Кусков Сергей Анатольевич

После навсегда

Сергей Кусков

После навсегда

Школьник

- Вот, видите? Он подходит к ним, они разговаривают. После чего ваш сын бросается драться. И очень быстро наносит сеньору Моралесу тяжёлые повреждения. Я, конечно, понимаю вашу ситуацию, вы воспитываете ребёнка одна... И мальчик должен себя уметь защитить... Но если он и дальше будет калечить сверстников...

Директор сделала наигранную паузу и глубоко вздохнула.

- В общем, не думаю, что вашему сыну с его умениями наносить тяжкие телесные повреждения место в нашей школе.

- Да что это за безобразие!

- Да сколько можно!

- Это же дети!.. - загомонили враз ожившие родители. Троих из четырёх мальчиков с которыми дрался Хуан на записи. А родители того самого Моралеса пришли вдвоём, оба. 'Того самого' это которому Хуан сломал нос. Да-да, вот так взял и сломал, в четырнадцать лет. С первого удара.

Она знала, что сын висит на ниточке и удерживается в школе только благодаря связям. Без них директор уже давно бы его выперла - спит и видит это в самом сладком сне. Уж как она ни пыталась жить совсем без них, самостоятельно, но выяснилось, что это невозможно. Таинственные гены Хуана не дают ему жить как все, быть одним из. Он вляпывается в истории с завидной регулярностью, по одной-две в неделю - не реже. Иногда после его проделок школы приходится менять, и это чудо, что в текущей удалось продержаться целых три года. Ибо в общем зачёте она уже шестая. Вот и сейчас, судя по всему, придётся звонить по 'волшебному' номеру и просить содействия. Причём самому-самому из 'волшебных'. Иначе вновь переезд, новая школа, жизнь сначала...

Подсознательно она готова к кочевой жизни, и всегда была готова. Но ребёнку нужна стабильность. Нужны контакты, круг друзей, который у него так же здесь есть (не только же у него тут враги). Нужно общение со сверстницами, а она точно знала, что ему нравится какая-то девочка, хотя пока не выпытала, какая. Начинать с нуля в четырнадцать не то же, что в одиннадцать. Надо продержаться. А значит, придётся давить. И на директрису, само собой, и на родителей.

Моралесы... Она внимательно осмотрела чету родителей одного из главных врагов сына в этой школе. С которым они подрались в первый же день, три года назад. Досье их ей оперативно слили хорошие люди, так что общее представление имела; сейчас же ей хотелось прочувствовать эту парочку изнутри. Чем живут, чем дышат.

Увиденное ей не понравилось. Ну конечно, папа - начальник отдела снабжения крупного предприятия принадлежащего одному из влиятельнейших столичных кланов. Одного из трёх предприятий, что образуют этот затхлый городишко. Человек по местным меркам немаленький; к нему на приём каждый день выстраивается очередь, и куда она, захоти, вряд ли просто так попадёт. Мама - домохозяйка, но при статусе мужа считается эдакой местной светской львицей; член попечительских советов нескольких организаций. Нет, эта школа государственная, и департамент образования за допфинансирование 'благотворителей' съест живьём, но приюты, детские садики, больницы и дом престарелых - её империя, где от её слова зависит не всё, но многое. Оба - напыщенные хлыщи, привыкшие, что жизнь этого провинциального города вертится вокруг них и не привыкшие получать отпор. И её готовы сожрать без хлеба, и только неизвестность, кто такие её таинственные покровители, не дающие отчислить надоевшего им Хуана.

Она улыбнулась. Самой жизнеутверждающей своей улыбкой. Родители, наперебой что-то пытающиеся ей втирать, но слышащие при этом только себя, немедленно смолкли - ну, вот такая у неё эта жизнеутверждающая улыбка. Повернулась к директору.

- Вообще-то, сеньора, если вы не заметили, Хуан тоже в той драке пострадал. - Бросила взгляд на сына. Лиловый фингал под глазом ещё долго будет украшать ему фенотип. Кровоподтёки зажили, нос остался цел, хотя врачи сказали, что это чудо - отоварили его будь здоров, но фингал... Пока останется.

Директриса собралась с духом и вспыхнула:

- Это наглость, сеньора! Да, пострадал. Но он начал ПЕРВЫЙ! Чему есть доказательства!

Пауза.

- Забирайте документы. Сами. Или мне придётся обращаться в конфликтную комиссию департамента образования. Не думаю, что комиссия из СТОЛИЦЫ, - выделила она это слова, - примет во внимание... Пожелания ваших... Доброжелателей. - И глазки такие ехидные-ехидные.

Она про себя усмехнулась. Угу-угу, не примут. Как же. Что им прикажут - то и примут.

...Но комиссия - это поражение. Её личное. Очередное. А она так хотела растить сына САМА...

- Нет. Мы остаёмся, - отрезала она.

- Но!..

- Как же!..

- Нет, это неслыханная наглость!.. - вновь раздался хор родительских голосов.

Она прошлась по кабинету директора и остановилась перед сыном. Присела перед ним на край стола. Опустила руки в карманы брюк. Уставилась пронзающим укоряющим взглядом, полностью игнорируя шумовой фон. Пусть поймёт, что она хочет.

Хуан выдержал. Шумовой фон пропустил мимо ушей - давно выработал иммунитет, но под её взглядом держался долго, опустив глаза аж через полминуты. То есть, вину чувствует, но не такую, чтобы очень. А правоту чувствует хорошо. Что с познавательной точки зрения очень интересно.

- Равняйсь! Смирно! - рявкнула она командирским голосом. Сын вытянулся, встал по стойке. Родители же вновь недоумённо заткнулись - не привыкли к такому обхождению, да ещё с чадами. Не обращая на них внимания - они не были ей интересны, она дала команду 'вольно' и обратилась к сыну с почти сочувствием:

- Хуан, с точки зрения стратегии, что нужно делать, если перед тобой противник, в несколько раз превышающий тебя по численности?

- Мам...

- Не мам! Отвечай на поставленный вопрос! Я задала его тебе чётко и недвусмысленно!

Хуан определённо прошептал что-то про себя, покраснел от досады, но взял себя в руки и ответил:

- При обнаружении противника кратно превышающего тебя по численности необходимо немедленно отойти на укреплённые позиции и занять оборону. После чего, организовывая короткие контратаки и отходя назад, на позиции, нащупать слабые места противника и организовать его рассечение на малые части. Которые возможно уничтожить имеющимися силами поочерёдно, не вступая в бой со всеми силами одновременно. Ну, как-то так, дословно не помню.

В кабинете повисло ошарашенное молчание. И родители, и директриса разинули рот.

- Дословно и не нужно. Суть понимаешь. - Она довольно кивнула, сделала паузу. - Ну и? Что ты должен был сделать? Как поступить согласно знаниям, которыми ВЛАДЕЕШЬ?

Тишина. Хуан вжал голову в плечи ещё сильнее - хотя куда ж ещё? Она продолжила:

- Ты должен был отступить. Что бы они ни сказали тебе, ты должен был отступить! На заранее подготовленные позиции - где им будет недосуг тебя бить скопом. После чего рассечь их и бить поодиночке.

- ПООДИНОЧКЕ, Хуан! - закричала она. - Встречать их и мочить по одному! Чтоб знали! А что сделал ты?

Хуан готов был провалиться. Директор же и родители вновь взорвались. Новым аргументом в их слюнобрюзжании было : 'Чему эта стерва детей учит! Бить детей! НАШИХ детей!' Особенно с аргументами усердствовала директриса, только сейчас понявшая до конца, в какую задницу попала. Весь её курс в пединституте, вся её педагогическая практика, все знания и навыки, полученные в жизни - всё разбивалось о неё, такую грозную и прекрасную, обучающую ребёнка не миру гармонии и общения, а наоборот, насилию и холодному расчёту во взаимоотношениях со сверстниками. А так же, что ничего она ей не сделает, как бы ни хотела.

- Что они тебе сказали? - кивнула она на потухший визор во всю стену, где ей только что демонстрировали запись инцидента.

- Что ты... - Хуан напряжённо хапнул воздух - сбился. - Что ты...

- Быстрее! - повысила она голос. - Я не девственница перед брачной ночью, можешь не стесняться таких мелочей, как эпитеты!

- Что я сын грязной корпусной шлюхи!.. - почти выкрикнул Хуан и снова опал, краснея.

Катарина засмеялась. И так заливисто не смеялась уже давно.

- То есть, ты полез драться, заступаясь за меня? За мою честь?

Ответа не требовалось.

- Да уж! Папочка номер два! Один в один! - Из её груди так же вырвался вздох. Не тяжёлый, скорее вздох раздумий и воспоминаний. Непростых, вставшая перед ней проблема была достаточно серьёзна... Но не нова.

- Хуан, мне плевать, что думают обо мне эти грязные людишки! - небрежно кивнула она в сторону вновь притихшей массовки. - И тем более плевать, что говорят.

- Я не позволю называть свою мать шлюхой! - Хуан вновь взорвался. Закипел, зло сжимая кулаки. Из глаз его потекли слёзы горечи.

Она улыбнулась и присела перед ним. Провела пальцем по щеке, стирая слезинку.   - Хуан, твой отец бы гордился тобой. За то, что так относишься к матери. Он сам поступал так же. Всегда.

- Но он не будет гордиться тем, КАК ты меня защищаешь! Понимаешь? - отрезала она.

Нет, Хуан не понимал. Пока. Слишком горяч, слишком молод. Четырнадцать - это даже не восемнадцать. Но говорить слова надо - дойдёт. Остынет, взвесит, обмозгует... По крайней мере, с другим Хуаном это срабатывало.

- Ты должен был отступить, перегруппироваться и рассекать их, выбивая по одиночке. Твой отец сам так делает, и делал всегда. Он много раз отступал. Поверь, я знаю его очень давно. Я собьюсь со счёта считать, сколько раз он терпел поражения. Видимые, над которыми его недруги смеялись. Но отступив, всегда возвращался, без исключений - вот в чём его сила. Он никогда никого не прощал и не простит, но его месть может прийти через годы, через десятилетие. Я не знаю никого, кто её бы избежал. И за это его называют Великим.

- А тебя будут презирать! - вновь жестко отрезала она. Лезвием по живому, но только так и надо. Глаза Хуана вновь увлажнились. - Презирать за то, что не можешь совладать с собой в простейшей ситуации! Когда тебя открыто провоцирует какое-то быдло и гопота!

- Быдло?

- Гопота?

- Да что вы это себе позволяете!.. - вновь ожила массовка, но Катарине было не до неё.

- Ты должен быть УМНЫМ, Хуан. Должен быть стратегом. И тогда будет плевать, насколько расчёсаны и крепки твои кулаки. Ты накажешь врагов, остальные это запомнят... И только тогда придёт авторитет. А если будешь бросаться грудью на амбразуры, как один знакомый мне мальчик!..

Новый вздох. М-да, неожиданно тяжёлые воспоминания. Как же давно это было! А вроде ещё вчера.

- То будешь придурком, как и он, - сформулировала она правильное слово. - И сгниёшь на развалинах этой грёбанной жизни.

Поднялась. Оглядела директрису и родителей.

- Но он же стал... Стратегом, - задумчиво подал голос Хуан. - Стал же!

Она покровительственно улыбнулась.

- Это был долгий путь, сынок. Но он смог. А значит, в этом нет ничего невозможного - тебе тоже по плечу.

- Я не хочу быть похожим на него! Я - это я! - вновь закипел мальчик.

Катарина усмехнулась.

- Хуан, учиться не зазорно даже у врагов. А у родителей - само Мироздание велит. Но если над тобой довлеет его авторитет, просто... Стань лучше! - сформулировала она. - Лучше него. Вот и всё.

Достаточно. Пусть теперь варится в этом соку, думает. А пока на повестке дня маленькое представление с силовыми акцентами. Ничего личного, просто публика попалась такая, что не поймёт, если никого тут не поколошматить. 'Тактика быдла': ты крут - противник дерьмо. Противник крут - я дерьмо. Третьего варианта не дано. А это сборище дегенератов (к коем директрису она не относила, та умная, просто стерва) именно быдло, какой бы пост и какие должности не занимало.

- Сеньора Моралес, - обратилась она к мамаше избитого Хуаном, как она точно знала, заводилы компании и неформального лидера. Ну как знала, увидела только что на записи. Уж психологию подростков ей с первого взгляда не отличить? - Сеньора Моралес, разрешите вопрос. Вы обсуждаете в домашнем тесном кругу важные личные вопросы из жизни сына и... Соседей? Обсуждаете... Скажем, меня?

Напыщенная сеньора 'благодетель' насупилась, заблымала глазами. При виде страшной королевской амазонки, в которую она вдруг превратилась, королевской убийцы, задающей прямой вопрос сияя злыми глазами, сбилась. И отчего-то вдруг перестала себя чувствовать крутой и ото всего защищённой.

- Что?!.. По какому?... Да как?..

- Сеньор, - перевела она взгляд на её мужа, - задаю вопрос вам. Вы обсуждали МЕНЯ в вашем тесном семейном кругу?

Сеньор оказался более крепким. Взгляд выдержал.

- Не помню, но возможно. Отрицать этого не буду.

Она довольно кивнула. И не нужно.

- Сеньора директор, подскажите, как специалист. Как легко дети 'подбирают' оброняемые взрослыми эпитеты в адрес других людей? Особенно учитывая, что эти взрослые - собственная семья.

- Легко, сеньора. Дети они... Восприимчивые. - Директриса растерялась. Тоже поняла, что что-то не так, но как себя вести - нет. И ответила на автомате.

- То есть, сеньоры Моралес-старшие в тесном кругу обсуждали меня, такую нехорошую, корпусную стерву и корпусную шлюху, воспитывающую сына в одиночестве. А их сын это слово 'подобрал'. И использовал в общении со сверстниками. Так? - Она вперлась в директрису таким горящим взглядом, что та нервно сглотнула. И инстинктивно отступила на пару шагов.

- Наверное, сеньора.

- Конечно, наверное. Откуда же бедным детям... Воспитанным детям! - выделила она это слово. - Взять такой нехороший эпитет на вооружение.

Снова взгляд на Моралесов.

- То есть, сеньора директор, мы только что выяснили, что виновными в инциденте были... Сеньоры Моралес-старшие! - воскликнула она, воздевая руки. - Это они научили сына - прошу заметить, неосознанно, по недогляду, но тем не менее - нехорошему слову, которое тот употребил для оскорбления сверстника в компании друзей. Виноват не сам мальчик, обращаю на это внимание - что вы хотите от ребёнка? Он знал - он сказал. Они ещё не понимают, что делают и говорят. Но виноват и не Хуан. Он заступился за мать, и сделал совершенно правильно. Как поступил бы любой кабальеро на его месте, включая и вашего сына, и вашего, и вашего... Да любого! И УВЕРЯЮ вас, никакая комиссия не посмеет утвердить, что он был неправ. - Ехидный взгляд на директрису. 'Кушай, стерва! Мои покровители и туда дотянутся!'

- А раз виноваты взрослые - предлагаю считать инцидент исчерпанным, - великодушно предложила она. - Хуан остаётся учиться в школе, как лицо невиновное, я в обмен согласна не поднимать волну и не выдвигаю к Моралесам претензий на счёт их недостойного непедагогичного поведения дома.

- Но сеньора!

- Но!.. - попробовали возмутиться те.

Тишина. Наконец до сеньоров дошло. И ожидаемо они вспыхнули.

- Знаете что? Да катитесь вы...! - начала заводиться супруга Моралес.

- Сеньора, это неприемлемый вариант! - более сдержанно вторил её муж. И начался бы балаган... Но она ему начаться не дала.

- Хотите разборку? Я могу её вам устроить. - Её взгляд вновь загорелся. - А ещё я могу сделать вот так.

Толчок. Грузный сеньор Моралес отлетел назад , приземляясь спиной о парту.

Рывок. Его жена оказалась прижатой к столешнице, схваченной в крепкий захват.

Новый толчок. Попытавшийся вмешаться родитель другого мальчика, очевидно, имеющий за плечами армейский контракт (судя по реакции) ударом ноги так же был отправлен в сторону.

Щелчок 'бабочек', и на стол из горла бедной сеньоры Моралес потекли капельки крови.

- Назад! Всем назад!

Помогло. Все трое родителей-пап как раз начали перегруппировываться, чтоб напасть разом, но вид крови их отрезвил.   - Знаешь, милочка, в чём преимущество королевских шлюх? - ехидно начала она следующий акт сцены. - Нам ничего никогда ни за что не будет. Если я дёрну рукой вот так... - Надавила сильнее. Ручеёк крови усилился. Сеньора была в ужасе, но соображала - включились, наконец, мозги. Может же, когда хочет. - То ты умрёшь. А я лишь перееду с сыном на новое место. Сам король подпишет указ о моём помиловании, в кратчайшие сроки. А тебя не вернёшь.

Она её отпустила, отпихнув в сторону мужа. Моралес схватилась за горло, пытаясь пережать алый поток, и только тут её начало трусить. Катарина подняла глаза на её мужа:

- Вы уверены, что хотите со мной тягаться?

Поворот к обалдевшей от скорости событий директрисе.

- Сеньора, у вас есть дочь. И сын. Кажется, семнадцати и пятнадцати лет. У дочери два привода - драки в общественных местах, в местном клубе, причем один раз под кайфом. Сына же наша любезная местная пресса не раз видела в крайне тяжёлом состоянии опьянения на водительском месте транспорта. Любезная потому, что о других их косяках она любезно помалкивает.

Вы уверены, что хотите со мной воевать? А готовы к 'прилунению' ваших отпрысков лет эдак на три-пять? В места не столь географически отдалённые? Как раз на время, пока подростковая дурь выйдет? Я добрая, но если начнёте войну - могу начать её и я.

Всё, акценты расставлены, слова сказаны. Скот напуган. Хуан бы ею гордился.

- Арриведерчи, сеньоры! - помахала она всем ручкой. - Хуан?

Мальчик, который, к слову, выступлением матери совсем не впечатлился, медленно побрёл за ней.

Когда она уже открыла створку, в спину её настиг голос директрисы:

- Сеньора де ла Фуэнте!

Обернулась.

- СЕЙЧАС, в этот раз, Хуан останется. Так как... - Вздох, и через силу: - Так как его вина косвенная, и сеньоры Моралесы не будут настаивать на рассмотрении. Но это только сейчас.

Она мило-мило улыбнулась в ответ. Но директрису не смутила. Та продолжила:

- И связи... У ангела Веласкесов связей, конечно, много. Но не стоит переоценивать бывшую гонщицу и бывшую приближенную монарха, которая нищенствует, обретаясь вдали от столицы и цивилизации в захолустье. Не жаждая показаться бомонду и... И, наверное, покровителю на глаза. Иначе что ей здесь делать?

Блеск хитрых глаз. Да, эта стерва непроста, ой непроста!   - Может она кого-то боится? Эта гонщица? - продолжила 'стерва'. - Опасается? Того, кто вряд ли рад о ней слышать, а услышав, не факт, что поможет?

- Давайте остановимся на том, что ангелов бывших не бывает, - парировала Катарина весёлой задорной улыбкой. - У них всегда есть связи. А вот какие сработают, а какие нет... Поверьте, не стоит этого проверять. Не вам.

А теперь презрительный взгляд на родителей, и наружу.

Есть! Она встретила в этой дыре первую по-настоящему достойную противницу! Нет, уезжать они однозначно не будут.

...Но и Хуану звонить сегодня она не будет тоже. Справится.

Королева

Машина встала. Марина попыталась выглянуть наружу, но это было бесполезно - в 'рабочем' режиме королевский 'либертадор' не должен иметь ни единого окна, ни единой слабой зоны в броне. Только визоры, а визоры были деактивированы.

- Моя королева, приехали, - раздался голос Ганса в ушах.

- На выход. - Тереза скомандовала своим, и все четыре девочки-ангела первого кольца, находящиеся в салоне, открыли люк и резво выскочили наружу. Следом, не дожидаясь команды, вылезла и она.

М-да. Выделенная полоса, по сути одиночный параллельный магистрали тоннель для специальной техники и муниципального пассажирского транспорта, был забит, насколько хватало глаз. Причём она видела всего два автобуса; остальные транспорты - простые легковые частные машины.

- Это ещё что такое? - нахмурилась она подошедшему со стороны головной машину Гансу, облачённому в лёгкий доспех королевских гренадёров, но без шлема. Тот, извиняясь, пожал плечами.

- Пробка.

- Я понимаю, что пробка. Откуда?

- Ну, так сейчас и узнаем, отмахнулся он в сторону нового действующего лица.

Тем временем две девочки Терезы из второго кольца обшмонали упитанного гвардейца в золото-лазоревой форме гвардии, который, видимо, ждал их здесь, после чего отдали ему оружие. Ну, да, он на службе. И что, что рядом с королевой - ему положено.

...И всем плевать, что она не королева. Что доказали следующие слова гвардейца:

- Ваше величество... - Марина видела, как лоб мужика покрывает испарина, а сам он готов провалиться сквозь землю. Не привык к такого уровня начальству.

- Откуда пробка ЗДЕСЬ, на выделенной линии? - перебила она, взяв она быка за рога, и выдавила фирменный оскал гарпии, которого боятся не только младшие Веласкесы, наставницей и воспитателем коих она является, но и Сильвия с Паулой. А это стервы, каких поискать и которых невозможно испугать.

- Ваше величество... Мы... Не знали, что будет ехать ваш кортеж, - сформулировал-таки он аргумент, откровенно отдающий гнильцой. - Иначе...

- Объехать по основной дороге можно?

'Ваше величество'. Почему-то на Венере так называть её ПРИНЯТО. Негласно, но железно все так и говорят, почти без исключений. Хотя она не является действующей супругой Хуана. Она - бывшая, причём бывшая задолго до его коронации.

При этом Сильвии, например, сия честь не досталась. Хотя по статусу она такая же точно - бывшая жена, с которой развелись до коронации. Её все зовут или 'сеньора', или 'сеньора Феррейра', или 'сеньора вице-премьер'... Но с королевской властью её статус не ассоциируется.

Почему? Отчего? Она не понимала. Но принимала такое обращение, как данность. 'Величество' - ну и 'величество'.

- Нет, моя королева. - А это Ганс, сверяющийся с чем-то на пиртуальном щитке перед лицом. - Там пробка уже давно, пару часов. Средняя скорость - три километра в час.

У Ганса, да и вообще землян из ТЕХ, самого первого призыва, стоявших у основания, свои причуды в обращениях. Причём каждого свои. И всем это сходит с рук - Хуан не заморачивается 'строить' на этой почве старых товарищей. И к ней, и к Мерседес, и к Бэль отношение у каждого такое, какое было десять лет назад, как бы оно ни шокировало окружающих. Ганс хочет называть её так - и будет называть. Потому, что... Хочет.

- Угу. А здесь... - кивок на хвост пробки.

- А здесь какой-то мудак на 'либертадоре', наверняка из аристократических уродов, вписался на скорости в стену тоннеля и перевернулся. Судя по матам ремонтников в эфире, тяжёлый, перевернуть сами не могут, а спецтехнику не подогнать из-за пробки. - Он рукой указал на хвост кортежа - понятно, что имел в виду.

- Да не переживай, ничего с ним не случится, - тронула её за рукав Тереза, успокаивая. - Сидел там три часа - ещё посидит.

Марина была спокойна. Во всяком случае, за Педро. А вот то, что королевский кортеж попал в такую передрягу... Ей совсем не нравилось. Оппозиция и всякая либерастня разовьёт тему, слепит из мухи слона и выставит беспомощной дурой и её, и Хуана. Хуана за компанию. Как горе-императора, не могущего справиться с банальными дорожными проблемами, семью которого 'чморят' обычные дорожные нарушители.

- А с той стороны от аварии? Как насчёт подогнать технику оттуда?

Ганс покачал головой.

- Далеко. Гонят, но их диспетчер говорит, надо часа два. Там тоже все дороги забиты - час пик.

- ...мать! - воскликнула Тереза. - Выбрал, сучок, время!

Да, Марина была с нею согласна. Они попали. И дело совсем не в Педро. И чтобы выйти из ситуации, надо действовать. Решительно и жёстко. Но как? КАК, его маму, которую любит упоминать Тереза, это сделать? Камеры в тоннелях их снимают, вечером обязательно будет репортаж о её приключениях.

Марина сощурилась и вновь внимательно осмотрела хвост колонны. Задумалась, пытаясь представить на месте себя Хуана. Как бы действовал он?

- Говоришь, три километра? - переспросила она. - До места аварии.

- Примерно. Плюс/минус, - кивнул гренадёр.   - Сколько у тебя людей?

- Тридцать.

- Угу... А у вас? - повернулась она к старающемуся быть незаметным комиссару дорожной полиции.

- Ско... Сколько вам нужно, сеньора? В-ваше величество? Если потребуется, вызовем подмогу из участка - столько, сколько надо.

Вызовут. ТЕПЕРЬ найдут людей из под земли. Жаль, что они работают только от тычка до тычка.

- Ганс, какова масса 'либертадора'? - перескочила она на следующую тему, пытаясь оседлать скачущие галопом мысли.

- А что? - не понял землянин.

- Если наша головная машина разгонится на реактивной тяге, она сможет протащить корпус перевернувшегося 'либертадора' до места какого-нибудь расширения трассы? Есть там такое?

Землянин снова активировал карту-схему перед глазами.

- Да, через триста метров. Техническое расширение - из тех, что на случай поломок через каждый километр. - Задумался, что-то в уме подсчитывая, и выдал вердикт:

- Да, протянем. Получится. Но только не с места. Надо взять разгон. Там картинка аварии такая... С места не хватит тяги.

Марина решилась, мысленно для храбрости выдохнув.

- Комиссар, вызывайте подмогу и эвакуируйте ВСЕ стоящие перед аварией машины. Но эвакуируйте не на стандартную площадку гвардии, а на четвёртую парковочную дворцовую. Ганс объяснит, где это, и организует взаимодействие с дворцовой стражей.

Комиссар лишь безмолвно хлопнул ресницами. Видимо, был готов к любому повороту, даже не совсем стандартному.

- Марин, ты что творишь? - удивлённо вытянулось лицо Терезы.

- Не мешай, - отмахнулась она. - Ганс, проверяй, чтобы в салонах не осталось людей, вышвыривай их на дорогу, После чего консервируй машины и передавай автопилот у управление гвардии. Они сами их отконвоируют. И так, задним ходом, по одной, двигайте назад, пока не будет место для разгона. Недовольных шлите а космос - нечего было по выделенке ехать. Сзади нас ведь дорога перекрыта, место, куда откатить машины, есть? - снова повернулась она к комиссару.

- Так точно с-сеньора!.. - Комиссар вытер лоб платком. - ...Если бы мы знали, что вы поедете, чуть раньше... Мы бы там давно всё перекрыли... И...

- Всё не надо всё. Скорые и спецслужбы - пропускать. Как и муниципальный транспорт, - оговорилась она. - Пробку разберём, и они проедут. Не пускать только частников.

Комиссар вновь кивнул. Она помолчала, собираясь с мыслями, но, наконец, нашла слова, чтобы подытожить мысли:

- Машины нарушителей объявляю реквизированными до уплаты особого штрафа. Какого - не знаю, её величество с юристами придумают. Они неглупые люди. Потому на стоянку не куда-нибудь, а во дворец.

- Конечно, ваше величество!.. - в очередной раз кивнул комиссар. Он тему понял с первого слова. И даже очевидно что-то про себя непонятно в чей адрес прошептал.

- И вообще, пора ужесточать наказание за подобные финты! - произнесла она сама для себя. - Надо поговорить с Мерседес. Пошли! - А это Терезе и девочкам.

- К-куда? - не поняла та.

- Туда. Пешком. Сколько это нам ждать, пока три километра пробки рассосут? Пешком быстрее доберёмся. Или у вас ножки болят?

- Но безопасность...

- В запертом тоннеле? - скривилась она. Возражений не нашлось. - Ганс, свяжись со спасателями, - продолжила она. - Пусть к тому концу затора пригонят какую-нибудь машину, подберут нас. У них полчаса - сорок минут.

- Понял. - Гренадёр кивнул.

- И это... - Её глаза пакостно заблестели. - Тереза, скажи, взорванный 'либертадор' ведь легче целого? Его легче транспортировать на 'ударной тяге'?

- Ну, в общем, да, - кивнула не понявшая сразу мысль хранитель.

- Тогда возьмите с собой миниядерную бомбочку. Я знаю, у вас такая в третьей машине всегда есть, как и деструкторы. Испортим сеньору нарушителю настроение. Сеньор Мадуро?

Дежурный дворцовый доктор, которого они взяли с собой, которого были обязаны взять с собой, стоявший до поры в стороне и ни во что не вмешивающийся, кивнул и полез в салон за аптечкой.

'Просто' не получилось. Тревогу она почувствовала издалека, когда до машины скорой оставалось около километра. Ну, есть в ней эдакое сродство к медицине, и ни годами, ни отсутствием активной практики его не изжить. Последние метры до кареты она почти бежала, чуть не обогнав тренированных хранителей.

Створка. Кнопка открытия. Распахнуть.

- У вас всё в порядке?   Внутри находились молоденький врач, а может фельдшер. И девочка-сестра лет двадцати шести-восьми. Склонились над лежащим на медстоле салона скорой пациентом - пока она лишь поняла, что это мужчина.

- У вас мигалки горят. Всё в порядке? - пояснила она. Лицо фельдшера озарила искра понимания.

- Нет, сеньора! Не всё! Вы врач?

Парень был бледен. Испуган. И испуг его был профессиональный. Она знала, когда люди выглядят ТАК. Когда не справляются! Не могут, не достаёт опыта спасти пациента! Но спасти которого очень хочется. И рядом нет никого, кто мог бы помочь.

- Сеньор Мадуро! Отто! - Марина заскочила в салон кареты, махнув доктору и гренадёру, нёсшему тяжёлую медицинскую аптечку. Не докторское это дело, таскать тяжести, а боец в скафе на сервоприводах оную даже не заметит.

- Давно так? - начала она осмотр пострадавшего.

- Минут двадцать стоим. Или тридцать. Сеньора, я не успеваю! Я могу попытаться спасти, но не успею! Я один! Понимаете? И я...

Да, 'и я неопытен'. - читалось во взгляде.

- Почему вы? Почему не реанимация?

- Мы были ближе. Авария, ДТП. Тут до больницы рукой подать. Пара минут, и его бы приняли. Мы бы довезли. А тут... Застряли! - оправдывался он, но Марина его не винила.

Парнишка уже начал пытаться спасать пострадавшего. Разрезал рубашку и обеззаразил всё вокруг места повреждения. Но резать пока не решился - на что-то смутно надеялся.

- Повреждение брюшной полости, - начал привычно констатировать сеньор Мадуро, закончив надевать перчатки. Майор медслужбы, выпускник её же академии, но, в отличие от неё, прошедший полный курс и практику, имеющий после оной колоссальный опыт, отобранный для лечения королевской семьи, как достойный и грамотный специалист. - Проникновение...

Марина отключилась от внешнего мира, переключившись на давно забытый, но тем не менее привычный мир военного медика. Хуан, Педро, Венера, Тереза и Ганс перестали существовать. Как и пробка вокруг, и имидж королевской семьи. Перед нею был мужчина лет сорока, которому металлическим осколком панели пробило живот. Осколок не извлекли, решив, что делать это в полевых условиях не стоит... А больница-то и впрямь рядом!

- Анестезию! - скомандовала она сестричке, ещё более бледной, чем фельдшер. - Скальпель!

- Уверена? - В рабочей обстановке доктор перешёл на 'ты', пронзил её внимательным взглядом.

- Да, я смогу. Я делала такое. Майор, страхуй!

- Понял. Зажим! - протянул он руку фельдшеру.

Тот послушно включился, ассистируя со своей стороны.

- ...Большая кровопотеря. Кровь. Есть в наличии? - Это майор, делающий свой фронт работ по жизнеобеспечению, пока она возилась с животом.

- Пара пакетов. Я уже двадцать минут как её вливаю.

- Мало. Большего не сумел придумать, как тупо кровь вливать?

- Виноват, сеньор!

- Отто, аптечка! - скомандовала она. - Открывай. Красные пакеты с надписью... Да, она. Есть кровь.

- Ясно. Готовь пять кубиков... - вновь обратился доктор к сестре.

Они не успевали. Совсем чуть-чуть. Если бы они оказались здесь минут на десять раньше. Да хотя бы на пять! Пациент был, действительно, тяжёлым. Очень тяжёлым. Но операбельным. Они МОГЛИ его спасти...

...И больница, действительно, в ДВУХ минутах езды!.. С камерами жизнеобеспечения. С роботизированной реанимацией. С... Да что там, ТАМ они бы его спасли и сами! Без ассистентов и роботов! Даже вдвоём с майором Мадуро! Но в больнице, а не в простой лошадке, муниципальной карете скорой помощи, пусть и оборудованной всем необходимым по последнему слову (в отличие от некоторых других государств).

'Пи-и-и-и-и'! - раздался противный визг системы жизнеобеспечения.

- Остановка сердца! - услышала она слова майора где-то издалека. - Дефибриллятор!

- Есть!

Послышалось 'у-у-уи' активации 'прибора последней надежды'.

- Марина?   - Я не готова. Ещё не готова! - хотелось плакать ей. Ибо она понимала, что всё.

Да, осколок извлечён. Но рана открыта. Не все артерии пережжены и пережаты. Крови море, откачка не справляется. И она ещё не начала шить...

- Назад! Назад, Санчес, мать твою, я сказал! - оттолкнул сеньор Мадуро её от тела. Она подалась, не выпуская из рук автоиглу и медлазер. Только бы запустить! Только бы запустить!.. Она закончит и позже, только бы выиграть время!..

- Двести. Разряд!

Доктор взял реанимацию в свои руки, и было видно, имеет в этом опыт. Тело только что умершего, но пока ещё живого пациента выгнулось. 'Пи-и-им' не изменился. Хотелось выругаться.

- Триста пятьдесят, - продолжал командовать доктор, и от него веяло маниакальной решимостью умереть тут самому, но пациента спасти.

- Готово! - ответил чуть не плачущий ассистент. Видно, это будет его первый труп. Что ж, у каждого есть своё кладбище. Рано или поздно оно началось бы...

- Разряд!

Вновь тело дугой. Ничего. Тот же противный 'пи-и-им'

- Пятьсот!..

- ...Время смерти восемнадцать сорок семь... - констатировал доктор. Прошло пятнадцать минут. Хотя и через пять было понятно - не получится. В руках Марина всё так же держала лазер и иглу. Брюшная полость осталась открытой, не зашитой... И шить что-либо на мёртвом теле она не хотела. До больницы... И до её морга тут две минуты быстрой езды.

Вылезла наружу. Медленно стянула окровавленные перчатки. Она и сама была вся в крови, и лицо, и платье, но было плевать. По щекам текли слёзы. Куда-то шла, кто-то старался уйти с её пути... Пока не оказалась в крепких профессиональных объятиях Мадуро, их недавно назначенного нового дворцового доктора. В плечо которого она и уткнулась, позорно разревевшись.

Нет, королевы не ревут - нельзя. Но она в этот миг и не была королевой. Она была доктором, только что расширившим своё старое и совсем немаленькое кладбище...

- Почему так? Почему так поздно? Мы ведь могли! Мы же просто не успели!.. - билась в истерике она.

- Я знаю, девочка. Знаю... - Сеньор по-отечески гладил её волосы, пытаясь успокоить.

- Я устала! Я больше не хочу, не хочу никого терять!   - Это не нам решать. Все вопросы к Высшим Силам, моя королева. Мы лишь делаем то, что можем, что в наших силах...

Она не переодевалась. Не стала - не то настроение. Вида крови на платье не боялась и не стеснялась, и совесть её была чиста - они, действительно, сделали всё, что было возможно. А кому не нравится её вид... Пусть не смотрит.

Остаток пути до затора проделали быстро - не успела опомниться, а уже на месте. Наверное, стресс. Хвост уже начали разгонять, и судя по довольному лицу Ганса, дело двигалось быстро, но здесь, в голове затора, прогресса пока видно не было.

Возле перевёрнутого 'либертадора', к слову, проломившего одну из стен и подломившего опору подземной развязки, уже копались трое хранителей группы-два во главе с Мари-Анж. Которая явно дожидалась её для отчёта.

- Ваше величество, всё готово. Машина заминирована, в салоне никого. Хозяин, сын сеньора... - Она назвала имя известного аристократа... Скажем так, второй очереди, но после чисток Хуана в Альфе просто не осталось никого из первой. - Хозяин, сын сеньора ..., быкует. Пытается качать права. Чтоб успокоить, пришлось его немного... Того. Приласкать.

