Павел Корнев

Святой сыск

Месяц Святого Иоанна Грамотея

год 975 от Великого Собора

1

Связной не пришёл ни в условленный час, ни на следующий день.

И это было чрезвычайно… неуместно.

Срочная депеша перехватила меня на пути в Данциг, и вот уже второй день я куковал в Орне – заштатном городишке на полуденной границе Норвейма. Протирал штаны в таверне «Золотой карась», мысленно костерил недалёкое начальство да успокаивал нервы когда вином, а когда и чем покрепче.

Ну а кто бы на моём месте не беспокоился? Едва ли приезжий с внешностью потрёпанного морского волка и нильмарским акцентом мог долгое время избегать внимания осведомителей Святого сыска. Чем дольше проторчу здесь, тем вернее попаду в поле зрения своих норвеймских коллег, и вот это уже не просто неуместно, а прямо-таки смертельно опасно.

Плюнуть на всё и двинуть дальше по первоначальному маршруту?

Я огладил спускавшиеся на подбородок рыжие усы и покачал головой.

Хорошо бы, но не выйдет. Приказ гласил прямо и недвусмысленно: сидеть в «Золотом карасе» и ждать связного, безымянного и безликого. Зелёный плащ с фибулой в виде золочёного листа плюща да коричневая шляпа с жёлтой лентой и фазаньим пером – вот и все приметы, которые соизволили мне сообщить. Пусть Орн городок и небольшой, но нечего и рассчитывать отыскать нужного человека по столь скудным приметам самостоятельно.

Будь при мне Гуго и Берта, имелась бы хоть какая-то возможность организовать розыски, но труппа циркачей застряла в Драгарне, и всё, что сейчас оставалось, – это ждать у моря погоды и накачиваться дрянным вином. Как ни крути, трезвый моряк на берегу – вещь подозрительней некуда, а привлекать внимание местных охранителей Себастьяну Марту, разъездному работнику королевской тайной службы Стильга, точно не с руки…

Единственное, что радовало, – так это погода. Первый месяц лета на полуденных рубежах Норвейма оказался хмурым и дождливым, в такое время куда приятней сидеть в тёплом углу, нежели месить сапогами дорожную грязь.

Я хлебнул вина, скривился от растёкшейся во рту кислятины и мрачно посмотрел за окно. Свежий ветер трепал занавески и время от времени заносил внутрь неприятную морось, но мне и в голову не пришло пересесть. С этого места улочка просматривалась вплоть до самого перекрёстка, и, если связной всё же соизволит явиться на встречу, будет возможность отследить, не тащится ли за ним хвост.

Бесов праздник, как же это всё не вовремя!

На улице вечерело и в таверну, на втором этаже которой я снял комнату, начали стягиваться окрестные забулдыги. Кто-то пил нещадно разбавляемое хозяином пойло, кто-то резался в карты. То и дело по залу разлетался перестук игральных костей, лязгали ножи и вилки.

От доносившегося с кухни запаха стряпни сводило желудок, но я не торопился ни заказывать ужин, ни оплачивать вторую ночь – в душе ещё тлела надежда на скорое появление связного. Правда, по мере того как смеркалось на улице, она неуклонно угасала. Похоже, эта необязательная сволочь сегодня уже не появится…

Мимо прошла служанка, кривая и не слишком миловидная, с заставленным тарелками подносом; я проводил девушку задумчивым взглядом, потом влил в себя остававшееся в кружке вино и махнул хозяину.

– Чего изволите, мастер Тоци? – подобострастно поинтересовался тот, но подобострастие было лишь в голосе, маленькие серые глазки смотрели оценивающе остро, а в голове щёлкали костяшки счётов.

– Ещё кружку той мерзкой бурды, что ты выдаёшь за вино! – потребовал я, затем поморщился и вздохнул. – И чего-нибудь пожрать.

– Увы, мастер Тоци, ваш кредит исчерпан, – объявил владелец заведения.

– Ах, мастер Хайнц! – закатил я глаза. – Ну к чему эти условности?!

Трактирщик оказался непреклонен.

– Мастер Тоци, я не учу вас, как плавать по морям, а вам не стоит учить меня вести дела в таверне!

– Моряки ходят по морям, не плавают, – поправил я собеседника. – Известно что по воде плавает…

– Нет денег? – поджал губы мастер Хайнц.

– Видит святой Мартин, с вами непросто вести дела! – резко бросил я, но дальше терпение хозяина испытывать не стал и высыпал из тощего кошеля на стол зазвеневшие медью крейцеры и пфенниги. Разделив мелкие монеты на две неравные части, отодвинул от себя меньшую и выжидающе посмотрел на собеседника.

Трактирщик ловко смахнул мелочь в ладонь, отправил её в нагрудный карман фартука и окликнул разносчицу:

– Марта! Кружку вина и тарелку рагу мастеру Тоци!

Я придержал владельца заведения за рукав.

– Кувшин.

Мастер Хайнц пристально глянул на меня и кивнул.

– Рагу и кувшин вина мастеру Тоци!

Трактирщик вернулся за стойку, а худая словно сушёная рыба девица отправилась на кухню и вскоре вышла оттуда с моим заказом. Рагу консистенцией больше напоминало кашу, а вино и вовсе оказалось жуткой кислятиной, от которой нестерпимо сводило скулы. У этого пойла было лишь одно несомненное достоинство: нещадно разбавленное водой, оно почти не пьянило.

Я быстро расправился с рагу, наполнил кружку и откинулся на спинку стула. Мелькнула мысль оплатить комнату, но вечер ещё только начинался, поэтому решил события не торопить.

Вдруг всё же случится чудо, появится связной и придётся срываться в ночь?

Но вместо связного в конце переулка показался отряд городской стражи. Полудюжину крепких дядек в обшитых металлическими пластинами куртках с короткими мечами и дубинками сопровождали трое арбалетчиков местного гарнизона.

Я нахмурился, но с места не сдвинулся. Трактир «Золотой карась» в разряд воровских притонов не попадал, и стражам порядка делать здесь было нечего, да и шагали по дороге они слишком уж вальяжно и неторопливо, словно бы напоказ.

И всё же вопреки моим ожиданиям стражники не прошли мимо, а прогрохотали тяжёлыми ботинками по ступеням крыльца и распахнули входную дверь. И тут же через чёрный ход в зал заскочил дядька с нагрудным знаком десятника, а следом ворвались двое его дюжих подручных! С ними пожаловали плюгавый мужичонка с внешностью записного прохвоста и светловолосый верзила, вынужденный пригнуться, дабы не зацепить макушкой притолоку.

– Всем сидеть! – рыкнул десятник. – Кто дёрнется – словит болт! И руки! Руки на виду держать!

Вскинувшие оружие арбалетчики ясно дали понять, что не стоит возмущаться и качать права; я медленно отставил кружку в сторону и прижал ладони к столешнице. Вот же принесла нелёгкая…

– Кухня, подсобка, подвал! – скомандовал десятник, и стражники разбежались по таверне.

Плюгавый мужичонка быстро обошёл перепуганных посетителей и покачал головой, не найдя нужного человека. Тогда последовал новый приказ:

– Второй этаж!

Тройка дюжих парней взлетела на лестницу, в зале остались только арбалетчики да непонятный здоровяк, который наблюдал за происходящим с безучастным выражением лица.

Это что ещё за гусь, забери его Бездна?! Представитель магистрата или кто похуже? Не простой стражник – точно: и одёжка слишком добротная, и оружия на виду не держит.

Тем временем десятник подошёл к стойке и со всех сил грохнул по ней кулаком. Трактирщик так и присел.

– Где он, Хайнц?! – прорычал страж порядка.

– Кто? – просипел до смерти перепуганный хозяин.

– Твой непутёвый братец, вот кто! Где Людвиг?!

– Я не знаю! – выпалил трактирщик. – Его здесь нет! Мы в ссоре!

Плюгавый мужичонка подступил к хозяину таверны с другой стороны и проникновенно произнёс:

– На этот раз он зарвался и точно станцует с пеньковой вдовой. Будешь запираться, вздёрнут и тебя!

Трактирщик сначала побелел как полотно, затем пошёл пунцовыми пятнами и вытер грязной тряпкой вспотевший лоб.

– Послушайте! – взмолился он. – Этот прохвост мне брат, но я с ним никаких дел не веду. Мы даже не разговариваем с тех пор, как мне отошла таверна! Кого угодно спросите! Горан, ну чего ты молчишь?! Скажи им!

Седовласый старикан кивнул, подтверждая слова содержателя таверны. Десятник поморщился и многозначительно пообещал:

– Спросим! Даже не сомневайся! И если брешешь, болтаться тебе в петле!

– И уж поверь, – добавил плюгавый, – верёвку я подберу покрепче! Не оборвётся!

– Видят Святые, я не лгу!

Начали возвращаться стражники. Никому из них не улыбнулась удача, и разочарованный десятник зашагал на выход. Плюгавый мужичонка двинулся было следом, но сразу обернулся и обратился к здоровяку:

– Мастер Вальдер?

– Мы немного задержимся, Гус, – заявил тот, и оживлённо обсуждавшие происшествие завсегдатаи враз примолкли. Впрочем, покидать таверну никто не стал, не зная, как расценит их поспешное бегство представитель Святого сыска.

Да, бесы меня забери! На груди верзилы посверкивал серебром знак с оком, вписанным в символ Изначального Света.

Святой сыск! Вот же влип! В том, что ищейка заинтересуется рыжим морячком, сомнений не было ни малейших, и точно – мастер Вальдер двинулся прямиком ко мне.

О, Бездна…

– Приезжий? – спросил верзила, встав напротив стола. Плюгавый мужичок зашёл со спины, и меж лопаток пробежал холодок, а затылок неприятно заломило, но я виду не подал и беспечно улыбнулся.

– Так и есть, святой отец.

Пшеничного оттенка брови верзилы поползли вверх, он недоумённо нахмурился, но тут же понимающе улыбнулся и постучал пальцами по серебряному медальону на груди.

– О, нет! Я не священник. Вовсе нет.

Стоявший у меня за спиной мужичок подался вперёд и прошипел на ухо:

– Святой сыск!

Не знаю, какой эффект он рассчитывал произвести, я и глазом не повёл. Хлебнул вина и хохотнул.

– Ну на еретика я точно не похож!

Трактирщик шумно сглотнул и съёжился, но ищеек мои слова нисколько не разозлили.

– Издалека приехал, надо полагать? – спокойно поинтересовался мастер Вальдер.

– Издалека, – подтвердил я и вновь отпил вина.

Верзила вытянул руку и потребовал:

– Подорожную!

Сжатая в кулак лапища собеседника легко могла сравниться размерами с головами иных моих знакомых, но я лишь откинулся на спинку стула и фыркнул.

– С какой это стати? У монахов подорожные про…

Договорить не сумел. Плюгавый мужичок вцепился в ворот и ощутимо меня встряхнул.

– Святой сыск, – прорычал он, – занимается не церковными делами, а врагами королевства! И проверяет всех, кого сочтёт угрозой интересам короны!

– Полегче, любезный! – возмутился я и оглянулся на трактирщика. – Правда, что ли, мастер Хайнц?

Тот часто-часто закивал.

– Якорь вам в зад… – проворчал я, полез за пазуху и кинул на стол пачку потёртых документов. – Смотрите, мне скрывать нечего!

На плюгавого моя покладистость впечатления не произвела, и он остался стоять за спиной. Мастер Вальдер уселся на стул и развязал перетянувшую бумаги тесьму.

– Зергиус Тоци? – остро глянул он на меня, просмотрев подорожную. – Гражданин вольного города Нильмара?

– Он самый, – подтвердил я и оглянулся на плюгавого. – Может хватит уже над душой стоять?

– Нет, – коротко ответил тот, обдав меня крепким чесночным духом.

– Бесов праздник! – выдохнул я и допил остатки вина.

Мастер Вальдер разложил перед собой документы, усмехнулся в пшеничные усы и спросил:

– Чем на жизнь зарабатываете, мастер Тоци?

– Людей режу, – ответил я чистую правду. – Режу и зашиваю.

Перед верзилой лежала справка университета Нильмары о прослушанном медицинском курсе и лицензия морской комиссии магистрата, дозволяющая работать корабельным хирургом, поэтому ищейку такой мой ответ вполне удовлетворил.

– Нильмара и Драгарн, далее Стильг, Марна и Озерки, а теперь и Норвейм… – Верзила пролистал подорожные документы и кинул их на стол. – Далеко от морей забрались, мастер Тоци.

– Пришлось, – пожал я плечами, поймал вопросительный взгляд и снизошёл до объяснений: – Капитан оказался вздорной сволочью, чтоб плешивого недомерка русалки утопили! Повздорили мы с ним, вот и выставил с корабля без рекомендаций. Пришлось в Руг двинуть, там нынче бойня знатная идёт – наш брат в большой цене.

– В наёмники решили податься, мастер? И на какую сторону вербоваться собираетесь?

Я расхохотался, наполнил кружку вином, отпил.

– Да уж к еретикам точно не сунусь. Резать их – сколько угодно, но никак не штопать.

Пусть Ланс и вернулся в лоно истинной церкви, недавний разгул ереси Единения забудется ещё нескоро. Мастер Вальдер кивнул, словно иного ответа от меня и не ожидал, собрал документы и отошёл с ними к окну. Придирчиво изучил печати и чернила, затем спросил хозяина:

– А вы что, мастер Хайнц, скажете?

Трактирщик судорожно сглотнул и затараторил:

– Живёт со вчерашнего дня, поначалу останавливаться не собирался, но перебрал вина и на пристань не пошёл, остался ночевать…

Верзила вернулся к столу.

– На пристань?

Я вздохнул.

– Не по нутру мне дорожную пыль глотать. По реке и быстрее, и дешевле выйдет. А что вино люблю – так могу себе позволить, пока серебро в карманах звенит.

Мастер Вальдер пригладил пышные усы и разрешил трактирщику продолжать. Тот наморщил лоб, пытаясь вспомнить, на чём остановился.

– Так это… наклюкался он, с лестницы сверзился и ногу ушиб. Охромел и клюку выпросил. Ну и пьёт снова, как видите. Собирался сегодня уходить, да никак не соберётся…

Ищейки взглянули на отставленную к стене палку, и мастер Вальдер спросил:

– Какую ногу отбил?

– Не отбил, а подвернул. Правую.

Плюгавый присел и задрал мне штанину. Намотанные на лодыжку тряпицы придавали ноге припухший вид, подручного сыскаря ничего не насторожило. Но тут на глаза ему попался саквояж.

– Эй! – возмутился я, когда потёртую дорожную сумку выставили на стол. – Чего ещё?!

– Сиди! – через губу потребовал мужичок, расстегнул ремень саквояжа и высыпал его содержимое на стол. Звякнули сталью ржавые ножницы и стёртые скальпели, лязгнули о короткую железную пилу зловещего вида щипцы, откатилось в сторону шило с потемневшей дубовой рукоятью. Ну и прочий хирургический инструмент вывалился, а ничего иного в саквояже и не было.

Мастер Вальдер взял ножницы и сразу кинул их обратно, затем присмотрелся к трёхгранному шилу в половину локтя длиной.

– Сия штукенция для чего предназначена? – спросил верзила.

Я криво ухмыльнулся.

– Уж поверьте на слово, мастер, вы не хотите этого знать.

Плешивый прекратил прощупывать потёртую кожу саквояжа в поисках тайников, бросил его на стол и вопросительно взглянул на мастера Вальдера. Тот на миг задумался, затем наставил на меня указательный палец.

– Чтобы духу твоего в городе завтра не было! Усёк?

Я кивнул и пообещал:

– С первыми петухами на пристань!

– Смотри у меня! – пригрозил сыскарь и потопал на выход. Плешивый последний раз дыхнул на меня чесночным духом и поспешил следом.

Бесовски хотелось с облегчением перевести дух, но вместо этого я выругался и принялся собирать раскиданные по столу документы. Когда обернувшийся в дверях верзила кинул на меня быстрый цепкий взгляд, я беззвучно шевелил губами, проверяя все ли бумаги на месте. Расслабляться не стал и после того, как ищейки Святого сыска скрылись на улицу. Впрочем, впадать раньше времени в панику – тоже.

