстро, и мы наконец «растворились в поцелуе». Второй раз как в первый. К счастью, так наша история могла бы выглядеть лишь на страницах тех романов, которые я отыскала в библиотеке в поместье. Сейчас же я чувствовала лишь то, как с каждым миллиметром что я приближалась к нему, его сердце билось сильнее. Стало быть, он был до этого охотником. Но, к его сожалению, я не хочу быть его жертвой.

— У меня на тебя нет никаких планов. Ты слишком ветреный, чтобы за тобой гнаться, — я старалась делать так, чтобы мы не стали ни на сантиметр ближе друг к другу. Потому что, кажется, ещё немного — и мне придётся объясняться перед своей совестью не только касательно болезни бастарда. — А если предложишь мне выйти за тебя, в чём я сомневаюсь, то… Я сделаю это только под старость лет и только лишь для того, чтобы ты больше не жужжал мне об этом на ухо.

— Можешь не сомневаться, — он чуть приподнял подбородок, и я ощутила, как его щетина царапает моё лицо. Как себе подобное может позволять бастард? — Этого никогда не произойдёт.

— Давай вместе в это верить.

— Хоть что-то мы делаем вместе, — Заха́ри усмехнулся так, будто сейчас меня с лихвой можно было уличить в измене мужу, что, в общем-то, пару дней назад было не слишком далеко от правды.

— Что не делает из нас партнёров ни в одном из смыслов, — внутри вновь поднималась буря, но я старалась сделать так, чтобы моё лицо выглядело спокойным. Казалось, он был верен своему слову о том, чтобы раздражать меня при всякой удобной возможности. Надо заметить, это у него получалось на порядок лучше, чем вести светские разговоры с некоторыми придворными дамами.

— Кхм… — чуть поодаль послышался наигранный кашель. Я оглянулась и, в страхе за свою честь в устах жителей Чертога, За одно движение выровнялась и стала самой непорочной девой в мире.

— Мадам Дерия, — я слегка присела, будто боялась её. Вернее, того, что она станет пускать слухи. Ведь она была уже в летах и подобные ей не допускались до работ в Чертоге. Кто знает, чем она захочет занять своё свободное время.

— Судя по всему, здоров, — заключила она, подняв свой острый орлиный нос. — И вот уж не знаю, что его излечило: мой отвар или тво…я магия.

— Учитывая то, что между нами ничего не было и быть не может, я склонна верить, что дело в вашем отваре.

— Ну-ну, — она деловито прошла в свой шалаш, будто он был настоящей резиденцией королей.

— Вы так и не сказали, что за заклятье на нём было, — напомнила я ей.

— Конечно, ты так быстро за ним убежала и так громко пыталась указать мне что делать, что я и слова вставить не смогла, — под последние слова знахарки я услышала смешок бастарда, видимо, осознавшего всю тщетность моей жизни, по его представлениям, вращавшейся вокруг его персоны. Однако, нет. В тот момент я думала только о своей вине. Во всяком случае, насколько я могла помнить.

— Он попал в Чертог из-за меня. Я знаю, что здесь отвечаю за него, — коротко попыталась объясниться я.

— Я поняла, — она кивнула. — Но в моём доме уж воздержитесь. В конце концов некоторые травы чувствуют атмосферу! Что мне делать с календулой, которая зацветёт раньше?

— Учитывая, какие между нами тёплые чувства, у Вас скорее расцветёт чертополох, — я театрально прочистила горло. — Но… Вы хотели рассказать о причине.

— Ах да, — она присела на второй стул. Я же предпочла отклонить просьбу присесть. — Дело в том, что вчера утром к нам пришли люди. Мальчишки, сколько им было? Ну, около четырнадцати — не больше. Всё спрашивали о книгах, о зельях, но они нас отвлекали. Один из них сунулся к Чертогу, да и разрушил часть стены заклятьем. Откуда ему у ребёнка взяться — мне не знать. Но Гергана наказала поставить защиту, чтобы больше никто из людей сюда не заходил. Так что твоему защитнику перепало из-за них.

— Мадам Дерия, а у этих мальчиков… — мне тут же пришла в голову мысль. — У кого-нибудь из них были насыщенные, необычные, зелёного цвета глаза?

— Да. У одного. Которого, кстати, не нашли, — она стала насыпать травы в одну из мисок. — А тебе что до этого?

— Нет. Ничего, — я покачала головой и устало присела на свой стул. Облака становились всё темнее и темнее. И теперь мне стало ещё страшнее. Что, если это не конец, и они придут сюда в праздник, когда все будут радоваться и никто не поймёт, что произошло? Или, может, они всё ещё искали не посвящённых? Но зачем тогда рушить только построенную стену? Всё это — загадки, на которые мне предстоит найти ответы…

ГЛАВА 22

Холодное утро следующего дня не увенчалось для меня ничем хорошим. Осень давала о себе знать не в самом лучшем свете. Теперь в саду сидеть было не так тепло, а королевский садовник вместе со своими слугами уже начинали готовить прекрасные клумбы к первым заморозкам. Но, я слышала, что в скором времени будет открыта иная часть — зимний сад. Несмотря на то, что зима в наших краях не была настолько суровой, как, например, в королевстве Лапис, это не мешало кутаться в шубы. Говорят, когда лапийцы приезжали на поклон к нашему прошлому государю, они выдерживали в официальной одежде только официальную часть. Когда же дело доходило до закрепления важных договоров ракией, они тут же скидывали шубы и накидки, так им было жарко в наших краях.

Но ни то, какой будет зима в нашем саду, ни то, когда наконец на нашу землю ступят послы королевства Лапис, я не знала и даже не хотела знать. Вряд ли они могли помочь мне в поисках причин и убийцы принцессы. К тому же, их проблемы казались мне тихим свистом лёгкого ветра в отличие от того, что грозило мне здесь, на моей земле.

Купленная книга ничуть мне не помогла. Скорее даже наоборот: ухудшила моё положение. Я просмотрела её несколько раз. Конкретнее — десять. За прошедшую ночь я просмотрела её десять раз, проверила значение каждого мистерийского знака по словарям, но это было лишь пустой тратой времени. Труд описывал сложности первых шагов ведьмаков и ведьм после Первого заклятья, но утешительного ответа на вопрос «как избавиться от магии?» я не нашла. Это было настоящим безумием. Безвыходность ситуации заставляла меня сходить с ума. Как такое возможно? Неужели нет ни единого пособия? Неужели… то, что мне было нужно было сожжено в огне?

Как и водилось в последнее время, отвечать на мои вопросы совсем никто не собирался. Единственный, кто мог мне помочь — это я сама. Впрочем, лишь после того, как смогу отдохнуть. И, как по действию магического зелья, только я успела подумать о том, что у меня осталось не так много времени до прихода Маи, в мои покои кто-то ворвался. Этот некто не побеспокоился даже о том, чтобы постучаться или хотя бы подождать в прихожей. В мою спальню нагло вломился парень, в котором я тут же узнала принца Николая.

— Да что Вы себе позволяете! — я с ужасом закрылась одеялом, понимая, что на мне всего лишь лёгкая ночная рубашка. Мне повезло лишь в том, что я вовремя смогла назвать его на «вы». Остальное же выглядело как неуважение. Всё же, я намного ниже его по статусу, и, даже если он будет подсматривать за мной, мне ничего не сделать. Дворцовые законы суровы, тем более для ведьм.

— Прошу прощения, моя хмельная фея, — он называл меня так не впервые, но то, что он вмиг из злого стал весьма мягким, можно было объяснить лишь актёрской игрой. — К сожалению, тянуть я не могу.

— Да отпусти ты меня! — он прошёл в глубь комнаты, и я заметила Лин. Принцессу Лин. Он держал её за руку также холодно, как и пару дней назад король. Неужели она тоже выведала какой-то важный секрет? Или же хватать девушек за руки и уводить в неизвестным им направлении для рода Владовых семейное.

— Что привело вас ко мне? — я попыталась успокоиться, выдохнув из лёгких весь воздух и вдохнув вновь. Их проблемы, к сожалению, были не кстати. Так как мои цвели и пахли.

— Яна, спаси меня! — принцесса выбивалась из его руки, но Николай держал мёртвой хваткой. Казалось, для того, чтобы корчить мне милое лицо, ему требовалось приложить слишком много усилий.

— Мне необходима помощь, — он был будто бы учтивым, но на самом деле внутри всё кипело не только от злобы, но и от обиды. Я чувствовала это. Не приложив руку к груди, не выпив зелья. Я просто почувствовала это, словно мои способности достигли зенита. Не зная откуда такой дорогой подарок судьбы, я всё же продолжала его слушать. — Нужно узнать, правду ли говорит моя невеста.

— Говорю же: я не ходила стрелять с луком! — она пыталась смотреть на него уверенно, но такие поверхностные чувства были для меня слишком очевидными. — Я просто гуляла по саду.

— Однако, почему-то, ни один слуга тебя не видел. И почему бы… — принц, судя по всему, забыл обо мне и повернулся к своей невесте. — Или, может, ты нашла себе любовника?

— Да как ты смеешь! Подобного в нашей семье нет и не будет! — она была обижена. Это ударило по её гордости и по гордости её рода.

— Значит, ходила тренироваться с луком! — Николай утратил всё своё мнимое очарование и теперь побаиваться его начинала даже я.

— Нет!

— Будь добра, проверь её, — парень был раздосадован, но всё ещё пытался быть тем, кем он мне показался при первой встрече. Многие во дворце считали его романтиком, которым он, безусловно, был. Но, когда дело касалось его любимой, он становился настоящим собственником. И уж за что его смогла полюбить принцесса, мне было невдомёк. Обе его стороны казались мне слишком противоречивыми.

— Ладно, хорошо, я была там! — с печалью для себя заключила Лин. На её глазах появлялись слёзы. — Что мне было делать? Ты же ничего мне не разрешаешь. Я терпела сколько могла, но теперь… уж нет! Что мне по-твоему только лишь вышиванием и заниматься?

— Чем тебе не мило дамское седло?! Что тебе не нравится в вышивании? Что мешает тебе найти другое увлечение, достойное принцессы?!

— Это занятие достойно принцессы! Дома меня обучали лучшие воины, а здесь почему-то это считается неправильным, а говорит мне об этом принц, который продержался уж не больше моего!

— И что же я такого делал? — он сузил глаза.

— Снова был со своими друзьями. И не смей говорить, что тебя привезли ко дворцу и ты добрался до покоев на своих ногах.

— И что с того? Вполне мужское занятие. Или ты имеешь что-то против?

— Мы уже об этом говорили. Дело не в том, чего я хочу, а в том, что это опасно! Так ты пропьёшь всё в этой жизни!

— Но это не отменяет того факта, что ты занимаешься неприличными для принцессы вещами, — он наконец отпустил её руку.

— Я сдерживалась ради тебя. И теперь, как оказалось, зря.

— Значит ты поедешь домой завтра же! — с этими словами он развернулся и, спустя несколько секунд захлопнул дверь.

Будто это стало для неё сигналом, Лин рухнула на мою кровать. Её самочувствие было неплохим, но я чувствовала пустоту внутри принцессы, будто она не испытывает никаких эмоций. Но ещё минута — и её глаза налились слезами. Она закрыла их руками и стала всхлипывать, будто принц — единственное, что было в её жизни.

— Он… Всё из-за помолвки… Он против маскарада и всего того, что я хочу, — её дыхание было прерывистым. — Я знаю, что сейчас случится. Он прикажет оседлать лошадь и направится к своим друзьям. А потом… Потом я снова буду сидеть у его кровати, как это было месяц назад. Разве это правильно?

— Ты… — девушка выглядела настолько печально, что даже моё ведьминское сердце не могло не смиловаться над ней. — Почему ты не сказала ему, что тебе нужно тренироваться хоть иногда? Если это — твоя страсть, то ты не проживёшь без этого слишком долго.

— Я знаю. Но он не разрешает и с каждым разом злится всё сильнее и сильнее. Я не знаю, как мне с ним быть, — она перевернулась на кровати и стала приближаться ко мне. — Знаешь, когда он сказал мне это впервые, я подумала, что хорошо бы быть простой девушкой. Как ты, например. А потом я поняла, что, если бы я была такой как ты, у меня не было бы ничего того, что было во дворце. И уж тем более лучших учителей по стрельбе из лука.

— О, нет, я не девушка. Я — ведьма, — я усмехнулась, принимая свои слова как должное. Они были истиной столько, сколько себя помню. У ведьм есть сила, но, в тоже время, на нас накладываются сотни запретов и ответственность. Поэтому я стараюсь не достигать пика своих сил. Я — не посвящённая, но, всё же, нужно держать себя в руках.

— Нет. Ты и ведьма, и девушка, — на лице принцессы стали проступать светлые чувства. Она даже слегка улыбнулась. — А хорошего мужа хотят все девушки. Моя няня говорила мне, что это происходит неосознанно. Поэтому говорить о том, что ты ведьма — и только глупо. Во всяком случае до того момента пока ты не встретишь того, кого полюбишь.

— Любовь приносит слишком много проблем, — я осеклась лишь когда закончила мысль. Казалось, ещё немного — и я расскажу обо всём. Принцесса, что называется, в беде, провоцировала меня на откровенность. Ей невозможно было не раскрыться. Но ведьменские силы подсказывали мне, что стоит молчать. Не стоит говорить о том, что произошло в моей семье. Даже, если мой слушатель — принцесса.

— Но ради того удовольствия, которое испытываешь в её сетях, стоит стерпеть даже самое худшее, — она рассуждала на редкость здраво, и, будь эти слова написаны на бумаге, я бы никогда не поверила в то, что эти мысли принадлежат ей. — Сразу видно, что ты никогда не любила.

— У меня был Слав, — вежливо напомнила ей я. С одной стороны, это вызвало бы обсуждение, а с другой… С другой она смогла отвлечься от проблем со своим женихом. Теперь она выглядела не такой печальной.

— Да, он был романтиком, — заключила она таким томным голосом, будто цветы дарили не мне, а ей. — Но романтики тем и хороши, что их слишком мало и в них нужно влюбляться. В их стихи, в их цветы, в их поступки. Но ты его не любила. Просто отсрочила свадьбу с нелюбимым человеком.

— Откуда такие выводы? — я недовольно покосилась на неё, понимая, что меня раскусили.

— Ты не смотришь на него так, как смотрит влюблённая девушка.

— И как же мне нужно было на него смотреть, чтобы я выглядела как влюблённая девушка? — я подняла голову, насмешливо изображая холодную надменную женщину, я покосилась на неё. Ей от этого стало легче, и она почти пришла в себя после ссоры.

— Как ты смотришь на Заха́ри, — когда от удивления я посмотрела на неё своими округлившимися глазами, она хихикнула как маленькая девочка. — Так, будто готова его убить, но, если нужно будет его защитить — ты сделаешь это без раздумий.

— По-твоему, любовь измеряется в том, как сильно я хочу убить мужчину, к которому испытываю тёплые чувства? — мне абсолютно не хотелось посвящать её в тайны наших с бастардом отношений: от моего чувства вины до его глупых поступков. То, что происходило между нами напоминало что угодно, только не любовь. Та ненависть, то остервенение, с которым мы спорили и доказывали друг другу кто прав не могло быть чем-то подобным. Нет. Отнюдь. Это не может быть так. Я всегда знала, что я — ведьма и любить мне не положено. Дана и её муж скорее скорее просто исключения из правил. Но, всё же, от любви я ожидала другого. Поддержка, готовность помочь, готовность защитить меня и стать моей опорой, которой я взамен смогу предложить то же самое.

И, что самое отвратительное, всё это подходило к Заха́ри как ни к кому. Он защищал меня. Он откликнулся, когда я попросила его помочь мне. И, пусть это была просьба в какой-то мере издеваться надо мной… Что же, в конце концов, он мог не согласиться даже на это. А то, что он переживал за меня заставляло испытывать ещё больше неловкости от ситуации. В мгновение захотелось прийти в покои к бастарду и высказать всё то плохое, что я о нём думаю.

А что плохого я о нём думаю?

То, что он делает вид, что лучше него на свете для девушек мужчины нет? Это раздражает, это заставляет выходить из себя, тем более в тот момент, когда он приписывает мне те чувства, которые он у меня не вызывает.

Нет, не вызывает. Не вызывал, не вызывает и никогда не вызовет. Как может любовь превратиться в ненависть, если ненависть — то чувство, которым питаются ведьмы в своих ритуалах. Как такое тёмное ощущение может стать чем-то светлым?

Это невозможно. Как и представить то, что мы с моим стражем можем быть вместе. Разве что когда-нибудь, в далёкой старости, когда нам обоим надоест ругаться, мы будем далеко не семейными людьми. Тогда каждый из нас рассмотрит этот вариант, но даже тогда вряд ли придёт к положительному ответу. Это странно. Слишком странно, чтобы быть правдой.

Впрочем, все перечисленные качества подкупали, а к списку примкнуло ещё и то, что рядом с ним я чувствовала, что мне ничего не грозит. Но поползновений с его стороны это не исключало.

— Яна… — Лин щёлкнула пальцами прямо передо мной. — Ты замерла. Не о Заха́ри ли задумалась?

— Я — королевская ведьма, у меня есть проблемы намного важнее, — я кивнула ей, давая понять, что не хочу больше говорить об этом.

— Например?

— Например, как сделать так, чтобы у Его Высочества была лучшая в мире невеста, — я спрыгнула с кровати, и, порывшись в своей сумке, нашла небольшой пакет порошка. Лист бумаги быстро превратился в конверт, в который я насыпала немного. — Возьмите.

— Что это?

— То, благодаря чему он перестанет вести себя так, как он ведёт, — я понимала, что это едва ли поможет. Слабительное, которое начинает действовать как раз тогда, когда руки человека тянутся к ракии. Порошок, подсыпанный в воду должен был действовать не дольше двух-трёх дней, но за такое время можно отбить охоту. Всё же, это было не слишком честно. — Но Вы должны понимать, что вашу проблему с луком это не решит.

— Я решу её сама, — она выдохнула и стала подниматься с моей кровати. — Буду осмотрительнее. Ты была права, как бы мне не хотелось этого признавать. Сначала мы договорились и всё было хорошо, а сейчас… Сейчас он просто недоволен деталями помолвки, а я просто не была такой аккуратной. Поэтому, увы, нам придётся снова говорить. К сожалению, только после того как он приедет со своей прогулки.

