Сьюзен Элизабет Филлипс

Первая звезда на моем небосклоне

Глава 1

Этот город — его. Купера Грэхема. Город принадлежал ему, и все в его мире складывалось лучше некуда.

Так твердил себе Купер.

Брюнетка с писклявым, как у котенка, голоском стояла перед ним на коленях, ее волосы задевали его обнаженные бедра.

— Вот так ты меня не забудешь, — промурлыкала она.

Чувствительный кончик маркера защекотал Куперу внутреннюю сторону бедра. Он посмотрел на макушку брюнетки.

— Как можно забыть такую красавицу, как ты?

— Только посмей.

Она приложилась губами к телефонному номеру, который только что начертала черным маркером на ноге Купера. Уйма времени уйдет, чтобы соскрести чернила, однако фанатов своих он ценил и порыв девицы пресекать не стал.

— Хотелось бы остаться и поболтать с тобой, — проговорил он, бережно поднимая ее на ноги, — но мне нужно бежать.

Она охватила себя ладонями там, где коснулись его руки.

— Можешь посылать мне смс-ки в любое время дня и ночи.

Купер машинально одарил ее усмешкой и свернул на мощеную дорожку, бегущую вдоль озера Мичиган на фоне великолепного силуэта Чикаго.

Счастливчик он, другого такого в целом свете поискать, разве не так? Конечно так. Все набивались ему в друзья или наперсники, или, на худой конец, в любовницы. Даже иностранные туристы были в курсе, кто он такой. Берлин, Дели, Осака — да без разницы. Весь свет знал Купера Грэхема.

Справа простирался залив Бернем. Стоял сентябрь, скоро лодки вытащат на берег, а пока они покачивались на якорях. Купер продолжил бег, удостоверившись, что ноги в кроссовках отстукивают идеальный ритм по набережной Лейкфронт Трейл. Впереди на беговой дорожке перед ним маячил болтающийся «хвостик» какой — то блондинки. Сильные ноги. Великолепная задница. Отставить крамольные мысли. Купер обогнал ее, не сбиваясь с легкого шага.

Еще один отличный денек пребывания в шкуре Купера Грэхема, как, впрочем, и все остальные дни тоже. Спроси кого хочешь. Стая морских чаек кружилась над берегом, взмахами крыльев отдавая ему честь. Листья огромных дубов разразились бешеными аплодисментами. Даже таксисты, рулившие по Лейк — Шур — драйв, приветствовали гудками. Купер обожал этот город, и город платил ему ответной любовью.

Бегун впереди выглядел настоящим здоровяком да и бежал быстро.

Однако недостаточно быстро.

Купер его обогнал. Парню на вид и тридцатника нет. Самому Куперу исполнилось тридцать семь, и за долгую футбольную карьеру он не раз расшибался, однако не настолько, чтобы позволить кому попало себя обогнать. Купер Грэхем: призван в Хьюстон из штата Оклахома, провел восемь сезонов как начинающий куортербек для «Майамских дельфинов», наконец перепродан, чтобы влить энергию в движок «Звезд Чикаго», где после трех сезонов одарил команду бриллиантовыми кольцами Суперкубка. Как только перстень очутился на его пальце, Купер сделал весьма умную вещь: ушел из спорта, будучи в зените славы. Чертовски правильно. Он вышел из игры, прежде чем превратиться в одного из жалких старцев — ветеранов, отчаянно цепляющихся за свои славные денечки, которые давно миновали.

— Эй, Куп! — позвал его бегущий навстречу парень. — Скучно «Звездам» в этом году без тебя!

Купер показал бегуну поднятые вверх большие пальцы.

Три года он провел со «Звездами». Лучшие годы его жизни. Может, корни Купера и уходили в грязь Оклахомы, и созревал он в Майами, но закалил его в конце концов Чикаго. А все прочее — уже история футбола.

— Куп!

Хорошенькая брюнетка, что шла навстречу, чуть не споткнулась, когда его узнала.

Купер одарил ее фирменной улыбкой, которую приберегал для фанаток.

— Привет, куколка. Хорошо смотришься.

— Не так хорошо, как ты!

Тело его бивали годами не раз, однако он все еще силен, с теми же быстрыми рефлексами и страстью к победе, которые принесли ему всеобщее признание в студенческие дни. И год от года это признание только росло. Может, Купер и ушел из профессионального футбола, но это не значило, что он все еще не на пике игры, разве что теперь игра переместилась на новое игровое поле, то, которое Купер Грэхем решил завоевать во что бы то ни стало.

Проскочила еще миля. Потом вторая. Обгоняли его лишь велосипедисты: кортеж, расчищающий ему путь в этот сентябрьский полдень. Никто не мог достать Купера, — ни юные извращенцы, которыми было укомплектовано место активной торговли на товарной бирже, ни разрисованные татуировками качки в гимнастическом зале, демонстрировавшие свои непомерно накачанные бицепсы.

Купер миновал трехмильную отметку, и тут его догнал какой — то бегун. Молоденький. Может, совсем зеленый школяр. Купер бежал неспешно и решил прибавить шагу. Никому его не побить. Так уж он устроен.

Парнишка обернулся. Узрел, кто позади, и глаза у него чуть не вывалились из орбит. Купер кивнул и побежал дальше, оставив парня позади.

Старичок? Ну уж нет.

Он услышал приближавшийся сзади топот. Снова паренек. Теперь он бежал рядом с Купером, явно выискивая повод похвастаться. Дескать, мол, я бежал сегодня с Купером Грэхемом и надрал ему задницу.

Не бывать этому, молокосос.

Купер ускорился. Он не принадлежал к тем кретинам — игрокам, которые верили, что самолично завоевали бы перстень Суперкубка, однако знал, что «Звезды» не выиграли бы приз без него, потому что, несмотря ни на что, Купер Грэхем должен побеждать.

Снова паренек. Подтянулся. Тощий, с ногами — зубочистками и руками, слишком длинными для его тела. У Купера за плечами пятнадцать лет опыта, но он не верил в уступки и твердо стоял на своем. Тот, кто говорит, что победа — это еще не все, врет. Только победу и засчитывают, и каждое испытанное им поражение только отравляло жизнь. И не важно, что там кипело в душе, он всегда был спортсменом: скромность, вежливость в похвалах противнику, никаких жалоб на спорные решения судей, тупых товарищей по команде и травмы. Не важно, как горько на сердце, как каждое слово приобретает во рту ядовитый вкус, Купер никогда это не показывал. Нытье превращает проигравших в еще больших неудачников. Но черт возьми, как же он терпеть не мог проигрывать. И не собирался проиграть сегодня.

У бегуна был длинный мерный шаг. Слишком длинный. Купер изучил науку бега получше парня и обуздал желание удлинить шаг. Не дурак же. Тупые бегуны заканчивают болью.

Ладно, все — таки дурак. Обжигающая боль досаждала правой голени, Купер дышал слишком тяжело, а поврежденное бедро ныло. Разум твердил, что не осталось сил что — либо доказывать, но Купер никак не мог позволить какому — то мальцу обогнать себя. Не таков бывший чемпион.

Легкий бег перешел в спринт. Всю свою карьеру Купер играл, превозмогая боль, и теперь не будет за ней прятаться. Не в первый сентябрь своей отставки, пока его бывшие товарищи надрывают задницы, изнывают на тренировках, чтобы приготовиться к воскресной игре. Не как другие, отошедшие от дел игроки, нагуливающие жир и беззаботно проживающие свои денежки.

Пять миль. Линкольн — парк. Снова бег бок о бок. Легкие горят, бедро вопит, голени охвачены пламенем. Медиальный большеберцовый синдром. Обыкновенная «расколотая голень», только в боли, которую она причиняет, совсем нет ничего обыкновенного.

Парень отстал, догнал. Отстал. Снова догнал. Что — то говорил. Купер не стал слушать. Отвлекался от боли, как делал всегда. Сосредоточился на пульсирующих ногах, на каждой молекуле воздуха, которую могли заглотить легкие. Сосредоточился на победе.

— Куп! Мистер Грэхем!

Что за черт?

— Не мог бы я… сделать… селфи… с вами? — задыхался паренек. — Для… папы?

