Лобысевич Федор Иванович

Город Оренбург.

Дозволено цензурою. С.-Петербург, 11-го февраля 1878 года.

I.

Краткий исторический очерк г. Оренбурга.

В 1552 году русский человек впервые поселился в Заволжском крае, а вскоре после того и правительство начало возводить опорные пункты, во-первых, для защиты, в случае нападения со стороны населявших край этот полудиких племен, а во-вторых, и для дальнейшего распространения владычества нашего на востоке. Из числа первых таковых укрепленных пунктов были: Уфа, Мензелинск, Бирск, Оса, Самара, и, наконец, Оренбург, первое основание которого относится к 1734 году и вызвано необходимостью, для удержания в зависимости и удобнейшего управления киргизами Средней и Малой Орды, добровольно вступившими, в том году, в наше подданство. Первое построение Оренбурга было при впадении р. Ори в р. Яик (Урал); постройка производилась под наблюдением незабвенного для истории Оренбургского края статского советника Кирилова, который, будучи деятельным исполнителем великих предначертаний Петра по преобразованию и устройству Оренбургского края и сознавая огромное государственное значение этого края, первый стремился устроить торговые пути к средне-азиатским землям, и, с вверенною ему для этой цели экспедициею[1], из Казани предпринял путь, сначала вниз по Волге до г. Самары и, высадившись здесь на берег, двинулся далее, вдоль р. Самары, на Сакмарский городок, а отсюда вверх, вдоль реки Яики к устью р. Ори, где и начал строить город. Убедившись же в удобстве пройденного им пути, Кирилов предпринял построение на этом пространстве линии крепостей, из которых первыми были: Бузулукская, Тоцкая, Сорочинская, Новосергиевская, Переволоцкая и Татищева. Таким образом, Кирилову принадлежит мысль соединения Оренбурга с Волгою и Россией. Ни страшный башкирский бунт, поднятый Кильмяк Абызой, возбудившим поголовное восстание башкир, ни отчаянное сопротивление их правительству, заводящему порядки и постройку в стране их крепостей, в чем они видели конец своей дикой свободе, ничто не отразило честного стремления Кирилова к достижению воли Государя, мысли которого Кирилову были хорошо известны, как бывшему секретарю Государя, избравшего его быть преобразователем края, о котором еще тогда наш Великий Преобразователь сказал: «Оренбургский край всем Средне-Азиатским странам и землям есть ключ и врата». Великий Петр предвидел будущее этого края, уже по тому географическому положению страны, которая всегда служила большою дорогой азиатцу в Европу, от Аттилы и до Сассанидов. Оренбург основан, линия укреплена и мятеж подавлен. Самое место построения Оренбурга, на устье р. Ори, избрано Кириловым, и в начале 1734 г. он подал на Высочайшее имя проэкт в котором предлагал постройку Оренбурга, основание порта и судоходства по Аральскому морю и постепенное развитие торговых и политических сношений наших с средней Азией (проэкт этот утвержден 1-го мая 1734 г.). Не долго, однако, существовал Оренбург на первом своем месте; вновь назначенный начальником оренбургской экспедиции (так величались тогда правители этого края), тайный советник Татищев, нашел место построения Оренбурга неудобным, а потому спустил его вниз по р. Яику, к урочищу Красная гора (приведено в исполнение при управлении генерал-лейтенанта, князя Урусова); прежнее-же место названо кр. Орскою (Указ Импер. Анны Иоанновны, 9-го августа 1739 г.). Но для вновь назначенного в край губернатора, действительного статского советника Неплюева, и это место оказалось неудобным, и вот, в 1742 г., судьба этого города спустится еще ниже по р. Яику и уже город устраивается на нынешнем его месте, недалеко от впадения р. Сакмары в р. Яик, на покатой плоскости от сей реки (именной указ Императрицы Елизаветы Петровны, 18-го октября 1742 г). Итак, еще в первой половине XIV столетия, страны эти, известные тогда под общим именем Азии и Башкирии, были обширною пустынею, где скитались с своими стадами кочующие племена, где мятеж, раздоры и своеволие были как-бы климатическими условиями жизни обитающих на ней народов а обширные, чудные земли ее, с огромнейшими естественными богатствами, оставались невозделанными. Место, где в настоящее время построен Оренбург, в древности было ставкою Нагайского хана Басмана, называвшеюся Иктюбе. Закладка Оренбурга происходила в 1743 году; с этого времени Оренбург делается уже средоточием края, как в административном, так и в торговом, и промышленном отношениях. 15-го марта 1744 года, Императрица Елизавета Петровна, исполняя предначертания своего родителя, повелела: «быть в Оренбурге, губернии и именоваться Оренбургская губерния». В 1782 году, по случаю переименования Оренбургской губернии в Уфимское наместничество, Оренбург сделан «областным», а в 1796 г. Уфимское наместничество переименовано снова в Оренбургскую губернию и Оренбург снова сделан губернским городом и все присутственные губернские места перенесены из Уфы в него. В 1802 г. управление губернии перенесено еще раз в Уфу и Оренбург остался уездным городом, но в нем оставлена резиденция главного начальника края и его управление, а в 1865 г. Оренбург вновь назначен губернским городом, вследствие разделения Уфимской губернии на две: Уфимскую и Оренбургскую.

II.

Статистика населения; церкви; училища; библиотеки.

Оренбург в настоящее время занимает весьма, обширную площадь: он находится под 51° 45′ сев. шир. и 72° и 46′ вост, долг., в 2171 верст. от Петербурга и 1497 верст. от Москвы; число жителей в нем, по последним статистическим сведениям, определено в 35,969 чел. обоего пола, кроме войск и учащихся. По сословиям, главный процент населения представляют мещане, 9072 д. обоего пола; затем, отставные солдаты, их жены, вдовы и дети, 6714 д. обоего пола; купцов 1375 д. обоего пола; дворян потомственных и личных 3595; сельских сословий до 5000 д.; есть и неизвестного происхождения 555 человек; киргиз и башкир жителей всего 335 чел. По вероисповеданию, православных считается 28784 чел. обоего пола; единоверцев 292; раскольников 856; католиков 278; магометан 4735 и евреев 716 человек; есть и неизвестного вероисповедания 64 чел. Учащихся в Оренбурге, по сведениям за 1875 год, считалось в военной и гражданской гимназиях 579 чел,; в женской гимназии 225 чел.; в одной военной прогимназии 249 чел.; в одной женской прогимназии 145 и институте 83; в уездном, приходских и духовном училищах 710; юнкерское училище и фельдшерская школа имеют до 370 учащихся; частные учебные заведения и детский приют 365 и казачье училище до 250 чел.; так что общая цифра учащихся доходит до 3000 чел. обоего пола. Войска, квартирующие в Оренбурге, составляют местный баталион, один линейный баталион, башкирский дивизион, казачий полк, одна казачья баттарея и артиллерийская команда. В городе находятся: казенных, общественных, церковных и частных до 300 каменных и 2800 деревянных домов; около 600 каменных и 500 деревянных лавок и один театр; церквей в городе считается: православных и каменных (в том числе 2 собора) и 3 деревянных; монастырей 2; раскольнических молелень 2; магометанских мечетей 2 каменн. и 1 дер.; и протестантская церковь и 1 римско-католическая. Евангелическое исповедание открыло свое публичное богослужение здесь со 2-й половины прошедшего столетия, при военном губернаторе Рейнсдорфе, и находящийся при кирке пастор считается при штабе военного округа; римско-католическое-же богослужение начато по ходатайству военного губернатора Перовского. Ксендз тоже находится при штабе округа и получает казенное содержание. Из православных церквей здесь более замечательны: церковь Св. Троицы; она первоначально была деревянная и освящена в 1774 г., во время осады Оренбурга Пугачевым; в 1783 году она была сломана и построена каменная; но чрез 4 года сгорела и возобновлена в 1801 году; церковь Вознесения Господня, на вратах гостинного двора, построенная по ходатайству оренбургского губернатора, тайного советника Неплюева, в 1750 году; о церкви св. Петра и Павла, — вследствие того, что, вопреки уставам православной церкви, алтарь ее обращен не на восток, а на юго-восток, — существует народное предание, что, будто бы, самое здание первоначально, в XVIII веке, назначалось для лютеранской, католической или армянской церкви, что при Неплюеве в Оренбурге переселилось очень много астраханских армян, но потом разъехались, оставя церковь недостроенною, без алтаря, верха и колокольни. В конце XVIII века, оренбургские жители желали это недостроенное здание сделать церковью; но духовное начальство, по той причине, что здание обращено на юго-восток, долго не соглашалось дать разрешения, и только по ходатайству губернатора Бахметева, здание это в 1800 году разрешено обратить в церковь, во имя апостолов Петра и Павла, для оренбургского драгунского полка, у которого и полковой образ был в честь этих святых. С тех пор, церковь эта получила назначение военной церкви. Освящена эта церковь в октябре 1809 года, В этой церкви хранятся трофеи оренбургских войск, состоящие из 33-х знамен, отбитых у коканцев и бухарцев в 1833—1867 годах, при взятии крепостей Ак-Мечети и Ташкента; все они из разноцветных бухарских шелковых материй; одно с арабскою надписью; на верху знамен лошадиные хвосты и посеребренные булавы. В ограде церкви, за алтарем, в 1833 году погребен, по желанию жителей Оренбурга, бывший оренбургский генерал-губернатор, граф Сухтелен. Говорят, что при управлении краем гр. Перовским, Святейший Синод возбудил переписку о перенесении могилы гр. Сухтелена из ограды городской церкви на кладбище, как потому, что граф Сухтелен был лютеранин, так и потому, что указом 24-го декабря 1771 года кладбища при городских церквах уничтожены; но сильный своим влиянием и замечательный умом, граф Василий Алексеевич Перовский не только не исполнил требования Синода, но в очень резком ответе дал свое заключение, что память о таком заслуженном государственном деятеле, как гр. Сухтелен, должна быть так священна, чтобы никогда не возбуждать вопроса об удалении праха его с того места, которое было единодушно избрано всеми сословиями городского общества. Так дело это и кончилось. Введенский собор, на берегу р. Урала, построен на казенный счет в 1756 году; в 1859 году, с открытием в Оренбурге архиерейской кафедры, собор сделан кафедральным; к этому собору принадлежит еще собор летний, также на берегу р. Урала; в этом соборе, при входе, с правой стороны, погребена 5-тилетняя дочь бывшего губернатора Волкова, Елизавета. Другие церкви здесь не представляют в историческом отношении особенного интереса; вообще все они весьма бедны благолепием, особенно собор.