Я поклонилась ей в знак прощания, после чего осталась в своих покоях одна, вновь погружаясь в мысли о проблемах. Как сказать королю, что выхода нет? Ему придётся смириться с тем, что теперь он — ведьмак. Или… Мне подумалось о том, что он мог бы давать своей силе свободу только в определённое время, чтобы она не выплёскивалась в таких больших количествах. Единственный выход, к которому я пришла. Осознав, что это — лучшее, что может прийти мне в голову, я крепко заснула…

ГЛАВА 23

На этот раз, в саду я оказалась одна. Как бы страшно это не звучало, я всё ещё не решалась говорить с королём. Я всё ещё «была в поисках». Наверняка в скором времени его терпение лопнет, и он вызовет меня к себе. Что же будет тогда? Тогда я ему скажу правду. О том, что способа избавиться от неё нет, а единственный выход — это заставлять его направлять свою энергию в какое-либо русло лишь для того, чтобы она иссякала. А пока этот момент не настал — я должна молчать. В конце концов, в этом дворце нет второй ведьмы, чтобы она считала то, правду я говорю или ложь.

В дендрарии уже собрались аристократы, и, впервые за долгое время, я наконец увидела, как придворные играют в карты. Скорее всего этим они занялись только из-за того, что сегодня отсутствовал Николай. Впрочем, я заметила и то, что неподалёку от них сидел Заха́ри. Он оживлённо наблюдал за партией двух молодых герцогов. Он был так увлечён этим, что в какой-то мере даже мог сойти за вполне привлекательного молодого мужчину, который умеет не только махать мечом, но и восторгаться сонетами прошлых веков. Но, так или иначе, внешность обманчива. И уж тем более это касалось такого прохвоста как он. Впрочем, нужно было отдать должное отвару мадам Дерии: он явно его усмирил. Во всяком случае, он вёл себя спокойнее.

Однако, того, что в таком положении и с таким задумчивым лицом он выглядел намного лучше, и, наверное, его даже можно было бы назвать красивым. Наверное.

Я поспешила отогнать от себя эти мысли. Возможно он и красавец, но его нутра это никак не меняет. Во всём виновата Лин. Если бы она не подала мне идею — я бы сейчас не рассматривала этого бастарда.

— Почему же ты не зашёл за мной, как обычно? — на самом деле, для меня это было не самым важным вопросом. Скорее это было продиктовано интересом — только и всего. Думаю, когда больше месяца всё идёт своим чередом, с уже отработанным ритмом и подробностями, когда появляются изменения, ты интересуешься, почему это происходит.

— Я видел тебя, когда ты прошмыгнула в свои покои. Ты откуда-то шла. На тебе было зелёное платье. Я знаю, что… Ты весь день одета в одно и то же, — он с явным пренебрежением посмотрел на меня, но после этого вновь перевёл взгляд на играющих. — Люблю зелёный цвет. А тебя — нет. Так что решил не портить себе настроение.

— Неужели, ты за мной наблюдаешь? — невесть почему, я задала вопрос. — Но… Думаю, я попрошу Маю чтобы она как можно чаще выбирала зелёный цвет.

— Ты знаешь, что ты только что расписалась в своей любви ко мне? — внезапно, он сделал совершенно непонятные для меня выводы. К тому, же, умело ушёл от моего вопроса.

— Я лишь хочу, чтобы Вы возненавидели этот цвет, Ваше Бастардство, — я следка поклонилась. Надеюсь, хоть это объяснение он воспринял правильно. — Но что ты тут делаешь? Если хочешь посмотреть на игру — подсядь ближе. Какой толк сидеть здесь и так внимательно наблюдать за этим?

— Главное здесь — это расстояние. Скоро партия подойдёт к концу, — он чуть приподнялся ко мне, ближе к уху, чтобы я наверняка услышала его шёпот. Видимо, сидевшим в шаге от него дворянам это не предназначалось. — Спорим, выиграет герцог Марич?

— Марич… Нет. Это глупо, — я устремила свой взгляд на герцога. Тот и правда не блистал особыми повадками победителя: он слегка сутулился, в нём не чувствовалось никакого энтузиазма. В тот момент как его оппонент явно располагал к победе. Он знал, что выиграет, что говорило ещё и о том, что ходы Марича до этого были глупыми и не увенчались успехом.

— На что спорим? — он воодушевился, будто я уже дала своё согласие.

— А что тебе нужно? Прости, я не поклонница азартных игр и знаю о них слишком мало, — я пожала плечами в надежде на то, что он сможет придумать что-то, не совместимое с его обычными мыслями.

— Хм… — он приложил палец к губам, будто его мыслительный процесс был слишком долгим и ужасающе утомительным. — Ты не откажешь мне в услуге тогда, когда мне это понадобится.

— Какого характера услуга? — я, всё же, решила уточнить.

— Я пока ещё не придумал. Но, к сожалению для тебя, ни поцелуев, ни чего-то подобного, не будет. Просто ведьминская услуга. Вне наших с тобой отношений, которые обозначил король.

— Идёт, — я щёлкнула пальцами, не чувствуя никакого азарта. То, что Марич проиграет было ясно как дар, подаренный Вече.

Теперь за игрой наблюдали мы оба. Герцог выдавал одну карту за другой и ни одна из них не была козырной. Два раза ему приходилось забирать все карты, а однажды ему даже повезло — карты «приютил» соперник. Дальше всё шло гладко и ничто не вызывало опасений. Но, ближе к концу игры, Маричу стало несказанно вести. И, когда на стол упала последняя, козырная карта, которую соперник не принять не мог, игра закончилась. Он победил.

— Готовь список того, что можешь для меня сделать, — он похлопал меня по руке, будто мы были чем-то большим. Но, поняв это, он быстро убрал свою кисть и недовольно кашлянул. Кажется, кто-то позволил себе лишнее.

— Откуда ты знал? — практически не придавая значения этому жесту я округлила глаза. Этого не могло быть. Это могли знать только те, кто может предвидеть будущее.

— Я с ним служил. Знаешь, может это и магия, но он не проигрывает никогда. Не в эту игру, — Заха́ри с улыбкой триумфа смотрел на меня.

— Но… Но как? Я же… Я же не чувствовала никаких эмоций победителя. Да он не вспоминал ничего из своего прошлого, что бы мне помогло и…

— Вот видишь. Твоя магия не всемогуща. А это значит, что…

Он не успел договорить. Мы услышали, как прямо по выстланной камнем дорожке бежит конь. Казалось, у него уже не хватает сил, что сейчас он упадёт и только желание достичь дворца помогало ему двигаться. Промчавшись мимо нас, он скакал прямиком к главным воротам. Что произошло с ним дальше — мы не знали. Но я поняла одно.

На коне было седло.

Конь принадлежал Николаю.

И Николая в седле не было…

ГЛАВА 24

Спустя несколько минут, ко мне спустился страж короля и проводил к нему. В его покои. Стало быть, с Николаем что-то произошло. Но что? Он часто ездил верхом и ради этого покидал территорию замка. Да что уж там говорить, он выходил из дворца каждый день. Причин я знать не могла, но до них мне не было ровным счётом никакого дела. Он всегда возвращался живым и здоровым. Но теперь его не было. Он ведь не мог испариться. Судя по всему, ответа от меня решил требовать государь.

Как только все стражи покинули покои, а двери за моей спиной захлопнулись, Его Величество подозвал меня к столу. На холодном дереве цвета коры каштана лежал один-единственный предмет. Записка. Точные символы, выведенные на пергаменте. Мистерийский язык. Значит, послание от кого-то из ведьмаков. Но от кого? Что произошло с принцем? Может, это как-то связано?

— Эту записку нашли в седле коня моего брата, — король выглядел рассерженным, но в то же время он был погружён в волнение. Однако, мужчина пытался не терять лица и быть гордым правителем. — Для начала попробуй разгадать, что на ней за заклятье.

— Но… На ней нет заклятья, — меня поразило то, что он говорил. Я ещё раз посмотрела на записку. Нет. Никакого сияния. Обычный предмет, на который я бы не обратила внимания, не будь там символов мистерийского языка.

— Как это нет? — казалось, моё непонимание злит его ещё сильнее. — Я вижу: оно горит голубым пламенем.

— Но смысл заклятья знает лишь тот, кто его наложил, — я решила, что король, как и любой другой ведьмак, мог дать волю чувствам, они застлали ему глаза и теперь он видит то, чего нет. Поэтому пришлось напомнить ему прописную истину, о которой я уже упоминала.

— Тогда читай, — он был полон негодования и, можно сказать, выплюнул эти слова прямо мне в лицо.

Я неуверенно прикоснулась к листу бумаги. К счастью для меня, мистерийский язык хоть и был языком всех познавших магию, но одним наговором его не выучить — следовало работать также, как и при изучении любого другого языка. За сим, король всё ещё не может знать, что здесь написано.

Прикоснувшись к бумаге, я почувствовала резкий холод, но не придала этому слишком большого значения. Стало быть, на бумаге и правда заклятье. Но, видимо, достаточно сильное. Как и тот приворот, разгадать послание которого я смогла лишь благодаря зелью. К сожалению, не посвящённым было доступно не так уж и много.

Я рассматривала каждый символ, уверенной рукой выведенный на бумаге. Если то, что со мной ничего не случилось значит, что магия всё ещё в бумаге, значит, нас что-то ждёт. Но я вникала в каждую строчку, стараясь не пропустить ни единой черты. На последних символах меня охватил ужас. Не помня себя от страха, я тут же пала на колени. Моё сердце стало биться сильнее. Нет, это не может быть правдой. Нет. Нет! Почему это происходит именно сейчас, спустя столько лет?

— Яна! — от неожиданности, он резко встал со своего стула и с недоумением принялся меня осматривать. Я же понимала, что иначе он может меня не послушать. Если я не сделаю вот так, не паду на колени, он никогда меня не послушает.

— Ваше Величество, молю Вас! Если сегодня Вы встретите человека, который Вам что-то предложит — молю, отказывайтесь, — я склонила голову и вновь вчиталась в текст послания, вновь пытаясь найти подтверждение своим словам.

— Да что с этим письмом не так?!

— Тот, кто его отправил. Он — жрец Бога Рата.

— Кто это такой? Ещё одно ваше ведьминское божество?! Никогда о нём не слышал!

— Рат — это брат Вече. Говорят, Богов невозможно убить. Они ведь бессмертны. Вече и Рат — боги-близнецы. Когда-то давно Рат предал брата, а, когда Вече воссиял на престоле покровителя ведьм, тот принялся мстить ему за то, что тот занял его место. Он не хотел, чтобы они правили вместе. Но Вече был справедлив. Он сразился со своим близнецом и заточил его в недрах земли.

— У меня нет времени на сказки! — отрезал государь. Он был разъярён.

— Но Бога нельзя убить. Поэтому каждый раз, спустя какое-то время, когда у Рата хватает сил выбраться, он вновь начинает борьбу за людей. Он ищет тех, кто будет в него верить. Всё, чего он хочет — это власть, а его жрецы — его верные помощники. Поэтому человек, о котором здесь идёт речь, опасен и ничего из того, что могло бы принести Вам выгоду, предложить не может. Он ищет славы лишь для своего Бога.

— Глупость какая! Читай! — жестом руки он повелел мне встать. Я приблизила записку к глазам и принялась чётко произносить каждое слово:

— «Ваше Величество! Позвольте мне пригласить Вас в мою скромную обитель, где уже Вас ожидает Его Высочество принц Николай. К сожалению, уйти он сможет лишь тогда, когда мы обсудим моё предложение. До встречи. С глубочайшим уважением, Азрат».

Как только я дочитала последнюю строку, мой взгляд пал на короля Тодора. Он немного побледнел, а страх и злость в его глазах обрели новый оттенок. Казалось, сейчас он на меня нападёт.

Но в скором времени мир вокруг стал меняться. Комната будто завертелась в неизвестном мне вихре, а удивлённый и злой король стал задавать вопросы, которых я услышать была не в силах. Нас охватывало голубоватое сияние, словно защищавшее нас от каких-либо движений. Реальность менялась. Теперь я поняла. Заклятье, наложенное на «приглашение» было направлено вовсе не на меня или короля. Оно было направлено на нас обоих. На то, чтобы перенести нас в другое место.

Как только комната сменилась неизвестным мне местом, я тут же стала осматриваться. Каменные статуи и алтари, ритуальный огонь, семена неизвестных мне растений, мистерийские символы мелькавшие то тут то там. Огромный алтарь в центре, увенчанный огромной звездой с изображением бога в центре. Его щит. Его латы. Его никогда не считали покровителем кого-то определённого. Он всегда был тем, кто противостоял Вече — не больше. И меня удивляло то, как кто-то всё ещё мог ему поклоняться.

— Где мы? — Он сглотнул. В один миг Его Величество растерял всю свою гордость и злость. Остались лишь страх и удивление.

— В одном из храмов бога Рата, — тихо ответила ему я, всматриваясь в статуи того, в чьём святилище была впервые.

* * *

В пяти шагах от нас располагался алтарь бога Рата. Я заметила дымку в воздухе рядом с ним. Волнение. Я не знала, что нам это сулит. Ощущая страх, я и сама не заметила как оказалась за спиной у государя. Что же, кажется, Заха́ри дал мне понять, что защитит всегда. К хорошему привыкаешь слишком быстро.

Дымка стала излучать свет и в считанные секунды стала увеличиваться в размерах. Вспышка — и около одной из статуй появился мужчина. На вид ему было не больше тридцати лет, но его глаза. Зелёные глаза, забыть которые невозможно. Он один из них. Значит, мы в обиталище зверя. Он связан с Ратом. Нужно было предугадать это, нужно было вспомнить о противостоянии братьев. Но я этого не сделала. Моя ошибка. Худшая ошибка.

Тем временем, их становилось всё больше. Будто из воздуха вокруг нас появлялись люди. Все они были одеты в тёмные одежды с поблескивающими алыми рунами и у каждого из них были глаза зелёного цвета. Того, особенного, которого я не видела больше ни у кого. Мы оказались в кольце похожих друг на друга людей. Скорее всего, их связывали родственные узы. Но я едва ли могла представить себе семейство, в котором не меньше тридцати близких родственников.

Наконец, около алтаря, дымка вспыхнула племенем и тут же перед нами появился человек. Тот самый. Я видела его в воспоминаниях убийцы принцессы! Это он — ошибки быть не может. Он по-прежнему не показывал ни единой части своего тела: бесформенная тёмная рубашка с воротником под горло скрывала даже форму его фигуры, на руках были надеты перчатки, голова — покрыта капюшоном от тёмной накидки, а лицо спрятано за маской. Она оставалась такой же, как и в моём видении, а красные символы на ней вселяли определённый страх. Я не могла рассмотреть его глаза — в место них были тёмные завесы. Мужчина напоминал привидение. Впрочем, о том, что это мужчина, я могла судить лишь по тому как он назвал себя в приглашении. Судя по тому, как он выделялся из общего числа людей, это был именно он.

Он щёлкнул пальцами — и на алтаре зажегся огонь. То же самое произошло и с факелами на стенах. От того как быстро они вспыхивали, король сжал кулаки. Казалось, ему было страшно и осуждать его за это я не в праве. Человек, впервые побывавший рядом с таким количеством ведьмаков не может не бояться.

Нет. Он не жрец. Жрецы не обладают магией. Ведьмак может служить культу, но называться при этом жрецом… Это невозможно. Он — ведьмак.

— Ваше Величество, — его голос звучал необычно, ведь единственная прорезь в маске находилась около рта — и та едва ли была приспособлена для разборчивой речи. — Добро пожаловать в обитель бога Рата. Ею скромно опекаюсь я, жрец Азрат.

Мне захотелось закричать, сказать, что он не жрец. Руки вцепились в платье. Всё же, я боялась. Я не знаю, на что он способен. К тому же, любое моё неверное движение — и он нанесёт вред Его Величеству. А этого допустить нельзя. Я молча выдохнула, наблюдая за королём Тодором. Сдерживая свой страх, он едва заметно поджал губу и с видом уверенного аристократа кивнул.

— Полагаю, Вы хотите узнать, почему Вы оказались здесь. Могу Вас заверить: мои люди не причинят вам вреда. Конечно же, пока ваша Королевская Ведьма не захочет нас атаковать. Прошу прощения, однако я полагал, что здесь окажитесь лишь Вы.

— Позвольте, каким образом? Я не знаю мистерийского, — вмешался король. Нужно отдать ему должное: его голос не дрогнул.

— Я полагал, что, учитывая то, что Вам принесли, Вы уже учите его вместе с ведьмой, — он был на удивление учтивым, и, чем витиеватее становился его язык — тем страшнее мне становилось. — Вижу явный вопрос в ваших глазах. Поверьте: у меня есть источники. О магии во дворце я знаю многое. Как я мог не нанять своего шпиона, когда узнал, что сам Его Величество король Эдуард Тодор пригрел в замке ведьму.

— Где принц Николай?! — король не смог удержаться. В его голосе чувствовалось беспокойство. Он переживал за брата как никогда.

— Не волнуйтесь, он в добром здравии, разве что без сознания. Я не мог позволить, чтобы он увидел, куда его везут. Но он лишь приманка. Согласитесь, если бы моя записка оказалась на вашем столе любым другим способом, Вы бы никогда в это не поверили и уж тем более я не лицезрел бы Вас здесь.

— Мне нужны гарантии того, что он здесь и с ним всё хорошо, — отчеканил король, давая ведьмаку понять, что его витиеватые речи не имеют никакого действия.

— Что же, понимаю, — он поднял руку в воздух и один из его людей, стоявший около дверей, вышел и спустя считанные секунды, будто пушинку, перенёс в зал кресло. На нём, во всей прелести своего безалаберного вида упавшего с коня наездника, раскинулся Николай.

Не медля, король тут же сорвался со своего места. Не теряя гордости, он быстро преодолел расстояние между ними, и, наклонившись, положил руку на рубашку брата. Секунда. Две, три. Он с уверенностью выдохнул. Что же, принц не мёртв, а, значит, наш разговор так и будет продолжаться в более-менее мирном тоне.

— Вы убедились в том, что я говорю правду, — продолжил Азрат. — Теперь мне бы хотелось, чтобы Вы, Ваше Величество, выслушали меня. Дело заключается в том, что я прекрасно осведомлён, что Вы — ведьмак.

— Откуда?! — король вновь не сдержался. Для него это было слишком болезненным воспоминанием. Он понимал, что его сила настигнет его, ведь Первое заклятье буквально сорвало печать. Но, всё же, он предпочитал об этом не говорить.

— Боги знают больше, чем люди, — коротко пояснил он. — А ещё я осведомлён в том, что Вы не сын ведьмака. Вы — сын мага?

— Что Вы имеете в виду? — Тодор вновь зада вопрос, а я застыла на месте. Сын мага. Это всё объясняет. Вот почему его сила просится наружу, вот почему он не может удержаться от элементарных вещей, вот почему в записке Азрата он увидел заклятье, а я — нет. Маг сильнее, чем ведьмак. Магов чтят больше, они выше и даже в нашем королевстве, в некоторых городах, их уважают, как бы лицемерно это ни звучало. Но… Что, если та энергия, которая пробудилась в нём — это причина, по которой мои силы стали возрастать? Ему нужно освобождаться от энергии, иначе она переполнит его. Что, если сам того не ведая, он отдавал её мне?