И всего — то? Ему только селфи и нужно? Из каждой поры лился пот. Легкие адски жгло. Купер замедлил шаг, бегун тоже, пока они не остановились. Хотелось свалиться на землю и свернуться калачиком, однако парень все еще держался на ногах, и Купер скорее выстрелил бы себе в висок, чем упал.

Капли пота стекали по тощей шее юного придурка.

— Кажется, мне не стоило… прерывать вашу тренировку… но… это так важно… для папы.

Он и близко не дышал так тяжело, как Купер, но многолетняя дисциплина в НФЛ сказывалась, и пришлось через силу улыбнуться:

— Конечно. С удовольствием.

Парень вытащил мобильник и засуетился с ним, все время твердя, какие они с отцом фанаты Купера. Купер с усилием пытался отдышаться. Как выяснилось, парень занимался в секции бега, отчего на душе стало полегче. Разумеется, придется прикладывать лед к бедру пару дней, ну и что? Куперу Грэхему на роду написано быть чемпионом.

В общем и целом, все еще хороший денек в его жизни.

Разве что кроме присутствия одной назойливой особы.

Купер приметил ее в Музейном кампусе (парк в Чикаго — Прим. пер.) сразу, как подъехал на такси, чтобы взять свою машину. Вот, сидит на скамейке и притворяется, что читает книгу.

Вчера она обрядилась, как бомжиха с лохмами седых волос. Сегодня черные шорты, леггинсы и длинная футболка делали ее похожей на студентку Института искусств. Купер не видел ее машину, но не сомневался, что та припаркована где — то поблизости. Если бы ему не довелось заметить темно — зеленый «Хендай Соната» с разбитой габаритной фарой, слишком часто припаркованный рядом с его машиной за последние четыре дня, Купер, может, и не понял, что его преследуют. Хватит, с него довольно.

Однако пока он направлялся к барышне, подъехал городской автобус. Может, у нее экстрасенсорное восприятие, потому что она запрыгнула в автобус, и свой шанс Купер упустил. Но беспокоиться не о чем, поскольку он был совершенно уверен, что снова ее увидит.

И увидел. Спустя два дня.

* * *

Пересекая улицу, Пайпер направлялась к входу в «Спираль», ночной клуб Купера Грэхема, открытый им в июле, спустя полгода после ухода из «Звезд Чикаго». Легкий сентябрьский ветерок касался обнаженных ног и вздымал подол черного безрукавного платья. Под него Пайпер надела предпоследние чистые трусики. Рано или поздно ей придется устроить стирку, однако в настоящий момент голову занимала лишь тщательная регистрация каждого действия Купера Грэхема.

Под приобретенным в комиссионке черным париком, прячущим коротко остриженные волосы, кожа нещадно чесалась. Пайпер молилась, чтобы прическа, наравне с декольтированным платьем, «кошачьей» обводкой, алой помадой и поддернутой вверх с помощью бюстгальтера грудью, вконец превращала ее в примитивную форму жизни, каковые проскальзывали в клуб мимо охранника на входе — помехи, которую ей не удавалось преодолеть в последние две попытки.

Сегодня дежурил тот же охранник. Он воплощал собой образ торпеды, изобретенной в девятнадцатом столетии: толстая боеголовка, раздутое тело и ноги, расставленные как хвостовое оперение. В первый раз он ворча отклонил попытку Пайпер войти, пропуская в то же время через двойные медные двери клуба пару по моде небрежно причесанных блондинок. Пайпер, разумеется, напустилась на него:

— Что значит, мест нет? А этих почему пустили?

Охранник одним взглядом сощуренных маленьких глаз охватил ее короткие черные волосы, лучшую белую блузку и джинсы.

— Потому что я так сказал.

Это было в последний субботний вечер. Пайпер не выполнит задание, пока не окажется внутри «Спирали», и поскольку клуб работал лишь четыре вечера в неделю, до вчерашнего дня вторую попытку предпринять было нельзя. Хотя она причесалась, надела блузку с юбкой, вид ее не произвел должного впечатление, а значит, надо было придумать что получше. Теперь Пайпер подобрала в H&M это платьице, сменила удобные ботинки на пыточные босоножки на высоких шпильках и одолжила театральную сумочку у своей подруги Джен. В сумочке помещались только сотовый, фальшивое удостоверение и пара двадцаток. Остальное — все, по чему Пайпер можно опознать, — покоилось в багажнике ее машины: ноутбук, спортивная сумка, набитая шапками, темными очками, жакетами и шарфами, служившими для маскировки, и полунепристойное с виду устройство, прозываемое «Динь — Динь».

«Спираль», названный в честь длинных и чрезвычайно точных закрученных пасов Купера, слыл самым крутым клубом в Чикаго, и очередь у бархатной веревки выстраивалась еще до открытия. Приблизившись к Торпеде, Пайпер задержала дыхание и, расправив плечи, выставила вперед грудь.

— Ты по уши занят сегодня, приятель, — изобразила она фальшивый британский акцент, в котором поднаторела.

Торпеда отметил ее груди, потом лицо, затем опустил взгляд на ноги. Свинья, а не мужик. Отлично. Пайпер задрала голову и одарила улыбкой, которая обнажила прямые белые зубы, за которые папаша выложил в свое время, когда ей исполнилось двенадцать, тысячи долларов, хотя она умоляла его потратить деньги на лошадь. Сейчас Пайпер было тридцать три, и она все еще считала, что лошадь ей бы лучше пригодилась.

— Я и не представляла, какие американские парни огромные.

И кончиком указательного пальца поправила на носу винтажные очки, которые нацепила в последний момент, чтобы лучше скрыть настоящую внешность.

Охранник бросил вожделеющий взгляд:

— Тренируемся.

— Яс — с–ненько.

Пайпер мечтала придушить сукина сына его же клубным заградительным шнуром.

Озранник пропустил ее в роскошно оформленные в черно — бронзовых тонах недра.

Ей сроду не нравилась обстановка ночных клубов, даже в двадцать с небольшим: от всего этого напускного веселья было не по себе, как — то неуютно. Но дело есть дело, а «Спираль» вместе с его мегазнаменитым владельцем не стоял в ряду обычных танцевальных заведений. Разумно распланированные два этажа включали большое пространство для танцев, но помимо прочего имелись еще места, где можно пообщаться — поболтать, побродить и при этом не надрывать глотку, чтобы перекричать музыку. Передвижные кожаные банкетки и более уединенные уголки с уютно освещенными коктейльными столиками в форме кубов уже заполнила вечерняя толпа. Ди — джей вращался на открытом этаже, возвышавшемся над танцполом, где приглушенные цвета смешивались и преображались подобно рогатым амебам.

В центральном баре Пайпер приобрела свой единственный на вечер напиток, шестидолларовый «Спрайт». Вверху навесной потолок из светодиодных палочек маячил подобно золотому неопознанному летающему объекту. Какое — то время она наблюдала за барменом, потом протиснулась сквозь толпу и забилась между двух настенных бра в виде бронзовых сосулек, где вознамерилась ждать, когда появится хозяин.

Тощий парень с навощенными волосами и бутылкой «Миллер Лайт» встал перед Пайпер и загородил обзор:

— Что — то мне паршиво. Сдается, мне не хватает витамина ТЫ.

— Отвали!

Парень принял страдальческий вид.

— Погоди, — со вздохом сказала она. На лице парня отразилась жалкая надежда. Пайпер поправила очки и более дружелюбно добавила: — Большинство советов, которыми пичкают в Интернете, противная чушь. Лучше просто поздороваться.

— Ты серьезно?

— Всего лишь предположение.

Он скривил губы:

— Сука.

Вот и делай людям добро.

Парень удалился на поиски более легкой жертвы. Пайпер глотнула газировки. Торпеда сменил амплуа охранника на входе на роль вышибалы. Кажется, его специализацией являлся флирт с длинноногими блондинками.

Клубная VIP — зона располагалась на открытом втором этаже. Пайпер выискивала, сколько хватало глаз, свою добычу, однако ее среди гостей, сидевших наверху у бронзовых перил, не наблюдалось. Ей бы подняться туда, но похожий на белобрысого бульдога вышибала стоял у подножия лестницы, чтобы отгонять чернь, к которой, увы, причислялась и Пайпер. Разочарованная, она пробралась сквозь разодетую толчею на другую сторону. И вот тут — то его и засекла.