К чести Оренбурга можно отнести его учебную обстановку. В городе находятся, как читатель видел выше, столько удобных заведений, как мало бывает в наших губернских городах; здесь есть одна книжная лавка, две частных библиотеки, очень порядочная и довольно большая библиотека казачья, с платою за право чтения в ней 5 р. в год, небольшая библиотека при отделе географического общества, при юнкерском училище и при окружном штабе; но, бесспорно, лучшая и полнейшая библиотека — при военной гимназии. Отличное содержание, порядок, выбор книг и полнота этой библиотеки могут поставить ее на ряду с лучшими библиотеками; очень жаль только, что она не предоставлена пользованию общества и составляет, как мебель, исключительную принадлежность гимназии; мне кажется, что абонементная плата за право чтения, кроме пользы обществу, дала-бы возможность еще более усилить, самую библиотеку и сделать ее лучше. В городе находятся статистический комитет и отдел Императорского русского географического общества. Публика оренбургская, особенно та часть ее, которая живет более замкнутою жизнию, очень много читает. Статистика выписываемых журналов и газет, собранная мною за прошедший год, представляет следующие результаты: всего здесь выписывается до 800 экз. журналов и до 450 экз. газет. Главный % газет остается за: «Русским Миром», 64 экз., «Новое Время», 52 экз., «С.-Петерб. Ведом.», 21, «Русск. Инвал.» 34, «Голос», «Биржев. Вед.» и «Москов. Вед.». Из журналов первое место занимают: «Нива», 79, «Отечеств. Записки», «Вестник-Европы», 29, затем — «Дело» и «Всемирная Иллюстрация». История педагогии в Оренбурге относится к 1825 г. Кажется, первым рассадником просвещения было открытое в том году оренбургское Неплюевское военное училище; так как это было первое воспитательное заведение и служило, так сказать, родоначальником образования в крае, то не безинтересно будет сказать несколько слов о возникновении этого заведения. Оно основано в 1825 году, имея преимущественною целью сближения азиатцев с русскими. В истории развития и укрепления нашего влияния в средней Азии было бы несправедливо отрицать хотя некоторую долю значения оренбургского Неплюевского военного училища, комплектовавшего втечении нескольких десятков лет офицерами исключительно войска Оренбургского края, наполнявшего значительную часть административных мест в степи и вносившего, чрез своих инородческих питомцев, первые семена цивилизации в среду местных номадов.

Первоначальная мысль об учреждении в Оренбурге военного училища принадлежит Государю Александру I и относилась к лучшим временам Его царствования, временам многих полезных реформ. Еще в 1801 году Государь выразил, в рескрипте оренбургскому губернатору Бахметьеву, желание иметь в Оренбурге дворянское военное училище; но Неплюев для основания здесь училища собирал еще в 1744—1745 году пожертвования, и только в 1806 году желание Государя принялся осуществлять военный губернатор, князь Волконский; ему-же принадлежит мысль связать имя Неплюева с именем заведения, об основании которого он хлопотал, но неизвестно, почему он не осуществил своего желания. На предложение Волконского, родственники Неплюева прислали 21,000 р. ассигнациями; затем, была открыта подписка, доставившая еще до 152,000, но самое утверждение проэкта состоялось не ранее, как в 1824 году, во время управления краем генерала Эссена, а открыто оно лишь в 1825 году; состав воспитанников был определен в 40 чел. и столько-же приходящих. Первым директором этого первого в крае заведения был инженер-подполковник Генс, один из умнейших и замечательнейших деятелей в крае. Первой особенностью в курсе заведения было введение неположенных в число предметов, поименованных в Высочайше утвержденном положении заведения, французского и немецкого языков, что, конечно, объясняется господствующею в то время в современном обществе маниею. Применение этой господствовавшей моды воспитания к ученикам Неплюевского училища было, однако, очень трудно; один из очевидцев говорит, что не только тогда, но и в позднейшее время, училищу приходилось выдерживать не мало трудностей в приучении, так сказать, своих питомцев к школе, не говоря уже о том, что самые звуки русского языка, для большинства поступавших в училище, были совершенно чуждыми. Предубеждение против училища было настолько велико в среде туземного инородческого населения, что при открытии училища приходилось прибегать почти к насильственным мерам для привлечения в него учащихся. Полицейские служителя ходили по домам и собирали сведения о том, нет ли там детей, которых можно-бы отдать в училище. Матери тщательно скрывали своих детей, как-бы оберегая их от какой-то грозящей им гибели. Старики и муллы, отпуская детей, напитывали их убеждениями, что их ведут на мученье, что каждого из них будут держать как лошадей в стойле, что их станут наказывать, сажая в бочку с железными гвоздями.

Один из бывших воспитанников уверяет, что подобное предубеждение было не столько из невежественности и фанатизма, сколько из того, что в существующей в то время в Оренбурге школе кантонистов, которая пополнялась, преимущественно, евреями из западных губерний, розга заменяла все педагогические приемы и была самым важным стимулом для возбуждения прилежания и поддержания порядка. Жестокости наказаний в этом училище обращали на себя всеобщее внимание и были ужасны по рассказам, а к этому еще примешалась и ревность законоучителя этой школы к обращению еврейских мальчиков в православие. Трудно согласиться, однако, с тем, чтобы строгости училища кантонистов были пугалом для поступления в Неплюевскую гимназию — бывшее училище; то было время, то были нравы, когда слово гуманность не имело никакой гражданственности ни в обществе, ни, особенно, в школах, и розги, действительно, были тогда стимулом всего, всего... Что тот-же стимул действовал и в Неплюевском училище, в этом нет никакого сомнения, как нет сомнения и в том, что тот-же стимул действовал даже в очень недавнее время и, преимущественно, по субботам; это памятно, вероятно, воспитанникам еще очень недавних выпусков. В 1830 году, вновь назначенный главным начальником края, гр. Сухтелен, обозревая Неплюевское военное училище, нашел в учебной его части, как он сам выразился, «настоящее вавилонское столпотворение», а потому и признал нужным дать учебному курсу его другую организацию; но свидетели говорят, что между воспитанниками были такие субъекты, что начальство не могло с ними справиться; они причиняли обиды посторонним лицам, и, в особенности, не безопасно было проходить мимо окон училища; главные шалуны были инородцы, дерзость которых доходила до того, что учителя не всегда чувствовали себя совершенно безопасными в классе, во время урока; на одном, например, преподавателе мусульманского закона, мулле, воспитанники, во время урока, в классе, устроили катанье верхом и начальство вынуждено было принять строгие меры: 4 воспитанника переведены были в баталион военных кантонистов, и розга надолго получила первенствующее и видное место в системе исправления нравственности и поведения воспитанников; в настоящее время заведение это представляет отрадное явление, в отношении порядка и системы воспитания детей.