Было бы из-за чего! Рутинная проверка, сколько их таких было, и сколько ещё будет!

Если уж на то пошло, возникни у мастера Вальдера на счёт пришлого морячка мало-мальски серьёзные подозрения, меня бы уже волокли в пыточную. Здесь нравы простые до безобразия – на кой бес следить за подозреваемым, если все ответы можно вытянуть на дыбе?

«Нет, обошлось», – решил я и кинул в саквояж хирургический зажим, затем отправил следом кожаный хомут и поднял взгляд на трактирщика. Тот стоял рядом со столом и смотрел на меня с живым интересом, словно видел первый раз.

– Ну? – хмуро бросил я, продолжая собирать со стола инструмент.

Хозяин облизнул губы и спросил:

– Вы и, вправду, корабельный врач, мастер Тоци?

Я вздохнул.

– Хирург. Я не лечу людей, просто их зашиваю.

– И хорошо?

– Что – хорошо?

– Хорошо зашиваете?

– Да уж неплохо, раз за борт не выкинули!

Мастер Хайнц задумчиво кивнул и, наконец, оставил меня в покое. Трактир быстро пустел, перепуганные завсегдатаи расходились по домам, и лишь старик – тот самый, к которому апеллировал трактирщик, – с невозмутимым видом потягивал остававшееся в кружке вино.

– Уважаемый! – окликнул я дедка. – Не откажитесь составить компанию морскому волку!

Старый Горан перебрался ко мне за стол и спросил:

– Сами байки травить будете или мои послушаете?

Несмотря на внешность записного пьянчуги, ясности рассудка Горан не потерял и сразу сообразил, зачем его позвали на стол.

– Умного человека всегда интересно послушать, – улыбнулся я, и старик подвинул мне свою опустевшую кружку.

Я щедро поделился вином и негромко произнёс:

– Этот мастер Вальдер… Какого беса он сюда заявился?

Старик сухо рассмеялся, отхлебнул кислого пойла и начал издалека:

– Мастер Вальдер из младшей ветви орнских Вальдеров. Вам это ничего не говорит, а, между тем, покойная супруга герцога Карнстея приходилась ему сестрой…

В этот момент вернул трактирщик и зло бросил:

– Проваливай, Горан! Нечего языком трепать!

Я попытался вступиться за старика, но ничего хорошего из этого вышло.

– Проваливай! – повторил хозяин. – И вы, мастер Тоци, тоже собирайтесь.

– Не понял? – нахмурился я. – Куда ещё?

Трактирщик развёл руками.

– Куда вам будет угодно.

Горан в несколько длинных глотков допил вино и поспешно отошёл от стола, а я непонимающе уставился на хозяина.

– А как же комната, мастер Хайнц?

– Задатка я не брал, – напомнил тот, – а неприятности со Святым сыском мне и даром не сдались.

– Да у меня просто подорожную проверили! Побойтесь Святых!

Но собеседник остался непреклонен.

– Знать ничего не желаю! – отрезал трактирщик. – Уходите!

– Проклятье! – не удержался я от крепкого словца. – Да какая муха вас укусила?! Если дело в деньгах… – Я выудил из потайного кармашка серебряный флорин и припечатал его ладонью к столу. – Вот!

Назавтра я планировал сказаться больным, дабы задержатся в таверне хоть на несколько дней, но бесов трус спутал все карты!

Мастер Хайнц тяжело вздохнул и вновь попросил:

– Уходите, прошу вас!

– Да вы белены объелись! – вспылил я. – С больной ногой в потёмках бродить?! Куда я пойду?

Но мой напор собеседника нисколько не смутил.

– На соседней улице найдёте корчму «Три сокола», – спокойно сообщил он. – Там вас примут.

– Сто бесов тебе в душу! – уже не сдерживаясь, выругался я. – Если случились неприятности с ищейками, на мне зачем срываться?! Не перекладывай с больной стороны на здоровую!

Трактирщик отступил от стола и с угрозой произнёс:

– Кликнуть стражу? Или уйдёте сами?

Бесов праздник! Этот трусливый стервец загнал меня в угол!

Привлекать внимание стражи было никак нельзя, поэтому я с кряхтением поднялся из-за стола, для виду навалился на клюку и взял в свободную руку саквояж.

– Разрази тебя гром! – ругнулся я вместо прощания и заковылял на выход.

А мастер Хайнц уже в спину подсказал:

– Если пройдёте задворками, переулок выведет прямиком к корчме. Здорово срежете путь.

– Премного благодарен! – выдал я и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Ветер немедленно кинул в лицо холодную морось, взъерошил и растрепал волосы. Я спустился с крыльца, встал у коновязи и огляделся в надежде высмотреть бегущего к таверне связного. Впустую, конечно. Нигде не мелькнул ни зелёный плащ с золочёной застёжкой, ни шляпа с фазаньим пером. Если кто из припозднившихся горожан и спешил по своим делам, то одеты они были в камзолы и короткие куртки.

И что делать? Комнату тут, дабы взять под наблюдение «Золотого карася», точно не снять, а на улице оставаться нельзя: здесь я как бельмо на глазу.

Плюнуть на приказ?

Я покачал головой и, тяжело опираясь на клюку, захромал через тёмный узкий переулок в обход таверны. Уже поздно, сегодня связной на встречу точно не явится, а завтра что-нибудь придумаю. Остановлюсь для начала, как и советовал Хайнц, в «Трёх соколах», утром найду предлог вернуться…

И тут кто-то ловко накинул мне на голову мешок! Пытаясь сорвать пыльную тряпку левой рукой, я качнулся в сторону и вслепую отмахнулся клюкой. Палка угодила во что-то твёрдое, почудился треск и вскрик, но порадоваться удачному попадания не успел – удар по голове вышиб из глаз звёзды, а потом всё кругом затянула Извечная Тьма…

2

Очнулся я в кромешном мраке. Мешок с головы снять не удосужились, и было трудно дышать, да ещё невыносимо болел отбитый затылок и ныл нос. То ли неудачно упал лицом, то ли похитители для верности добавили. Руки оказались связаны за спиной, а лежал я на чём-то твёрдом и не слишком холодном.

Дощатый пол? Если и пол, точно не каменный, что для казематов довольно-таки странно…

Так и тянуло откашляться, но я сдерживался и пытался незаметно ослабить стянувшую запястье верёвку. Не успел. Кто-то перевалил меня на спину и принялся расстёгивать куртку.

– Чего ты там возишься? – послышалось сквозь звон в ушах.

– Сказано же: где-то монеты заныканы! – последовал ответ.

Сказано? Кем?

Впрочем, неважно. Было бы странно, не реши тюремщики обчистить карманы арестанта. Эта братия отличается предельно циничным подходом к подобным вещам…

Ох, бесов праздник! Вот же попал как кур в ощип! Но каков лицедей мастер Вальдер! Как ловко усыпил бдительность…

– Заканчивай! – прозвучал новый голос, и меня ухватили за ворот, поднатужились и усадили на пол, а следом сорвали с головы мешок.

Я откашлялся, а когда утихло головокружение и прояснилось в глазах, вдруг понял, что на застенки Святого сыска моё узилище нисколько не походит. Обычная комната с печью, столом и лавками. Окна закрыты ставнями, входную изнутри заложили крепким брусом.

Неужто решили потрошить в походных условиях? Хм… странно.

К тому же ни мастера Вальдера, ни его плюгавого подручного в комнате не оказалось, вокруг меня сгрудились трое крепких мужчин, одетых как небогатые горожане. Только вот лица у них для простых обывателей были слишком уж жёсткими, а взгляды волчьими.

Живчик с изъеденным оспинами лицом наставил на меня арбалет, чернявый дылда с недоброй улыбкой поигрывал дубинкой, а с другого краю возвышался бородатый мордоворот, закатанные рукава рубахи которого открывали мощные волосатые предплечья.

– Не дёргайся, рыжий! – потребовал громила с дубинкой и предупредил: – А то порешим!

– Но сначала помучаешься, – вставил живчик, и я увидел, что пристроенный на арбалетное ложе болт лишён наконечника.

Чудак-человек, с такого расстояния и простая деревяшка потроха прошьёт…

Стянувшие запястья верёвки никак не поддавались, и я решил потянуть время. Сплюнул на пол кровавую слюну и спросил:

– Вы кто такие?

И надо сказать – я нисколько не играл. На ищеек Святого сыска мои пленители не походили и куда больше смахивали на разбойников с большой дороги.

– Ты грязь-то не разводи! – прогудел бородатый мордоворот. – Не в свинарнике, чай!

Дылда резко махнул дубинкой, обрывая подельника, и прищурился.

– Говорят, ты людей штопаешь?

– Кто говорит? – отозвался я.

– Не юли, рыжий! Да или нет?

– Ну, допустим…

Чернявый расплылся в щербатой улыбке и немного расслабился.

– Надо из человека болт вырезать. Справишься?

Я фыркнул.

– Ясновидящий, что ли?

Бородатый мордоворот недовольно заворчал, а потом, повинуясь команде подельника, ухватил меня за ворот куртки и без всякого труда вздёрнул на ноги. Я тут же привалился к стене и подогнул правую ногу.

– Руки развяжите!

– Ещё чего!

– Вы издеваетесь? – окрысился я. – Прикажете зубами болт доставать? Циркача нашли?

Мужики переглянулись, и дылда кивнул бородачу.

– Давай!

Рябой живчик вытер рукавом рубахи вспотевшее лицо, перехватил арбалет и прошипел:

– Только дёрнись, рыжий. Только дёрнись!

И я дёргаться не стал. Стоял, разминал занемевшие кисти рук, морщился из-за колючих искорок боли, думал. Подумать было о чём, да…

– Шевелись, рыжий! – потребовал дылда. – Двигай!

– Где клюка?

– Обойдёшься! – отрезал бородач. – И так чуть колено, сволочь, не разбил!

Он ухватил меня под руку и потащил к приоткрытой двери. Дылда поспешно отступил в сторону, а рябой с арбалетом первым переступил через порог, развернулся и предусмотрительно взял оружие наизготовку.

Тычок в спину в спину оказался полной неожиданностью, и я едва не упал, влетел в комнату и навалился грудью на стол. Роль хромоножки изрядно утомляла, зато неожиданное исцеление должно было стать для лиходеев неприятным сюрпризом. Очень надеюсь на то, потому как больше надеяться не на что…

– Здесь слишком темно, – предупредил я.

Неровное мерцание масляного фонаря едва освещало небольшую комнатушку, в центре которой стоял стол, а к дальней стене притулилась кровать. Оттуда слышались сиплые хрипы, но разобрать детали мешал сгустившийся в помещении полумрак.

Дылда сунул дубинку за пояс и принялся зажигать свечи. Темнота отступила и стал виден человек на кровати, в чьём бледном словно мел лице почудилось сходство с мастером Хайнцем. Я аж скрипнул зубами с досады.

Ах ты сволочь! Братец арбалетный болт поймал, вот ты меня его подельникам и сосватал! Чтоб тебя бесы в Бездну живьём утащили!

– Вперёд! – скомандовал дылда, вновь вооружаясь дубинкой. – Не тяни, рыжий!

Удивительное дело, но разбойники относились к корабельному хирургу со всей серьёзностью; при таком раскладе одному с тремя было никак не совладать. Даже пытаться не стану, только покалечат.

Под пристальным взглядом отошедшего в угол арбалетчика я на одной ноге доскакал до кровати, ухватился за её спинку и возмутился:

– Мне бы сесть!

Бородатый верзила пинком отправил через всю комнату табурет; я поставил его на ножки, уселся и откинул одеяло с тихонько постанывавшего человека.

Как там его – Людвиг? Впрочем, неважно. Уже неважно. Не жилец.

Рана в боку покраснела и воспалилась, перина с этой стороны чернела засохшей кровью, но её натекло не слишком много. Болт почти полностью засел в пузе разбойника, наружу торчал лишь самый кончик пятки. При этом, насколько было видно, из спины острие не вышло.

И ещё от раненого тянуло скверной. Присутствие потусторонней силы было едва уловимо, и я даже засомневался, не почудилось ли мне оно. Но нет – не почудилось.

Забери меня Бездна! Спасён!

Норвейм был вотчиной ордена Пламенной длани и, дабы не привлекать внимания братьев-экзекуторов, перед поездкой мне пришлось избавиться от всей потусторонней силы. Сейчас я был лишён своих мистических способностей, но крупицы скверны могли изменить решительно всё.

Я потянулся к душе разбойника, попытался впитать потустороннюю силу и неожиданно для себя потерпел неудачу. Нечто незримое связывало скверну и удерживало на месте. Показалось даже, будто она находится вовсе не в душе раненого, а лишь охватывает ту противоестественным защитным коконом.

– Эй, рыжий! Чего умолк? – забеспокоился встревоженный долгим молчанием дылда. – Справишься?

– Справлюсь, – уверенно ответил я, пусть по всем признакам раненый должен был испустить дух в ближайшие часы. – Только зачем мне это?

Бородатый мордоворот заворчал и стиснул кулаки, но кидаться в драку не стал, лишь покрыл меня отборной бранью. Когда он выдохся, дылда без всякого выражения произнёс:

– Спаси его, и будешь жить.

– Верните деньги! – потребовал я. – Все до последнего пфеннига!

Разбойники спорить не стали, и бородач высыпал на стол кучку медных и серебряных монет.

– И пять флоринов сверху, – заявил я после этого.

– С огнём играешь! – нахмурился дылда и на пробу взмахнул дубинкой.

– Я – не святая Майя, бесплатно лечить!

– Ладно, – сдался разбойник как-то слишком уж легко. – Заплатим. Приступай!

Я только фыркнул и спросил:

– Инструменты где?

Бородач вышел из комнаты и вскоре вернулся с моим саквояж. Я потянулся к нему, но мордоворот тотчас отбросил руку в сторону и кинул сумку на стол.

– Грабки не тяни! Говори, что нужно.

Давать в руки лихому морячку все эти замечательные острые игрушки разбойники не собирались.

Бесов праздник! Что ж вы пуганые такие?!

Я беззвучно выругался и начал перечислять:

– Большие щипцы, зажим и длинный скальпель. И ещё понадобится самое крепкое пойло, какое только сможете найти.

Дылда шмыгнул носом.

– На кой бес тебе выпивка?

Я ответил кривой ухмылкой.

– Будь у нас в запасе пара лет, с удовольствием обучил бы всех премудростям врачевания. А так вашего кореша проще добить, чтоб не мучился.

– Прикуси язык! – вспылил разбойник, но быстро взял себя в руки и распорядился: – Юл, принеси.

Бородатый мордоворот вышел из комнаты, и я кинул мимолётный взгляд на арбалетчика, заодно оценил расстояние до стола. Шансы – не ахти, так что стоит подождать. Всё же с двумя справиться куда проще, надо лишь выгадать подходящий момент…

Вот только бородатый Юл вернулся на удивление быстро. В винную лавку ему бежать не пришлось, обошёлся собственными запасами. Мордоворот выставил на стол пузатую баклажку, плеснул из неё в кружку, передал мне.

– Сгодится?

В нос ударил резкий запах сивухи, я сделал на пробу маленький глоток и вернул кружку. Пойло оказалось достаточно крепким.

– Наливай! – попросил я, перехватил злой взгляд дылды и пояснил: – Да мне не пить! Это для дела!

Тот немного расслабился и разрешил:

– Юл, налей.

Когда бородач наполнил кружку до середины, я попросил:

– Двигайте сюда стол.

Мордоворот предусмотрительно кинул саквояж на лавку и лишь после этого выполнил моё распоряжение. Не вставая с табурета, я дотянулся до скальпеля и развернулся к раненому.

– Ты не шали, рыжий! – потребовал дылда. – Не шали, понял?

– Не буду, – пообещал я и предупредил: – Дальше всё делать быстро и без вопросов! Любое промедление чревато смертью. Ясно?

– Начинай уже! – потребовал разбойник. – Не тяни кота за хвост! Время уходит!

– Ясно или нет?

– Да, беса тебе в печень!

– Нужен таз горячей воды.

– Раньше сказать не мог? – возмутился бородатый Юл, ругнулся и вышел из комнаты.