- Мешал? - нахмурилась Марина.

- Пытался.

Сказано холодно, без эмоций. Голая констатация.

- Взрывайте. Ганс?

- Есть. - Гренадёр козырнул. - Группа-два, обезопасить зону. Эвакуировать всех людей на двести метров... - начал отдавать приказы по внутренней связи.

Двести метров вокруг точки взрыва. 'Либертадор', конечно, при взрыве на куски не разлетится, и вряд ли люди за стометровой отметкой, кроме звука, что-то почувствуют... Но тут лучше перестраховаться. Королевы в первую очередь думают о безопасности - так положено. Потому пусть двести.

- Пустите! Нет, пустите! А ну пустите, кому говорю!

Она обернулась. Напыщенный франт лет тридцати, одежда - самая-самая, из супермодных бутиков. Подобную не носит даже Сильвия, а она та ещё модница. Весь сияет, как новогодняя пальма - блёстки и переливы наношёлка. А рожа... Да, повелитель вселенной, не меньше. Хуан не так страшен в грозности, как этот никчёмный аристократишко в приступе праведного гнева. Марина скривилась и с вопросительным видом подошла ближе.

Тип почувствовал, что она тут - шишка, и обратился к ней:

- Слышишь, дамочка! Да-да, ты! Почему минируют мою машину?

Пауза. Марина молчала, тип продолжал:

- Как это вообще называется? Что вы себе позволяете?

И снова тишина.

- Скажите этим людям, чтобы немедленно прекратили, или вы все об этом пожалеете!

- Пожалеем? - потянула Санчес, пробуя слово на вкус.

- Да-да! Именно! И не надо строить из себя королеву. Прикажите своим 'шестёркам' немедленно отпустить меня и не трогать мою машину! А иначе!..

- Что, иначе?

Тип сбился.

- Зовите сюда вашу королеву. Она должна, обязана меня выслушать! Немедленно зовите её величество, а то!...

Ей было плевать, что 'а то'. Не интересно. Совсем.

- Вы знаете, что из за вас сегодня погиб человек?

Недоумение на лице. Она пояснила.

- Умер. В скорой. Застрявшей в пробке по вашей вине. Его могли довезти, но не довезли.

- И что?

На лице искреннее непонимание. Действительно, и что такого? Ну, умер - и умер...

Но Марина уже успокоилась. Раструсилась. Потому холодно произнесла:   - Ганс, игольник!

- Нет, моя королева. Можешь убить меня, но не дам, - покачал головой европеец.

- Ганс, не ломайся! - Она с силой толкнула его, чтоб тот в своём скафандре пошатнулся, и ловким движением вытащила из поясной кобуры стандартный игольник, входящий в комплект гренадёрского снаряжения. Землянин мог перехватить её руку, но не стал.

Разворот. Аристократишка от вида смотрящего на него дула, источника быстрой смерти, опешил. Но подумать и тем более сделать выводы не успел.

Тр-р-р-р! Тр-р-р-р-р-р-р-р-р-р! Тр-р-р!

Вначале она хотела убить его, да. Выстрелить одиночным в лоб. Но в последний момент сознание обуздало жажду крови. Она - врач. И должна спасать жизни, а не забирать. А потому расстреляла парня тремя длинными-длинными очередями, но так, чтобы не зацепить ни одного жизненно-важного органа. Мясо, только мясо. Это больно, будет долго заживать и... И может до него дойдёт, что не прав?

Последнее вряд ли. Не тот контингент. Но тут она полагалась на Мерседес. Огонёк девочка с фантазией, и высосет и из него, и из его папочки, и из всей их семейки столько всего, что все они пожалеют, что вообще когда-то переходили дорогу на красный свет. Она такая, может.

- Унесите ЭТО в безопасную зону, - кивнула она на тушку воющего аристократика Гансу. - Тереза, пошли. Там нас, наверное, уже спасатели дожидаются...

- Ты выбрал не самое удачное время и место, - произнесла она по внутренней связи. Мальчишка забрался под крышу купола, развернул баннер и сидел на самом краю балки, болтая ногами. Сидит - да и сидит, всем плевать... Было бы, не будь он сыном короля Венеры и императора Космической Империи. Педро узнали, сообщили... После чего гвардия оперативно перекрыла проезжую часть, усугубляя и без того тяжёлую ситуацию с городскими пробками и сообщили во дворец. А после тут собралась толпа зевак, среди которых угадывалось множество журнашлюх самого разного толка. Нет, Сильвия права, мальчишка похоронил себя, как потенциального политика, задолго до сейчас. Своими дурацкими алогичными выходками. Максимум, что его ждёт - быть таким вот клоуном-нонконформистом, протестующим против всего на свете, лишь бы против чего-то протестовать. И Хуан для сына ничего не сделает - не сможет, даже если вдруг захочет. А он вряд ли захочет. Иногда пациента может спасти только эвтаназия, и он, как король, это понимает.

- Мне плевать! Я требую пересмотра экологического закона! Я требую внеочередного созыва Сената и общественного обсуждения этого вопроса! - вопил мальчишка.

- Могу обещать только ЛИЧНУЮ встречу с его величеством, - язвительно выдавила Марина. - На которой ты сможешь обсудить с ним все волнующие тебя вопросы и законодательные инициативы. И толку от вашей встречи будет больше, чем от этой бессмысленной акции.

- Его величество не захочет со мной разговаривать, - парировал паршивец, и был совершенно прав.

- А кто будет в этом виноват? - парировала она. - И вообще, Педро, даю тебе пять минут. Если не слезешь, отправишься на Землю, к маме. Я тебя посажу на яхту и отправлю, не дожидаясь возвращения отца. И не сомневайся, он не скажет мне и слова против.

Марина чувствовала, мальчишка смущён. Как и знала, что то, что он вытворяет, делает не просто из вредности пятнадцатилетнего подростка. Подростковая дурь - сама собой... Но протестует он, какие бы аргументы ни использовал, против одного единственного факта, причём дело это сугубо семейное. Она ввалила бы Беатрис за то, что допустила, что воспитала его таким... Но не может. Ни технически - они на разных планетах, ни иерархически - Беатрис важная особа, шишка и замужняя деловая сеньора с репутацией, а не её неразумная младшенькая сестрёнка.

...Но тем не менее, Педро делал то, что делать нельзя. Вот нельзя и всё! По всем законам логики, политологии и социологии. А значит, прощения ему нет. Не с её стороны, а со стороны Мироздания. И такая огромная надежда Хуана на первенца... Сегодня окончательно рассыпалась прахом.

Из её груди вырвался вздох. Тяжёлый, но одновременно облегчённый. Ибо если другие девочки не скрывали, что рады такому поведению мальчишки, то она, так его родная тётка, как кровинушка, до последнего боялась отдать себе в этом отчёт. Потому, что следующим за Педро идёт её сын Энрике. Согласно возрасту, конечно, но рождён тот был в законном браке, и теоретически прав на престол имеет не меньше, чем Педро. И только после идут дети Сильвии и Паулы. А своим она никогда не позволит вести себя неподобающе принцам, не говоря о воспитательных методиках Феррейра и Огонька.

- Педро, я только что потеряла пациента, - произнесла она то, что просилось на язык. - Потому не нервируй. Сеньоры спасатели сейчас поднимут на коптерах тент, на стометровую отметку. Выше не могут - турбулентность от винтов может помешать стабилизации в пространстве. То есть, тент будет висеть в пятидесяти метрах под тобой. И ты сейчас же возьмёшь и в него прыгнешь.

- А если не прыгну? - Педро явно крепился - голос его дрожал. То, что родная тётя способна быть жёсткой он знал. Более того, отца он боялся меньше, чем её. И сейчас осознал, что доигрался.

- Тогда Тереза прикажет своим выстрелить в тебя транквилизатором. Выбирай, мальчик. Или ступаешь в пропасть сам, как герой, перед камерами спускаешься на коптерах и ждёшь прилёта отца и его решения, или Тереза тебя 'снимает' как труса, ты валишься без чувств, а на завтра я начинаю готовить корабль на Землю. Ради такого случая у Сильвии гелий-три выпрошу, чтоб долетел без задержек.

- Ты не сделаешь этого! - уговаривал мальчишка самого себя.

- Сделаю. Тереза?

Командир её опергруппы вскинула винтовку с капсулой транквилизатора вместо патрона. Она была готова нажать на спуск, но Марина знала, это не понадобится.

- Тереза, давай не ты. Пусть лучше Криска.

- Но я лучше стреляю! - возмутилась ангел.

- Пусть! Стреляет! Кристина! - по словам произнесла Марина. Лицо хранительницы озарило понимание.

- Ясно. Крис! - передала она винтовку напарнице.

- Нет, только не Кристина! Марин, только не она!

- Что, боишься, что она что-то не то прострелит? - усмехнулась Санчес. - Да ладно, лишь бы не в задницу - чем ты тогда думать будешь? А в остальные части можно, это ДЛЯ ТЕБЯ безопасно.

- Ну... Ладно, я прыгаю, - решился он.

И Марина, и Тереза, и Крис, и стоящий рядом и всё слушающий Ганс довольно усмехнулись.

- Сеньор, что там? - обернулась она к спасателю коммунальной службы в оранжевом стандартном скафе их службы. Тот напряжённо кивнул.

- Девяносто метров. Сто. И ещё чуть-чуть... - Боты-коптеры медленно поднимались под куполом, пройдя примерно две трети расстояния до внутренней поверхности. Педро было видно хорошо - их позиция была в стороне от автострады, не под местом проведения 'акции'. - Готово, ваше величество!

Вот, и этот 'ваше величество'! И ведь не сговариваются!

- Педро, прыгай, - приказала она.

- Я... - Мальчик поднялся на ноги - она смотрела в него через линзу визора. Но увидев гигантское расстояние до спасательного тента, сдрейфил.

- Педро!   - Марин, а может не надо? - заканючил он. - Я и так спущусь. Тут до люка рукой подать.

- Того люка, который ты заварил изнутри холодной сваркой?

- М-да... - Педро уже не знал, какой 'отмаз' придумать. Прыгать ему явно расхотелось.

- Марин, пусть они взлетят повыше, а? - снова предложил он.

- Нет, - отрезала она. - Под ними сто метров. Тебе для торможения с твоим весом и мощностью винтов хватит и семидесяти.

- Сорока, - поправил спасатель, но его слова не были никому интересны. - После его ещё и вверх отбросит. Но потом снова поймаем.

- Даю тебе десять секунд, - продолжила она. - Крис!

'Крестница' Хуана подняла винтовку.

- Девять. Восемь...

-...Семь...

- ...Пять!...

При счёте 'три' мальчишка прыгнул.

Летел не долго, буквально секунду. Умные спасательные коптеры при касании его тела о тент включили форсаж, и, действительно, довольно быстро остановили падение, отнеся его назад, наверх, метров на тридцать. Потому и нельзя их поднимать так высоко, - промелькнуло у неё в голове. - Обратным ходом можно расплющить спасаемых о потолок. Она врач, и никогда подобную работу спасателей вживую не видела - было интересно. Такую технику бы им ТАМ, на Земле... После же винты коптеров сбавили обороты, и конструкция из тента и четырёх ботов медленно опустилась на автостраду.

Марина уверенно двинулась вперёд, оттеснив на мгновение девочек первого кольца.

- Сеньор! - обратилась к инспектору гвардии, на которого 'повесили' разгребать данный инцидент с принцем. - Сеньор, не одолжите ли вы мне на время дубинку?

- Но сеньора... Ваше величество... Я...   - Пожалуйста! - она мило улыбнулась.   - Королева, нет! - попытался протестовать Ганс, но вновь вяло. Он подчинялся не ей, Хуану, она по большому счёту не могла никому здесь ничего приказывать. Даже Терезе... Но ПОКА все считали её действия правомерными.

- Пожалуйста!

- Конечно, ваше величество.. - Гвардеец оглядел её окружение, не сделал никаких выводов и отцепил с пояса шокер. Протянул ей. - Умеете обращаться?

- Разумеется!

Электричество включать она не стала. И вообще бить собиралась красиво, с размахом, но не сильно. Как положено бить племянников на камеру. Педро к моменту её подхода как раз поднялся на ноги, и двое спасателей его внимательно осматривали.

- В стороны! Скомандовала она, и крепкие сеньоры в оранжевых костюмах не посмели ослушаться.

- Ма-ари-ина!.. - попытался что-то промямлить Педро, но она не хотела слушать.

- Что, Марина? Сколько лет я уже Марина...

Тыц!

- А-а-а-а-а-а!

И ещё! И ещё!

Это избиение вошло во все программы новостей. Она лупила племянника так, что сама потом поражалась, как не убила. Как вообще ничего ему не переломала! Удары, достойные самых кассовых сетевых фильмов. Профессионалы, во всяком случае, на собственных узкоспециальных форумах её действия и технику разобрали по полочкам и одобрили: 'Да, наша королева Санчес - молодец!'. А это многого стоит.

- Ты не отправишь меня на Землю? - спросил мальчишка, заканчивая утирать сопли, когда кортеж, освобождённый-таки со 'взорванной' трассы и подобравший их с группой и Педро, приближался к дворцовому шлюзу. Марина покачала головой.

- Нет. ПОКА - нет. Хотя маме выскажу насчёт тебя всё, что думаю.

- Не надо... - Мальчишка затрясся. - Не надо маме... Она будет плакать...

- Надо. Её слёзы на твоих руках - так и знай. А судьбу твою пусть решает отец. Скажет на Землю - полетишь на Землю. Уговоришь оставить - флаг в руки. Но - сам. Я тебя защищать больше не собираюсь. Хватит, назащищалась!

- Извини. - Он сел поближе и облокотился на её плечо, поглаживая руку. - Не злись, ладно?

Марина не злилась. И уже давно - минут сорок, как успокоилась. Она думала о своём сыне, своём старшем ребёнке. И о том, какие у него возможны перспективы в реальности, учитывая все осложняющие жизнь факторы.

Мама и сын (часть 1)

- Ты учти, то, что я напинала Моралесов - это мои и только мои проблемы. Я отстояла свою честь перед собой, показав им, что они неправы. - Катарина нарушила долгое молчание, воцарившееся между ними после выхода из кабинета директора. Старушка 'эсперанса' как раз выехала из города на региональную магистраль. Она собиралась ехать сразу на магнитку, так быстрее, но решила не спешить и для начала поговорить с сыном. Скорости магнитки к важным разговорам не располагают, а запас по времени у них есть. Ничего, доедут до следующего заезда в трубу. А если потребуется, то и следующую эстакаду пропустят.

- И что? - через несколько долгих секунд отозвался Хуан. - Что ты хочешь этим сказать?

- То, что тебя и твоих разборок с 'друзьями' наша... Размолвка взрослых не касается. Ты должен восстановить свою честь сам, несмотря ни на что.

- Хочешь, чтобы меня всё-таки выперли из школы? - усмехнулся мальчик.

Катарина подумала, но отрицательно покачала головой.

- Не выпрут. Не после сегодня.

Помолчала.

- Моралесы - стадо, Хуан. А стадо всегда преклоняется перед сильным. Директор же не стадо, но сука, и сука умная. Суки всегда умные. И тоже не рискнёт рыпаться - её дочурку дважды ловили в клубе на наркотиках. Подозреваю, что делали это чаще, но кроме тех двух раз она её оперативно отмазывала. В следующий раз отмазать может не получиться, и связей даже рядового ветерана корпуса для этого должно хватить. Вряд ли она захочет искушать судьбу.

- А если они тебя решат грохнуть? - едко скривился мальчик. Как-то неестественно скривился, иронично. - Это же проще, чем бодаться с твоими потенциальными связями.

- Проще сидеть на попе и делать вид, что всё в порядке, сынок, - вновь покачала она головой. - Природа не терпит энтропии, она стремится к наиболее энергетически выгодному состоянию. Которое способны нарушить только уникумы, подчиняющую оную природу, смещающие равновесие в ней так, чтоб им была от этого личная выгода. Однако зачатков сильных личностей ни у кого из присутствовавших сегодня на твоей порке я не увидела; ЭТО стадо против законов природы не попрёт. И это правильно; такие монстры, как Октавио Феррейра, не рождаются пачками.

При названном имени Хуан нахмурился.

- Я не знаю, кто такой Октавио Феррейра.

- Но слышал, - утвердила Катарина.

Кивок.

- Но без подробностей. Вроде, он что-то сделал отцу. А ещё стоял во главе заговора против королевы Фрейи.

- Да, он был его организатором, - кивнула она.

Пауза.

- Это хорошо, что ты его не знаешь. Просто замечательно. Но поговорить я хотела о другом. - Она задумчиво нахмурилась. - Ты как, ко второй части порки готов?

Мальчик страдальчески скривился.

- А меня есть ещё за что-то пороть? Что-то я ещё сделал не так?

- За что - всегда найдётся. Было бы желание. Однако буду справедливой и не стану делать этого только лишь ради голой профилактики.

Катарина собралась с духом и начала, подбирая максимально вежливый и максимально уважительный тон:

- Я одобряю твоё поведение в школе, сынок. Во всём. Одобряю, что стоишь на своих принципах и не прогибаешься. Одобряю, что даёшь в нос тем, кто тебя оскорбляет, невзирая на последствия. И после сегодняшнего уверена, ты накажешь всех недоброжелателей, посмевших бросить вызов. И будешь всегда наказывать впредь. Но ругать я тебя хочу за другое. Догадайся, за что?

Хуан пожал плечами. Ему не нравились такие разговоры.

- Не знаю. Но такое чувство, что опять будешь сравнивать меня с отцом. Причём в его пользу.

- Угу. - Катарина кивнула и переключила скорости. Ну да, не магнитка. Но это не значит, что нужно тащиться, как черепахам. - Да, я постоянно вас сравниваю. Вижу, что тебе это не нравится, но всё равно делаю. Однако подумай, почему? И почему сравниваю именно с ним, а не с кем-то ещё?

- Чтоб мне было обиднее! - выплюнул эти слова Хуан. - Что не дотягиваю! Он твой идеал... А я тебя подвожу. Не похож на твоего 'любимого НАСТОЯЩЕГО Хуана!'

Катарина хотела что-то сказать, но лишь не зло рассмеялась.

- Хуан-Хуан! - Из её груди вырвался вздох. - Твой отец совсем не идеал. Более того, когда мы познакомились... Он был дурнем почище тебя! - весело воскликнула она. - Ты рядом с ним смотришься весьма и весьма неплохо, на уровне. Лучшем уровне!

Судя по нахмуренным бровям сына, она его удивила.

- Но я тебя всё равно с ним сравниваю. Почему?

Мальчик пожал плечами.

- Не знаю. Потому, что он типа очень умный? И крутой?

- Отчасти. Но это не всё. Ещё будут версии?   Мальчик молчал. Тогда она приступила к собственно задуманной лекции:

- Потому, что хочу, чтобы ты был лучше него, сынок. А чтобы стать лучше, надо прыгнуть через его голову. Сделать такую банальную вещь, как не допустить те же ошибки, что он. У тебя должны быть ошибки! - эмоционально воскликнула она, - и они будут. И ты ещё с них наплачешься. Но ошибки СВОИ! Те же, которые делал он...

Вздох.

- Они у тебя перед глазами, Хуан. Ты должен проанализировать их и решить для себя, что и как нужно сделать, чтоб их не повторять.

Хуан какое-то время молчал, после чего закачал головой.

- Мам, я понятия не имею о чём ты, о каких ошибках. Я не разбираюсь в этом. Мне ещё пятнадцати нет, если вдруг не заметила, а ты требуешь анализа ситуации... Как от тридцатилетнего!

Катарина покровительственно усмехнулась.

- Да, ты ещё маленький. Не разбираешься. Но для этого у тебя есть я, не так ли? Человек, разбирающийся, и могущий, и желающий подсказать. И не надо кривиться - я хочу для тебя успеха в жизни. Хочу, чтоб ты стал человеком. И ты станешь им, если отнесёшься к моим словам серьёзно.

Хуан долго молчал, но, наконец, взорвался. И было видно, сказать эти слова хотел давно. Очень давно. Голос его был полон отчаяния, которое копится годами:

- Мам, КЕМ я стану? С помощью чего? Мы живём в зачуханном городке далеко даже от столицы провинции. У нас ничего нет кроме съёмной зачуханной квартиры и твоей старой машины, которую ты выиграла, когда была гонщицей. Нас периодически спонсирует отец, но только потому, что во мне его кровь, при этом видится с нами он раз-два в год. Если бы он действительно нас любил, если бы мы были ему нужны, мы жили бы в столице, и не нуждались бы ни в чём, мама! И учился бы я...

- Да-да, в престижной школе, - зло перебила она. - Из тех, что для самых-самых. После которой тебя ждала бы успешная карьера. Знаю-знаю.

Хуан сбился. Помолчала и она.

- Сынок, отец любит тебя, - продолжила она ласковым увещевающим голосом. - И доказывает это, встречаясь с тобой. То, что это происходит редко... - Вздох. - Хуан, он ИМПЕРАТОР! Огромной космической империи! И король Венеры. У него слишком много врагов. Ты же - его сын, его кровь, его слабость. Ты хочешь, чтоб они элементарно подловили его во время встречи с тобой и устроили покушение? Ты готов обменять возможность лишний раз увидеть отца на его жизнь? Простишь себе потом его смерть?

- Нет, но... - Хуан сбился, и это слабо сказано. Эмоциональная спесь с него моментально слетела, а горящие праведным гневом глаза потухли.

- Они могут ударить и по тебе, живущему в столице, - продолжила она. - Ты, учащийся в престижной школе...Такой сын короля Венеры им интересен, он ВКУСЕН!

А вот мальчик, живущий в зачуханном городишке...

Она не продолжала. Пусть сам сварит эту кашу и распробует. Так будет полезнее.

- То есть... Мы МОГЛИ БЫ жить в столице? - сделал через время мальчик главный для себя вывод.

- Да. - Она кивнула. - Более того, у нас есть в столице дом. И неплохой дом! В преотличном районе, с собственной парковкой!

- У НАС? - выделил он это слово.

- Конечно. Мой. Но ты - мой сын, моя семья. А значит он и твой тоже. Наш.

- И давно... У тебя там дом? - неверяще смотрел на мать мальчик. Катарина беспечно пожала плечами.

- Всегда был. В смысле, купила его в молодости, задолго не только до твоего рождения, но и до встречи с твоим отцом.

Тишина. Хуан-младший переваривал, но никак не мог переварить до конца.

- А ещё у меня есть деньги, - продолжала открывать ему семейные секреты она. - Несколько миллионов империалов. МОИХ денег, Хуан, собственных. Заработанных в ту же эпоху, когда я выиграла эту малышку, - постучала она ладонью по штурвалу розовой красавицы машины. - Это не отец подкидывает нам деньги, когда становится трудно. Это я снимаю резервы со счёта в банке.

- Но тогда... Получается... - Хуан не мог подобрать слова, не мог сформулировать летающие по черепной коробке со страшной скоростью мысли. Катарина его не торопила - успеется. Они ещё не доехали... И что-то подсказало, что неплохо бы вообще не заезжать на магнитку. Время есть, целый день в запасе. Если бы не вызов к директору, она увезла бы его завтра, в пятницу... А теперь потратит эту пятницу на адаптацию сына и возвращение его в реальный мир.

- Кстати, а куда мы едем? - вновь ожил Хуан. Голова его, чтобы не 'подвиснуть' от полученной информации, перескочила на следующую, ближайшую очевидную тему. - Почему не домой? Зачем выехали на межгород?

- В столицу. Кстати, раз такое дело, в этот раз остановимся не в гостинице, а в СОБСТВЕННОМ доме - познакомлю тебя с ним. Ты его хозяин - вот и привыкай. Чего кривишься? Не хочешь увидеть собственный дом?

- Да нет. Нестыковка. Зачем нам ехать в столицу, если сама говоришь, нам нельзя компрометировать отца, и почему ты решила рассказать о деньгах и доме именно сегодня? Из-за носа Моралеса? Из-за того, что побила его родителей?

Катарина мысленно улыбнулась. Мозги у мальчика есть - кое-что от Хуана ему перепало. И это 'кое-что' имело достаточно хорошие размеры. Она не прогадала, когда подписалась на всё это.

- Не поверишь, но совпало, - усмехнулась она. Нас пригасили в гости. И пригласили люди, 'засветить' которых я тебе смогу, только открывшись. Как бы мне ни не хотелось этого.

Пауза. Осмысление. Наконец:

- Отказаться, понимаю, мы не можем? Ну, чтоб сохранить, что у МЕНЯ есть и дом, и...

- Почему же, можем. - Катарина пожала плечами. - Но это неразумно. Приглашения ТАКИХ людей не стоит просто так отклонять, Хуан. Ты сам убедишься в этом. И тебе четырнадцать. Не шестнадцать, да, но с другой стороны и не одиннадцать. В корпус берут с тринадцати, и я прекрасно знаю, что в этом возрасте человек уже способен как хранить секреты, так и выстраивать кое-какую жизненную стратегию на ближайшие годы. Думаю, ты меня не подведёшь, сможешь.

- Смогу что? - нахмурился Хуан, услышав неприятное словосочетание 'не подведёшь меня'.

- Сможешь понять то, что от тебя требуется сделать, принять это и не наломать дров.

Из груди мальчишки вырвался обречённый вздох.

- И что же это за люди такие, что мне придётся выстраивать с ними жизненную стратегию?

- Сибилла Гарсия, кузина нашего любимого императора и твоего отца, и её дочь Ариадна Манзони, наследница своего отца, самого богатого человека Солнечной системы.

- Третьего герцога?

- Угу.

Мальчик раскрыл рот, проговаривая имена про себя... Но лицо его вытягивалось в маске неверия, за которую он отчаянно прятался.

- Врёшь!

Катарина в который уже раз пожала плечами.

- Зачем? Какой смысл врать ТЕБЕ?

- Ну... Не знаю. Зачем-нибудь.

- Сам послезавтра всё увидишь, - отмахнулась от проблемы Катарина.

- Ты не можешь знать Третьего герцога! - настаивал мальчик. - Ты - простой ангел, хоть и бывшая любовница его величества. А он - третий человек в государстве после самого отца и Сильвии.

- Ну, лично его я, действительно, знаю плохо. - Лоб Катарины пересекла морщинка воспоминаний. - Во время восстания аристократии я занималась иным сектором работ, мы с ним не пересекались. Но по поводу более раннего времени мне есть что Третьему герцогу напомнить, хоть и там мы, опять-таки, лично знакомы не были. Думаю, мне самой интересно будет посмотреть на него, третьего человека на Венере, отчаянно краснеющего за светской беседой.

Глаза матери сияли блеском пакостной кошки. Он знал этот блеск, как и знал, что его очень трудно подделать. Но Хуан всё ещё не верил. Ему было легче не верить, чем верить. Он прятался за отрицание, как за последнюю соломинку привычной жизни.

- А герцогиня? Если тебя пригласила она...

- А вот её я знаю хорошо. - Катарина кивнула спокойно, с достоинством. - На Земле мы какое-то время работали вместе, она была в моей группе. Не долго, но тёплые отношения сохранили.

Катарина помолчала, вспоминая. И видя настрой матери, Хуан побоялся перебивать.

- Она очень порядочная спокойная и добрая девочка, Хуан. И всегда ею была. И если честно, я очень удивлена, как она смогла за все эти бешенные годы остаться такой же чистой и порядочной, как тогда. Особенно за годы своего герцогства - ты представить не можешь, сколько сволоты вьётся вокруг людей подобного ранга.

Но она смогла. И сейчас приглашает нас в гости. По старой памяти.

Хуан понял, мать врёт. В смысле, говорит не всю правду. Если бы их пригласили 'просто', 'по старой памяти'... Его присутствие не было бы необходимым. Как и присутствие этой... Ариадны - вспомнил он имя, названное матерью.

- Сколько ей лет? - прямо спросил он.

- Тридцать один, - ответила мама.

Хуан чуть не закашлялся.

- Ариадне?

- А-а-а, ты о девочке! - понимающе махнула головой мать. - Нет, Ариадне восемь.

- Восемь? - Хуан закашлялся ещё больше.

- Всё в порядке? - вновь приторно улыбнулась мама. Как хитрая и всё понимающая кошка, играющаяся с мышкой. Своей, родной, которую не планирует есть... Но с которой всё равно любит играть.

- Мам, ВОСЕМЬ! - выделил эту цифру интонацией Хуан.

- Тебе кто-то сказал, что мы едем её сватать? - картинно нахмурилась Катарина. - Нет. Мы едем знакомиться.

Помолчала. Но всё же пояснила.

- Уже года через два-три в их доме не будет проходу от тех, кто лелеет те или иные матримониальные планы с участием юной герцогини. Ты там будешь смотреться... Откровенно белой вороной. - Она показно скривилась. -Потому, сынок, твоя задача подружиться с нею-девочкой, маленькой и несмышлёной, сейчас. А потом...

- А потом обскакать всех претендентов за счёт старых связей. Угу, понял.

- Рада, что тебе не приходится объяснять такие вещи.   Хуан сник.

- Мам, я только сейчас узнал, что мы, оказывается, не нищие. И ещё в это даже не поверил. А ты сватаешь мне ГЕРЦОГИНЮ! Да ещё наследницу самой богатой компании в мире!

- Я же говорю, Сиби - простая девочка, - покачала головой Катарина, снова о чём-то задумавшись. - И дочь воспитывает в суровости, строгости и аскетизме. Аскетизме применительно к слову 'герцогиня', естественно, она всё равно не чета нам, даже нам-с-деньгами-и-домом. Теоретически...

- А практически? - зацепился Хуан за слово.

- А практически по одежде только встречают. Провожают же по тому, как ты себя поставишь, сынок. А ты, при всём тряпье, в которое в данный момент одет, сын Хуана Первого Веласкеса, основателя новой великой империи... По крайней мере я очень хочу, чтоб она стала великой. И как бы ты ни выглядел, всегда им останешься.

Вот и будь им! Будь Хуаном Веласкесом, а не де ла Фуэнте!

- Я не умею! - вновь чуть не взорвался Хуан, после чего на его глаза начали наворачиваться непрошенные слёзы. - Я... Хуан де ла Фуэнте! Сын нищей... - Вздох. - ...Нищего бывшего офицера корпуса, каким ты меня и воспитала! Я не был другим, и не смогу стать принцем!

Катарина беззаботно пожала плечами.

- Это несложно. Ты научишься. А там, где будет труднее всего, тебе всегда поможет и подскажет любящая и на всё ради тебя готовая мама... Или ты сомневаешься, что ты - самое главное, что есть у меня в жизни?

Мама и сын (часть 2)

- Понимаешь, ты - действуешь. В школе, на улице с мальчишками, в районе... Когда отстаиваешь свои права на что-либо, когда тебя пытаются 'нагнуть'... Но действуешь рефлекторно, пусть и правильно с морально-этической стороны, - продолжила прерванный разговор Катарина, когда они с сыном, набрав на стойках еды и расплатившись, сели за свободный столик. Действительно, поговорить, пообщаться им было нужнее, полезнее, чем быстро добраться до Альфы. В данный момент они забурились в столовую какого-то огромного торгово-логистического центра во втором или третьем проезжаемом по счёту городе и ужинали. - Но вопрос, а не задумывался ли ты, как твои действия выглядят со стороны?

Естественно, она встретила непонимание во взгляде мальчика.

- Ладно, пример. Сегодня тебя чуть не отчислили. И если бы не зловещая репутация корпуса ангелов, к которой мне пришлось прибегнуть, это бы произошло. Но если посмотреть на процесс не нашими глазами, а чужими, то всё не так уж и радужно. Получится, что я - подлый агрессор, применяющий смертельное оружие в средней школе, а ты - наглый провокатор, набросившийся на сверстников и покалечивший одного из них, имея железную 'отмазку', что у них, мол, численное преимущество.

У тебя техника, Хуан. И непростая. Это не смешанные восточные единоборства, что изучал твой отец. Не дзюдо, не тхэквондо, не карате. Не какой-либо другой лицензированный СПОРТИВНЫЙ вид силовой борьбы. Это техника убийц, ключевым элементом которой является эффективность, и ничего более. И именно эту технику ты используешь в борьбе с ДЕТЬМИ. С малолетками. Понимаешь?

- Но мам! Они!.. - начал возмущаться Хуан, но она перебила, вскинув руку:

- Тихо! Я знаю. Я - знаю. И ты - знаешь. И отец нас с тобою поймёт - он прошел в своей школе нечто похожее. Но только как человек поймёт. Уже как монарх он будет вынужден наказать нас, и тебя, и особенно меня. И плевать, что и как там на самом деле.

Хуан задумался. И думал долго. Она его не торопила - слишком многое на мальчика сегодня свалилось, и переворачивать мир окончательно...

Но он должен стать взрослым. И уже сегодня. Ибо так распорядилась судьба. Второй раз уговорить Адриано может быть будет невозможно, а для их с Сиби плана...   Впрочем, она не хотела думать ни о Сиби, ни о плане. Они участвуют в нём на равных, хоть они и герцоги, а она... Она. Но если Манзони сказали 'сейчас' - значит сейчас. Там, в Альфе, в высшем обществе, расклады куда виднее, чем из глухой провинции.

- То есть, если бы тебя сегодня исключили, - продолжила она нравоучительным тоном, - то таким образом мирные обыватели обезопасили бы себя и своих чад от злого и ненавистного, калечащего сверстников тебя, и от меня, безбашенной суки с поломанной психикой, которая учит тебя запрещённым техникам, приравненным к оружию, за использование которых департамент безопасности может и того... - Провела рукой по горлу. - Тихо и незаметно организовать несчастный случай. И никому, ну совершенно никому не интересно, что тебе бросили в лицо оскорбление, и что ты защищал честь женщины и матери. Никому не интересно, почему эти сыночки козлов цепляются и чувствуют себя хозяевами вселенной.

Она помолчала, сделав паузу и собравшись с мыслями. А заодно отдав немного должного местной кухне - когда говоришь, есть получается плохо, а говорить ей придётся сегодня очень много.

- Всем плевать, что местные сыночки местной местечковой 'аристократии' привыкли, чтобы 'быдлота' из рабочих сословий их 'уважала', или хотя бы завидовала, - продолжила она, ища и выворачивая корни проблемы. - Что они должны пускать пыль в глаза, ставя себя выше, и что даже учителя боятся их лишний раз наказать. В вашей школе нет явных издевательств над 'быдлотой', это главное, а что дети работяг чувствуют себя ущемлено, людьми второго сорта... - Она показно скривилась.

- Вот ты. Ты не делаешь ничего экстраординарного - просто не преклоняешься, не пресмыкаешься и не завидуешь. И указываешь им на ошибки тогда, когда они реально есть. Но уже достоин того, чтоб тебя подставить, унизить перед кем-то, оскорбить; чтоб спровоцировать тебя на агрессию с последующим отчислением. Это никому не надо. Потому, что это всего лишь один из великого множества гнойных нарывов нашего общества. Далеко не самый тяжёлый и сложный, далеко не самый важный - лишь маленький эпизод. Почему так, Хуан?

- Потому, что это СИСТЕМА, - сама же ответила она. - Мы живём внутри системы, и вынуждены жить так, как диктует она. Все мы, без исключений.

Твои действия - попытка пойти против системы. У тебя получается, но лишь до определённого предела: у тебя есть я, научившая тебя не драться, а вырубать, у тебя есть отец, который прикроет от любого бюрократического произвола на этой планете. У самого Хуана в детстве тоже была 'крыша', благодаря которой он доучился до того момента, пока не попал в корпус. И учился в престижной школе он только благодаря ей, а не своим способностям. Какой из этого вывод?

Хуан-младший молчал. Она снова продолжила:

- Вывод такой, что идти против системы - бесперспективно. Можно, но тут или ты ломаешь систему, или она тебя. Потому, как в один прекрасный момент даже 'крыша' происхождения не поможет. Хуан познал эту науку на своём опыте и научился обходить ловушки системы. Но только за счёт замены чужой системы на свою собственную, которую годами выстраивал.

- У тебя же победить не получится, - покачала она головой. - Не на данном этапе. Ты слишком мал и горяч. И слишком рано вкусил плодов своего кулачного превосходства - а это тот ещё наркотик.

- Но как-то же можно бороться с системой? - Хуан-младший хоть и был загружен до предела, но успевал и помаленьку соображать, анализировать, и орудовать ложкой и вилкой.

- Конечно. И вот тут выступает то, почему я привожу тебе в пример именно отца. Хотя достойных борцов с системами много. Знаешь, как он обходил систему? На самой ранней стадии своего развития, ещё до корпуса?