III.

Внешний вид города; гостинницы; цены продовольствия; гостинный двор; магазины и прислуга.

Внешний вид Оренбурга на приезжего человека может произвести хорошее впечатление. Город кажется далеко лучше отстроенным, чем многие губернские города в России; широкая, красивая Николаевская улица застроена многими прекрасными зданиями: канцелярией генерал-губернатора, военной прогимназией, гражданской гимназией, пансионом, общественным собранием, домом генерал-губернатора и многими другими. По средине города — площадь, имеющая фонтан, и по сторонам его, во всю площадь, — скверы, придающие и хороший вид, и пользу тенью, летом, хотя небольшою, но все-же служащею убежищем для детей, которые, по примеру Летнего сада, в Петербурге, играют здесь целые дни; с одной стороны устроена лавочка для продажи минеральных вод; только то место, где находится фонтан, следовало-бы вымостить, чтобы не было подле него такой грязи и не мучило-бы лошадей, возящих воду. Еще из хороших улиц — Неплюевская, Уральская, Троицкая; эти три вымощены щебнем (шоссе). На Николаевской имеется, во всю длину, около 1 ½ версты, широкий плитный тротуар, а в конце ее, на берегу реки Урала, пирамидальный гранитный памятник Императору Александру I, поставленный жителями, в память освобождения города от воинского постоя. Эта улица — наш Невский проспект: тут и гулянье, и катанье, и лучшие магазины, и все, что хотите. Город освещается (кроме самых задних улиц) фонарями —  керосином. Бывшей эспланады крепости, которая, по правилам устройства крепостей, отделяла крепость от предместий, давно уже не существует; с 1863 года, когда срыты крепостные валы, все это пространство быстро застроилось очень хорошими домами и изгладило бывший вид крепости; бывшие старая и новая слободки почти слились с городом; только один казачий форштат до сего времени как-то изолирован и не подчинен общему городскому начальству. Предместье это, отстоя от города на 200 саженей, составляет отдельное селение, служащее очень часто укрывательством воров, мошенников и притоном разврата. Весь город снабжен водопроводом, имеющим семиверстную сеть водопроводных труб, каменный резервуар и водоподъемное здание, но не дающим достаточного количества воды. Квартиры и гостинницы в Оренбурге не могут похвастаться комфортом; первые все без мебели (которую достать здесь очень трудно и дорого), холодны и неудобны, а цены от 120 до 600 руб. и дороже в год; гостинницы грязны и не имеют ни хорошего обеда, ни прислуги; лучшими считаются: гостинница купца Каретникова, называемая на вывеске «Hotel d’Orenbourg». Это наш оренбургский Дюссо. Затем, есть нумера и в собрании, но обед там так-же дурен и неизыскан, между тем цена за нумера (одна маленькая комната в 1 ½ и 2 р.) очень дорога; в настоящее время, впрочем, открыта отличная гостинница купца Ладыгина, называемая «Европейскою». В отношении стоимости жизни, можно сказать, что цены на все ежегодно увеличиваются; в настоящее время говядина продается от 5 до 12 коп. лучшая и от 2 ½ до 5 худшая; телятина 7—12 коп.; баранина 5—10 коп.; фунт пшеничного хлеба от 3 до 5 коп. пуд пшеничной муки от 55 до 1 руб.; масло 35 коп. фунт; пара кур от 20 до 40 коп.; индейки от 1 р. до 1 р. 40 к. пара, сахар 25—30 коп. фунт, свечи сальные 12—14, а стеариновые 30 коп. Рыба, не смотря на близость Урала и Уральска, где производится громадный лов ее, здесь продается: осетрина от 15 до 40 к. фунт, стерлядь от 20 до 40 коп. Икра жидкая от 80 до 1 р. 50 коп. фунт. Зелени, за исключением дикого щавеля, петрушки, луку, капусты, никакой нет; все остальное —  по ценам столичным, а галантерейные и панские товары — по ценам далеко выше московских. Здесь два больших базара, — один подле гостиного двора, а другой —  на площади, подле городской больницы. Гостиный двор, состоящий из длинного ряда каменных лавок, по всем четырем углам площади, занятых галантерейными, панскими товарами, а также железными, посудными, сундучными и др., и в средине, вдоль и поперек, тянутся ряды таких-же лавок с мучным, табачным, мелочным, овощным и др. товарами; тут-же собирается ежедневно толчок. Рядом с одною линиею гостиного двора находится другое огромное здание гостиного двора. Обращенное лавками внутрь и составляющее как-бы крепость, оно служило прежде складом привозимого сюда из Азии хлопка, и теперь летом вся внутренность его завалена этим товаром, а в лавках торгуют наши купцы половина-же гостиного двора занята лавками бухарцев; в настоящее время этот гостиный двор переделывается лавками на улицу; кроме этих торговых мест, есть еще базары: дровяной, железный, соляной и мучной. Что касается до большой оптовой или, как она зовется здесь, «меновой» торговли, то Оренбург, с самого его основания, служа постоянно центром средне-азиатской и киргизской торговли с Россией, ежегодно приобретает большее значение в этой торговле; сюда свозятся почти все товары Бухары, Хивы, Ташкента и Киргизских степей; здесь постоянно живет целая колония средне-азиатцев. Значительность торговых оборотов здесь выражается сравнением цифр привоза и вывоза за последние 10 лет, из которых видно, что привоз доходит до 7 милл., а отпуск до 3 милл. руб., и когда приходилось, следовательно, доплачивать из России в Среднюю Азию золотою и серебряною монетою до 4 милл. в год, то оказывается, что принятыми в последнее время мерами достигнуты весьма благоприятные результаты, так что уже не мы доплачиваем азиатцам, а они — нам. Не подлежит сомнению, что с открытием в настоящее время железной дороги от Самары, торговля эта гораздо больше усилится, и будущность ее предвещает громадное государственное значение.. Самый городской бюджет доходов, 10 лет тому назад доходивший до 40 тыс., а ныне возросший до 184 тыс., красноречиво говорит о быстром торговом развитии. Оренбург, принадлежа к юным городам России, еще только оперяется; он, как дитя, только становящееся на ноги, еще имеет много особенностей и странностей, бросающихся в глаза жителю хорошо устроенного города и особенно столиц, — возьмем хоть извощиков: верно, в целом мире нет и хуже извощиков, и такого фасона экипажей, как здесь. Все экипажи какие-то длинные долгуши, зовущиеся здесь «тарантасами»; да хоть-бы прочные были эти тарантасы, а то большинство перевязано и укреплено веревочками, старо, грязно и гадко, и никому, — ни думе, ни полиции, ни владельцам, —  нет до этого дела; сломает извощик ездоку шею, поговорят в городе как о всякой новости, занесут в дневник происшествий в «Губернских Ведомостях» (которые, мимоходом скажу, в своем роде, так-же хороши, как здешние извощики), и в единственном органе печати, «Оренбургском Листке», завяжут новой веревочкой поломанные части злополучного тарантаса и снова выедут для подобных-же услуг публике. Зайдите в магазин галантерейных красных и колониальных товаров: вы хотя и найдете иногда, все, что хотите, но заплатите гораздо дороже того, что вещь стоит в Петербурге. Лучшие магазины здесь красных товаров В. Г. Кибиревой, Гладкова и Буслаева, галантерейных — Захо и Ладыгина, а бакалейных — Малышева и Скворцова, он-же и кандитер; но о пирожных и конфектах его изделия мы умолчим, ибо это будет лучше. Захотите иметь повара, кухарку, лакея, кучера не пьяниц — останетесь только при одном желании —  таковых, у нас не имеется; горничные все склонны и жаждут любви, а потому, что ни делайте, но уж это их судьба. Захотите нанять квартиру теплую — ошибетесь; нужно заказать платье, сапоги или что-нибудь другое — никогда не получите ничего в срок и хорошо сделанного. Недостаток здесь хороших мастеров всех цехов весьма ощутителен, подмастерья и мастеровые пьянствуют и, пользуясь отсутствием мировых судей, ставят и хозяев, и публику в полную от себя зависимость. Фотографии здесь лучшие Бухгольца и Зеббена.