— Но я готов предложить Вам способ избавиться от того, что Вам явно не к лицу, — «жрец» вновь начинал говорить загадками. — Конечно, эффект не вечный. Однако, готов поклясться на шлеме бога Рата: ближайшие двадцать лет о Вы и думать забудете о магии. Для меня это не слишком сложно. Увы, я не могу дать Вам это просто так. Не сейчас.

— Что же Вам нужно?

— Вам всего лишь нужно издать указ о том, что все не посвящённые ведьмаки и ведьмы должны подчиняться Вам. Затем, когда я Вас об этом попрошу, Вам стоит собрать их в одном месте. Вот и всё, что я от Вас требую.

— Все жители моего королевства верны короне, — Его Величество сглотнул. — И, как глава, я обязан знать, зачем это Вам.

— Не волнуйтесь. Я не стану их убивать, и, если потребуется даже дам Вам в этом клятву и подпишу необходимые бумаги. Мне нужно помочь им принять правильное решение.

Мои руки вновь стали сжиматься в кулаки. Он хотел собрать таких, как я и не говорил о причинах. Сомневаюсь, что он захотел лишь прочитать проповедь о том, как хорош наш король и как прекрасен его Бог.

Его Бог. Вот в чём дело. Это было так легко.

Но, всё же, гнев постепенно охватывал меня, а ведьминская сущность, подпитываясь им, рвалась, будто раздирая меня изнутри. Этот ведьмак сделал больше, чем он говорил. Культ бога Рата известен тем, что все его жрецы и поклонники делают всё лишь себе в угоду. Разве может идти речь о переговорах, в которых при своей прибыли останутся обе стороны? Нет. Этого не будет. Азрат лишь напрасно сотрясает воздух, а король… Я не знаю, собирается ли он принять это. Подействовали ли на него мои доказательства? Впрочем, в наши дни людям сложно доказать что-то мифами. Но теперь это было реальностью. И Его Величество как никто другой должен был это понимать. Но что, если он выберет неправильный путь? Что, если десятки не посвящённых окажутся во власти «жреца»? Я не могу этого допустить.

Я стиснула зубы, на секунду закрыла глаза, и, преодолевая страх, стараясь дать выплеснуться своей ведьминской энергии, решительно вмешалась в их разговор.

— Как Вы можете требовать доверия от Его Величества? Вы убили принцессу, Вы сожгли наш Чертог и вот теперь требуете от государя того, чтобы он Вам что-то предоставил. С Вами опасно иметь дело. Всё, чего Вы хотели до этого дня — это собрать всех не посвящённых и сделать нас посвящёнными, но в культ Рата, а не Вече. В воспоминаниях убийцы я видела Вас, а за считанные часы до пожара мне встретился один из Ваших людей! Подвалы магическим образом оказались закрытыми, а выбраться своими силами могли только не посвящённые, — я задыхалась от слёз и боли, нахлынувшей от воспоминаний. Мне всё равно, во что это выльется. Меня могут и не оставить в живых. Но я не думала об этом. Он сделал слишком многое. — Поэтому можно делать вывод смело, без каких-либо опасений. Вы хотите истребить всех посвящённых в культ Вече, а не посвящённых заставить служить Рату, а разрушение отстроенной стены — это всего лишь замедление. И, чтобы достичь своей цели, Вы решили обойтись без крови. Вы наложили Первое заклятье на птицу, подаренную королю, чтобы позже стать его «спасителем». И, пока я всё ещё жива, и Вы меня не убили, ответьте мне на вопрос, который выбился из цепи моих догадок. Почему Вы убили принцессу?!

— А ты догадлива. Нет. Убивать тебя я не стану, — указательным пальцем, он принялся поглаживать подбородок маски. — Ты и правда хочешь это знать?

— Да! — громко сказала я. Казалось, своим тоном он дразнил меня.

— Она была ведьмой. Посвящённой ведьмой. Я не мог допустить, чтобы у престола королевства Сафир появилась ещё одна… более умная ведьма, чем ты.

— К… Как? — я схватилась за ажурную ткань платья, пытаясь понять, бьётся ли ещё моё сердце. Всё ещё на месте. Хотя, со всем тем чувством злости, ненависти, страха и откровенного непонимания, оно уже могло остановиться.

— Я сделал всё так, как мне было нужно, — он приблизился к нам на шаг, но я тут же отступила. Король лишь наблюдал за нашими «переговорами», но не вмешивался. Что же, это — лучший выход. — Но у меня есть кое-что для тебя.

— Я не буду принимать ничего от того, кто убивает ведьм! — я выровнялась, стараясь преподнести себя гордо, но это выходило слишком слабо.

— Но ты меня ведь даже не выслушала, — он вновь стал говорить лукаво. — Я знаю, что тебе нелегко выжить во дворце. Мало кому нравятся ведьмы. Люди думают, что каждая из них за любое мерзкое слово может превратить их в лягушку, поэтому в основном ненавидят молча. Парадоксально, но многие придумывают омерзительные прозвища.

— Мне хорошо в замке, — в большинстве своём, это была ложь, но я продолжала. — У меня есть недоброжелатели, но я не обращаю на них внимания. Всё могло бы быть гораздо лучше. Придворные, на удивление, весьма сдержаны.

— Но, думаю, ты согласишься со мной в том, что ты — тень собственной матери. В Чертоге все только и говорят, что о твоей матери, а во дворец тебя взяли только из-за её заслуг. Однако, ты же хочешь достичь чего-то сама, я прав? Ты можешь спасти всех дворян, можешь стать настоящей стражницей короля, можешь… Ты можешь сама отражать те удары, которые могла отражать твоя мать. К тому же, ты сама можешь доказать всем, что магия — это вовсе не ярмарочные фокусы. Представь, насколько прекрасна такая сила.

Его слова неведомым мне способом заставили мой гнев утихнуть, а интерес разгорелся ещё сильнее. Не нужно было читать мысли, чтобы понять: он предлагает мне стать посвящённой. Он знает, что это означает и понимает, чего я хочу. Признание магии стало бы лучшим, что я могла себе представить. Сейчас у меня не было таких сил. Тщетно ходить по дворцу и доказывать кому-то, пускай даже Майе, что магия — не игра, а ведьмы и ведьмаки — не разрушающие всё на своём пути существа. Это было шансом. Что же, скорее всего он воспользовался каким-то заклятьем, достучался до моих замыслов и желаний.

И он был прав. Посвящение могло дать мне столько сил, сколько я не могла себе и представить. Кроме того, я — Королевская Ведьма, а, значит, у меня есть влияние и, если дать мне больше сил — я смогу убедить в том, что служить Рату хорошо, кого угодно.

Страх постепенно утихал, будто кто-то приказал ему. Уверенности в том, что он успокаивал меня заклятьем, становилось всё больше, а надежда на то, что он подарит мне силу крепла с каждым мгновением. Что он со мной делает? Почему ведьминская сила таким чудодейственным образом растворяется?

— Нет! — я вновь выровнялась, едва осознавая, что происходит. Я нашла в себе силы сопротивляться его чарам. Он не станет мной управлять. Я не стану глашатаем убийцы, который ищет выгоды лишь для себя и своего бога.

— Нет! — закричала я, чувствуя, как каждый звук отражается от каменных стен. — Если мне будет нужно доказать королевству то, что магия — не пустой и страшный звук, я сделаю это сама! Я не буду прислуживать тому, кто готов убить всех, лишь бы сделать своего бога сильнее.

— Стало быть, вам совсем не нравится моя идея, — Азрат наклонил голову, но тут же воспрянул вновь. — Ваше Величество, Вы точно всё решили?

Король колебался, и я знала, почему. «Жрец» стал его шансом, благодаря его силе он сможет избавиться от своего проклятья. Магия его больше не побеспокоит. Во всяком случае, в ближайшее время. С другой стороны, у него был долг перед королевством. Он поклялся править мудро. Все, кто причастен к магии, так или иначе оставались преданными ему. Теперь у него был выбор: принять единственную возможность стать тем, кем он должен быть подписав приговор десяткам ведьмаков и ведьм или отказать, достойно отсекая любые нападки на своё королевство.

На считанные секунды зал погрузился в тишину. Молчала и я, пытаясь прийти в себя от всего того, что произошло здесь и сейчас. Всё казалось таким странным, будто это происходило не со мной. И единственное, чего мне хотелось — это посмотреть в лицо убийцы. Но, всё же, я с замиранием сердца ожидала ответа короля.

— Я не могу заключать сделок с тем, кто подверг опасности и меня, и подданную другого королевства. Мы сейчас же уходим отсюда, и, поверьте, мы Вас найдём. Мы закончили, — он развернулся лицом ко входу, и направился к Николаю, чтобы забрать его с собой. Мне не оставалось ничего, кроме как идти следом за ним.

— Нет. Не вы меня найдёте. Я сам приду к вам. Как раз тогда, когда вы не будете готовы встретить меня, — он радостно засмеялся. Но почему? Почему он не убил нас? Почему не взял в плен принца и не заставил Тодора заключить сделку так? Ответ был только один: в его планах и правда что-то настолько жестокое и кровавое, что он может позволить себе отпустить нас.

Щелчок пальцев эхом отозвался от стен. Мир вокруг вновь стал превращаться в бесконечный поток объектов, которые было сложно разобрать. Спустя несколько мгновений, в этом водовороте остались только я, король и бездыханный принц.

Секунда — и помещение, в котором мы оказались вновь приобретает черты покоев короля. Скорее всего, ведьмак так боится того, что мы узнаем это место, что отправил нас назад также, как и привёл в храм.

Как только комната обрела вид спальни, облегчённо вздохнув, я посмотрела на короля. Неподдельное чувство гордости внутри невозможно было унять. Он поступил как мудрый правитель. Он защитил всех нас.

Но, несмотря на это, этот день выдался слишком ужасающим. Мы словно побывали во сне. Сне, в котором нашли много отгадок и наконец сложили все части головоломки воедино. Однако, чем дальше — тем страшнее. Когда он нападёт? Когда даст о себе знать? Какова его следующая цель? Ответов нет, но то, что на этот раз готовиться ко «встрече» нужно будет в первую очередь мне, было очевидно…

ГЛАВА 25

Следующий день прошёл как во сне. Впрочем, можно ли сказать, что ночью мне удалось выспаться, я не знаю. «Закрыть глаза» не означает «уснуть», а пережить что-то не означает смириться с этим. Мне до сих пор было страшно. Ужас терзал меня всякий раз, когда я вспоминала об Азрате. Он знал, как мною управлять. Он мог сделать это в любой момент, а покровительство бога обеспечивало ему силы. И только сам Рат мог знать, каковы её пределы. Впрочем, в то, что он сможет отыскать меня здесь, в замке, мне верилось с трудом. Чем больше людей верит в бога — тем он могущественнее. Надо полагать именно вера Азрата привела к тому, что Рат расправил плечи и готов бороться с Вече. Война, которой больше сотни лет. В подробные рассуждения о судьбах богов я не вдавалась никогда, но теперь, когда мне пришлось стать частью этой войны, стоило подготовиться.

Ночью, на секунду, я поймала себя на мысли, что вновь представляю себе тот зал с алтарём, всех тех людей и их злодеяния, которых, готова поспорить, у них больше, чем у всех жителей Чертога. Но на этот раз в моей голове был Заха́ри. Жаль, что его не было рядом. Человек, который всегда стоял за моей спиной, выходил вперёд, чтобы защитить меня и не колебался ни секунды, когда моя жизнь была в опасности. Человек, который, как мне удалось выяснить, придумывал бесконечные байки о всех своих ведьмах и, по сути, встречал только одну ведьму, а ненавидел только меня и мою мать. Человек, который… Который… Он мог бы…

А что бы он сделал? Что может сделать человек, когда в одном зале с ним находится больше двадцати магов? Что может сделать такая ведьма, как я? Сможет ли она защитить его?

— Защитить Заха́ри? — в тот момент в моей голове случались и на удивление полезные мысли. Это ведь его долг, он обязан защищать меня, а мои «откупы» — всё это с непривычки, всего лишь желание отплатить тому, кому я должна. Да, стоит привыкать к тому, что он — мой страж и только. Мне стоит вести себя с ним как со стражем. Но ведь это невозможно. Как? Как можно это делать, если всякий раз, когда нам удаётся побыть вместе, он тут же начинает словесные тирады. В мою сторону.

«Нам» и «побыть вместе»? Такие мысли точно относятся к бастарду? Моя голова всё ещё отвечает за то, что в ней находится?

На этих мыслях мне удалось сомкнуть глаза, но проспала я не слишком долго. С рассветом, не в силах больше лежать в кровати и ожидать чего-то мне неизвестного, я принялась за книги. Когда бы он ни напал, мне понадобятся новые навыки. Отточенные навыки. И, возможно, тогда я смогу хоть как-то ему противостоять.

День прошёл в обучении. Я читала, практиковалась, затем вновь возвращалась к книгам, а после — вновь практика. От страха, я опрометчиво схватилась сразу же за несколько техник, благодаря которым прерывалась лишь на еду. Это выматывало меня и лишало сил, но иначе я бы сидела на одном месте и думала лишь об Азрате, который со дня на день должен что-то сотворить. Неведение страшнее, чем любое ведьминское знание.

Ночью мне вновь не удалось выспаться. Когда появлялось свободное время — появлялся страх. Занять чем-нибудь мысли и руки было необходимо. Однако, к книгам не подступиться — за всеми этими техниками я забыла и о покое, и о том, что у моей энергии есть предел, за сим всё, на что я была способна пока энергия не восстановится — это жалкий язык утихающего пламени на руке.

Так я оказалась под своей кроватью. К счастью, на мне уже не было громоздкого платья, а ночная рубашка пусть и не подходила для путешествий по тайным дворцовым ходам, но… Что же, во всяком случае, её не нужно всякий раз подбирать.

Коридоры, казалось, создавали огромный лабиринт, которому не было конца. В тесном проходе едва можно было хоть пройти, но, стало быть, он никогда не был рассчитан для удобств. Из комнат наверху можно было услышать слишком многое. Кто-то ругался отборнейшими словами, выражая своё недовольство, кто-то не скупился на выражение страсти, а кому-то, в отличии от меня, удалось поймать хоть минуты доброго сна.

Я остановилась около одних покоев. Вернее, под ними. Покои лорда Кришана. Он был кем-то вроде принцессы Лин, но в мужском обличии и ему явно было больше тридцати лет. Он часто прогуливался в саду, зачастую в компании нескольких проявляющих к нему интерес дам. Этот мужчина мог говорить о дамских темах столько, сколько не смогла бы даже я после годичной подготовки. Лорд раскрывал сокрытые смыслы дамских романов, иногда промышлял сплетнями, а познания в истории моды нашего королевства были настоящей ловушкой для женщин, некоторые из которых с удовольствием спрашивали у него, вошли ли в моду их чулки. И, судя по всему, об этой детали он знал абсолютно всё. И то, что в ближайшем будущем им предстоит стать жёнами аристократов разнообразнейшего пошива, решительно ничего не значило!

Сейчас же, надев ночную рубашку, он оказался вне собственных оков. Не было ни моднейших одежд, ни пудры на лице, ни даже радостного выражения лица. Он сидел на диване в прихожей своих покоев и о чём-то раздумывал. Лорд не шевелился. На секунду мне даже показалось, что его мысли намного глубже, чем современные веяния и желание заполучить женское внимание любыми способами. Возможно, сейчас он раздумывал над более важными проблемами. Взгляд его был пустым, будто кто-то специально заставил его смотреть в одну точку. Но нет. Он думал. Что, в общем-то, к нему относилось достаточно редко.

— Яна? — требовательный шёпот послышался в паре шагов от меня. Я оглянулась, всматриваясь в едва заметный силуэт. Заха́ри. Но почему он здесь? Ему… тоже не спится? Впрочем, на нём всё ещё была его повседневная одежда, а за поясом был виден кинжал. Казалось, с оружием он не расстаётся никогда. Скорее всего, этому его обучили на войне. Но думать о том, что сейчас это оружие может пригодиться, думать совсем не хотелось. Я заставила себя не вспоминать об Азрате. Это слишком больно, слишком странно и вовсе не радует.

Лорд, кажется, что-то услышал и резко опустил руку. Понимая, что вот-вот меня могут раскрыть, я сделала два быстрых шага в сторону бастарда и сама не заметила, как ладонью упёрлась ему в грудь. В ужасе, я отдёрнула кисть. Нет. Мне не нужен ещё один повод для очередной провокации. Однако, я слишком поздно заметила, что его сердце стало биться быстрее.

— Я, конечно, всё понимаю, я твой защитник, но… — как и ожидалось от Заха́ри. Впрочем, ничего нового. — Зачем ты здесь?

— Не спится, — настолько тихо, насколько это возможно, прошептала я. Чтобы ни лорд, ни кто-то другой нас не услышал, пришлось приблизиться к нему, что меня не радовало.

— Иди назад, к себе, и попытайся заснуть — в чём проблема? — он тоже перешёл на более тихий шёпот. Окончив свою блестящую речь и даже не попрощавшись, он развернулся и направился вниз по коридору. Не теряя ни секунды, я направилась за ним. Я чувствовала — мне не уснуть. Поэтому можно было скрасить своё времяпровождение можно было благодаря бастарду. Хотя бы ему.

Его упрямство и непонятная мне «ночная» грубость привели нас в небольшую комнату. Это была спальня. Слишком маленькая спальня, будто она задумывалась не жилой комнатой, а кладовкой. Три кровати в разных частях комнаты также напоминали скорее кровати для горничных, чем что-то, что было бы достойно наследника короля, пусть и незаконного.

— Зачем ты пошла за мной? — он говорил это на удивление спокойно, будто той грубости, которая была несколько секунд назад и не бывало. Мой страж сел на одну из кроватей. Он не хотел смотреть мне в глаза.

— Мне было интересно, — тихо сказала я. Не было сил для того, чтобы возмущаться. Но, всё же, разговор нужно было начать. — Заха́ри… Почему ты, как обычно не заходил ко мне сегодня?

— Мая сказала, что ты не хочешь никуда идти, — сказал он. Его спокойствие было для меня чем-то необычным. Тут я ожидала какой-то колкости, но он лишь отвечал на мой вопрос: ни больше — ни меньше. Внутри нарастало недоверие, ведь если он разговаривает со мной так — значит, что-то произошло. Вот только что? — Говорят, после того как вышла из покоев брата, ты сама не своя.

— Нас похитил тот, кто виновен в убийстве принцессы, поджоге Чертога, — я выдохнула, закрывая за собой дверь.