Я склонился над раненым и осторожно надрезал кожу сбоку от раны. Брат трактирщика глухо застонал и заворочался в забытьи.

– Держи его! Прижимай сильнее!

Дважды просить не пришлось: позабыв о бдительности, разбойник ухватил раненого за плечи и придавил к перине. Я сделал второй надрез, осторожно пошевелил древко болта, и раненый забился в судорогах, потекла кровь. Дылда всем своим весом навалился на товарища, пытаясь удержать его на кровати.

Я завёл руку за спину, вслепую пошарил по столу и потребовал:

– Щипцы, быстро!

Рябой беспечно подступил ко мне и пододвинул инструмент. Арбалет он на миг отвёл в сторону, и в тот же миг я плеснул ему в лицо шнапсом! Пойло попало в глаза, стрелок взвыл и неловко дёрнулся. Щёлкнула спущенная струна, глухо стукнуло в другом конце комнаты.

Враз позабыв о рябом мазиле, я кинулся на его долговязого напарника; тот вскинул руку, но не сумел сбить рывка, и скальпель резанул по шее. Полоска заточенной стали рассекла жилы, хлестанула кровь. Я без промедления отпихнул раненого и шагнул к ослеплённому стрелку. Тот угадал движение и махнул арбалетом, но впустую. Свободной рукой я перехватил разряженное оружие и ткнул скальпелем, метя под левую ключицу. Попал, куда хотел, и сразу нанёс ещё два быстрых удара в горло.

Разбойник зажал ладонями шею, навалился спиной на стену и сполз по ней на пол, а я смахнул со стола подсвечник и сиганул за дверь. Темень сбила с толку прибежавшего на шум схватки Юла, и этого краткого мгновенья с лихвой хватило мне, чтобы оказаться у него за спиной и со всего маху вонзить в основание черепа скальпель. Хрустнуло, плоская рукоять выскользнула из неудобного хвата и бритвенное лезвие едва не располосовало пальцы. Бородатый мордоворот начал разворачиваться, а потом ноги у него подкосились, и безжизненное тело повалилось на пол.

Этот готов! А остальные?

Я быстро проверил разбойников и с облегчением перевёл дух. Сдохли!

В живых оставался лишь брат трактирщика. Я не стал множить его мучения и задушил, накрыв лицо подушкой. Так и так не жилец, хоть от мучений избавлю.

Отняв от лица подушку, я приложил пальцы к шее жертвы и не сумел нащупать пульса, зато обратил внимание на выглянувший из-под ворота рубашки шнурок. Аккуратно потянул за него и выудил странного вида резной оберег. Работа была не слишком искусной, но привлекла внимание вовсе не деревяшка, а вполне ощутимое биение скверны в ней.

Амулет переполняла потустороння сила, более того – она ощутимо обожгла мне пальцы!

Я отпустил шнурок и вытер ладонь о полу куртки. Неприятные ощущения сразу утихли, но одно только воспоминание о болезненном зуде начисто отбило всякое желание изучить амулет подробней.

Понятия не имею, кто, как и для чего изготовил эту безделицу, ясно одно – людям с повышенная чувствительность к потустороннему прикасаться к ней не стоило.

3

Вооружившись шилом, я обошёл весь дом и даже спустился в подпол, но других обитателей разбойничьего гнезда не нашёл, что меня целиком и полностью устроило. Хуже нет, чем устранять случайных свидетелей. Да и не случайным людям глотки резать занятие не из приятных. Обошлось – и хорошо.

Впрочем, совесть меня нисколько не беспокоила. Верить душегубам на слово – глупость несусветная. Никто бы меня не отпустил. И даже в случае благоприятного исхода операции быть мне тем самым случайным свидетелем с ножом под лопаткой. Не хочу.

Запалив погасшие свечи, я принялся обшаривать покойников и вскоре стал обладателем пригоршни медных пфеннигов и крейцеров, среди которых затесалось несколько серебряных флоринов и два порядком стёртых золотых гульдена. В потайном кармашке дылды обнаружилось тяжёлое кольцо жёлтого металла со сложной гравировкой, но по здравому размышлению его брать не стал. Вещица приметная, не хватало ещё из-за собственной жадности в неприятности влипнуть.

Арбалет тоже был весьма и весьма примечателен. Слишком уж добротно и вместе с тем изящно было сработано оружие. С таким не разбойникам на большую дорогу ходить, а благородным забавляться. Непонятно.

Закончив обыскивать тела, я покинул комнату, сполоснул руки в кадке у печи, вытерся полотенцем. Кинул тряпку на пол и долго шаркал ботинками, избавляясь от крови на подошвах. Совсем уже собрался уходить, но тут моё внимание привлекла дверь чулана с массивным навесным замком. Пришлось возвращаться и выискивать среди сваленного на стол барахла ключи.

Тесная клетушка оказалась забита всяческим хламом, в дальнем её углу громоздился массивный сундук, обитый железными полосами и уголками. Скорее из любопытства, нежели в расчёте обнаружить нечто ценное, я откинул массивную крышку и принялся вываливать на пол одежду всех фасонов и размеров. Особой разборчивостью разбойники не отличались и обирали своих жертв буквально до нитки.

Куртки, камзолы, рейтузы, перчатки и ботинки. Где с богатым шитьём, где вытертые и поношенные. Часто – перепачканные засохшей кровью, иной раз с оставленными ножами прорехами. Судя во всему, ценную добычу лиходеи сбывали сразу или запрятывали отдельно в укромном месте, а эти тряпки намеревались отстирать от крови, заштопать и продать какому-нибудь заезжему коробейнику, неболтливому и нелюбопытному.

Я поднялся от сундука, и тут среди вороха побросанной на пол одежды что-то блеснуло. Брошь? Да нет – заколка.

Фибула в виде золочённого листа плюща. А сам плащ – зелёный.

Вот будет номер, если один из этих живоглотов и был моим таинственным связным! Хотя нет – подкладка плаща скукожилась от засохшей крови, в боку зиял длинный разрез.

Бесы! Я выругался, начал лихорадочно рыться в ворохе одежды и вскоре отыскал приметную шляпу с фазаньим пером. Вывернул её, прощупал тулью и даже снял ленту, но никаких тайных посланий не обнаружил. В сердцах отшвырнув шляпу, я внимательнейшим образом изучил плащ и вновь – впустую.

Тогда вышел в комнату и уселся на лавку.

Хотелось рвать и метать, а толку-то? Убийцы связного мертвы и ничего не расскажут.

И как быть? Забыть обо всём и отправиться в Данциг? Но если меня выдернули с полпути, задание должно быть архиважным. Новых инструкций сейчас не получить, но ещё остаётся шанс во всём разобраться.

Мастер Хайнц!

Без трактирщика в этом деле точно не обошлось, его и расспрошу!

Откинув запиравший входную дверь брус, я настороженно выглянул на улицу, там – никого. Тихо, темно, прохладно. Пахло дымом, где-то у соседних домов лениво побрёхивали цепные псы.

Во дворе, к моему несказанному облегчению, собаки не обнаружилось, а высокий дощатый забор надёжно скрывал и от соседей-полуночников, и от припозднившихся прохожих. Нисколько не опасаясь попасться на глаза случайному свидетелю, я перебежал к сараю и под лёгкий скрип ржавых петель распахнул его ворота.

Света с улицы проникало совсем немного, внутри всё оказалось погружено в кромешный мрак. Удалось различить лишь силуэт телеги, да ещё всхрапнула в стойле лошадь. Я принёс из дома подсвечник и прошёлся с ним по сараю. Среди инвентаря ничего интересного не заметил, а вот в набросанной на днище телеги соломе отыскались цеп, выщербленный тесак, топор и длинный лук с колчаном стрел.

Пошарив рукой вдоль бортов, я выудил кожаный планшет и после недолгих раздумий решил, что это один из недавних трофеев – слишком уж тонкой оказалась выделка, да ещё на крышке был вытиснен замысловатый вензель из двух переплетённых между собой букв «Р».

Возможно ли, что это инициалы моего связного?

Могло оказаться и так, и эдак, но поскольку планшет был пуст, голову я себе забивать этим не стал, забрал оставленный на крыльце саквояж и выскользнул через заднюю калитку на улицу. Там огляделся и поспешил прочь, старясь не шагать по дорожной грязи и не оставлять за собой приметных следов, а ступать по росшей вдоль обочин траве.

На тёмных улочках селения не было ни души, лишь гавкали да рвались с цепей чуявшие чужака псы. На ходу я вертел головой по сторонам, пытаясь определить, куда завезли меня похитители, и вскоре разглядел силуэт колокольни и громаду городского храма. Судя по расположению башни относительно купола, логово разбойников располагалось в закатном пригороде Орна.

На центральных улицах был слишком высок риск наткнуться на патруль ночной стражи, поэтому я решил добираться до «Золотого карася» окраинами и для начала миновал три перекрёстка, затем повернул налево. Вскоре вдоль дороги потянулся пустырь, со стороны реки начал наползать туман, а воздух заметно посвежел, но одновременно в нём прорезался едкий запах химикалий, доносившийся от выстроенных на берегу красилен. Начали попадаться склады, а потом я вышел на широкую улицу, соединявшую пристань и городские окраины. На первых этажах выстроившихся в ряд солидных каменных домов были устроены магазины и лавки, сейчас их окна закрывали прочные ставни.

Округа была погружена во мрак, и под прикрытием ночи я двинулся к городу. Держался у стен домов, а на развилках и перекрёстках всякий раз, прежде чем выйти на открытое пространство, внимательно оглядывался и прислушивался. Дважды это уберегло от серьёзных неприятностей: сначала я расслышал стук копыт и вернулся в глухой закуток, затем, напротив, припустил со всех ног, заметив отблески приближающихся факелов и выползавшие из-за поворота тени.

Только проскочил дорогу, и сзади послышалось протяжное:

– Полночь! Всё спокойно!

Патруль ночной стражи протопал в одну сторону, я поспешил в другую. В первый день пребывания в Орне мне удалось как следует покрутиться по округе, и лишь это позволяло не плутать сейчас на тёмных ночных улочках. Когда на глаза попался особняк с облицованными гранитом углами, я свернул в узенький проход и очутился на задворках «Золотого карася».

Семьи у хозяина не было, прислуга на ночь уходила домой, а единственного постояльца в моём лице вчера выставили за дверь, поэтому посторонние разговору помешать не могли, оставалось лишь проникнуть внутрь, не переполошив при этом хозяина и соседей. Отпереть входную дверь не стоило и рассчитывать, все окна первого этажа закрывали глухие ставни, а взбираться на второй этаж и взламывать рамы представлялось мне затеей в высшей степени сомнительной. Не хватало ещё сверзиться с верхотуры и свернуть себе шею.

После недолгих раздумий я решил пробраться в таверну через подвал, благо на заднем дворе располагался люк, через который заносили бочонки с пивом и съестные припасы, и запирался он изнутри щеколдой, а не нормальным замком. Створки люка были плотно подогнаны друг к другу, но мне всё же удалось просунуть между ними узкий клинок одного из скальпелей. Пришлось повозиться, прежде чем полоска закалённой стали сдвинула засов, но в итоге всё вышло в лучшем виде.

Спустившись по пыльным каменным ступеням, я опустил створки и остановился, дожидаясь, когда хоть немного привыкнут к темноте глаза. Впрочем, и так пробирался меж бочонков и полок исключительно на ощупь.

К счастью, проход никуда не сворачивал, и вскоре я очутился у выхода из подвала и легонько навалился на дверь. Та едва слышно скрежетнула и поддалась.

Хвала Всем Святым, хозяин не навесил на неё снаружи замок!

С облегчением переведя дух, я пересёк кухню, прошёл через погружённый во мрак обеденный зал и начал подниматься на второй этаж. В тишине скрип лестницы показался просто оглушительным, приходилось ставить ноги на ступени у самой стены. И даже так я надолго замирал на месте, прежде чем сделать следующий шаг. Некоторых людей – особенно с нечистой совестью, – отличает чрезвычайно чуткий сон.

На мою удачу мастер Хайнц оказался не из таких. Он храпел, да так, что отголоски выводимых трактирщиком рулад были слышны ещё в коридоре.

Ничего особо изощрённого я выдумывать не стал. Просто скомкал сбившуюся простыню и запихнул ком влажного от пота тряпья в разинутый рот. Трактирщик моментально проснулся, но спросонья ничего толком не соображал, лишь бестолково пучил глаза и силился заорать. Несколькими расчётливыми ударами я выбил из него дух и запихал импровизированный кляп поглубже в глотку, а потом обмотал голову хозяина простыней и затянул её края в узел на затылке.

Спустить Хайнца на первый этаж особого труда не составило. За ворот ночной сорочки я выволок его в коридор и без лишних церемоний спихнул вниз, а когда бедолага кубарем скатился по ступеням, стащил бесчувственное тело в подвал.

Допрашивать там трактирщика решил вовсе не из опасения, что тот перебудит своими истошными криками соседей, просто в подобных местах неподготовленные люди становятся куда более… податливыми.

Освободив от верёвок несколько подвешенных под потолок колбас, я спутал Хайнцу руки и ноги и лишь после этого поднялся в кухню за масляной лампой. Когда вернулся с ней в подвал, хозяин уже копошился, но ни высвободить запястий, ни даже стянуть с головы простыню он пока ещё не успел.

Я ухватился за край простыни и рывком сдёрнул её, да так что у трактирщика клацнули зубы. Мастер Хайнц шумно выдохнул и замотал головой, затем попытался отползти, но упёрся спиной в стену.

– Мастер Тоци… – пролепетал хозяин. – Это вы…

– Не ожидал, что переживу встречу с твоим братцем? – улыбнулся я без всякой теплоты, сходил за оставленным у входа саквояжем, кинул его на пол и расстегнул пряжку. – Что ж – мне повезло удрать по дороге.

– Это какое-то недоразумение, мастер Тоци!

Я не стал ничего слушать, ухватил пленника за руку, а щипцами зажал краешек ногтя.

– Наберите побольше воздуха, мастер Хайнц. Сейчас будет больно.

– Не надо! – взвизгнул трактирщик. Лицо его мертвенно побледнело, по лбу и щекам покатились крупные капли пота.

Я зловеще улыбнулся и потребовал:

– Деньги!

– Что? – непонимающе захлопал в ответ глазами хозяин.

– Ты сдал меня дружкам своего брата, а их манеры оставляют желать лучшего. Нужна компенсация, не находишь? – Я шмыгнул разбитым носом, который до сих пор сильно саднил, и спросил напрямую: – Где ты прячешь свою кубышку?

– Не понимаю-у-у-у! – начал было мастер Хайнц и сразу взвыл, перемежая проклятия мольбами.

Я прекратил тянуть его ноготь щипцами, и заглянул в глаза.

– Теперь понимаешь?

– Да! – хрипло выдохнул хозяин и облизнул губы – Только какой мне прок от разговоров? Всё равно убьёшь!

Жертве нужна надежда, так почему не подыграть?

Я отложил щипцы и вздохнул.

– Ну посуди сам. Сегодня ты выгнал приблудного морячка, а завтра тебя находят с перерезанным горлом, – при этих словах трактирщик ещё больше побледнел, – и кто попадёт под подозрение? А найдут у меня кучу денег, уже не отбрешешься, мигом вздёрнут. Ну и как думаешь, стоит мне убивать тебя или это чревато ненужными неприятностями?

Мастер Хайнц криво улыбнулся:

– Если так, зачем вообще говорить о тайнике?

– Так или эдак, но ты расскажешь, – уверил я его. – А насчёт гарантий, посуди сам: живой для меня ты нисколько не опасен. Завтра я буду далеко, вашей шайке меня не достать. И страже не донесёшь, иначе я много чего расскажу о твоих делишкам ищейкам Святого сыска. Пожалеешь, что по-хорошему не разошлись!

Я вновь взялся за щипцы, и хозяин поспешно произнёс:

– Помоги моему брату, и мы заплатим!

– Никаких условий! – отмахнулся я. – Где тайник?

Мастер Хайнц крепко задумался, но стоило только вновь приладить щипцы к его руке, сдался и сообщил:

– Тайник в спальне под кроватью! Там вынимается половица.