IV.

Состав общества и общественная жизнь.

Оренбург есть место резиденции главного начальника края, его штаба по званию «Командующего войсками», квартира начальника губернии и военного губернатора Тургайской области; здесь помещаются губернские и уездные присутственные места, отделение государственного банка, общественный банк, 9 контор страховых от огня обществ, почти все конторы транспортные; здесь есть банк тортовый московский и общество взаимного кредита, разные внутренние учреждения артиллерийские, инженерные и интендантские; кроме того, войсковое правление и войсковый штаб Оренбургского казачьего войска. Как и везде, общество делится на кружки: часть его, во что бы то ни стало, силится стать на аристократическую ногу; к сожалению, иногда выдача не во время квартирных денег или другого рода казенного содержания ставит некоторые аристократические замашки в очень щекотливое положение; хозяева, например, предлагают съехать за неплатеж денег с квартиры; неотвязчивые магазины требуют немедленно уплаты по счету денег; прислуга требует денег; сапожник просить тоже денег, и этот презренный металл почти всегда разочаровывает аристократические стремления, повергая в немалое горе любителей высшего тона. В буквальном-же смысле, аристократии, ни родовой, ни финансовой, за очень немногими исключениями, здесь нет; даже большинство высокопоставленных лиц принадлежит к обыкновенному всероссийскому и других национальностей дворянству и живет почти одним содержанием, — значит, попытки и стремления лезть в знать совершенно напрасны.

Служащее общество меняется здесь беспрестанно, так что Оренбург прозван весьма верно почтовою станциею; дворянства местного почти нет, или, по крайней мере, оно здесь не играет никакой роли; купечество держится особняком, и в общество, в собрание является из них лишь несколько дам, замечу мимоходом, очень состоятельных и очень хорошеньких; для остальных, кроме театра и катанья, все общественное закрыто: ни они никуда более, ни к ним никто. Неразвитость и наследствие раскола и староверчества —  вот главные тому причины, хотя это общественное зло ослабевает, но все-же яд силен и организм не совсем излечен от него. Это разъединение общества и отсутствие постоянного ядра его ведет к тому, что здесь ничего не может быть прочного, основательного и хорошего; устав общественного собрания полон греха; выбор старшин в собрание никогда еще не состоялся с полным числом членов: из 200 человек, только 35—55 явится на выбор или скандал какой-нибудь выйдет при баллотировке; каждый член мало заинтересован делом, ему все равно: сегодня здесь, завтра перевели в другое место, и прощай и клуб, и его члены, и все, что там делается; отвратительная музыка, неудовлетворительная труппа и проч. не составляют предмета забот публики или общества; каждый смотрит на все это как на явления, встреченные им на почтовой станции во время проезда; следовательно, горю пособит здесь земство; да, земство и одно земство, мировые учреждения и железная дорога в состоянии вызвать реакцию края и города, разбудить его от этого долгого, крепкого сна, прогнать апатию его и просветить, цивилизацией, для введения в общий строй государственной жизни России, которой Оренбургский край, сам, по себе, даст очень много.

Общественная жизнь в Оренбурге сосредоточивается зимою на Николаевской улице; целые вереницы различных экипажей, особенно в праздничные дни, после обеда, тянутся в два ряда вдоль этой улицы, а массы фланеров снуют частию по тротуару, а частию, стоят стеной вдоль улицы; азиатцы особенно любят сидеть во время гулянья на крыльце дома канцелярии генерал-губернатора и оживленная беседа их выражает полнейшее участие к гулянью; в другое время дня, улица эта не представляет особенно оживленного характера: внимание приезжего человека разве остановят частые встречи на ней с сынами Азии, — то бухарец, то киргиз, то хивинец, то бухарский еврей или татарин попадается, а не то, среди улицы, тянется длинная команда верблюдов, навьюченных разными тяжестями, или просто всадник киргиз, величаво качающийся между двух горбов огромного верблюда, а зачастую можно встретить и женщину, едущую верхом на лошади; то может занять любопытство проезжего европейца покрытая халатом, с головы до ног, женщина-татарка, но если заглянуть в лицо этой гурии востока, то вы, наверно, увидите урода; женщины-татарки и особенно киргизки не отличаются красотой; очень редко можно встретить хорошенькую татарку, но все они набелены, нарумянены, с вычерненными ресницами и, по большей части, со следами оспы. Здесь очень большое количество татарок в списках наших кокоток. По привилегированному запаху розового масла, которым мажутся почти все азиатцы, далеко слышно их. Зимой здесь существует еще общественое собрание, коммерческий клуб; первое и второй назначают в неделю раз семейные вечера или маскарады; посещаются эти вечера далеко не всем обществом, а маскарады имеют свой, какой-то оригинальный, характер; являются 35 дам и из них только 8—10 в домино и масках, а остальные в бальных платьях; мужчин замаскированных совсем не бывает; маски не подходят к мужчинам сами и не интригуют, а, большею частью, сидят и пыхтят от духоты и скуки; кавалеры-же, преимущественно, состоят из офицеров квартирующих здесь войск и нескольких статских; многие отличаются оригинальностью в танцах и особенной манерой в танцах дергать и изо всей силы вертеть дам; театр усердно посещается всеми слоями общества; но выносят ли эти посетители из театра приятное впечатление, может ли для них театр наш служит помощью к развитию эстетических чувств, вкуса и т. д.? Это вопрос, требующий анализа более серьезного, но во всяком случае, так как по выражению Великой Монархини России, Екатерины II, «театр есть школа народная», то нужно желать, чтобы главное начальство края, в видах просвещения массы публики и для цивилизации постоянных посетителей театра, средне-азиатцев, поддерживало и покровительствовало оренбургскому театру. Самое здание театра очень изрядно и удобно. Возникновение же театра в Оренбурге относится к шестидесятым годам, и хотя театральные представления были и ранее, но они давались в манеже, в котором были устроены деревянные ложи, очень напоминающие лошадиные стойла; вообще, вид этого театра был очень своеобразен; кажется и первый антрепренер организованной здесь труппы был ветеринарный лекарь — г. Невский. Состав труппы, впрочем, был весьма хорош; в то время были здесь г. Берх, ныне подвизающийся на московской Императорской сцене, и известная провинциальная актриса г-жа Линовская, затем, в шестидесятых годах) главный начальник края, А. П. Безак, сознавая необходимость для города театры, поручил начальнику инженеров округа переделать манеж в театр. Сказано — сделано. Составили, как водится, смету и «течении одного лета из манежа сделали театр, по виду и довольно хороший и удобный, но и до сего времени, на каждом шагу доказывающий, что строить казармы и другие казенные здания совсем не одно и то же, что устроить театр. Само собою, не упущено из виду и то, что строить и делать следует так, чтобы ежегодно требовалось ремонтировать, и вот это заветное правило практикуется на деле до сего времени; а за все то, что стоют эти ремонты, можно было бы устроить театр по всем правилам искусства. После труппы г. Иванова, который держал наш театр несколько лет, началась промышленная спекуляция разных антрепренеров, которые, в конце концов, потерпев полное раззорение убегали из Оренбурга, оставляя труппу в безвыходном положении. В виду этого, в 1872 году здесь была образована дирекция, и год этот можно назвать единственным годом, когда оренбургский театр был истинным удовольствием, прелестная труппа, во главе которой была талантливая и обворожительная А. А. Немирова-Ральф, прекрасный оркестр, порядок и благоустройство театра — все не оставляло желать ничего лучшего. К сожалению весьма дорого стоющая труппа и обстановка, при неполучении от города никакой субсидии, разрушили дела, с долгом в несколько сотен рублей. Последующие антрепренеры вновь кончали банкротством, и только последние два года г. Расскатов выдержал сезоны. Затем, балы у главного начальника края довершают весь перечень наших зимних удовольствий. Зато лето здесь невыразимо однообразно и скучно: есть два гулянья, первое — на бульваре, вдоль берега р. Урала, и в роще, за рекой, где устроен вокзал; роща освещается фонарями, но что это за освещение!!!... Дрянная музыка услаждает слух, и мотанье ног по аллеям бульвара продолжается до часу. Окрестности Оренбурга тоже не представляют ничего привлекательного, только в 5-ти верстах от города, на, так называемой, маячной горе, позади лагеря казачьей артиллерии, на склоне горы, построены дачи, занимаемые главным начальником края и его свитой; поодаль — много и частных дач; самое место очень живописно и воздух гораздо лучше городского. На этом самом месте Пугачев стоял со своим войском, желая взять Оренбург. Вообще-же однообразие общественной жизни Оренбурга ни с чем несравнимо: на гуляньях, в театре, на балах, везде и всегда встретите одни и те-же лица, слышите одни и те-же дурно исполняемые пьесы оркестра; тот-же преобладающий военный элемет, везде и всюду; даже одни и те-же блюда в буфетах собрания и у Антона Каретникова. Поживите два-три года, узнаете все замечательные биографии, страстишки и наклонности всех членов общества обоего пола; узнаете, кто около кого должен сидеть, с кем танцовать, кому составить пульку в собрании и т. д.; всякое появление новой особы сейчас заметно, точно постороннее тело, попавшее в известную массу; говору, судам и пересудам нет конца; одним словом, — это город с своими особенностями, с своими нравами и обычаями, водоворот, попадая в который, новый житель города, будет долго предметом общего внимания затем, мало-помалу, и он смешивается с общим течением и... и... делается оренбуржцем. Состав общества в Оренбурге очень не велик; оно, преимущественно, состоит из служащих и военных; часть этих последних, не состоящих в войсках, равно и некоторые из гражданских чиновников, попадают на службу в Оренбург двояким манером: одни бегут от шумной петербургской жизни, где, занимая места с содержанием, неудовлетворяющим потребностям этой жизни, вошли в долги, перспективою которых в Петербурге мировой судья, а затем — «долговое»; другие-же попадают сюда административным порядком, в виде исправления, или взамен «долгового»; одним словом, что называется, в «ссылку в места не столь отдаленные»; впрочем в последнее время, с приобретением нами Ташкента, Самарканда и других мест на границе средней Азии, пункт, заменяющий «долговое», остался за этими местами, и спокойно-же, хорошо живется там этим господам. В былые, времена Оренбург был и совершенно местом ссылки, так сюда были сосланы Плещеев, Шевченко, Станкевич и многие другие; в последнее-же время, назначение сюда на службу представляло искупление за более или менее предосудительные делишки в Петербурге: то за мотовство, то за мелкое плутовство, то за скандал, требующий удаления с глаз того общества, где он совершился, а то и просто для удаления от соблазна и греха.