— Кто он?! — мужчина так резко подхватился с кровати. Я вздрогнула. Мне лишь хотелось верить в то, что в нём вспыхнула жажда справедливости.

— Его зовут Азрат. Вернее, так он себя назвал, — я стала говорить ему правду. В том, чтобы что-то от него скрывать уже давно не было смысла. Тем более я могла на него положиться — секретов своего брата он бы не выдал. — Он ничего нам не сделал. Лишь предложил Его Величеству обмен: король предоставит ему всех непосвящённых ведьм, а взамен он уничтожит его с… — я чувствовала, как язык начинает жечь, будто я выпила что-то горячее, поэтому говорить о государе тут же перестала. — А ещё он предлагал мне силу.

— Почему в этот момент рядом с тобой не было меня?! — он требовательно сжал руки в кулаки и наконец посмотрел на меня. Так, будто этим поступком я унизила его гордость. — Или тебе уже не нужен защитник?

— Азрат прислал нам «приглашение», на котором было заклятье, — не сдержавшись, я подошла к нему. Ведьминская сущность начинала пробуждаться. — Он унёс нас в место, которого мы не знали. Храм бога Рата, — я ткнула пальцем в его грудь. — Я не пытаюсь тебя задеть. Захари, это магия. Тут всё не так просто. Люди не могут ей противостоять. Я… Я благодарна тебе за то, что ты спасал мою жизнь, но в этот раз… Я не могла этого предугадать. Неужели… Неужели это так тебя волнует?

— Да! Ты могла умереть! — он сказал это так, будто ему не было всё равно. Будто эта фраза не касалась его обязанностей, а чего-то личного. Того, о чём я могла узнать только если выпить зелье и заглянуть в его воспоминания. Но разве он позволит мне это сделать?

— У меня не было выбора. Но если бы у меня была возможность… Если бы это не было связано с магией, я бы дала тебе знать, — сделать так чтобы он остыл было необходимо. Впрочем, мои слова не были далеки от правды. Я бы сделала это не раздумывая. Потому что он действительно меня защищал. И, теперь, когда у нас с ним позади несколько удачных попыток спасения моей жизни, не доверять ему в этом вопросе было бы слишком глупо.

— Думаешь, я не смогу магии противостоять? — он нервно усмехнулся. — Хотя да, я уже не смог.

— Ч… Что ты имеешь в виду? — казалось, я не замечала того, что мы стоим в паре сантиметров друг от друга. О чём он? Я не чувствовала в нём магии.

— Ты! Кто ещё?! Ты! — он оттолкнул меня так, словно я была причиной всех его бед. — Что ты со мной сделала?! Ведьма, говори!

— Но я не…

— Будешь говорить, что ничего не сделала? Тогда почему я думаю о тебе?! Почему я хочу тебя защищать? — он резко сел на кровать. Мужчина смотрел в мои глаза так, будто в его словах не было никакой злости. Но нет. В нём была злость. Злость, смешанная с отчаяньем и совершеннейшим непониманием происходящего. И для того, чтобы это понять, мне нужно было лишь заглянуть в его глаза. Никакого зелья, никакой силы короля или прикладывания руки к груди. Я знала о том, что он чувствует наверняка. Но почему?

— Но я ничего не делала, — я возмущённо покачала головой и положила руку ему на плечо. Мысль была не из лучших, но почему-то мне казалось, что так я смогу его успокоить. Однако, все те чувства, которые я ощущала, стали ещё сильнее.

— Тогда как ты это объяснишь?! Я должен был тебя ненавидеть! Я с самого начал не хотел этого, я лишь слушался своего брата! Ты разрушила мою жизнь и всё это время я пытался заставить себя тебя принять. Пытался сделать так, чтобы ты была мне не так противна. Потому, что я ненавидел тебя. А мне нужно было тебя защищать. Но теперь почему-то я делаю это потому, что так хочу я. Не король, а я! Почему?!

— Но я… Это не моя вина, — я наклонилась к нему, ощущая его безумный взгляд в десятке сантиметров от своих глаз.

— Почему? — он вдруг стал тянуться ко мне, а большая кисть с длинными пальцами аккуратно убрала с моего лица прядь.

— Почему? — мой страж не уставал повторять этот вопрос, ощущая целую палитру безграничных эмоций.

— Почему? — повторил он в последний раз и его губы накрыли мои.

Меня пронизали сотни воспоминаний. Каждое из них было настолько тёплым, что за всю мою жизнь я не чувствовала тепла сильнее. Они охватили меня, будто я была в совершенно другом мире, отличном от этого. Будто не существовало никакого Азрата. Только Заха́ри. Заха́ри, чья рука на моих волосах, а мне — всё равно, ведь то, что он чувствует — самые правдивые чувства, которые ко мне испытывали посторонние люди.

Нет. Он не посторонний. Разве теперь это можно назвать так? Теперь он не напоминает врага или того раздражающего генерала, который умеет лишь рассказывать о своих похождениях глупышкам на площади. Он стал совсем другим. Тем, кто не понимает природы своих ощущений. Тем, кто не знает, как это вышло. А знала ли я?

Нет. Я не знала ровным счётом ничего. Мне хотелось чувствовать его губы, хотелось думать о его воспоминаниях, которые дарили мне лучшее.

Раскрыв глаза, я всё же нашла в себе силы отстраниться.

— Это не приворот, — тихо шепнула я. — Если бы это был приворот, твои чувства не были настолько теплы. Боюсь это то, что ты чувствуешь на самом деле.

— Почему ты говоришь «боюсь»? — он вновь посмотрел на меня в поисках ответа, который мог быть совсем не таким, какой он хотел услышать.

— Потому что я привыкла к тому, что ты меня недолюбливаешь, — казалось, я дала ответ, который его устраивал. Но, всё же, он неуверенно взглянул в мои глаза.

— Ты видела мои воспоминания. И это до сих пор так?

— Нет.

ГЛАВА 26

Мы расстались, не сказав друг другу больше ничего. Я, как и подобало, вернулась в свои покои, затем всё же мне удалось заснуть. Мне снился Заха́ри. На нём были настоящие рыцарские доспехи, а в руках был меч. Он всматривался в пустоту леса, которого раньше я не видела. Но, стало быть, заметив меня, он оглянулся. Бастард без ненависти, без боли, без непонимания, а лишь с добротой, теплом и честностью смотрел прямо на меня, в мои глаза. Что происходило со мной? Я лишь поняла, что вновь чувствую нечто необычное, родное. То, что невозможно описать словами. Подобное я испытывала впервые, и искать причины этом не хотелось хотя бы во сне. Пусть он останется таким как можно дольше, пусть ещё несколько минут я буду наблюдать за тем, как он предстаёт предо мной совсем другим, без шуток о сотнях женщин, без надменности, без рассказов о том, что рядом со мной его держит только долг.

Но, лишь откинув все мысли о произошедшем, я смогла обратить внимание не на лицо бастарда, не на его губы и не на осанку, а на меч. На его рукоять. У её изголовья красовался высеченный ворон, а сам меч пылал настоящим ведьменским пламенем. Почему? Почему это происходит? Он ведь совсем не связан с магией. Впрочем, если он внезапно окажется братом государя, я уже ничему не удивлюсь.

Вдруг, из леса выбежала белка — и мой страж тут же отвлёкся на неё. Несмотря на то, что животное было крупным, оно стало быстро бегать вокруг Заха́ри, и, спустя два круга, ринулось ко мне. Белка вселяла в меня страх, но причины этому найти я не смогла. Я боялась его так, будто на меня ринулся сам бог Рат.

Но проворный грызун не останавливался. Он быстро направлялся ко мне, будто его целью была лишь я, и, чем ближе он становился — тем страшнее становилось.

Резкая полоса голубого пламени молнией пронеслась в воздухе. Я не успела ничего осознать, а белка тем временем остановилась и пала на землю. Её убили. Её убил Заха́ри. Теперь маленькое животное казалось безопасным, будто никакой угрозы и не представляло.

Мой страж же направился ко мне. Я вновь смотрела на него, восхищаясь тем, что он сделал. Он меня защитил, хотя от чего — мне было не ведомо. Без колкостей, без присущей ему наглости, мужчина подошёл ко мне и обнял. Всё, что я могла сделать — это обнять его в ответ.

— Бойся того, что случится после праздника Мнимео.

Я отшатнулась от него, поняв, что это не его голос. Это — голос моей матери. Значит, это не просто сон. Значит, за этим что-то стоит, но вот что… В видениях говорить напрямую запрещено, поэтому символы настолько спутаны, что о них сможет поведать не каждая книга.

— Яна! — мне послышалось это чьего-то голоса, и я тут же повернулась к нему. Меня звали. Но кто?

— Яна! — настойчиво повторили где-то в тёмной пустоте.

Я проснулась. Глаза устало распахнулись.

— Ваше Величество! — резко вдохнув, я тут же содрогнулась и в мгновенье ока села на кровати. — Что Вы тут делаете?!

— Поднимайся, — резко сказал государь. Он стоял рядом с моей кроватью и то, что это выглядело не слишком прилично едва меня волновало. Теперь я отчётливо видела над королём голубое свечение, а вокруг разлетались искры. Это было плохо. Даже чуть более чем плохо. Значит, энергию внутри он уже не может держать так, как это было раньше. Что, если Азрат передал ему ещё больше сил неизвестным мне путём? Он мог сделать всё, что угодно. Я знала, что он силён, и, если заручился поддержкой бога, пусть и не самого сильного, он может победить большинство. Вече должен вмешаться. Так было, есть и будет. Но как? Почему он до сих пор не ведёт войну за ведьм и ведьмаков? Чем дольше он и его жрецы будут бездействовать — тем большей поддержкой сможет заручиться Рат. Почему бог бездействует? Стало быть для того, чтобы его близнец набрался сил. Впрочем, не мне осуждать наших богов.

— Становится хуже и хуже. Сдерживать силу я больше не могу. Только что я подумал о том, что неплохо бы убрать одну из ваз в моих покоях — и она тут же разлетелась на куски, — он нервно сглотнул, но королевской гордости не терял. Мне оставалось только молиться за то, что этого никто не видел. Но, полагаю, если он всё ещё не заставил меня учиться стирать память, этого не видела даже его супруга. Что вполне объяснимо: у неё свои покои.

— Покажи мне, как от этого избавиться, — он требовательно посмотрел на меня, будто я могу сделать это прямо сейчас, не вставая с кровати.

— Нам с Вами необходимо… Сделать так, чтобы Ваша энергия была направлена на кого-то или что-то. Насколько мне известно, для этого существуют практики. Вам необходимо… Скорее всего, нам нужно будет проводить поединки.

— Поединки?! Как это поможет? — он беспомощно смотрел на меня. Я чувствовала в нём страх.

— Вы атакуете, я отражаю атаку, после чего вы тратите энергию на то, чтобы защищаться. Кроме того, энергию у Вас буду забирать и я. Мне неизвестно каким образом, но Вы отдаёте мне её часть даже не подозревая об этом.

— Нет чего-то другого? Зелья, наговора, что у вас там ещё существует?!

— Первое заклятье — заклятье слишком сильная, чтобы от неё помогали те вещи, о которых я знаю. Более того, о том, как это прекратить, нет ни в одной книге в Чертоге.

— Тогда почему Азрат знал, как это сделать?! — дыхание участилось. Его страх переходил в агонию. И это могло стоить мне слишком дорого. Он — сын мага, но, всё же, ему тоже не чужды чувства ведьмаков. Разница между ними и магами лишь в том, что у вторых больше сил и их уважают больше. Во всяком случае, в некоторых королевствах.

— Его бог не запрещает лгать, убивать и пользоваться самыми бездушными способами для достижения цели, — коротко отчеканила я. — К тому же, есть основания полагать, что он мог и не соврать. Просто выкрасть ту книгу, в которой об этом говорилось. До того, как уничтожил Чертог.

— Будь он неладен! — у короля вырвались совсем не королевские слова. Он сжал руку в кулак и из него тут же вырвался небольшой шар огня.

Ковёр загорелся. Языки пламени в мгновение возвысились до моей кровати. Страх. Страх, пробудивший ведьму во мне вновь. Он питал меня, но вместе с тем твердил, что Его Величество хочет на меня напасть. И я должна была дать отпор. Но рассудок подсказывал: необходимо потушить огонь. Не помня себя от переполнявших чувств, я скинула одеяло и подобралась к огню. Он перекинулся на простынь, и я, прикоснувшись к нему прикрыла глаза. Спокойствие. Необходимо передать ему спокойствие, которое я могу испытывать. Спокойствие, которого у меня нет. Мне необходимо было его почувствовать, хотя бы на несколько секунд, пока пламя не перестанет гореть.

Я невольно вспомнила о Заха́ри. Я старалась сконцентрироваться на мысли о нём. О том, каким он был во сне, о том, что я видела в его воспоминаниях. О том, что я чувствовала, когда он меня целовал.

Волнение о том, что король — мой новый враг никак не утихало. Почему? Ведь то, что я чувствовала, находясь рядом с Заха́ри было чистой воды радостью и счастьем. Тогда почему я не могу успокоить пламя?

— Любовь. Моя мать — посвящённая, — воспоминания вспыхнули в моей голове. — Ведьмам нельзя испытывать сильные эмоции. Даже если ты не посвящённая, у тебя всё равно есть эти силы и они могут стать бурей в любой момент.

Любовь? Любовь? То, что я испытываю к Заха́ри — любовь? Что же, мне казалось, любовь не начинается с ненависти.

Времени думать о подобном не было: огонь остановился, но, всё же, не угас. Я же решилась вспомнить о чём-то ином.

Вчерашний вечер. Вчера, после того, как мы с Захари распрощались, я смогла заснуть. И выспаться. И я видела сны.

Волнение внутри стало утихать. Я не дала себе вспомни о том, что было во мне, иначе страх поднялся бы с новой силой. Огонь стал угасать, после чего, открыв глаза, я заметила лишь сгоревший ковёр и часть простыни.

— Ты сможешь сделать так, чтобы я мог также? — он указал пальцем на место между мной и сгоревшей простынью, и с него тут же сорвался язык пламени. Огонь угодил прямо в мою ночную рубашку, а появившийся вновь ужас пробуждал ведьминские чувства. На этот раз успокоить себя было сложно. Я посмотрела на Его Величество. Тёмные чувства во мне говорили лишь о том, что он — враг. Не помня себя от страха и злости, я осторожно собрала на ладонь языки пламени и буквально просила ими в короля. Но он уверенно отшатнулся. Моё «оружие» попало в одно из зеркал на столе. Благо, оно лишь задымилось, а лежавшая рядом накидка у пала на пол.

Стало быть, тёмное начало проснулось не во мне одной — государь гордо выпрямился и сделал вид, что кидает что-то в меня. Уклонилась. Что же, теперь в стене зияет окно в прихожую.

Я поднялась ощущая, как внутри всё горит от желания уничтожить врага. Холод камня под ногами и пристальный взгляд на Его Величество как на такого же хищника как я. Он не должен от меня уйти.

— Убей его! — голос дара был пронзительным, словно это говорил мне стоявший рядом человек.

Я стала прямо напротив него и вытянула вперёд руку. Придётся воспользоваться самым сильным приёмом, который я знаю.

Отводя глаза, я принялась шептать проклятье на мистерийском языке. Я учила его пару лет назад, на случай, если окажусь в беде, поэтому слова я едва помнила, но, всё же, мой дар подсказывал их настолько чётко, что я не сделала ни одной ошибки. Проклятье должно было вступить в зенит мощи прямо сейчас.

Продолжая шептать, я посмотрела на короля и от удивления не смогла сказать больше ни слова. Это было проклятье, обрекавшее моего врага на долгое, мучительное, кровавое гниение. Когда я опробовала его на мышах, те умирали слишком долго. И, как бы мне не было страшно от этой мысли, то же самое я хотела применить и на короле. Нет, не я. Мой дар. Ведьма во мне, которую я всё ещё не научилась контролировать так, как должна.

Государь был окутан голубым сиянием, которое стало искажаться, будто я приказала гнить ему. Но, всё же, спустя считанные мгновения, оно приобрело шарообразную форму, словно король Тодор был помещён в этот шар. Теперь он едва поблёскивал. Защита. Щит стал невидимым. Щит, которого я не видела никогда.

Мне страшно. Теперь мне страшно нападать на Его Величество, а ведьминские силы отступают, понимая, что непосвящённой ведьме против мага не устоять.

Его Величество захотел нанести удар. В его глазах я внезапно увидела то же хищное чувство, что было у меня несколько секунд назад. Он тоже видел во мне противника. Страх перед этим, перед магом, который не контролирует свои силы, заставлял меня резко отступить к выходу. Но это едва ли останавливало короля.

Он хотел нанести удар. Я видела это в его глазах. Теперь он стал настоящим магом. Мужчина замахнулся и сделал шаг назад.

Накидка. Секунда — и он путается в ткани, а огонь поразил кресло. Я спасена.

Поднявшийся с пола король стал тереть глаза, будто не веря тому, что видит. Мои покои превратились в поле боя, а на кресле всполохнул едва заметный язычок пламени. Он же с ужасом смотрел на меня, будто моля прощения о том, что сотворил, но встретился с моим взглядом, излучавшим те же чувства.

Теперь мы оба были опасны. Но теперь я знала наверняка: он слишком силён, чтобы бороться с ним. Ни он, ни я не умеем сдерживаться, а его сила может меня уничтожить.

Что же, выхода у меня не было. Мне придётся просить помощи у Герганы.

ГЛАВА 27

В прохладном дуновении ветра чувствовались настоящие осенние мотивы. Будто поддаваясь последнему теплу, лес ожил. Но в большинстве своём такую атмосферу создавали ведьмаки и ведьмы. Благодаря им, поляна неподалёку от временного «лагеря» жителей Чертога превратилась в праздничную площадь. Восстановление города на время прекратили, ведь Мнимео — это то, что не может пропустить никто из приглашённых. Единственный день в году, когда можно позабыть всех превратностях жизни и с головой окунуться в веселье. Единственный день в году, когда юные дочери и сыновья ведьм могут попытать счастье. Каждый раз Лета устраивает настоящий забег, в котором принимают участие только те, в чьих жилах течёт кровь ведьмаков, но магических сил нет. Считается, что все участники удостоятся чести стать жрецами культа, в который верят больше всего. Получая весть от бога, почитаемого участником, Вече даёт нам знак — и птица с приглашением тут же оказывается у окна того человека. Задача — доказать свою силу и выдержку. Говорят, там они показывают, насколько сильна их вера. Жрецом может стать каждый. Однако, жрецы бывают разными. И, пока кто-то из них денно и нощно передаёт молитвы людей своему богу, кто-то становится лишь покровителем тряпок для уборки и подготовки артефактов для ритуалов.