– Никуда не уходи! – с усмешкой бросил я, взял лампу и отправился на поиски хозяйской заначки.

Было опасение, что Хайнц решил схитрить и попытается за время моего отсутствия освободиться, но как ни удивительно – доска под кроватью и в самом деле оказалась не закреплена, а под ней обнаружился увесистый кошель.

Вернувшись в подвал, я первым делом проверил руки и ноги пленника и лишь после этого высыпал содержимое мешочка на пол. Заблестело в свете лампы тусклое серебро, тут и там отсвечивали жёлтым золотые монеты – норвеймские гульдены, марнийские шелеги, стильгские кроны.

– Освободи меня! – взмолился Хайнц.

Я достал скальпель и разрезал верёвку, стянувшую лодыжки трактирщика, потом пристально взглянул на него.

– Что ты болтал о работе на брата?

Глаза хозяина блеснули.

– Его надо залатать! Вынуть из бока болт и зашить рану!

Я сделал вид, будто раздумываю над этим предложением, затем спросил:

– Сколько платите?

– Этого разве недостаточно?! – вскинулся трактирщик.

– А риск? – фыркнул я. – Если нагрянет стража, меня вздёрнут вместе с остальными!

Мастер Хайнц задумался, потом не стал скупиться на обещания.

– Получишь ещё столько же!

– Интересно… – Я покивал головой, уселся рядом с хозяином и спросил: – Почему их ищет Святой сыск?

– Разве это важно?

– Святой сыск не ловит простых разбойников. Не хочу оказаться впутанным в какой-нибудь заговор!

– Никакого заговора! Это личное!

– Рассказывай! – потребовал я. – Почему их ищут?

Люди становятся куда более словоохотливыми, когда полагают, будто собеседник в состоянии решить их проблемы, вот и хозяин запираться не стал.

– Братец напал на людей герцога Карнстея, а тот в отместку натравил на них Святой сыск. Этот клятый Вальдер приходится роднёй его покойной жене!

– Когда это было?

– Какая разница?

Я поднялся на ноги.

– Ну я пошёл…

– Стой! – взмолился мастер Хайнц. – Это было вчера!

Вчера? Именно в этот день не явился на встречу связной. А ещё – плащ и шляпа.

О-хо-хо…

– Так припёрло, что напали на людей герцога? – покрутил я головой. – Не думаю, что у вас найдутся деньги на оплату моих услуг…

– Им заплатили! – крикнул трактирщик. – Хорошо заплатили!

– За убийство? – Вопрос смутил хозяина, и я решил сменить стратегию. – Бесова путаница! Или выкладывай всё с самого начала, или разбегаемся! Мне пора убираться отсюда!

И тут мастера Хайнца будто прорвало, он выложил всё как на духу. Не иначе сказались нервотрёпка, боль и страх. Впрочем, история от этого менее запутанной не сделалась ни на грош. Скорее уж – стала ещё больше напоминать самую настоящую шараду.

Банду подрядили не для убийства, разбойники должны были похитить дочь герцога, да только вместо неё в карете оказался управляющий имением. Брат трактирщика словил в брюхо болт, а одного из головорезов и вовсе положили насмерть. Ватаге пришлось убираться, не выполнив поручения, а дальше на хвост им села городская стража и Святой сыск, тогда небо и вовсе с овчину показалось.

– Кто заплатил за похищение? – спросил я под конец.

– А мне откуда знать? – вскинулся трактирщик. – Я к этим делам отношения не имею!

Этому утверждению я был склонен поверить и задал следующий вопрос:

– Управляющий имением, как его звали?

– Какая разница?

– Отвечай!

– Рихард Райс.

Ага! Вот и последние кусочки мозаики сложились. Замысловатый вензель из двух букв «Р» отмечал вещи Рихарда Райса – управляющего имением герцога Карнстея и, надо полагать, моего связного.

Ах ты ж, бесов праздник!

– Мастер Тоци, вы поможете нам? – с надеждой спросил хозяин.

– Уже помог, – проворчал я, зашёл за спину пленнику и одним резким движением загнал ему в основание черепа трёхгранное остриё шила.

Стоило уносить из города ноги, но после недолгих колебаний я решил с бегством немного повременить. Если на чистоту – хотел этого всем сердцем, просто не мог себе позволить отправиться восвояси не солоно хлебавши.

А всё этот бесов герцог Карнстей! Герцог был слишком уж важной персоной, чтобы не попытаться распутать клубок загадок. Вдруг управляющий имением действовал не сам по себе, а выполнял поручение хозяина? Но даже если покойный Рихард вознамерился сотрудничать с тайной службой Стильга, исходя из собственных шкурных интересов, он наверняка разузнал о герцоге нечто столь интересное, что возможное вознаграждение перевесило риск очутиться в пыточной Святого сыска.

Бесов праздник! Да если я упущу возможность заполучить компромат на герцога, Малькольм Паре меня с потрохами сожрёт! Тут банальной ссылкой в вольные баронства уже не отделаться, так немудрено и на эшафоте оказаться. И отнюдь не в роли палача, вовсе нет…

В итоге, выбравшись из подвала «Золотого карася», я заставил себя позабыть о дурных предчувствиях и поспешил обратно в логово разбойников. Краешек неба над крышами домов уже начинал понемногу светлеть, но на мою удачу – так себе удача, если на то пошло! – улицы оставались пустыми.

В незапертый дом с покойниками никто сунуть свой любопытный нос не успел, и в отличие от первоначального осмотра на этот раз я учинил в нём самый настоящий обыск, перевернув всё буквальным образом вверх дном. Разобрал разбойничьи трофеи, пошуровал кочергой под печью, простукал стены и пол в поисках тайников, а затем спустился в подпол и несколько минут тыкал там землю шилом, выискивая возможные ухоронки. Всё без толку.

На чердаке тоже ничего интересного отыскать не получилось, только зря перепачкался в пыли и паутине, да и в сарае лишь потратил время впустую. Под конец я взял планшет со сложным вензелем на крышке, тиснёным и золочёным, и в свете масляной лампы принялся его изучать.

Увы, разбойники не преминули позаимствовать содержимое полевой сумки, а в доме на мою беду было просто без счёту укромных уголков, где можно запрятать стопку листов. Если их вообще не забрал таинственный наниматель. Но с другой стороны…

Наниматель платил за похищение дочери герцога, а разбойников не интересуют бумаги, им подавай звонкую монету. Быть может, никто ничего не прятал? Вернее, спрятал, но сам управляющий?

В тусклом свете масляной лампы я присмотрелся к планшету, помял его и согнул. Внешне он напоминал офицерскую полевую сумку, но при этом выглядел заметно толще, нежели той полагалось быть. Я заподозрил наличие тайника, загнал кончик скальпеля в стык между кожаными листами, вывернул клинок и надавил. Что-то щёлкнуло, задник отошёл и на пол вывалились плотные листы, тут и там красневшие пятнами затейливых печатей.

Я собрал бумаги, поднёс их к лампе и принялся просматривать содержимое. В большинстве своём это оказались поручения на перевод средств из различных банковских домов Норвейма, Озерков и Довласа в одну из ссудных контор Магрева. Распорядителем этих средств герцог назначал Рихарда Райса, его же он делал опекуном своей дочери вплоть до её совершеннолетия.

В уме я подсчитал общую сумму переводов, не удержался и присвистнул.

Без малого четверть миллиона гульденов! Просто невероятная куча золота! Флоренс Карнстей – воистину завидная невеста. Немудрено, что её вознамерились похитить!

По всему выходило, что моя первоначальная догадка оказалась ошибочной. Рихард Райс не собирался продавать секреты хозяина, а действовал по его поручению. Но зачем герцогу понадобилось содействие тайной службы Стильга и с какой стати он вообще вознамерился выводить свои капиталы в Марну?

Попал в опалу или ввязался в заговор?

Непонятно. Неизвестно.

Бездна и все её бесы! Ставки на кону должны стоять просто колоссальные!

Был ещё конверт, опечатанный личным перстнем герцога, но после недолгих колебаний я решил покуда его не вскрывать и убрал бумаги в боковой кармашек саквояжа, который и кармашком-то счесть можно было с изрядной натяжкой. Скорее уж неприметная пазуха, которую пропустят при не слишком тщательном досмотре, а ротозей не отыщет и при самом внимательном обыске.

Закинув на плечо ремень саквояжа, я выглянул из сарая во двор и выругался: край неба начинал явственным образом алеть, время утекало как вода сквозь пальцы. Сбегав в дом, я взял брошенное на стол золотое кольцо, посветил и разглядел выгравированную на внутренней стороне дарственную надпись «Рихарду за верную службу».

Пригодится!

Сунув кольцо в потайной кармашек, я вышел из дома и настороженно замер посреди двора. На улице вовсю гавкали собаки, и не лениво переругивались, не вполсилы облаивали раннего прохожего, а яростно рвались с цепей. И лай неумолимо приближался.

Стражники пожаловали?

Я развернулся и рванул за сарай. Со двора послышался отголосок глухого удара, тут же что-то лязгнуло и заскрипело. Я не стал дожидаться развития событий, приоткрыл калитку и шагнул за ограду. Тотчас шатнулся обратно, но было уже поздно.

– Замри! – завопил молоденький стражник, перепуганный неожиданной встречей ничуть не меньше моего.

Сопровождавшие юнца стрелки вскинули приведённые к бою арбалеты, и я поднял руки, ясно понимая, что при выстреле с такого расстояния болт в сторону не отведёт даже заступничество Всех Святых…

4

Жизнь работника тайной службы полна отнюдь не самых приятных сюрпризов, но попадать в столь неожиданный, если не сказать – нелепый, переплёт прежде мне, пожалуй, ещё не доводилось. Обычно прекрасно осознаёшь, что идёшь по самому краю и в любой момент можешь сорваться, а тут будто птицу на взлёте подстрелили.

Н-да уж, ситуация…

Что порадовало – сразу на месте выбивать из меня дух не стали. Просто повалили в грязь и скрутили за спиной руки, потом обыскали, уложили на выгнанную из сарая телегу и повезли куда-то в город. Мертвецов, уж не знаю с какой стати, погрузили вместе со мной.

Доказательство уничтожения банды для его светлости? Пожалуй, что и так.

Ну и компания, однако…

Лежал я в телеге лицом вниз, и как ни выворачивал голову, разглядеть ничего особо не смог. Понял лишь, что заехали во двор двухэтажного особняка, а потом двое стражников ухватили меня под руки, уволокли в сырой подвал и заперли в каменном мешке.

Попала птаха в клетку…

Удрать нечего и пытаться: дверь заперта с той стороны, а окошко под потолком забрано частой решёткой – через такую и кошка не выберется. Но вот распутать запястья особого труда не составило; всё же вязали меня в спешке и без особого усердия. Куда больше времени я потратил, наматывая путы обратно таким образом, чтобы в нужный момент легко высвободить руки. Сейчас верёвка без надобности, если только повеситься, а вот когда поволокут на допрос, удавка может и пригодиться.

Я выругался, нагрёб в одну кучу прелую солому, уселся на неё и откинулся спиной на холодный камень стены. Ждать. Сейчас мне оставалось только ждать.

На улице давно рассвело и солнце вовсю заглядывало в окошко, но за мной всё не приходили и не приходили. И это было… странно.

Нет, я вовсе не рвался поскорее попасть под пресс местных дознавателей, но обычно разбойников берут в оборот сразу, не давая отдышаться и собраться с мыслями. Смысл мариновать человека в одиночной камере, если в любом случае ответы станут вытягивать с помощью дыбы и раскалённого железа?

При этой мысли я неуютно поёжился, но панике поддаваться не стал. Мастер Тоци приехал в город всего два дня назад, в причастности к банде его обвинить не получится. Да и убийство разбойников на корабельного хирург повесить будет непросто. Пусть и взяли на месте преступления, объяснение моему присутствию там имеется самое простое.

Но вот трактирщик…

Я поморщился, будто надкусил гнилой плод. С трактирщиком, как теперь понимаю, сработал не так чисто, как хотелось бы. Ну да поживём-увидим…

Запор лязгнул немногим после полудня. Дверь со скрежетом приоткрылась, и в полумрак камеры, пригнув голову, ступил высокий светловолосый верзила.

Я так и обмер.

Мастер Вальдер! Святой сыск!

Какие бесы его сюда принесли?!

Верзила выпрямился, взглянул на меня и на его широком лице отразилась целая гамма чувств: узнавание, удивление, разочарование и под конец – неприкрытый интерес.

И если удивление и разочарование сыскаря оказались для меня будто бальзам на душу, то от его заинтересованного взгляда по спине пробежались колючие мурашки. Интерес Святого сыска к моей скромной персоне ничего хорошего не сулил.

– Мастер Тоци! – заулыбался верзила, демонстрируя недюжинную память на имена и лица. – Вот уж не ожидал встретить вас здесь!

Я незаметно подобрался, готовясь вскочить на ноги, и ответил кривой ухмылкой:

– Не поверите, но ещё меньше я ожидал здесь очутиться.

Мастер Вальдер рассмеялся, да только глаза его остались серьёзными и отрешёнными, словно сыскарь решал какую-то сложную головоломку.

– Отчего же не поверю? – покачал он головой после недолгой заминки. – Охотно поверю! Никто из душегубов не рассчитывает очутиться здесь… столь быстро.

– Это я-то душегуб? – вскинулся я, демонстрируя праведный гнев. – Я хирург! Всему виной нелепое недоразумение!

– Все так говорят, – пожал плечами мастер Вальдер и крикнул кому-то в коридор: – Принесите его вещи! – Потом с брезгливой миной оглядел камеру и добавил: – И табурет!

– Все говорят, что они хирурги? – хмыкнул я, не спуская глаз с собеседника.

– Нет, толкуют о недоразумении.

Плюгавый подручный принёс сыскарю саквояж и мешок с изъятыми при обыске вещами, одутловатый стражник выставил посреди камеры табурет и покинул каморку. На смену ему пришёл неприятный тип с ножевым шрамом на левой щеке. Судя по добротной одежде, яловым сапогам и мечу с кинжалом на оружейном ремне, обычным стражником этот хмырь не был.

Мастер Вальдер уселся на табурет, устроил на коленях саквояж и потребовал:

– Ну, рассказывай! Или не успел ещё сочинить историю?

– Почему сразу – сочинить? – поморщился я. – Святые видят, всё как на духу расскажу!

– Как и зачем? – спросил сыскарь, приступая к осмотру моих хирургических инструментов.

– Что, простите?

– Как ты отыскал разбойников и зачем их убил, – пояснил мастер Вальдер свой вопрос и принялся внимательно изучать трёхгранное остриё шила.

Впустую! Крови на нём не осталось. Всё счистил.

Я кашлянул, изображая неуверенность, затем вздохнул и пустился в путанный рассказ:

– Бес попутал! Предложили работу, а я на мели, вот и согласился. Срочность там была немалая и болтать не велели, но монету посулили звонкую, не смог отказать. Да и какое тут нарушение? Подумаешь, врачевание без лицензии! Я и сделать-то ничего не успел! А надо – штраф уплачу! Невелико прегрешение!

Мастер Вальдер вскинул руку и рыкнул:

– Умолкни! – потом вздохнул и попросил: – А теперь излагай по порядку! И не части!

Я облизнул губы и пояснил:

– Мастер Хайнц предложил немного подзаработать и заштопать его братца.

– Он же тебя выгнал? – напомнил плюгавый подручный сыскаря. – Есть свидетели!

– Так специально и выгнал, чтоб мне деваться было некуда! – Я сплюнул под ноги и продолжил: – Сговорились мы, значит, о гонораре, и пошёл я в пригород, да только заплутал по дороге. Я же там ни разу не был, а Хайнц дорогу объяснил с пятое на десятое! Похоже, с чужих слов говорил…

– Дальше что было? – поторопил меня верзила.

– Да ничего не было! – сорвался я на крик. – Пришёл, а они мертвые лежат!

– Брешешь! – с ленцой бросил плюгавый.

– Да любой понимающий человек скажет, что они к моему приходу давно были мертвы!

Мастер Вальдер позволил себе улыбку.

– Одна загвоздка: мы не знаем, когда именно ты туда пришёл!