V.

Климат, бураны, растительность, дачи.

Климат в Оренбурге ежегодно сильно изменяется; нет уже тех жестоких стуж зимой и сильнейших буранов, которые заметали дома и, как сохранилось предание, не давали жителям, странствовавшим по темным улицам города, попадать туда, куда они шли; так, были примеры, что идущие в собрание попадали совсем в другую сторону города. Зима здесь чрезвычайно ровная и здоровая; холода, правда, сильные, увеличивающиеся от постоянного ветра, и доходящие до 38° по Р., лето-же, преимущественно, всегда пыльное, сухое и чрезвычайно знойное, доходящее до 35° по Р. Жар и удушливый ветер совершенно душат и жгут людей и природу; весны почти не бывает, потому что только в первой половине апреля сходит снег и уничтожаются морозы, а затем, в первых числах мая, начинаются уже довольно сильные жары, постепенно и быстро увеличивающиеся, так что собственно того очаровательного, тепло-приятного времени года, которое так благотворно на юге России и зовется весною, здесь не существует; осень здесь самое приятное время года; с начала августа и далее во второй половине сентября жар начинает спадать и воздух делается более влажным и приятным; но в начале октября уже начинаются утренники, и почти всегда в конце октября устанавливается зима, так что холодного времени в Оренбурге, средним числом, 6—7 месяцев. Река Урал бывает подо льдом в год, средним числом, около 155 дней.

Бураны, свирепствующие здесь, бывают или низовые, или верховые; первыми называются те, которые гонятся сильным ветром, поднимающим снег и метущим его во все стороны; такие бураны продолжаются иногда несколько дней и заносят дома, а на улицах делаются громадные сугробы; но буран верховой далеко опасней и хуже: бедный путник, которого застанет такой буран в степи! Снежные волны, с пронзительным свистом ветра, бьют все, что им попадается; не только человек, но и животное выбивается из сил; дорога исчезает и нередко и путешественники, и стада замерзали в нескольких саженях от жилища, иногда почти на улицах сел и деревень. Растительность в Оренбурге небогата: роща за р. Уралом, очень жиденький сад подле здания Караван-Сарая, сквер на площади и бульвар вдоль берега реки Урала, от генерал-губернаторского дома до зимнего собора, да садик против самого генерал-губернаторского дома, —  вот и все. Цветов в городе почти нет, а в оранжереях они считаются редкостью. Здесь никогда нельзя увидеть тех великолепных букетов, которые в Петербурге, на любой улице, летом, можно купить за 15—20 к. Фруктов и ягод также мало: первые яблоки, груши, апельсины и лимоны привозные и не совсем дешевы, так, яблоки продают зимою 15—20 к. фунт, а летом 7—10 к. фунт; апельсины от 60 к. до 3 р. десяток; одно местное и дешевое — арбузы, огурцы и дыни; большой прекрасный арбуз и дыню можно купить по 10 коп. Целые горы их лежат на базаре, а огурцы продают тысячу за 80 коп.; ягоды, клубника, ежевика, смородина и вишни лесные, —  вот и все. Влияние климата на здоровье людей и животных, по отзывам медиков, здесь является сообразно временам года; но все болезни не достигают сильного повального развития. Лето и осень особенно вредны для детей, но и в этом случае главную роль играет дурная санитарная и вообще жизненная обстановка большинства населения — крайнее неряшество и наше русское «авось» и «небось».

Оренбургские дачники, за исключением немногих, имеющих дачи в роще, живут в некоторых станицах по Уралу и в окрестных деревнях, из которых ближайшая к городу, Берды, лежит в семи верстах. Деревня Берды, впрочем, способна к тому, чтобы устроить в ней воксал для летних увеселений. Она расположена на горе, близ воды, окружена зеленью —  тут бы можно было создать что-либо получше тесных деревенских изб; но пока еще подобные проекты не занимали, как видно, предприимчивости оренбургских промышленников.

Другой сорт оренбургских дач — это киргизские кибитки (конического вида палатки, обитые войлоком). Небогатые люди, или лица, связанные служебными обязанностями с городом, покупают киргизские кибитки и располагаются в них, где вздумается: в зауральской роще, или на берегу Сакмары, или где-нибудь, под тенью нескольких деревьев. Пару таких палаток, стоющую, примерно, до 80 рублей, считают весьма достоточным помещением для небольшого семейства. В таком случае, одна из палаток (господская) убирается коврами и необходимою мебелью; другая-же (людская) служит кухнею и жилищем для прислуги. Подобных, наскоро импровизированных, дач в окрестностях Оренбурга можно встретить не мало, но все располагаются отдельно одна от другой, как будто оренбуржцы сами бегут общества.

VI.

Меновой двор, река Урал. Произведения Оренбурга.

Находящийся в 3-х верстах от города, за р, Уралом, в степи, меновой двор по своей оригинальности, может обратить на себя внимание. Это четырехугольник, обнесенный высокою каменною оградою, с выступами на углах, предназначавшихся в начале для обстреливания фасов ограды, боковым огнем, или, как говорят инженеры, для фланкирования фасов. Во внутрь двора этого ведут двое ворот; лавки и пакгаузы расположены в самой ограде; летом сюда приходит по несколько тысяч верблюдов, иногда до 50—100 штук в день; они привозят товары из Бухары, Хивы, Кокана, Ташкента и из киргизской степи; главнейшие предметы торговли: скот, лошади, сырые кожи, меха, сало, хлопок, шелк, бумажные, шерстяные и толковые материи, краски, овощи, фрукты и проч.; взамен этого наши торговцы наделяют азиатцев и киргиз отчасти хлебом, красным товаром, деревянными изделиями, металлами и металлическими изделиями. Несколько десятков тысяч народа, в разных костюмах и видах, вместе с табунами лошадей, баранов, коров и верблюдов, составляют такую разнообразную оригинальную толпу, что, действительно, один раз, стоит все это видеть. Отличительную особенность оренбургского менового двора, как и всех азиатских рынков, составляет крайняя неопрятность, которой весьма много помогают степные бураны, заносящие все облаками пыли. Наиболее замечательные в Оренбурге, по азиатской торговле, — фирмы купцов Деевых, Бутасовых и др., которые образовались еще в начале нынешнего столетия.