Даже в толпе Купер Грэхем возвышался, как маяк на свечной фабрике. Нелепо мускулист. Даже сверхнелепо. Как Святой Грааль среди прочих мужских особей, с густыми каштановыми волосами — цвета подгоревшего тоста, окрапленного медом. Квадратный подбородок, широкие плечи, ямочка на подбородке — такое заезженное клише, что Грэхему бы стоило всего этого стыдиться. Носил он свою привычную униформу: ладно сидевшую рубашку на пуговицах, джинсы и ковбойские сапоги. В Чикаго для большинства ковбойские сапоги — дань манерности, однако Грэхем и впрямь родился и вырос на ранчо в Оклахоме. И все — таки Пайпер пришлись не по нутру и эти сапоги, и длинные мускулистые ноги, и, как пожизненной фанатке «Чикагских Медведей», команда, за которую он играл. Пайпер приходилось тяжко отрабатывать каждый пенни в отличие от этого заносчивого эгоистичного сверхпривилегированного экс — куортербека «Звезд» и его конюшни подружек — кинозвезд.

Пайпер следила за ним почти неделю, и Грэхем болтался на танцполе каждый вечер, когда работал его клуб, однако Пайпер сомневалась, что это надолго. Владельцы увеселительных ночных клубов постепенно перемалываются в жерновах будничной работы.

Грэхем совершал обход — похлопывая по спине парней и флиртуя с женщинами, которые выстраивались в очередь к нему подобно реактивным самолетам на взлетно — посадочной полосе в аэропорту О’Хара. Пайпер не любила судить представительниц своего пола, однако теперь это часть ее работы, а ни одна из этих девиц не выглядела будущим генеральным директором — поди ж ты, с избытком трясут лохмами, хлопают ресницами и выставляют буфера. При взгляде на них где — то внутри росла благодарность судьбе, что у самой — то Пайпер нет ни малейшего желания ни с кем общаться в настоящий момент. Ее заботила только работа.

Окружившая Грэхема толпа прибавлялась. Пайпер огляделась в поисках какого — нибудь вышибалы, но те, кого вычислила, глубоко погрузились в разговоры с девицами. До сей поры ее не нанимали в качестве телохранителя, однако она прошла хороший тренировочный курс и могла видеть всю безответственность и недостаток безопасности клуба Грэхема, хотя это и позволяло ей самой подобраться к нему поближе.

Несмотря на толчею, Грэхем казался невозмутимым, однако Пайпер замечала, что он как бы случайно осматривал толпу, словно в ожидании передачи паса. Взгляд метнулся в ее сторону, потом двинулся дальше.

Когда толпа вокруг него приблизилась к опасному уровню, Грэхем как — то умудрился освободиться и направился к лестнице, ведущей на этаж в VIP — зону. Теперь, когда Пайпер проникла внутрь клуба, невозможность следовать за объектом просто бесила.

Пайпер прогулялась в туалетную комнату, где не услышала ничего интересного, помимо сплетен о том, кто насколько преуспел на покрытой мехом кровати, которую, как сообщалось, Купер держал в офисе. Кто — то притронулся к ее плечу, когда она вышла из туалета. Торпеда.

Как и другие вышибалы, он носил темные брюки и белую рубашку, которая, должно быть, шилась специально, чтобы могла застегнуться на его толстой шее, что выдавала в нем и его дружках — бандитах бывших футбольных игроков.

— Вам придется пройти со мной.

Кроме столь необходимого совета мальчику с «Миллер Лайтом» улучшить навыки общения, Пайпер не сделала ничего, чтобы привлечь к себе внимание, и ей не понравилось обращение. Отступив назад на умопомрачительных каблуках, она пустила в ход свой фальшивый акцент:

— О, черт. Зачем?

— Проверка удостоверения.

— Ну, блин! Я уже показывала его на паршивом входе. Спасибо за комплимент, но мне уже тридцать три.

— Местный контроль.

Черта с два. Что — то происходило. Пайпер чуть было не отказалась более энергично, как охранник мотнул крупной башкой в сторону лестницы, ведущей на верхний этаж, нечаянно предоставляя шанс, который она ждала, — подобраться ближе к VIP — зоне.

Пайпер ослепила охранника улыбкой:

— Ладно. Давайте пойдем и разберемся.

Он хмыкнул.

На вершине лестницы вход в VIP — зону венчали две бронзовые колонны, однако, когда Пайпер с вышибалой подошли ближе, он сграбастал ее за руку и потащил за угол, толкнув к неприметной двери, находившейся слева.

Внутри оказался невыразительный кабинет, где нижнюю половину пары окон закрывали складные деревянные жалюзи, а настенный телевизор беззвучно вещал на спортивном канале. Напротив мягкого дивана с двумя подушками на обтекаемом столе стоял компьютер. Поверх дивана висела в раме форменная футболка «Звезд Чикаго» с выведенным именем Грэхема на спине. Золотой и морской волны цвета «Звезд» всегда казались Пайпер девчачьими в отличие от ее любимых «Медведей» с серьезным сочетанием темно — синего и оранжевого.

— Подождите здесь.

Громила вышел и закрыл за собой дверь.

VIP — зона была всего лишь в нескольких шагах. Пайпер сосчитала до двадцати и потянулась к ручке двери офиса.

Которая резко распахнулась, чуть не заехав Пайпер в лицо. Она отскочила назад, с трудом удержавшись на ногах. И тут дверь снова захлопнулась. Пайпер даже не сразу поняла, кто вошел. В ушах зашумело.

Купер Грэхем собственной персоной.

Пайпер почувствовала, словно ее оглушило вспышкой сверхновой, и ей это отнюдь не понравилось. После шестидневного следования за Грэхемом ей стоило бы приготовиться получше. Но видеть его на расстоянии и теперь, всего лишь в трех метрах от себя, — совершенно разные вещи.

Он подмял под себя все пространство в комнате, и на лице не проглядывало ни следа от усмешки рубахи — парня, приберегаемой для клиентов его ночного клуба. Это было лицо парня, серьезно настроенного на драку при вбрасывании мяча. Одно было ясно. Если Грэхем хотел ее видеть, то вовсе не для простой проверки.

Пайпер мысленно перебрала все возможные причины, за которые ее можно задержать, и решила, что ненавидит их все. Однако твердила себе, что Грэхем не единственный, кто может ловчить в игре, и в отличие от него, она поставила на кон все.

Пусть сердце билось так, что Пайпер опасалась, как бы Грэхем не заметил, она попыталась изобразить величайшее волнение в своей жизни.

— О, мой Бог! Говорю же, я потрясена до глубины души!

Глаза, чуть темнее волос цвета подгоревшего тоста, окинули ее взглядом, начиная с длинного парика, груди, вздернутой вверх с помощью особого бюстгальтера, и ног, производивших очень даже приличное впечатление. Не красавица, но и не уродина, и будь у Пайпер хоть капелька тщеславия, ее дух бы подорвало такое явное презрение. Однако чего нет, того нет, и ей наплевать.

Она поглубже уперлась каблуками тесных лодочек в ковер, следя, как Грэхем прошел в свой кабинет: густые каштановые волосы чуточку растрепаны, не как продиктовано модой, а словно ему наплевать на стрижки, предписанные раз в два месяца, или на средства для ухода, уставившие полочку.

Стой спокойно. Сосредоточься и держись.

Безо всякого предупреждения Грэхем вырвал у нее клатч, на что Пайпер смятенно зашипела, а, опомнившись чуть погодя, закричала:

— Ворюга!

Пайпер уставилась на его огромные ладони — десять дюймов от большого пальца до мизинца. Она знала размеры, потому что всегда делала домашнюю работу. Так что прекрасно помнила, что эти большие ручищи забросили больше трех сотен мячей. И эти же ручищи нырнули в ее сумочку и вытянули фальшивый временный вид на жительство.

— Эсмеральда Крокер?

Хороший сыщик должен уметь импровизировать, и чем больше подробностей выдаст Пайпер, тем более убедительной будет выглядеть.

— Чаще отзываюсь на Эсме. Леди Эсме, вообще — то. Эсмеральда — родовое имя.

— Да ну?

Его речь плавно перекатывалась, как глубокие воды через иссушенную прерию Оклахомы.