– Тоже мне проблема! Хайнца спросите!

– Хайнц мёртв.

Я закатил глаза.

– Что и его тоже – я?

– Разберёмся, – усмехнулся сыскарь и выудил из саквояжа увесистый кошель. – Твой?

Денег в кожаном мешочке было слишком много, чтобы безработный корабельный хирург мог на них претендовать, поэтому я понурил плечи и сознался:

– В доме нашёл. Покойникам золотишко ни к чему, а мне плата за беспокойство. Ночь не спал, страху натерпелся! Это ещё мало вышло!

– Ты там всё перевернул? – как бы между делом спросил Вальдер.

– Что-то я, что-то до меня раскидано было.

– Деньги где нашёл?

– Под печкой.

Верзила кивнул.

– Ладно, вернёмся к мастеру Хайнцу. Его зачем порешил?

– Да я его и пальцем не тронул! Когда уходил, он жив-здоров был!

Но у верзилы уже сложилась в голове картина произошедшего и он безапелляционно заявил:

– Ты вызнал нору брата у трактирщика, прикончил его самого, затем перебил шайку. Только в толк не возьму: к чему идти на такой риск?

Тут подал голос хмырь с порезанным лицом.

– Лекарь уверен, Хайнца убили последним.

Вальдер задумался.

– Всё окончательно запуталось. Но в любом случае, твоё участие, мастер Тоци или как там тебя на самом деле зовут, в этом деле отнюдь не случайно.

– Да с чего вы взяли, что это я всех убил?! – возмутился я. – Это же бред! Как бы я справился с этими головорезами?!

Хмырь у двери кивнул.

– Вот-вот! Точно ведь помогал кто-то!

Мастер Вальдер пожал плечами.

– А даже если и сам? Невелика потеря. Дрянь людишки были. Так и так вздёрнули бы их.

Я с этим утверждением был целиком и полностью согласен, но молчал, прекрасно осознавая, к чему ведёт сыскарь. И точно – всё в итоге свелось к чистосердечному признанию.

– Облегчи душу, – предложил верзила. – И нам проще, и тебе, глядишь, от его светлости послабление выйдет.

Но я на столь безыскусную уловку не подался и замотал головой.

– Не виновен!

Тогда мастер Вальдер поднялся на ноги и кинул саквояж на пол.

– Сейчас вернусь, – предупредил он и вышел из камеры, прихватив с собой шило и набор скальпелей.

Мне это категорически не понравилось, и захотелось даже рискнуть и попытаться удрать, но плюгавый и резаный выглядели ребятами тёртыми да ещё по тюремному коридору протопал караул. Скрипнув зубами, я пересилил свой опрометчивый порыв и дёргаться не стал.

Пока – не стал.

Верзила вернулся через несколько минут и с порога спросил:

– Мастер Тоци, вам доводилось убивать людей?

– Я хирург, а не убийца.

– Это не ответ. Просто скажите: да или нет.

– Говорю же: я хирург.

Мастер Вальдер усмехнулся.

– Как хирургу вам должно быть прекрасно известно, что раны не похожи одна на другую, все они разные. Их характер зависит не только от конкретного оружия, но и от навыков убийцы. – Сыскарь продемонстрировал мне шило и спросил: – Помните, я интересовался предназначением этой штуковины? Теперь оно мне понятно. Именно этим клинком вы пробили череп мастеру Хайнцу! Крайне характерный остался след, надо сказать.

Плюгавый расплылся в зловещей улыбке, тип с порезанной щекой молча выудил из кошеля серебряный флорин и протянул его напарнику. Судя по всему, ставил он на мою невиновность и теперь счёл пари проигранным. Помогите мне, Святые…

– Но это ещё не всё! – продолжил излагать свою версию мастер Вальдер. – Одного из разбойников убили ровно таким же ударом в затылок, только другим орудием. Полагаю, каким-то из скальпелей. Выходит, разбойники так же на вашей совести…

– Вздор! – выкрикнул я. – Это ничего не доказывает!

– А кому нужны доказательства? – фыркнул сыскарь. – Я знаю, и этого достаточно. – Он повернулся к плюгавому подручному и попросил: – Гус, тащи жаровню.

Тип в дверях посторонился, позволяя выйти напарнику, затем поскрёб щёку и напомнил:

– Герцог просил не начинать без него.

Я с облегчением перевёл дух, и это не укрылось от мастера Вальдера.

– Не беспокойся, Берн! Инструменты должны хорошенько прокалиться! – заявил верзила с откровенной усмешкой, опустился на явственно скрипнувший табурет и закинул ногу на ногу. – Ваше время, мастер Тоци, на исходе. Не советую запираться. Ох, не советую…

Я облизнул пересохшие губы и улыбнулся.

– Уверен, его светлость не станет рубить с плеча и выслушает меня.

Ну а нет… Руки я освобожу в два счёта, а со столь важным заложником, как герцог Карнстей, мои шансы вырваться отсюда возрастут многократно.

Подожду!

5

Дым от жаровни заполонял камеру и ел глаза. Мастер Вальдер и хмырь с порезанной щекой вышли в коридор, за углями остался следить плюгавый. Он поглядывал на меня с недоброй ухмылкой и время от времени перекладывал с места на место пыточные инструменты, хоть в этом и не было никакой нужды.

Но я не паниковал. Морщился, кашлял и выгадывал подходящий момент.

А ещё костерил себя почём зря. Ну что стоило сохранить про запас малую толику скверны? Так нет же, побоялся, что на биение потусторонней силы обратят внимание братья-экзекуторы, а в итоге угодил в лапы Святого сыска!

Заточённый в душе бес тут не поможет, вся надежда на разговор с герцогом. Только бы он оказался осведомлён о делах управляющего имением, только бы это он поручил ему выйти на связь с тайной службой Стильга!

Я вновь закашлялся и зажмурился, пытаясь избавиться от рези в глазах.

Плюгавый рассмеялся.

– Хреново выглядишь, морячок, – произнёс он с нескрываемым злорадством и ещё более язвительно утешил: – Но это пустяки! Раскалённый металл жжёт нечета дыму!

Захотелось свернуть поганцу шею, но тут лёгкий сквозняк начал вытягивать дым, а в коридоре залязгало железо, зазвучали голоса. В камеру вернулись мастер Вальдер и хмырь с порезанной щекой, вслед за ними шагнул болезненного вида пожилой господин в охотничьем костюме. Его серые глаза казались выцветшими, но взгляд был отнюдь не стариковским, а острым и пронзительным. Возраста добавляли седые усы и бородка, да ещё морщины в уголках глаз. С шеи свисала толстая золотая цепь, пальцы пестрели перстнями с крупными самоцветами.

– Это он? – указал на меня тростью герцог Карнстей. – Он причастен к убийству Райса?

Мастер Вальдер покрутил головой и ответил на редкость уклончиво:

– Надо ещё прояснить некоторые моменты.

– Ваша светлость! – зачастил я. – Я не причастен к нападению! Я весь день проторчал в «Золотом карасе»! Тому есть множество свидетелей!

Герцог вопросительно взглянул на Вальдера.

– Всё так, – подтвердил сыскарь. – С этим материалом ещё придётся поработать. Надо выяснить, что связывает его с шайкой. Неспроста же он их перебил.

Меня при этих словах пробрал озноб.

Бесов праздник! Я вовсе не хотел, чтобы со мной работали!

– Ваша светлость! – вновь обратился я к герцогу. – Я никуда не выходил из «Золотого карася». Проторчал там два дня! Кто угодно подтвердит это!

Увы, герцог никак на упоминание трактира не отреагировал и на этот раз. И не остановил мастера Вальдера, когда тот встал у жаровни и натянул на правую руку кожаную перчатку.

– Как тебя занесло в логово шайки? – спросил сыскарь. – Зачем ты их убил?

– Вижу, приехал зря, – поскучнел герцог Карнстей, и стало ясно, что медлить больше нельзя. Если меня начнут потрошить, то не остановятся, пока не выпытают всё от начала и до конца.

Бить или бежать? Я предпочёл третий вариант, сделав ставку на нежелание аристократа афишировать свои делишки с тайной службой Стильга.

– Ваша светлость! – окликнул я герцога, который уже развернулся к двери. – Саквояж! В потайном кармане документы. Только смотрите сами, они не предназначены для посторонних глаз!

Карнстей заколебался, но когда сыскарь решил заняться саквояжем, вдруг сбросил оцепенение и попросил:

– Оставь это мне, Вальдер.

Недовольный верзила перевернул саквояж, опустошил сумку и отдал её герцогу. Тот уточнил:

– Где тайник?

– Изнутри. Сбоку. Со стороны застёжки, – подсказал я.

Карнстей выудил из потайного кармашка стопку бумаг и шагнул под окно, намереваясь ознакомиться с их содержимым, но сразу узнал собственные печати и свернул документы в трубочку.

– Господа! – Герцог прочистил горло и попросил: – Оставьте нас!

– Это небезопасно! – забеспокоился хмырь с порезанной щекой.

– И абсолютно неприемлемо! – поддакнул мастер Вальдер.

Герцог опёрся на трость и поморщился.

– Не будем спорить! Подождите за дверью!

Голос аристократа изменился, стал холодным и жёстким. Спорить с ним не посмели.

– Дёрнешься, голыми руками удавлю! – предупредил меня Вальдер, прежде чем выйти в коридор. За сыскарём последовал его подручный, а вот хмурый тип с ножевым шрамом на щеке продолжил колебаться.

– Берн! – повысил голос герцог, и лишь после этого хмырь оставил нас наедине.

– Будем рядом, – предупредил он, покидая камеру.

Дверь осталась открытой; Карнстей подошёл к ней и выглянул в коридор, желая убедиться, что нас не подслушивают.

– Рассказывайте! – потребовал он после этого.

– Ваш человек не пришёл на встречу, пришлось начать поиски, – ответил я, не вдаваясь в подробности. – Бумаги удалось забрать, прежде чем к убийцам нагрянула стража, но меня прихватили на выходе.

– Значит, вы ждали Рихарда… – задумчиво протянул герцог. – Вы тот, кто я думаю?

Вслух озвучивать свою причастность к тайной службе Стильга не хотелось, и я представился иначе:

– Граф Сольгрев к вашим услугам.

– Сольгрев? – наморщил герцог высокий лоб. – Это…

– Захолустное местечко неподалёку от Ронева.

– Вы не похожи на уроженца Марны.

Я улыбнулся.

– В этом есть своё преимущество, не так ли?

– И на дворянина так же не похожи!

– Увы, не могу похвастаться вереницей благородных предков. Титул был пожалован за кое-какие услуги его величеству.

«Кое-какими услугами» было содействие в возведении на престол, но об этом я благоразумно умолчал, тем более что при моих словах герцог просветлел лицом.

– Так вы человек короля… – Карнстей умолк на полуслове, осенённый неожиданной догадкой, а меня словно шилом под лопатку ткнули.

Герцог должен был знать, с кем намеревается встретиться его человек!

Так какого беса?!

Резким движением я поднялся с пола и высвободил из пут руки. Шагнул с верёвкой к собеседнику, и замер как вкопанный, когда возникший в дверях Берн взял меня на прицел арбалета.

– Стоять! – потребовал он. – Назад! К стене! К стене, я сказал!

Я смерил разделявшее нас расстояние, и герцог поспешно отступил в сторону, не оставляя шансов укрыться за ним от стрелка.

– Назад! – повторил приказ Берн. – Живо!

Получить болт нисколько не хотелось, пришлось повиноваться. Тут же в камеру вошёл мастер Вальдер, довольный, словно обожравшийся сметаны кот.

– Отлично сыграно! – похвалил он мнимого герцога, который один за другим стягивал с пальцев кольца и перстни.

Я скрипнул зубами от бешенства. Провели! Как несмышлёного дурачка вокруг пальца обвели!

Глаза заволокла алая пелена, душу опалило потусторонним огнём. Нечистый заворочался, попытался вырваться на волю, и успокоить его получилось с превеликим трудом. За это время сыскарь успел защёлкнуть на моих запястьях ручные кандалы, изящные, будто драгоценные браслеты, и прочные, как цепи каторжан.

– А то больно вы шустры, граф, – усмехнулся мастер Вальдер, поспешно отступив на шаг назад.

И правильно сделал! У меня в голове билась-билась-билась! безумная ярость, и эти вспышки бешенства уже не имели никакого отношения к заточённому в душе бесу.

Проклятье, нет! Это мне самому хотелось вцепиться в шею сыскарю и стискивать пальцы до тех пор, пока не послышится хруст смятой гортани. А затем стискивать дальше, до хрипа и сипа, до кровавой пены изо рта жертвы…

И я имел все шансы в своей попытке прикончить мастера Вальдера преуспеть, но каким-то чудом смог удержаться от самоубийственного броска.

Меня затрясло, я уселся на прелую солому и размеренно задышал, пытаясь прогнать наваждение и низвергнуть нечистого обратно в самые отдалённые закоулки души.

Не время. Пока ещё не время.

Фальшивый герцог передал взятые из саквояжа документы мастеру Вальдеру, а кольца ссыпал в кожаный мешочек, туда же отправилась и золотая цепь. Сыскарь встал под окошком каземата и зашелестел листами. Просмотрев записи, он без всяких колебаний вскрыл запечатанный конверт, глянул на его содержимое и выругался:

– Бездна! Да он вконец рехнулся!

Гус удивлённо воззрился на сыскаря, и даже Берн на миг позабыл обо мне, так сильно поразило их услышанное. Но Вальдер больше никак прочитанное не комментировал, лишь лицо его постепенно наливалось дурной кровью, да играли на скулах желваки.

Ох, что-то сейчас будет…

Но взорваться верзила не успел: в коридоре послышались раздражённые голоса.

– Лис, скройся! – потребовал Вальдер, и мнимый герцог шустро выскочил из камеры.

Загрохотали по камням подкованные сапоги, к нам ворвался представительный аристократ в чёрном камзоле, бриджах и высоких сапогах. Он был заметно крепче сложен, нежели Лис, лицо с тяжёлой челюстью и носом с горбинкой выглядело куда более волевым. Сходство реального и фальшивого герцогов заключалось лишь в седине, золотой цепи на груди и многочисленных перстнях. Да ещё настоящий Карнстей, как и притворщик, носил трость.

Впрочем, если некто видел герцога лишь издали, когда тот мчался по улицам в сопровождении конного эскорта, то вполне мог спутать с ним Лиса. Ну а меня оказалось провести и того проще…

– Вальдер! – прямо с порога выдал запыхавшийся Карнстей. – Что у тебя здесь?

Сыскарь вопрос проигнорировал, продолжая изучать документы. Карнстей подступил к верзиле, заметил на бумагах в его руках собственные печати и возмутился:

– Вальдер! Какого беса ты творишь?!

Герцог потянулся за листами, но Вальдер убрал их и прорычал в ответ ничуть не менее грозно:

– Я творю?! В самом деле?

Карнстей побагровел от возмущения, обернулся и рявкнул:

– Вон! Пошли все вон отсюда!

Сопровождавшая аристократа свита поспешно оставила камеру. Берн опустил арбалет и беспрекословно вышел в коридор, а вот плюгавый подручный сыскаря сначала дождался подтверждающего кивка Вальдера. Про меня все будто забыли, но с клятыми кандалами на запястьях шансов вырваться отсюда не было вовсе.

– Отдай немедленно! – потребовал Карнстей и потянулся за бумагами.

На этот раз сыскарь не стал отдёргивать руку и сунул документы герцогу, а сам подошёл к двери и плотно её притворил.

Карнстей бегло просмотрел собственные распоряжения, потом неохотно разрешил:

– Спрашивай!

– Решил запереть Флоренс в монастырь, да ещё и марнийский? С какой стати?!

Я едва удержался от удивлённого присвиста. Доченька должна была изрядно проштрафиться, раз её вознамерились упрятать в монастырь! Это даже не роман с кучером, а что-то много-много хуже.

Стоп! Монастырь в Марне?! А вот это воистину нечто из ряда вон! И ещё целое состояние, пересылаемое в Магрев…

Дело дурно пахло. Очень дурно…

И точно – герцог о причинах своего решения распространяться не пожелал.