Мне тоже предстояло наблюдать за этим. Но теперь моя роль была намного больше, нежели роль гостя. Я должна была находиться там, где мне укажут. Один из пунктов забега. Моя цель — стоять на берегу озера и делать так, чтобы ни один из участников не утонул, ведь им требовалось переплыть реку используя лишь собственные руки. Мне было едва ли понятно, как это испытание поможет будущим жрецам, но мне ли перечить Лете? Лете, которая сразу же скажет обо всём Гергане.

Впрочем, моё положение меня более чем удовлетворяло. Теперь мне предстояло не просто наблюдать за праздником в общей кутерьме, а возвышаться над веселящимся народом. Моё место — возле Герганы. Что же, у статуса Королевской Ведьмы были свои преимущества как во дворце, так и за его пределами.

Меньше всего меня радовало не то, что на этом празднике мне предстоит пробыть лишь пять часов, в тот момент как зачастую он длится до раннего утра, нет. Я видела Заха́ри. Он поник и то и дело оглядывался. Последнее время мы молчали. Будто сговорились. Молчание было для меня настоящей тёмной пропастью, размеры которой увеличивались с каждой немой минутой. Нам стоило поговорить, но, казалось, никто из нас не мог начать разговор правильно. Что я могу ему сказать? Что… Что я должна ему сказать? О чём я думаю? Что я чувствую?

Мир вокруг вновь напоминал огромное колесо, к которому меня привязали. Каждый новый удар судьбы — это нож, который, казалось бы, готов угодить тебе прямо в лицо или сердце, но в итоге упирается в древесину колеса. И каждый раз тебя терзает ожидание: что же будет дальше? Попадёт ли нож в твоё тело? Ожидание хуже, чем то, чего ты ожидаешь. Но, когда ждать надоедает, ты перестаёшь что-либо чувствовать. Ты воспринимаешь нож как… как очередной нож, который в очередной раз кинут в мишень. А попадёт он или нет… Уже всё равно.

Нет, я не хочу, чтобы мне было всё равно.

— Кажется, тебе здесь не нравится, — я сделала шаг назад, чтобы меня слышал только Заха́ри. Его оттеснили чуть дальше, остальные же, такие же почётные гости как я, стояли чуть ближе ко входу, чтобы поприветствовать хозяйку вечера.

— Тут почему-то каждому есть до меня дело, — честно, но в своей манере ответил страж.

— Люди здесь не слишком-то желанные гости, — я кивнула, после чего посмотрела вниз. С балкона открывался вид на танцующую толпу, которая получала лишь удовольствие. Ведьмы и ведьмаки забывали о своих проблемах, о том, что они наделены магией и просто посвящали себя такту и ритму. — Люди не любят магию — магия не любит людей. Думаю, взаимная ненависть вполне очевидна. Даже, если ведьма покончила с войной.

— А кое-кто, как бы не было противно это признавать, смирился, — он сглотнул. Так, будто эти слова дались ему с трудом.

— Я знаю, — взгляд сам пал на него. Он смотрел прямо на меня. Что он чувствовал? Я не знала. Король не находился рядом — он был во дворце, тратил энергию на сжигание бумаг одна за другой. Единственный способ, который я смогла придумать. Что же, без него я вновь стала Яной. Яной, которая может видеть чувства лишь сквозь тень воспоминаний или приложив руку к сердцу. Мне не увидеть того, что ощущает Заха́ри. Что сейчас в его мыслях? Что сейчас в его душе?

Почему… Почему для меня это так важно?

Он испытывал ко мне симпатию. Настоящую симпатию. Я знаю это. Почему-то я уверена в этом больше, чем в собственных силах. Он не даст меня в обиду, он всегда меня защитит. Но почему-то я уверена: дело вовсе не в данном им слове.

— Я… Я видела твои воспоминания. Мне известно, что ты чувствуешь… ко мне, — воздух покидал мои лёгкие, мне было сложно это говорить. Но мне хотелось лишь сделать так, чтобы Заха́ри не было сложно. Для того, чтобы сказать то, что говорить сложно, нужны усилия. Слова часто обрекают на мучения. И я не хочу, чтобы эти мучения настигли Заха́ри.

Он не ответил. Этот мужчина вновь смотрел вниз, на веселящуюся толпу. Заха́ри всё ещё не знает, как реагировать на то, что происходит внутри. Говорят, любовь слепа и не щадит никого. Он ненавидел меня, но… влюбился?

Мне захотелось поддержать его. Кисть ведомым лишь магии образом, потянулась к нему. И тут, совершенно внезапно я почувствовала тепло тянущейся мне на встречу руки. Обжигающее тепло. Сильнее, чем огонь. Прекраснее, чем искры костра. Это — совершенно иной вид пламени. Это — единственное пламя, которое меня не щадит.

— По местам! — я услышала шёпот Леты. Она быстро окинула наши ряды взглядом, остановилась на мне и мне пришлось отпустить руку Захари, после чего я оказалась на своём месте. Теперь мы, почётные гости, выстроились двумя ровными линиями от входа к краю балкона.

Наконец, у арки появилась Гергана. Она осмотрела нас всех, затем гордо прошествовала к парапету. Она была явно довольна тем, как всё проходит. На её месте я вела бы себя точно так же. Чертог переживал, мягко говоря не лучшие времена. Но, всё же, его жители нашли в себе силы отстраивать его, и, кроме того, успеть завершить хоть какие-то приготовления к празднику. Думаю, сейчас, когда боль в их сердцах ещё не утихла, даже тот не слишком крепкий, временный дом из двух этажей с балконом на втором, был достижением. Насколько я знала, его построили специально для верховной ведьмы Чертога и гостей.

Музыка стихла. Осознав это, люди перестали танцевать, а некоторые из них с улыбкой на лицах обратили внимание на балкон.

— Жители Чертога! — она говорила громко, но, вместе с тем, могу поспорить: каждый мог расслышать любое слово. — Сегодня мы отмечаем праздник Мнимео. Единственный день в году, когда мы все можем собраться одной большой семьёй и насладиться безграничной щедростью нашего покровителя, отца всех ведьмаков и ведьм, того, благодаря кому в каждом из нас живёт частица магии. Вече, отец наш, этот праздник — в твою честь. Что же, настало время начать наш праздник! И пусть каждую минуту, проведённую здесь, вы будете чувствовать благодарность нашему покровителю. А он… Взамен на нашу веру, он наградит нас удачей.

Все принялись одаривать ведьму аплодисментами, а кто-то даже позволил себе закричать. Но, как только музыканты вновь приступили к своим обязанностям, гости вместе с ними снова погрузились в пучину беззаботного счастья.

— Госпожа Гергана, — я осмелилась приблизиться к ней. Официальная речь подошла к концу, поэтому мои соседки уже стали перешёптываться, а жители Чертога внизу уже не обращали внимания на хозяйку рынка.

— Что-то стряслось? — она задала вопрос даже не посмотрев на меня. Впрочем, как и ожидалось от ведьм её ранга: многие из них были достаточно высокомерными. Масла в огонь подливал и тот факт, что, в какой-то мере, она зависела от меня.

— Мне нужна Ваша помощь. В округе Вы — единственная, кто может знать, как мне выйти из ситуации. Конечно же, без прибыли Вы не останетесь.

— Я слушаю тебя, — она проявила интерес, а значит, теперь я могла начать свою выдуманную историю, цель которой была абсолютно материальной.

— У меня есть друг. Он является сыном мага, но скрывает это. Однако, так получилось, что он стал жертвой Первого заклятья и теперь его энергия вырывается из него. Он не хочет быть магом как его отец, поэтому желает избавиться от этого. Знаете ли Вы какой-нибудь способ? Этот человек слишком мне дорог. Поэтому взамен, я обещаю убедить Его Величество простить Чертогу часть взятой суммы.

— Ты врёшь, — заключила она и я прекрасно знала, в каком месте моя речь показалась ей подозрительной. Что же, то, что она чувствует правду и ложь, я предугадала, поэтому я продумала почти всё, о чём говорила. В сущности, большинство из сказанного не вымысел. Я всё ещё уважаю Его Величество, а его история — сущая правда.

— Вы правы. Он мне не просто друг, — мои глаза наблюдали за тем, как она отреагирует на происходящее. Впрочем, слова о «прощении» долга подействовали безотказно. — Но знаете ли Вы средство?

— Да, знаю, — Гергана уверенно кивнула. — Есть одно очень сильное зелье. Оно способно влиять на магов. К счастью для твоего «не просто друга» этому зелью удалось уцелеть. Но принимать его нужно каждый день. Его хватит на две-три недели — не больше. У нас нет некоторых ингредиентов. Но на эти три недели он сможет избавиться от энергии. Конечно же, если будет пить каждый день. Сила магов сильна, поэтому, если не выпить единожды — энергия может разорвать его.

— Я обязательно ему передам.

— Я отдам тебе это зелье сегодня же. Но на нём будет заклятье. Пока не договоришься с королём — не сниму, — Гергана пригрозила мне так, будто не верила в успех моей затеи. Думаю, я дала правильное обещание: Его Величество, полагаю, захочет избавиться от «подарка Азрата» за любые деньги.

— Хорошо.

— Что же, в таком случае попытаюсь его отыскать. Веселись, Королевская Ведьма, — с этими словами она медленно направилась к арке. Я же заметила, что некоторые из почётных гостей удалились, видимо, чтобы отдаться радости.

В этот день многие и правда от души веселились, позабыв обо всём плохом, что произошло в их жизни. Вдруг, в толпе я заметила Дану. В её глазах сияло любопытство и живой интерес. Она скорее не танцевала — просто делала какие-то немного невнятные движения, вместе с тем обсуждая что-то с ведьмой, стоявшей рядом. У них обоих были настолько беззаботные лица, что я невольно улыбнулась.

Решение проблемы короля найдено. Хотя бы на время, можно забыть об этом, а потом расспросить, что входит в состав зелья. Сегодня можно вздохнуть спокойно. Что мешает мне спуститься вниз, к Дане и также, танцуя медленный, но всё-таки танец, говорить с ней, обсуждать что-то с другими ведьмаками, да и просто веселиться, как того пожелала Гергана.

Но Заха́ри… Если я пойду туда одна, он останется здесь и ему будет только хуже. Всё-таки лучше, когда с тобой есть кто-то. Это помогает забыть о проблеме. Проблеме, в которой нет твоей вины. Заха́ри не виноват в том, что его сделали моим стражем. И я не позволю, чтобы он оставался на этом балконе, не позволю ему стать тенью или, того хуже, жертвой расспросов о том, что здесь делает человек.

— Пошли, — я аккуратно взяла его за руку, ощущая всё то же сжигающее тепло.

— Куда? — он был так удивлён, будто я только что заставила его вынырнуть из пучины мыслей.

— Вниз. Если уж появился шанс побывать на празднике, я не хочу его терять.

— Ведьма хочет, чтобы человек спустился с ней к остальным ведьмам? — он ухмыльнулся, но в ней мало что осталось от той ухмылки, которая была раньше на его лице. — Нет уж, спасибо, ведьменские танцы — не для меня.

— Возможно. Но, знаешь, если ты останешься здесь, а там, внизу, какая-нибудь ведьма наложит на меня смертельное заклятье — перед королём за это будешь отвечать ты, — я улыбнулась, всматриваясь в его глаза. Он улыбнулся в ответ. Кажется, он тоже хотел бы отдохнуть.

Чувствуя, что наши желания совпадают, мы направились к площади. До меня доносилась потрясающая музыка и я, с лёгкой душой буквально выплыла к ведьмам и ведьмакам. Однако, Заха́ри медлил. И я знала, в чём дело. Ему не нравится окружение. Он всё ещё не готов переступить через себя для такого общества. Когда мы были в Чертоге, ситуация была совсем иной: на него поглядывали лишь проходящие мимо, теперь же ему предстояло стать частью праздник. Ведьминского праздника. Казалось, это всё ещё не давало ему покоя. Но в одном я была уверена точно: пока он со мной — его никто не тронет. Никогда. Этому не позволю случиться я. Он защищал меня, он продолжает меня защищать, и это желание исходит не из слов, а из сердца. Заметить недоброжелателя с магией, если тот всё же окажется рядом, я смогу. Правда, если он окажется посвящённым, я вряд ли что-то смогу сделать. Но смогу ведь. Во всяком случае отвлечь.

Прочь подобные мысли. Зачем я думаю о таких глупостях? Он по определению обязан меня защищать. Я должна думать о нём так.

Впрочем, уже не столь важно. Не важно совсем. Кажется, доказывать что-то себе уже не имеет смысла, а чем больше причин я стану придумывать — тем больше они будут походить на оправдания.

Тепло, которое поражает меня каждый раз, когда я едва касаюсь Заха́ри. Мысли, в которых иногда лишь он — и больше никого. Неужели, так и правда выглядит любовь? Что же, если это действительно так, то она — самая безумная шутница этого мира.

— Забудь о том, что здесь есть ведьмаки, — сухо констатировала я, но, всё же, пробираясь сквозь некое собственное волнение, взяла его за руку. — считай, что здесь только одна ведьма.

— Конечно. Должен же я показать тебе, как танцуют лучшие рыцари королевства, — он вновь стал собой, от чего мне было не совсем комфортно.

— Я думаю, что Королевская Ведьма тоже может показать кое-какие интересные движения, — я присела в неглубоком реверансе, затем ринулась вперёд. — Здесь, конечно, не бал Его Величества, поэтому, уж прости, грациозных пируэтов здесь не будет.

— Что ты, ведьма, я безусловно могу и без пируэтов.

— Меня зовут Яна, — сквозь зубы процедила я. — Я — ведьма, но мне приятнее, если ты будешь называть меня по имени. Тем более, как выяснилось, ты можешь это делать.

— Как скажешь… Вед… — он весело посмотрел на меня. Казалось, ему нравится то, что я так бурно реагирую на его «оговорки». В ответ я подняла свободную руку и на ладони вспыхнуло пламя. Теперь он был сговорчивее, но от того не менее весёлый. — Вернее, Яна.

Стараясь не обращать внимания на его извечную манеру поведения, которая, признаться, в такой форме какой она была сейчас нравилась мне намного больше, я остановилась на свободном месте.

Позволяя музыке овладеть собой, я стала повиноваться ритму. Он будто давал мне силы, давал смелость, давал мощь. Не давая себе думать ни о чём больше, я, как того требовал танец ведьм, как обычно и поступали на праздниках ведуньи, положила руку на плечо Заха́ри.

— Это просто танец, — подавшись чуть ближе к нему, объяснилась я. Музыка была слишком громкой, чтобы слышать друг друга на расстоянии, а так появлялась хотя бы небольшая возможность услышать друг друга.

— Ты права, это просто танец, — он приблизился ко мне. Огонь. Я вновь ощущала обжигающий меня огонь, исходивший от обычного человека. Чувствуя всю неправильность такого поступка, такого преступления против своей ненависти, он преодолевал неуверенность во взгляде голубых глаз. Он боролся с собой.

— Это просто танец, — напоминала я себе, ощущая его совсем рядом с собой. Глаза сами собой закрылись.

— Это просто танец, — прошептал он в оправдание, коснувшись моих губ своими.

ГЛАВА 28

— Вам нужно ждать около получаса, — Эдуард ещё раз посмотрел на свои песочные часы, после чего немного отошёл от нас. Он принялся разжигать огонь. Судя по всему, ведьмак пожелал прочитать свой список и убедиться в том, что видел этого человека на празднестве.

— Хорошо, — я кивнула. Человек, буквально повелевающий временем перенёс нас с Заха́ри на берег озера. Ночью это место выглядело совсем небезопасно. Страшно было и потому, что свет луны едва освещал воду, создавая прекрасную, сияющую яркую дорожку. Впрочем, никто не знал, что находится там, на дне. Если Гергана сделала это испытание, значит, готовиться стоило к худшему. Я лишь должна была следить за тем, чтобы никто из участников не утонул от нехватки воздуха. Впрочем, о чудовищах, обитавших на глубинах и питавшихся человечиной, ни слова мне никто не сказал. Зачем верховная ведьма Чертога выдвинула такое странное условие — я не знала. Однако, я согласилась лишь потому, что моего присутствия требовал сам Вече. У каждого приглашённого сюда были цели, даже у Заха́ри. И, мне хотелось верить, что наш поцелуй — единственное моё предназначение на этом празднике, по мнению покровителя ведьм. Это всяко лучше, чем думать о появлении Азрата. Возможно, он планирует что-то несложное и во сне мать об этом предупредить не смогла.

Но нет. Нет, нет, нет. Я не должна думать об этом. Одна мысль об этом — и внутри вновь просыпаются чувства истинной ведьмы, подпитанные выпитым накануне зельем. Сложно представить человека, который не боялся бы этого ведьмака. Я виду всю его мощь, его покровитель — сам Рат, настоящий бог, дарующий ему силу. Единственное, что меня успокаивает — это то, что число тех, кто в него верит не так велико, а, значит, и сил он может дать не так много. Однако, он бог. И несколько десятков непосвящённых вряд ли могут ему противостоять.

Природа вокруг не давала той поддержки, которой я от неё ожидала. Кроны деревьев заслоняли тёмный звёздный небосвод, вокруг не было ни единого луча света, а до того момента как здесь появятся участники, ждать не меньше получаса. Единственная надежда и успокоение — это Заха́ри. Выпустим из ладони небольшой огонёк, я посмотрела на своего стража. В освещении огня, на его лицо падали нечёткие тени, придавая ему загадочности. Впрочем, загадок в нём было и без того немало. Разве может тот, кто ненавидит, полюбить? Стало быть, такое возможно. Но преодолел ли он себя? О Вече, почему я не могу читать его мысли?

Он хотел что-то сказать. Набрав воздуха в грудь, Заха́ри определённо хотел что-то сказать, но вдруг я услышала пронзающий душу крик. Где-то неподалёку рыдал ребёнок. Этот плач был настолько сильным, что я резко повернулась в ту сторону, откуда он доносился. Такому моему поведению страж был удивлён: это чувство смешивалось с горечью от того, что он не смог сказать. Но, всё же, я должна была отвлечься — вдруг это что-то, подстроенное Азратом? Тем более, Эдуард тоже не сводил глаз с источника шума.

— Ребёнок плачет. Где-то рядом, — тихо сказала я, после чего ринулась на путь, который указывали мне ощущения. Даже если это ловушка — я обязана проверить. Вдруг ведьмак захочет добраться до Его Величества, проделав дорогу через лес.

Мои ощущения привели нас к небольшому пригорку. Я разожгла ещё четыре огонька и разместила их по краям. Внутри — полое пространство. Это почувствовала я, а затем мои догадки подтвердил «повелитель времени». Нужно было проверить. Заха́ри возражать не стал.