Пайпер чуть кивнула.

— Передается из поколения в поколение от второй жены пятого графа Конундрума. Умерла при родах, бедная овечка.

— Мои соболезнования. — Грэхем заглянул в сумочку. — Кредиток нет?

— Они так вульгарны, вы не находите?

— Уж деньги назвать вульгарными никак нельзя, — растягивая слова, проговорил этот ковбой.

— Как это по — американски.

Он снова начал копаться в ее сумочке, долго это не протянулось, поскольку свой бумажник Пайпер оставила для сохранности в машине — в нем содержались ее новенькая лицензия частного детектива и с полудюжины визиток.

РАССЛЕДОВАНИЯ ДАВ

Основ. в 1958

«Правда приносит покой»

Самая первая визитная карточка конторы когда-то гласила: «Правда приносит кусок»: дедуля был великолепным сыщиком, но паршивым грамотеем. (Дед Пайпер спутал написание слов peace и piece — Прим. пер.)

От Грэхема так и несло деньгами и славой, не то чтобы она могла описать эти запахи, но вот сразу узнала, когда их вдохнула, и точно так же поняла: будущее ее бизнеса зависит от того, что произойдет дальше. Пайпер втянула еще несколько молекул воздуха, которые присутствие Грэхема пока не заграбастало.

— Вообще — то я не против, чтобы вы там все переворошили, но мне любопытно, что вы там потеряли?

Грэхем всучил ей клатч обратно.

— Что — то, что объяснило бы, почему вы преследуете меня.

Она же была так осторожна! Мысли лихорадочно понеслись вскачь. Чем она себя выдала? Какая ошибка новичка ее спалила? Вся тяжкая работа пошла насмарку — сон в машине, гнусный фаст — фуд, писанье в горшок, а хуже всего, жизнь положить на то, чтобы спасти «Расследования Дав», купив контору у гадкой мачехи — мошенницы. «Расследования Дав» — детективное агентство, основанное дедом и расширенное отцом, агентство, которому было суждено стать ее с рождения, не будь папочка таким упертым. Все жертвы бесполезны. Пайпер придется вернуться к прозябанию в офисной кабинке и всю жизнь помнить, что спортсмен — качок вроде Купера Грэхема натянул ей нос.

Ее замутило. Однако она умудрилась недоуменно сморщить лоб.

— Преследую?

Грэхем стоял, отбрасывая тень на оправленную в рамку футболку «Чикаго Старз», висевшую на стене. В голубой рубашке, застегнутой на все пуговицы, его уже громадные плечи выглядели еще шире, а закатанные рукава открывали мускулистые руки. Темные джинсы сидели так, как надо — не слишком тесно, не слишком свободно, и выставляли напоказ длинные мощные ноги, которые бог сотворил сильными, быстрыми — на беду любимых Пайпер «Чикагских Медведей».

Взгляд суров, как иллинойская зима.

— Видел, как вы парковались у моего жилья, преследовали меня в спортзале и теперь здесь. Хотелось бы знать зачем.

А она — то считала, что весьма изобретательна по части маскировки. Как он умудрился разглядеть ее в маскараде? Отнекиваться бесполезно. Пайпер сползла на диван и попыталась подумать.

Грэхем ждал. Сложа на груди руки. Стоял на боковой линии, наблюдая, как атака противника разваливается на ходу.

— Ну… — Она сглотнула. Взглянула на него снизу. — Дело в том… — И выдохнула: — Я ваша ярая фанатка.

— Фанатка?

Адреналин бросился в кровь. Без борьбы — не сдастся, и Пайпер выпалила с дивана:

— Не из опасных. Боженьки, нет. Просто сдвинутая.

— На мне.

Утверждение, а не вопрос. Что ж, с ним такое не впервой.

— У меня нет привычки преследовать кого — нибудь. Это… понимаете, выходит против моей воли. — Пайпер не чуяла точно, какая тактика может ее спасти, но отважно продолжила: — Знаете, не то чтобы совсем сбрендила. Так… тихое помешательство.

Грэхем наклонил голову набок, по крайней мере слушал. А почему бы и нет? Помешанные всегда такие очаровашки.

— Уверяю вас, я всего лишь чуток ненормальная, — затаив дыхание, выдала Пайпер. — Абсолютно безвредная. Не переживайте, набрасываться не буду.

— Разве что меня преследуете.

— Осмелюсь утверждать, не я первая. Мужчины, вроде вас… — Она помедлила и попыталась не подавиться: — Кумиры.

Тяжелый взгляд свидетельствовал, что лестью Грэхема так легко не прошибить.

— Чтобы я вас больше поблизости не видел. Ясно?

Ясно. Все кончено. Fini. Однако она еще не готова сдаться.

— Боюсь, это невозможно. — Пайпер помолчала. — Пока не подействуют мои новые лекарства.

Ямочка на подбородке стала глубже, когда он сжал челюсти.

— Ваши действия незаконны.

— И такое унижение. Вы даже не представляете, насколько унизительно очутиться в таком положении. Нет ничего мучительнее, чем… безответная любовь.

Последние слова вышли вороньим карканьем, и Пайпер надеялась, что Грэхем примет это за признак обожания, потому что все в нем выводило ее из себя. Габариты, лощеный вид, но больше всего спесь, порожденная излишком людей, целующих его тугой зад просто потому, что Грэхем родился с даром от природы.

Он не выказал ни проблеска сочувствия.

— Если поймаю вас снова, позову копов.

— Я… я понимаю. — Она проиграла. С самого начала это была бесполезная тактика. Разве что… Пайпер кивнула ему, изображая фальшивое сострадание. — Я понимаю, как ужасно это должно быть для вас.

Он чуть отклонился назад на каблуках своих ковбойских сапог.

— Я бы так не сказал.

— Чепуха. — Может, она отыщет трещинку в его мужской броне. — Вам страшно, что я могу неожиданно выскочить на вас, когда вы гуляете по улице. Что я могу быть вооружена каким — нибудь гнусным пистолетом, которые вы, ненормальные американцы, таскаете повсюду, как жевательную резинку. — И как ее «глок» в багажнике машины. — Я никогда так не поступлю. Нет уж, увольте! Однако вы же этого точно не знаете. И как вы тогда себя защитите?

— Думаю, с вами я справлюсь, — сухо заметил Грэхем.

Пайпер умудрилась принять озадаченный вид.

— Если так, то чего вам беспокоиться о безвредной дурочке, вроде меня, изредка таскающейся за вами?

Он больше не казался расслабленным.

— Потому что мне это не нравится.

Пайпер попыталась выказать одновременно сочувствие и обожание.

— Как же вам страшно!

— Прекратите это то и дело твердить!

— Понимаю, ужасно затруднительное положение.

Его глаза заметали смертельные искры.

— Вовсе не затруднительное положение. Черт возьми, просто держитесь от меня подальше.

Пайпер продолжила врать.

— Ах, да, кажется, я упоминала, что это не так легко, — пока не «вставят» мои таблетки. Врач заверил меня, что ждать недолго. А пока ничего не могу поделать. Возможно, заключим компромисс?

— Никаких компромиссов.

— Самое большее — неделю. А между делом, если вычислите меня, то притворитесь, что меня нет. — Она показала, что отряхивает руки. — Вот так. И все дела.

Чуда не произошло. Грэхем не купился.

— Хочу напомнить насчет копов.

Пайпер заломила руки, надеясь, что жест не выглядит очень уж театральным.

— Я слышала отвратительные вещи о чикагских тюрьмах…

— Вам следовало раньше подумать, прежде чем приступать к этой затее с преследованием.

Может, сказалось напряжение бессонных ночей или скачок сахара в крови от всей потребленной паршивой пищи. А больше похоже на страх потерять все, ради чего она трудилась. Пайпер поникла головой, сняла очки и приложила костяшки пальцев к сухим щекам, будто собралась заплакать, чего тыщу лет не стала бы делать, неважно, какое горе бы ее ни постигло.

— Я не хочу в тюрьму, — всхлипнув, сказала она. — Мне даже штрафную квитанцию никогда не выписывали. — Ложь на настоящий момент, но она превосходный водитель, а ограничения на скорость на магистралях в этом городе просто идиотские. — Что там со мной будет, как считаете?