- ???

- С помощью PR. Работы с общественностью.

Она выдержала паузу, чтоб добиться большего эффекта.

- Это объективное замечание, не обижайся, сынок, но твой отец сам, с первого дня существования инстинктивно заботился не только о 'мести' или 'наказании' противников. Параллельно он всегда выстраивал схему, как обелить местью себя в глазах окружающих. И лишь видя приемлемый вариант 'обеления' решался на какие-либо действия. Он считал, что выглядеть в глазах других агнцем, пострадавшим или борющимся за правое дело, важнее, чем собственно начистить кому-то рыло. И этот инстинкт много раз спасал его из безвыходных ситуаций.

- Вот например, незадолго до попадания в корпус, он пытался устроить разборку с противниками в школьной столовой, - вспомнила она один из самых первых эпизодов в самом раннем досье текущего императора. - Он знал, что предпримут враги. Знал, как именно его унизят. Но спокойно пошёл на это, вытерпев унижения перед глазами всей школы. ВСЕЙ, включая девочек, которым он в том числе нравился - ибо почти все на большой перемене ходят в столовую.

- На него перевернули обед, если ты хочешь об этом спросить, - усмехнулась она. - И над ним, как над неудачником, смеялось несколько сот человек. Представляешь уровень падения авторитета?

Жующий Хуан-младший удивлённо закивал головой.

- Но он выдержал. Утёрся. Чтобы враги посчитали его мысленно раздавленным. Эдаким 'лохом', над которым положено издеваться. И когда он вернул обиду, перевернув через время уже свой поднос, к нему, 'лоху', противники не могли не проявить агрессии. Это была ловушка, и ловушка при массе свидетелей, где он - пострадавший.

- Он стоял и ждал, пока его ударят, сынок, - снова усмехнулась она. - Подставив лицо. Потому, что за первый удар его бы исключили. И только дождавшись, избил обидчиков. Избил жестоко. Кажется, чтоб успокоить его, охрана школы использовала шокеры - вон, как разошелся.

И ни один директор после не смог бы его вышвырнуть, как ни один человек не смог бы сказать, что он - агрессивный. А результат тот же - очень-очень сильно пострадавшие несколько человек, которые до конца жизни запомнят тот день.

Хуан замотал головой.

- Я б не смог так. Стоять и ждать удара.

- А он смог. И всё это под взглядами массовки, через унижение. Только так ты станешь героем, а не злодеем.

- Побед без издержек не бывает, - произнёс мальчик фразу, которую любила говорить ему она. - В победу нужно вложить инвестиции.

- Правильно! Надеюсь, ты усвоишь этот урок. Мстить мало. Прежде надо продумать театральную составляющую процесса мщения. И вот с этим у тебя большие проблемы.

Хуан подёрнулся лицом, посерел. Бросил вилку, отчаянно и зло запыхтел.

- Мам, ты опять говоришь общими фразами! Если хочешь научить - научи. Но не надо меня понукать. Я не настолько одарённый, как отец. Я не понимаю.

Катарина усмехнулась.

- Настолько, сынок. Настолько.

Помолчала.

- А насчёт 'учить'... Это только математика точная наука. Ну, или физика. Здесь же нет общего единого стандартного решения. Каждый раз нужно действовать по-своему, по уникальной схеме. Каждый раз разрабатывать её, придумывать на ходу. Просто каждый раз, прежде чем представлять, как ты с кем-то разделаешься, ты должен посмотреть со стороны, холодно и чётко, как это увидят другие? Плевать, что ты потеряешь в авторитете - временные поражения ничто на фоне итоговых побед. Ты всё равно должен унять гордыню и гордость, и унизиться. Но ударить с умом, а не с энергией уязвлённого безбашенного полудурка мачо.

Она произвела впечатление. Сын долго сидел и смотрел в одну точку, размышлял. И она знала, даже если прямо сейчас поймёт не всё, начало положено.

- Вот. Например, твой отец, но в гораздо более старшем возрасте, - продолжила она. - Кто его только не нагибал! Ты представить не можешь, сколько раз ему приходилось отступать и терять позиции. Русские. Марсиане. Феррейра. Аристократы. Ортега и его выкормыши. Флотские. Контрразведка. Имперцы и особенно император Себастьян Второй. Или канадцы - англосаксы вообще держали его за пустое место и мальчика для битья - за что больше всех и поплатились. Или наша любимая королева Лея - он не просто так дезертировал, не от хорошей жизни. Но каждый раз он возвращался. Всегда. Но - когда был готов. И бил в ответ. И закапывал противников. Я не знаю ни одного случая, когда бы он не вернулся. Разве кроме чего-то совсем недавнего, о чём я просто не в курсе - но будь спокоен, он вернётся и за этими долгами. В своё время.

Он великий император не потому, что не прогибается перед другими. Он великий потому, что возвращается. Создав для каждого своего возвращения свою собственную театрализованную схему 'обеления' своих поступков и 'озлодеивания' поступков врагов. Я могу привести несколько примеров из тех, что знаю хорошо, что были на моих глазах. Если тебе интересно, конечно. Чтобы у тебя была база, по которой делать выводы.

Хуан задумчиво покачал головой.

- Конечно, интересно. Я о нём очень мало знаю, мам. О реальном нём, а не о том святом, которого ты мне постоянно ставишь в пример по любому пустяку.

Бросает шпильки. Значит, голова соображает - можно продолжать лекцию. Катарина усмехнулась и задумчиво выдохнула:

- Он не святой, сынок. Наоборот, скорее злодей. Однако никто в мире этого тебе не скажет, кроме меня. Излишне суровый - да. Тиран - да. Жестокий - да. Но делающий зло ради зла? Ни в коем случае!

С чего бы начать?.. - Она сощурилась, перелопачивая в голове массив информации. Массив огромный, и произошли все события достаточно давно, чтобы сходу схватиться за какое-то конкретное дело из прошлого.

- Расскажи о Земле, - попросил мальчик. - Как он вставал на ноги.

- Земля... - Из груди Катарины вырвался задумчивый вздох. - Да, там было много примеров 'обеления' самых жесточайших поступков...

- Мам, а ты ПРАВДА была там? На Земле? - подался Хуан вперёд и сделал большие глаза. Для него эта часть прошлого матери стала настолько неожиданной, что... В общем, мальчишка ещё не до конца поверил. И воспринимал её рассказы как сказку, фантастику. Ну, это поправимо - это самая малая из бед.

- Правда, сын. - Она протянула руку через стол и потрепала его по голове. - И ты был там со мной. С года до трёх. Так что ты тоже в какой-то степени землянин...

- Ну, вот, например первый из ярких моментов - вернулась она к разговору, - хотя, конечно, их было много и до, и особенно после. Южная Италия. В этот момент мы уже подмяли под себя Саксонию и Баварию, заканчивали шкодить в Берлине, Франкфурте и в Померании. И начали ползучую экспансию дальше на континент.

Италия в тот момент была разделена невидимыми границами на две части. Но если на Севере всё складывалось хорошо, местные христиане за защиту от бармалеев были согласны ПОЧТИ на все наши условия, то на Юге реальными хозяевами были доны.

- Доны? Кто это? - Хуан с интересом нахмурился. Он уже доел и теперь слушал, попивая кофе.

Катарина презрительно скривилась.

- Шакалы, паразитирующие на подотчётных территориях. Когда-то это были христиане италийского происхождения, ведшие корни от мифических гордых сицилийцев - это остров такой. Но потом организация превратилась в болото, собравшее в себя всю переселившуюся туда этнику, однако оставшееся теми же самыми паразитами, только ещё хуже. Без их ведома там никто чихнуть не смел. Хотя буду объективна, все веры и народы на их территории жили одинаково, они никого не выделяли, в отличие от Севера. Интересные ребята!

Так вот, доны были для нас главным препятствием. Ибо до этого мы действовали по шаблону - выделяли среди местных готовый сотрудничать клан, усиливали его и его руками уничтожали конкурентов. Попутно избавляясь его же руками от нелояльных элементов внутри него самого. Тот же Север - там ставку сделали на христиан, а это всего лишь одна из местных общностей, готовая под корень извести всех остальных. А тут... Плавильный котёл с центральным подчинением, самостоятельное государство в государстве, куда и в лучшие годы федералы не заглядывали, и которое лишь из вежливости делало вид, что подчиняется Парижу.

Мы должны были сломить донов. Иначе континент не подмять. Если допустить сепаратизм хотя бы одного региона, начнётся эффект домино, и вся конструкция разрушится. Даже уже имеющиеся регионы взбрыкнут - там аборигенов сотни миллионов, а нас - несколько сотен.

- И что же отец придумал? - Катарина не ошиблась. Несмотря на свои четырнадцать, Хуан-младший понимал, о чём она говорит, осознавал многие нюансы, и при этом в глазах его плескался живой неподдельный детский интерес к сюжетным экшенам.

- Подставу. Но с правом выбора для донов.

Интерес в глазах мальчика стал ещё сильнее.

- Для начала с помощью личных связей мы 'завербовали' некоторое количество представителей местной условной элиты, имеющей проблемы. Дескать, вы, камаррадос доны, не хотите решать проблемы своих людей, значит, это сделаем мы. И платить за защиту они будут нам. Их было не много, несколько человек, но их бизнес должен был быть ощутимым. Таких искали везде и заранее, как правило, с прицелом в несколько месяцев-полгода до того, как начинали собственно экспансию. Нашлись такие и в Риме.

После же Хуан 'подкатил' к некоторым донам персонально, пытаясь обозначить свою стандартную тактику - перевербовку части элиты.

Естественно, доны это дело 'перетёрли' и им такое развитие событий не понравилось. И после детального предварительного разговора они удовлетворили его предложения о глобальной, всеобщей встрече.

- То есть, не обиделись? - уточнил мальчик. - Что он их пытался расколоть? Продолжили общаться?

- Это бизнес, сынок, - усмехнулась Катарина. - В бизнесе нет обид. Есть только понятие выгоды.

Хуану было что им предложить. У нас уже была территория, на которой работала полностью новая для континента бизнес схема, в которой местные власти, включая полицию, полностью подменялись нашими структурами, ещё вчера бывшими простым криминалом. У нас была самая низкая по континенту статистика преступлений, выросший на два порядка местный бюджет, социальные программы и бум строительства. И почти полная независимость как от федералов в Париже, так и от оккупационных сил. Хуана называли 'саксонский фюрер', и вполне заслуженно. И это при тотальном уничтожении на территории наркомафии и наркоторговли. Эта схема стоила того, чтоб её рассмотреть!

Вот доны и приняли предложение встретиться. Устроили что-то вроде торжественного собрания, куда съехались все неформальные лидеры этой структуры. Об этом даже написали какие-то СМИ, типа, 'забили тревогу'. Думаю, кто-то из местных специально 'слил'. Хотя об этой встрече на континенте и так знали все, кто в теме.

Так вот, на этом торжественном собрании Хуан... Унижался. Не в нашем понимании, конечно, - оговорилась Катарина, - в их. Делал вещи, которые в системе ценностей дикаря не должен делать сильный человек. Он ПРОСИЛ. Расписывал преимущества союза с ним, приводил примеры, дескать, вот, как у нас хорошо и у вас будет так же. Вы тоже должны меня поддержать.

- Поддержать?

- Ну да. В борьбе за остальной континент. А он, дескать, за поддержку делегирует им право жить так, как они жили прежде, то есть делегирует права управлять этой землёй.

То есть за поддержку его они получат ровно то же, что имеют и так. Но с перспективой мутных реформ, в которых ничего не понимают, ибо косность мышления. А зачем им что-то менять, если им и так неплохо?

- Незачем, - согласился Хуан. - И они не согласились.

- Хуже. Рассмеялись.

И вот тут настал момент истины. Власть Хуана после этого сразу показала отрицательную динамику. Христиане заартачились. 'Элитки' Испании, куда мы так же сунулись, не захотели даже встречаться - ни один из кланов. Начались проблемы в Берлине, а во Франкфурте чуть не вырезали поддерживаемый нами клан. Пришлось срочно перебрасывать туда всех имеющихся гренадёров. Плюс, федералы оборзели и начали арестовывать наших людей, чего до того делать боялись. И, естественно, местные Южные СМИ не могли не написать в сетях, как их благородные доны лихо нагнули самого 'саксонского фюрера'.

- А теперь подумай и ответь: что не так в моих рассуждениях? - обратилась Катарина к сыну.

Тот пожал плечами.

- Не знаю, мам.

- Но чувствуешь, что что-то не так, да?

- Ну да. Если у вас были базовые территории... Всё не могло быть так плохо.

- Не было. - Катарина кивнула. Дело в том, что мы САМИ распускали слухи среди врагов о слабости. Во-первых, нам нужны были цели среди недобитых 'элиток' в полисах, где шла борьба. Во-вторых, так выявили много нелояльных. А в-главных, доны клюнули.

Они могли этого не делать, Хуан. И всё бы закончилось совсем иначе. Но они посчитали власть 'фюрера' слишком слабой, а авторитет достаточно пошатнувшимся, и решились ударить. Два месяца мы жили на чемоданах, ждали, но в итоге дождались. Наши римские друзья, которых мы взяли под защиту... Они ударили по ним, одного убив вместе с членами семьи, включая пятилетнего ребёнка, а второго удалось спасти и пострадала только его взрослая дочка. Её - не успели.

- И вы ударили в ответ.

Она кивнула.

- Да. Все доны, без разбору, какую бы позицию ни занимали на переговорах, массово взрывали себя, стрелялись и вешались. Кто-то зарезал себя собственным ножом, причем десятью-двенадцатью ударами. А один утопился. Причём стрелялись и взрывались часто массово, со всей охраной. На одного на проезжающий кортеж упала шлюпка. С двухкилометровой высоты. ПВО федералов её, конечно, поразила, но вот такой, горящей, она и рухнула на того сукиного сына. Точнёхонько по его броневику.

- Получается, вы не сидели сложа руки. Вы знали, где они находятся. Каждый из них. Так? Как бы вы иначе их всех в один момент вычислили?

- Знали, но не обо всех. - Катарина согласно кивнула. - Но это было и не принципиально - мы лишили гидру большей части голов, и конкуренты донов тут же хлынули на Юг добивать и дерибанить то, что от них осталось.

На нас работала вся Первая эскадра - у Хуана были личные связи с адмиралом. А так же подразделение разведки, что контролировала Сирена. И сеньор Ноговицын, бывший президент Марса, тоже помогал ему - был кое-чем обязан. Технически помогал, конечно, разведданными.

Это были сложные два месяца. Но, во-первых, у донов был выбор. И они его сделали. Во-вторых, весь континент видел, что Хуан никого не трогает и вообще беззубый и безобидный. И когда его начали бить, ни у одной сволочи не повернулся язык протестовать против ответных мер.

Вот это и есть театрализованный эффект, сынок. Добровольно, с песней, и прямо в собственный ад. Вот чему я пытаюсь научить тебя - а не пустому размахиванию кулаками.

Мама и сын (часть 3)

- Дальше я хотела бы рассказать тебе о вечном, - продолжила Катарина, отдав-таки дань местным поварам, сделав в разговоре большую паузу. В голове у неё самой гудело, а что творится у мальчишки? - Как думаешь, что можно отнести в категорию 'вечное'?

- Любовь? - неуверенно нахмурился Хуан. Неуверенно потому, что ответ достаточно стандартный, а мать почти всегда доказывала ему, что стандартные вещи не есть истина. Обычно бывает как раз наоборот.

Ну, так было и в этот раз - мама отрицательно замотала головой.

- Любовь приходит и уходит. Не всегда, разумеется. У меня перед глазами масса примеров, когда люди несут своё чувство до гробовой доски, но это скорее исключения из общего правила, хотя и очень распространённые, нередкие исключения.

Нет, сынок. По-настоящему вечными можно назвать всего несколько вещей. Человеческая глупость, человеческая тупость и человеческая самонадеянность. Загнул пальцы? А теперь завихри планшетку и запиши эти три слова себе на память, и вызубри. Выучи наизусть. Потому, что вся власть твоего отца, прошедшего путь от простолюдина, до самого сильного в мире правителя, была построена только на этих вот... Вечных человеческих слабостях.

Разумеется, в глазах Хуана плескался океан непонимания. Она улыбнулась и углубилась.

- Ну, вот тебе пример. Из ярких естественно, ибо повторюсь, более мелкие примеры были перед глазами каждый день. Вся моя специфика работы на Земле свелась к рутинному конвейеру, деланию раз за разом одних и тех же действий, манипуляций, меняя лишь географические широты пребывания. Меня, психолога широкого профиля, конёк которого - особые, специальные задачи! А я вкалывала как на конвейере, раз за разом 'разводя' местное криминальное быдло по одной и той же накатанной схеме. Ибо люди принципиально отказывались меняться, даже глазами видя, что мы творили с их предшественниками.

Итак, следующим ярким примером стали баски.

- Баски? Кто это? - Хуан нахмурился, пытаясь что-то вспомнить. Слышал, но этот пример почему-то популярностью среди 'доброжелателей' Хуана-старшего не пользовался.

- Народность в Испании, - пояснила она. - Они видели распад римской империи, и всего, что было после неё. И, думаю, существовали задолго до. И потому к любой верховной власти на своей территории относились соответствующе - с пренебрежением. Государства приходят и уходят, а они остаются.

Бог им судья, и мы их трогать тоже не стремились. Хуан на тот момент стал диктатором, у нас уже была своя армия, своя полиция, своё ополчение, мы начали массово нагибать олигархов, вначале иностранных, а после и венерианских, переходя ко второму этапу Плана...

- Плана? - зацепился за слово Хуан. Катарина отмахнулась.

- Об этом позже. Сейчас пока об одном глупом народе. От которого требовалось немного - внешняя иллюзия подчинения и выполнение ряда базовых законов, правил, по которым живёт континент.

Но они начали шкодить. Требовать больше, чем им можно было безболезненно дать. А это первый из вечных пороков - глупость. Они ЗНАЛИ, что мы не дадим им этого, ибо потеряем репутацию. Но настаивали.

Затем пошла тупость. Им предложили шикарные условия, уступили. Хуану реально не нужна была внутренняя война, он собирал силы для броска. Но они вновь заартачились и покинули переговоры. Не захотели договариваться. Считали, время работает на них, и позже отожмут ещё больше.

И, наконец, самонадеянность. Когда Хуан начал их прижимать и сажать особо наглых и ретивых, они ответили многомиллионными акциями протеста и серией взрывов. В том числе во Франкфурте. В нашей штаб-квартире.

Пауза.

- Сколько погибло в других акциях не знаю, но мы... У нас... - Из её груди вырвался такой тяжёлый вздох, а кулаки так крепко сжались, что Хуан втянул голову в плечи. - Я знала некоторых из погибших, сынок. Там работали 'мозги' проекта. Они пытались обезглавить нас, и кое-что у них получилось.

Но разъярился Хуан не из-за этого. Война - она и на Сатурне война. Его добила массовая лавина комментариев в сетях едкого характера, где тамошние местные вовсю издевались и смеялись над жертвами террора. Всеми, взрывов было несколько. Массовая шизофрения, когда люди радуются и злорадствуют, что кто-то погиб от взрывов их активистов... Вот это стало для него последней каплей.

И он издал указ о 'прощении'. О создании 'тонтон-макутов'. Куда массово ломанулись албанцы, арабы, ниггеры и остальные турки, проштрафившиеся ранее и имевшие перед нами долги. Они поняли, что времена изменились, но шанса изменить то, что поставили в своё время не на ту лошадку, не имели. Хуан как бы давал им его, это один из немногих поступков, когда он давал кому бы то ни было второй шанс.

За месяц набралось несколько миллионов человек. Которых он и бросил в пекло на Бильбао.

Бронеколонны перекрывали кварталы местных районов, особенно трущоб, 'нарезали квадратики'. После каждый из нарезанных квадратиков тщательно прочёсывался огромным количеством людей, со спецтехникой и собаками. Всех, у кого находили даже лёгкое оружие, тут же убивали. Тех, кто сопротивлялся - вешали.

Сразу начались попытки атаковать колонны из РПГ, скорострельного оружия и даже деструкторов. В этом случае колонна залегала, а дроны, авиация и миномёты наносили по 'квадратику', из которого стреляют, ковровые удары. Ровняли там всё с землёй. Не важно, жилой квартал или рабочий, женщины и дети там, бандитское логово или террористы-смертники. Мочили весь район, из которого стреляли, не деля на правых и виноватых.

А потом его зачищали разъярённые потерями 'тонто-макуты'. И ты сам понимаешь, что такой контингент редко когда испытывает такой атавизм, как жалость. Но даже когда потерь не было, эти 'вояки' как правило 'находили оружие' даже у тех, у кого просто видел какую-то хорошую вещь, которая, по их мнению, должна принадлежать им, а не какому-то христианскому быдлу.

- Грабежи?

- Угу. Грабежи. Насилие. Массовые расстрелы и частичный геноцид.

- Но это... Это ужасно! Это зверство! - возмущённо подскочил мальчик, сверкая злыми глазами. - И вы знали, что так будет!

- Да, мы знали, что так будет, - спокойно констатировала Катарина, давая ледяным тоном сигнал, что даже не думает принимать что-либо близко к сердцу, и ему не советует. - Но что ты от нас хочешь? Мы натравили одних европейцев на других, одних дикарей на других дикарей. И смотрели, как они взаимно уничтожают друг друга, наводя ПОРЯДОК. Или ты считаешь, что те, кто смеётся над погибшими в терактах, цивилизованные люди?

- Но там же были и нормальные! - настаивал Хуан.

- Угу. Но мы нашли там тринадцать миллионов стволов. А это больше, чем всё население префектуры.

- Тринадцать миллионов чего? - не понял Хуан.

- Единиц нехолодного, стреляющего оружия всех типов. Мы собрали с этого района нормальных людей больше створов, чем живёт самих людей. Ещё вопросы о нормальности?

- Но... Не все же там были вооружены. У кого-то два ствола, а у кого-то...

- Ну да, у большинства оружия не было. Конечно - Она грустно усмехнулась. - И нормальные тоже были, как и везде. - Но когда их собратья творили зло, они молчали. Никто не выступил с трибуны, допустим, какого-нибудь университета, призывая: 'Братья, да что же мы делаем?! Остановитесь, это нехорошо!' Наоборот, студенты, этот цвет любой нации, громче всех призывал к уничтожению 'проклятых федералов'. То есть нас.

- Статистика суровая вещь, Хуан, - покачала она головой, подводя этой теме итог. - Это самая жестокая вещь из всего, что я знаю, а я много повидала нехороших вещей. Но зато самая точная и упрямая. Мы не могли спасти каждого нормального, не могли выделить его среди ненормальных, но проблем после этой резни с данной территорией не будет ещё долго. Минимум поколение. Пока не вырастут те, кто её не застал. И эти десятилетия мы континенту дали.

- Статисты, вашу маму!.. - Хуану было не по себе, но она его не теребила. Поймёт. Осознает. Это придёт позже. Главное, не воспитать морального урода, которому плевать на людей как таковых. И над этим она будет работать.

- У них был выбор, Хуан. И твой отец несколько раз им его предлагал. Предлагал по-простому, с улыбкой - не с позиции силы. Но - они на контакт не пошли. Даже видя всё, что он делал до этого. Это я и называю человеческой глупостью и самонадеянностью. Они вечны, и каждый следующий твой... Объект работы будет думать, что он уникум и не такой как все. И тебе останется только поймать его в одну и ту же стандартную ловушку. Каждый раз разную, но однотипную.

- Турецкий квартал был до или после? - перевёл Хуан тему, но напрягся ещё больше. Катарина про себя улыбнулась - вот оно что! Мальчик всё-таки подцепил заразу гуманизма. Наверное, школа работает - там должны учить этому. Ну что ж, гуманистическую дурь надо выбивать аккуратно, чтоб не потянуть следом качества, нужные для развития. К тому же, разбить популярные страшилке о его собственном отце - её святая задача, как матери. И если бы она была уверена, что он готов к разговору, то сделала бы это уже давно.

- До. Но это отдельный пример - он не вписывается в канву предыдущих. Он не о самонадеянности и глупости, и не о театральном 'обелении'. Это чистой воды война на выживание, вид с самой неприглядной стороны.

- Расскажи! - потребовал мальчик. Катарина невозмутимо пожала плечами.

- Они называли себя 'волки'. Это иерархические потомки, военных, регулярной армии последней независимой Турции, которые сбежали на европейский континент после оккупации этой страны русскими. Они сохранили организацию, но стали не легальными вооруженными силами, а нелегальной боевой организацией, выполняющей крупные заказы, но в основном работающие на собственную диаспору.

- Это как? - не понял Хуан.

- Это значит, что 'волки' нагнули диаспору, и та подчинялась им, а не наоборот. Но показать они стремились обратное. Однако им было тесно в рамках старых этнических кварталов, и они подмяли под себя треть Франции. Да и в других регионах резвились знатно. Если бы другие этносы люто ни ненавидели турок, у них было бы куда больше власти, но всякие арабы и прочие индусы мочили бывших сынов бывшей Анатолии с огромным удовольствием, и им пришлось довольствоваться тем, что имеют. Однако своё они не отдавали никому, и даже федералы с ними не связывались.

- Впрочем, вновь буду объективна, - оговорилась она. - 'Волки' не обостряли с Парижем отношения, и сами выполняли кое-какую грязную работу в интересах федералов, как бы имея за это то, что имеют. И все делали вид, что довольны.

Представляешь, в каком аду мы работали? Эти Агвиевы конюшни можно было вычистить только благословенным огнём, и всё достоинство Хуана в том, что он первый, кто не побоялся его использовать.

- Это был не квартал, а крепость, - перешла она к прямому ответу на вопрос сына. - Укреплённая цитадель с полным циклом по воде, с многоуровневыми фермами, бронетехникой и крупнокалиберными установками. Со своими средствами ПВО, уничтожавшей наших дронов, и огромным запасом боеприпасов в подземных бункерах, которые просто так не найдёшь и не разбомбишь. Оккупационные силы так же делали вид, что ничего не замечают в обмен на то, что 'волки' не гадят и не трогают солдат Венеры и граждан Альянса, приехавших на работу. Но нам НУЖНО было их уничтожить. Любой ценой. Или мы, или они.

Но и штурмовать их мы не могли. Потому, что район населяли пять миллионов условно гражданского населения, которое презирало нас, считая неполноценными гяурами, которое стреляло бы по нам из-за каждого угла. Причём и женщины, и дети стреляли бы - у них это норма. Это не считая защитников цитадели - а там окопалось до девяноста процентов 'волков', около ста тысяч прекрасно обученных и знающих все норы бойцов. Плюс местное ополчение, нелегальное, но успешно многие годы функционирующее - те обучены хуже, но тоже знали все дыры. То есть ещё тысяч триста бойцов. Всего до полумиллиона. Ну, и как мы должны были штурмовать этот район?

Хуан растерялся. Конечно, 'гуманоиды' в сетях рассказывают совсем другое. Им интересны кадры деток с оторванными ногами после бомбёжек, да плачущих женщин...

Вот только сетевые СМИ, особенно имперские, не показывают этих же женщин с поясами шахидов, уносящих с собой на тот свет десятки других жизней. И тех же деток, стреляющих в гренадёров из-за угла, с горящими от фанатизма глазами. А она - видела.

- Может стоило его блокировать и ждать, когда у них кончится еда? Или... Ну, не знаю...

- Давай объективно, - отрезала она суровым сухим тоном, - воздух у них не кончится никогда. Вода - тоже, рецикл и глубокие скважины. Еда - запас и собственные фермы. Причём фермы в земных условиях можно ставить где угодно, Хуан. Это совершенно другая планета. Там нет нужды охлаждать всё и вся и заботиться о герметичности. Одной лампы со смещёнными спектрами и горшка с землёй достаточно, чтобы одному человеку не умереть с голоду. Плевать, где ты их поставишь. Энергии у них было - валом, собственные установки на энергетическом уране. Глубоко под землёй, так просто не достать. А боеприпасов хватило бы и их праправнукам. Ну? И как их выкурить?

Мальчик молчал.

- Штурмовать - смерть. Сидеть в осаде... Осаждать пять миллионов всем обеспеченных людей, имея ещё несколько сотен миллионов, разбросанных по всей стране? И тоже неплохо вооружённых? Уволь! Как только мы начали бы осаду, мы включили бы таймер до нашего конца, и поверь, нашлось бы немало желающих потанцевать на наших костях.

- Нет, сын. Не было у нас выбора, - отрезала она. - Только бомбардировка из космоса.

Четыре рудовоза с никелем. Тяжёлым, с хорошей инерцией. Который не уничтожишь средствами ПКО на подлёте. Никакими ПКО.

Да, полмиллиона погибших в минус. Да, ещё столько же инвалиды, или кто-то умер позже. Ещё три миллиона без крова и так далее, всё такое прочее. Но зато быстрая зачистка района, почти безо всякого сопротивления. Захват энергоустановок и складов с оружием. Поголовное уничтожение всех 'волков', как иерархической структуры. А после - тотальная капитуляция всех оставшихся турецких анклавов по всему континенту. Старейшины диаспор брали власть в руки и сдавали нам 'волков', а после приносили и выкладывали перед бронемашинами горы оружия - ибо знали, при обыске будем расстреливать всех, у кого его найдём. Сами диаспоры за свой счёт срывали укрепления на своей территории и демонтировали постройки двойного назначения.

...А потом то же самое сделали арабы, стоило их просто вежливо попросить. А это вторая по силе диаспора континента. Не торгуясь - что для арабов не то, что непривычно, а смерти подобно. С первого слова выполняя любые наши... Просьбы.

И когда началась война, сынок, когда наши войска ушли в наступление, там, в тылу, НЕ БЫЛО восстаний. Не было попыток взять реванш и вырезать представителей наших администраций. Те же турки и арабы спокойно следили за новостями, кто побеждает, ходили на работу, что-то делали, а не резвились в 'федеральных' зонах с оружием, 'загоняя дичь' из представителей лояльных нам общин. Полиция не зафиксировала ни одного беспорядка за всю войну, сынок, а статистика, как я уже говорила, самая объективная штука, несмотря на невероятную жестокость. Земля Великих Империй по-настоящему стала нашей базой, и в том числе, благодаря той роковой бомбардировке.

- Так что смотри не на кадры покалеченных детей, - решила она подвести промежуточный итог, - и дели на десять выводы комментаторов, ругающих твоего отца. Лучше подумай, сколько миллионов благодаря этим безногим мальчикам осталось со своими ногами? Сколько людей осталось живыми? Сколько людей вот уже второе десятилетие живёт не в гетто, а в нормальных условиях в нормальном человеческом обществе?

Это - цель, которую ставил Хуан. И он достиг её. Согласившись заплатить свою цену, но на мой взгляд, она того стоила.

- И последнее. Вдруг ты пойдёшь по его стопам и подашься в правители. Я уже сказала, глупость, тупость и самонадеянность - самое постоянное, что есть в природе. Сколько бы кого твой отец ни бил, как бы кого ни ставил раком, всегда находились следующие, кто так же плевал в него, не понимая, что и его в своё время так же нагнут и отымеют. Количество идиотов в мире есть величина постоянная, они всегда будут идти конвейером. И твоя задача - всегда давать им шанс. Это обязательно. Заодно это тест, вдруг среди них попадётся кто нормальный?

Но для того, кто уже прошёл горнило этого отбора, кто уже рухнул с собственных небес на землю, требуется универсальное оружие для закрепления своих позиций. Чтобы не возникло желание плюнуть и всё переиграть. Это оружие - страх. Липкий и всепоглощающий.

- Мам, мне уже страшно. От твоих слов. - Хуан ёжился, но крепился. Выглядел бодрым, но бодрость была наигранной.

- Вот! Страшно от слов! - подняла она вверх палец. - Это вполне реальный осязаемый страх. А теперь представь страх не от слов, а от МЫСЛЕЙ!

- Мыслей? - Хуан поёжился ещё больше. Спасало то, что он пока не понял, к чему она клонит.

- Да.

Вздох.

- Вот например ты в школе. Тебя будут бояться не за то, что ты кого-то ударил. Тебя будут бояться за ЗНАНИЕ, за МЫСЛЬ, что ты МОЖЕШЬ это сделать. Ты будешь улыбаться, но за твоей улыбкой будет сломанный нос твоего врага, и мало кто вновь отважится бросить тебе вызов. Ты СПОСОБЕН на такой удар, даже в сложной проигрышной для себя ситуации, переступишь и решишься. И именно этого, твоей решимости они будут бояться.

А потому прошу, внимательно вглядись в этого человека, и особенно вслушайся в его слова. - Она завихрила над столом небольшой визор, на котором запустила файл, который долго не искала, который всегда лежит в её записной книжке.

С визора на них смотрел Хуан-старший. Ещё совсем молодой, но с очень мудрыми и уставшими глазами человека, повидавшего на своём пути столько, что не снилось многим старикам. Одет он был в парадную форму гренадёров, тогда ещё простых, не королевских - страсть к форме у него после корпуса так и не прошла. Он сидел и говорил, устало и немного неуверенно, но невероятно харизматично - слушатели сразу понимали, что он предельно серьёзен.

- Уважаемые жители Рио-де-Жанейро, Сальвадора, Веракруса и Форталезы, - раздалось над столиком - хорошо, что столовая была почти пуста и они никому не мешали. - Между нашими государствами в данный момент идёт война, и я очень благодарен вашему руководству, что мы сражаемся, как цивилизованные люди. То есть воюем профессиональными армиями, не кидая под колёса наших военных машин миллионы мирного ни в чём не повинного гражданского населения. Я очень надеюсь, что такое продолжится и дальше, и со своей стороны обещаю, что армия Альянса никогда не будет уничтожать гражданские объекты и мирное население.

Её палец нажал на паузу.

- Похвала, Хуан. Первый шаг для хорошего взаимопонимания. Ты хвалишь противника, и он млеет. Потому, что похвала заслужена, это не лесть, и он понимает, ты ценишь его поступки. Далее. - Палец вновь нажал на 'проигрывать'.

- Однако, я очень недоволен тем, как повели себя некоторые подданные вашего императора, взявшие на себя больше, чем полагается обычному человеку и гражданину, - продолжил человек на записи, ставшей в своё время бестселлером. - Я недоволен тем, что в момент объявления войны на территории ваших городов толпами националистов-фанатиков были убиты, зверски растерзаны более трёх тысяч граждан Венеры. Убиты жестоко и бессмысленно, ни за что. Без ареста. Без предъявления каких-либо обвинений. Без каких-либо судебных разбирательств или расследований о причастностях их к действиям против законов Южно-Американской империи. Только за одну национальность. При этом меня печалит, что полиция ваших городов, ваших ПОЛИСОВ стояла в стороне и не вмешивалась в это избиение...

- Стоп! - Катарина вновь остановила запись и подленько усмехнулась. - Полис - автономная территория, Хуан. Полиция подчиняется муниципалитету, а не департаменту внутренних дел. То есть, виновен муниципалитет, как самодостаточная единица, а не имперские власти в Каракасе, понимаешь?

Хуан утвердительно замахал головой.

- По логике, получается, что это ПОЛИС расправился с туристами, позволив не в меру активным гражданам безнаказанно нападать на венерианских туристов и убивать, а виновным после этого уйти. Потому претензия адресована не к Себастьяну, не к имперскому правительству, а к мирным гражданам, жителям этих четырёх городов. Это важно.

Мальчик кивнул, Катарина продолжила воспроизведение, промотав немного 'воды'.

... - Таким образом, видя всё это, я ОЧЕНЬ прошу власти ваших городов немедленно начать расследование и наказать ВСЕХ виновных в произошедших инцидентах. - Слово 'всех' Хуан выделил особо.

- Территория вокруг туристических зон под постоянным контролем, там всё записывается, - пояснила сыну Катарина. - Записи - есть. Выяснить, кто участвовал в погромах, найти их и предъявить венерианам, или самим казнить - это реально. Реально БЫЛО сделать. Но имперцы делать не захотели.

- Но мам, там такая преступность, что можно человека годами искать! - возразил мальчик. - Все эти трущобы, фавелы...

- Это тебе так 'искперты' в сетях рассказывают. - Из её груди вырвалась горькая усмешка. - Венерианофобы и другая 'гуманоидная' мразь. Поверь, я работала в многомиллионных полисах. Работала в трущобах. Когда надо - человека, любого конкретного, можно достать из под земли в считанные часы. Ну, а здесь десять тысяч человек... - Допустим, несколько дней. Неделя!

Отжатие паузы.