В средине менового двора, на площади продаются бараны, лошади, скот, целые штабеля сырых кож, наваленные ярусами тюки с хлопком; тут-же толпы татар, бухарцев, хивинцев, русских промышленников, казаков, мужиков, и проч. Тип еврея — известно, что всесветный тип, а потому, не смотря на халат и чалму, вы тотчас узнаете потомка Израиля; да к тому-же и пейсы из-под чалмы выдают это племя. Впрочем, среднеазиатских евреев здесь немного.

В конце площадки, близ азиатских ворот, разложены в несколько рядов по земле разные товары: холст, платки, кушаки, тесемки, простые бумажные халаты, простые ковры, разное (вообще дрянное) оружие, дешевые шали, шапочки и многие безделушки, которые покупают азиатские женщины для украшения своих шей и кос. В числе мелочей, обращают внимание сердоликовые и другие камни, в виде разных привесок, отличающиеся правильными и щегольски отшлифованными гранями. «Золото видно в грязи», говорит пословица: так и эти красивые вещички, как будто», сами высказывали, что они английские. И надо-же, ведь, пройти товару из Англии в Индию, а оттуда чрез Гинду-Куш, Бухару и все степи, чтобы очутиться в Оренбурге!

Сообщением чрез Урал служит довольно узкий мост на флашкоутах. Мост этот уже довольно стар, и вместо того, чтобы тратить на содержание его ежегодно, как нам сказывали, сверх тысячи рублей, следовало-бы выстроить здесь постоянный мост, с дамбою на левом берегу реки. Дамба эта необходима потому, что Урал разливается и далеко покрывает водою свой низменный луговой левый берег.

Урал разливается обыкновенно в мае, и до возвращения его опять в свое русло проходит с месяц. Зауральская роща своим существованием только и обязана этим разливам; иначе она высохла бы, сгорела от летнего зноя. Разлив Урала составляет своего рода эпоху в жизни оренбуржцев, потому что, при скудности развлечений, постепенно наполняющаяся река дарит красивое зрелище. Многие, по утрам и вечерам нарочно приезжают на берег, чтобы посмотреть, сколько уже ступенек покрыто водою, — и затем спешат сообщить о том, как новость.

Но мертвен, бездушен Урал и в своем разливе! Это не Волга, где с деятельностью реки соединяется и деятельность народная: бегут (волжское выражение) пароходы, несутся всевозможных конструкций суда и барки, а на многочисленных пристанях кишит народ и кипят работы. Урал разливается молча, один, как будто на что-то дуется: он не судоходен. Под Оренбургом на нем не видно даже и рыбаков. Вот другое дело в Уральске (250 верст ниже) — там Урал составляет заповедную реку, но и то улов рыбы там стоит посмотреть в декабре или январе, когда происходит так называемое багренье. День багренья оффициальный, и о нем объявляется заранее по всем станицам. В назначенное время собираются на берегу Урала высшее начальство войска и все казачьи сословия — старый и малый. Для распоряжения выбирается атаман багренья — один из штаб-офицеров, который, в условный момент, дает знак, и тогда только толпы казаков бросаются на лед. Каждый, выбрав для себя место по желанию, торопится прорубить ледяной покров реки и посредством крючьев и багров вытаскивает одну за другою громадных рыб (осетров, белуг и т. п.). Счастливцы достают иногда из одного прорубя целую груду рыбы, но, вообще сказать, внакладе никто не бывает. Способ багренья основан на том, что рыба ложится на зиму всегда в известных местах реки, которые подмечают и пользуются ими.

Под навесом бухарских лавок, несколько киргизок, поджав под себя ноги, сшивают какие-то лохмотья. Иглы в руках их толстые и грубые, а нитки ссучиваются киргизками тут-же, по мере надобности, из какой-то пряди; другие же, сидя на двух-колесной тележке, продают кумыс, наливая его из бурдюка (кожа от барана) в деревянную чашку. Киргизки, кроме их неопрятности, весьма непривлекательны, даже безобразны, по самому их типу. Узкие, маленькие глаза, выдавшиеся скулы и загорелое до красноты лицо, до крайности грубое, большой рот — вот портрет любой киргизки. Только два ряда белых зубов, почти всегда оскаленных, поражают своею прелестью, но не гармонируют с общим видом черномазой степнячки. Наряд киргизских женщин тоже весьма незатейлив и очень мало разнится от мужского. Его составляют: длинная из серемяги или бумажной материи рубаха, вроде неразрезного спереди чапана (киргизского халата), шелбары (шальвары, только далеко, по своему покрою, не турецкие), остроконечные несмазные сапоги и пояс. Вокруг головы намотан холст, не чалмою, а в виде цилиндра, вершка четыре вышины, из-под которого сзади выходит одна или две заплетенные косы с разными украшениями (монетами, медными кружками и пр.). Только по головному убору и можно с первого-же взгляда отличить киргизку, потому что, как в лице, так и в манерах ее, мало женственности.

Из произведений собственно Оренбурга известны пуховые платки; они делаются из козьего пуха, чрезвычайно тонки, нежны и теплы; — главные и известные мастерицы их здесь казачки Мария Ускова и Мальханова, произведения которых неоднократно посылались Государыне Императрице и на выставки и были удостоены присылкою Усковой и Мальхановой ценных подарков.

VII.

Благотворительный комитет и ремесленное училище.

Комитет общества вспомоществования бедным получил здесь свое начало по инициативе супруги бывшего главного начальника края, Л. И. Безак. Главную заботу общества вспомоществования бедным г. Оренбурга составляет упрочение существования участковых женских школ и оказание возможно большего содействия бедным жителям г. Оренбурга выдачею денежных пособий на их содержание, лечение и другие признаваемые уважительными, по удостоверению Комитета, нужды. На пособия бедным израсходывается ежегодно до 1200 руб. сер. и 200 руб. сер. отчисляется на медикаменты для них в распоряжение старшего врача городской больницы; бедные получают из аптек лекарство по уменьшенной цене и даже безплатно.

Четыре участковые женские школы Комитета для обучения бедных девочек грамоте и рукоделиям продолжают с успехом свои занятия, и существование этих школ составляет видимую насущную потребность общества, так как число учениц возрастает ежегодно и достигло до 228 учениц. Предметы учения в школах: Закон Божий, русское и славянское чтение с грамматическим разбором, арифметика в задачах устных, письменных и на счетах, и беседы по отечеству —  и мироведению и нравственным вопросам. Кроме сего, главное внимание обращается на систематическое занятие детей рукоделиями, изучение которых должно служить обеспечением их будущей судьбы. Часы учебных занятий в школах, при содействии учебного начальства ведомства Народного Просвещения, распределены в последовательном и определенном виде по одной общей для всех школ программе. Прочие школы снабжены разными современными пособиями, как то: глобусами, географическими картами, картинами для наглядного обучения из священной, естественной и русской истории. Занятия детей и труды начальниц школ, их помощниц и преподавателей проверяются постоянным наблюдением и содействием г-ж попечительниц и, особенно, годовым экзаменом, производимым во всех школах инспектором народных училищ губернии. Бывшее доселе содержание при школах пансионерок прекращено, по дороговизне и неудобству содержания их при школах, и, за окончанием почти всеми ими учения в школах, пансионерки поступили частию в сельские учительницы, частию в семейства своих воспитателей и родственников. Кроме того, заботами и усердием супруги нынешнего главного начальника края, О. К. Крыжановской, устроен здесь приют св. Ольги, куда поступает на воспитание большинство малолетних детей бедных городских жителей. Прекрасный дом и отличное содержание этого приюта не оставляют желать ничего лучшего.