— Не знаю, да и мне наплевать.

Несмотря на бравурные слова, Пайпер уловила колебание и за него уцепилась.

— Ну ладно, вызывайте их хоть сейчас, поскольку неважно, как сильно ни стараюсь, я ничего не могу поделать с собой.

— Не стоит так говорить.

Неужели в его голосе сквозит легкое смущение? Она выдавила еще всхлип и потерла глаза.

— И врагу бы не пожелала страдания от такой любви.

— Это не любовь, — выговорил Грэхем с отвращением в голосе. — А сумасшествие.

— Вот и я говорю. Это абсурд. — Пайпер мазнула рукой под совершенно сухим носом. — Как можно полюбить кого — то с первого взгляда?

— Нельзя.

Пока ее не выставили, она не сдавалась.

— А вы не можете передумать? Только на неделю, пока новые таблетки не восстановят мою психику.

— Нет.

— Конечно, вы не можете. И я желаю вам всего самого наилучшего. Не смогу вынести саму мысль, что вы корчитесь от страха, боитесь покинуть свою квартиру, потому что боитесь встретить меня…

— Да не боюсь я…

— Уверена, я способна выжить в тюрьме. Насколько меня запрут, как думаете? Есть ли малейший шанс, что вы… Неважно. Будет чересчур попросить вас навестить меня, пока я буду за решеткой?

— Да вы совсем сбрендили.

— О, да. Но безобидно. И помните, явление это временное.

Пайпер пустилась во все тяжкие. Раз уж терять ей нечего, она могла бы пойти ва — банк.

— Если бы я физически привлекала вас… Но ведь нет, правда?

— Нет!

Его негодование обнадеживало.

— Тогда я не стану предлагать… сексуально вас удовлетворить.

Фу — у–у! Когда все закончится, она вымоет себе рот с мылом.

— Да вам реально помощь требуется, — прорычал Грэхем.

Подошел к двери и вызвал своего громилу. И спустя несколько минут Пайпер очутилась на улице.

И что теперь?

Глава 2

Купер немало встречал чокнутых на своем спортивном веку, но у этой особы явно не все дома и крыша съехала. Одно он мог сказать насчет леди, хотя… Она вообще — то прямолинейна. Вот взяла и выставила свое сумасшествие напоказ перед всем миром.

Нужно бы вернуться в клуб на танцпол, однако Купер оставался за столом. После двух месяцев работы заведения его офис все еще пах незнакомо: не резиной и потом, не специально составленными болеутоляющими смесями и не слабым запахом хлорки от стирки. Их заменили запахи бумаги и краски, новой обивки и картриджа принтера. Но как бы Купер ни скучал по знакомой вони, он не позволил себе застрять в прошлом. Открытие «Спирали» — его вызов миру: он никогда не станет еще одним конченым спортсменом, который не находит ничего лучшего, чем запечатать себя в дикторской кабинке и вещать всякое дерьмо об играх, уже недоступных ему как игроку. Ночные клубы — его новая деловая сфера, и «Спираль» только начало. В стремлении построить собственную империю, как и в футболе, провал даже не брался в расчет.

Купер набрал в строке поиска «Эсмеральда Крокер». Судя по «зеленой карте», ей было тридцать три, но выглядела она гораздо моложе. Он перешел к следующей странице и в итоге нашел ее имя в списке выпускников Мидлсекского университета в Лондоне. Никакой другой информации. И нет фото, демонстрирующего этот безумно широкий рот, твердый подбородок или лукавые глаза с почти точным оттенком упаковки печенья с голубикой «Поп — тартс» — глаза, которые решительно зазывали окунуться вместе с ней в ее чокнутый мир.

Будь Купер не столь разозлен, то посмеялся бы над предложением «удовлетворить его сексуально». Вот уж не нужны ему лишние психопатки в жизни. Помимо прочего, после того, как восемь лет его имя мозолило глаза во всех таблоидах, Купер на время завязал с женщинами.

Он не стремился превратиться в клише — еще одного куортербека НФЛ с какой — нибудь красавицей из голливудских актрис в своей постели. И будь он проклят, если станет мучиться еще хоть с одной актрисой. После того как те, первые, отношения развалились из — за несовпадения их расписаний, чрезмерной публичности и неверности — ее, а не его — Купер встретил другую красотку из богатых и знаменитых. А потом еще одну. И еще.

В его оправдание — все четыре звезды, с которыми у него были отношения, оказались столь же умны, как и красивы. Ему нравились остроумные успешные женщины, которым повезло родиться потрясающе красивыми. Разве он не мужчина? И будучи куортербеком НФЛ, получал доступ к самым сливкам. Теперь, однако, его острое как лазер внимание сосредоточено на растущей империи развлечений. Женщины вносят слишком много драмы, чересчур давят, да плюс еще этот их чертов навязчивый парфюм. Если бы Купер был куортербеком мира, то запретил бы этот хлам. Женщина должна пахнуть женщиной.

Эсмеральда не душилась. И при всей ее маскировке кто знает, на что похожи ее волосы? Впрочем, лицо интересное и ножки весьма недурны. И все же вся эта история рождала в загривке зуд в точности такой, что возникает перед тем, как тебя неожиданно чем — нибудь треснут.

* * *

Пайпер стянула парик и поехала домой от «Спирали». По дороге в голове крутились схемы, одна отчаянней другой. Иной подход. Лучшая маскировка. Однако Грэхему много не понадобится, чтобы вскорости раскусить и то и другое. Если она что — нибудь быстро не придумает, то очутится на улице с односторонним движением, ведущей к работе за компьютером в тесной кабинке, о которой даже думать не хотелось. Ее последняя работа в качестве цифрового аналитика на локальную сеть магазинов автозапчастей поначалу казалась интересной, но на пятом году Пайпер обнаружила, что мечтает о нашествие зомби и наступлении конца света.

Ее отец отказывал ей в карьере, для которой она была просто рождена: работать с ним в «Расследованиях Дав». Или даже с одним из его конкурентов. Но чтобы это не случилось, отец предпринял определенные шаги. Все в округе его знали, и Дюк Дав предупредил всех и каждого, мол, «любой, кто наймет мою малышку вести расследование, которое не сводится к сидению за компьютером, будет иметь дело со мной».

Однако Дюк умер, и Пайпер стала владелицей бизнеса, к которому отец не хотел ее подпускать, бизнеса, за который она заплатила слишком дорого, выкупив у своей мачехи, лишь только затем, чтобы обнаружить, что список клиентов Дюка прискорбно устарел, а ведение счетов мачехой если и не было откровенным мошенничеством, то очень к нему близко. Пайпер по сути купила чуть больше, чем имя, но имя это было ей дорого, и она не сдалась бы без борьбы за него не на жизнь, а на смерть.

К тому времени, когда ее сморил сон, Пайпер приняла решение. Она будет держаться придурочной Эсмеральды Крокер и надеяться на лучшее.

Наутро она приняла душ, впихнулась в джинсы и футболку, продрала пальцами влажные пряди — в парике нужды не было, прихватила кофе и кусок трехдневной пиццы и приступила к плану.

Кондоминиум на втором этаже, который Пайпер не могла больше себе позволить, был частью пятиэтажного дома в городском районе Андерсонвилл и мог похвастать собственной парковкой. Бросив в машину сумку вместе с походным стаканом кофе и холодным куском пиццы, она размышляла, очутится ли к концу дня в тюрьме. Придется идти на риск.

Грэхем занимал два верхних этажа в здании реконструированной бывшей семинарии на тенистой улице в Лейквью. Лейквью — не самый дорогой район Чикаго, но один из лучших с отличными магазинами, модными ресторанами, береговой линией и компанией «Рингли Филд». Пайпер втиснула свою «сонату» в полупарковочное место напротив крошечного парка, откусила пиццу и отпила кофе. Дни ее утренних угощений в «Старбаксе» миновали.

Пайпер дернула за торчавшую, как лезвие, прядь своих настоящих волос — коротких, неровных и того темно — каштанового цвета, который, по словам Дюка, был у ее матери, убитой при уличном ограблении. Пайпер было тогда четыре года, и мать она едва помнила, но ее насильственная смерть наложила отпечаток на все последующее воспитание Дюком дочки.