- ...Я не прошу передавать их венерианской стороне, - грустно продолжал Хуан-старший на записи. - Мы воюем, и это проблематично с любой точки зрения. Однако они нарушили ВАШИ законы. И мы требуем, чтобы они были наказаны ВАМИ по ВАШИМ законам. Нам же достаточно лишь визуального подтверждения, что данное наказание произошло.

Чтобы ускорить процесс, избежать ненужных проволочек, Венера так же готова предоставить в ваши муниципалитеты список виновных, который наши специалисты выявили, анализируя открытые источники - камеры в парках, на пляжах и в гостиницах. Конечно, это не все виновные, но это люди, принадлежность которых к массовым убийцам уже доказана и неоспорима. Что сильно поможет в расследованию данного дела вашими силовыми службами.

Стоп! Снова пауза.

- Он упрощает ситуацию, идет с козырей, - усмехнулась она. - 'Я сделал за вас вашу работу, сеньоры. Которую вы будете делать долго и неэффективно, затягивать. Просто найдите тех уродов, данные которых я перешлю, и показно накажите'. Это хороший ход, Хуан. Особенно в условиях войны и отсутствия коммуникаций между нами.

Воспроизведение.

- ...В противном случае, венерианское королевство оставляет за собой право применить любые меры, чтобы наказать ваши территориальные образования, как винновые в осознанном геноциде нашего населения...

Стоп.

- Геноцид, Хуан. 'Да, полиция не вмешалась, потому, что досталось бы и полиции. Понимаю. Но если вы накажете их сейчас - я сделаю вид, что мы квиты. А если не сделаете - я буду считать, что ваш ПОЛИС, целенаправленно, руками фанатиков, которых покрывает, устроит геноцид'. Как тебе PR-ловушка? Это транслировалось на весь мир. Под эту трансляцию было заключено временное крайне невыгодное перемирие. После бомбардировки турецкого квартала, басков, донов и ликвидации прочей мрази. Что бы ты сделал на месте имперцев?

Хуан-младший замотал головой, словно отгоняя наваждение.

- Не знаю, мам. Я только знаю, что всё закончилось очень плохо.

- Да, плохо. Но он вновь дал им ВЫБОР, сын. И они сами его сделали! САМИ. Как и остальные. Как этнические группировки. Как канадцы. Федералы. Как королева Фрейя. Как его сделали Октавио Феррейра и Фернандо Ортега. У них всех был выбор, сынок. Потому не верь СМИ - не надо никого из них жалеть.

Да, людей жалко. Но это те люди, которые плясали и радовались, когда их собратья избивали и убивали венериан. Никто из них не организовался в группы и не защитил никого из инопланетян. Наоборот, все миллиарды населения коренной Империи наперебой поздравляли друг друга, что умоют, наконец, этих космических лакеев и шлюх в крови, поставят их на законное место.

Вот и получили, что хотели. Это расплата за самонадеянность. Которая - вечна.

Зная, кто именно произносит ультиматум, зная его послужной список и видя огни инфракрасников первой эскадры на орбите, ни из четырёх полисов не ударил палец о палец. Даже просто сделать вид, что они хотят вести расследование и кого-то наказать. Все слишком презирали твоего отца, считая себя слишком важными, бессмертными и неуязвимыми.

- Мы знали, что так будет, - вздохнула она и согнулась. Почувствовала, что сегодняшняя такая длинная, но важная лекция давит и на неё, невзирая на весь жизненный опыт. Оглянулась. Уборщицы уже начали мыть зал, переворачивали стулья, у касс стояли последние остатки посетителей, а часы, наверное, показывали без скольки-то минут закрытие. - Знали, что они не ударят палец о палец. Но бомбить просто так... - Скривилась. - СТРАХ, та субстанция, которая должна поразить их и держать в повиновении, ещё не обрушилась на Империю. Страх перед мыслями о том, что такое может повториться. Что они, жители других городов, станут следующими.

Если бы мы каждый день бомбили по их городу - они бы не боялись. Они бы привыкли. Война - она и есть война. Потому я и говорю о мыслях - своих мыслей человек боится куда больше реальности, сынок. Турки и арабы боятся не войны с нашей администрацией. Они боятся того, что Хуан СНОВА прикажет уничтожать их. И выбирают мир и порядок.

Только страх удерживает этот мир от глобальных катаклизмов. И Хуан дал это страх. Дал всем.

Дал этническим группировкам на Земле - показав, что может их геноцидить, когда захочет. Хотя сам понимаешь, делать этого он никогда не будет. Дал венерианской аристократии - что их тоже будет бить, убивать массово, без разбору и невзирая на последствия - хотя тут тоже самое, не станет он этого делать. Это - смерть. Дал имперцам, которые отделались всего-то двадцатью миллионами погибших, меньше четырёхтысячной населения страны - но остальные на жизни ближайшего поколения никогда более не рискнут начинать с нами войну. Дал и остальным. Показав, что МОЖЕТ. Малой кровью, но решимостью её лить. Страхом мыслей.

Вот это и есть три кита, основа работы любого хорошего главы государства, сынок. Театральная постановка любого своего действия, 'вечные' человеческие 'ценности', которые мы рассмотрели выше, и всепоглощающий страх перед ВОЗМОЖНОСТЬЮ, а не ни в коем случае перед действием.

Выучив эти уроки, ты станешь настоящим лидером. И мне кажется, это не так уж и сложно.

И глядя на его ошарашенное лиц, закончила, вставая с места:

- А пока предлагаю найти какую-нибудь гостиницу. Что-то расхотелось мне крутить баранку на ночь глядя!..

Парламентарий

Венера-Лагранж-два, головная база строительства корабля 'Одиссей' проекта 'Звёздные ворота'

Кремальера внутреннего люка шлюза стыковочного узла начала поворачиваться. Проявилось это в том, что плотность прилегания уплотнителя ослабла, и раздалось шипение - воздух станции через микрощель ворвался в полость шлюза, очищенную в санитарных целях до состояния забортного вакуума. Пауза - давление выровнялось.

Новый поворот - отлегание люка стало заметным невооружённым глазом. И, наконец, кругляш, отделяющий шлюз от станции, откинулся.

В камеру выглянула голова молодого человека с волосами длинной в ладонь, растрёпанными в невесомости во все стороны. Ни слова не говоря, он махнул находящимся в шлюзе рукой, мол, заходите, и скрылся. Люди, ожидавшие стыковки и герметизации в камере перехода, один за другим, держась за мягкие леера, принялись залетать внутрь. Судя по неловким движениям, в невесомости они ориентировались не так, чтобы очень.

Внутри их ждали - целая делегация встречающих. Трое людей в белых комбинезонах исследователей, без скафоф и шлемов, с приветливыми лицами парили под условным потолком над условным полом. Не считая того, с волосами, что сидел в стороне, прижавшись к стене, готовясь задраить люк обратно.

- Привет! - произнёс один из исследователей, воздев руку вверх. Условный верх - ибо все четыре стороны света за исключением выхода в шлюз и противоположным ему входом в помещения станции, представляли собой трубу коридора с мягкими стенами без каких-либо различий. Различия были, но прибывшие, вполне себе гражданские люди не связанные с космосом, узнают о них не сейчас, а лишь во время инструктажа по ТБ. Условный 'верх' космических объектов - синяя полоса, условный 'низ' - красная, 'слева' и 'справа' желтая и зелёная. Стандартная международная ориентация согласно Своду, но, однако, и она условна, как условна любая система координат не совпадающая с плоскостью эклиптики. Каждая станция имеет право на собственную маркировку, и здесь она такая. Есть ещё две полосы, оранжевая и фиолетовая, но в данный момент вместо них зияла пустота входа и выхода.

- Добро пожаловать на 'Одиссей-прима', сеньоры! - продолжил учёный, подождав, пока прибывшие разгерметизируют скафандры и снимут с головы шлемы. - Головную исследовательскую станцию проекта 'Звёздные ворота'. Меня зовут старший научный сотрудник Уильям Джонс, в обиходе можно просто Билл. Я инженер проекта строительства станции. По всем вопросам, связанным с бытом, размещением и прочими хозяйственными мелочами на 'Одиссее' можете обращаться напрямую ко мне. Какие-то непонятные моменты связанные с пребыванием и режимом - так же спрашивайте, разъясню, поясню, покажу.

Он сделал паузу, как бы предлагая начать задавать вопросы прямо сейчас, но у прибывших вопросов пока не было.

Это был мужчина лет пятидесяти с мудрыми много понимающими глазами, обильно убелённый сединой. Белый, но смуглый; не латинского, скорее европейского типа. Акцент испанского выдавал в нём североамериканца. Эта станция была международной, и должности на ней распределялись согласно способностям и личным достижениям участников, а не национальной принадлежности.   Не дождавшись вопросов, мужчина махнул ладонью.

- Тогда прошу следовать за мной. Покажу ваши каюты и кубрик - помещения, где вы будете жить во время работы на станции. После с вами проведут краткий инструктаж по технике безопасности на объекте, а затем с вами свяжутся ваши кураторы - ответственные за вашу работу лица.

Он развернулся и оттолкнулся ногой и поплыл к ближайшему лееру, чтобы плыть вглубь коридора, но в спину его настиг тонкий голосок одной из прибывших:

- 'Проекта строительства', сеньор? Это как? Разве станция строится? Я думала, вы строите корабль, а не станцию.

Голос подала молодая сеньора лет тридцати со смоляно-чёрными волосами, стянутыми в тугой хвост, который смешно болтался в невесомости над её головой чуть сзади. Она была единственной женщиной среди шестерых прибывших, и женщиной красивой согласно всем, даже весьма... Нестандартным вкусам. В проекте работают люди со всех уголков Земли, а так же Венеры и Марса, но вряд ли здесь найдётся уникум, признающий, что она 'так себе'.

- Сенатор Ортега? - улыбнулся Билли.

- Так точно, - по-военному ответила женщина, и в её голосе, несмотря на весёлость, послышались командные нотки лейтенанта ВКС в запасе.

Покровительственная усмешка. Судя по взгляду, главный инженер Джонс не особо уважал женщин. Точнее, их умственные способности. Даже если это женщины-сенаторы. Даже лейтенанты ВКС. И ничто не могло пошатнуть это его предубеждение.

- Станция только строится, сеньора Ортега, - спокойно ответил он, как объясняют очевидные вещи детям и неполноценным. - И то, как она будет строиться, что ей будет нужно и как это 'нужно' состыковать с уже имеющимися узлами - очень тяжёлый и скользкий вопрос, который требуется всячески просчитывать.

...Впрочем, в нём нет финансовой составляющей, - ехидно улыбнулся он. - Голая инженерия систем жизнеобеспечения. Не думаю, что вам будет это интересно.

- А если будет? - стрельнула глазами бывший лейтенант, не собираясь сдаваться.

- Тогда добро пожаловать в мою каюту! - козырнул он. - Я ЛИЧНО проведу по этой теме ознакомительную беседу!

Бросив такой... Совсем не завуалированный намёк (а что ещё ждать от прямого, как луч света в вакууме, гринго), совершенно не волнуясь о том, что подумают окружающие, он стрельнул в черноволосую сенатора глазами в ответ, развернулся и поплыл по коридору вглубь этой огромной космической конструкции.

Остальные гости станции, издав вздохи разной степени громкости, тоскливости и понимания, двинулись следом. Вначале два самых старших и представительных члена команды, условных лидера, затем вперёд поплыла сама Ортега, а после и они, условно младшие - ведь они являлись таковыми по возрасту... Да и что юлить, и по опыту. Прежде чем толкнуть тело вперёд, Хуан Карлос оглядел остальных встречающих - молодых усмехающихся под нос парней с живыми бегающими глазами, и понял, что скучно на станции не будет. Не так он представлял себе нудных яйцеголовых фанатиков фундаментальной науки.

- Стой! - Когда он, добравшись до развилки, хотел повернуть следом за всеми в условное верхнее ответвление коридора, его за ногу схватил и потянул назад ещё один человек в белом комбезе проекта, терпеливо ожидавший их коллективного прохода по узкому тоннелю в условно правом проходе. Хуан Карлос напрягся, сощурился... И чуть не выругался.

- Хуан? Ты? Собственной персоной?

- Что, не узнаёшь старых друзей? - весело оскалился его величество.

Придерживаясь за леера, они обнялись.

- Здорово, дружище! Сколько лет, сколько зим! И что это нелёгкая тебя сюда принесла? - похлопал Хуан его по лопаткам, чуть не отбив оные. А рука у него тяжёлая! Хуан Карлос скривился, но стерпел. Отстранился.

- Не поверишь, но на самом деле интересно. Эти ваши 'Звёздные ворота'... Проект тысячелетия! Весь мир только и говорит о нём! А я, как лидер парламентской фракции, знающий, какие деньги на это уходят... - Он сделал вид, что смутился. - В общем, интересно стало, что тут да как на самом деле, а не из презентаций и восторженных отчётов журналистов.

- Ну-ну. Глава парламентской фракции. Парламентского большинства. Лично. Ага. - Хуан ехидно скривился. - Из мальчишеского любопытства и желания потрогать неизведанное...

Хуан Карлос невинно пожал плечами. 'Не веришь - твоё право'.

- А чего до этого, раньше, сам не прилетал? - продолжил 'дознание' Хуан, слегка сощурившись. - Знаешь, сенатская комиссия комитета по финансам... Это не то, что я ассоциирую с 'экскурсией'. Скорее здесь просятся слова 'жёсткий аудит', 'копание копытом даже там, где трудно что-то нарыть стоящее', 'желание очернить', 'запрет финансирования' проекта и 'публичное порицание'. Нехорошие слова. Это не та компания, где я могу тебе обрадоваться.

По телу Хуана Карлоса прошла нехорошая волна - как будто он сидит в допросной второго управления и разговаривает со следователем. Впрочем, он не был далёк от истины, и ассоциацию тут же отмёл. Показно небрежно отмахнулся:

- Хуан, ты так говоришь, как будто сенатская комиссия может тебе доставить хоть какие-то неприятности. Да хоть просто настроение испортить. Ты пальцем махнёшь, и любой отчёт любой комиссии отправится в гальюн, независимо от содержания и личностей, его подписавших!

...Зато так есть вполне официальный повод в рабочее время смотаться сюда... - расплылся он в хитрой улыбке.

- Угу, от выносящей мозг от безделья сидящей в четырёх стенах в декрете жены, да за деньги налогоплательщиков. Угу-угу.- Хуан примирительно махнул рукой. - Ладно, убедил. Что ж, пошли, расчётливая твоя морда!

Он развернулся и поплыл в направлении, совершенно не совпадающим с тем, куда удалились остальные члены комиссии.

- А это мой кабинет, - произнёс Хуан, когда они влетели... В небольшое, но функциональное помещение. - Он же каюта. Он же всё остальное.

Это была маленькая, но чуть более расширенная, чем стандартная каюта со стандартным спальным местом, но усиленная мощным терминалом связи и подобием письменного стола с несколькими прикрученными к полу креслами. Из-за них свободного места почти не оставалось, но судя по всему, здесь оно и не требовалось. У Хуана где-то есть на станции официальный рабочий кабинет, а тут что-то вроде условного дома, вдали от суеты и всех местных проблем.

Всё, что нужно для жизнедеятельности, тут было аккуратно встроено в стенные панели и шкафы, всё собиралось и разбиралось. Почти стандартная каюта сотрудника космофлота, ничем, кроме терминала, не выделяющаяся от других. Никакой роскоши. Проследив за внимательным взглядом гостя в район стола, Хуан пояснил:

- Да, знаю, невесомость. Но так привычнее. Пристёгиваешь себя к креслу и работаешь с документами, как привык дома, на Венере. По крайней мере с теми, что не могут подождать до возвращения.

- Тот люк - гальюн, - продолжил он экскурсию, следя за переместившимся взглядом гостя. - Отдельный. Моя особая привилегия. А тут у меня склад с провиантом, - похлопал он по люку-вставке в стену. Поворот мини-запора, и хозяин каюты открыл ячейку, которую Хуан Карлос по ошибке назвал про себя 'кухонной панелью'. Ячейка имела отношение к провианту, но не приготовлению пищи (впрочем, какое приготовление в условиях невесомости? Такое тут делается только на специально оборудованном камбузе!).

Внутри ячейка пестрела разнообразием цветов, но не форм. Все предметы внутри представляли собой стандартные тюбики и пищевые пакеты, тщательно закреплённые к встроенным мини-стеллажам. Всё отличие было в самых разных цветах и раскрасках оных тюбиков; от обилия цветов и маркировочных полос рябило глаза.

- Тут я храню запас провианта, - пояснил Хуан. - ОСОБОГО провианта! - глаза его заблестели, он заговорщицки подмигнул.

- Ну-ка ну-ка... - Хуан Карлос поплыл в эту сторону. - Это то, о чём я думаю?

- Угу. - Хуан достал два зелёных тюбика с тремя жёлтыми полосками, и... Небольшой прозрачный полипропиленовый пакет с 'соской' системы подачи для невесомости. Внутри него плескался большой шаровидный прозрачный пузырь.

- Это то о чём я думаю?

Хуан подмигнул.

- Что, эта история и до Венеры добралась?

- Не до всей. - Хуан Карлос покачал головой. - Но у меня особые источники информации.

Оба старых друга понимающе ухмыльнулись.

- Тогда держи. - Хуан протянул один из тюбиков. - Это закусь.

Хуан Карлос отвинтил крышку тюбика. Понюхал. Что-то знакомое. Лизнул кончик, выдавив самую каплю. Соль. Остальное непонятно.

- Это рассол, - пояснил хозяин каюты. - Измельченные маринованные огурцы с рассолом. Кстати, сами выращиваем, в биолаборатории. Марсиане научили. Закусь - мировая, стопроцентная! Лучше не встречал! А вот основное блюдо.

- Огурцы? - Хуан Карлос недоуменно почесал подбородок, внимательно следя за перемещением 'основного' пакета. - А эта штука... Она, и в невесомости?..

- Поверь, лучшее средство для того, для чего мы его используем. - Хуан усмехнулся. - И в невесомости действует великолепно, если по чуть-чуть. Именно чуть-чуть! - повысил он интонацию. - Ибо убирать блевотину в отсутствии гравитации та ещё радость. Так что имей в виду. Мы - тренированные, а ты новичок.

- Да не кривись, нормальный вкус. Получше текилы. Не нюхай, сразу в рот и дави!

Карлос попытался сопротивляться:

- Может не надо? Может я сначала тут это... Осмотрюсь? - Слова про блевотину в невесомости его не обрадовали, но и без них к данному напитку он относился с предубеждением.

Но Хуан был непреклонен:   - Если ты с нашей песочницы - давай сразу, и без дегустаций. За встречу. Нет, и ты шпион, продался оппозиции и прилетел козни строить - добро пожаловать к сеньорам сенаторам. Они как раз технику безопасности сейчас проходят, ещё успеешь. И до конца инспекции не подходи.

- Ну, ты чёрт! - выругался Хуан Карлос и взял в рот кончик пакета. Хуан сам отмерил дозировку пальцем, по одним ему известным ориентирам, передавил часть пузыря, и выделенную малую дозу перекатом отправил 'на выход'.

- И не кривись мне! - прикрикнул он. - Не девственница, вытерпишь. И выплюнуть не вздумай - потом сам будешь тут всё ловить и убирать. И вообще, я тогда с тобой дружить не буду. Даже на Венере. Не дружу с неженками.

Хуан Карлос одновременно и глотнул, и рассмеялся. Чуть не подавился. Прокашлялся. Похватал на всякий случай воздух. Нет, всё хорошо, нормально пошло. Думал, будет хуже. Дозировку Хуан отмерил щедро, миллилитров двести пятьдесят, так что легко отделался.

Вкус... Вкуса он не почувствовал. Даже вкуса этанола. Напиток был похож... На воду. Просто очень 'тяжёлую'. Ароматизированную дополнительно фруктовыми концентратами, но... Ничего эдакого. Однако после этой 'воды' его развезёт быстро, и бедный он будет. Особенно в невесомости. И самое скверное, при попытках попить водички, будет развозить снова и снова, пока алкогольные токсины окончательно не выйдут из крови. Во всяком случае, если верить Гюльзар - а не верить ей он оснований не видел.

Думая все эти невесёлые мысли, вспоминая ужастики, которыми его потчевали про похмелье в невесомости и в скафандре, он приложился к тюбику и одним махом выдул его содержимое. А что, вкус приятный! Да вроде и жить теперь не так скверно!..

- Огурцы - свои, - повторился Хуан. - Ребята с Марса семена привезли, они у нас в биолаборатори целый стенд занимают. Правда, отдельный и небольшой. Зато вот такие вырастают! - Он ладонями показал примерно полуметровую длину. - Они как экспериментальные по документам проходят, для проекта, иначе любая инспекция финансирование этой 'грядки' прижмёт, а раз так, то ботаники и стараются.

- Скоро меня развезёт? - задал Хуан Карлос главный мучающий вопрос.

- Угу. - Эта королевская сволочь разлилась в пакостной улыбке. - Но ты не думай, я не зверь. Понимаю, что после ЭТОГО никакая экскурсия уже не будет нужна. Получится, зря летал. А деньги налогоплательщиков мне пока дороги... - И не меняя улыбку, вытащил из нагрудного кармана фольгированную пластинку. Выдавил одну из таблеток, протянул. - Пей.

- Детоксин?   - Почти. Вроде того. Не армейский, послабже будет, но и время действия меньше. Так что мы с тобой сегодня нажрёмся, обязательно. Но - вечером. Когда закончим. А пока пошли, полетаем.

Довольный раскладом Хуан Карлос улыбнулся, и, за неимением жидкости (тюбик с рассолом был пуст) глотнул детоксин насухую.

- Расскажи-ка эту историю, - попросил он, когда они плыли по коридорам базы в одному Хуану известном направлении. - Шум был такой, что весь дворец на ушах стоял. Вроде даже в прессу что-то попало, да и не могло не попасть при такой волне. Там потом отбрехались, но я-то знаю, что на самом деле что-то было!

Хуан подождал его на очередном перекрёстке. Воздух на базе был, но из-за конструкции мягких коридоров станции голос звучал глухо, приходилось разговаривать громко.

- Это русские виноваты, - пояснил он. - Тут на станции работает весь мир - китайцы, индусы, американцы... Даже имперцы есть! Руководитель у нас - из Северной Африки. Сам понимаешь, Вавилон, а не проект. И русские были, но тихие. Наукой занимались больше, чем попытками себя показать. - ЗдорОво! - махнул он пролетающему мимо по своим делам чернокожему человеку в белом комбезе - ещё одному сотруднику проекта.

- Буена, командор! - ответил тот на ломаном испанском и полетел дальше.

- Но после прилетела пара марсиан, - продолжил Хуан и ухмыльнулся. - Они-то всех и завели. 'А что - говорят - командор, с напитками тут туговато?' Я отвечаю: 'Как туговато? Вон, пиво доставляют. Вино - тоже, но в меньших количествах'. Мы ж не бухать сюда прилетели. 'Нет - отвечают. - Не бухать. Но пиво это кислое пусть индусы пьют. Давай, говорят, замутим что-нибудь наше, чтоб до костей пробирало'...

- Один из них медик был, - пояснил он, вновь подождав экскурсируемого. - Другой - ботаник. На пищевом складе нашли много кукурузы - у нас тут Венера рядом, и кто-то в снабжении решил, что все должны есть только маис, никакого тебе риса или пшеницы.

- Она дешевле, - хмыкнул Хуан Карлос.

- Скажи это гостям из Юго-Восточной Азии. - Хуан зло нахмурился. - Да ладно, действительно, потерпят. Не девочки.

В общем, мы впятером...

- Впятером?

- Ну, я же говорил, двое русских уже работали. И этих двое. И я. Тоже условно русский. Впятером начертили и собрали агрегат. Ребята сами к механикам ходили, детали заказывали. Скорее ради интереса делали, для разнообразия - скучно тут, дружище. Спасу нет! Ну вот, собрали. Зарядили кукурузой. В медлаборатории собрали, подальше от посторонних взглядов - наверное это и сыграло злую шутку. Перегнали один раз, другой... Что получилось - отфильтровали, очистили от масел и разной гадости. А фильтры у нас тоже отличные - из проекта. Сняли пробу...

- ...И тут врывается она! - воскликнул он, и глаза его расширились в притворном ужасе. - Наша валькирия и амазонка с карающим мечом. То есть игольником. Да не одна, а с девочками, тоже с игольниками. Угу, на космической станции - дуры набитые. Парней они раскидали, повязали, скрутили. Оттащили в изолятор. Меня заперли под домашний арест в собственной каюте, подключив кучу медицинских приборов, за которыми неотрывно наблюдали два медика-индуса. И ещё два хранителя следили, чтоб я не вздумал рыпаться. Никаких приказов, кроме её, не признавали. Сучки!

- Заперев меня, она устроила допрос парням, на кого работают и всё такое, - продолжил он, вновь подождав, пока неумелый друг догонит его в сложном коридоре. - Медлабораторию опечатала, вызвала с Венеры специалистов химзащиты, сделать анализ - как будто своих химиков на станции мало. Я говорю: 'Патрисия, солнышко, ты хоть представляешь, как меня позоришь? Меня, короля Венеры и императора космической империи! ...Как нашкодившего котёнка!' А она: 'Будь ты хоть господом богом, я и тогда буду делать свою работу. И бедный ты будешь, если попытаешься помешать!

Хуан Карлос выдавил жидкий смешок - уж очень грустный. Ибо знал, что несмотря на комичность, Кассандра была права. И правы её девочки, игнорируя приказы сеньора. Гюльзар поступила бы так же, а потом и ввалила бы ещё Хуану отдельно, наедине. На что Кассандра вряд ли решилась - другой психотип.

- В общем, пять дней под замком. - Из груди друга вырвался тоскливый вздох. - Химанализ - удовлетворительный. Девяносточетырёхпроцентный этанол, сивухи - на грани следов. Вкус - отменный. Химики, сволота, половину варки с собой увезли, 'для более детальных анализов'. Только после этого она выпустила ребят, а меня запилила прямо в этой каюте так... - Грозный повелитель Венеры воздел очи к условному потолку. В этот момент он выглядел маленьким ничего не решающим в этой жизни котёнком. - А там я и домой улетел - дела.

- Так что полностью агрегат мы запустили только в мой следующий приезд, - вернулся он к теме. - Он так и стоял всё это время опечатанный. И теперь каждую пробу готовой продукции мы изучаем вначале здесь, в лаборатории, а потом анализируем на хроматографе и отсылаем данные на Венеру, во дворец. Где их тоже анализируют и сверяют с нашими результатами. И только после этого она даёт добро, что да, можно. И не дай всевышний эту процедуру нарушить!..

- В этот прилёт ты её не взял, - снова усмехнулся под нос Хуан Карлос. - Она у нас в гостях позавчера была.

- А это роли не играет, - покачал Хуан головой. - Они все церберы, дружище. Я могу измываться над ними мелкими поручениями, могу затрахать каждую персонально в своей каюте, но один фиг, любая из них пошлёт мои приказы за афелий Седны, если попытаюсь сделать что-то не по инструкции. А по возвращении меня будет ждать самое страшное - массовое пиление вначале Кассандрой, а затем, контрольный, от любимых жёнушек. Таких вот сук воспитал на свою голову! - снова вздохнул он. С обречённостью приговорённого к виселице.

Тем временем они оказались перед огромными створками, и Хуан приложил к замку электронный ключ. Створки разъехались, и перед ними открылось большое помещение. Может быть по меркам Венеры или Земли и крохотное, но для космической станции - просто огромное. Тут полукругом стояло множество терминалов, из которых пустовали почти все, кроме трёх. Сидящие за ними люди демонстрировали интернациональность проекта: это был некто узкоглазый, Хуан Карлос затруднялся его определить, как и его возраст, ярко выраженный европеец лет сорока, скорее всего, славянин, и женщина-латинос лет сорока пяти.

- А это наше сердце, святая святых. ЦПУ, - произнёс Хуан и вплыл внутрь. Махнул Хуан операторам рукой. - Привет, ребята!

- Здорово, командор! - поприветствовал его за всех, зато на чистом 'земельном' русском, европеец. Остальные махнули головами, не отвлекаясь от работы.

- Мария Тереза, Исмаил, Лю, - представил присутствующих его величество. Лю, мы наружу, - обратился он к узкоглазому. Предупреди Марию Фернанду.

- Есть, сеньор! - на почти чистом испанском ответил азиат и принялся что-то делать на панели терминала.   Рассмотреть ЦПУ подробно не получилось - Хуан потащил его дальше. Одно Хуан Карлос понял, никакого вида наружу, никаких окон тут не было - только визоры во всю стену. Но зато создающие ощущение, что ты висишь в точке пространства в самой сердцевине базы, и можешь увидеть всё вокруг, и что над, и что под тобой. Клёво!

- Хуан, я вот чего не понимаю, - начал он, когда они дошли до монтажного узла - шлюза, из которого наружу, для выполнения внешних работ, выбирались строители. Шлюзов было несколько, разных размеров - для дронов, людей и стройматериалов, но они пойдут тем, что для строителей. - Ты. Правитель огромной империи. Крутой правитель - во всяком случае, тебя все таким считают. У тебя что, дел нет, сидеть на этой базе и гнать самогон? У тебя Венера, огромная страна с большим количеством проблем. У тебя Марс - а ты сам понимаешь, какая там сейчас, после объединения, клоака. У тебя Европа, Аравия и целых три Африки! И Изабелла совсем не тот человек, о котором можно подумать, что она справится с такой ношей. Лапшу вешай обывателям, я же - лидер про-твоей парламентской фракции, и ЗНАЮ, какие у страны проблемы. Ну, на самом деле, что происходит?

Хуан не зло, но настороженно усмехнулся.

- Сам сбежал от одной жены, а мне предлагаешь жить с четырьмя, никогда от них не сруливая, не убегая и не отлучаясь? - Он лучился иронией. - Да ещё такими четырьмя, что твоя на их фоне - покладистая лапочка, какой бы сукой на самом деле ни была. Да?

- Я серьёзно! - давил Хуан Карлос. Смеяться ему не хотелось.

- Если серьёзно, дружище, то без меня это будут не 'Звёздные ворота'. Это будет лишь очередной международный проект с шикарным финансированием, но ещё более шикарным дерибаном и распилом оного финансирования, и никакими результатами.

- Я запущу человечество в космос, как бы оно ни сопротивлялось! - сверкнул глазами он. - Даже если придётся лично сидеть здесь, над каждым менеджером и научным сотрудником, и своим видом заставлять их работать, а не филонить, 'обеляя' в отчётах очередной попил.

- Ты, наверное, заметил, что со всеми яйцеголовыми здесь мы на 'ты'? - перевёл он тему. Хуан Карлос кивнул.

- Да. Но зная тебя, это не такой и нонсенс. Ты много с кем на 'ты'.

- На 'ты' я с ДОСТОЙНЫМИ, дружище! - сверкнул глазами его величество. - И раз я так разговариваю с ЭТИМИ людьми...

Пауза.

- Они гении, пойми. Все они. Потому, что тех, кто не гений, я лично вышвыриваю. Пока не за борт, пока назад, в народное хозяйство. Но если бездарности и дальше будут наседать, могу и передумать. Это люди, которые творят будущее, дружище. И они будут его творить ровно до той поры, пока им дают. Не будет здесь меня...

Он помолчал.

- Я не знаю, как начнут развиваться события. Но ПОВЕРЬ, за эти десять лет мы уже достигли столького, что все наши затраты окупились. Мир этого ещё не знает, миру сложно оценивать достижения фундаментальной науки - так было во все времена - но через несколько лет, когда наши результаты начнут внедряться...

Из его груди вырвался вздох: 'Ну как вы мне все надоели!'.

- Ладно, пошли. - И он двинулся к камере перехода. Возле которой уже стояла (висела в воздухе, естественно) откуда-то взявшаяся молодая валькирия с грозными глазами.

- О, а это моя текущая цербер, - усмехнулся Хуан. - Марифе, мы наружу. Веду старого друга на экскурсию.

- Ты мог предупредить меня, Чико?! - пылали гневом глаза хранительницы.

- Я и предупредил.

- Мог это сделать ЛИЧНО? Заранее?

От грозовых раскатов в её голосе Хуан втянул голову в плечи.

- Я тебя тоже люблю, солнышко! - Он притянул её к себе и чмокнул в носик. - Что, не пустишь?

Из груди девушки вырвался обреченный вздох.

- Куда ж я денусь!

Она посторонилась.

- Но Карла и Миранда полетят с тобой. Они уже переодеваются.

- Мы подождём их снаружи, - улыбнулся Хуан и нажал на рычаг открытия створки шлюза.

- Ох уж мне эти контролёры! - вздохнул он, когда внутренняя створка загерметизировалась, о чём сообщила красная лампа индикатора. И принялся надевать шлем. Хуан Карлос последовал его примеру.

Это было... Непередаваемо! Хуан Карлос летал в скафандре в открытом космосе первый раз в жизни, и место для его дебюта было подобрано - лучше не придумаешь. Вдалеке справа (и чуть внизу относительно ориентации базы) ярко горел оранжево-мутный шар Венеры, немного затемнённый, но с невероятным по красоте кольцом светящейся атмосферной короны. Солнце в Лагранже-два было закрыто планетой, но внутренний щиток шлема представлял собой визор, который 'достраивал' картинку, подсвечивая все объекты нужными красками.

База оказалась... Маленькой. Микроскопической. Несмотря на длинную швартовочную палубу и немаленькие конструкционные мачты, к которым крепились вереницы модулей жилых и рабочих помещений. Даже на фоне двух пришвартованных эсминцев станция смотрелась убого - всего-то в два - два с половиной раза больше по длине. А на фоне конструкции, что простиралась внизу...

Это был гигантский каркас гигантского корабля будущего. Первого межзвёздного транспорта, который должно запустить человечество. Ещё не сам каркас - даже оный только строился. Транспорты с Земли и Венеры с материалами и готовыми узлами швартовались здесь каждую неделю, процесс строительства только начат... Но и то, что за семь лет сделали, внушало.

Он увеличивал скорость и разгонялся, залетая внутрь условной полости будущего корабля. Облетал некоторые строительные узлы, краны и балки, с помощью которых и происходила сборка. Гонялся за строительными дронами, так же как и он, на реактивной тяге, летавших тут, выполняя какую-то работу. В общем, резвился.

Людей вокруг не было - доставленные ранее узлы были собраны, а корабли с очередными грузами с Земли и Марса ожидались через неделю. Только дроны, да Хуан завис высоко над ним - то есть над плоскостью станции, километрах в трёх. Да где-то на грани восприятия он чувствовал разлетевшихся в стороны и патрулирующих зону ангелочков. Те не мешали им, и он воспринимал их просто как точки в системе навигации скафандра. Что, судя по жалобам на них Хуана, весьма неплохо.

- Длина тоже пока ещё не утверждена, - продолжал литься из динамиков в уши голос Хуана, выполняющего обещание и подробно расписывающего, что тут да как. - Варианты - полтора километра, три и шесть. Пока мы не знаем, что получится, потому строим с возможностью увеличить этот параметр. Причём мы можем позволить себе довести длину корабля до девяти километров, если потребуется. Всё будет зависеть от слишком многих факторов, расчёты которых будут только лет через десять-двадцать, не раньше.

Хуан Карлос присвистнул.

- Долго! И что ж за факторы такие глобальные?

- Ну, во-первых, сколько людей брать? Не зародышей, а именно людей, персонал. Технология хемоанабиоза не отработана, и это сильно тормозит проект. Но и без этого пока не понятно, сколько брать - сто человек, тысячу, пять тысяч?.. И это тоже тормозит.

Плюс, двигатели. Парни обещают закончить расчёты межпланетных агрегатов уже в этом году, максимум в следующем. И только после этого мы приступим к их испытаниям.

Под проект нам в любом случае понадобится огромное количество гелия-три. На пару-тройку порядков больше, чем мы добудем за сто ближайших лет при существующих мощностях из атмосфер Урана и Нептуна. Мы расширяемся, сейчас на Марсе собирают новые платформы для добычи, и новые центрифуги, а на Луне заложили совершенно новый корабль, пока что не имеющую аналогов установку, способную нырять даже в атмосферу Сатурна. Но это тоже время, а с Сатурном ещё и неизвестно, какие вылезут проблемы.

- То есть, выгорит ли Сатурн вообще, - сыронизировал Хуан Карлос.

- Выгорит. - В голосе Хуана проскочило раздражение. - Не выгорает только то, чем не занимаешься. Но это время, дружище. Тоже время.