Вообще же, нельзя сомневаться, что достижением лучших результатов в устройстве школ, помощи бедным жителям города и образовании необходимых для сего средств Комитет обязан просвещенной, живой и неутомимой деятельности достойной председательницы своей, Олимпиады Кирилловны Крыжановской. Обозревая попечительные распоряжения ее втечении исполнившегося, в истекшем декабре месяце 1875 г., десятилетнего многотрудного служения благотворительным целям общества вспомоществования бедным, — нельзя не отнестись с глубоким уважением и сочувствием к просвещенной полезной ее деятельности. При вступлении Олимпиады Кирилловны в 1865 году в звание председательницы, ею принято было только 920 руб. 70 ½ коп., составлявших все средства Комитета. Такое недостаточное состояние кассы его вызвало энергическую заботливость председательницы о благоустройстве средств Комитета и его деятельности. Теплое участие ее к положению бедных города и усиленная деятельность о доставлении средств Комитету на развитие дела благотворительности возбудило на столько сильное сочувствие в среде оренбургского общества, что местное купечество, служащие и частные лица города не замедлили отозваться на живую деятельность посильными пожертвованиями, увеличенными Олимпиадою Кирилловною сборами от устраиваемых спектаклей и лотерей, так что 1865 год, встреченный Комитетом с 900 руб., окончился приливом в кассу Комитета пожертвований, образовавших капитал в 13,000 руб. сер. Такое значительное поступление денег в один год, совершенно устроившее положение Комитета, говорит сильнее всякого слова и нагляднее всякого описания о личной деятельности Олимпиады Кирилловны. Из этих сумм куплено было на пользу школ 10 билетов 2-го, с выигрышами, займа, по дешевой на них в 1866 году цене — по 100 руб. сер., с небольшою курсовою приплатою на все 96 руб., — что образовало приносящий проценты капитал в 1096 руб. 94 коп. сер., существующий и ныне. В дополнение к нему поступило еще по одному билету от попечительниц школ 2-го и 1-го участков. К сожалению, счастие еще не благоприятствовало Комитету: билеты выигрыша пока не принесли. В 1867 году капитал общества еще увеличился до 17,973 руб. 33 ¼ коп., но, вместе с сим, начались и значительные расходы по устройству участковых школ, содержанию пансионеров и помощи бедным жителям города. Школ до 1873 года существовало 6; все они требовали больших расходов по найму квартир, классным потребностям, жалованью начальницам и преподавателям; в среднем выводе, стоимость школы обходилась до 1000 руб. сер. — цифра, установившаяся и до настоящего времени и колеблющаяся от 925 до 1100 руб. сер. годового содержания, школы. Расход капитала общества стал достигать до 6500 руб. сер. в год, но положение школ и бедных улучшалось всеми зависящими от председательницы средствами, удовлетворением, по возможности, просьбы каждого действительно нуждающегося лица, о чем делались дознания. Усиленные расходы были необходимы в 1868 и 1869 годах особенно, так как школы требовали многих разнородных улучшений и приобретений, — эти года были самые трудные для Комитета, но упрочили существование школ. В 1873 году число школ сокращено на одну, за открытием оренбургской станичной школы, на общественный счет.

Число городских школ ограничено 4-мя; сделано было сношение с городскою управою о назначении пособия школам из городских сумм, вследствие чего, в помощь на ежегодное содержание их, думою отчислено из прибылей общественного банка 1500 руб. сер. в год; сверх того, по пригласительному подписному листу г-жи председательницы, оренбургское купечество пожертвовало 1050 рублей серебром. В дополнение к этим суммам, в том же году, покровителем общества, оренбургским генерал-губернатором, было доставлено комитету крупное пожертвование, после долгого судебного процесса и переписки с властями Привислянского края, — это отказ 2868 р. 54 коп. в пользу комитета о бедных, по духовному завещанию унтер-офицера Залусковского, служившего в одном из здешних линейных баталионов. При таком сочувственном содействии председательницы комитета и покровителя его, генерал-губернатора, средства комитета усилились, и в 1874 г. оборот сумм доходил до 16 тысяч, давая возможность усилить расходы по делу благотворительности и образовать в 1875 г., при правильном и заботливом ведении председательницею дел комитета, чистый остаток к 1 января 1876 года в 10240 р. 79 ½ коп. сер. Главным и деятельнейшим членом комитета во все истекшее десятилетие был и состоит секретарь его, Аполлон Дмитриевич Холодковский. Таким образом, употреблены были все средства, чтобы дать прочное положение существованию комитета; но как ни успешна и бережлива была деятельность по сохранению необходимого для комитета запасного капитала, существование 10 тысяч его еще не дает права признать, в виду возрастающей в городе дороговизны на квартиры и многие жизненные потребности, что капитал этот вполне обеспечивает все обязанности и заботы комитета по благотворительности и народному образованию. Обеспечение это не может быть достигнуто с наличными только средствами комитета, тем более, что ему предстоит еще изыскивать средства на предположенное, по мысли г-жи председательницы, устройство швейной мастерской для девочек, оканчивающих учение в школах; а потому было бы весьма желательно, чтобы действительно полезное учреждение это, осуществление которого стоило столько трудов и забот, получило бы помощь от правительства, хотя бы уделением, на поддержание средств его, от сумм общественного призрения или опекунского совета.

Население г. Оренбурга, превышающее в настоящее время 40 т. жителей и состоящее преимущественно из мещан, отставных чиновников, отставных солдат и крестьян, поселившихся здесь на постоянное жительство, и средства которых заключаются в мелочных промыслах и заработках, по своей недостаточности не только не позволяют им дать требуемое образование своим детям, но с трудом удовлетворяют насущим потребностям их существования.

Между тем до 1870 года в Оренбурге не имелось ни приюта, ни ремесленного училища, в коих могли быть призрены дети этих бедняков, без призора, приучались к праздности, обращались к нищенству и, усвоивая дурные привычки, наклонности и пороки окружающей среды, необходимо делались дурными членами общества.

В видах предотвращения зла, являлась настоятельная потребность дарового приюта и образования, могущего, с одной стороны, предохранить от нравственной порчи будущих граждан, с другой — обеспечить их дальнейшее существование.

Проникнувшись подобными воззрениями, градское общество нашло необходимым учредить в Оренбурге бесплатное ремесленное училище для детей недостаточных родителей всех сословий, почему в общем своем собрании гг, почетных граждан, купцов и мещан, состоявшемся 29 августа 1868 г., приговором своим и определило: просить городского голову войти с надлежащим ходатайством по начальству о разрешении открытия в г. Оренбурге ремесленного училища, с механическим при нем отделением[2], причем в обеспечение его существования отпускать ежегодно на его содержание 2 т. р. из городских доходов впредь до тех пор, пока будет встречаться в том надобность; кроме того, втечении десяти лет, вносить в пользу училища лицам купеческого сословия при получении торговых и промысловых свидетельств по 10% с рубля казенной пошлины, а мещанам по 10 коп. с каждой ревизской души. Вместе с тем, имея в виду постоянную и всевозможную заботливость главного начальника края, генерал-адъютанта Николая Андреевича Крыжановского, к пользам и усовершенствованию края, равно и г. Оренбурга, общество выразило желание наименовать училище «Крыжановским».

Приговор этот, на основании Высочайше утвержденного 8 мая 1854 г. Положения Комитета гг. министров, был представлен на утверждение г. министра внутренних дел, с присовокуплением, что сумму, потребную на содержание заведения в 1869 г., определено внести в городскую роспись; для помещения же его избрано г. генерал-губернатором одно из свободных зданий инженерного ведомства.

По получении извещения, что к учреждению училища на вышеупомянутых основаниях препятствий со стороны министерства не имеется, для организации заведения был образован особый комитет, под председательством городского головы и при участии окружного инспектора казанского учебного округа, директора училищ Оренбургской губернии и других лиц, избранных г. генерал-губернатором.

Выработанный комитетом проект положения был препровожден в министерство народного просвещения и затем, по рассмотрении его в министерствах народного просвещения, внутренних дел и финансов, на основании Высочайше утвержденного, в 27-й день августа месяца 1869 г. положения комитета гг. министров и по соглашению начальника края с местным попечителем учебного округа, училище открыто 2 сентября 1870 г., в 11 часов утра.

Первоначально училище помещалось в зданиях бывшего военного ордонансгауза, временно переданного в ведение города; затем, в 1874 году, по представлению и неоднократному личному ходатайству г. генерал-губернатора, здания эти, с Высочайшего Гoсударя Императора соизволения, уступлены инженерным ведомством г. Оренбургу, для помещения училища, что составило для него весьма важное и капитальное приобретение.

В настоящее время училище располагает дворовым местом, с двумя каменными одноэтажными корпусами, и двумя флигелями, вмещающими в себе три мастерские, кухню, прачешную, три кладовые, погреб и сарай.