Отец воспитывал ее сурово: записывал в один класс по самообороне за другим, попутно обучая каждому приему, который приобрел с годами. Учил быть сильной. В детстве, если Пайпер плакала, отец бойкотировал ее слезы. Поощрял ее жесткость, обучая стрельбе и вовлекая в игры с мячом, разрешал сопровождать в походах в ближайший бар на углу и смеялся над упрямством дочери. Но никаких слез. Никакого скулежа. И никаких игр у подружек дома, пока он не проверит всю их подноготную.

В этом и состояла приводящая в замешательство, противоречивая часть воспитания Пайпер. Дюк требовал от нее быть сильной, но и одновременно безумно опекал, что было постоянным источником конфликтов между ними, когда она выросла, а отец стоял намертво между дочерью и ее амбициями. Он растил Пайпер твердой, служа ей примером, а потом старался поместить в тепличные условия.

Она завернула остатки пиццы и запихнула в раздутый мусорный пакет, свисавший с приборной панели.

Пайпер молила отца позволить присоединиться к нему, но он отказал.

«Грязное это дело для женщины. Я потратил кучу денег на твое образование не за тем, чтобы ты торчала в машине, фотографируя какую — нибудь задницу, изменяющую своей жене».

Горло перехватило. Она скучала по отцу. Раздражающая комбинация его суровости и сверхопеки годами вызывала яростные ссоры между ними и оставляла в Пайпер ощущение ущербности. Однако она никогда не сомневалась в отцовской любви и продолжала ждать, что вот — вот раздастся его голос по телефону, предупреждающий не гулять по ночам в чертовом городе или не садиться в проклятое такси, не убедившись, что у водителя есть законная лицензия.

«Ты сводил меня с ума, папа. Но я тебя так любила».

Пайпер с трудом пропихнула в сжавшееся горло кофе и попыталась сосредоточиться на переводе последних заметок, написанных вчера, на ноутбук вместо размышлений о жадной мачехе, которая сейчас наслаждается таунхаузом в Бонита Спрингс, приобретенным на деньги падчерицы. Прошел час. Ей захотелось еще кофе, но это значило, что придется вытаскивать «Динь — Динь».

Только она начала сомневаться, появится ли Грэхем, как его «тесла» цвета голубого металлика за сотню тысяч долларов вырулила из переулка, ведущего к гаражам здания. Но вместо того, чтобы выехать на магистраль, он остановился. Отражавшийся от его ветрового стекла солнечный свет не давал Пайпер всмотреться получше, однако она припарковалась на виду, и Купер должен был ее заметить.

Решающий момент. Позовет Грэхем полицию или нет?

Пайпер заставила себя опустить окно и весело помахать ему, заодно подняв большой палец, что, как она надеялась, даст понять, что Эсмеральда чокнутая, но не опасная, а ему стоит не обращать на нее внимания и ехать по своим делам.

Грэхем все никак не отъезжал, и Пайпер не могла определить, звонит ли он по сотовому. Если она сейчас уедет, он не станет заявлять в полицию, однако тогда придется сдаться, а она не из того теста сделана.

«Тесла» двинулась с места. Пайпер завела «сонату» и поехала следом в сторону Аптауна, все время прислушиваясь, не зазвучат ли сирены. Она держалась за три машины от Грэхема, не пытаясь прятаться, но и не наступая ему на пятки. «Тесла» резко свернула в правый ряд и, взвизгнув, нырнула за угол в тесную жилую улицу. Пайпер выехала в правый ряд и тоже свернула.

По обеим сторонам улицы стояли машины, и человек в оранжевой футболке толкал ручную косилку через клин травы, составлявший его газон перед домом. Пайпер проехала несколько кварталов и обнаружила «теслу» справа от себя на перекрестке. Еще один резкий поворот, и машина исчезла из виду. Грэхем хотел дать ей понять, что он может оторваться от нее в любой момент, когда захочет. Хорошо, что он не ведал, что Пайпер прошла суровые курсы по опасному, безопасному и высокоскоростному вождению — еще расходы в бюджете, зато, как она надеялась, необходимый навык приобретен. Слишком большая напористость со стороны Эсмеральды может быть неправильно истолкована, и Пайпер отступила. К тому же она и так прекрасно знала, куда едет Грэхем.

И впрямь, не прошло много времени, и он появился у гимнастического зала. Пайпер помахала ему с крыльца на противоположной стороне улицы. Грэхем бросил на нее взгляд, она ответила ему знаком мира. Сбрендившая, но не опасная. Он стремительно вошел в здание.

Весь остаток дня Пайпер следовала за ним. Она давала ему много пространства, поэтому ему нечего было тревожиться. Он держался в стороне от неблагополучных улиц, где ей довелось его дважды засечь за сокровенной беседой с наркодилерами на углу. Трудно поверить, что ему пришлось бы покупать свои наркотики на улице, но Пайпер занесла каждую встречу в свой журнал, чтобы показать клиенту.

Позже днем Грэхем исчез в зеркальном здании на Норт — Уокер, служившем пристанищем для множества инвестиционных групп. Пайпер знала, что Грэхем искал финансирование, чтобы начать национальную франшизу первоклассных ночных клубов с другими известными спортсменами у руля. Поскольку денег у него имелось больше, чем во всей казне штата, он мог бы наверно большую часть финансировать сам, однако желал прикуп от делового сообщества. Пайпер хотелось бы узнать больше о том, чем живет Грэхем. Почему не сваливает на какой — нибудь остров, чтобы провести остаток жизни, покуривая травку где — нибудь на пляже?

Наконец объект появился. Пока он шел к парковочному месту, солнце играло в его волосах, а зеркальная стена здания отражала стремительный размашистый шаг. Пайпер не нравилось замечать такие мелочи в мужчине со столь раздражающими чертами: щеголеватую самоуверенность, ауру, словно весь мир принадлежит ему… его непомерный капитал.

Наступил полуденный час пик. Грэхем знал все закоулки Чикаго так же хорошо, как и она, и прокладывал путь по боковым улочкам по дороге к Лейквью. Без всякой видимой причины его «тесла» стала еле ползти по улице с односторонним движением за несколько кварталов от Эшленда. Вдруг из окна высунулась его рука и швырнула через крышу машины предмет, похожий на маленькую гранату. Предмет приземлился на лысом пятачке земли между маникюрным салоном и залоговой конторой. За ним последовали еще три снаряда, и «тесла» уехала.

Все случилось столь быстро, что Пайпер решила бы, что ей померещилось, если бы представление не повторялось. Она видела, как Грэхем проделывал подобное два дня назад в Роско Виледж, отметила происшествие в журнале, но не знала, как назвать увиденное. Эти псевдогранаты и не заметишь, если специально их не искать. Что он вытворял?

Только она решила вернуться и разведать, как услышала позади себя вой полицейской сирены. Оглянувшись на зеркало заднего вида, Пайпер узрела приближавшийся полицейский автомобиль. Она прижалась к обочине, чтобы его пропустить. Однако тот встал за ней и замигал фарами. Коп явился по ее душу.

Чертыхнувшись под нос, Пайпер свернула к стрип — моллу. Что за мерзавец! Грэхем с ней играл, как кот с мышью. С самого начала наверняка намеревался вызвать полицию.

Полицейский автомобиль проследовал за ней на парковочную стоянку, красные мигалки прочертили красные лучи на передних окнах кафе «Сабуэй» и конторы дантиста. Реальность ситуации била в цель. Все кончено. Грэхем собирался привлечь ее к суду. Пайпер потратила последний пенни из своих сбережений и не имела ни страховочной сетки, ни другого богатого клиента, ожидавшего своего часа, чтобы занять место того, которого она уже почти лишилась.

Пустив в ход все ругательства, выученные у папочки на коленях, Пайпер достала свои права — те единственные, что настоящие, — из бумажника. Фальшивые удостоверения лежали под нижним бельем в ящике. Однако не «глок». Скрытое ношение оружия в Иллинойсе является законным, но она все — таки засунула его как можно дальше под сиденье водителя, моля о чуде.

Пока коп проверял номера, Пайпер вытащила регистрацию и страховку из бардачка. Когда же наконец коп подошел, она увидела, что он примерно ее возраста, чуть больше тридцати, весьма мускулистый парень, из тех, кому пристало быть Мистером Январем в Чикагском календаре обнаженных копов. Пайпер опустила окно и изобразила самую дружелюбную и невинную улыбку.