- Потому у меня такая надежда на Адриано и его проект искусственного синтеза, - продолжил он. - Параметры там такие, что жуть - установку будем строить аж за орбитой Юпитера. Может, около Весты - для экономии. Но - будем. Это уже точно. Его яйцеголовые тоже заканчивают предварительные расчёты, и пока, вроде, всё получается. Только синтез даст нам столько гелия, сколько нужно кораблям поколений. Но это - тоже время.

- Плюс, уже мои парни нашли интересные теоретические разработки прошлого, которые тоже можно использовать, - похвастался он. - Не поверишь, их придумали ещё в двадцать третьем веке! Придумали и положили в стол - тогда они никому не были нужны.

- Это технология мини-чёрных дыр! - гордо произнёс Хуан, как будто это он данную технологию придумал. Хотя... Без него и 'Звёздных ворот' она так и лежала бы в столе. Пока не потерялась бы. Так что да, пусть гордится. Заслужил. - Мы можем аккумулировать гигантские количества энергии, дружище. Это сильно упростит полёт, но тоже усложнит корабль технологически. И тоже добавит несколько десятилетий на исследования.

- Я бы поостерёгся связываться с чёрными дырами. - Хуан Карлос почувствовал, что вспотел, несмотря на микроклимат-контроль внутри скафандра, а окружающее пространство больше не вызывает того дикого бурного восторга, что несколько минут назад.

- Само собой, - согласился голос Хуана. - Исследовать будем на специально запущенных за пределы облака Оорта объектах. Чтобы ни дай бог что...

Ну, это понятно. Хоть тут яйцеголовые не подвели. Хуан Карлос мысленно перекрестился.

- Главное - они обратимы, - продолжил друг. - А как это воплотить в железе - будем думать.

- Но это тоже время, организация запуска такого объекта. И считать его начнём только после экспериментов с синтезом гелия. Иначе не получится - не хватит ресурсов. А это - годы. Вновь упираемся во время.

- И деньги, - не мог не ввернуть больной мозоль Хуан Карлос. Но Хуан не повёлся.

- И деньги. Ты прав.   Ну что, насмотрелся? Полетели обратно?

Хуан Карлос включил форсаж и взлетел на километр над плоскостью стройки. Внимательно оглядел эту империю высокой мысли, знания будущего, но согласился, беря курс на Хуана.

- Да, наверное. Хорошего понемножку. Возможно, полетаю здесь, когда тут будет куда больше интересного. Может, буду дряхлым стариком, но всё же застану тут то, что действительно стоит любого внимания?

Хуан рассмеялся.

- Хочешь, я тебя огорчу? Мы тут прикинули с директорами смету... Это будет ПЕРВЫЙ корабль. Второй заложат через десять лет. Он будет дешевле, и строиться быстрее. Так что и ты, и твои дети - развлечений вам гарантирую на долгие-долгие годы!..

Сказать, что его величество, от которого он и без того ожидал много пакостей, удивил - ничего не сказать. Хуан Карлос держался до последнего, но когда они вернулись в каюту, не выдержал и набросился на старого друга, которого знал вот уж полтора десятка лет как:

- Хуан, если это шутка, про второй корабль, то шутка глупая!

Но Хуан не шутил. Сложил руки на груди, сверкнул взглядом и гордо ответил:

- Это не шутка. Я пробил расширение проекта. Как раз потому, что мы в будущем выйдем на окупаемость. У нас БУДЕТ такая возможность. И мы её используем. Больше скажу, будут и третий, и последующий корабли. Пока звёзды не станут нашими.

- Нашими!.. - Возмущению Хуана Карлоса не было предела. - Хуан, твоя игрушка стоит человечеству таких средств!.. - Он задохнулся от возмущения. - ...Их даже сравнить не с чем! Аналогов просто нет! Даже грёбанный термояд стоил дешевле, хотя шли к нему два столетия!

- Дружище, если мы не потратим эти деньги здесь, совместно, на общий для всех международный проект, - вновь спокойно отчеканил Хуан, - мы произведём на них оружие. Имея которое у нас будет искушение его использовать. И мы используем его - к гадалке не ходи. И будем использовать далее - ничто нас больше не удержит. Пока в один непрекрасный день друг друга не уничтожим. И Землю, и Марс, и Венеру. Отсидеться не получится. Человек слишком умная и зловредная скотина - до всего дотянется.

Хуан Карлос метался по каюте. Если бы была сила тяжести, бегал бы из угла в угол, как загнанный олень, но к его счастью, гравитация отсутствовала.

- Хуан, прекращай эти игры. Ладно, враги. Ладно, русские. Но МЫ!!! Венера!!! Мы больше всех тратим на этот проект, до трети совокупного бюджета! Тогда, как они лишь треть своих военных расходов. А это куда меньше.

- Это куда больше в абсолютных цифрах, - усмехнулся Хуан. - Особенно удружают имперцы - они одни финансируют половину проекта. Мы же... - Он глубоко вздохнул, в который раз объясняя кому-то очевидное. - ...Мы же, Венера, имеем и поимеем с проекта больше всех, пойми. Всё закономерно.

- У нас не хватает денег на социальные программы, - не сдавался друг. - У нас детские сады и школы. Мы сократили армию - а это деньги, компенсации резервистам и прочее. Сократили военные расходы - которые наш щит, без которого мы никто. Люди недовольны. Очень недовольны! Ты хочешь бунт?

- Да пусть платят эти чёртовы имперцы! - вскричал он. - Или китайцы. Или австралийцы. Да даже русские - раз САМИ влезли в это дерьмо. Но почему мы? Мы победили! Победили, Хуан, но платим больше всех, как какие-то...

- Неудачники, - подсказал Хуан. Присел на своё рабочее кресло и пристегнулся. - Знаешь что, дружище, давай уже, садись, - указал на противоположное сидение, - и приступай к тому, ради чего ты, лидер проправительственной фракции, лично знающий меня, прилетел сюда с какой-то вшивой инспекцией, которая, действительно, не сможет испортить мне даже настроения? Только без глупостей насчёт 'захотелось посмотреть'.

Хуан Карлос успокоился. Остыл. Что ж, пора и о делах поговорить. Сел. Тоже пристегнулся. Действительно, так привычнее. Как будто и нет невесомости - только лёгкость во всём теле.

- На, - протянул Хуан памятный пакет и очередной тюбик. - Аперитив.

Хуан Карлос сам отмерил... Ну, миллилитров сто - примерно. Выдавил пузырь в рот. Закашлялся, протянул пакет старому другу и вновь выдавил полный тюбик с понравившимся ему солёным напитком. Продышался - в этот раз пошло хуже.

- Австралийцы хотят вернуться в проект.

Хуан нахмурил бровь, но старый друг видел, это наигранно.

- Австралийцы хотят вернуться в проект, - продолжил он. - Наши МИДовцы их блокируют, футболят. Очевидно, по твоему приказу. Вот они и отчаялись. А у меня личный контакт - меня ты хотя бы выслушаешь.

- То есть, ты должен только поговорить, - констатировал император.

- Да. Донести информацию. И спросить ответ.

- Твой профит? - придирчиво сузились глаза его величества.

- Хочу отправить Гюльзар на Большой Барьерный Риф. Пусть отдохнут с малышом. Они заверили, что будут охранять их лучше, чем свою королеву. И я почему-то склонен им верить - австралийцам не выгодно с нами ссориться.

Хуан рассмеялся. Но смеялся жидко и не долго.   - М-да. А в любом ином случае за их безопасность на Земле, даже в контролируемых нами зонах, никто не поручится. А тут... Сами вызвались.

- Рад, что ты не осуждаешь, - усмехнулся Хуан Карлос. - Вопрос на мой взгляд не является изменой Родине. Есть по этому поводу претензии?

- Что ты! Нет, конечно! - замахал руками его величество. - Спрос не ударит в нос, как говорят мои марсиане.

Помолчал.

- Вот смотри, дружище. Как так может быть, что австралийцы, четыре года назад соскочившие с проекта, в который вошли не просто так, а по РЕЗУЛЬТАТАМ ВОЙНЫ, насильно, не радуются своей победе над коварным мной, а на брюхе приползли к тебе, уговорить передумать насчёт них? Может в твоих построениях есть ошибка?

Хуан Карлос пожал плечами, но не ответил.

- Или русские. Они тоже вошли в проект добровольно. Они - победившая сторона, как и мы. Почему же они не выходят из проекта? Они могут, ты знаешь. И я не смогу им запретить.

Но они не выходят. Как не выходят и китайцы, и прочие индусы. Города которых, в отличие от трусливых имперцев, я не бомбил. Где засада?

- Я НЕ ЗНАЮ, Хуан! - выдал, наконец, резюме лидер парламентской фракции монархистов Венеры. - Думаю, но не понимаю. Престиж. Иного профита тут нет. Это как круговая порука - кто первый соскочит, получит коллективный удар остальных. Австралийцы, вот, не просто хотят вернуться. Они в панике. А ну, как китайцы ударят, а затем оккупация, коллективные силы на их ресурсах и всё такое? - Глаза Хуана Карлоса победно сверкнули.

- Дурак ты, сеньор Сенатор, - махнул рукой его величество. Он сам отмерял из пакета добрый такой пузырёк и хапнул, занюхав стерильным рукавом форменного комбеза. - Дурак, дружище. И лечить тебя не перелечить.

Помолчал.

- Зачем оккупация? Зачем кого-то мочить СЕЙЧАС?

Снова пауза.

- Понимаешь, время играет на нас. На тех, кто в проекте. Да, те же австралийцы имеют на целую треть военного бюджета больше. Вот уж четыре года как. Всячески наслаждаются этими деньгами... А ты смотрел, сколько процентов ВВП у них идёт на науку?

- ???

- Смотрел, сколько вообще в мире денег тратится на науку, в абсолютных цифрах?

- Нет. Но - много., - буркнул Хуан Карлос.

- Много, - согласился Хуан. - Вот та же империя. У них до сих пор куча собственных НИИ и военных лабораторий. Они что-то массово разрабатывают, продвигают...

- Но они тратят на науку пять процентов своего ВВП! Пять! И примерно вдвое большую сумму они перечисляют в наш Проект. В котором деньги на науку тратим уже МЫ. - Он особо выделил это местоимение.

- Под нами восемьдесят процентов фундаментальных разработок обитаемого мира, дружище. Это значит, что только два империала из каждых десяти тратится где-то ещё, и целых восемь - нами. Как думаешь, у кого будет отдача больше, если участь, что у нас, кроме собственно заливания деньгами научных отраслей, есть их КООПЕРАЦИЯ? Взаимодействие? Наши физики толкают математиков. Математики - инженеров. Химики - медиков. Медики - биологов. Биологи - вновь химиков. Мы проводим параллельно кучу смежных исследований, сильно на этом экономя, так, что отдача от исследований у нас будет кратна не восьми изначальных империалов, а всем двенадцати. Против двух оставшихся.

Да, пока результата не видно. Пока у нас лишь 'Одиссей', болтающийся в точке Лагранжа-два Венеры, как памятник людскому сумасшествию на почве гигантизма, и куча денег, идущего мимо социальных и других программ... Прости, оговорился, идущих мимо распила чиновников разных уровней и сеньоров аристократов, наживающихся на различных поставках.

Хуан Карлос на колкость не отреагировал, хотя друг был совершенно прав. В мире, в котором он работает СЕЙЧАС, плевать на больницы и школы. Та не плевать только на то, как именно деньги до больниц и школ доберутся, по какому пути. К сожалению, без распилов и прочих прелестей обойтись невозможно - тогда деньги по назначению просто не попадут. И их работа - лишь оптимизировать потери на людской алчности.

- Но наука не терпит скорости, - продолжил Хуан. -. Уже через три-пять лет мы начнём производить новое оборудование, аналогов которому сегодня нет. Уже скоро мы будем способны разрабатывать астероиды, о которых вчера только мечтали, и тащить 'вкусные' ресурсы... Да на ту же Землю! Странам, где их мало. Естественно, получат их не все, а только те, кто В ПРОЕКТЕ, понимаешь? Пропорционально членским взносам.

Через десять лет мы станем монополистами на науку, дружище. Через двадцать - вообще выдавим всех конкурентов, всех, кто будет пытаться пристроить свои два империала. Не будет ни одного из этих двух. Так, лишь жалкие центаво в отдельных экзотических областях. Потому, что наши изобретения окажутся круче, и они завалят, уничтожат всех конкурентов. Но опять-таки, право на их внедрение получат только те, кто С НАМИ.

- Через десять лет Австралии придётся покупать всю линейку наукоёмкой продукции, - не успокаивался он. - . Они потеряют всю промышленность, превратятся в чужую сырьевую колонию. Зачем завоёвывать, оккупировать эту страну, когда через десятилетие они сами наденут себе ошейник и протянут нам от него ключ с просьбой их покормить?

- А ты 'школы', 'больницы'! - махнул он рукой. - Не лезь, дружище, в дела, которые не понимаешь. А если свербит - пойми. Это не тайна, это на поверхности.

Его величество помолчал.

- Когда Гюльзар думает возвращаться? Сразу после Рифа, или ещё посидит?

- У тебя есть кем её заменить? - Хуан Карлос был рад смене темы. Всё-таки Хуан друг, сколько бы воды ни убежало.

- Да. Но она - это она. У неё свой неповторимый шарм и почерк. Мне нужна именно она, а не дублёры.

- Не знаю. Она рвётся в бой. Но я...

- Боишься. - Покровительственный смех в глазах.

- У нас ребёнок, Хуан. Раньше не боялся. Теперь - боюсь.

- Ладно. - Его величество махнул Хуан рукой. - Передай, пусть сидит до полутора лет. Потом - поговорим.

- Спасибо, дружище. - Хуан Карлос почувствовал, что в голове его сильно шумит. Оч-чень сильно. И когда опьянение успело подкрасться? Не заметил!

- Слушай, ещё вопрос. От меня. Лично.

- От тебя или от девчонок? - весело улыбнулся Хуан. Ему было хоть бы что - ни в одном глазу. Он и на ЦПУ сейчас пойдёт, работать - с него станется.

- Не придирайся! - отмахнулся Хуан Карлос. - Сам понимаешь, без девчонок я бы его не задал.

- Ну-ну. - Усмешка в глазах его величества.

- Корвет Изабеллы подлетает. Через пару дней будет в зоне ПКО Венеры.

- И что? - понимающе усмехнулся друг.   - Это... Ну, в этот раз она из графика выбивается. Не ждёт противостояния, жжёт топливо. Что-то случилось?

- Ничего не случилось, - усмехнулся Хуан. - Хочу, чтоб она успела к празднованию моего дня рождения. Но это не весь вопрос, да?

- Да. - Хуан Карлос кивнул и опустил голову. - Яхта Фрейи УЖЕ вошла в зону ПКО.

Тишина. Хуан напрягся. Хуан Карлос продолжил:

- Дружище, зачем ты её вернул?

- Это тебя не касается! - отрезал его величество, но не на того напал.

- Касается! Это всех касается, всю Венеру!

- Она тварь, Хуан! - продолжил он зло и очень эмоционально. - И уже била в спину! Она не нужна!

- Это мне решать! - заалели глаза его величества.

- Она бывшая королева! А бывших королев не бывает! Даже если ты её простишь, и даже если какое-то время она будет паинькой, она всё равно потянет одеяло на себя! Рано или поздно! Так нельзя, Хуан! Да, тебе она всегда нравилась, и почесать о неё свой половой орган ТЕПЕРЬ... Было бы здорово. Но ты подумай о последствиях!

- Я справлюсь с последствиями! - рявкнул Хуан.

- Нет, не справишься!.. - Хуана Карлоса конкретно развезло, и он понял, что нарывается. Но остановиться не мог.

Однако то, что не мог сделать он сам, сделал его друг, вновь избавив его от потерь в репутации:

- Сенатор Гальего! Я лезу в твои разборки со своими женщинами?

Старый друг его величества мгновенно захлебнулся.

- Я советую, что тебе делать со своей любовницей и ребёнком от неё? Я сообщаю что-то об этом нелицеприятном факте твоей жене, которая, да будет тебе известно, мне куда больше, чем сестра?

Нет. Я предпочитаю, чтобы вы решали такие вещи сами. ТЫ решал сам!

- Вот и занимайся своими женщинами, дружище! - отрезал он. - А в мои взаимоотношения со своими оставь мне. Договорились?

Сеньору сенатору ничего не осталось, как безвольно опустить голову. Всё, аргументов не осталось.

- И вообще знаешь что? - Глаза Хуана подобрели. - Иди-ка ты спать, пьянь ты эдакая!

Он встал и отстегнул его, немного оттолкнув. Тушка Хуана Карлоса моментально поднялась под потолок каюты.

- Марифе! - произнёс он по ручному селектору, и створки каюты тут же разъехались. Являя Марию Фернанду. Ту самую. Которая Танцовщица. А ещё цербер. Одна из самых неоднозначных его хранителей. - Марифе, оттранспортируй сеньора сенатора в его каюту? - приказал его высочество.

- Будет исполнено, пупсик! - весело оскалилась девочка и, уцепившись за леер, притянула барахтающегося его к себе. - Полетели, сеньор сенатор!

Очнулся Хуан Карлос поздно ночью (по часам Каракаса). Марифе ушла. Как так получилось, что она его оттрахала, невзирая на сопротивление, он не помнил. Помнил только, что с ней было хорошо, и что секс в невесомости - это здорово! И что наверняка за эти три дня, что будет идти инспекция, это далеко не последний их... Не последняя их ночь.

В навигатор его была залита (кто когда успел?) карта-схема базы. С её помощью выбрался из каюты и направился к логову его ужасности - его императорскому величеству Хуану Первому. Надо было похмелиться - кажется, это называется так, и он почему-то подумал, что общество коллег-сенаторов, как и любое другое, для этого подходит гораздо меньше. Да и, чёрт возьми, на этой станции он, кроме Марии Фернанды, больше никого и не знал - не успел познакомиться.

Однако, его ждала неудача. Когда до заветных створок оставалось всего ничего, он услышал из-за поворота довольный голос Хуана... И весёлый женский смех. Хуан Карлос знал, что означает такой смех, и не стал наглеть, аккуратно, одним глазком, за край 'трубы' выглянув и убравшись назад.

Конечно, Хуан - кто ещё это мог быть? Он только что влетел в каюту. А за ним, медленно и грациозно, насколько может быть грациозно нетрезвое тело в невесомости, вплывало красивое подтянутое женское тело в облегающем белом комбезе местных научных сотрудников. С чёрным дурацким хвостом над головой сзади.

- М-да! - произнёс сеньор сенатор и обернулся - идти бродить в другом месте. Может кто где и поможет. Шла же речь о неких марсианах? А ещё Хуан что-то говорил о пиве... И резко отшатнулся.

- Мария Фернанда? Вы? Ты? - поправился он.

- Я. А ты чего здесь забыл? - нахмурилась хранительница.

Он щелкнул по подбородку - сенаторы от Марса именно так обозначали цель его сегодняшнего путешествия.

- Похмелиться. Тяжко.

- Поняла. - На лице девушки расплылась жизнерадостная улыбка. - Иди в каюту, пупсик. Сейчас принесу. Вместе похмелимся.

И да, ты не возражаешь, если нас будет трое? Или четверо? Осилишь?

- А есть выбор? - обречённо нахмурился он.   - Да нет, в общем. - Мария Фернанда пожала плечами. - Но из вежливости же спросить я должна!

Хуан Карлос страдальчески взвыл. Гюльзар его ещё за Каролину не убила... А тут это...

- Но... Ты же должна быть с ним? - кивнул он за спину, на каюту старого друга, пытаясь использовать любую лазейку, чтоб отмазаться. - Кто-то из вас, а не эта шмара из оппозиции с замашками профессиональной шлюхи? Почему я?

Марифе пожала плечами.   - Если слишком часто это делать - можно втянуться. И привыкнуть. А её величество если приревнует... - Картинный, но очень серьёзный вздох. - Бедная я буду.

Короче, давай в каюту, - толкнула она его, и он, не привыкший, что тут надо постоянно за что-нибудь держаться, вновь полетел вверх тормашками. - Скоро будем. С нас выпивка.

Сдавленный стон из его груди вырвался снова. Что ж, его инспекция началась. И это будет самая весёлая инспекция в его жизни...

Старые подруги

Этот терминал был последним, находился в самом конце длинного ряда створок и использовался крайне редко. Высокопоставленные особы приземлялись в ВИП-зоне, более удобной для подобных встреч, обеспеченной всеми возможными средствами безопасности. Для обычных пассажиров существовали терминалы в самом вокзале, и их как правило, хватало. Этот же находился слишком далеко как от инфраструктуры, последних, так от систем безопасности первых.

Однако дальние терминалы хоть и простаивали большую часть времени, но не пустовали, работали, содержась персоналом в идеальном состоянии. Ибо пользовались ими как правило те, кто не относился к категории обычных пассажиров, и одновременно кому не была нужна излишняя помпезность ВИПов. Безопасность тут обеспечивалась легко, хотя и не стационарными методами, но взвода-другого охраны обычно хватало.

Сейчас все коридоры вокруг были тщательно перекрыты, но не двумя взводами, а двумя ротами. Боевые группы наглухо отсекли этот участок космодрома от остальных; несколько групп держали цепь площади; пара групп была рассеяна по лётному полю - в тяжёлых атмосферных скафах с тяжёлой же ракетной и рельсовой техникой. Ещё две группы блокировали проходы сюда через технические помещения. Больше двух сотен человек, среди которых знающие люди опознали бы как гренадёров его величества, так и 'тёмных личностей', работников плаща и кинжала на службе...

А вот тут уже могли быть варианты. Ибо наряду с операми спецслужб тут можно было разглядеть и наёмников, работающих на очень высокопоставленных особ за деньги. Но провести грань между ними не смог бы ни один человек даже обладай глазами-рентгенами. Кроме того, сами работники плаща и кинжала не делили себя на тех и других; все они считали, что служат одному человеку, только разным его ликам, разным ипостасям. Потому и не было проблем с командованием, правомочностью подчинения. Операция руководилась из единого центра, хотя центр этот на планете не имел никакого сколько-нибудь весомого статуса в госструктурах.

Центром была молодая тридцатилетняя с небольшим (а может большим - кто её знает) хвостиком женщина, стоящая у створок в ожидании, нервно теребящая пальцы. Одета она была скромно - она всегда одевалась скромно - но со вкусом. Простое наношёлковое тёмно-зелёное платье на бретельках средней длины, какие носит подавляющее большинство аристократии 'на каждый день', простые туфельки из натуральной крокодиловой кожи, так же не отличающиеся запредельной стоимостью, ибо крокодиловых ферм на Венере хватало, да такая же недорогая крокодиловая сумочка. Средней руки аристократка из второй сотни, не более. На её голове не было даже положенной в приличном обществе шляпки, позволяя белым, с небольшим золотым отливом, волосам, не уложенным ни в какую причёску (что тоже страшно), свободно спадать на плечи. У людей, увидевших такое непотребство и игнорирование сложившихся в высшем обществе правил, это вызвало бы кривую ухмылку: 'Нищета и отсутствие вкуса!'

Но любой аристократ, увидь эту сеньору, никогда бы не посмел так подумать. Наоборот, он мгновенно покрылся бы холодным потом, отступил на несколько шагов, развернулся и бросился прочь, моля всех богов, чтобы она его не заметила. Ибо нрава сеньора считалась крутого, и считалась заслуженно.

Она была на планете... Никем. Ну вот совсем никем. Вице-премьер правительства - не та должность, чтобы кем-то считаться. Основная работа в правительстве всегда лежит на министрах, они отвечают за свой сектор, за вверенный департамент, обладая полной властью вмешиваться в дела граждан в своей сфере. Премьер-министры круче, они отвечают за всё правительство в целом, за всех глав департаментов и их работу. А вице премьеры... Болтаются где-то между - что-то делают, согласовывают, но одним высшим силам известно, что именно. Их назначают на время какой-нибудь реформы, которую они должны претворить в жизнь, после же чего убирают. Эдакие временные залётные управляющие без конкретной власти и конкретных обязанностей.

Кроме должности у сеньоры не было ничего - ни денег, ни земель, ни собственности. Все предприятия её семьи десяток лет назад были конфискованы за участие в заговоре, как и земли, и счета в банках. Оставался титул и огромный дом в городе, но что они могут дать без денег и собственности? Связи? Любые связи процесс обоюдный, никто не будет просто так помогать нищеброду из знатного рода, да ещё семья которого находится в опале. И даже со своим мужем, влиятельным человеком, эта сеньора развелась, прожив в браке всего три месяца Да, у неё осталось двое детей от него, но и зачаты, и рождены те были значительно позже развода, вне брака, а значит, сточки зрения аристократии, это выродки, неполноценные члены их сословия.

Но всё же сеньору на этой планете боялись. И боялись даже больше, чем её королевское величество. Кто-то вообще считал её самой главной на планете, ибо многим казалось, что она рулит и королём, и королевой по своему усмотрению. Так это или нет, все спорили, но в любом споре есть зёрна истины, как и в том, что премьер-министр ходит к ней для консультаций, а не наоборот. Об этом тоже спорили, и каждый говорил, что 'знает наверняка', хотя, естественно, истину знали единицы. Но одно было бесспорно - в звании вице-премьера эта женщина проработала десять лет, пережив четырёх премьер-министров, и никаких глобальных вопросов на планете без её участия не решалось.

Ей не нужна была собственность, её собственность - весь госсектор. Ей не было необходимости вычурно одеваться - перед кем? Зачем пускать пыль в глаза тем, кто и так пресмыкается перед тобой? Ей не нужна была дешёвая слава, сеньора предпочитала реальные дела. А шляпка... Её мужчине нравились её волосы, и она делала лишь то, что поможет и дальше ему нравится. Остальное - суета сует.

Да, это была Сильвия Феррейра, собственной персоной. Женщина, творившая за плечами своего мужчины, его королевского и императорского величества, что угодно, с его одобрения и позволения, являясь его личным персональным цербером. Женщина, утопившая в дерьме с десяток знатных и очень богатых родов, разорив их и пустив по миру. Её величество любит сажать и казнить, ей не надо для этого и шоколаду. И тщательно ищет факты, подтверждения вины тех или иных заговорщиков, тех или иных противников монарха и его власти. А вот сеньора Феррейра не ищет доказательств - они ей ни к чему. Она просто забирает и пускает по миру, выбивая из под потенциальных (вина которых не доказана) заговорщиков экономическую почву, превращая их в титулованных никому не интересных болванчиков. Совершенно законно, без арестов, ордеров, допросов и судебных разбирательств. Десять лет назад соперничество этих сеньор походило на игру в плохого и хорошего гвардейца, которые чуть ли не на спор обрабатывали позиции тех или иных кланов, кто это сделает быстрее и эффективнее, и многие сходились на мнении, что именно Феррейра - злой гвардеец, а не её величество со своей кровожадностью и беспощадностью.

Но было одно 'но', которое повелось с самого начала, с самого первого дня после возвращения королевской семьи на Венеру. Её никогда не называли королевой. В отличие от первой жены его величества, с которой тот прожил хоть и долго, но которая так же ни дня не пробыла в статусе супруги монарха. И это единственное, что по настоящему злило сеньору, было по-настоящему единственным её слабым местом.

- Приземлились, - отчитался сотрудник космодрома. Космодромом в прямом смысле слова, по меркам Земли или Марса, это огромное сооружение назвать сложно, это была скорее станция пересадки, вокзал, здесь люди садились на лифты, ведшие к стартовым лапутам, мирно парящим за границей облачного слоя над городом. Сюда же приземлялись и посадочные челноки для ВИП-персон, которым не по статусу ехать с простонародьем в лифте, либо персоны, протокол безопасности которых запрещает пользоваться подобными устройствами. Кем из перечисленных была фигура, которую все ждали, сказать трудно.

- Есть, контроль прошли. Сейчас откроется. - Сотрудник космодрома отчитался и ушёл в сторону, исчезая с глаз долой. Его работа выполнена. После приземления все, независимо от статуса, обязаны пройти медицинское сканирование и, по необходимости, дезинфекцию. Даже ВИПы. Его дело сообщать высокопоставленным ожидающим, на какой стадии находятся приземлившиеся. Видно, всё прошло хорошо, поскольку система пропустила их без проволочек.

Створки раскрылись. За ними стояло несколько человек. Четверо охранников, работающих по схеме 'квадрат' в броне и с винтовками, но откинутыми щитками-забралами, ещё двое охранников в форме, но без брони, несущих на руках двух спящих детей, мальчика лет восьми и девочку лет пяти. И молодая но осунувшаяся уставшая женщина с печатью фатализма на лице, которой было чуть за тридцать, но по виду которой можно было дать гораздо больше.

Секунда. Другая. Охрана стояла, видя, что хозяйка не двигается с места, ожидая приказа; сама же прилетевшая буравила встречающую, и так же делать первый шаг не торопилась. Наконец, Сильвия решила прекращать балаган, раскрыла объятия и двинулась вперёд первой:

- Привет, Фрей! С возвращением!

Прилетевшая сделала шаг назад, отгораживаясь, словно в защитном жесте:

- Будешь убивать прямо здесь? При свидетелях?

На встречающую это не произвело впечатления.

- Остришь. Хуан оценит. - Она всё-таки сграбастала прилетевшую в медвежью хватку, успев прошептать на ухо прежде, чем та задёргалась:

- Не надо сцен ЗДЕСЬ, Мышонок! Обо всём поговорим. Но позже.

- Почему ты назвала меня Мышонком? - задала первый вопрос Фрейя, когда кортеж проехал минут двадцать, оставив космодром далеко позади.

- Неразговорчивая ты, - улыбнулась Сильвия, развалившаяся на сидении напротив, всё это время буравя лицо прилетевшей. Фрейя пожала плечами.

- Жизнь такая. И всё-таки? Так меня называл только Хуан.

- Почему называл? И сейчас называет. Мышонок то, Мышонок сё. А поскольку больше о тебе никто не говорит, этот эпитет откладывается. Будь готова, что и остальные девочки будут тебя так называть.

Фрейя чему-то грустно усмехнулась.

- И всё же, почему молчишь? Я на самом деле рада тебя видеть, а ты... Это не я сослала тебя, если ты не забыла.

- Да-да, помню. Ты выступала за мою казнь.

Теперь плечами пожала Сильвия.

- Ничего личного, это просто был бы самый практичный вариант. В стране шла гражданская война, не забыла? Мы балансировали на грани. Я удивлена, что Хуан тебя пощадил после того, как ты отдала приказ на его уничтожение. Но внутри, я, как личность, всегда тебя любила. И на самом деле рада твоему возвращению. - Она потянулась вперёд и взяла в руки ладонь старой подруги. - С приездом, Фрей.

- Сильвия, просто скажи, сколько ты мне дашь. День? Два? Неделю? Скажи прямо, я всё пойму. - Фрейя вырвала руку. - Мы большие девочки и обе знаем, что ты грохнешь меня, даже если Хуан прямо запретит это делать.

- Дура ты. - Сильвия пожала плечами и дальше ехали молча.

Ночь получилась жаркой. Не ночь, вечер, к ночи они уже выдохлись. Лежали на кровати и смотрели в потолок, вспоминая пустяки далёкой-далёкой жизни. Когда не было войны и заговора, и даже ещё вторжения в Европу. Когда была здорова королева Лея. И главное, когда в их жизни не было Хуана, после появления которого всё и началось.

- А ты такая: 'Сеньор Дуэрте, вы добивались сеньориту Феррейра три недели для того, чтобы постыдно сбежать, струсив? Имейте совесть и будьте мужчиной, и удовлетворите даму! И господь вас упаси, если она уйдёт неудовлетворенной!'

Подруги засмеялись. Сейчас они были подруги, что бы ни было раньше. И обе ценили это волшебный момент, который растает с первыми лучами дневных огней.

- И ведь удовлетворил, паршивец! Прямо там удовлетворил! - заметила Сильвия. - Причём обеих.

- А куда бы он делся. - Фрейя махнула рукой. - Зато до самой смерти будет ту ночь вспоминать. Как же, наследница престола, и Сильвия Феррейра, сами устроившие на него охоту и загнавшие в постель...

- Не будет. - Сильвия покачала головой, резко посерьёзнев.

- Почему? - Блаженное выражение сдуло и с лица Фрейи.

- Он повесился. С предсмертной запиской и всё такое.

- Ты? - Фрейя хотела в ужасе выкатить глаза, но не стала. Знала, кто рядом с ней.

Сильвия покачала головой.

- Нет. Сам. Мерседес сказала, что даёт им сутки. Он был замазан, но не сильно - пошёл вслед за Ортегами по дурости, за компанию. На что они рассчитывали - не знаю, какое-то нападение на кортеж хотели устроить, знали о дырах в системе безопасности. Всех, кто был напрямую завязан, эта демон сразу сгребла и повесила, остальным дала сутки. Кто покончит с собой - тому прощение. То есть без конфискации. Многие выбрали без конфискации. Хотя не все.

- Да... - потянула Фрейя. - А я в своей дыре ничего и не знала.

- Да и не особо интересовалась, - хмыкнула Сильвия.

- Не интересовалась, - согласилась её бывшее величество. - Какой в этом смысл?

Помолчала.

- Я думала, меня Хуан встретит. Да, понимаю, после всего, что было... Но почему-то считала, что простил. Что забыл. Что...

- Что у тебя есть шанс? - понимающе улыбнулась беловолосая.

- Да. На прощение. На нормальную жизнь в нормальном обществе.

- Да, я не нужна здесь! - закричала она, подскакивая. - Да, бывшая королева, одеяло на себя, политические расклады и заговорщики, и всё такое. Но... - Опала, отвернулась.

- Ты его любишь. До сих пор, - констатировала Сильвия. Ответа не требовалось.

- Но понимаешь, что он в своём праве, - продолжила она, и ответа тоже не требовалось. - Зачем ты вернулась, Мышонок? Если честно?

Фрейя перевернулась лицом к старой подруге. Провела ей ладонью по щеке.

- Не хочу умирать ТАМ. Хочу здесь, дома. Там рай, да. Море, солнце и свежий воздух. Но я хочу умереть в этом металлопластмассовом аду. Мне этот рай уже вот где сидит! - провела она рукой по горлу. - Когда ты меня убьёшь?

- Я уже сказала, не буду убивать тебя.   - Расскажи это Хуану, - фыркнула её бывшее величество. - Я - не он.

Помолчала.

- Сильвия, я не буду сопротивляться. Правда. Всё понимаю. И сделаю, как скажешь, поеду куда скажешь, чтобы никто не подумал на тебя. Прошу только о двух вещах. Чтобы это было быстро и не больно, и чтобы ты позаботилась о своих племянниках. Они ангелочки и ни в чём не виноваты. Пожалуйста.

Сильвия вздохнула, подтянулась и прижала голову старой подруги к груди. Та заплакала. Она принялась гладить её волосы, успокаивая.

- Я не убью тебя, Фрейя. - Помолчала. - Ты права, Хуан мне не указ. Если захочу - сделаю вопреки его воле. Но тут есть несколько но...

Ей было тяжело говорить очевидные вещи. Очевидные для неё, но понять которые другим дано не всегда. Но ей надо быть красноречивой, иначе эта глупышка что-то вымочит, что никто от неё не ожидает. А она не вездесуща, несмотря на славу.

- Понимаешь, я следила за вами, - начала она. - Все эти десять лет.

- Хуан давал читать отчёты агентов? - усмехнулась Фрейя.

- Нет. Это я давала ему читать отчёты агентов. Предварительно отредактировав их.

- Зачем? - Фрейя подняла удивлённую мордашку.

- Чтобы он не узнал, как обижал тебя Себастьян.

- Да-да, Фрей, я знаю ВСЁ, - грустно улыбнулась она. - И именно потому не буду тебя убивать.

- Он мой брат. Был. Тут ты права. Вот только нельзя до бесконечности прикрываться родственной связью. Хуан дал ему самое ценное, что можно было дать. Жизнь. И возможность счастья, возможность встать на ноги, несмотря на произошедшее.

- Это благородство, как мне не изменяет память, было твоим условием сотрудничества? Твоим условием предательства семьи?

- Не предательства. Я просто видела дальше них с отцом. И спасла то, что можно было спасти.

Пауза.

- Хуан не пытался грохнуть Себастьяна у меня за спиной, Фрей. Хотя мог. Он выполнил условие сделки несмотря на неприязнь. Так что не надо о благородстве по контракту. Но ваш брак - это уже чисто его идея. Да-да, ваш брак - плод его извращенной фантазии, Фрей. У меня бы никогда не хватило духу просить о таком для брата.