Таким образом, благодаря стараниям главного начальника края, училище имеет весьма порядочное, хотя и не вполне приспособленное к его потребностям, помещение; но, чтоб сделать его соответствующим своей цели, остается еще многое, что может быть исполнено только энергиею городского самоуправления, и, вероятно, скоро осуществится.

Средства содержания его состоят: а) из сумм, отпускаемых думою, согласно общественного приговора от 29 августа 1868 г., в) взносов за содержание стипендиатов посторонних обществ и лиц, а равно за право учения водьноприходящих учеников, г) денег, получаемых от продажи изделий учеников и исполнения заказов и д) пожертвований.

Запасный капитал училища составился из пожертвований: г. генерал-губернатором 1500 руб., Уральским казачьим войском 400 р., Оренбургским казачьим войском 300 р., жителями города Уральска и Уральской области 352 р. 99 к. и % по текущему счету 15 р. 86 к., а всего 2568 р. 85 к. Сверх того, пожертвовано есаулом Уральского казачьего войска, г. Бородиным, 600 р.

Суммы эти образованы с целию усилить средства заведения, способствовать открытию при училище механического отделения, и дать возможность приобрести, необходимые для заведения усовершенствованные снаряды, машины, локомобиль и заготовлять ремесленные материалы оптом.

Общее заведывание делами училища, по всем частям управления, согласно § 4 Положения, составляет предмет забот училищного комитета, под председательством почетного блюстителя и при участии городского головы и двух депутатов от общества, причем хозяйство заведения возлагается на одного из последних; ближайшее же ведение училища и надзор за учениками вверялись особому смотрителю.

Учебная часть, по смыслу § 5 Положения, находится под наблюдением директора училищ Оренбургской губернии, который во всех случаях, касающихся учения и воспитания, приглашался в комитет, где и занимал место председателя; для преподавания-же наук, за неимением штатных преподавателей, приглашаются приватно учителя других учебных заведений.

Ремесленное обучение воспитанников производится учителями из местных мастеровых, причем, по мере надобности, нанимаются, в помощь им, особые подмастерья.

Лица учебновоспитательного состава училища, кроме директора училищ, получают содержание от заведения; члены же комитета служат без жалованья.

Комплект воспитанников училища, согласно § 17 Училищного Положения, первоначально ограничивался 20—10 учениками; в виду же достаточной полезности этого заведения и вообще для всего Оренбургского края, были допущены в число воспитанников стипендиаты: Уральского и Оренбургского казачьих войск, Троицкого и Белебеевского городских обществ, 1-й гильдии купца Пупышева: кроме того, принимались вольноприходящие ученики, согласно § 18 Положения; при этом втечении пяти лет было пансионерор 38 человек, стипендиатов 36 челов. и вольноприходящих учеников 8 челов., а всего 82 человека; из них выбыло до окончания курса 24 челов. и окончивших курс 11 человек.

В числе учеников, находящихся в настоящее время, состоит:

Пансионеры училища находятся на полном содержании от заведения; за стипендиатов же и своекоштных пансионеров первоначально платилось по 80 р., а со второй половины 1872 г. по 100 р. за каждого в год; вольноприходящие же принимались с годичною платою за право учения по 15 р. в год.

Все ученики первоначально составляли один общий класс; затем, в 1872 г. был образован 2-й, а в 1875 г. 3-й (специальный) классы; курс-же учения разделялся на классное преподавание и практические занятия, причем на первое назначалось по 2 часа, на последние-же — от 5 до 7 часов ежедневно.

В классное преподавание входят: Закон Божий, Русский язык, Арифметика, Геометрия, общие сведения из механики, физики, технологии и химии, в применении их к ремеслам, черчение и чистописание; причем предметы общеобразовательного курса преподавались по программам уездных училищ.

В настоящее время, в виду присвоения училищу прав III разряда учебных заведений, существовавший порядок учебных занятий для учеников первых двух классов, заменен слушанием общеобразовательного курса при оренбургском уездном училище; при самом-же заведении сохранено преподавание технических сведений и черчения в III (специальном) классе.

Общая успешность учеников за пятилетие выразилась 3,4 балла, причем, за отличное поведение и успехи в науках и ремеслах, они награждались похвальными листами и подарками, а один, на основании § 37 Училищного Положения комитета, от 2-го августа, за № 18, ученик III (специального) класса признан достойным награждения серебряною медалью.

Практические занятия состояли в обучении ремеслам: кузнечному, слесарному, столярному, токарному и сапожному, кроме того, в последние годы ученики были ознакомлены с литейным и оружейным мастерствами.

Втечении первого года ученики испытывались, по какому ремеслу окажутся годными, затем им предоставлялись занятия уже одним или двумя однородными.

Порядок ведения ремесленного обучения, а равно и обязанности мастеров определялись особою инструкциею: для оценки-же ежедневных успехов учеников велись отдельные списки,

Ремесленное производство училища первоначально ограничивалось легкими поделками в собственность заведения, затем деятельность его увеличилась исполнением заказов от частных лиц и учреждений, при чем производились изготовление различной мягкой, резной и полированной мебели, ковка лошадей в станке и на руках, изготовление железных кроватей, дверей и других кузнечных поделок, лужение посуды, приготовление замков, разных систем вентиляторов, различных инструментов и т. п. изделий слесарного ремесла, с полировкою и чеканкою их, шитье мужской и женской обуви; в настоящем-же году, кроме того, изготовлялись и ружья со стволами заводской выделки.

Всех ремесленных работ втечении пятилетия произведено на сумму 7108 р. 59 ¾ к , в том числе для самого училища на 1949 р. 50 к, и заказчикам на 5159 р. 93 ¾ к.; из последних оплачено на 4437 р. 29 ¾  и состоит в долгу за заказчиками 691 р. 20 к.; при этом из материалов для ремесленных работ употреблено на изделия в собственность заведения на сумму 820 р. 18 к., для заказов — 3727 р. 54 ½ к., и затем к 1 сентября 1875 г. состоит на лицо при училище на 630 р. 93 к

Таковы результаты пятилетнего существования оренбургского ремесленного училища, которое хотя и не достигло еще надлежащего развития, вследствие недостаточности собственных средств, неопределенности его положения в ряду учебных заведений и других местных условий, тем не менее, наглядно показало, насколько соответствует потребностям края, в какой мере удовлетворяет им и что обещает, в будущем.

Этот краткий перечень училищных событий и фактов говорит сам за себя, что оренбургское ремесленное училище увеличивалось в своем развитии, совершенствовалось в производстве, приобретало самостоятельность

Упомянутое изменение порядка учебных занятий, дающее воспитанникам училища значительную льготу по отбыванию воинской повинности и имеющееся в виду открытие механического отделения, окончившие курс коего могут поступать служащими на железных дорогах, — все это значительно увеличит число желающих воспользоваться даваемым училищем образованием и тем самым упрочит будущее заведение.

Оренбург удостоился посещения в 1824 г. Императора Александра I, а в 1837 г., — Государя Императора Александра Николаевича, когда Его Величество был еще Наследником; в 1868 г. посетил его и Великий Князь Владимр Александрович, а в 1873 г. были в Оренбурге Великие Князья Николай Константинович и Евгений Максимилианович, участвовавшие в известной хивинской экспедиции. С 1-го января 1877 года, открыто движение по оренбургской железной дороге и в настоящее время центр стремления всех и каждого — это вокзал. Здесь, на этом месте, Оренбург соединяется с Европой, сюда он будет устремлять все богатства страны; отсюда он получит новую жизнь, новую деятельность, новое значение и для себя, и для государства; с первым-же пришедшим паровозом уже исчезла, та остроумная надпись из Данте, при входе в ад: «Lasciate ogni speranza», которая, первая лезла в голову всякому заезжавшему сюда.

Ф. Лобысевич.

Иллюстрации

Примечания

1

Изменения в тексте произведены с учетом орфографической реформы 1917—1918 гг. Остальной текст соответствует первоисточнику.

2

Механическое отделение не отрыто, но, в виду собираемого на то капитала, близится к осуществлению.

Content

Лобысевич Федор Иванович Город Оренбург.

I. Краткий исторический очерк г. Оренбурга.

II. Статистика населения; церкви; училища; библиотеки.

III. Внешний вид города; гостинницы; цены продовольствия; гостинный двор; магазины и прислуга.

IV. Состав общества и общественная жизнь.

V. Климат, бураны, растительность, дачи.

VI. Меновой двор, река Урал. Произведения Оренбурга.

VII. Благотворительный комитет и ремесленное училище.

Иллюстрации

Примечания