– Тебя это не касается, Вальдер! – отрезал он.

– Она моя племянница!

– Неважно!

Но Вальдер не позволил сбить себя с толку и очень веско произнёс:

– Монастырь в Марне. Не в Норвейме. Уж не измена ли это?

– Да что ты себе позволяешь?! – возмутился герцог, яростно сверкнув глазами. – Ты в своём уме?! Забыл с кем разговариваешь?!

И вновь сыскарь остался невозмутим.

– При всём уважении, ваша светлость, я обязан сообщить об этих планах в столицу…

Святой сыск мог доставить серьёзные неприятности даже столь влиятельной персоне как герцог, и Карнстей взглянул на собеседника с неприкрытым осуждением.

– Этим ты погубишь Флоренс!

Вальдер позволил себе скептическую ухмылку и промолчал, ожидая продолжения.

– Бездна! – не выдержал герцог. – Да ты просто не видишь дальше собственного носа!

– Я вижу, что ты хочешь запереть дочь в монастырь!

– Для её же собственного блага, пойми!

– И в чём же заключается это благо? – прищурился Вальдер, продолжая, несмотря на все писаные и неписаные правила приличия, держаться с герцогом на равных.

Карнстей будто загнанный в угол зверь несколько раз прошёлся от одной стены к другой, затем мрачно глянул на собеседника и сказал:

– Флоренс всегда была… особенной. – Слова аристократа прозвучали с необычайной мягкостью. – Иной раз она видела то, чего не было. Иногда слышала то, чего не слышали остальные.

– Нет! – хрипло выдохнул Вальдер, враз посерев.

Он точно уловил в словах герцога некое тайное откровение, да тот в любом случае останавливаться уже не собирался.

– Сначала мы списывали всё на детские фантазии и живое воображение, но годы шли, а видения продолжали преследовать её, не отпускали. Их пришлось скрывать, держать в тайне. Но ты же знаешь, как говорит чернь: «шила в мешке не утаишь».

– Что случилось?

– На весеннем балу Флоренс представили племяннику маркиза Рьеха. Я не знал, что юнец зачислен послушником в орден Пламенной длани, иначе попросту не принял бы приглашения…

Вальдер нахмурился и спросил:

– Полагаю, скандала удалось избежать?

– Мальчишка толком ничего не понял, но на балу были и старшие братья-экзекуторы. Они что-то такое уловили…

– Уверен? Или это лишь твои предположения?

– Да что ты понимаешь, Вальдер! – оборвал собеседника герцог. – Две декады назад нам пришёл вызов в Рейк-Ар! У меня есть должники в ордене, они предупредили об опасности. Флоренс под подозрением в бесноватости!

– Орден не посмеет её тронуть!

– Орден спалил твою прабабку!

– Времена были другие.

– После войны влияние экзекуторов высоко как никогда. Я даже нанял роту рейтар! Здесь пламенные не посмеют действовать силой, но я не смогу взять наёмников в столицу! Да и не помогут они там!

Вальдер покрутил головой.

– А его величество? Разве он не осадит этих псов?

Герцог Карнстей горько рассмеялся.

– Как думаешь, Вальдер, почему я торчу в этом захолустье? Я в опале! Его величество скорее возжелает преподать мне урок! И даже если нет, я никогда больше не увижу Флоренс. Никто больше не увидит её! Никто, пойми это! Пойми!

– Но… – Вальдер стиснул кулаки и выдохнул проклятие: – О, Бездна…

– Надо спрятать Флоренс, прежде чем станет слишком поздно.

– Но почему в монастырь? И почему именно в Марну?

Я вытянул затёкшие ноги и произнёс, будто являлся полноправным участником этой беседы:

– Сёстры в монастырях святой Августины достигли немалых успехов в исцелении тронутых скверной душ. К тому же в Марне экзекуторы утратили прежнее влияние, девушку не выдадут, даже если те обратятся с официальным запросом. И не стоит забывать, что орден Изгоняющих там ещё не слишком силён, поэтому не рискует вмешиваться в дела монастырей. Это сводит к минимуму риск высылки в Стильг.

Герцог посмотрел на меня с недоумением, Вальдер – с интересом. Я остался спокоен. Рассчитывать, будто обо мне все позабыли, мог лишь недалёкий болван. Обо мне не забыли, меня списали со счетов.

– Это ещё кто? – нахмурился Карнстей.

– Граф Сольгрев к вашим услугам, – представился я. – Мы должны были встретиться с Рихардом в «Золотом карасе».

– О! – задумчиво протянул герцог, не понимая, как теперь со мной поступить.

По всему выходило, что я слишком много знаю, а при столь высоких ставках никто в здравом уме не станет щадить случайного свидетеля. И уж тем более – свидетеля неслучайного вроде меня.

– И поскольку Рихард не явился на встречу, – продолжил я, будто ни в чём не бывало, – пришлось провести собственное расследование. Отыскать убийц не составило особого труда, но, увы, мастер Вальдер прихватил меня на горячем…

Герцог Карнстей хмыкнул и посмотрел на сыскаря. Тот кивнул, подтверждая мои слова.

– Ловкий, будто бес.

Повисла тишина, и я будто наяву слышал, как скрипят, покачивая чашками, весы в голове его светлости. На одной лежало нежелание афишировать свои отношения с тайной службой Стильга, на другой моё возможное содействие в вывозе за границу дочери. Я нисколько не сомневался, что покажется для герцога более важным, а потому быстро заявил:

– Нападение на Рихарда не было случайным.

– В самом деле? – не поверил Вальдер.

– Головорезов наняли, – подтвердил я. – Но не Рихард был их целью. Заказчик требовал похитить дочь его светлости.

Сыскарь покачал головой.

– Не мог выдумать ничего более правдоподобного?

Его рука легла на рукоять кинжала, и я ухватился за последнюю соломинку.

– Ваша светлость! В тот день Флоренс должна была ехать с Рихардом?

Я был уверен, что прав. Был уверен, но пережил несколько отнюдь не самых приятных мгновений в своей жизни, пока герцог Карнстей не кивнул.

– Она отказалась в самый последний момент.

Вальдер тут же оказался рядом и сграбастал меня своей лапищей за ворот.

– Кто организовал похищение?!

– Понятие не имею! – просипел я. – Но это кто-то из окружения его светлости…

Сыскарь отпустил меня и обернулся к герцогу. Тот побледнел как полотно.

– Флоренс! – сипло произнёс он. – Она осталась в имении!

Вальдер выругался и шагнул к выходу из камеры.

– Поспешим!

Но Карнстей уже обрёл присутствие духа и указал на меня:

– Этот… Граф нам ещё пригодится.

Верзила нахмурился, герцог остался непреклонен.

– Либо бери его с собой, – выставил он условие, – либо я справлюсь сам. Ты мне не нужен.

Вальдер беззвучно выругался и сдался.

– Вставай, граф! Но заруби себе на носу: выкинешь какой фокус – пожалеешь!

– Моё второе имя – Благоразумие, – ответил я, поднимаясь на ноги.

Шансы пережить этот день определённым образом пошли вверх…

6

Карету мотало на разбитой дороге самым безобразным образом, и после бессонной ночи на меня то и дело накатывала дурнота. За окошками поначалу мелькали зелёные поля, затем начался лес, но я и не подумал распахнуть дверцу и сигануть в густые кусты.

Точнее – только об этом я и думал, вот только мастер Вальдер предусмотрительно перецепил браслет кандалов с левого запястья на прибитую к стенке железную скобу.

– Это лишнее! – нахмурился тогда герцог Карнстей.

– Вовсе нет, – ответил Вальдер и хмуро добавил: – Уж больно шустёр, стервец…

Герцог покачал головой, но спорить на этот счёт не стал и уселся на скамью напротив. Он уже отправил в имение гонца и всё же не находил себе места от беспокойства.

И я, надо сказать, его прекрасно понимал. Братья-экзекуторы без всякой жалости выжигали из людей скверну – а чаще сжигали её вместе с бесноватыми, – и добиться особого к себе отношения было не под силу даже герцогу. Немудрено, что он решил спрятать дочь в Марне.

Несколько раз я ловил на себе задумчивые взгляды пожилого аристократа, но в присутствии Вальдера тот заговорить не решался и молчал, выжидая более подходящий момент. Надеюсь, я правильно расценил эти взгляды, и герцог не раздумывает сейчас о том, как бы половчее избавиться от неугодного свидетеля…

– Что ты собираешься делать? – обратился герцог некоторое время спустя к мрачному верзиле. – Доложишь о моих планах?

Вальдер пожал плечами.

– Увидим, – односложно ответил он, и тон его не понравился мне категорически.

Уверен, так просто этот волкодав добычу не выпустит. И сумеет ли Карнстей на него повлиять – большой вопрос. С другой стороны, Вальдер казался искренне обеспокоенным судьбой племянницы, на этом можно было сыграть…

Мы переехали по бревенчатому мосту через какую-то узенькую речушку, когда вернулся посланный в имение гонец. Он осадил взмыленную лошадь и сообщил выглянувшему из кареты герцогу:

– Ваша светлость! Молодая госпожа пропала!

– Тьма и Бездна! – охнул Карнстей и скомандовал кучеру: – Гони!

Вальдер хрустнул костяшками пальцев и глянул на меня столь недобро, словно в исчезновении его племянницы был повинен именно я и никто другой. В груди противно заныло, и я незаметно повис на цепочке, но стальной браслет оказался слишком узким, вытянуть из кандалов запястье не получилось. Ну ничего, ещё не вечер…

Поместье герцога напоминало разворошенный муравейник. Бегали охранники, плакали служанки, тут и там мелькали цветастые мундиры наёмников. Стоило только герцогу выскочить из кареты, рядом с ним тут же оказался усатый капитан рейтар.

– Ваша светлость! – бодро отрапортовал он. – Дороги перекрыты, лес и поле прочёсываем!

– Как?! – взъярился Карнстей. – Как вы могли это допустить?! Почему оставили её без охраны?!

Я бы и сам начал с этих вопросов, но – увы! – ответов расслышать не удалось: меня быстро вытянули из кареты, завели в дом и приковали к железному кольцу в подвале, сыром и холодном, без единого оконца. Вот уж воистину – каменный мешок! В городских казематах было и то уютней. Там хоть соломки на пол кинули.

Впрочем, что мне эта солома?

Надолго здесь точно не задержусь…

Тут лязгнул засов, и в подвал ступил герцог, мрачный – будто сама Бездна. Вслед за ним вошёл Берн, выставил посреди камеры табурет и оставил нас, не забыв на этот раз прикрыть за собой дверь. Карнстей уселся и подался вперёд, всем весом навалившись на трость с серебряной рукоятью. Вид у него был нездоровый.

– Не нашли? – догадался я.

– Нет, – ответил герцог.

– И что теперь?

Вместо ответа аристократ неопределённо повёл рукой. Меня это ничуть не порадовало.

– Ваша светлость! Люди, которых я представляю, не будут рады подобному развитию событий. И примут ответные меры.

– Оставьте свои угрозы… – вздохнул Карнстей и после явственной паузы всё же соизволил добавить: – граф. – Он поморщился и высказался без обиняков: – После исчезновения Флоренс наша сделка теряет всякий смысл. Более того, сейчас вы представляете для меня угрозу. Святой сыск не должен ничего узнать. Никто не должен узнать о наших договорённостях.

– Никто ничего не узнает.

– К сожалению, не в моих силах повлиять на Вальдера. А когда он выпотрошит вас и выяснит условия сделки, разразится грандиозный скандал. Боюсь, граф, от меня сейчас уже ничего не зависит…

Час от часу не легче! Герцог словно извинялся за принятое решение, и я поспешно сказал:

– А если… Нет! А когда ваша дочь отыщется?

– Тогда я заключу новую сделку, – пожал плечами Карнстей.

– И потеряете время.

Герцог пожал плечами. Отступать от своего решения он не собирался.

– Расскажите, что произошло, – попросил я и, видя колебания собеседника, добавил: – Расскажите! В конце концов, я отыскал убийц Райса первым! Возможно, подскажу что-то и здесь.

– Рассказывать нечего. Охрану чем-то опоили, Вальдер уже ведёт дознание.

– Кто-то знал, что Флоренс поедет в Орн. Кто-то подсыпал дурман охране. Кто-то свой.

– Вальдер найдёт его!

– Но не слишком ли поздно? Подумайте сами: ну чем вы рискуете? Я кое-что понимаю в ядах и могу оказаться полезен. В конце концов, мне чрезвычайно важно вернуть вашу дочь как можно раньше, не так ли?

Карнстей молча поднялся на ноги и стукнул в дверь камеры рукоятью трости, а когда к нам заглянул Берн, сказал:

– Этот человек мне нужен. Принесите таз воды и полотенце, чтобы он привёл себя в порядок.

На разбойничьей физиономии подручного Вальдера отразилось явственное сомнение, но оспаривать распоряжение его светлости хмырь не решился. Он кликнул одного из охранников и, пока тот удерживал меня на прицеле арбалета, отцепил браслет от вмурованного в стену кольца и вновь сковал руки. Ключ от кандалов хмырь повесил себе на шею, и вот это стоило запомнить…

Наскоро умывшись, я поднялся на улицу, а только замедлил шаг, давая привыкнуть к яркому свету глазам, кто-то из свиты герцога без церемоний пихнул меня промеж лопаток. Пришлось пошевеливаться.

Опоённых охранников Вальдер разместил во флигеле для слуг, там он и опрашивал их сейчас одного за другим. В коридоре навстречу нам попался седовласый дядька с отсутствующим взглядом опиумного курильщика. За тем неотступно следовали два рейтара.

На руки мне накинули сложенный плащ и кандалов видно не было, но уверен – охранник их бы попросту не заметил. Он шагал как лунатик и не смотрел по сторонам. Даже не поклонился его светлости, просто прошёл мимо размеренной походкой заводной игрушки.

От дядьки исходили заметные эманации скверны, и я обернулся, пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Шагай! – потребовал Берн.

– Отвали! – огрызнулся я и обратился к герцогу: – Могу я увидеть остальных охранников?

Само по себе присутствие скверны в душе человека ещё ни о чём не говорило – мало кто из нас может похвастаться кристальной чистотой помыслов, – но и закрывать глаза на подобные мелочи я не собирался. Памятуя о первопричине неприятностей герцогской дочурки, это было попросту неразумно.

– Хорошо, – ответил Карнстей после недолгих колебаний. – Но допрос прерывать не будем!

– Как скажете, ваша светлость, – покладисто согласился я, поскольку один человек погоды не делал. Тут либо единичный случай, либо замараны все. И замараны – намеренно. Но кем?

Впрочем, я не стал запрягать телегу впереди лошади, и для начала прошёлся по комнатам, где разместили охранников. Скверной тянуло от всех до одного. Пусть едва уловимо, но тянуло.

– Ваша светлость, – окликнул я герцога Карнстея, – позвольте вопрос…

– Спрашивайте, граф, – разрешил тот.

– Почему сорвалась поездка в Орн?

Герцог смерил меня пристальным взглядом, недолго промедлил, затем ответил:

– Я не хотел раньше времени расстраивать дочь и сообщил ей об отъезде в самый последний момент. Она отказалась. Наотрез. Мы поссорились.

Очень интересно. Просто-таки чрезвычайно интересно.

Девица с повышенной чувствительностью к потустороннему и одурманенные скверной охранники. Кого другого на месте Флоренс уже потянули бы на костёр. Впрочем, возможно, что и в самом деле потянули…

– Вы идёте, граф? – окликнул меня Карнстей от лестницы.

– Разве мы осмотрели не всех? – удивился я.

– Служанка Флоренс так же пострадала от яда, – оповестил меня герцог. – Не хотите взглянуть на неё? Впрочем, она в бреду и едва ли окажется полезной.

– В бреду? Идёмте скорее! Это может подсказать, какой яд использовал похититель!

Я взбежал по лестнице на второй этаж и в сопровождении конвоя прошёл в просторную светлую комнату. На кровати лежала девушка с мертвенно-бледным лицом, она беспокойно ворочалась и бормотала что-то столь тихо и неразборчиво, что не удалось понять ни слова.