Но нас опередил Эдуард. Он преградил мне путь и, выпустив ещё пару огней, стал осматриваться. Теперь нашему взору открылся небольшой ход в… пещеру? Всё это вызывало недоумение как у меня, так и у ведьмака. Заха́ри же просто смотрел на нас, не осознавая того, как сильно обострены наши чувства. Однако, я понимала: теперь он тоже слышит плач. Сейчас ребёнок уже успокаивался, видимо, поняв, что ему никто не поможет.

Эдуард шёл вперёд. Он наклонился, ведь иначе было не пройти. Сначала мне это показалось совсем мелочью, но, в скором времени, и мне пришлось наклониться. Пещера уменьшалась в размерах, ведьмак и бастард едва могли продвигаться вперёд, но, в конце концов, мы заметили яркий свет.

Свечи. Я чувствовала их запах. Скорее всего, их было не так много. Кроме того, здесь явно было двое. Кто-то решил оставить здесь нежеланного ребёнка, но не учёл случайных гостей?

Когда наш проводник распрямился, я наконец смогла рассмотреть помещение. Пещера, после небольшого прохода расширявшаяся в тупике. Это была настоящая пещера, в которой из удобств были только два одеяла, немного еды, свечи. В остальном это помещение казалось мистическим, словно кто-то, не имеющий дара, решился провести ритуал. Но нет. Вместо каких-нибудь девиц, решивших погадать на жениха или заинтересованных в вызовах духов детей, я заметила лишь одного. Мальчик лет восьми держал на руках закутанного в простынь ребёнка. Он вцепился в ткань руками так, что, казалось, мы пришли сюда с целью его забрать.

Юноша смотрел на нас.

Его зелёные глаза вновь заставили моё сердце биться быстрее. Такие же, как и у всех приспешников Азрата. Воспоминания вновь нахлынули на меня с чудовищной силой. Стало сложно дышать. Страх перед настоящим богом, каким бы сильным он ни был. И вот сейчас передо мной мальчишка, которому нет и десяти. Но над ним уже нависло голубоватое сияние, а, значит, поддержку Рата мог получить и он. Что, если это ловушка?

Заха́ри не стоило сюда заходить. Он не должен пострадать.

— Кто вы?! — мальчик тут же вскочил. Так резко, что ребёнок стал плакать вновь.

— Такие же ведьмаки, как и ты, — Эдуард решил начать разговор, за что я была ему благодарна. Мне невольно захотелось посмотреть на бастарда, но тот лишь молча глядел назад, будто жалея, что пошёл с нами. — Что ты тут делаешь? Да ещё и с ребёнком.

— Не отдам, — он ещё крепче сжал хрупкое тело младенца в руках. — Никогда. Не заставите. Хоть вы от Азрата, хоть от кого-то ещё. Плевать.

— Мы здесь не для этого, — продолжал Эдуард. — Мы просто шли с празднования и услышали плач. Ты уверен, что с ребёнком всё хорошо? Мы могли бы помочь.

— Не нужна мне помощь! Сам справлюсь, — едва справляясь со страхом, он переводил взгляд то на оппонента, то на Заха́ри. Стало быть, я для него угрозы не представляла. Впрочем, теперь я видела его воспоминания. Они проносились прямо перед глазами, будто настоящие, будто я и была этим мальчиком.

Азрат. Он видел «жреца» забытого бога.

Он боится его.

Он ненавидит его.

Он бежит от него.

Он спасает не себя. Он спасает ребёнка.

— Мы не причиним тебе вреда, — тихо начала я, как только его воспоминания померкли и можно было рассмотреть хоть что-то. — Почему… Почему ты так боишься Азрата? Почему ты бежишь от него? Почему прячешь эту девочку от него? Я же вижу: ты не хочешь быть с ним, стать его приспешником.

— Вы чего, мои мысли чтоль читаете? — он стал смотреть на меня так, словно я была его матерью и знала всё, чем он занимался вместо работы.

— Можно и так сказать. А ещё мы… Мы можем защитить тебя от жреца Рата, — я понятия не имела, как мы это сделаем, но, всё же, этот малец был связан с тем, кого опасаются все. А, значит, он владеет информацией. Я не могу дать гарантий, но, полагаю, если благодаря ему Гергана сможет уберечь непосвящённых, охрана в виде нескольких ведьмаков на некоторое время вполне удовлетворят жажду безопасности.

— С чего мне вам верить? — он задавал вполне правильные вопросы, на которые ответы давать мы не спешили.

— Ты — в тупике, — совсем неожиданно, из-за моей спины вышел Заха́ри. Такому ходу я и правда была удивлена. Раньше он не вмешивался в магию, но теперь… Неужели, он хочет нам помочь? — Сейчас рядом с тобой стоят два чародея, а у меня есть оружие, которое убивало врагов попадая точно в цель. Если бы мы хотели что-то с тобой сделать — то давно бы приступили к своему плану, а не говорили, или уж тем более предлагали защиту.

— Меня зовут Ян, — он немного расслабился, но, всё же, руки не отрывались от теперь совершенно спокойного ребёнка. — Я… Азратов сын.

По коже пробежал холод. Неужели? Сейчас в наших руках сын жреца. Но почему он бежит? Что заставило его бросить всё и спрятаться здесь? Я немедленно задала эти вопросы. Тон голоса, надеюсь, не был слишком слабым. Даже если мы не собираемся драться, ему не стоит знать о том, чего я боюсь, а что способно заставить мой голос дрожать.

— Это дочь его. Единственная. Искрой зовут. Я её спас.

— Совсем ничего не понимаю, — стало быть, в голове Эдуарда стали появляться разного рода мысли, но он не спешил их озвучивать.

— Чего уж тут непонятного? Все, кто с ним рядом — его сыновья. Но сейчас многие умирают. Азрат хочет править, так что шлёт братьев на любые дела. А, как только время приходит — у него рождается очередной сын.

— Но почему они все ему служат? Неужели никто кроме тебя не понимает, что это — плохо?

— Они клятвой связаны. А я что? Мне ещё год до этой клятвы дожить надо. Младшим — кому два, а кому и три. Да и к тому, куда им податься? Нас вон Азрат с детства учит. Я уже много чего умею.

— Но ты говоришь только о братьях, — вступился Заха́ри. — А на руках у тебя сестра.

— А так он всех своих дочерей убивает. Зачем ему нужны бабы? Он говорит, что они чувствами живут, а какой от того толк? Да и в драке не выживут. Но искру я спас. Вот теперь не знаю, куда податься.

Мне стало не по себе. Неужели, ради того, чтобы получить власть над миром магии, а затем — и над людьми (в чём сомневаться не приходилось), он готов убивать собственных детей? Сколько в этом ведьмаке должно быть жестокости, сколько ненависти, сколько тех звериных чувств, которые, казалось, никогда не проснутся во мне?

Или проснутся? В голове вновь вспыхнули воспоминания о чудовищном поединке с Его Величеством. Что, если внутри у меня живут точно такие же чувства? Может, во мне живёт точно такой же зверь, но Азрат даёт ему волю, а я — сдерживаю что есть сил? Может, однажды он явит свой оскал всему миру и… даже Заха́ри?

В какой-то момент я почувствовала невероятное тепло. Там, где зарождался страх, теперь царило спокойствие, будто мысль о бастарде, которого какое-то время назад я не могла видеть, теперь может успокаивать тот поток ведьминских сил, что есть во мне? Я вновь думаю о том, что он может пострадать, но сейчас я боюсь лишь того, что от моих рук. Возможно ли такое?

Нет. Нет, нет. Я бы никогда не смогла его убить. Ещё один взгляд на Заха́ри — и я нахожу подтверждение всем моим чувствам. Пора наконец признать: он мне дорог. И для того, чтобы принять это, не нужно искать причину, почему.

Я не смогу тронуть его.

Я бы никогда не тронула тех, кто мне дорог.

Тех, кто безоружен.

Я бы никогда не смогла убить ребёнка.

— Нам нужно идти, — меня прервал Эдуард. — Ян, ты отправишься с нами. Мы сделаем так, чтобы твоя сестра не пострадала.

— Куда мы сейчас? — неторопливо спросила я.

— Вы с твоим бастардом останетесь здесь: Гергана будет в ярости если узнает, что вы покинули свой пост. И то, что, возможно, найти этих детей — твоё здесь предназначение, её волновать не будет. Вы ждёте тех, кого должны ожидать. Я же отведу их в Карточный Чертог. Там верховная ведьма нашего города точно найдёт, что с ними делать.

— Хорошо, — сказала я, Заха́ри же ограничился лишь кивком.

Теперь из пещеры мы выходили первыми. Эдуард же взял мальчишку за руку, будто ему доверил его сам Вече. Спустя считанные секунды, они исчезли, оставив за собой лишь едва заметную дымку. Нам же пришлось возвращаться к тому месту, на котором мы оказались задолго до встречи с Яном и Искрой.

— Я видела воспоминания одного из его сыновей, — я обращалась к своему стражу, но лишь смотрела на тихое, мистическое озеро. — Того, который убил принцессу. Азрат — не самый образцовый отец. Он заставлял их отрабатывать удары и не щадил. На нём была маска даже когда, казалось бы, они лишь оттачивали навыки. Что-то подсказывает мне, что лица единственного близкого человека, они не видели никогда.

— А чего ты ожидала от того, кто решил захватить всё королевство? — он тоже всматривался в бесконечные, манящие воды. — Если бы все сыновья знали его в лицо, то тот же Ян мог бы описать Азрата, и мы бы быстрее его нашли. Он осмотрителен. Иногда даже до одури.

— Думаю, если бы ты хотел захватить королевство, ты бы справился даже лучше, — я улыбнулась, стараясь отбросить страх. В конце концов, нам нужно хоть немного расслабиться. Встречать тех, кто пришёл побороть страх со страхом в собственных глазах — глупо.

— Нет, конечно, я бы мог сделать всё это в одиночку, в отличие от Азрата. Тем более если мне помогал бы бог. Но, думаю, я бы взял к себе на службу одну непосвящённую ведьму.

— Как нехорошо повторять хорошие ходы за собственным единокровным братом.

— Главное, чтобы хорошие ходы повторяли хорошие люди, — он тоже улыбнулся.

Не сговариваясь, мы посмотрели друг на друга. Рядом сияли лишь несколько оставленных мной огоньков. В его глазах будто отражался весь мир. Хотелось рассмотреть его как можно ближе, понять, как он смотрит на всё то, что его окружает, погрузиться в омуты того, что происходит в его душе. Но я не спешила и что есть сил сдерживала действие зелья. Я всё хочу узнать сама. Весьма внутри молит о том, чтобы я дала обострённым чувствам волю, приложила к глазам Заха́ри ладонь, прочувствовав как можно больше моментов из его прошлого. Человек внутри лишь наблюдал, но я знала о том, чего он желает. Рядом с ним я не ведьма, рядом с ним я — человек. А у людей нет способностей — они всегда узнают всё сами. Что же, в этом бою победила обычная, человеческая часть меня. И почему-то совсем не хотелось думать о том, что однажды ведьминская сила захочет взять своё…

ГЛАВА 29

Когда мы с Заха́ри оказались в Чертоге, солнце едва встало. В указанное время я уже стояла в небольшом помещении, служившем для Герганы чем-то вроде приёмного кабинета. Лета рядом. Кажется, уже решили что-то без меня. Видимо, кто-то стал забывать о том, кто я здесь. Впрочем, я сама не против не участвовать во всём этом. Мне было страшно. Азрат. У него — поддержка Рата, а, значит, он сильнее многих.

Наконец, у входа появилась гордая Гергана. Она сжимала в руках недлинный мундштук и, видимо, нервничая, курила что-то успокоительное. И, всё же, это не мешало ей высоко поднимать голову.

— Мы решили всё-таки поставить тебя в известность. Всё-таки, ты — Королевская Ведьма, — это звучало так, будто я была последним человеком и, по снисхождению, меня решили оповестить. Слишком странно.

— Я Вас внимательно слушаю, — мой кивок, по сути, не играл никакой роли.

— В воспоминаниях Яна мы видели, что Азрат планирует наступление через шесть дней. Конечно же, я отправилась в храм Вече, дабы получить от него совет. Бог ответил, чтобы Рат пал и Вече вновь мог одержать победу над своим братом, мы обязаны найти непосвящённую ведьму или ведьмака и мага, который готов отдать Вече всю свою мощь. При этом и ведьма, и маг лишатся своих сил, при этом ведьма или ведьмак, как оружие, может умереть. Мы уже в поисках, но найти таких слишком сложно. Кто же захочет отказываться от дара?

Её слова заставили меня встрепенуться. Это ведь шанс. Что, если этой ведьмой стану я?

Нет, мне страшно. Страшно, что мне придётся стоять рядом с Азратом, противостоять ему и бороться с ним и с его богом. И пусть на моей стороне Вече, от страха никуда не деться.

Но, в то же время, я смогу спасти сотни ведьм и ведьмаков. Азрат начал с нашего королевства и то, что, если победит, пойдёт дальше — вопрос времени. Он не остановится не перед чем. Он должен умереть, а вместе с ним кануть в небытие и Рат. Во всяком случае, до следующей схватки братьев.

— Но ты лишишься своих сил, — внутренний голос твердил мне это не впервые. И с тем, что это так, поспорить было сложно. Какая мне в том корысть? Расставаться со своими силами сложно. Кем я буду без них? Человеком. Обычным человеком, который может защитить себя лишь своим умом и кулаками.

А если я умру? Что, если это произойдёт?

Но моя мать ведь умерла. Она пожертвовала собой ради того, чтобы искупить вину перед отцом, но в то же время спасла всех. У меня же нет нужды в искуплении. Но время идёт и Чертогу нужен тот, кто готов принести себя на алтарь войны между богами.

— Такую непосвящённую вы уже нашли, — я старалась держаться спокойно. Положительный ответ, чтобы больше не задумываться. Пусть я лишусь своего дара, пускай даже умру. Я принесу пользу. Пусть даже сейчас я думаю не как ведьма, а как человек. Чем больше раздумий — тем больше сомнений. Нет сомнениям. Если я могу положить конец этому, то пускай на меня ляжет это бремя.

— Яна, это не игра. Непосвящённая должна впитать в себя всю силу мага, чтобы выдержать всю ту силу, что подарит ей Вече для поединка. Божественная мощь — это не стопка книжек. Ты уверена в этом?

— Да, — пути назад не было. Отгоняя печальные мысли, я тут же согласилась ещё раз.

— И ты не передумаешь? Хорошо подумай. Это не поменять платье и не лишиться титула. Это — потеря всех своих сил, а может даже и смерть.

— Я понимаю, что за этим последует.

— Что же, в таком случае нам необходим маг. Вот только где его найти? Их и так мало… За шесть дней…

— Я знаю мага, — перебила её я, даже неожиданно для себя. На языке появилась неприятная горечь, напоминавшая о тайне Его Величества. — Но… Он не хочет, чтобы кто-то знал о том, кто он. В последний раз я просила у Вас зелье для него. Он бы хотел избавиться от своих сил навсегда.

— Но… — Гергана сглотнула так, будто клятву дала она. — Что же, мы постараемся что-нибудь придумать.

Её лицо немного скривилось от изображения благодарности:

— Спасибо за то, что ты готова принести такую жертву.

— Я видела Азрата. А тот, кто его видел, не может не пойти против него.

— Мы оповестим тебя о том, что тебе нужно сделать.

Я покинула дом верховной ведьмы. У двери меня уже ждал Заха́ри, который, судя по всему, не был в восторге от того, что ему пришлось встать настолько рано.

— Что произошло? — кажется, он заметил мою печаль, ведь до конца смириться с тем, что ты умрёшь, несмотря на все положительные моменты, невозможно.

— Я буду участвовать в противостоянии Азрату, — тихо сказала я. Врать ему не хотелось, ведь он никогда не врал мне. К тому же, скрыть подобное нельзя.

— Они заставили тебя? — сон в его глазах испарился за мгновение. Он встрепенулся так, будто я уже была его женой.

— Нет. Я пошла на это сама, — ответила ему коротко и понятно. Всё же, от пункта о смерти нужно было воздержаться. Если он так беспокоится о моих грядущих ранах, то что будет, если я скажу, что могу умереть? И, всё же, он беспокоился. Искренне, не потому, что дал королю клятву. Он сам испытывал эти чувства.

— Почему? Зачем? — его волнение сливалось с удивлением. — Гергана сама не сможет отразить удар?

— Заха́ри, она — посвящённая и те знания, которыми она уже прониклась — знания совсем другого толка. Они могут исчезнуть. Я — непосвящённая и всё то, что ведомо ей, неведомо мне. Знания и сила, которыми одарит меня Вече в тот день, будут совершенно другими. Всё, что мне грозит — это лишение дара.

— Но ты… Ты ведь Королевская Ведьма! Вместе с даром потеряешь и титул.

— Заха́ри, зачем мне титул, когда я могу защитить и людей, и ведьмаков? Азрат не успокоится. После ведьмаков, он возьмётся за людей и будет воевать с вашими богами за вас.

— Странно, что ты думаешь о людях… Может это потому, что ты хочешь что-то доказать двору? — его слова явно обижали меня. И, всё же, он сказал о том, о чём я не думала ни разу.

Участвовать в войне против Рата — это шанс. Я могла бы доказать двору, доказать всем ведьмам и ведьмакам, что могу сделать что-то такое же великое, как и моя мать.

Нет.

Нет. Плевать на чьё-то уважение. Зачем мне показывать что-то людям, которые после этого всё равно не посмотрят на меня более снисходительно? Никто из них этого не поймёт. Никто не оценит того, с чем не смог столкнуться. Особенно люди, которые ненавидят чародеев. Никто не понимает, что после ведьмаков, Рат возьмётся за тех, кто ничего не смыслит в магии. Я не буду жертвовать собой лишь ради мнимого уважения.

Я сделаю это ради чародеев и… ради короля. Он лишится своей силы. И если ему, сыну мага, удалось придушить желание избавиться от сил путём, который предложил Азрат, то и у меня хватит сил постоять за себя и всех тех, ради кого я это сделаю.

— Я хочу остановить безумца, который возомнил себя правителем этого мира, — мне пришлось отвернуться, чтобы он не увидел, как на глаза наворачиваются слёзы.

И впрямь, что будет, если я умру? Заха́ри… Я люблю его, но ведь если не я, то кто? Стоит ли это того? Ведь, по сути, есть множество других неп…

— Стоит, — тихо шепнула себе под нос, начиная отсчитывать, возможно, последние дни своей жизни…

ГЛАВА 30

Воздух вокруг казался спёртым, было так душно, что взятый из дворца веер едва спасал от жары. И, всё же, жарко было только мне. Приближался тот момент, которого я так боялась. Все эти шесть дней я что есть сил пыталась вести себя так, как вела себя обычно. Иногда, Заха́ри замечал страх, но я говорила только о том, что просто боюсь потерять свой дар.