- Да-да, помню, ты выступила за мою казнь... - иронично закивала Фрейя.

Сильвия равнодушно пожала плечами.

- Давай говорить категориями реального, а не условного? А в реальности он дал ему возможность жить тихо и счастливо с любимой женщиной вдали от суеты венерианского Олимпа.

Теперь ты. Ты могла плюнуть на него и улететь. Я знала, видела, как ты его презираешь и ненавидишь. И всегда знала, кого ты любишь на самом деле. Сбежала бы к Изабелле под крылышко, и сам Хуан бы не достал тебя там.

Но ты оставила все мысли о чём-то ином и была с ним рядом. До конца. Из года в год. Несмотря на его пьянства, на его хронические измены, гремевшие на весь мир, на то, что он подсел на наркотики. На его выходки и побои, наконец. Да-да, не смотри на меня так, я и о побоях знаю. Я всё знаю. Но ты была рядом, стараясь вытащить его из трясины. Временами это удавалось, чему свидетели мои племяшки. Ты верила в него, и не остановилась на Серхио, родив ещё и Лею. Это много, Фрей. Ты верила, что он подымется.

- ...Но он не поднялся, - зло констатировала она. - Раз сломавшись, он так и не оправился, несмотря на твои титанические попытки. Живя с любимой женщиной и детьми в раю, он умудрился сделать его адом, и твоей вины в этом нет.

- Ты отпустила его, Фрей. Не убила, нет. А отпустила. - Сильвия подалась к старой подруге и горячим дыханием нащупала жилку у неё на шее. Начала покрывать её поцелуями. - Спасибо, что отпустила моего брата, Мышонок. Теперь он свободен.

Из и так влажных глаз Фрейи покатились новые слёзы. Хуан, его школа?

Нет, наверное. Октавио Феррейра, тиран и деспот; человек, бросивший вызов королевской власти и проигравший, но сумевший воспитать дочь, которая переплюнула его. Мир для сильных. Если ты слаб - ты должен уйти. Ради своего же блага.   Тем выстрелом она отпустила Себастьяна. Для всех, для всего мира и даже Хуана - она его убила, защищаясь, когда он напился и вновь потерял берега, распустив руки. Для себя самой это был нервный срыв, результат тяжелейшей многолетней депрессии, которой Себастьяну и его поведению она и была обязана. А для его сестры - это избавление слабого брата от тяжёлых мучений, которые выше его порога чувствительности. А раз выше... То это благодать, благоденствие. Отпуск с миром туда, где ему будет определённо лучше, чем здесь. Логика кошмарная в своей извращённости, но при этом до боли простая и понятная, без каких-либо философских заморочек. Нет, не зря Сильвию боятся куда больше самого Хуана Первого, Великого и Ужасного.

Она расплакалась, но теперь это были слёзы очищения, избавления. Она поняла, что её депрессия, наконец, подходит к концу, и решение вернуться вопреки воли Хуана - не самый глупый поступок в её жизни.

- Как думаешь, он будет рад? - спросила она, одеваясь. Вот и утро. Дети, наверное, отошли от невесомости, и она должна быть с ними рядом. Сильвия уже искупалась и расчесывала мокрые волосы перед зеркалом. Обычным позолоченным зеркалом, не той махиной во всю стену, что осталась в её бывшем доме. Ей нравилось смотреть на её обнажённое тело, она не была с женщинами много лет... Да и не хотелось ей - она из натуральных. Ей хотелось именно это тело, все эти годы, пусть даже в подкорке сознания. Хотелось мозгопромывочных разговоров и безумной поддержке, которую Феррейра ей оказывала всю свою жизнь, вопреки всему. Ведь даже смерть, которую она ей хотела, в каком-то смысле была бы её собственным избавлением.

Фрейя не сомневалась, она здесь только благодаря Сильвии; Хуан бы не дал ей сесть на корабль до Венеры. Или развернул в зоне ПКО - почему нет? Несмотря на крутость, Феррейра не забыла их обнимашки и откровенные разговоры, ей тоже этого не хватает. И, как оказалось, даже не думает её убивать. Но в вопросах надо поосторожнее, ибо до каких пор простирается эта незабывчивость - вопрос ещё тот.

- Как думаешь, он будет рад меня увидеть? - повторилась она.

- Это ты намекаешь на вопрос, почему тебя никто не встречал? - обернулась Феррейра. На губах её играла улыбка.

- Ну, можно сформулировать и так, - кивнула Фрейя.   - Хуан на станции. Возится с учёными и строителями, - пояснила Сильвия очевидные вещи. - Вернётся к своему дню рождения. Точнее на пару дней раньше - к прилёту Изабеллы. Возможно, они приземлятся вместе, параллельно. Потом пару дней он будет с нею, а когда он с нею, его ни для кого нет. Вообще ни для кого. И не спрашивай, почему. И только потом примет тебя. До этого времени можешь свободно передвигаться по городу, посещать любое мероприятие, но только в сопровождении моих людей.

Помолчала.

- Он не может тебя раз, и простить. А ещё ты ему прямой конкурент.

Фрейя фыркнула - эта вещь тоже из разряда очевидных.

- Я сама организовала встречу, изолировав терминал от всех живых. Журналисты лезли штурмом, так что не недооценивай себя. - Подмигнула ей через зеркало. - Но в городе будь внимательна к словам. Никаких резких интервью, заявлений и прочего. Ты - вдова, решила вернуться домой, где тебе легче оплакать горе. А Себастьян, действительно, застрелил себя сам при неосторожном обращении. Все знают, как он пил и какой козёл был пьяным, версия выгорит.

- Но слухи...

- Забей, - махнула Сильвия рукой и пошла одеваться. - Там спецы своего дела, выкрутят. А вот во дворец не лезь. И вообще с девочками лучше не пересекайся, ни с кем. Они не я, они могут тебя и... Ну, скажем так, приласкать. У них есть власть, у тебя нет.

От политики держись как можно дальше - за тобой следит вся планета, у тебя просто не получится провернуть что-то незаметно. Да и надо ли тебе это? После стольких-то лет тишины?

- Не надо. - Фрейя согласно покачала головой. - Но ты говоришь всё не то. На главный вопрос ты так и не ответила.

Сильвия оделась быстро, благо, предметов одежды у неё было не много. Деловой костюм, который с утра принесли слуги, с красивой модной юбкой, в котором она выглядела так, что подиумные звёзды обзавидуются. Шикарный, но очень простой конструкции - и тут 'сильвийский' минимализм. Внимательно оглядела старую подругу. Тяжело вздохнула.

- Он любит тебя, Мышонок. Если бы не любил, я бы не назвала тебя так.   Она уже собралась выходить, как Фрейя пошла наперерез и перехватила, оттолкнув от двери.

- Нет! Это не всё! Рассказывай всё! Я требую! Имею же право требовать?

- Имеешь. Сильвия невозмутимо пожала плечами.

- Это твой хитрый план, да? Жестокий, изуверский, и в результате которого ты с чистыми руками?

Подруга смотрела предельно невозмутимо.

- Ты знаешь, что я люблю его. Позволяешь мне вернуться, отказываешься от мести, чтобы я с ним встретилась и...

...И я улетаю, сама. И до конца жизни... Это ведь самый шик, вначале дать надежду, а потом её отнять. Отличная месть, сеньора Феррейра!..

- Я же сказала, дура, - отрезала Сильвия.

Удар. Жёсткий, хлёсткий, на сверхскорости. Голова Фрейи отлетела, а щека налилась огнём.

- Приходи в себя, Мышонок, - невозмутимо ответила Сильвия и благожелательно улыбнулась - Хандра тебе не идёт. Буду вечером.

Она сдержала обещание и приехала вечером. И привезла детей.

- Десять-пятнадцать лет назад ты могла бы представить себе картину, где Лея, Серхио, Октавио и Валентина играют вместе? - зашла она, запечатывая створки, снимая надоевший за день костюм. Вид у неё был вымотанный, но довольный.

- Да уж, никак не могла, - еле сдерживала улыбку Фрейя.

Скинув вещи, Сильвия полезла обниматься, но она остановила.

- Пойдём, я приготовила ванную. Вспомним старые добрые времена?

Себастьян хотел назвать своих детей в честь родителей. Всегда. И всегда говорил об этом. Но Фрейя тоже хотела назвать их в честь своих. С беременной женщиной спорить трудно, но ему пришлось спорить с двумя - Сильвия тоже была беременной в это же самое время. Разница в рождении их детей примерно месяц, плюс минус. И старших, и младших. Только Серхио чуть старше Октавио, зато Лея младше Валентины. Они не сговаривались, просто так получилось. Спор с двумя беременными Себастьян оба раза проиграл. И теперь вся четвёрка мирно играла вместе, ставя на уши нянек и воспитателей, которых Сильвия привезла в свой родовой дом, куда на время и поселила её бывшее величество.

- Так что всех по двое, и это не обсуждается. Исключение - Беатрис, ей хватит и одного. Есть ещё исключение, но о нём... Не важно, - махнула она рукой. - А так - никаких отпрысков королевской крови за исключением перечисленных. И пусть только попробует нарушить! - Сильвия грозно замахала кулаком. Фрейя прыснула - поняла, что Хуан блюдёт этот пункт соглашения. Или правильнее ультиматума?

- Марина второго своего сразу родила. Я - чуть с опозданием. Изабелла тоже своего первого сразу родила, а вот второго совсем недавно. Выжидала. А Мерседес беременна только первым - она у нас поздний персик. То есть ещё один в запасе. Видишь, численность королевской семьи будет под вопросом ещё долго. - Сильвия довольно оскалилась.

- Угу, поздний персик. Особенно с учётом того, что это у детей больше всего прав на наследование. А если вспомнить, что за ними будет стоять Империя... - заметила Фрейя.

Сильвия даже не думала напрягаться. Невозмутимо пожала плечами.

- Мы думаем о наследовании, Фрей. Решим. Престол получит самый сильный, самый достойный, а не кто первый родился и от кого. Венера не абсолютная монархия прошлого, и недавняя война это показала. Власть Хуану дал народ, и он собирается сделать такую традицию на постоянной основе. Монарх должен быть подготовленным, решительным и должен знать, кто его работодатель. Не должен быть аристократическим снобом, плюющим на всех.

- Мои дети не от Хуана, - заметила Фрейя, тая в неге от горячей воды. - И их уже двое.

- Это решит он сам. - Сильвия вновь пожала плечами. - Но если разрешит ещё, тогда твои старшие лишатся права занять трон.

- То есть, ты допускаешь, что он может меня принять в ваш... В ваша гарем, - назвала Фрейя королевскую семейку своим именем, как оно есть на самом деле.

Сильвия улыбнулась.

- Да, допускаю. К сожалению. Я ведь реалистка.

- К сожалению?

- Да. Для страны это будет плохо, пусть и хорошо для Хуана.

- А для тебя? - Фрейя провела ногой по телу Сильвии, нежащейся у противоположного бортика, задевая некие очень чувствительные места. Та стрельнула глазами, полными эротизма. Затем пришла в себя и подалась к ней.

- Я буду тебе рада. Но девочки... Тебе придётся с ними находить общий язык. А это сложно, поверь.

Мы притирались четыре года. Четыре, Фрей. Марина оказалась самой умной, держала нейтралитет, бегала между нами, сглаживая углы, и за это её ненавидели мы обе. Хуану было не до нас, помнишь, что в стране творилось? И мы устроили свою собственную гражданскую войну. Санчес особо не трогали, но друг другу делали такие гадости, что... - Закусила губу. - В общем, на втором же по счёту заседании правительства сцепились , как две эгоистичные королевы стерв.

Вздох.

- И ведь никто даже не пикнул! Все смотрели на нашу клоунаду и ловили кайф. Нам самим потом было стыдно, но это потом. Можешь представить себе заседание правительства, где самым важным моментом является разборка двух королев. В стране, где идёт гражданская война и только что окончилась война внешняя. Премьера было жальче всего - что он мог сделать?

Хуан нам втык дал, конечно, и помогло... Но акции наши лишь стали немного менее публичными.

- Четыре года, Мышонок. Это много, - подвела она итог.

- Но вы справились.

Кивок.

- Устали от бесконечной войны, притёрлись. Вошли во вкус коллективного правления. Ведь и я, и Мерседес - мы ведь просто разные руки одного тела. Как и Марина, и Изабелла. Мы одно целое и дополняем друг друга. Нам нечего делить.

- А тебя съедят, особенно учитывая твой дрянной характер, - 'оптимистично' закончила она. - Не пугаю, предупреждаю. Особенно сиди ниже плинтуса пока не улетит Изабелла. В Полинезии она сделает для тебя всё, но в Золотом дворце припомнит все гадости, что ты ей сделала, а сделала ты их, если не изменяет память, много.

Сильвия вновь развалилась на своём бортике. Фрейя грустно рассмеялась.

- Знаешь, всё это актуально только если допустить, что он меня примет. Но я сомневаюсь. Если бы хотел...

Сильвия отрицательно покачала головой.

- Ты была его недостойна. А теперь достойна.

Челюсть Фрейи отвисла - она не знала, что на такое ответить. Сильвия, видя её замешательство, улыбнулась и продолжила:

- Ты не понимаешь специфики ангельского воспитания, Мышонок, хотя сама выросла с ними бок о бок. Если бы ты тогда не приказала убить Хуана, он бы разочаровался в тебе. Он ЗНАЛ, что ты это сделаешь, рассчитывал на это, и только потому остался жив. И в душе всегда гордился тобой. Что ты, выбранная им женщина, достойна его. Что ты сильная. Это кайф, Фрей, ты не представляешь себе какой.

Потому и отпустил тебя с миром, не вняв моим предложениям казнить. И опекал, не давая всякой швали осложнить тебе жизнь. Эти парни, заговорщики, думали о тебе, но он не дал им связаться с тобой. Не дал тебе даже минимальной возможности оступиться. Ведь иначе тебя бы пришлось убить.

- Эдакая опека, да?

- Да. И то, что ты убила Себастьяна... Это в моих глазах, глазах сестры ты его отпустила. В его же мужских ты совершила поступок, достойный Леи Веласкес. Да и вообще всех королев Веласкес. Ты смиренно несла наказание, искупила свою вину, и, наконец, когда наказание превратилось в ад, решила проблему поистине королевским способом.

- Да, он примет тебя, моя дорогая, - совершенно серьёзно уставила Сильвия на неё взгляд. В нём не было злости или ревности, какой можно было ожидать в отношении главной соперницы. В нём было лишь ободрение. И радость. Что теперь у их организма будет больше рук, хотя и не сразу. 'Она смирилась', - поняла Фрейя. И уже давно. Все они смирились. Даже если при встрече выкажут неприязнь, ломка самим фактом, что она будет одной из них, в девочках уже прошла. Останется только элемент притирки.

- Почему меня никто не спрашивает? - фыркнула Фрейя, но сама в себе чувствовала вполне объяснимую радость. - Может я сама не хочу быть с ним? Напомню, я приехала к тебе, на казнь, даже не думая о Хуане и вашем гареме. У меня и мысли не было стать его частью. И может я не хочу никуда ни к кому идти. Хочу побыть свободной независимой женщиной. У меня вдовство только три месяца, а вы уже...

Сильвия пожала плечами.

- Мёртвым - память. Но живые должны жить. Я не буду в обиде, если ты уже сейчас начнёшь устраивать личную жизнь.

- Потому, что ЗНАЕШЬ, как мы жили?

- И поэтому тоже. А в остальном... - Покачала головой. - Фрей, ты просто никуда не денешься. Если бы он не хотел - он не пустил бы тебя на Венеру. А раз ты здесь - ты будешь его.

- Или его, или ничьей, - зло фыркнула Фрейя.

- Нет, только его. Без вариантов. Так что не понтуйся. Иди лучше ко мне, я по тебе соскучилась. Знаешь, как приятно спать со свободной... Пока ещё свободной женщиной!.. - Сильвия снова подалась и повисла у неё на шее.

Прибытие хозяйки

Фрейя отходила. Расцветала на глазах. Сильвии нравилось, она была рада за подругу. Она хотела ей лучшей доли, и безмерно уважала за подвиг, что та совершила на Земле. Ведь её на самом деле никто не заставлял жить с Себастьяном, никто не заставлял каждый день пытаться, идти на бой, и повторять свой бой снова и снова. Хуан всего лишь удалил её подальше с Венеры и унизил тем браком, остальное ему было глубоко безразлично. По крайней мере, на людях.

Она до последнего ждала, что яхту Фрейи развернут. Но в момент, когда та прошла контроль в зоне ПКО и взяла курс на одну из лапут, всё поняла. И даже обрадовалась, несмотря на то, что это мощный возмущающий фактор.

Да, политический бомонд сей фактор возмутит, как и возмутит спокойствие в семье, где все роли давно распределены, а отношения устоялись. Но она приобретёт ценного союзника, усилит свои позиции. И кто его знает, что из этого выйдет. Мерседес не так умна, но она - королева, в отличие от неё, Сильвии. Санчес, если запахнет жареным, отстоится в сторонке и подождёт победителя. А Изабелла... Изабелла.

Из её груди вырвался тяжёлый вздох. При всём влиянии, она ничего не могла сделать Изабелле. Ни на одном из фронтов. И Фрейя в этой борьбе - бесценна, как уравновешивающий фактор, дающий ей возможность задвинуть обеих Веласкес с помощью третьей. Это будет тонкая и опасная игра, но невероятно интересная. И сама Фрейя это уже понимает, хотя и артачится, пытаясь отстоять мифическую свободу.

- Ну и как тебе город? Как тебе Венера? - Они второй час гуляли, просто гуляли, выйдя из машины в произвольном месте, оставив с собой только четвёрку ангелов. Шли по проспектам одного из центральных куполов, среди людей, рассматривая достопримечательности, пытаясь жить духом Альфы. Ведь это здорово, когда ты можешь себе такое позволить - гулять не прячась за металлопластиковыми стенами дворцов-крепостей. Их узнавали, но не так часто, как можно было подумать, а и узнав, люди просто улыбались и шли дальше, не показывая пальцами и не делая восторженные щенячьи глаза. Люди были заняты своей жизнью, и это здорово, что правители не вызывают у них бурной реакции. Когда у плебса есть работа, есть чем заняться, ему нет дела до политики и власти, а это их победа.

- Замечательный город, - ответила Фрейя, глубоко задумавшись. - Я уже не помню, сколько лет вот так не гуляла. Да ещё без охраны. А когда гуляла, была под личиной, а это совсем другой кайф. - Она кисло скривилась. - Спасибо. Не знала, что тут теперь так безопасно.

- Мы уничтожили всех, кто делал Альфу опасной, - покачала головой Сильвия. - И всех, кто различные 'опасности' финансировал. Особенно 'опасности' в отношении королевской власти. И если даже на нас сейчас будет организовано покушение, местные недобитки знают, что их добьют. У Хуана богатая фантазия, и слово 'закон', когда он мстит за близких, неприемлемо. Он просто достаёт обидчиков из под земли, плевав на процедуры и улики. С одной стороны это не очень хорошо - тоталитаризм, тиран, сатрап и прочее, это на самом деле так, но с другой лучше пусть будет так, чем жить в том болоте, что было здесь тринадцать лет назад.

Фрейя кивнула. Была согласна. Сильвия видела, она после сегодняшней экскурсии зауважала Хуана, ибо такой высоты, что играясь взял он, в качестве побочного 'квеста', она себе в будни королевой даже не ставила, даже в самом-самом отдалённом будущем.

- Расскажи об Изабелле? - попросила вдруг подруга, съехав с темы. Настолько неожиданно, что Сильвия чуть не закашлялась.

- Зачем?

- Ты рассказала обо всех тайнах вашей семьи, обо всём, что вы тут творили с Мерседес на пару, о маленькой дряни с характером из Северного Боливареса, с которой пришлось и приходится считаться, но о моей сестре - ни слова. Хотя она половину своего времени, от противостояния до противостояния, проводит на Венере. Она одна из вас, но ты молчишь, как будто не хочешь говорить. Как будто боишься её.

Сильвия опустила голову. Подумала. Но ответила почти честно:

- Да, я её боюсь.   Помолчала.   - Знаешь, что удерживает нашу такую... Многогранную семью от распада? То, что эта белобрысая дрянь - 'смотрящая' за Европой. Что она живёт на два дворца, на два дома. Если бы она прописалась здесь, всё было бы не так. Не было бы никакого гарема.

- Так всё сложно?

- Если честно - да. Я так считаю. Хуан не просто любит её, у него сносит от неё крышу. Хотя прошло столько лет.

Она мудра, Фрей. Не умна - нет, с интеллектом у её императорского величества по-прежнему не особо, но этот параметр с течением жизни мало меняется. Но вот мудрость...

Пауза.

- Она понимает что к чему, и как бы облагодетельствует нас. 'Девочки, пока меня нет - он ваш'. Но как только возвращается, всех строит. Не жёстко, не выпячивая превосходство, но ставит всех в условия, когда никто ей не может отказать.

- А Хуан? Он же в вашем курятнике должен за порядком следить? Чтоб никто не 'звездился'?

- А что он может? Она улыбается ему и раздвигает ноги, и он искренне считает, что ей нужны преференции, как 'не местной'.

- Но буду справедлива, эта дрянь почти не пользуется своими возможностями. - Сильвию передёрнуло. - Она сама зайка, мягкая и пушистая. Не лезет в твои дела, не переходит тебе дорогу. Но когда смотрит, и в её взгляде читается: 'Давай-давай, шлюха, работай, ублажай моего мужа, пока я занята'... Так и хочется её удушить!

- То есть, моя милая сестрёнка не скрывает превосходства, довольно хмыкнула Фрейя.

- Именно. Но повторюсь, она не тянет одеяло на себя, поэтому до сих пор все живы. Хотя даже спокойная уравновешенная Санчес грозилась её в сердцах пристрелить. А ещё спасает то, что через каждые две трети года она исчезает, на такие же две трети года, пока всё не нормализуется.

- Я ничего не могу с ней сделать, Фрей, - развела Сильвия руками. - Есть вещи, которые выше моих сил.

- И это говорит сама Сильвия Феррейра, - смеялись глаза Фрейи. - Не верю, Сильви. Хоть убей.

Сильвия отвернулась.

- Она мне нравится.

Фрейя расхохоталась.

- Уже теплее, чувствую. Ну-ну?

Сильвия, превозмогая нежелание, продолжила:

- Она мне нравится. В смысле, красивая. Её тело... Она богиня в постели!

Пауза.

- Она ведь не только Хуана ублажает, Фрей. Она вообще не ломается. Никогда. Считает, что постель - лучшая основа для сотрудничества таких разных нас. И знаешь, она нас на свой крючок подсадила. И Мерседес, и Марина - обе её с потрохами. Ненавидят её за это, но всё равно делают всё, что та скажет. Я более стойкая, но что могу сделать одна? - Она развела руками. - Вот и плыву по течению.

- А вот здесь свою сестрёнку узнаю. - Фрейя довольно закивала. - А с мальчиками у неё как? А то слухи ходят разные...

Сильвия скривилась.

- Слухи. Мы их сами распускаем. В смысле, контролируем. Народу нужны поводы чтоб поговорить о чём-то, и лучше, если ты возглавишь процесс, задавая тон. Нет, Бэль не изменяет Хуану. Уже много-много лет. Кажется, с момента их свадьбы. Потому, наверное, и устраивает такие оргии с нами... - в сердцах воскликнула она, сживая кулаки. - С нами ведь можно, а душа шалавы требует разнообразия хоть в чём-то.

Какое-то время Фрейя шла в напряжении, о чём-то думала. Наконец, покачала головой.

- Не думала, что такое возможно. Признаюсь, я верила слухам.

- Это ширма. - Сильвия остановилась и посмотрела вдаль, вдоль улицы. - За этой ширмой то, что на самом деле она правит Европой, а не Хуан. Да, Хуан подписывает все её указы, его люди контролируют каждое её действие, но за все эти годы он всего несколько раз останавливал её. Не он правит Европой за её спиной, как все думают, а она, прикрываясь им, как ширмой и громоотводом. Это второе дно, Фрей. И ради него мы и создаём сеть слухов - занять народ. Обсуждение обнажённой императрицы для демоса гораздо интереснее, чем то, что эта особа вводит в стране такие же тоталитарные порядки, как Хуан на Венере, запитанные лично на неё. Она строит империю, опираясь на людей Хуана, но собирая сливки себе. Она не дура, Фрей. А теперь подумай, какой ей смысл при таких раскладах наводить порядок в нашем курятнике? Зачем ей лишние проблемы с нами, если её и так всё устраивает?

- Да уж! - Фрейя покачала головой. - Это всё меняет. Не ожидала такого от своей шебутной сестрёнки.

- Её дети не будут претендовать на наследство, не составят конкуренцию нашим, - выложила главный козырь Сильвия. - Наверное поэтому и мы относимся к её визитам философски...

Хуан Карлос поднял голову. Кажется, немного отпустило, больше его не мутило и из стороны в сторону не мотало. Но нехорошая лужа перед лицом показывала, что всё может повернуться вспять. Как был, на четвереньках, отполз назад и сел, к чему-то прислонившись. Через полминуты понял, что 'что-нибудь' - типовое кресло ВИП-зала ожидания космодрома, с мягкой обивкой. А в соседнем кресле, напротив, сидит помятая, с кругами под глазами, но совершенно бодрая Танцовщица.

- Марифе, мы уже приземлились? - простонал он.

- Да, пупсик, - улыбаясь, произнесла эта ведьма. - Слушай, ну ты и слабак! Третий раз блевануть за полчаса! Ты побил мой рекорд по сопровождениям из космоса. Обычно народ блюёт дважды - на лапуте и в лифте. Ну, или в катере.

- А я где ещё блеванул?   - Как где? Да здесь же! На космодроме! Хотя всё уже давно закончено, мы дома.

Хуан Карлос замотал головой, отгоняя непонятные мысли.

- Какое сегодня число?

Марифе назвала. Он схватился за голову.

- Господи, неделя!

- Угу.

- А я ни разу не позвонил Гюльзар! Она меня убьёт.

Глаза этой бестии довольно забегали.

- Знаешь, пупсик, если бы ты позвонил, она бы тебя точно убила. В том состоянии в той компании, что ты был... Верняк, гарантирую! А так у тебя есть шанс отмазаться. Может призрачный, но шанс.

- А что там было-то? - он почесал щетину на правой щеке. Когда это успел так обрасти? И ничего же ведь не помнит!

- Я бы сказала не что, а кто. Кто там был-то.

- Кто, поправился Хуан Карлос, заранее холодея.

- Ну, началось всё с этой шалавы Ортеги. Знаешь такую, коллега твоя. Из семьи тех Ортег, кто успел присягнуть Хуану, но ведёт себя как истинная политическая проститутка. Впрочем, она и в жизни соответствует этому термину.

- И что? Что я с ней делал?

- Не ты. Вы. Знаешь, я впервые в жизни видела, как бабу имеют на два фронта в невесомости. Скажем так, с парадного и чёрного хода.

- Что, прямо с чёрного? - Он скривился от отвращения.

- Угу. В невесомости. Я, конечно, сама 'веролётики' обожаю, и акробатка та ещё, но до сей поры на станции не рисковала. Безбашенные вы с Хуаном ребята!.. - как бы отстранённо заметила она.

- А ещё кто был? - Хуан Карлос понял, что это не конец.

Пожатие плеч.

- Да полстанции. Там вообще все трахаются, как кролики. Даже эти задроты-ботаники, в смысле учёные. Это тут, на Венере, они степенные и важные, гранты, премии, разработки...Награды перед камерами... А там как подростки, дорвавшиеся до халявного секса с одноклассницей. Что, ничего не помнишь? И ту сеньору-химика из Намибии?

- Откуда?

- Из Африки. Твоя жёнушка тоже не беленькая, но эта... Прямо шоколадка. А то, что ей под шестьдесят...

Хуан Карлос закашлялся. Ему захотелось ещё раз блевануть, но организм уже успокаивался, адаптировался к нагрузке после жёсткой посадки. А посадка была жёсткой - Хуан торопился. В катере болтало знатно. Так что ничего удивительного - нормальная реакция нетренированного, не прошедшего мозговёрт организма.

Робот уборщик уже начал прибирать за ним, когда он, наконец, поднялся и сел в кресло напротив ангела.

- А ты сама как?

- А, нормально. - Марифе отмахнулась. - Я ж сейчас холостая, со своим разошлась, вот никуда и не спешу. Тебя нянчу. Хотя караул сдала, Хуан в надёжных руках.

Он сделал ставший привычным жест, почесав подбородок.

- Есть что полечиться?   - Наш человек! - Хлопок ему в плечо, от которого он чуть не упал с кресла. После чего ему была протянута фляжка с некой жидкостью, пахнущей розовыми лепестками. Что-то со станции, что гонят только там, единственные во всём мире. Собрались, блин, химики-экспериментаторы! Нашли площадку для опытов!

Но дело своё парни знали - розовая жидкость, а она и на цвет розовая, пошла на ура, и уже через минуту ему стало легче. Правда, и земля зашаталась, но об этом он подумает позже.

- Я это... Мне надо в одно место, произнёс он, почувствовав себя лучше. - Подождёшь?

- А смысл? - Паршивка пожала плечами. - Ты же к жене поедешь. А я холостая.

Логично.

Он поднялся, и, пошатываясь, куда-то пошел.

В другое время, наверное, дорогу нашёл бы. Но сейчас, на старые дрожжи, не привыкшему к таким перегрузкам организму оказалось достаточно пары глотков, чтобы развести не по детски. Да и градусов в этой штуке было поболее сорока.

В общем, он сам не знал, как это случилось. Куда-то шёл. Его пытались остановить какие-то люди, но быстро отпускали. И так несколько раз. Он хотел уже попросить помощи, подсказать, где тут что, но увидел впереди в сотне метрах знакомую спину. 'Ортега' и 'вертолётик' - прорезались в мозгу слова, будто две надписи, но он быстро отогнал их. И двинулся к старому другу - уж тот его никогда не оставит и всегда поможет.

Его снова попытались блокировать, но он толкнул одного из охранников, и его вновь оставили в покое. А вот и он, старый друг.

- Хуан, здорово! Ты как, нормально приземлился, сукин ты сын? - Он толкнул императора в плечо. - И куда так быстро исчез, не опохмелив старого друга? А если я всем расскажу, что ты предатель, и пить с тобой не стоит?

Хуан обернулся. Лицо его было перекошено, а глаза метали молнии. Ибо за ним стояла сеньора, которую Хуан Карлос по первости не заметил. Серебряное платье из наноткани, достаточно открытое и облегающее, чтоб подчеркнуть прелести, но при этом красноречиво прикрывающее все самые интересные места. Что, однако, говорило не о скромности носительницы, а о её желании раззадорить мужскую фантазию, ибо фантазия - наше всё. На её ну просто обалденных ногах сверкали серебряные же туфли с блёстками на хрустальной подошве, с прозрачным каблуком, создавая эффект парения, а на голове... А на голове ничего не было, и даже волосы её не были уложены. Наоборот, свободно спадали на плечи белоснежным водопадом. Как этот сукин сын Хуан и любит.

- О-о-о! - заворожено потянул он. - Бэль? ЗдорОво! А я и не знал, что ты прилетела. - Внимательно и бесцеремонно оглядел её наряд, её тело, отметив превосходно лежащую косметику. - Классно выглядишь.

Хуан хотел что-то прорычать в ответ, но Хуана Карлоса спас мозжечок. Спас тем, что отказал - его повело в сторону, и он ещё более бесцеремонно шмякнулся на мозаичный пол ВИП-зала встреч космодрома.

- Бэль, это... Короче, я так сильно поражён твоей красотой, что решил тут немного полежать, - произнёс он первое, что пришло в голову, пытаясь подняться. - Сногсшибательно выглядишь!

Женщина захохотала, смеялась громко и искренне, и Хуан, приготовивший ему все кары ада, оттаял. Жест рукой, и к нему подскочили, подняв и крепко удерживая в вертикальном положении.

- Видишь, с какими салагами приходится работать, - обратился он к ней. - Пить не умеет, а туда же.

- Ну, не у всех же такой опыт, как у тебя. - Бэль ткнула Хуана локтем. Затем подмигнула ему.

- Спасибо за комплимент, Хуан Карлос. Ты как всегда обаяшка. Передавай привет Гюльзар, скажи, чтоб заезжала в гости, как обоснуюсь. - Она встретилась с Хуаном глазами, и в их переглядки лучше не лезть.

- Так это... Есть, так точно, ваше императорское величество! - вытянулся он, насколько позволяли руки поддерживающих гренадёров.

- Пока-пока! - Бэль помахала ему ладошкой, после чего они с Хуаном двинулись дальше.

Окончательно в себя Хуан Карлос пришёл минут через десять, на одном из диванов зала ожидания. Что ж, Хуан рядом с Бэль, а Бэль не в обиде. А значит, ему ничего не грозит. Пронесло. Когда дело касалось этой его женщины, его величество сходил с ума, был сам не свой. По крайней мере какое-то время. Как правило, к её прилёту он заканчивал все дела, незаконченные вешал на помощников, и уходил с нею в запой где-то на неделю. В среднем от двух до пяти дней, как повезёт. Запой не алкогольный, а, скажем так, сексуальномарафонный. Его ни для кого не было, и только имперская эскадра над городом могла вырвать эту парочку из состояния нирваны.

После, насытившись, они возвращались в Большой Мир как ни в чём не бывало, и начинали работать каждый за троих - впрочем, как обычно работают монархи. Но до этого времени другу на глаза лучше не попадаться. Да уж, пронесло так пронесло!

- Ну ты и козёл! - присела рядом Мария Фернанда.

- И тебе не болеть, - улыбнулся ей он. - Что, похмелиться не с кем?

- Что? Да я вообще уже трезвая! - зло рыкнула она.

- Так в чём проблема? - усмехнулся он.

- В Хуане, вот в чём. Ты зачем попёрся на площадку, где Изабеллу встречают?

- Не Изабеллу, а её императорское величество, - поправил он.

- Нафиг иди, Гальего. Один хрен - попёрся. Подставив бедную девушку.

- И чем же бедную? - с интересом сузил он глаза.   - А тем. Меня теперь снова припахали. Сопли тебе вытирать. То есть до дома проводить, чтоб никуда не вляпался. И по голосу Хуана я бы сказала, что мне очень-очень хочется выполнить его приказание в точности, пусть даже караул сдала и уже два часа как в законном отпуске.

- Ну, раз хочется, поехали, - согласился Хуан Карлос. Он поднялся... Но не удержался повело в сторону. Однако Марифе была проворной и оперативно его падение прекратила железной хваткой, которую трудно ждать от сеньоры её комплекции.

- Поехали, - повторился Хуан Карлос. - Я тебя с женой познакомлю.

- С главной убийцей планеты? - Марифе скривилась. - После того, что было на станции?

- А она что, знает, что там было? - поперхнулся Хуан Карлос. Спина его похолодела.

- Нет, но она же не дура! - парировала Марифе.

Логично.

В голове Хуана Карлоса заработали шестерёнки. Если б он был трезвый, они бы не остановились в том, положении, в каком встали, но он не был трезв.

- Ну, раз она не дура, тогда какие проблемы? - Он искромётно улыбнулся. - Ты - ангел. Она - ангел. А ты ещё и с очередным своим рассталась...

- Слушай, хрен ты моржовый! Ты меня на что подписываешь? - В глазах Танцовщицы, когда она поняла, что означает его томная улыбка, запрыгали бесенята азарта, какие бывают перед очень-очень крутым развлечением.

- Подписываю? Да я открытым текстом говорю! - воскликнул Хуан Карлос. - Это ваша сраная психология корпуса. Ваша, не моя. Почему когда надо, я её ни хрена не пойму? А сегодня я вот взял, и начал понимать. Вы - семья, и в вашей грёбанной семье всё общее. Разве нет?

- Мы не с одного взвода, - покачала спутница головой, не забывая следить за дорогой, ведя его к стоянке такси.

- Один хрен, вас обеих трахает Хуан. Аргумент?

Марифе скривилась.   - Ну, с твоей жёнушкой он давным-давно завязал. С собственными Главными Палачами не спят. Они для работы нужны.

- Один хрен, - отмахнулся Хуан Карлос.

- Ладно, пупсик, уговорил. - Марифе задумалась, но решение приняла. - Но два условия. Первое - выпивка с тебя. И второе - про ту цацу, от которой у тебя ребёнок, ты ей сегодня скажешь, и я тебя отмазывать не буду.

Хуан Карлос попробовал остановиться, но Марифе не дала, таща за шиворот дальше.