Да я и не прислушивался. Душу служанки заполоняла призрачная зыбь скверны. По неясной причине потустороннее воздействие затронуло её куда сильнее, нежели охранников.

Когда пожилая горничная поменяла холодный компресс и покинула комнату, я уселся на стул и провёл над кроватью скованными руками. Подушечки пальцев моментально потеряли всякую чувствительность.

– Что здесь происходит?! – прозвучало вдруг от двери.

– Уймись, Вальдер! – потребовал герцог, с интересом следивший за моими манипуляциями. – Это не займёт много времени.

– Промедление недопустимо!

– Уймись и не злоупотребляй моим гостеприимством!

– Вот как?! – прошипел взбешённый сыскарь. – Гостеприимством, значит?!

Я тряхнул головой, пытаясь отрешиться от перебранки, и сделал ещё несколько пассов скованными руками. Душу служанки заполоняла взвесь скверны, но чувствовалось в той нечто странное, словно бы мелькал растворённый отпечаток чужой воли. Все попытки ухватить эту призрачную ниточку ни к чему не приводили; стоило лишь потянуть, и она утекала, как вода сквозь пальцы. Я мог бы выжечь потустороннюю силу или даже попытаться забрать её себе, но был почти уверен, что игра не стоит свеч. Сбежать из имения герцога эти крохи не помогут, а служанка наверняка не знает ничего полезного, и моё вмешательство лишь уничтожит единственную зацепку.

Имелся способ более мягкого воздействия, которое развеяло бы скверну, не повредив при этом отпечаток чужой воли, требовалось просто выбрать подходящую к случаю молитву. Но герцог и сыскарь, как назло, никак не могли угомониться, сцепившись будто дворовые псы. Их перебранка раздражала и отвлекала, и в конце концов я не выдержал и потребовал:

– Помолчите!

– Прикуси язык! – немедленно взорвался мастер Вальдер.

Я проигнорировал его, поднялся со стула и обратился к герцогу.

– Советую выпроводить из комнаты посторонних, ваша светлость. То, что я собираюсь сказать, не предназначено для их ушей.

– Я никуда не уйду! – резко бросил мастер Вальдер.

– Оставайтесь, – пожал я плечами. – Вы не узнаете ничего нового.

Герцог нахмурился и огладил седую бородку, потом указал свите на дверь.

– Разумно ли это? – засомневался начальник охраны.

Я в ответ позвенел цепочкой кандалов.

– Оставьте нас! – потребовал Карнстей, а когда все покинули комнату, потребовал объяснений без всякой теплоты в голосе: – Что вы задумали, граф?

– Её не опоили, – указал я на лежавшую в беспамятстве служанку. – Это последствия потустороннего воздействия.

– Что?! – опешил герцог. – Вы в своём уме?!

– Он просто набивает себе цену, – высказался мастер Вальдер. – Услышал о проблемах Флоренс и решил сыграть на наших чувствах!

Верзиле явно не терпелось свернуть мне шею, поэтому я заставил себя удержаться от колкости и спокойно произнёс:

– Проверить мои слова не составит никакого труда. Девица придёт в себя после короткой молитвы.

– Предлагаете вызвать священника, граф? – скривился герцог, которому до скрежета зубового не хотелось вовлекать в это дело посторонних.

– Справлюсь и сам, – покачал я головой. – Только придержите её, могут начаться корчи.

– Да вы полны сюрпризов, граф! – прищурился сыскарь. – Ещё и экзорцист?

– Просто прочитаю молитву.

– Просто?!

– Вальдер, не сейчас! – разозлился Карнстей. – Беритесь за ноги!

Верзила послушался герцога, но всё же уточнил:

– Надеюсь, молитва не еретическая?

– «Прошение о ясности рассудка», – сообщил я, хрустнув костяшками пальцев, – из канонического сборника молитв на каждый день Августины Травницы.

Обычно при изгнании бесов обращались к наследию Николаса Слепца, но святая Августина вовсе неспроста полагалась небесной покровительницей экзорцистов. Её молитвы действовали куда более мягко и неспешно, не сжигая скверну яростным пламенем веры, а в первую очередь исцеляя душу. Это гарантированно избавляло от осложнений, но при первых же словах служанку выгнуло дугой, да так что герцогу и сыскарю едва удалось удержать её на кровати. Глаза несчастной закатились, изо рта пошла пена, горло исторгло протяжный стон.

– Гюнтер! Гюнтер!

Бесов праздник! Душа служанки оказалась поражена скверной куда сильнее, нежели показалось при беглом осмотре, и требовалось немедленно прервать ритуал и заняться начертанием защитных формул, дабы отсечь Пустоту и её порождения. Это было совершенно необходимо, но я не мог поступить так, не выдав своих познаний в экзорцизме, а потому положил ладони на грудь несчастной и продолжил читать молитву. Навалилась невыносимая тяжесть, слова вырывались из меня сгустками призрачного пламени. Рубаха враз пропиталась горячим потом.

– Гюнтер! Письма! Гюнтер!

Служанка голосила, не переставая, и двое крепких мужиков едва справлялись с ней, но постепенно под воздействием молитвы скверна начала истаивать, обнажая душу и открывая оставленный потусторонней отравой шрам. Я мог залечить призрачную рану или хотя бы попытаться сделать это, но вместо этого всмотрелся в отпечаток чужой воли, а потом ухватил его и потянул к себе. Правая кисть моментально заледенела, пальцы свело судорогой, но дело было сделано: один решительный рывок, и девушка без чувств распласталась на перине.

Пошатываясь, я отошёл от кровати и высунулся в распахнутое окно. Свежий воздух немного прочистил голову, но ломота в руке никуда не делась. И это было… хорошо.

– Кто этот драный Гюнтер? – спросил я, не оборачиваясь. – Её жених?

– Понятия не имею! – ответил Карнстей, тяжело отдуваясь. Его раскрасневшееся лицо покрывал пот, словно ритуал экзорцизма проводил он, а не я.

Мастер Вальдер тоже выглядел потрясённым, но быстро справился с волнением и потребовал принести вина. Я уселся на подоконник и прикрыл глаза.

Кем бы ни был Гюнтер, именно он стал причиной столь серьёзных душевных терзаний служанки, что эта боль открыла дорогу Бездне.

– Вы были правы, граф, – нехотя признал Карнстей. – Но почему охранники пришли в себя без посторонней помощи?

– Девица больше других общалась с вашей дочерью, – высказал я нужное мне предположение.

– Тьма и Бездна! – выругался герцог.

Вальдер разлил по бокалам принесённое вино, не обделив выпивкой и меня, сделал несколько жадных глотков и спросил:

– Граф, сможете привести её в чувство? Допрос откладывать нельзя! – Уважения в голосе сыскаря определённым образом прибавилось, но я не тешил себя иллюзиями на этот счёт. От меня он теперь не отстанет, не спасёт даже заступничество герцога.

– Поможет нюхательная соль, полагаю, – ответил я, глотнул вина и с любопытством покатал языком по нёбу, оценивая вкус. Белым винам я всегда предпочитал красные, но это оказалось очень даже недурственным. Впрочем, после обряда…

В несколько длинных глотков я опустошил бокал и отставил его на подоконник. К этому времени уже отыскался пузырёк с нюхательной солью, Вальдер выдернул пробку и поднёс горлышко к носу служанки. Та зашевелилась, открыла глаза и, увидев герцога, залилась горючими слезами.

– Простите меня, милорд! Это я во всём виновата! Её светлость велела передавать записки Гюнтеру, я не могла отказать! Я не знала, что всё так обернётся!

– Какие ещё записки?! – взвыл Карнстей. – И что это ещё, ради Всех Святых, за Гюнтер?!

– Гюнтер фон Новиц, – пролепетала служанка, и лицо герцога враз сравнялось цветом с простоквашей.

– Что такое? – встревожился мастер Вальдер.

– Гюнтер фон Новиц, – севшим голосом произнёс герцог. – Племянник маркиза Рьеха. Тот самый юнец из ордена Пламенной длани…

Карнстей ухватил служанку за плечо и яростно встряхнул.

– Как долго они переписывались? Что он от неё хотел?!

Девушка разрыдалась, и добиться от неё вразумительного ответа получилось далеко не сразу. Как бы то ни было, ничего полезного служанка нам сообщить не смогла. Письма передавались запечатанными, а о сегодняшнем происшествии она имела ещё более смутные воспоминания, нежели охранники.

– Пошла вон отсюда! Пошла вон, курва! – взревел герцог, подтащил служанку к двери и вытолкнул её из комнаты. – Так вот почему Флоренс отказалась ехать в Марну! – заметался он по комнате, бормоча себе под нос. – Этот гад втёрся к ней в доверие, чтобы похитить!

– И как же он навёл порчу? – усомнился Вальдер.

– Поганец из ордена! Ему ли не разбираться во всей этой бесовщине?! – отмахнулся Карнстей. – Ну да ничего! В столицу Флоренс он не довезёт! Мои люди перехватят их по дороге!

– При всём уважении, ваша светлость, – покачал я головой, – не думаю, что мотивом молодому человеку послужило желание выслужиться перед братьями. Это в корне неверно. В ордене грезят личным могуществом, каждая экзекуция приносит братьям малую толику силы. Скверна, смешанная с обрывками души бесноватого, – вот что наделяет могуществом экзекуторов.

Герцог и сыскарь замерли с открытыми ртами.

– Ересь! – первым пришёл в себя Карнстей. – Возмутительная ересь!

– Как вам будет угодно, – пожал я плечами. – В конце концов, на кону жизнь вашей дочери, а не моей.

Мастер Вальдер шагнул ко мне, стискивая кулаки, но сдержался и спросил:

– Считаешь, Генрих проведёт экзекуцию самостоятельно?

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – подтвердил я это предположение.

Тогда герцог выругался и со всего маху швырнул в стену пустой бокал. Тот взорвался облачком хрусталя, разлетелся по полу сверкающими осколками.

– Могу выследить его, – предложил я тогда.

– Каким образом? – не понял Карнстей.

Я загадочно улыбнулся.

– Ты экзорцист? – прищурился мастер Вальдер.

– Я похож на экзорциста?

Сыскарь покачал головой, не став настаивать на своём предположении.

– Нет. Думаю, ты блефуешь!

– Вы должны понимать, что кого попало к столь… щекотливому делу не привлекут.

– Довольно! – остановил нас герцог. – Для начала надо узнать, нет ли каких новостей!

Мы спустились во двор, но ни капитан наёмников, ни начальник охраны герцога ничего утешительного сообщить его светлости не смогли. Конные разъезды ещё не вернулись, а егеря только зря потратили время, пытаясь пустить по следу собак. Ищейки выли и поджимали хвосты, пришлось начать поиски без них.

– Тьма и Бездна! – выругался герцог и мрачно уставился на меня. – Возьмётесь отыскать их, граф?

Мастер Вальдер демонстративно фыркнул, но я не обратил на него никакого внимания и кивнул.

– Возьмусь!

Правую руку по-прежнему холодил потусторонний след чужой воли, словно бы невидимая нить протянулась через Пустоту, связав меня с беглецами. Я мог выследить их даже с закрытыми глазами, но для начала вышел к месту, где присутствие скверны ощущалось явственней всего.

– Охранников нашли здесь! – объявил я и зашагал через фруктовую рощу. – А пришёл похититель вон оттуда, где-то там наверняка отыскались следы.

Начальник охраны это предположение подтвердил, и моя осведомлённость произвела на герцога неизгладимое впечатление, а вот мастер Вальдер лишь скептически заметил:

– Думаю, он морочит нам голову.

– Поедешь с ним! – распорядился Карнстей. – Сам всё проверишь!

– Я не слишком хорошо знаю местность, – заметил сыскарь. – Понадобится проводник.

Герцог вопросительно посмотрел на начальника охраны, и тот озадаченно почесал затылок, поскольку все люди были задействованы в поисках.

– Придётся немного подождать… – замялся он, но впустую терять время не пришлось: помочь вызвался помочь один из наёмников.

– Мы с парнями успели неплохо изучить округу, капитан, – сообщил вихрастый и веснушчатый капрал. – Если позволите…

– Отправляйтесь! – разрешил командир рейтар.

Я выставил перед собой скованные руки и улыбнулся.

– Не пора ли избавить меня от сих украшений?

Но мастер Вальдер и слушать ничего не пожелал.

– Ехать в карете они не помешают!

– Не думаю, что меня это устроит, – покачал я головой.

Герцог Карнстей нахмурился и придержал упрямо выпятившего нижнюю челюсть сыскаря.

– Вальдер! – проникновенно произнёс он. – Ты не станешь препятствовать графу увезти Флоренс в Марну!

Верзила что-то недовольно заворчал, и герцог потребовал:

– Дай мне слово! Ради Флоренс! Или убирайся!

– Доверишь дочь проходимцу и наёмникам?

– Дай слово!

Загнанный в угол сыскарь неохотно кивнул.

– Отпущу его, как только отыщем Флоренс. Даю слово.

Меня это обещание не слишком воодушевило, но на трёх работников Святого сыска приходилось четверо рейтар, и едва ли при таком раскладе Вальдер рискнёт проигнорировать настоятельную просьбу герцога…

7

В путь отправились на карете в сопровождении четвёрки верховых. Берн и Гус устроились с арбалетами на козлах, мастер Вальдер уселся внутри и всю дорогу буравил меня напряжённым взглядом. Я то и дело приоткрывал дверь и выглядывал наружу, но сбоку неизменно ехал вихрастый капрал, да и местность для бегства была самая неподходящая. Голое поле, забери его Бездна!

Призрачная нить указывала нужное направление, и хоть напрямик зачастую было не проехать, а перекрёстки и развилки попадались не так уж и часто, но я буквально физически ощущал, как сокращается отставание от беглецов. Именно – беглецов!

Что бы там ни думал герцог о своей доченьке, покинула имение Флоренс по доброй воле. И задурманила сознание охранникам тоже она, пусть и не без помощи экзекутора.

О, любовь! Коварное чувство. Куда только не заведёт она юную романтичную особу! В нашем случае, боюсь, это будет костёр. Для Гюнтера аутодафе «возлюбленной» – прямой путь к росту личного могущества. Это не годами копить крупицы силы, вырывая их у братьев…

Карета несколько раз повернула, и вдруг забеспокоился капрал.

– Мы едем в сторону Орна! – сообщил он, склоняясь к приоткрытой дверце.

– Значит, так и надо, – пожал я плечами.

Рейтар недовольно хмыкнул, распрямился и нервным движением заправил под мундир выскользнувший из-под ворота шнурок.

Что там у него: ладанка или оберег? Ну да чем бы дитя ни тешилось…

Капрал отъехал от кареты, тогда мастер Вальдер негромко сказал:

– Надеюсь, ты не выжидаешь момент, чтобы дать дёру. Если просто тратишь моё время, я с тебя живьём шкуру спущу!

Я криво улыбнулся, но ничего ответить не успел, поскольку послышался крик одного из верховых.

– Здесь отпечатки копыт! Свежие!

– О-о-о! – ошеломлённо протянул Вальдер, который до последнего полагал, будто его водят за нос.

Карета остановилась, мы выбрались наружу. К этому времени поля остались позади, и дорога тянулась вдоль лесной опушки, впереди виднелся поросший соснами холм.

Я ощутил давление призрачной нити и указал на пригорок.

– Они там!

Но мастера Вальдера мои слова не воодушевили. Куда больше его заинтересовали оставленные в грязи отпечатки копыт. Всадники проехали напрямик через поле, поэтому на их следы мы наткнулись только сейчас.

– Глядите в оба! – приказал сыскарь подручным, а сам опустился на корточки и окликнул капрала: – Что скажешь?

Рейтар свесился с лошади и какое-то время изучал отпечатки, затем вынес вердикт:

– У одной из лошадей дефект задней левой подковы, рядом с имением были такие же следы.

– Может, здесь проехал кто-то из ваших? – усомнился мастер Вальдер, который никак не мог взять в толк, каким образом я привёл его в нужное место.

– В сторону Орна разъезды не высылали! – сообщил капрал, начал выпрямляться и в этот момент из-под ворота выскользнула висевшая на шее резная деревяшка. Наёмник спешно сунул её обратно под мундир, но у меня мелькнула мысль, что не так давно я уже видел нечто подобное.