— Тогда зачем ты на это пошла? — он задавал этот вопрос вновь и вновь: когда смотрел на то, как в саду играет влюблённый принц, когда Богдан отвлекался от своих рассказов о путешествиях, когда пошёл первый снег.

Первый снег несколько дней назад и правда на мгновения сделал меня счастливой. Я вспоминала о том, как будучи маленькой, в поместье играла с отцом на улице, забывая обо всём, что было в этом мире. Как бы мне хотелось забыть обо всех заботах так, как это было тогда.

Но больше нет детства. Нет тех дней, когда я могла спрятаться от реальности в своей комнате, нет дней, когда я могла просто так колдовать. Нет тех дней, когда я думала только о том, как бы отойти в Чертог или поспорить с Заха́ри. Теперь спорить не хотелось совсем. Хотелось дарить ему свою любовь бесконечно, ведь он на самом деле этого заслуживал. Только лишь после того как мне сказали, что я могу лишиться жизни, удалось понять, что это такое, её ценить. Каждый момент, каждого человека и каждое чувство.

Заха́ри был лучшим, что произошло со мной во дворце. Даже в последние несколько дней он почти не помогал принцу с подготовкой к помолвке, а уделял время мне, будто чувствовал, что скоро меня не станет. Я же не говорила ни слова, надеясь всё же, что он ничего не знает и не понимает. Дарить ему больше нежности, против которой протестовала моя тёмная сущность, означало приблизить его к подобным мыслям. Это того не стоило. Пусть переживает лишь о том, что я утрачу все свои способности.

— Тогда зачем ты на это пошла? — вопрос звучал в голове вновь, но причин было слишком много, чтобы и тогда ему, и сейчас себе внятно уместить ответ в одну строку. Но наверняка я знала одно: моя жертва не предназначена тем, кому я должна внушить уважение.

Вместе с мыслями о скорой кончине, я размышляла и о том, что лишусь титула. Глупые размышления. И, всё же, кто придёт после меня? И будет ли кто-то вообще?

— Ваше Величество, — я едва подняла взгляд. Мужчина, сидевший передо мной, совершенно не напоминал короля. На нём был длинный тёмный балахон с капюшоном, прикрывавшим его лицо, а одежда едва ли была достойна аристократа. По его распоряжению, Заха́ри достал нам два не выделяющихся наряда. Возможно, Гергана что-то прочитает, ведь видена государя собственными глазами, но мне хотелось верить, что это не произойдёт. Верховная ведьма будет ждать нас после ритуала. Вместе с ней я отправлюсь в место, где она соберёт нескольких непосвящённых. Король издал указ специально, чтобы приманить Рата. Конечно, рисковать жизнями многих мы не могли, но несколько ведьм и ведьмаков решились на это.

— Я слушаю тебя, — он отвлёкся от своих размышлений. Сложно было не уловить ноту радости в его глазах, ведь сегодня он раз и навсегда расстанется со своей силой, которая ему противна. Он и так достаточно страдал от этого. Кто-то днями и ночами молит Вече о том, чтобы ему дали мощь мага, а кто-то лишь рождается с ней. Но у тех, кому сила досталась в наследство, никто не спрашивает, нужно ли им это.

— Я ведь уже говорила Вам, что после того, что сегодня произойдёт, я лишусь своего дара.

— Да, это так, — он говорил так, будто узнал ответ от Герганы.

— Это значит… Это значит, что я лишусь титула? Так? — я сама знала, что он мне скажет, но всё-таки нужно было начать наш разговор с правильной мысли.

— Я буду вынужден лишить тебя его, — казалось, он и сам был этому не раз. Конечно же, он и подумать не мог, что всё закончится вот так. — У тебя не будет магии, а, значит, я должен оставить тебя при дворе в любом другом титуле. Ведь я поклялся защищать тебя. О том, кем ты станешь, я ещё не думал, но, полагаю, избавление короля от смертоносных чар и предотвращение определённых событий стоят как минимум того, чтобы ты осталась в замке даже если бы я не дал клятву.

— Я благодарна Вам за всё, — слегка поклонилась, понимая, что он и правда сделал для меня достаточно. — Но что будет с титулом Королевской Ведьмы? Нужен ли он, если мне удастся предотвратить нападение Рата?

— Возможно, Рат и будет побеждён, но в мире всегда будут те люди, которые хотят убить короля и занять его место на престоле. Для таких поединок — слишком смелый поступок, поэтому многие из них и до этого, и сейчас, и ещё сотни лет после нас, будут нещадно травить, пытаться уничтожить правящую династию, — Тодор расслабил спину, но было видно, что обычная повозка ему не по нраву. Его осанка была заточена под кареты. — Полагаю, титул Королевской Ведьмы должен оставаться и впредь. Я помню, когда впервые дал тебе задание вычислить, какие намерения у принцесс. Тогда я не знал, что всё примет такой оборот. Мы конечно же, отец одной из невест всё ещё не может простить то, что именно по дороге к нам его дочь погибла ужасной смертью. Мне жаль, но так вышло. С другой стороны, я рад тому, что мой брат отыскал ту, с которой не только должен, но и хочет быть. К сожалению, в моё время такой возможности мне не предоставил ни отец, ни судьба.

— Думаю, сегодня мы сможем в полной мере отомстить за неё, — тихо ответила я, словно в пустоту. Мне вспомнилось лицо Яна и то, как он мужественно защищал Искру в надежде, что Азрат не сможет до них добраться. Сегодня Азрат получит сполна. За всех. За свою злобу, за то, что убивал своих собственных детей. За уничтожение Чертога — места, которое было так дорого всем чародеям столицы. За то, что разрушал то, что ему не принадлежит. Никто не достоин такой участи.

Внутри, по повелению моих мыслей, вновь вспыхнул огонь моей тёмной силы. Я ощутила, как он начинает овладевать мной, покорять меня, заставлять думать о том, что я могу сделать со жрецом культа Рата. Это было бы восхитительно. Я могла бы одним движением осушить его тело, забрать все жизненные силы и принести его в жертву Вече. Мысли всколыхнули моё сознание. О Вече, как же я этого хочу. Моя тёмная сторона вновь давала о себе знать, давала понять, что я — ведьма.

И, всё же, я видела лишь одну положительную сторону: после того, как мой дар исчерпает себя, я больше никогда не буду задумываться о подобном. Исчезнет тёмная часть меня. Она не будет так опасна. Впрочем, не буду опасна и я. Скорее всего. Потому что я умру.

— Пусть тобой не движет месть, — он уже не смотрел на меня. Скорее, куда-то вдаль. — Месть — не то чувство, которое должен испытывать такой человек, как ты.

— Но я не человек, я — ведьма, — мне показалось, что сейчас в нём говорил не король. В нём говорил тот мальчик, которого воспитывали только ради одной цели: однажды заменить на престоле короля, если это случится. Мальчик, который не хотел такой судьбы. — Мы — тёмное начало, мы не можем просто так отречься от своих сил. Нашими мыслями движет в первую очередь то, что мы — сама тьма. Когда ведьма или ведьмак становятся посвящёнными, они окунаются во тьму, она пронизывает их тайными знаниями, и ты наделён удачей с рождения, если выжил. Поэтому мысли о мести — то, что нам свойственно. И только от каждого из нас зависит, как мы сможем бороться с тем, что заложено в нас нашей природой.

Я прикусила язык, понимая, что сказала глупость, и, отчаявшись в последнем отрывке жизни, выпалила всю правду. Хоть мы и чародеи, но каждый из нас пытается бороться с тьмой внутри. Мы не желаем нанести людям вред, хоть те и отвергают нас. Да, моя мать остановила войну, но жители королевства, стало быть, всё ещё не в восторге от того, что магия может быть во благо. Или же ещё не свыклись с этим. И вот теперь, после этой речи, король мог так просто потерять веру в чародеев. А ведь чего стоило доказать, что мы не так плохи…

— Нет, — он отрицательно покачал головой. — Я всё ещё понимаю, что вы, чародеи, можете многое. Вы можете творить зло. Но твоя мать и ты сама убедили меня в том, что вам подвластно и добро. Знаешь, когда я стоял в том храме, выслушивая Азрата… В какой-то момент я понял, что мог бы поддаться. Я понимал, что с той силой, что и сейчас во мне, жить будет слишком сложно. Даже мысль о том, что в королевстве, где ненавидят магию, король — маг, звучит как нелепица. Но я смог осознать, что, если отдать ему столько людей, сколько ему нужно, это будет означать лишь то, что я — не тот правитель, которого заслуживают эти земли. Он уничтожит их также, как уничтожит и своих сыновей. Не без твоей помощи, я понял, что важнее. К тому же, сейчас ты жертвуешь своим даром для того, чтобы спасти наше королевство.

— Я жертвую не только даром. Я жертвую собой, — это сорвалось с моих губ так, будто мой исход предопределён.

— Что ты имеешь в виду? — теперь он смотрел на меня в надежде понять смысл фразы. О чём я говорю он знал, но хотел бы верить, что не расслышал.

— Мы приехали! — крикнул нам извозчик. Мы остановились прямо перед входом в храм Вече. Кажется, я начала говорить вовремя.

— Если меня не станет… Даже если я буду умирать, не говорите об этом Заха́ри. Он беспокоится обо мне. И… Пусть после меня место Королевской Ведьмы займёт достойнейшая, — с этими словами, я спустилась на землю. Время пришло. О Вече, прими меня.

ГЛАВА 31

Объясниться с Его Величеством мы не успели — у входа нас тут же встретила жрица, Лирия, поэтому король тут же надел маску и спрятал под капюшоном глаза. Лирия же, видимо, уже была предупреждена, поэтому не придавала этим странностям значения. Вместо этого женщина провела нас внутрь. Я чувствовала, как Тодор едва сдерживался, чтобы не посмотреть на архитектуру. Залитые зелёным светом, фрески на стенах изображали Вече таким, каким его было принято изображать, а высокие потолки были отделаны арками разных размеров. Я же наблюдала за жрицей. Она вела нас по бесконечным коридорам, где мы видели ведьм и ведьмаков, а чародейское начало позволило мне учуять и одного мага.

Наконец, перед нами оказались большие фигурные двери. Когда мне доводилось бывать в этом храме, я часто поглядывала на них, и, как маленькой девочке, мне было ужасно интересно, что же за ними происходит. Но мать говорила о том, что ведьмам там не место. Туда пускают только магов и жрецов.

Лирия распахнула пред нами двери и жестом пригласила войти. Мы потянулись за ней, не имея ни малейшего представления о том, что будет происходить. Но она, похоже, знала слишком хорошо. Поэтому из одной из расставленных по углам комнаты шкатулок, женщина достала шар. Он переливался малахитовым цветом и сквозь единственный источник утреннего света, окошко в потолке, можно было рассмотреть его потрясающий цвет.

Спустя несколько секунд, жрица погрузила шар в воду, находившуюся в центральной колонне из трёх. Все они располагались в центре комнаты. У двух других она приказала стать нам.

Мы повиновались, ведь никто из нас не знал, как правильно. Правда, никто не был уверен в том, что она сама знает, как правильно. Борьба с Ратом — не та история, которая приключается с тобой каждый день.

— Положите сюда руки, — она вновь подала голос, и я коснулась пальцами края колонны.

Лирия сказала что-то ещё. Заклинание звучало на мистерийском, но подобного я не знала. Как только в воздухе рассеялись последние её слова, прямо перед жрицей выросли настоящие кованые ворота, напоминавшие те, что были перед нами всего несколько минут назад.

Затем, начался ритуал. Закрытая ширмой из превосходного металла, женщина принялась читать заклинание на одном из предков мистерийского. Вокруг колонн стал подниматься зеленоватый туман, осветивший помещение таким ярким светом, что мне стало дурно. Голос Лирии становился громче с каждой секундой и тон, с которым она это читала, напоминал тон бездушного человека. Громкость постоянно росла, словно кто-то твердил ей, как она должна это делать.

Она затихла. Я ощутила что-то невидимое. Что-то, что невозможно было рассмотреть, но почему-то я точно знала, что это нечто сейчас рядом с нами.

— Вече, — пронеслось в моих мыслях, и, словно в подтверждение, в помещении поднялся ветер и тут же разогнал яркий туман.

Взглядом окинула короля — тот не понимал, что происходит, но старался держаться спокойно.

Не успела я отвести глаз, как вода в колонне вспыхнула. Огонь дарил тепло моим рукам, но я чувствовала, какая сила в нём заложена. Это пламя было не моим. Оно принадлежало богу. Он разжёг его, и оно меня не отторгало, равно как и Тодора.

Оранжевые языки резко направились к шару, затем, искупав его в огне, проложило путь к королю. Касание. Его пламя полыхало белым цветом, а затем также резко белое освещение направилось ко мне.

Удар. Пламя не обожгло, но ясно давало понять о том, какая в нём таится мощь. Огонь окутал мои пальцы, ладони, руки, всё моё тело. Стало так жарко, что на секунду захотелось умереть, только бы не испытывать этого. И, в то же время, я ощущала, как каждая клетка наполняется мощью, мощью настоящего мага. Как же Его Величество это выдерживал? Как можно держать в себе такую непреодолимую силу, что так и просится высвободиться, и всё равно, что это принесёт окружающим. Мне было хорошо. Мысли о смерти больше меня не волновали, а мир вокруг напоминал лишь лёгкую игру. Я была лёгкой, как пушинка, но, в то же время, ощущала, что тело переполнено энергией.

Огонь погас. Также неожиданно, как и появился. Малахитовый шар изменил цвет. Он стал белым, даже прозрачным. Теперь не было ни тумана, ни огня, ни того странного чувства присутствия в помещении кого-то четвёртого.

— Через два часа, — в голове звучал чей-то сильный, оглушающий голос. — Два часа, два часа…

ГЛАВА 32

В скором времени, я оказалась в одном из разрушенных храмов, куда мы решили призвать Азрата: руины, в отличие от города, возрождать не нужно. Когда здесь ещё царствовала война, противники уничтожили множество домов, сжигали храмы, надеясь, что в скором времени поставят здесь свои святыни. Но, всё же, оттеснить их назад, на их территорию, удалось, а нанесшая последний удар ведьма, возможно, заставила их тела погрязнуть в земле.

Один из едва уцелевших залов отдавал эхом и каждое слово потенциальных жертв Азрата заставляло меня встрепенуться. Их было не больше десяти и каждый из них боялся. Конечно, не меньше, чем я до совершения ритуала. Сейчас же меня так переполняла энергия мага, что думать о смерти было невозможно. Тело будто стало невесомым, а мощь внутри то и дело давала о себе знать, когда я случайно прикасалась к кому-то из тех, кто стоял рядом. При соприкосновениях между нами проскальзывала искра.

— Прости, — я улыбнулась одному из ведьмаков, которого только что случайно одарила огнём. Кажется, его звали Кев. Здесь он выглядел старше всех и в Чертоге я видела его не раз. Впрочем, я никогда не могла подумать, что у него хватит смелости сюда прийти. Он изредка подменял продавца в одной из лавок с зельями, поэтому узнать его сегодня труда не составило, а вот вспомнить имя…

— Боишься? — Кев не отдалился. Кто знает, почему ему захотелось поговорить именно сейчас.

— А кто здесь не боится? — больше ответить было нечего. Все прекрасно понимали, что страх существует и весь храм пропитан им. Даже я, окрылённая новой силой, всё ещё не могла искоренить тот ужас, который в меня вселяло это ожидание.

— Я, — он с облегчением выдохнул, словно давным-давно хотел это кому-то рассказать.

— Ты? — ведьмак не вселял в меня какое-то особенное чувство веры в себя. Если бы не ореол над головой, я бы приняла его за обычного работягу, который выбирается на работу или в кабак. — Почему? Вы все знаете, что основной удар буду держать я, но, если что-то пойдёт не так, вы все тоже можете погибнуть. Разве тебе не дорога жизнь?

— Дорога, — он кивнул и посмотрел на сидевших в небольших «союзах» непосвящённых. Кто-то болтал с соседями, кто-то маялся без дела. Казалось, мы все ожидали прихода человека, который нам поможет, а не уничтожит. Единственное, что напоминало о нашей цели — это очерченный вокруг колонны в центре зала круг. Ловушка для ведьмака.

— Тогда почему ты здесь? Я могу понять стариков, — взглядом, указала на троих пожилых ведьм, что обсуждали только им известные вещи. — Но тебе ведь нет ещё и сорока.

— Возраст не имеет значения, — он придался воспоминаниям. — Знаешь, около семи лет назад, у меня была жена. Я любил её так, как никогда и никого. Но потом случилось так, что её похитил Азрат. Он оставил записку и мешок с деньгами. Сказал, что возьмёт жену в пользование, а потом убьёт. Потому как на то воля его бога. В чертоге сама Гергана пыталась найти мою любимую, но… Нет, ничего, — я заметила, как на его глазах появились слёзы. — Мы не смогли её отыскать. Хотя я понимал, что найти жреца если тот скрывается сложно магам, что уж говорить о чародеях.

— Он… Как он посмел обойтись так с тобой, — несмотря на то, что этот ведьмак был едва мне знаком, внутри бушевал ураган ненависти. Что этот Азрат себе позволяет? Почему он думает, что может поступать так с каждым, кто попадётся на его пути? Брать то, что хочешь несмотря на то, что чувствуют остальные? Тем более лишать кого-то жизни. Азрат должен сгореть. Заживо, как должны погибать убийцы.

— Посмел, — в его усмешке я видела печаль и злобу. Прошло семь лет, а он, казалось. Ещё не смирился со своей потерей. — Спустя почти год, этот безумец прислал мне её голову.

— Г… Голову? — стало так страшно, что рука сама прислонилась ко рту, чтобы не закричать. Более ужасный поступок представить себе слишком сложно. — Но зачем?

— Не знаю, — Кев печально пожал плечами, а я едва сдерживала всю ту ненависть, всю ту злобу, которую вызывал у меня жрец. Он лишал всех самого дорогого, он убивал и, когда люди понимали, что произошло и уже начинали примиряться с этим, он наносил новый удар.

Не было сомнений: жена Кева — не единственная. В храме Рата, в который нас перенесли, было много мужчин. Значит, он успел убить больше десятка женщин. Но зачем? Неужели Рат настолько слаб, что не может уничтожить воспоминания, и поэтому убивает людей? Нет, так быть не должно. Такие убийцы должны умирать.

— Но я здесь не потому, что я горю желанием быть жертвой, — он сжал руку в кулак. — Я знаю, что ты вместе с Вече сможешь дать ему отпор. И за тем, как умрёт этот душегуб, я хочу наблюдать сам. Он должен поплатиться за смерти людей, за смерть Невены!

Будто отзываясь на порыв его ярости, все источники света в руинах храма резко потухли, а два окна кто-то будто со скоростью ветра закрыл ширмами.