— Какие — то проблемы, шеф?

— Могу ли я видеть ваши водительские права, регистрацию и страховку, мэм?

Пайпер подала документы. Пока он изучал права, в открытое окно потянуло запахом его одеколона. Она явно слетает с катушек, поскольку в голове навязчиво вертелась песня It’s Raining Men («С неба падают мужчины» — Прим. пер.). Интересно, а его форма крепится липучками?

— Вам известно, что обматывать скотчем разбитый габаритный фонарь не полагается?

Так все дело в задней фаре? А вовсе не Грэхем ее сдал? От облегчения Пайпер охватила слабость.

— Я вижу, вас предупредили о нарушении в связи с повреждением, в августе, — заметил коп, — но вы должным образом не прореагировали.

Клубные блондинки с зачесом на одну сторону наверняка бы выкрутились, но Пайпер была так благодарна за отсрочку наказания, что даже и не попыталась.

— У меня не было возможности, хотя знаю, это не оправдание. Не в моих привычках игнорировать правила безопасности.

Кроме езды на пределе скорости, но коли коп проверил ее номера, то уже обнаружил старые нарушения наравне с фактом, что у нее разрешение на ношение оружия.

— Езда на неисправном транспорте опасна не только для вас, но и… — начал он.

Пайпер не дослушала окончание лекции, потому что стотысячедолларовая «тесла» подкатила к стрип — моллу. Пока машина парковалась перед офисом дантиста, Пайпер охватила новая волна ужаса. Полицейский знал ее настоящее имя, и простой дорожный контроль на дороге мог обернуться огромной катастрофой.

Не одна она заметила бывшего куортербека, который выскользнул с сиденья водителя наподобие какого — то леопарда, воспитанного в городских джунглях. Коп замолчал на полуслове. Развернул грудь, и его полицейскую крутость как ветром сдуло, когда появился Купер, протянул руку для рукопожатия и представился, словно в том была нужда:

— Купер Грэхем.

— Ну конечно! Я ваш самый преданный фанат. — И привлекательный коп затряс руку Грэхема, словно это нефтяная качалка на заднем дворе. — Поверить не могу, что вы не играете в «Звездах» в этом году.

— Все хорошее когда — нибудь заканчивается.

Протяжное произношение Купера вышло прямо из оклахомских прерий. Пайпер так и казалось, что он вот — вот сунет травинку в уголок рта, чтобы создать иллюзию, дескать, вот такой я безобидный парень.

— Как здорово вы сыграли против «Патриотов» в прошлом году!

— Спасибо. Удачный выдался денек.

Эти двое обсуждали блицы и стремительные пасы, будто Пайпер здесь и не было. Для того, кто был таким приверженцем правил дорожного движения, офицер Красавчик и близко не столь придирчив, когда доходит до следования правилам полицейского протокола в случае остановки транспорта.

У Грэхема имелся собственный план. Он оглядел короткую прическу Пайпер, которая прошлым вечером пряталась под париком.

— Что она сделала?

— Не починила задний фонарь. Вы знаете эту леди?

— Конечно, — кивнул Грэхем. — Она меня преследует.

— Преследует? — насторожился коп.

Грэхем пронзил ее взглядом.

— Раздражает, но безвредная.

Вдруг офицер Красавчик стал весь собой такой деловой.

— Выйдите из машины, мэм.

Пайпер проглотила набор непристойностей. Офицер Красавчик слышал, как она говорит. И знал, что у нее нет британского акцента, но если Грэхем услышит ее простую речь жителя Среднего Запада, потеряется любой мизерный шанс закончить дело.

— Поднимите руки, пожалуйста.

Пайпер стиснула зубы, чтобы не дать выскочить всем словам, которые она не могла сказать. Красавчик не приказал Грэхему отойти, как положено. Известные футбольные игроки могут делать, что душе угодно.

К счастью, коп обыскивал ее только визуально. Пока не усмотрел подозрительную выпуклость в заднем кармане джинсов.

— Мэм, мне придется обыскать вас.

Пайпер не вымолвила ни слова в свою защиту, только не при Грэхеме, который стоял и наблюдал за всем этим с садистским удовлетворением. Она скрипела зубами, пока Красавчик ее обыскивал.

Действовал он профессионально. Пользовался только тыльной стороной ладоней. Однако все равно унизительно. И вот торчит она тут во власти двух мужиков — один обыскивает ее, а другой делает то же самое, учитывая, как близко он наблюдает.

Коп вытащил пакетик арахиса у нее из кармана, тщательно обследовал и вручил его ей обратно.

— Мы весьма признательны, какую великую работу вы, офицеры, проделываете, чтобы обеспечить нам безопасность.

Простецкая откровенность этакого рубахи — парня вызывала у Пайпер рвоту.

— Давно она вас преследует? — спросил Красавчик.

— Трудно сказать. Понял только пару дней назад. Этот самый габаритный фонарь ее и выдал. — Пока она скрипела зубами при мысли о своей глупости, Грэхем сжимал вокруг нее тиски. — Вчера — то она болтала без умолку, когда я с ней столкнулся лицом к лицу вечером, а сегодня, смотрю, как воды в рот набрала.

Офицер Красавчик снова обратил на нее внимание.

— Вы не возражаете, если я загляну в вашу машину?

Пайпер знала законы. Он не мог обыскать ее машину без достаточных оснований, но официальное обвинение куортербека даст ему это основание. Будет ли Грэхем и дальше верить, что она безвредна, если узнает о «глоке»? Ей нужно сказать о пистолете прежде, чем офицер начнет обыск.

Она стала кашлять, постукивая кулаком по груди, со всей силы стараясь приглушить слова, чтобы сделать незаметным отсутствие британского акцента.

— Пусть он… уйдет… сначала. — Сильный кашель. — Тогда можете… обыскать.

От фальшивого кашля Пайпер и впрямь начала задыхаться, и коп принял ее слова за позволение приступить к обыску, однако он слишком наслаждался общением с одним из самых известных городских спортсменов, чтобы приказать Грэхему отойти. Наоборот, Красавчик приказал ей залезть на заднее сиденье патрульной машины.

Пайпер с окрепшим ужасом наблюдала через пыльное окно, как Красавчик открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья в присутствии Грэхема. И десяти секунд не понадобилось копу найти «глок». Грэхем повернулся к патрульной машине, и даже через стекло Пайпер разглядела, что он в гневе.

Красавчик открыл багажник и вытащил на свет ее большую сумку, набитую до отказа предметами маскировки. С озадаченным видом он вынул «Динь — Динь». Между мужиками состоялся продолжительный разговор. В конечном итоге Грэхем пожал руку копу и отбыл к своей «тесле», даже не взглянув в сторону Пайпер.

* * *

Красавчик, которого, как выяснилось, звали офицером Эриком Варгасом, в конце концов получил подтверждение о работе Пайпер, и после трех часов пребывания в полицейском участке и второй штрафной квитанции за неисправный задний фонарь она была отпущена на свободу. Обычно Пайпер обожала домашний уют своей крошечной квартирки с высокими потолками, полукруглым окном, деревянными полами, однако сегодня ее все раздражало. Пока она вытаскивала пиво местного розлива из холодильника, в дверь постучали.

— Пайпер! Пайпер, ты дома, милая?

Пайпер обожала свою соседку снизу, восьмидесятилетнюю Берни Берковиц, но в последние несколько недель Берни стала выказывать признаки слабоумия, а Пайпер сейчас очень устала, чтобы уделить соседке внимание, в котором та нуждалась.

Однако дверь открыть потащилась.

— Привет, Берни.

Берни не требовалось приглашения, чтобы войти. Ярко — рыжие короткие волосы непривычно демонстрировали седые корни, а фирменная алая помада отсутствовала. До смерти своего мужа Берни носила экзотические наряды, но теперь вместо гаремных шаровар, рубашек гондольера или пышной юбочки с пуделем она закуталась в старый кардиган Говарда и натянула спортивные штаны.

Пайпер подняла пиво:

— Хочешь?