- Н-не понял. Зач-чем говорить про цацу? - От волнения он начал заикаться.

- Затем. Я ей не дам тебя убить. - Марифе победно улыбнулась. - Аргумент? И Хуан меня потом похвалит, скажет, сообразительная. Ты ж ему ещё нужен, иначе бы не бухал он с тобой.

А ещё мы - семья, сёстры, всё такое. - Её глаза зло сверкнули. - А ты, собака, моей сестре изменил!

Она сделала незначительный жест рукой, и Хуан Карлос полетел на пол, чуть не кувыркнувшись через голову.

Зашипел, поднимаясь.

- Т-ты! Ты что делаешь?

- Ой, я такая неуклюжая сегодня! - развела Марифе руками.

Невыученные уроки или Большой Африканский Дерибан

- Садитесь, сеньор. - Начальник опергруппы, одна из новеньких - Хуан Карлос не знал её близко. Кивнула на 'Либертадор' Хуана и дала знак своим расходиться. Охрана тут же попряталась в машины.

- Ладно, бывай, мачо! - Марифе, издеваясь, хлопнула его по плечу. Он чуть не взвыл, изо всех сил стиснув зубы. - Всё, пионер Лопес пост сдала, пионер Веласкес пост принял. Мне пора. А то скоро вечер первого дня отпуска, а я трезвая, как стёклышко!

- Угу. И совершенно нетраханная, - буркнул он.

- Точно! Представляешь, что будет с мальчиками, если неизрасходованная сперма им в голову ударит? Изнутри? Пойду их спасать, бедняжек.

- Добродетельница ты наша... - Хуан Карлос что-то прошептал сквозь зубы, но не злое, и направился к указанной старшей группы машине.

- Я думал, она тебя только домой оттранспортирует, - усмехнулся сидящий в салоне в одиночестве Хуан. Хуан Карлос пожал плечами.

- Она очень ответственная. И если ты приказал стеречь мою тушку, отнеслась к этому максимально последовательно. Если бы не она, я бы не отделался двумя сломанными рёбрами, Гюльзар знает множество других мест у человека, которые можно сломать без особого ущерба для жизнедеятельности организма, но процесс ломания и заживлений которых - очень и очень болючий. Так что...

Хуан жидко рассмеялся.   - Всего два ребра? Да, слабовато. А те огромные отёки на лице, которые к завтрашнему дню наберут фиолетовый окрас, ты уже, значит, за повреждения не считаешь.

- Разве только статусные. - Хуан Карлос поморщился - ему не было весело. Обезболивающее действовало, но не спасало.

- Сенатор Гальего, лидер фракции монархистов. Является публике с двумя огромными фингалами на пол-рожи. Да уж, Маркизе в тонком Восточном чувстве юмора не откажешь!

Помолчали.

- Ну и? Чем закончились переговоры?

Хуан Карлос снова поёжился.

- Она сказала, что Каролина с ребёнком будут жить с нами. Под нашей крышей. Она не допустит, чтобы мой ребёнок болтался неизвестно где, 'воспитываемый разными шлюхами'.

- Ну, так это же влажная мечта идиота. - Глаза Хуана лукаво заблестели. - И ты не рад? Обе будут твои, каждый день, каждую ночь, не надо разрываться, не надо слушать упрёки о 'второй семье'? Кажется, я со своим семейством деструктивно влияю на подданных. Хотя персонально от Маркизы фанатизма полигамии не ждал.

- Твоё семейство - другое, - с сожалением потянул Хуан Карлос. - Там Марина - якорь, но она одна из. Главный - ты, и всех их строишь. А тут... - Вздох. - А тут рулить будет она, и попробуй я только о чём-то ей не нравящимся заикнуться! О Каролине вообще молчу - у неё вряд ли вообще какие-то права будут.

Хуан философски пожал плечами.

- Ты не оставил ей хороших решений, дружище. По своей глупости. Зачем полез в эту клоаку? Или не понял, зачем это твоей дешёвке было нужно?

Деньги ей были нужны. На ребёнка. Который твой, и которого ты без поддержки не оставишь. Так что её мнение тут сугубо вторично, и пусть даже не думает дёргаться.

А Маркиза... - Хуан вздохнул, вспоминая что-то своё. - ...У Маркизы было два выхода. Первый - грохнуть тебя, поплакать, но с чистой репутацией сеньоры, не прощающей предательства любимых, жить дальше, воспитывая ребёнка лучше, чем воспитали тебя. Но она не решилась - слишком тебя любит.

Второй вариант - грохнуть твою Каролину, забрать её ребёнка под предлогом, что ты - отец, и воспитать как своего, и тоже с чистой репутацией. Ибо внутрисемейное дело никого не касается, а всяким шалавам на её мужика покушаться нечего. Но этот вариант запретил ей делать я. Открытым текстом.

Хуан Карлос закашлялся.

- Когда?

- Утром. После прилёта, пока ждал Изабеллу. Тебе было плохо, ты не помнишь.

- Сволочь! - ругнулся Хуан Карлос с прорезавшейся злой интонацией.

- Спаситель! - возразил Хуан. - Отец родной!

И не поспоришь.

- Она импровизирует, - продолжил он. - Пытается найти оптимальный вариант из того, что осталось. И выбор у неё не велик.

Так что ты легко отделался. Будет твоя шлюшка жить с вами в статусе служанки с расширенными полномочиями. То есть такой, какую пользуют по прямому назначению. Причём Гюльзар вряд ли оставит тебе монополию на её тело. А заодно спихнёт ей на воспитание и своего ребёнка и выйдет на работу - так что готовься, больше ты её не удержишь. Сам виноват.

Хуан Карлос обречённо покачал головой.

- Каролина на это не пойдёт. Она... Знаешь, какая она!

- Пойдёт. МОЯ Гюльзар, которую я помню, её построит, - зло улыбнулся Хуан. - И даже добавки просить будет. А если упрётся - умрёт. И тут я уже ничего не силах буду изменить. Я и так сделал куда больше и как сеньор, и как друг. Это твои проблемы, дружище, вот и разгребай их.

Его величество помолчал. Затем признался:

- Это я виноват.

Хуан Карлос непонимающе поднял голову.

- В смысле?

- Есть такая установочная фраза: 'Мы в ответе за тех, кого приручаем. Антуан де Сент Экзюпери'. Я тебя 'приручил', прокачал, ввёл во власть, а ты...

Пауза.

- Ты обленился, дружище. Сел на задницу. Вспомни, кем ты был десять лет назад? Энергичным юношей с горящими глазами, который рвал и метал, шёл по головам, но добивался своего. Самый молодой лидер парламентской фракции за всю историю Сената, и лидер заслуженный. Да, я тебя толкал, но понимаешь в чём штука, я не 'подписываюсь' за тех, в ком не уверен, кто не способен на подвиги. А ты - способен. Был.

И что стало теперь? Достиг вершины, сел на жопу и сидишь, почивая на лаврах. Всё есть, ничего больше не надо - почему бы не заняться фигнёй? Девочки, проститутки, бани? Мало. Молоденькие любовницы-журналистки? А вот это уже лучше. Хороший дом, роскошь, парламентские откаты - почему бы не пожить для себя?

Ты оброс мхом, дружище. И начал делать глупости. И считаешь это нормой - вот что плохо. И это моя вина, что допустил, что не выбил вовремя из тебя дурь, как твой сеньор и император.

Хуан снова помолчал. Молчал и Хуан Карлос, опустив голову. Ибо старый друг говорил истинную правду. Он... Расслабился. Сильно расслабился. Оттого и все его проблемы.

- Ладно, я виноват - я попробую ситуацию исправить, - подвёл черту его величество. - Выведу тебя на следующий уровень управления государством, дам шанс исправиться. Но если ты не включишь мозги, не прекратишь страдать фигнёй и не оправдаешь ожиданий - берегись. И на жену и её связь со мной не рассчитывай - Гюльзар поймёт. Поплачет, наденет чёрный платок, но в душе меня ни разу не упрекнёт. Ибо для тебя это будет благом. Как сказала давным-давно одна известная тебе и ныне знаменитая сеньора, наставив на меня игломёт, 'я это сделаю во имя милосердия'.

- Держи. - Он протянул Хуану Карлосу папку с бумагами. Не электронными, настоящими распечатками - то есть очень важные бумаги. - Пока едешь - вкратце ознакомься. Кое что из этого ты знаешь, проблем быть не должно. И никаких вопросов - пока просто читай, все вопросы - потом.

- Ну вот, мы последние, - констатировал Хуан.

Они вошли в его большой просторный кабинет в императорской канцелярии - здании, построенном специально для выполнения своих функций. Построенном не так давно, отделочные работы окончились каких-то пару лет назад и у служащих частенько складывалось ощущение, что в коридорах ещё пахнет краской. Правительство имеет здание, Сенат имеет, Верховный суд имеет, остальные канцелярии и ведомства - тоже имеют, а его величество должен ютиться в Золотом дворце? Почему? Да, площади там позволяют. Но это ДОМ королевской семьи, а не место работы.

Да и необходимость в подобной канцелярии назрела давно. Особенно теперь, после воцарения Хуана Первого и его административных реформ. Ведь Венера уже не просто королевство, а триединая империя из трёх коронных земель под одним началом - имперский, русский сектора и Марс, 'вневенерианский' сектор. Даже название нового образования сменили с аморфного 'Космического Альянса' на более адекватное 'Космическая империя'.

Нет, с точки зрения имперского сектора ничего не поменялось - венериане жили в королевстве, в нём и остались. Хуан не просто император, а одновременно и король Венеры. Правда, только для этого сектора. Для Обратной Стороны он уже не король, а... Император. Тоже глава государства, но как бы одновременно и другого, одной Обратной Стороны. А на Марсе вообще автономия, самоуправление. То есть почти республика. Почти потому, что глава государства - он же, император космической империи, который ещё и король Венеры. А ещё настойчиво поговаривают о вступлении в Империю Европы, но пока, к счастью, это только разговоры - не готова бывшая конфедерация к такому резкому шагу. Может лет через тридцать-пятьдесят, но никак не на жизни этого поколения. Впрочем, имперские проекты планируются на века вперёд, и века же осуществляется, и пока все маркеры показывают, что Хуан на верном пути.

Ну, а для того, чтобы вся эта шелупонь не подняла голову и не заявила о сепаратизме, и нужен мощный 'федеральный' орган - имперская канцелярия. С такими полномочиями и авторитетом, чтобы в регионах никто и чихнуть не смел без ведома Центра. Автономии? Да, автономии. Говорите внутри на своём языке и содержите собственную уголовную полицию, да местный земельный налог собирайте. Малейшее покушение на Центральную власть, и всё, секир-башка, в каком бы секторе ты бы ни находился. Тотальный контроль при видимости либерализма - народ скушает, но умные люди всё прекрасно поймут. Вот такая она эта аморфная, но монолитная космическая империя, над которой на Земле все смеются, но только пока какая-нибудь из эскадр не засияет над тобой на полнеба огнями инфракрасных теплосбросов.

Ах да, ещё есть Меркурий, лунный сектор и различные космические станции и каменюки. Они - территории центрального, имперского подчинения - у секторов как бы по определению не может быть колоний. А это ресурсная база, дающая от трети до половины дохода общеимперского бюджета (учитывая производственные цепочки на самих Венере и Марсе). И всем этим нужно управлять.

Так что сие здание - место, где куётся политика не Венеры, а всей Солнечной системы. Место, где решается будущее всего человечества. Куда до него заштатному Сенату, как бы пафосно тот ни вёл себя по отношению к реальной власти. И, что говорить, в этом кабинете Хуан Карлос ещё ни разу не был - до момента постройки здания бывал, как правило, во дворце, а после не сошлись звёзды.

- Хуан, ты долго. Мы уже хотели начать без тебя! - фыркнула её красноволосое величество, 'греющая' хозяйское место во главе стола. Она развалилась в кресле, и Хуан Карлос улыбнулся, глядя на её милый выделяющийся животик.

- Ага, начнём мы без него, как же, - не зло, скорее по привычке фыркнула Сильвия, другая королева, тоже развалившаяся, но скромнее, в одном из кресел в углу. Вид у неё был очень уставшим, её явно тяготила обязанность здесь присутствовать. Но не присутствовать там, где решается ВСЁ, нельзя.

- Ладно, в любом случае мы тут, давайте начнём. - Хуан решил не тревожить беременную жену и сел со стороны противоположного торца длинного стола.

Люди, кто ещё не сидел за ним, начали подтягиваться и рассаживаться. Стол длинный, осталось ещё много места, но в кабинете была хорошая акустика, и все друг друга слышали. Когда все уселись, Хуан указал на своего нового протеже и пафосно произнёс:   - Уважаемые коллеги, хочу представить вам нового члена нашего совета. С сегодняшнего дня он будет участвовать в обсуждении вопросов вместе с нами на постоянной основе, и это не обсуждается, - пронзительный взгляд на Сильвию. Сильвия, собиравшаяся, видимо, протестовать, стушевалась. - Это Хуан Карлос Гальего, лидер сенатской фракции монархистов и мой старый друг. Очень старый! - кивнул он одному из сидящих вдали, марсианину по происхождению, занимающемуся какими-то внешними вопросами. Из тех, кого Хуан привёз с Земли. - Многие из вас с ним хорошо знакомы, некоторые хуже, но не буду нарушать церемониал и представлю вас друг другу ещё раз.

- Итак, это Алексей. - Указал он на первого члена имперского совета, тайного и неофициального органа, контролирующего в этой стране всё, сидящего с краю от себя справа. Алексей кивнул, Хуан Карлос ответил. - Алексей занимается связями с союзниками. Русские, европейцы, Аравия. А заодно и прочий Восток. Далее, генерал Монео, начальник генерального штаба. Да-да, он с нами, не в опале, как принято считать, хоть и родственник этих недобитков Ортега, чума на весь их род.

Хуан Карлос снова кивнул в ответ на кивок убелённого сединами мужчины. Монео не кабинетный, боевой генерал. Участвовал в , как прозвали в народе последний конфликт против Империи, ведшимся впервые в истории на чужой территории. Относительно, конечно, гражданская война тоже была её фронтом, но у гражданских войн иной статус, что бы ни было 'снаружи'. Генерал приехал на совет без формы (как он понял, это заседание типа тайное, о нём мало кто должен знать - вон, Хуан даже с Изабеллой не заперся во дворце, хотя большинство на планете сейчас свято уверены, что это так), но его выдавала выправка, которую ни с чем никогда не спутать.

- Сеньор Монео наш незаменимый консультант по многим вопросам, ибо мы, как люди в основном гражданские, слабо разбираемся в некоторых деталях армейских будней, тактики и стратегии.

Далее сеньора, которую ты знаешь лучше других. Сильвия, это Хуан Карлос. Хуан Карлос, это Сильвия.

- Очень смешно! - с еле уловимым ядом и улыбкой на губах заметила сеньора Феррейра. Конечно они знакомы. Уж с кем, но с нею, главной в государстве по финансам, ему, лидеру фракции приходилось пересекаться часто. И именно ему - у Гюльзар с этой непризнанной королевой связи налажены хуже.

- Далее, Макс, - продолжал Хуан. - Макс у нас специализируется по Африке - самому проблемному региону. - Марсианин в дальнем конце стола кивнул. - Рядом с ним её императорское величество Изабелла Первая Веласкес. Наша стратегическая союзница.

Хуан Карлос вежливо поклонился Бэль, уже виденной им сегодня утром. Бэль, расплываясь в улыбке (видимо, относительно синяков) кивнула в ответ.

- А это Паула, она же её императорское и королевское величество Мерседес Мария Амеда Веласкес.

Беременная королева так же кивнула, но сдержанно. Хотя знакомы они были куда лучше любого, сидящего за этим столом. Один взвод с Гюльзар, а взвод - семья на всю жизнь. Девочки постоянно ходят друг к другу 'в гости', и ему часто перепадает 'плюшек' от личных связей.

- Следующий, - перебрался Хуан на левую сторону стола, - вице-адмирал Мендес. Да-да, тот самый. - Второй военный за этим столом, и тоже без формы, сидел в кресле с осанкой 'навытяжку', что и выдавало в нём принадлежность к касте, так же скупо кивнул. Хуан Карлос знал про него - его жена - первая и самая авторитетная наставница и начальница Хуана. Полностью отошла от дел после его коронации и не вернувшаяся к ним несмотря на все его просьбы. Каждому своё. Но сеньор Мендес - первое лицо в негласной флотской табели о рангах, плотно работает с его величеством все эти годы, и по его скромному мнению более важен, чем супруга, которую Хуану есть кем заменить.

- Гортензия, графиня де Росарио, - продолжил представление Хуан. - С нею вы знакомы чуть лучше.

- Пару раз пересекались, - улыбнулась эта таинственная сеньора, особый уполномоченный Хуана по каким-то скользким вопросам, Хуан Карлос, несмотря на статус непоследнего человека в государстве, не имел представления, каким. Ей пророчили пост главы МИДа, но что-то не срослось. Хотя, теперь он понимает, почему - эта женщина имеет в государстве большее влияние, чем глава МИДа. Они, действительно, пересекались, и тоже неформально, но уже по делам комиссии по международным вопросам, а не финансовым. Ох, Хуан, умеет же подбирать себе на службу стерв!

- Премьер-министр Марсианского сектора её превосходительство госпожа Ноговицына, - представил Хуан следующего члена совета. - Моя правая рука и опора на Красной планете. Суровая и беспощадная, но справедливая. Правильно назвал? - улыбнулся он следующему члену совета, ещё одной представительниц четвёртой планеты, самого малонаселённого, но самого проблемного сектора империи.

- Главное, справедливая, - с улыбкой ответила та, кого Хуан Карлос знал ещё по имени 'Светлячок'. В прошлом тоже желанная гостья их дома, но в последнее время ей особо заглядывать некогда. От звука её голоса его колени непроизвольно задрожали. Вот это харизма!

Премьер-министр - выборная должность. Это максимальная власть, доступная жителям Марса. Ибо императора они уже выбрать не могут, он просто есть, и они сами его захотели.

Света на своём посту смогла достичь невозможного - объединить как бывшие противоборствующие стороны отгремевшей четверть века назад гражданской войны, так и сторонников и противников интеграции с Венерой, сгладив углы между всеми. И этот баланс успешно удерживает. Сам же сеньор Ноговицын, её муж, отойдя от дел, фактически тоже что-то делает в интересах Хуана. И было бы глупо не использовать политика с таким авторитетом и генерала с таким опытом. Но сегодня за столом его нет.

- Ну, и, наконец, полный генерал Миранда, глава императорской гвардии. - Хуану Карлосу кивнул последний сидящий, тоже как бы военный... Но повесивший на лицо слишком равнодушное выражение чтобы быть им. Скользкий тип, хотя что-то от выправки в нём всё же ощущалось. Хуан Карлос, естественно, знал и этого человека, но в отличие от остальных продолжать знакомство поближе не стал бы.

- В совет входят ещё четыре человека, - пояснил его величество для Хуана Карлоса, подтверждая мысли, что собрались не все. - Но кто-то только на подлёте к Венере, кто-то на Обратной Стороне и не сможет приехать, кто-то на Земле, а кто-то на Марсе. Однако считаю, что обсуждаемый сегодня вопрос мы сможем решить и в текущем составе, у нас достаточно компетенции.

- Африка? - вопросительно выгнулись брови Сильвии. Хуан кивнул в ответ.

- Да. Этот гнойник уже достал, нам надо решать, что с ним делать.

- Поскольку некоторые из нас только-только приземлились после недельного полёта и знают не все новости, а кто-то беспробудно эту неделю пьянствовал с девочками... - Косой взгляд на него, Хуана Карлоса, - ...предлагаю освежить тему и посмотреть последние новости.

Он приказал искину вывести на всю стену кабинета заранее приготовленные файлы. На них царила картина уличных боёв. Молодые чернокожие парни и изредка девушки забрасывали подручными материалами чернокожих же полицейских в броне, которые оттесняли их от чего-то там. Летели бутылки с поджигающей смесью, некие свёртки, дымовые шашки и другие предметы. Всё это шло с логотипом государственного информационного канала Венеры в углу - кадры из СМИ.

Смена картинки. Огромная толпа, тысяч в сто-двести человек, вид сверху, с коптера. Чернокожая толпа. Но теперь добавился голос диктора:

- По всей Центральной Африке продолжаются акции неповиновения. Сегодня на демонстрацию протеста против, цитирую, 'венерианских оккупантов', вышли студенты всех столичных и региональных ВУЗов. Молодые люди, местами разгорячённые алкоголем, придали выступлениям местных либеральных оппозиционеров, протестующих уже более недели, агрессивности, и смогли вывести ситуацию в отдельных районах из под контроля. Полиция...

Смена картинки. Вновь демонстрация, вновь уличные бои. Кто-то кого-то куда-то тащит. Вот чернокожие в банданах оттаскивают своего раненого, а вот уже полицейские в броне избивают и ведут куда-то схваченных активистов.

- ...Требования протестующих сводятся к тому, что правительство должно либо бороться за независимость федерации от оккупантов, либо уйти в отставку, уступив это право более леворадикальным силам, - говорил голос, но теперь в углу висел логотип одного из СМИ Империи, заклятых друзей Венеры.

- ...По последним данным, в течение последних суток в Киншасе погибло более ста человек, несколько тысяч обратилось за медицинской помощью. - А это уже русский канал, на 'земном' русском. Но все сидящие за столом язык знали, это не было проблемой. - На втором месте по агрессивности выступлений ангольский город Луанда, где акции протеста поддержали местные националисты, так называемая 'милиция'. Ситуация в остальных регионах пока под контролем венерианских властей, хотя общее количество участников акций протеста...   ... 'Венера - улетай!' и 'Мы не рабы!' - лозунги протестующих во весь экран и крики на афрофранцузском. Место действия - площадь рядом со штабом африканской группы войск ВКС.

- ...После утренней попытки штурма... - Картинка - чернокожий молодняк, явные подставные 'студенты', или, как Хуан их называет, 'интеллигенты', лезут через забор, где их хватают люди в скафах венерианских ВКС и куда-то волокут.

- ...После утренней попытки штурма ситуация около штаба ВКС под контролем, - шёл голос диктора. СМИ снова свои, венерианские. - Несмотря на общий градус, полиция справляется с обеспечением безопасности миссии. Сам штаб функционирует в штатном режиме, используя для доставки сотрудников летательные аппараты. - Картинка взлетающих и садящихся на крышу, на стационарную площадку, множества шлюпок. Ага, как же, в штатном. Но боёв и правда нет, просто стоят чернокожие молодцы плотным кольцом вокруг здания, размахивая плакатами и что-то скандируя.

- ...По последним данным, попыток напасть на венерианские военные части не было. - Новая картинка, и новый диктор. - Единственная на данный момент пострадавшая подданная королевства - сеньорита Моника Карраско, дочь офицера ВКС, нападение на которую было совершено в первый день беспорядков, когда венерианские власти только начали эвакуацию своих подданных и членов семей. Напомню, на данный момент выход всех подданных космической империи за территорию баз и военных городков запрещён. Этот приказ ВКС вызывает недовольство среди персонала, прибывшего для строительства и обеспечения техпроцесса различных объектов, а так же компаний, имеющих подряды на работу и строительство, но он позволил избежать большого количества жертв...

Хуан отключил визор. Развернул кресло к собравшимся. Выдержал паузу. Кивнул:

- Макс, давай.

Марсианин, сидящий у противоположного конца стола, прокашлялся и начал:

- Пару месяцев назад ниггеры нам намекнули, что неплохо было бы увеличить их финансирование. На самом деле они намекают на это постоянно, но тут вдруг отчего-то встали в позу - давайте деньги и всё.

- Отчего же такая резкая перемена? - с коварной улыбкой перебила сеньора Ноговицына.

- Фернандо Первый назначил куратором имперской разведки по Африке небезызвестного вам сеньора Хименеса, - ответила за Макса сеньора де Росарио. - Того самого, Хименеса Марсианского, друга и помощника его отца. Это только начало, Хименес очень умный и опасный противник. Он заведёт не только ЦАФ, остальные федерации тоже под угрозой, как и всё наше влияние на континенте.

- Да уж! - крякнула её величество, думая о чём-то своём.

- Мы тогда, до гражданской войны, так и не пересеклись, - улыбнулся Хуан. - Хотя ему был отдан приказ 'дружить' со мной. Потому мне самому интересна эта партия.

- Так вот, - решил продолжить Макс, - ниггеры ВДРУГ упёрлись, требуя денег на своё содержание.

- Зачем им деньги? - услышал свой голос Хуан Карлос. - Мы и так финансируем все дыры их бюджета. Мы поливаем их деньгами, купаем в них. Я знаю наверняка, все эти средства проходят через сенатскую комиссию по опекаемым территориям, моя подпись стоит на многих документах. Куда же больше?

Сидящая недалеко Сильвия скривилась, но скривилась поддерживающе. Ей тоже не нравилась ситуация. Макс пояснил:

- Ты не понял, деньги не для федерации. Им плевать на собственную страну. Деньги ИМ, лично. За лояльность.

- Прикинь какая наглость требовать денег у Хуана? - хмыкнула её величество.

- Оформляется это как статьи расхода, - взяла слово Сильвия, разбирающаяся в финансовых вопросах лучше всех, - которые мы тратим на что-то там. Но в реальности они достаются 'своим', а проекты, под которые даются, остаются на бумаге.

- Это называется бизнес по-африкански, - усмехнулся Хуан. - Хитропопые ниггеры делают нас, легковерных и малодушных чужаков с другой планеты. Мы богатые, а они бедные - значит, мы должны платить за это. Платить и каяться. И само собой их содержать. Потому, что мы богатые, а они бедные, незаслуженно обделённые.

- А не проще ли их того... - Хуан Карлос провёл рукой по горлу. - Заменить. На тех, кому не надо... ЛИЧНО. Или надо, но не столько.

- Так меняли уже! Трижды! - воскликнула её величество. - Это третье по счёту их правительство, третий по счёту президент. Мы меняем людей, но система остаётся не просто стабильной, она как глыба, которую даже взрывать бесполезно. Эти серые собаки знают, что у нас нет выбора, что нам в любом случае придётся у кого-то покупать лояльность, вот и выделываются. Потому, как если купить не у них, они могут начать партизанить, как в старые добрые имперские времена. А мы не Империя, мы не можем себе такое позволить.

- У имперцев они так не баловали, - заметил генерал. Заметил тихо, но все услышали.

- Потому, что у имперцев многомиллионная армия, - с болью скривился Хуан. - В том числе чиновников, которые всё контролировали. В том числе полицейских, которые за такие финты, как акции протеста против метрополии, расстреливали на месте. И экономическая полиция, которая наказывала зарвавшихся местных чинуш. Местные - орудия имперских кланов, и если что-то из аборигенов попробует что-то положить в собственный карман, минуя карман патронов из метрополии - он сразу стреляется или бросается из окна небоскрёба. И при таком контроле имперцы ещё и вкладывали в борьбу с повстанцами суммы, которые мы просто не потянем физически.

- Не можем мы себе позволить тотальный контроль, - покачал он головой. - Только покупка лояльности, никак иначе. А менять... - Вздох. - Менять можем только лица, шило на мыло. Сами правящие страной кланы трогать опасно. Дороже обойдётся. А тут ещё этот лис Хименес... - Он, видимо, про себя выругался.

- То есть, Хуан хочет сказать, - вновь взяла слово хмурая Сильвия, - что у нас нет ресурсов следить за этими территориями в принципе. Наш лозунг, когда мы туда пришли, был - освобождение континента от имперского рабства. Нельзя вот так взять и превратить этих людей в рабов снова, только уже наших. Это удар по нашему престижу, а значит, и нашей гегемонии на всём африканском континенте. А это не одна, а целых три федерации. Плюс рядом Аравия, а с нею у нас особые взаимоотношения. Плюс, могут начаться беспорядки в Европе, как только там почувствуют слабину.

- То, что мы обсуждаем сегодня, сеньоры, более важный вопрос, чем все ниггеры Центральной Африки вместе взятые, - подытожила она. - Поэтому Хуан всех нас и собрал, вытащив многих из таких нор, что... - Махнула рукой.

Воцарилось молчание. Нарушил его сам император.

- Сеньор Монео, каковы наши перспективы в возможной партизанской войне против этих собак?

Генерал покачал головой.

- А это будет катастрофа. Мы и так держимся там только на честном слове и авторитете флота. - Уважительный взгляд на адмирала Мендеса. Генерал помолчал, но уверенно замотал головой и продолжил с энергией в голосе:

- На самом деле, сеньоры, если говорить совсем-совсем честно, мы не удержим эту территорию даже от регулярных имперских войск, против которых как бы заточены. Имперцев во много раз больше. Для создания паритета нам нужно около сорока полнокровных бригад на линии фронта, плюс службы обеспечения в тылах. А у нас вся группировка на Земле насчитывает тридцать две бригады, по всем регионам и направлениям. В случае атаки имперцев, мы сможем их задержать, и задержать сильно... - вновь уважительный взгляд на адмирала Мендеса, - ...но только благодаря поддержке из космоса. Все командиры частей этой группы войск имеют тайный пакет с приказом медленно, максимально сдерживая противника и избегая окружения, отходить к Средиземному морю - пояснил он для всех, кто был не в курсе, так как Хуан, очевидно, в курсе был, и согласно кивнул головой. - Нам нужно увеличение численности ВКС, ваше величество, - обратился он напрямую к Хуану, и этот вопрос был для него главным. - Я прошу об этом уже давно. Не сорок, но нужно сформировать хотя бы две-три новые бригады, для латания дыр. Мы за последние годы сократили пять бригад ВКС, это сильно ударило по нам. Это в корне неправильно.

Хуан уверенно покачал головой.

- Если и тридцать две бригады не справятся, и тридцать пять - какая разница? И так и так от них ничего не будет зависеть. Здесь нужно менять стратегию, а не тактику. Тупым созданием паритета мы не выиграем войну, давайте плясать от этого. - Он тяжело вздохнул и закрыл тему:

- Предлагаю коснуться вопроса комплектования новых частей позже, сеньор. Макс, давай сразу к заключительной части, к этому сукиному сыну Нгаби и его ультиматуму.

- Президент Нгаби... - Макс задумчиво помолчал. - Это сукин сын сейчас, возможно, под чарами убеждения Хименеса. Но и без него был не промах. Он возомнил себя богом и решил нас 'нагнуть', поимев всё, что можно, пока сложилась ситуация. И честно скажу, как человек, окунувшийся в их менталитет, это норма для Африки. У них не принято думать на два-три шага вперёд, они думают лишь о завтра. А 'завтра' в его понимании нам будет туго, и мы будем вынуждены отвалить за лояльность кругленькую сумму. Послезавтра для него просто нет.

- Это было два месяца назад, когда он поставил ультиматум. Два месяца и неделя, - поправился Макс. Неделю назад, не получив от меня ответа, дал команду начать беспорядки, которые, видно, давно готовились, о которых сейчас повествуют все СМИ и которые показал Хуан.

- Да они всегда к ним готовы, - усмехнулся гэбэшник. - Сеньоры, ваше величество, я слежу за ситуацией по своим каналам. У них была немалая власть даже при имперцах, а теперь так и вообще развязаны руки. Они в любой момент организуют беспорядки, дай только повод и финансирование. А деньги у этих чернокожих собак есть. Благодаря нам есть. - Укоризненный взгляд на Сильвию и Хуана Карлоса.

- Мы, конечно, сразу дали команду военным на усиление, - продолжил Макс, переглянувшись с генералом. - И только потому нет жертв среди наших. Погибла одна девушка, почти девочка, дочь одного из офицеров, но не по нашей вине - сбежала в город 'веселиться'. Дети они такие, никогда не слушаются.

- Особенно женщины, - добавил адмирал Мендес.

- Особенно женщины, - согласился докладчик. - Все эти два месяца все наши части УЖЕ на осадном положении, неделю назад мы лишь организованно перевезли на охраняемые территории вахтовиков-работяг, которые тоже жили в режиме боевой готовности всё брать и бежать. Люди ропщут, ваше величество. С этим надо что-то делать. - Он также с укором воззрился на императора.

- А штаб? - вспомнил Хуан Карлос сюжет. - Там что?

- Штаб работает, но тоже в осаде, - ответил Макс. - Его, как и все военные части, бармалеи не трогают - нашим дан приказ стрелять на поражение - но блокируют. Ниггеры проверили нашу решимость стрелять в первый день беспорядков, потеряли пятнадцать человек и больше не рискуют.

- А в новостях этого не было! - заметила Изабелла.

- Я поставил от имени Хуана Нгаби ультиматум, - улыбнулся Макс. - Покусишься на жизнь венериан, устроишь атаку военных частей - наутро следующего дня ты труп. Лично ты, плевать на остальных. Вот, падла, и блюдёт соглашение. Тот случай свалил на каких-то радикалов, как бы отмазался, а мы сделали вид, что поверили, и пока тишина. Насколько мне известно, его люди сейчас пасутся вокруг всех наших объектов и пресекают попытки местного молодняка беспределить. Жёстко пресекают. Под пресс демонстраций попали только собственно ниггерские здания и институты власти; это не смертельно, хотя и очень неприятно.

- Ответ Нгаби, как понимаю, вы так и не дали? - пронзила Хуана глазами госпожа Ноговицына. Его величество покачал головой.

- Нет. Я специально решил раскачать ситуацию, посмотреть, как далеко этот сучий выродок может зайти. И сам удивлён, если честно. Не ждал такого напора. Думал, блефует.

- Не подле Хименеса, - задумчиво усмехнулась Гортензия.

- Я правильно понимаю, что те документы, что ты дал почитать в машине, и есть их требования? - нахмурился Хуан Карлос, въехав в ситуацию и понимая, какое она дерьмо. А в перспективе она полное дерьмо, хоть и не выглядит так прямо сейчас.

- Правильно. - Хуан кивнул. - И больше скажу, за этой дверью нас ждёт специальный представитель его превосходительства президента Центральноафриканской федерации Артуро Нгаби. Если хотите, сеньоры, послушать его бред вживую - позову.

- Зови! - кивнула за всех Сильвия, из последних сил сдерживая кипящую внутри ярость.

Вошедший чернокожий юноша был слишком молод для занятия такой высокой должности, как спецпредставитель, и вряд ли ему доставало опыта. Но опыт в Африке компенсируется личной преданностью, а он наверняка являлся каким-то родственником господина президента. Вошёл, сразу уткнулся в хозяйское место, и, увидев там женщину, презрительно скривился. Женщина в Африке полноценным существом считается не везде, не говоря уже о каком-то мифическом равноправии.

- Патрис, я сижу там, где хочу. Потому, что могу себе это позволить, - усмехнулся Хуан, возвращая юношу на землю. Тот испугано перевёл взгляд - проявить неуважение к партнёру в их культуре смерти подобно. Во всяком случае, к сильному партнёру на его территории. В отношении проявившего такое, подставившего своего патрона, никаких норм, традиций и правил не существует - голый секир-башка с компенсацией оскорблённой стороне за счёт его семьи и рода.

- Извиняюсь, ваше величество, - кивнул он и низко поклонился. Акцент его был незначительным - видно, юноша учился в хорошем заведении, и скорее всего здесь, на Венере. - Итак, вы позвали меня, чтобы передать господину Нгаби ответ?

- Ещё и дерзит, - шепнула Сильвия. Громко, чтоб все услышали. - Полнейшая наглость.

- Не совсем, Патрис, - покачал головой Хуан. - Мы собрались с уважаемыми членами совета, чтобы обсудить... Послание его превосходительства. Я полагаюсь в принятии решений на мудрость своих советников, ведь даже самый умный человек, но в одиночестве, обязательно допустит ошибку. Не мог бы ты тезисно озвучить присутствующим основные моменты послания?

'Загоняет в капкан' - пронеслось в мозгу Хуана Карлоса. Он немного разбирался в тактике друга, какие он использует стандартные приёмы в переговорах с подобного рода партнёрами. А этот приём очень походил на стандартный.

- Конечно. - Поклон. - Как вы знаете, Центральноафриканская федерация - бедная страна. Мы почти два столетия были колонией ваших врагов, коварных и жестоких имперцев, и благодаря вам обрели независимость. Но мы не готовы быть независимыми, имперцы не оставили нам для этого никакой жизнеспособной инфраструктуры. Нам нужна поддержка, иначе наши люди начнут умирать с голоду...

И юноша залился соловьём. Возможно, не будь он родственником президента и не определи его семья на обучение, после которого занял этот важный пост, он бы стал неплохим писателем, автором художественных книг. Всё неумение вести дипломатическую беседу юный сеньор компенсировал красноречием и аллегориями, и свои плоды это обычно приносило.