— Что это? — молодая ведьма, невесть почему здесь оказавшаяся, в панике указала на дверь. Никто ничего не видел. Воцарилась тишина и только слабые звуки трепещущего на невесть откуда взявшемся ветру огня, разносились по всему залу.

— Ничего не чувствую, — пожилая чародейка смотрела туда же, удерживая на руке огонёк.

— Он здесь, — Кев поднялся с места так, будто точно знал, что происходит. Видимо, что-то подобное ощущал и тогда, семь лет назад. Я знала, что его съедает ненависти и жажда мести.

— Быстрее назад, — негромко скомандовала, зная, что нужно придерживаться плана. Я дала себе установку, что никто не пострадает. Только я — и больше никто. Если Вече захочет принести меня в жертву ради всеобщего блага — пускай. Но ни Кев, никто другой не должны уйти отсюда навсегда.

Дверь распахнулась. Кто-то буквально откинул её ногой и этим кем-то абсолютно точно был Азрат. Его маска, его тёмные одежды, его гордость и та осанка, что придавала ему поистине королевский вид. Стало быть, осознание того, что он собственными руками прикончил сотни людей, вызывало у жреца приступ высокомерия.

Нет, это не будет продолжаться вечно.

— Я думаю, что сделать обстановку более интимной было хорошей мыслью, — он прошёл прямо к старым обломкам, что когда-то были алтарём. За ним — двое или трое его сыновей. Их зелёные глаза не узнать было невозможно. — Обряд посвящения стоит проводить тихо и без лишних свидетелей. Вижу, к нам прибилась и Королевская Ведьма.

— Не могу находиться в стороне, когда такое происходит, — отвесила небольшой поклон, делая вид, что выказываю уважение. Уважение, которого он не заслуживает.

— Но ты была против всего этого, разве нет? — я чувствовала на себе внимательный взгляд, будто он примерял, помещусь ли я на жертвенный алтарь.

— Его Величество также отказался при нашей последней встрече, но, как видите, он подписал указ о предоставлении тебе непосвящённых.

— Что же, тогда приглашаю. Может ты, Королевская Ведьма, первой примешь знания моего бога? — он сделал любезный жест, указывая на алтарь.

— Но я не знаю, что делать, — честно призналась, понимая, что скоро мой «выход». Сердце сжалось. Казалось, перед глазами всё стало расплываться. Образ Азрата, алтарь, огонь на моей руке. Энергия мага внутри пульсировала с необычайной силой, готовясь вот-вот вырваться.

— Просто мысленно повторяй всё, что я скажу, а последнюю фразу о поклонении Рату, произнесёшь вслух, чтобы я уверился в твоих словах. Потом, естественно, ты падёшь во тьму, и, если выживешь, станешь прислужницей моего бога. А, если будешь хорошо себя вести и докажешь, что верна, так и быть, в честь твоего титула, подними тебя до жрицы.

В ответ я лишь направилась к алтарю, замечая, как рядом с ним уже оказались двое его сыновей. Своими зелёными как прекрасный лес глазами, они осматривали меня. Стало быть, никто всё ещё ничего не подозревает. Это мне на руку.

Когда я остановилась у колонны, вернее, её не разрушенной части, Азрат принялся читать какой-то текст на мистерийском. Стало быть, это было настоящей присягой на верность. И, пока внешне я выглядела так, словно в мыслях у меня проносятся лишь его слова, ментально я пыталась продумать, как же лучше дать ему знать, что отсюда живым выйти он уже не сможет.

— «Клянусь вечно покоряться тебе и твоей воле, Рат», — наконец, он вымолвил последнюю строчку.

— Клянусь вечно покоряться тебе и твоей воле… — я огляделась, про себя замечая, что оба его приспешника стоят в пределах круга. Затем, прикусила губу, и, смахнув каплю крови пальцем, коснулась им пола. — Клянусь вечно покоряться тебе и твоей воле, Вече!

По призыву, помещение тут же окутал зелёный полупрозрачный туман, а каменный пол прямо под ногами разверзся. Я осталась на месте, а сыновья Азрата стали вязнуть в салатовом свечении. Их затягивало всё быстрее и быстрее, всё глубже и глубже.

— Ты?! — если бы я видела его лицо, то на нём не было бы ничего, кроме удивления. Но постепенно его тело стал охватывать такой же зеленоватый туман. Сила Рата? Что же, говорят, не так уж она и велика. — Сила мага и сила Вече. Ты хоть знаешь, что лишишься жизни?

— Да, — я кивнула, подаваясь вперёд. Магия Вече не тронет меня, сейчас я — его глашатай, его жрица, его наместница. Даже, если потом мне доведётся умереть. — Я знаю это. А ещё я знаю, что иным способом тебя не остановить.

— Меня? Остановить? — он рассмеялся смехом, пронзавшим всю меня насквозь. И чем дольше был раскат смеха — тем сильнее хотелось его уничтожить.

Воспользовавшись этим, я нанесла первый удар. Руки сами поднялись и вспыхнувший на них огонь сам выстрелил в Азрата. Казалось, я кукла в руках Вече. Что же, пускай. Он знает лучше, что делать.

Мимо. Жрец увернулся, хоть и не был сосредоточен. Огонь попал в окно, прожигая ширму. Беда. Нужно это исправлять. Но не успела я и подумать, как в меня уже летел точно такой же огонь.

Кисть у лица и тонкий, хрупкий щит из магии, подобный тому, что я видела у короля. Я стала магом?

Нет, просто во мне его сила. Я не знаю, как ею управлять, поэтому полагаюсь на подсознание и на то, что делает Вече.

— Даже не пытайся, — жрец смеялся над моими попытками.

Волна ненависти. Удар. Струя огня из моих рук, остановить которую мог лишь бог. Пламя преследовало Азрата даже когда тот стал отбиваться. Шар угодил в потолок. Камень. Он летел на меня, но ноги сами заставили меня отпрыгнуть. Нет, не сейчас, ещё не моё время.

Наконец, он перестал атаковать. Я с ужасом наблюдала за противником. Его ноги, руки, плечи, а затем и весь он покрылся коконом из мерцающего тумана, будто гусеница, подготовленная к метаморфозе. С любопытством и трепетом на него смотрели все: от непосвящённых до его собственных приспешников. Один из них воспользовался замешательством, приблизился, резко схватил меня за руки и даже и не думал выпускать.

Вспышка света. Ослеплённый, он тут же отпрянул. Я радовалась. Что же, одним меньше. Сейчас. Возможно, он даже останется ослеплённым на всю жизнь.

Если сможет её сохранить.

Кровь всполохнула вместе с энергией Вече и чувством ненависти. Тем временем, кокон Азрата стал раскрываться. Светящаяся корка стала расходиться в стороны, образуя…

— Крылья? — прошептала я, понимая, что теперь преимущество за ним. Он мог подниматься, мог парить.

Он взмыл в воздух, под потолок.

— Я же говорил, не стоит. У тебя много сил, но мало хитрости. Одна ненависть на уме, — он всё ещё смеялся и это подогревало мою ярость как ничто иное.

— Думаешь, не смогу отрастить крылья? — моими устами словно говорил кто-то иной, не я. В подтверждение своих слов, я ощутила прилив тепла где-то за спиной.

Затем, моё тело стало подниматься зад землёй. Нет, у меня не было крыльев. Я взмыла над землёй на чём-то другом. Сила бога.

Умение парить. Умение защищать. Умение нападать.

Он вновь пользовался моим замешательством и принялся наносить удар за ударом. Мой щит сдерживал это. Я в свою очередь в долгу не оставалась. Мои удары были чёткими. Страха высоты не было, как и страха перед Азратом. Он будто испарился, повиновался неминуемому року и всему тому злу и ненависти, которыми я прониклась к жрецу. Ярость будто несла меня вперёд, заставляла двигаться дальше, атаковать снова и снова, надеясь, что вскоре эта схватка закончится.

Наконец. Первое поражение. Мой огонь обжёг ему ногу и это заставило его спуститься наземь.

— Что же, признаю, ты кое-что умеешь. Давай, играй перед смертью, — он поднялся на ноги, а затем взлетел вновь. Мои силы тоже были на исходе. Или же мне так казалось. Неужели мой бог покинул меня?

Тем временем, он приближался. Я не видела глаз Азрата, но что-то внутри подсказывало, что он рассержен. Стало быть, никто никогда не ранил его так сильно. Обугленная стопа — тоже рана. И ходить с ней ему недолго.

— Я просто пытаюсь убить того, кто стал корнем всех наших бед, — мне казалось, что сил уже нет и всё, на что меня хватало — это полёт. И, всё же, он был слишком близко. Теперь я видела его маску, его перчатки и обожжённую моим огнём кожу на плече. Мощи отвечать ему не было. Второе дыхание не открывалось.

— Думаешь, я — единственная твоя проблема и убийц нужно убивать? — он насмехался надо мной. Захотелось отвернуться. В окне я заметила Заха́ри. Но нет. Он не может быть здесь. Кто-то должен был его запереть, об этом я говорила с Богданом! Нет, мне кажется. Это мне только кажется, сквозь туман невозможно рассмотреть что-то наверняка. Это — обман сознания. То, что перед смертью хочется видеть больше всего.

— Да, убийцам место в могилах, — мне не хотелось смотреть ему в глаза. Видимо, силы начинали меня покидать. И в этот момент всматриваться в противника, признавать своё поражение, совсем не хотелось.

— Тогда с собой я просто обязан забрать тебя, — он наступал.

— Я — не убийца. Я не убиваю невиновных людей и не присылаю им головы их любимых! Я не причиняю людям вреда!

— А что ты скажешь о тех, кто ушёл под землю несколько минут назад? — он кивнул на алтарь. — Мои сыновья лишь мои слуги.

— Они выполняют твои приказы!

— Я их заставляю следовать моим приказам, — отвечал он.

— Нужно выбирать, каким приказам следовать, — я чувствовала, как нагреваются его руки, но двигаться не было сил. Будто на виселице, я находилась между небом и землёй.

— А если выбора нет? — могу поспорить: под маской он ухмыльнулся. — Тогда кто они по-твоему: убийцы… или… Невиновные люди?

Времени на раздумья он мне не дал. Его ладони коснулись моего платья — и я тут же стала падать.

Боль. Упавший кирпич под лопаткой. Ещё немного боли, смешанной с бессилием и желанием быстрее с этим покончить.

Может, я переоценила свои силы?

Может, мне не стоило на это соглашаться?

Может, я уже мертва?

— Как иронично, — я заметила, как туман вокруг меня становится всё прозрачнее, а жрец — всё ближе. В руках Азрата я видела нож. — Ты погибнешь на алтаре, на котором в жертву хотела принести меня.

Сил двигаться не было, как и отвечать ему. Жизнь покидала меня, а то, что всё кончено, было понятно и без божественных прорицаний.

В мыслях стали проноситься мысли о всех тех, кто был мне дорог. Отец, мать, Заха́ри… Все они дарили мне заботу, посвящали себя мне. А Заха́ри…

Когда идея о нём пришла в голову, мне показалось, что тело стало наполняться новой силой. Боль исчезла, или, во всяком случае, уже казалась незаметной. Я буду вернулась в мир живых.

Что-то неизвестное мне наполняло меня энергией.

Тело, утопавшее в зелёном тумане, двигалось само.

Я приподнялась и схватила его за руку. Мгновение — и нож в моих руках, а его удивление играло мне на руку. Секунда — и его тело уже подо мной. Крылья исчезли, как и желание насмехаться. Жрец пытался выпутаться, но то второе дыхание, что открылось во мне, словно дало свободу оставшейся магии и та помогала удерживать его.

— Убьёшь меня — и замараешь руки в крови, — тихо шипел Азрат, пытаясь высвободиться. Нет. Не выйдет. Ты — в капкане.

— Я убью убийцу, — выдохнула я, и, сквозь сомненья, боль и ненависть, нанесла ему последний удар.

Камни вокруг меня вновь засветились, освещая алую кровь. В тот момент моя рука была на груди жреца и тут же все его воспоминания стали проникать в мою голову. Я видела его сыновей и то, как он их тренировал. Я видела то, как он украл жену Кева и как он наказывал Яна.

Я видела то, как он впервые надел маску и как впервые вызвал Рата.

Идей было настолько много, что голова трещала как заведённая игрушка. Ничего не помогало. Хотелось уйти, убежать прочь от боли и всего того, что на меня обрушилось. Вместе с его холодными, проникающими в мои душу и сердце мыслями, я провалилась во тьму, погружаясь всё глубже и глубже… Вплоть до грани жизни и смерти…

ГЛАВА 33

Силы вновь вернулись ко мне. Я распахнула глаза лишь когда почувствовала, что смогу сделать хотя бы это. Но желания подниматься всё ещё не было. И, всё же, я преодолела себя и приняла положение сидя.

Моё, видимо всё ещё бренное тело, находилось на кровати. Помещение же представляло собой нечто совсем небольшое, бывшее скорее маленьким шатром. Нечто подобное я видела на войне. Там так «строили» лазареты.

— Наконец-то ты проснулась, — я услышала знакомый голос и едва-едва повернула голову. По левую сторону от меня лежал сам…

— Заха́ри? — надеялась, что мой голос звучал удивлённо, хотя на самом деле проявлять эмоции не было никакого желания.

— А похож на кого-то ещё? — он ослабленно улыбнулся. Мне удалось заметить, что руки, в которых он держал книгу, немного тряслись.

— Нет, просто… — найти слова было слишком сложно.

И тут я наконец поняла.

Я — жива. Я чувствовала ноги, руки, голову, и даже сердце билось не так быстро или медленно, как могло бы. Я всё ещё жива! И, пусть чувствую себя совершенно опустошённой, я не умерла!

— Я… Я всё ещё в этом мире! — мою радость мог ограничить только недостаток сил.

— Да, хотя могла умереть, — обиженно выплюнул он. — И мне не сказала об этом ни слова.

— Я не хотела, чтобы ты беспокоился, — теперь скрывать что-то уже не было смысла. — Поэтому поговорила с Богданом.

— И он запер меня в собственных покоях, — бастард закончил за меня. — Но, видимо, за столько лет странствий, он совсем забыл карту дворцовых ходов.

— Ты сбежал?! — я недоумевала.

— А по-твоему, должен был оставить тебя в беде? — он явно был недоволен тем, что подобное я скрывала именно от него. — Где всё будет происходить, я знал и так. Увы, приехать вовремя я не смог. Но не определить, что всё плохо по тому, как сыпались искры из окон храма, было невозможно. И проникнуть внутрь я не мог. Правда, когда твой оберег порвался, я понял, что что-то не так. Вокруг храма был очерчен круг, поэтому я… — я заметила на его глазах слёзы, но бастард уверенно пытался их скрыть. — Я просто сделал надрез, окропил круг, надеясь, что это чем-то сможет помочь. А потом почувствовал слабость. И, в конце концов, услышал настоящий звериный рык. Затем… Я оказался здесь, рядом с тобой. Мне объяснили, что это…

— Обряд обмена энергией! — теперь всё стало на свои места. Второе дыхание было вовсе не вторым дыханием. Это было дыхание Заха́ри. Он подарил мне часть своей энергии. Вернее, почти её всю. — Заха́ри, ты понимаешь, что в тот момент я уже успела попрощаться с жизнь. Ты спас меня! Если бы не ты, я бы… Я бы не смогла победить Азрата!

— Значит, я боролся с богом? — он был в процессе понимания, но мою радость это едва ли останавливало.

— Ты не просто боролся. Ты помог его победить. Теперь Рата больше нет. Вернее, он вернётся, обязательно вернётся, но не сейчас. Не сегодня. Я… Я даже не знаю, как тебя благодарить. Я… — в голове вновь появилась мысль, которую хотелось гнать прочь. — Не знаю, что смогу сделать. У меня ведь теперь нет дара.

— Не знаю, успокоит ли тебя это, но… Я хотел, чтобы та, с кем я буду, была без дара, — он вновь улыбнулся.

— Пусть это будет комплимент, — моя улыбка в ответ, казалось, заставила его улыбнуться ещё шире. — Но, ты знаешь… В храме был один ведьмак, его звали Кев. Он рассказал о том, что лет семь назад, жрец украл его жену, а потом прислал ему её голову через год. Когда Азрат умирал, я видела его мысли. И, кажется, Ян — сын жены Кева. В мыслях жреца я видела между ними связь.

— Молодые люди, вижу, у вас уже есть силы чесать языками, — у входа в шатёр появилась знахарка Дерия. Тому, что мы уже можем хоть что-то, её, судя по виду, радовало. — Хотя не мудрено: вы пролежали тут почти.

— Почти неделю?! — неужели, мне нужно было столько времени? Но удивительного в этом мало: в конце концов, моё тело пережило слишком многое.

— Твой любимый проспал чуть меньше — три дня, — отчиталась ведьма. — Но, если уж силы появились, думаю, тебе выйти к ним и хоть немного поговорить, на сколько тебя хватит.

— К кому? — я приподняла бровь.

— К ним, — она приподняла отрезок ткани, служивший входом, и я увидела с десяток… Нет, с сотню людей. Чародеев. Как только «дверь» шатра приподнялась, они тут же оживились: кто-то поднялся, а кто-то принялся перешёптываться. Все они были ведьмаками или ведьмами. В первом же ряду сидел Кев и ещё двое непосвященных, а рядом с ними, всё ещё гордо поднимая голову, ютилась Гергана. Лучи зимнего солнца падали на её лицо. Она улыбалась. Едва заметно, но, всё же, увидеть это было возможно.

— Как же я к ним выйду…

— Думаю, я и сейчас могу тебе помочь. Всё-таки восстановился я раньше тебя, а хоть что-то им сказать ты просто обязана, — с этими словами, Захари поднялся, и, подойдя к моей кровати, нежно, но быстро подхватил меня на руки.

— Ты надорвёшься! Только ведь выздоровел! — я упиралась что есть сил.

— Я обещаю, что не брошу тебя назад при одном условии, — от таких слов я крепче ухватилась за его шею. — Если твоей жизни будет что-то угрожать, ты обязательно скажешь мне об этом.

— Я не хотела, чтобы ты волновался.

— Яна!

— Хорошо, обещаю, — крепко обнимая его, я выдохнула и посмотрела вперёд. Туда, где меня ждали чародеи. Чародеи, которых я спасла. Мне до сих пор не верилось в это. Ещё неделю назад я готовила себя к самому печальному исходу.

Но теперь всё позади. Больше нет Азрата, а Рат вернётся нескоро. Убийцы больше не существует. Главное, что в мире всё хорошо. Единственное, о чём я не знала — это будущее. Как я смогу жить без дара? Что меня ждёт. Но что-то мне подсказывает, что, пока у меня есть Захари, мне ничего не грозит…

Content

Рина Белолис
ВЕДЬМА ПРИ ДВОРЕ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33