Где именно, – сходу сообразить не удалось, да ещё сыскарь резко выпрямился и приказал:

– Капрал, отправьте человека с донесением в имение!

Рейтар глянул на верзилу сверху вниз.

– Разумно ли разделять отряд?

– Исполняйте, капрал! Промедление недопустимо! – отрывисто бросил Вальдер, и только тут я вспомнил, что натыкался на похожую резную безделицу в логове разбойников. Тот оберег предназначался для защиты от скверны, а значит…

Бесов праздник! Неужто шайка была связана с наёмниками?! Или…

– Мастер Вальдер… – осторожно произнёс я, но тот лишь отмахнулся.

– Быстрее, капрал! – продолжил напирать сыскарь на рейтара. – Не тратьте моё время!

Капрал с кислой миной приподнялся в стременах, выбирая кого из подчинённых отправить в обратный путь, и тут же Вальдер ухватил его за ногу и вытолкнул из седла.

– Бой! – рявкнул верзила, бросаясь на капрала, и сразу щёлкнули арбалеты!

Не знаю, какая из произнесённых сыскарём фраз была условной командой приготовиться, но его подручные начали действовать без малейших колебаний и заминок: вскинув арбалеты, они сходу прикончили двух застигнутых врасплох наёмников. Последний из верховых пришпорил лошадь, и та сбила с ног не успевшего отскочить Берна. Проносясь мимо, всадник мимоходом махнул саблей, и я рефлекторно закрыться руками. Кончик клинка с лязгов отскочил от кандалов, и хоть удар вышел смазанным, запястья обожгла острая боль.

Рейтар помчался по дороге, но скрыться за поворотом не успел: перезарядивший оружие Гус всадил болт ему точно промеж лопаток. Наёмник вывалился из седла, сапог застрял в стремени и лошадь потащила безжизненное тело прочь.

Вальдер заломил руки оглушённого капрала за спину и крикнул:

– Берн, ты как?

– Жить буду… – отозвался тот, копошась в дорожной грязи.

Тогда верзила обратил своё внимание на меня. Я выставил перед собой окровавленные ладони и потребовал:

– Снимите с меня эту гадость!

Вальдер весело рассмеялся.

– Ну право, граф, это даже смешно! Человек вашего рода деятельности не может позволить себе подобную наивность!

– О чём вы?!

Сыскарь перевернул пленённого капрала на спину и сказал:

– Рассчитывать, что вас отпустят, просто глупо.

– Вы дали слово!

– Чего стоит обещание по сравнению с присягой? Мой долг выпотрошить вас, дорогой граф, и узнать всё, что знаете вы.

– А как же племянница?

– Что-нибудь придумаем, – пожал плечами верзила и отвесил оплеуху очнувшемуся капралу. – Но в Марну она поедет только через мой труп. Герцог слишком обеспокоен возможным скандалом, он даже не понял, что едва не очутился на крючке у тайной службы Стильга. Вы ведь на них работаете… граф Сольгрев?

– Вздор! Больше не рассчитывайте на мою помощь!

– Вы уже сыграли свою роль! – рассмеялся Вальдер, прижал к земле взбрыкнувшего наёмника и позвал плюгавого: – Гус! Помоги, быстро! Берн, тащи кандалы!

Я обречённо выдохнул и уставился в небо. Мне было нехорошо.

Паршиво мне было и тоскливо. Вот же угодил как кур в ощип!

Безостановочно кашлявший Берн принёс кандалы, вернулся на козлы и в изнеможении развалился на них. Столкновение с лошадью даром не прошло, и вид у хмыря был откровенно пришибленный, он даже не стал помогать крутить капрала. А наёмник отбивался столь яростно и ругался так громко, что я решился испытать судьбу. Скользнул за карету, накинул цепочку кандалов на шею Берну и рывком завалил на спину. Тот захрипел и забрыкался, но мне без особого труда удалось стянуть его с козел и заволочь в кусты.

Ключ! Мне нужен был ключ от кандалов!

Худощавый парень оказался неожиданно вынослив и никак не терял сознания, я усилил хватку, стягивая цепь, и тут сбоку хрустнула ветка. Только начал поворачиваться, и в глазах вспыхнули звёзды, а взорвавшаяся в голове боль одним махом забросила во мрак забытья!

Или прямиком в Бездну?

8

Очнулся в карете. Один глаз заплыл, губы опухли, рассечённый висок пульсировал болью, из носа текла кровь. Отделали меня от души.

Я уселся на сиденье и обнаружил, что правая рука прикована к железной скобе.

Бесов праздник! Как уже успел убедиться, попытки оторвать ту от стенки были пустой тратой времени.

Проклятье!

В лесу царила тишина, лишь стрекотали кузнечики и пели птицы. Я выглянул из кареты и обнаружил, что кругом никого нет. Ищейки Святого сыска отправились на поиски Флоренс, и, если не успею освободиться до их возвращения, – не спасёт даже заступничество Всех Святых.

Я упёрся ногой в стенку и со всех сил потянул на себя руку. Запястье обожгла нестерпимая боль, из глаз потекли слёзы, но я продолжал дёргаться и рваться. После особо яростных рывков едва не проваливался в забытьё, и всё же попыток освободиться не оставлял.

Нет, я вовсе не рехнулся и не пытался вырвать скобу, просто удар саблей надсёк звено в месте крепления цепочки с браслетом, и рано или поздно та должна была порваться, но пока что никак не желала поддаваться. По запястью вовсю текла кровь, кисть занемела, рывки с каждым разом выходили всё слабее. И тогда я выскочил из кареты! Прыгнул наружу, поджал ноги и рухнул, повисая на цепочке!

В голове помутилось от боли, но – клац! – и надрубленное звено лопнуло, я рухнул в дорожную грязь. Превозмогая боль и головокружение переполз к валявшемуся неподалёку телу рейтара, вытянул из ножен кавалерийскую саблю, да только правая рука почти не шевелилась, пришлось вооружаться кинжалом.

За спиной послышалось какое-то мычание, я резко обернулся и видел, что на меня таращит глаза прикованный к каретному колесу капрал. В рот ему запихнули грязную тряпку, говорить наёмник не мог.

Я перебрался к нему и спросил:

– Они давно ушли?

Рейтар кивнул и принялся надувать щёки. Я выдернул тряпку, и он выпалил:

– Освободи меня! Быстрее, пока они не вернулись!

– Не раньше, чем узнаю, на кого ты работаешь, – хмыкнул я, перетягивая тряпицей ободранное запястье.

– На Орден! – выкрикнул перепуганный капрал. – Я работаю на пламенных, и у тебя будут большие проблемы, если не поможешь мне выбраться!

– А! – догадался я. – Так вас подрядили похитить дочь герцога, а какой-то молокосос всё испортил. Капитан в деле? А остальные?

– Освободи меня!

– Да или нет?

– Нет! – ответил наёмник. – Это касается только нас! Помоги, Орден в долгу не останется!

Я распахнул парню разорванный ворот мундира, но шнурка на шее не оказалось, лишь багровел на коже свежий рубец.

– Оберег забрал Вальдер?

Капрал сплюнул кровью и покачал головой.

– Нет, у этого подонка уже был такой. Велел забрать коротышке.

Даже так? У экзекутора намечаются большие проблемы!

– Быстрее! – поторопил меня наёмник. – Сбей кандалы!

– Конечно-конечно! Сейчас!

Правой рукой я запихнул кляп в разинутый рот капрала, левой сунул ему меж рёбер кинжал. Наёмник дёрнулся и обмяк. Одним свидетелем меньше.

Со стоном я поднялся на ноги, и тут же на холме что-то хлопнуло, покачнулись сосны, с треском переломилось и рухнуло сухое дерево.

Бесов праздник! Ищейки всё же обыскали беглецов!

К моему величайшему сожалению арбалеты сыскари прихватили с собой, пришлось довольствоваться кинжалом. Впрочем, после столь яростного всплеска потустороннего необходимости в оружии могло уже и не возникнуть. От такого не всякий оберег защитит…

Хотелось верить в это, но бдительности я не терял, и осторожно перебегал от дерева к дереву, стараясь не наступать на валежник и не раскачивать ветки. Скверной веяло достаточно сильно, но по мере приближения к месту ритуала она не сгущалась, и это было… неправильно.

А потом на глаза попалась ещё одна неправильность, но уже совсем другого рода: в траве лицом вниз лежал мертвец. Судя по одежде и тёмным волосам, досталось от экзекутора Берну. От ссохшегося тела нестерпимо разило потусторонним, на одежде тут и там виднелись опалины, а струна валявшегося здесь же арбалета оплавилась и лопнула.

Я сдёрнул с шеи покойника ключ, избавился от браслета с обрывком цепи и поспешил дальше. Очень скоро деревья расступились, открыв прогалину, воздух над которой тёк и колыхался из-за переполнявшей его скверны. Вся трава там была выжжена, голую землю покрывали заключённые в круг колдовские схемы и формулы. В самом центре лежала светловолосая девушка, а больше – никого!

Бесы! А где же сыскари и экзекутор? Куда они все запропали?

Не решаясь сдвинуться с места, я принялся внимательно изучать подступавшие к поляне кусты, никого не заметил и под прикрытием деревьев двинулся в обход прогалины. Интуиция не подвела: уже через десяток шагов удалось разглядеть Гуса. Плюгавый подручный сыскаря сидел на земле, откинувшись спиной на сосновый ствол, и не шевелился, выдал его выделявшийся на фоне листвы синий камзол.

Экзекутор умудрился удрать и Вальдер бросился в погоню, а плюгавый остался караулить девушку? Очень похоже на то.

Я осторожно, стараясь не шелестеть травой, подкрался к сосне, кинул шишку направо, сам ударил слева. Клинок вонзился в шею, и Гус безжизненным чурбаком завалился набок. А крови на клинке – чуть.

Бесы, да он уже был мёртв!

Засада?!

Я скакнул обратно за сосну, но нет – ничего и никого. Да и второй арбалет – вот он, валяется с пережжённой струной. Непонятно…

Присев, я затянул за сосну уже начавшее коченеть тело, и в глаза сразу бросились опалённые волосы и обугленный деревянный оберег. Правый сапог мертвеца был снят, ступня странно почернела, словно её подкоптили.

Что за бесовщина тут творится?! Я осторожно выглянул из-за ствола и обнаружил, что очертившая место ритуала линия разомкнута отпечатком сапога.

Ага! Бедный ублюдок сунулся, куда не следовало, и его прожарило так, что не спас даже амулет.

Выйдя из-за сосны, я встал на краю поляны и пригляделся к начертанным на земле схемам и формулам. Некоторые из них оказались знакомы по книгам, и – удивительное дело! – годились они скорее для очищающего обряда братьев-экзорцистов, нежели для яростного ритуала экзекуторов. Обычно ревнители чистоты человеческих душ несказанно более… прямолинейны.

Решив не дожидаться возвращения Вальдера, я переступил через разрушенный контур и поставил ногу между символами очищения и благословения. Развеянная в воздухе скверна опалила ледяным пламенем, но не слишком сильно, и я с облегчением перевёл дух. Главное ненароком не задеть какую-нибудь запитанную энергией фигуру да не касаться силовых линий, обрывки которых реяли в воздухе призрачными полосами.

К раскинувшейся во все стороны лучами печати Бездны я приближаться не рискнул, вместо этого ступил в сектор с формулами исцеления, а оттуда через линию восходящей силы перешёл в круг восстановления. Боль в правой руке утихла, зато нестерпимо защипало глаза. Быстрее! Главное не останавливаться!

Знакомые символы переплетались с неизвестными формулами совершенно невероятным образом, приходилось рисковать и шагать чуть ли не наугад. Скверна леденила своим потусторонним присутствием; из-за разлитой в воздухе силы встали дыбом волосы.

Но я дошёл. Опустился на одно колено рядом с дочкой герцога и вдруг почувствовал, что от той не доносится ни малейших эманаций Бездны. Душа Флоренс оказалась кристально чиста! Более того – рассеянная в пространстве скверна не касалась её, словно экзекутор не ограничился ритуалом экзорцизма, но ещё и воздвиг защиту от сил зла!

Вот уж чего не ожидал от брата-экзекутора, того не ожидал! Неужто всё дело в любви? Ну надо же! Кто бы рассказал – не поверил.

Любовь-любовь, ты правишь миром!

Я покачал головой и начал выбираться из начертанных на земле ритуальных письмен, ступая строго по собственным следам. Девушку трогать не стал. Скверны в душе Флоренс теперь не отыщет и самый пристрастный экзекутор, в монастыре ей больше делать нечего. Игра проиграна вчистую и ничего уже не изменить, Карнстей сорвался с крючка.

Дождаться мастера Вальдера и перерезать ему глотку исключительно из любви к высокому искусству поножовщины?

Миг я колебался, обдумывая эту мысль, затем раздражённо фыркнул.

К бесам мастера Вальдера! К бесам весь Святой сыск!

Но стоило только покинуть место ритуала и шагнуть в росшую по краю прогалины траву, как из кустов вывалился мастер Вальдер! Верзила с болтавшимся на груди резным оберегом волок за собой молоденького паренька; красный как помидор экзекутор пытался оттянуть захлестнувшую шею верёвку, воздуха ему отчаянно не хватало, он сипел и беспомощно разевал рот.

Жалкое, душераздирающее зрелище…

– Граф! – изумился сыскарь. – Да вы полны сюрпризов!

Я молча завёл левую руку с кинжалом за спину и шагнул в сторону.

– Почему бы вам не вынести девушку? – предложил Вальдер, заступив мне на дорогу, и рывком подтянул за собой пленённого экзекутора.

– Что-то не хочется, – отказался я, не отрывая взгляда от свободной руки верзилы.

Отвлекаться нельзя – и моргнуть не успею, как сыскарь выхватит из ножен и засадит мне в бок кинжал. Серьёзный противник, за таким только глаз да глаз…

Мастер Вальдер встряхнул сипевшего экзекутора и предложил:

– Помогите нам, граф, и проваливайте на все четыре стороны! Удерживать и преследовать не буду. Клянусь!

Клятвы сыскаря не стоили и выеденного яйца, но я говорить об этом не стал, сделал ещё один аккуратный шажок в сторону и произнёс:

– Классическая задачка о волке, капусте и козе, точнее – козле, не решается за один ход, а двух ходов я вам сделать не дам. Либо я ухожу, а Гюнтер спокойно выносит вашу племянницу, либо можете попробовать задержать меня, рискуя упустить пацана. Каковы шансы на успех, как думаете? Вдруг я вновь сумею вас удивить? Вдруг зарежу экзекутора? И посмотрите на бедолагу Гуса, сунетесь внутрь сам – не спасёт никакой амулет. А что будет, если Флоренс очнётся, прежде чем мы закончим выяснять отношения? – Я кивнул на девушку и вновь отступил в сторону. – Долг или семья, мастер Вальдер? Долг или семья? Вот в чём вопрос…

Едва стоявший на ногах экзекутор попытался что-то выдавить из себя, но верёвка слишком сильно стянула шею, из горла вырвался неразборчивый сип. Сыскарь искоса глянул на пленника, и шумно задышал, раздувая ноздри. Лицо его потемнело, на висках набухли вены, и показалось, будто сейчас верзила бросится на меня, но… он сдержался.

Выходит, всё же семья!

Моя ставка сыграла, я верно просчитал противника и сумел надавить на болевую точку. Выкрутился!

– Правильный выбор, как по мне. И не беспокойтесь, я никому не расскажу о вашем маленьком секрете… – пообещал я и юркнул в кусты, а полетевшие вдогонку проклятия лишь придали прыти.

Надо было уносить отсюда ноги и чем быстрее, тем лучше, иначе слишком высок риск бесследно сгинуть в застенках Святого сыска. А Себастьян Март, граф Сольгрев, разъездной работник королевской тайной службы Стильга, не из тех, кто понапрасну рискует сохранностью собственной шкуры.

Бесов праздник! Да будь на то моя воля, я бы и не понапрасну не рисковал!

Но – не судьба, иначе начальство быстро напомнит, что уязвимые места есть и у меня самого…

Content

Павел Корнев
Святой сыск

1

2

3

4

5

6

7

8