Но за столом собрались не артисты и художники, а закоренелые прагматики, потому кроме положительного отношения лично к нему, юноша ничего не добился. Основная мысль, которую уловили присутствующие, пустив в космос все остальные: 'Ну, вы же теперь наши новые хозяева, мы же теперь ВАШ протекторат, вот и раскошеливайтесь'.

Хуан Карлос слушал, и, наконец, ему это надоело.

- Позвольте, сеньор. Но как же...

И он начал по пунктам разбивать аргументы этого Патриса. - Вот вы говорите в энергетике проблемы. Но мы выделили деньги на строительство девяти атомных станций и одной термоядерной. Из них начато строительство только шести. Шести! Из одиннадцати. По остальным у нас нет никаких сведений, хотя деньги выделены немалые.

А что у вас в обрабатывающей промышленности?..

Хуан Карлос также залился соловьём. Как будто он не парламентарий, а такой же писатель. Но в отличие от Патриса, говорящего о сугубо художественных вещах и абстрактных трудностях, он, как скучный бухгалтер, зачитывал одним за другим пункты 'ультиматума', выискивая слабые места, озвучивая их и как бы требуя ответа.

Никто в мире не может позволить себе называть вещи своими именами, даже для воровства нужно прикрытие. А для крупного воровства - прикрытие многоходовое и надёжное. Множество красивых схем, изящество которых понимают лишь избранные. И чем изящнее - тем больше уважения к тем, кто их продвигает. Так вот, президент ЦАФ не удосужился придать схемам изящества, брал голой наглостью, и Хуан Карлос по пунктам это расписывал, ставя на каждом из них гриф: 'Разворовано' и 'Подлежит разворовыванию'. Нет, люди в теме всегда и так всё понимают, что и для чего перечисляется. Но для утончённых представителей высшего общества прямолинейность - знак неуважения. Укради миллиард, но тонко - про тебя скажут, какой ты молодец. А укради миллион, но грубо и прямо - и тебя будут презирать, не столько даже как вора, как глупца, не могущего оформить свои запросы. А какое удовольствие работать с глупцами?

Хуан Карлос за этим столом сделал очень важное дело - макнул Патриса в дерьмо, сказав: 'Вы неуважаете нас настолько, что присылаете какую-то лажу, как будто мы простаки?' Для элитария это оскорбление, и Патрис, отбиваясь от нападок молодого, но уже опытного сенатора, покрылся холодным потом. Глупцы венериане оказались не такими уж глупцами. Но чернокожий юноша был уверен, что справится с миссией, что у проклятых инопланетян не останется выбора, потому держался уверенно. Мало ли как это выглядит - главное результат.

Наконец, экзекуция закончилась, император поставил в ней точку:

- Спасибо, дружище, довольно. Кажется, наш друг и партнёр покраснел даже сквозь шоколадный оттенок кожи.

Патрис, действительно, покраснел. Но пока держался.

- Патрис, подожди нас какое-то время. Мы должны обсудить те трудности, что ты расписал, и пути выхода из них.

Юноша кивнул и в сопровождении двух ангелов, всё это время стоящих у створок, за его спиной, удалился.

- Ну, сеньоры члены совета, что скажете? - обвёл император взглядом собравшихся.

- Наглость, - взяла слово госпожа Ноговицына. - Мои дома тоже любят всё пустить 'налево', в карманы. Но делают это так, что даже твои ветераны, бывает, топчутся, всё понимая, а вывести на чистую воду не могут. Здесь же - борзота борзот.

- Ещё мнения?

- Менять их надо, - фыркнула её величество. - Пусть даже для профилактики. Нельзя такое спускать с рук. Даже если мы уступим, то не Нгаби, а его наследнику на этом посту.

- Генерал? - повернул Хуан голову к гэбэшнику. Сеньор Миранда покачал головой.

- К сожалению, я против. Вокруг президента Нгаби уже работают мои люди. Если мы сменим его на другого, им придётся начинать заново, а это время и расходы. При том, что результата эта смена не даст. Хотя сукин сын, несомненно, зарвался.

- Хорошо. - Хуан задумался и долгое время молчал. Наконец, поднял голову, вновь обвёл глазами всех сидящих. - Давайте вернёмся к цели нашего собрания. Какие у кого есть предложения, что мы можем и должны сделать?

- Ты задаёшь вопрос или как обычно, ответ? - усмехнулась госпожа премьер-министр Марса.

- Как обычно, ответ, - сказала за Хуана его красноволосая супруга. - Но он хочет, чтобы его озвучил кто-то другой, чтоб разделить ответственность.

- Я против бомбёжек. Против войны, - заявил Алексей. - Нам очень нужны деньги и репутация на других направлениях. Наконец, 'Звёздные ворота' - они тоже держатся на авторитете. Да, нам никто слова не скажет, если мы будем долбить этих ниггеров, но все будут иметь в виду, что Венера слабеет, и начнут думать, как выйти из проекта, поимев нас.

- Это не говоря о том, во сколько нам обойдётся эта война, - добавила Сильвия. - Я тоже против войны.

- Тогда остаётся только платить? - с иронией развёл руками сеньор Миранда.

- Жизнь сложная штука, - произнёс Хуан Карлос. - Иногда лучше заплатить.

- Домициан тоже так думал, - взяла слово госпожа премьер-министр Марса. - И поплатился за это. А его преемник Траян взял и доказал обратное - выиграл войну, растоптав в прах тех, кому он много лет отстёгивал. И даже не надорвал при этом силы государства. Я за войну! - отрезала она, поднимая руку.

- Кто ещё за войну? Сеньор Мендес?

- Первая и третья эскадра обработают Киншасу и Луанду точечно, - взял слово адмирал. - По местам скопления демонстрантов, простыми болванками. Погибнет несколько миллионов. После чего ВКС зачистит кланы, которые доставляют нам столько хлопот. А дальше... Флот будет круглосуточно мониторить поверхность, джунгли, всё такое. Мне кажется, война с повстанцами будет не такой уж страшной, как здесь и сейчас кажется. Я за войну. Нельзя уступать, поймите, - обвёл он глазами собравшихся, объясняя очевидную вещь. - Это начала конца. Пусть лучше мы заплатим, но за нашу репутацию, а не позор.

- Это будет вторая Канада, - покачал головой генерал. - Имперцы увязли там на десятилетия, а мы симметрично увязнем в Африке. И ещё, для кого-то война будет заключаться в мониторинге с орбиты, а я буду хоронить собственных людей. - Сеньор Монео покачал головой. - Но тем не менее, я против того, чтоб платить папуасам. Умирать за интересы Венеры - наша работа, и армия к ней готова, если потребуется.

- Бэль? - перевёл глаза Хуан на свою первую официальную жену. Та пожала плечами.

- Дашь денег - сформирую много-много пехотных частей наподобие карателей. У меня много разных отбросов. И джунгли прочешут, и города. Победить мы не победим, но кланы ниггеров кровью умоем. Соглашусь с адмиралом, если платить - то за репутацию, а не позор. Света правильно сказала, Домициан кончил плохо, давайте не будем, как он.

- Вы знаете, СКОЛЬКО денег это потребует? - не выдержала и взорвалась Сильвия - Эта ваша война? Никому не нужная, не приносящая никакой прибыли? Мы и так ничего не имеем с тех территорий, одну головную боль, а в итоге попадём в ловушку, которую избежали после смерти королевы Леи. Мы вернёмся на десять лет назад, только в ситуацию хуже - у нас меньше войск, меньше бюджет, спасибо этой долбанной игрушке Хуана под названием 'корабль поколений'. Мы не потянем, сеньоры, и можете ненавидеть меня за эти слова. - Сильвия зло сверкнула глазами.

- А почему сеньора де Росарио ничего не говорит? - заметил Хуан Карлос, окидывая стол прищуренным взглядом. - И её величество?

- Они знают решение, которое я хотел услышать от вас, - произнёс Хуан и откинулся на спинку кресла. - Ладно, настрой каждого я понял. Вы все видите мир либо чёрным, либо белым. - Помолчал, собираясь с мыслями. - А давайте, сеньоры, вспомним алгоритм подавления такой фигни, который мы с вами уже не раз проворачивали? Последний раз, дай бог память, это было в Бильбао лет так одиннадцать назад. Никто не напомнит, что там было?

Сидящие за столом удивлённо молчали.

- Напоминаю. Та операция состояла из нескольких этапов.

Первый. Мы спровоцировали сеньоров на противостояние. Как подэтап, пошли на переговоры, прогнулись, вынудили их ужесточить требования, после чего отказались от диалога, дав понять, что хоть слишком слабы, но пока ещё самоуверенны. В нашем случае этот этап благополучно пройден.

Второй этап - точечное устранение главарей, приведшее уже к их точечному воздействию - попыткам взрывов в наших мозговых центрах. А затем поднятие плебса в подконтрольных территориях на акции протеста против нас, плохих и нехороших, проводящих репрессии.

В нашем случае обе эти фазы пройдены - акции протеста налицо, и пользуются среди рядового плебса массовой симпатией. Я не поверю, если кто-то сейчас попытается доказать, что рядовые ниггеры в народе нас любят и благодарны за освобождение. Они ненавидят нас, сеньоры, и смеются над нами. Презирают нас. Потому мы и сидим на базах, а полиция разгоняет студентов с ленцой, показательной неохотой. Мы - оккупанты, чужаки, и плевать, что освободили их от рабства. Они на самом деле хотят независимости, которая выражается в том, что мы должны их бесплатно кормить, лишь бы они не 'дружили' с имперцами.

Далее, третий этап. Используя беспорядки как повод, вывести с территории все государственные органы и институты и провозгласить независимость. Признать исключительность населяющего мятежную территорию народа. И дать оную на самом деле, выведя оттуда всё, от налоговой до почты - нате, стройте свою государственность.

Четвёртый этап. Когда аборигены понимают, что это на самом деле, и они победили, и начнут творить поистине страшное беззаконие по отношению к тем, кто остался, блокировать их и объявить войну. Как независимому и признанному государству. Было бы даже лучше, чтоб их кто-то признал, но наших североиберийских друзей, к сожалению, никто признать не успел.

После чего ввод на территорию тонтон-макутов, отморозков из местных, которые разделывают эту 'независимую' страну под орех, уничтожая всё - от несложившейся государственности до населения и инфраструктуры. Вгоняют территорию в каменный век, чтобы никто на нашем поколении больше не думал о сепаратизме. Причём не только на этой территории - соседние будут следить за развитием событий с большим любопытством и мотать на ус.

- Ты хочешь объявить войну собственному протекторату? - не понял Хуан Карлос.

- Нет. Мы находимся на втором этапе. Я предлагаю перейти к третьему - дать этим неблагодарным обезьянам то, чего они хотят. Независимость. С обещанием покинуть страну в какой-нибудь осязаемый срок. И главное, сеньоры, сдержать обещание. На самом деле сделать это.

Над столом снова повисло молчание. Ошарашенное.

- Ты серьёзно? - Это госпожа Ноговицына.

- Вполне. Нам не нужна эта территория. Она не приносит прибыли, одни убытки, и при этом в случае войны её невозможно защитить. Зачем нам то, что мы не сможем защитить?

В Войну мы вывели свои войска из обречённой Канады, перевели их в Африку, и только поэтому смогли победить базирующихся там имперцев. Не вижу смысл наступать на грабли, которые уже раз смогли обогнуть.

- Как только наши войска покинут эту территорию, туда войдут имперские части, - покачал головой генерал Монео.

- А это и есть его план, - фыркнула её величество. - Имперцы - и есть те самые тонтон-макуты, которые помножат обезьян на ноль. Мы уходим, они заходят и бьют всех по пальцам большой хозяйской дубинкой. Макс, чего ты молчишь? Давай, продолжай озвучивать план нашего любимого императора! Ты же его разделяешь, не так ли?

Максим покачал головой и последовал рекомендации.

- Имперцы уходили в спешке. Многих военных, не говоря о гражданских, не смогли эвакуировать. Обнаглевшими от безнаказанности местными было уничтожено около десятка военных городков, в которых оставались в основном латинские женщины и дети. Множество зданий разграблено. Убито около миллиона простых имперцев, рядовых работяг и госслужащих. Многие убийства потом были выложены в сети, а о многих знаем мы, так как оперативно захватили при наступлении имперские центры контроля. Уличные камеры, камеры внутри зданий, записи прослушки и прочее. Обезьяны тогда ликовали и не скрывались, они хвастались убийствами бывших хозяев. Все эти данные мы недавно передали его императорскому величеству Фернандо Первому. Вдобавок к тем, что имеют они, скрупулёзно вычленяя информацию об убийцах из сетей и открытых источников.

- Они казнят около десяти миллионов человек, - перешёл Макс го главной мысли. - Всех, кто так или иначе был замешан в убийствах и массовых казнях имперцев. И не думаю, что амигос проявят к кому-то хоть каплю снисхождения.

- Я попросил императора Фердинанда, чтобы вместо расстрела он использовал виселицы, - продолжил Хуан, когда Макс замолчал. - Вы знаете, это моя фишка, мой отличительный знак. Люблю я виселицы. Чтобы каждая собака в мире знала - это МОИХ рук дело. Это Я так захотел.

- А что император? - робко спросил кто-то.

- Согласен, - кивнула графиня де Росарио. - Я передала ему предложение Хуана, он согласился со всем, кроме одного. Никаких послаблений в Канаде не будет. Канада не является предметом данного обсуждения.

- Канаду я приплёл чтобы было чем торговаться, куда уступать, - довольно хмыкнул Хуан. - Кажется, прокатило.

- Он понял, - покровительственно усмехнулась Гортензия. - Всё понял. Но согласился, не стал артачиться.

- Согласился на то, что Империя повесит на шею ещё одну финансовую дыру, на которой идёт война с местными повстанцами? - сузились глаза Сильвии.

- У них есть опыт управления этой землёй, - покачал головой Хуан. - И Фернандо не считает ЦАФ дырой и ямой. Он хочет вернуть своей стране часть престижа, потерянного в Войне, часть потерянных колоний - это важно для внутриполитической борьбы и стоит любых денег. Которые, кстати, у него есть. Как и многомиллионная армия. В отличие от нас.

И снова над столом воцарилось молчание. Которое снова нарушила госпожа Ноговицына.

- Нет, это неслыханно! Этот сукин сын уже договорился, что отдаёт врагу отнятую в результате войны территорию, провернул все подготовительные мероприятия, и мы узнаём об этом только сейчас! Ну, Хуан!.. - Она зло выругалась.

- Хуан, я не против войны! - с жаром продолжила она. - Я не боюсь крови. И готова командовать теми, кто будет топить обезьян в ней. Но я против того, чтобы это делали другие. Особенно люди Фернандо Первого.

- А как же наши войска? - задал вопрос Хуан Карлос. - Наши базы... Там много техники и оборудования, их так просто не выведешь. Плюс, боеприпасы.

Гортензия понимающе кивнула.

- Фернандо согласился на два года переходного периода. Всё это время ни одному подданному Венеры и Марса не будут чиниться никакие неприятности. На наши базы не будет доступа имперским проверяющим. Мы можем возить туда грузы, как и вывозить, без всякого контроля. Это большое доверие, - пояснила она для всех.

- А где гарантия того, что он всё это выполнит? - сощурился Алексей.

- А у него выбора нет, - усмехнулся Хуан. - Ему с нами работать. Со мной работать. А я уже дал понять, что очень интересен в плане работы, могу выкинуть множество приятных для него сюрпризов. А нет... - Хуан провёл рукой по горлу. - Выкину Империю из Проекта. 'Звёздные ворота' смогут обойтись без денег Империи. А вот Империя почувствует научное отставание без 'Звёздных ворот' уже лет через пятнадцать. Не думаю, что аналитики Фернандо этого не просчитали.

- Есть ещё один воспитательный момент, - взяла слово её величество. - У нас есть записи не только гибели имперцев. Несколько лет назад мы модернизировали программу слежения пятого управления и внедрили в Африке. И каждый, кто написал в сетях пост против Венеры, каждый, кто подобный пост одобрил, даже простым кликом, кто выходил на акции протеста, не говоря о преступлениях против венериан - все они в базе данных неблагонадёжных. Пока там три сотни миллионов человек, но это не предел. Сейчас, во время беспорядков, база активно пополняется. Многие граждане федерации захотят убежать от рабства и гнева за прошлые преступления в другие наши протектораты - и тут их будет ждать сюрприз. Граница будет для них закрыта.

- Они смогут убежать через другие страны, - покачал головой Хуан Карлос.

- Нет. Мы перекроем и воздушные, и морские границы. Мы оставляем за собой Мадагаскар и Занзибар, плюс плавучие базы. Ни одно воздушное судно не пролетит мимо. Всех, кто не прошёл досмотр, будем доставлять обратно, на территорию бывшей федерации, прямо в руки имперцев. Некондиционным беженцам останется лететь только через Южную Америку, а это, сами понимаете...

- Хуан, милый, я всегда говорила, у тебя отличное чувство юмора, - чмокнула губками повеселевшая Сильвия.

- Но какой в этом смысл? - не понимал Хуан Карлос. - Что нам с пресса тех, кто не представляет интереса? Это дополнительные расходы. Ладно, не пустим их в Западную и Восточную федерации, но кордоны по периметру океана... Это дорого! - сформулировал мысль он. - Какое нам дело до тех, кто летит в ту же Индию или Австралию?

- Такое, дружище, - агрессивно подался вперёд Хуан, глаза его зло сверкнули. - Такое, что ниггеры должны знать своё место. Не только Нгаби и его команда, и в Аддис-Абебе, и на Западе континента, и особенно на Севере нас тоже не любят, и сделают то же самое, только дай им волю. Причём я говорю обо всех ниггерах, а не только о верхушке. Страх - единственное, чего они боятся, что считают за ценность.

Построй мы им школы, университеты, дай им науку и культуру - они будут плевать в тебя, как в оккупанта. Дай им приемлемый жизненный уровень - они будут считать, что без тебя имели бы больше, и ты их на самом деле обокрал, объел, а не отдал своё, местами сняв с себя последнее. Ты всегда будешь неправ, всегда виноват во всех бедах. А если случится страшное и твои войска будут вынуждены бежать, они будут убивать твоих людей - просто потому, что им это можно, за это ничего не будет.

Ты ничему их не научишь. Они не будут лояльны. У них нет чувства благодарности. Так зачем, дружище, им что-то давать? Зачем учить? Зачем делать что-то, что они потом же повернут против тебя?

Только страх. Только дубинка. И ничего больше.

Избил венерианского рабочего, шедшего вечером с работы? Ты в списке. Написал статью, где говоришь, что Венера - оккупант? Ты в списке. Поставил лайк под призывом убивать проклятых инопланетян? Да что призывом убивать, где просто говорится об их неполноценности? Ты в списке! И когда придёт Пушистый Лис, не надо выть и скулить, что тебя, такого хорошего, не понимают и бросили на растерзание. Ты САМ был против Венеры - вот и нечего тебе делать на подконтрольных ей территориях. Хотел независимости - вот и живи независимым. И Венеру абсолютно не трогает, что ты и твоё государство не смогли оную защитить.

- Мы дадим им независимость, сеньоры. И нас совершенно не касается, что ниггеры её просрут, потратив на это несколько часов, а не дней или лет. Мы - благодетели. Уходим, давая людям то, что те просили. Всё. Дальнейшее нас не касается. И с радостью примем беженцев. Но только тех, кто не имел к нам претензий. Не постил, не скакал, не лайкал, не громил. Остальных же будем хреначить из миномётов, если попробуют прорвать кордон на границе силой, спасаясь от имперцев - мы с Фернандо и этот вопрос обговорили, он не будет зверствовать в приграничье. И я хочу, чтобы это дошло до каждого грёбанного ниггера и араба на территориях вех протекторатов - они будут следующие. Если зарвутся. Ибо мы МОЖЕМ.

Они должны любить нас. Целовать задницы. Облизывать ноги. Молить, чтобы мы не уходили, чтобы только остались с ними, не бросали. И мы останемся. И будем на самом деле Старшим Братом, любимым и ценимым.

Я принесу на четыре оставшихся наших протектората, не считая Европы, мир и процветание, сеньоры члены совета. Спокойствие и лояльность. Я сделаю так, что наши инвесторы захотят работать с этими регионами, вкладывать деньги по НАШИМ правилам и получать прибыли. Я построю школы и академии, больницы и энергостанции, и меня будут целовать за это в пятки. И цена этому - всего лишь какой-то клочок территории в центре чуждого континента, который мы не сможем, случись война, даже оборонять. Ну, сеньоры, кто что выскажет по этому поводу?

Хуан дал время подумать, и начал опрос, начав её сеньоры Ноговицыной.

- Свет?

Та покачала головой.

- Я понимаю задумку. Ты хочешь убить всех зайцев сразу. И план хорош... Но это земля, полученная в результате войны. Наши солдаты, в том числе сыны Марса, проливали за неё кровь.

- Да обидно, - согласился Хуан. - Но политика - искусство возможного. Ей нет дела до эмоций.

- Я против, - высказала свою позицию госпожа премьер-министр. - Я за войну, но нашу, где тонтон-макутами будут наши наёмники или люди Изабеллы. Но не имперцы.

- Понятно. Генерал? - перевёл император взгляд на Миранду. Гэбэшник пожал плечами.

- С точки зрения генерала ИГ скажу, что у нас хорошая агентурная сеть в Африке, и она пострадает от радикальной смены хозяев. Сейчас мы там дома, но после оставления окажемся на территории Империи. А это иной риск и иной уровень расходов.

- А с точки зрения человека?

- А с точки зрения человека я за, ваше величество. Действительно, мы не купим любовь, они всё равно будут нас ненавидеть и презирать. И второй план, касаемый базы данных на потенциальных беженцев, мне нравится даже больше самой войны. Несёт больше педагогических моментов.

Император кивнул и перевёл глаза на Алексея.

- Лёх, ты что скажешь?

- А я больше за Аравию отвечаю, - пожал плечами тот. - Могу сказать только, что там такой жест поймут правильно. Абдала давит своих радикалов, кто за 'возвращение в Восточную семью', а тут мы ему козыри дадим в руки, совершенно бесплатно. Да и среди их элиты раскол уменьшится - там хватает неглупых людей.

Там вообще народ не такой, как у нас. Главные ценности для местного - деньги и спокойствие. Деньги - это возможность заработать, сотрудничая с нами, а насчёт спокойствия мы им как раз и объясним. Я за.

- А как же война? Потеря территорий? - усмехнулся Хуан.

- А что война? Это же не критичная территория, мы только что выяснили.

- Ты же марсианин, Лёха! - улыбаясь во всю ширь, воскликнул Хуан. - Как ты можешь так говорить? Сдавать территории, политые кровью своих соплеменников? - Косой взгляд на госпожу Ноговицыну.

Лёха вновь пожал плечами.

- Командор, я сказал - ты услышал. Я против того, чтоб платить Нгаби. Любой другой вариант поддержу, но имиджевый - поддержу больше. Имидж на Востоке значит слишком много, чтобы им разбрасываться.

- Бэль? - пошёл Хуан дальше.

Изабелла тоже пожала плечами.

- Воздерживаюсь. Федерации - ваши протектораты, а не мои. Как союзник, поддержу любое решение и предоставлю всё необходимое, но влиять на это решение не хочу.

- Шельма! - прошептала Сильвия, но снова так, что все услышали.

- И ничего не шельма! - парировала Бэль. - Я не люблю, когда проливается кровь, мне сложно судить о таких вещах. Если Фернандо отказался обсуждать Канаду, мне нечего сказать, у моей страны нет интересов в этом вопросе.

- То есть ты согласна отказаться от денег на тонтон-макутов, которые тебе перепадут, готова отдать их имперцам, но поддерживаешь Хуана, - с усмешкой уставила на неё взор её рыжее величество.

- Ну... В общем, да, - не моргнув глазом ответила Бэль. Хуан жидко засмеялся.

- Паулита, а сама что скажешь?

Её величество фыркнула.

- Я уже говорила и мнения не изменю. Я категорически против того, чтоб сдавать территории. Это больший удар по имиджу, чем все расходы вместе взятые. Мы отступим. Без боя. Это тоже слабость.

- Ладно. Ясно. Сильвия?

Сеньора вице-премьер покачала головой, словно отгоняя наваждение.

- Я согласна. За имперский проект. Но у меня вопрос, а на каком основании имперцы должны вторгнуться? Не будет ли так, что мы о независимости объявим, а они передумают и сделают из них свой протекторат? Не влезут в эту финансовую удавку, как бы мы ни старались устроить этот капкан? Нападение на независимое государство это хоть и...

- Империя не признала независимость федераций, - взяла слово Гортензия. - Юридически они потеряли территории по результату войны, передав их Венерианскому королевству, правопреемником которого мы являемся. То, что мы создали на этих территориях полунезависимые федерации, дали им самоуправление - не их дело. Это наши сложности с нашими территориями. Но если мы добровольно отказываемся от этих земель, они имеют право вернуть их себе назад в том виде, в каком отдавали. То есть в виде африканских имперских колоний. Мы проработали с юристами Фернандо этот вопрос, это законно.

- Законно с точки зрения законов Империи, - уточнил Хуан Карлос.

- А другие Фернандо не признаёт, - улыбнулась Гортензия. - Даже если кто-то третий рискнёт признать независимость федерации, это ничего не изменит. Воевать с ЮАИ ради клочка африканской земли никто не станет - дураков нет.

- Сам что думаешь? - посмотрел ему в глаза Хуан.

Хуан Карлос тоже пожал плечами.

- С одной стороны, конечно, сдавать территории - не дело. Но с другой - ты всё равно поступишь так, как задумал. Зачем тебе наше мнение?

- Вы можете на него повлиять. Грамотной аргументацией, - совершенно серьёзно ответил его величество. - Ну и?

Хуан Карлос покачал головой.

- Я за имперский проект. Войну мы может и потянем, но это слишком дорого. А денег у нас... - Из его груди вырвался вздох. - Тяжело у нас сейчас с деньгами, ваше величество. Чтоб вести войну, надо прикрыть 'Звёздные ворота', да и то не уверен, что потянем. Но ты же даже не станешь это обсуждать, да?

- Не стану, - согласился Хуан. - Генерал?

- Армия защищает ИНТЕРЕСЫ Венеры и Марса, - хитро скосил глаза старый вояка. - Десять лет назад интересы державы простирались на эту территорию. Сейчас времена изменились, и, возможно, интересы государства лежат на другом направлении. Задача армии - защищать их, а не мифическую честь павших. Это не наша земля, - повернулся он ко всем остальным. - За Дельту, Омегу или Аврору я отдам приказ умирать без вопросов. Или за Сахарский рубеж, который мы СМОЖЕМ защитить. Но класть своих солдат за иллюзию... - Покачал головой. - Пусть их кладёт враг, выполняя за нас и в наших интересах нашу работу. Это красивое решение, ваше величество.

- Вы не генерал, сеньор Монео. Вы дипломат, - похвалил Хуан. - Может порекомендовать вас в МИД?

- Спасибо, ваше величество, служу отчизне! - Вояка, не вставая, карикатурно вытянулся в струнку.

- Адмирал? - Глаза Хуана встретились со старым знакомым. Слишком старым и слишком знакомым. Но вражды между ними давным-давно не было. Примерно со дня коронации.

Сеньор Мендес покачал головой.

- Не моим людям умирать на земле, потому мне сложно это говорить, но я за войну своими силами. Потому, что это, во-первых, престиж. Во-вторых, войска в постоянной боевой готовности, не оплывут жиром. В-третьих, мы будем обновлять свой парк оружия, делая на него заказы собственной промышленности. А это значит, что производитель будет жить в достатке и разрабатывать новые, более совершенные модели. А в противном случае вместо нас мы поддержим имперского производителя, нашего главного конкурента.

А флот... На данном этапе наш флот может решить много задач, в том числе по удержанию возможных имперских сил, если те вдруг вторгнутся с юга. В обозримой перспективе у нас нет конкурентов в глобальном плане, мы можем позволить себе такую войну.

- Понятно, - кивнул Хуан. - Графиня, ты последняя.

Гортензия покачала головой.

- Воздерживаюсь. Не хочу давать советы в том, в чём не разбираюсь. Я дипломат, а не стратег.

- Ясно. Тогда большинством голосов решение принято. - Активировал внутреннюю связь. - Давайте сюда эту негритянскую сволочь.

- Патрис, вы получите финансирование. - Хуан сделал глаза злыми-презлыми, буквально кипящими от ненависти. - В самом полном запрашиваемом объёме. Но у нас несколько условий.

Юноша не смог сдержать радость и ликование, чуть не подпрыгнул. Но усилием воли вновь напрягся.

- Первое, вы в течение суток начиная от сего часа ловите и выдаёте тех, кто убил нашу девочку. Это сделала какая-то банда - ищите. Ублюдки должны быть переданы в любую расположенную рядом военную часть, или людям сеньора Максима, - кивок на марсианина. Патрис понимающе склонил голову. - Второе. При любой попытке потребовать ещё и саботировать договор, пытаться изменить его в большую сторону, вы все, начиная от президента Нгаби, будете уничтожены нашими спецподразделениями. За неуважение. Так и передай своему сеньору.

- Это понятное требование, ваше величество, - промямлил Патрис.

- И ещё. Мне не нравится, что мои рабочие сидят по военным базам, когда контракты горят. Даю вам три дня на усмирение акций протеста. Если через три дня мои люди не приступят к работе, вы будете уничтожены как сторона, не отвечающая за декларируемые возможности. И не надо ничего говорить, как будто я не знаю, кто стоит за демонстрациями и погромами!

Патрис бы покраснел, если мог, от злости. Но молчал. Никто не говорил, что с императором Хуаном Первым будет легко.

- Ах да, строительным и иным компаниям, пострадавшим от эвакуации рабочих, неустойки выплатит сеньор Нгаби, как организатор погромов, - продолжил его величество. - Этот пункт обсуждению не подлежит, вы или принимаете его вместе с договором, или нет. Тем более, деньги у его превосходительства будут. Вопросы?

- Вопросов нет, ваше величество. Я сей же час свяжусь с его превосходительством и передам ваши условия.

- Вот и хорошо. Проводите господина спецпредставителя, - кивнул император охране.

Машина медленно покачивалась. Спешить ей было некуда - Хуан Карлос очень не хотел ехать домой. В другой момент отговорился бы работой, сбежал, но сейчас не ехать просто не мог - давила пресловутая ответственность. Хуан верит в него, и подставы, разгильдяйства, не простит. А как иначе назвать бегство от проблем?

- ...Через час последние из преступником скрылись под гладью воды. Как мы видим на записи, переданной коптером, справедливость восторжествовала, и это хорошее начало для процесса нормализации наших отношений... - распиналась диктор, молоденькая девочка со сладким голоском, с восторгом описывая правосудие по-венериански. Переданных центральноафриканской стороной убийц сеньориты Карраско вышвырнули из шлюпки над океаном. Хуан Карлос знал, его величество приказал топить любую посудину, кто попытается прийти на помощь отморозкам, для этой цели над гладью воды кружили несколько беспилотников, но обошлось - попыток не было. А ещё знал, что подонков допросили с пристрастием - они на самом деле те, кто был нужен. Могут люди Нгаби работать, если надо.

Ход машины медленно замедлился, и, наконец, она встала. В салоне загорелась тревожная лампочка. Хуан Карлос покрылся холодным потом, активировал внешние визоры... И выдохнул с облегчением. Открыл люк и полез наружу. Обе девочки-ангела его охраны были уже там.

- Сенатор Гальего? - подошел к нему и козырнул преклонного возраста капитан гвардии. Без брони, но в броне были люди в трёх машинах, стоящих подле главного въезда в его дом.

- Так точно, - вяло, не по-военному ответил он. - Что здесь происходит?

- Ваша супруга... Она...

- Что моя супруга? - не понял он.

- Она убила двоих моих людей и отказывается впускать в дом кого бы то ни было.

- А зачем она это сделала?

Капитан втянул голову в плечи. Не хотел, но был вынужден ответить, ибо чувствовал, в какое дерьмо попал.

- Они вошли туда забрать сына сеньоры Каролины... - Он назвал имя его теперь уже окончательно бывшей любовницы. Отказавшейся от сына, узнав, что ей предстоит либо быть служанкой, либо умереть.

- Зачем? - Хуан Карлос пожал плечами, окончательно ничего не понимая.

- Чтобы доставить его в приют... - Капитан был готов провалиться сквозь землю. - Нас вызвал представитель госопеки. У него были все документы, подтверждающие... Правильность его действий. Ребенок, от которого отказалась мать, должен быть немедленно препровождён...

- Сколько они вам предложили? Вам лично? - усмехнулся Хуан Карлос. - За то, чтобы отнять сына главы парламентской фракции? Вы же не можете не знать, что за половину суток такие бумаги не оформляются. Они хотели поиметь свой гешефт и просуетились, чтоб забрать ребёнка, но куда полезли вы, сеньор капитан-лейтенант?

Капитан молчал.

- Ладно, это не моё дело. Пусть вами занимаются силовики. Пока проваливайте. Это мой сын, что я на днях документально подтвержу, а моя жена - доверенное лицо императора и не потерпит хамского отношения. Вопросы?

- Сеньор сенатор, разрешите забрать погибших? Нехорошо как-то... - Гвардеец, видно, смирился со своей участью.

- Четыре человека. Без оружия и брони. По два на тело.

- Шесть. Ещё тело сеньора социального работника...

Хуан Карлос весело хмыкнул, но согласился.

- Хорошо, шесть. - Активировал шестую линию. - Дорогая, это я, не стреляйте.

Гюльзар с обоими малышами на руках вышла навстречу, сверкая белозубой улыбкой. На её лице не было и тени пережитых неприятностей. Хуан Карлос перешагнул через три трупа, растекающихся кровью (убивали их холодным оружием, а одного - 'бабочками' в горло - премерзкое зрелище), подошёл и поцеловал её в носик.

- Зачем ты их так?

- За дело. - Держи. - И передала младшего ему на руки. Того, которого у него пока не было времени признать, из-за чего и произошла сегодня заварушка.

- Мальчики, вам особое приглашение нужно? - обернулся он к опешившим гвардейцам, которые под контролем трёх вооружённых ангелов быстренько принялись за дело.

- Они там на штурм не собираются? - в голосе женщины, превратившейся в беспощадную Маркизу, не было и тени страха, хотя вся оборона дома - она и две охранницы, да теперь и две его личные телохранительницы из корпуса, которых Хуан приставил после вчерашнего совета. Остальную свою охрану он сегодня отпустил.

- Вроде нет.

- Хорошо. - Кивок. - Обними меня, я скучала.

Когда они ужинали, латая затрещавший было семейный уют, на браслет пришло уведомление-текстовка. Следуя которой, он тут же приказал искину включить новостной канал.

Успел. Хуан, во всей красе и с регалиями, правда, без церемониальной короны, как раз переходил к главному:

- ...Поэтому мы решили удовлетворить чаяния народа Центральной Африки и предоставляем Центральноафриканской федерации независимость, отказываясь от протектората. Народ, как и человек, должен пройти все стадии развития: детство, юношество, зрелость. Десять лет назад Центральная Африка представляла себя ребёнка, только-только поднявшегося на ноги, которому нужна всесторонняя всеобъемлющая поддержка и помощь. И мы её оказали, подставив плечо, подставляя его все эти годы. Но любое детство заканчивается, и любой ребёнок рано или поздно должен вылететь из гнезда, пуститься в собственный полёт. И народ федерации доказал, что он достаточно вырос, что способен к этому полёту; способен нести ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за свои деяния.

Мы верим, что Центральную Африку ждёт успех в будущих свершениях и надеемся на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество но уже на равных, как двух равных взрослых людей.

Со своей стороны мы обязуемся вывести с территории федерации все наши военные базы, демонтировав все военные сооружения и сооружения двойного назначения, и просим понимания со стороны федерации и лично президента Артуро Нгаби, а так же содействия нашим военным и рабочим в этом непростом деле...

- Он что, совсем охренел? - отвисла челюсть у этой дикой персидской кошки, ставшей по недоумению его женой.

Хуан Карлос скривился, словно что-то отрицая:

- Любимая, давай ужинать. Тебя в ближайшие дни ждёт ещё мно-ого интересного...

Content

Кусков Сергей Анатольевич
После навсегда

Школьник

Королева

Мама и сын (часть 1)

Мама и сын (часть 2)

Мама и сын (часть 3)

Парламентарий

Старые подруги

Прибытие хозяйки

Невыученные уроки или Большой Африканский Дерибан