— Только не после Дня Труда (День Труда — праздник, который отмечают в первый понедельник сентября, обычно считается днем окончания лета. То есть Берни намекает на то, что лето кончилось и не сезон, чтобы пить пиво. Пора переходить на горячительные. — Прим. пер.). Однако я бы не отказалась от водки со льдом.

С лучших дней у Пайпер сохранилась неполная бутылка «Столичной элитной», и она ее достала.

— Ваше поколение знает толк в выпивке.

— Есть чем гордиться.

Пайпер выдавила улыбку. В иные дни возвращалась та Берни, какой была до последнего круиза, где у Говарда случился роковой сердечный приступ у берегов Италии. Пайпер хотелось, чтобы вернулась прежняя Берни, но, с другой стороны, ей много чего хотелось, того, что вряд ли могла иметь.

— Последнее время ты много ездишь, я почти тебя не вижу, — пожаловалась Берни.

— Скоро буду все время маячить на глазах. — Пайпер бросила лед в стакан с водкой и заставила себя сказать громче: — Я провалила свою большую работу.

Хотя Берни не знала подробности, но была в курсе, что у Пайпер важный клиент.

— Ох, милочка, мне жаль. Но ты умница. Ты все утрясешь.

Пайпер хотелось бы верить, но реальность такова: завтра придется признаться клиенту, что Грэхем ее вычислил, и не успеет эта неприятная встреча закончиться, как Пайпер будет уволена.

В дверь еще раз постучали, что было чистой формальностью, потому что Джен, соседка Пайпер, входила, не ожидая приглашения. На ней еще было надето рабочее, изумрудное без рукавов, облегающее платье, которое идеально подчеркивало стройную фигуру. Темные волосы лежали на плечах, а макияж ничуть не размазался с тех пор, как она наложила его утром.

— Завтра местами проливные дожди, — хмуро заметила Джен. — Не спорю, дождь нам нужен, но до вала будет чертовой амброзии. — И чихнула, словно уже начала мучиться. Девятнадцать лет назад Дженнифер Маклиш стала известной телеведущей прогноза погоды, но теперь, в сорок два, потеряла девичью свежесть лица и жила с убеждением, что недавно назначенный директор вот — вот заменит ее более молодой моделью.

— У Говарда было много неприятностей от амброзии, — напомнила Берни. — Интересно, досаждает ли она ему еще?

Джен переглянулась с Пайпер и, цокая по деревянному полу туфлями — лодочками телесного цвета, прошла к дивану.

— Дорогуша, Говард умер. Мы понимаем, как ты по нему скучаешь, но…

Берни от нее отмахнулась.

— Знаю, вы обе думаете, что он умер, но нет. Я вам говорила. Видела его на прошлой неделе посреди площади Линкольна. И на голове у него была пенопластовая сырная голова. Но Говард терпеть не мог Грин — Бей, и я придумать не могу, с чего бы ему носить сырную голову (наряд фанатов футбольной команды «Грин — Бей Пакерс» — Прим. пер.).

Джен беспомощно посмотрела на Пайпер. Они уже не впервой слышали историю о сырной голове, но поскольку обе присутствовали на похоронах Говарда Берковица, то не имели склонности верить, что он воскрес, не говоря уже о том, что превратился в фаната футбольной команды «Грин — Бей Пакерс».

Пока Пайпер наливала остатки «Столичной» Джен, кто — то еще робко постучал в дверь. Берни вздохнула:

— Это она.

— Входи, Эмбер, — позвала Пайпер.

Почему бы и нет? Если бы ее подруг здесь не было, ей только бы и оставалось, что думать о своих проблемах.

Эмбер Кван, соседка снизу, несмело вошла в квартиру:

— Все в порядке? Я без приглашения, но…

— Они тоже, — заявила Пайпер.

Эмбер была немного полненькая, двадцати семи лет от роду девушка с фарфоровой кожей, блестящими черными волосами и с опасливыми манерами, которые исчезали на сцене «Лирик Опера оф Чикаго», где она пела в хоре. Большая часть друзей детства Пайпер уехали из города, и она благодарила судьбу, что в ее жизни существовала эта троица.

— Здравствуйте, миссис Берковиц. Как вы себя чувствуете?

Берни молча ей кивнула. Она недолюбливала Эмбер, потому что та была кореянкой, однако Эмбер верила, что возраст Берни дает ей преимущество иметь кое — какие расовые предубеждения, и не позволила бы ни Пайпер, ни Джен осуждать за них Берни.

— Водка кончилась, — сообщила Пайпер. — Пиво?

Эмбер пристроилась на краешек оттоманки.

— Ничего, спасибо. Я только на минутку. — Эмбер переехала в дом более года назад, но продолжала вести себя с ними как посторонняя, несмотря на радушие Пайпер и Джен. — Зашла узнать, ты все еще думаешь о сдаче в наем или нет? — извиняющим тоном сказала она.

— Нет, — воскликнула Берни. — Пайпер, ты никуда не переедешь, а тебе, Эмбер, не стоит даже заводить об этом разговор.

— Я не хочу, чтобы ты сдавала жилье, — поспешно заверила Эмбер. — Но ведь ты сказала, что собираешься это сделать, а у меня есть друг. Он приглашенный профессор в университете Де Пола. И ищет съемную квартиру.

Она скрепя сердце оставляла свою уютную квартирку. Однако в отличие от Берни, которая хотела воскресить мужа, Пайпер была реалисткой.

— Дай мне поспать здесь. Дам ответ завтра.

Много спать не придется. Она была больше не в состоянии выплачивать кредит за квартиру, на покупку которой экономила долгие годы, и не будет перекладывать заботу на своих подруг, несмотря на их предложение остаться с ними. Сдаст квартиру и переедет в цокольный этаж двухэтажки ужасной кузины Дианы, которая живет в Скоки. И тем самым отсрочит продажу своего гнездышка и заодно сохранит дружбу.

— Последнее, что нам нужно, чтобы тут жил незнакомый мужчина, — заявила Берни. — Я против.

Джен не стала возражать вслух. Она понимала, что сдача квартиры — последнее средство для Пайпер.

— Он друг Эмбер, — заметила она, — поэтому не совсем незнакомый.

— Он был моим преподавателем в Истмане, — пояснила Эмбер. — Очень хороший человек.

— Мне все равно, — возразила Берни. — Нам тут не нужны мужчины.

Очевидно, парочка молодоженов — геев снизу не считалась.

— Сдача в аренду для Пайпер лучше, чем вынужденная продажа, — сказала Джен. — И ты знаешь, что она не переедет ни к кому из нас. Это же временно, пока ее бизнес не станет на ноги. — И вытянула свои длинные ноги. — Увы, к тому времени я стану безработной. Это обо мне стоит переживать, а не о Пайпер. Она сильнее, чем я. И моложе. — Заявление Джен не было следствием эгоизма, как могло показаться. У нее просто отлегло от сердца за Пайпер. — Я слишком хорошо знаю телевещание, — сказала Джен. — Для найма требуются моложе, блондинистей и энергичней. Тупая Задница помешан на двадцатиоднолетках. — Она так давно обращалась к новому управляющему телестанции не иначе как Тупая Задница, что Пайпер забыла его настоящее имя. Джен глотнула водки. — Изучать метеорологию — современная перспективная специализация для всякой хорошенькой девушки, которая имеет даже преходящий интерес в науке. Колледжи выпускают их в макрошквалах.

— Талант важнее внешности, — резонно заметила Эмбер и тут же добавила, — не то чтобы ты все еще не красивая.

Эмбер обычно судили по ее живому голосу колоратурного сопрано, и она была наивной по части телевизионной индустрии. Пайпер пыталась приободрить Джен, но воспитание в духе дочери Дюка Дава позволило ей увидеть каждую грань мужского сексизма. К Джен подходили с другими стандартами, чем к любому мужчине на телевидении, и у нее были причины для беспокойства.

С кушетки раздался голос Берни:

— Я знаю, что мне надо сделать!

— Заказать убийство Тупой Задницы ради меня? — хмуро предположила Джен.

— Я собираюсь нанять Пайпер найти Говарда!

Пайпер смятенно ее рассматривала.

— Берни, это не…

— Я тебе заплачу. Искала что — нибудь особенное, куда потратить возвращенный подоходный налог. Нет ничего более особого, чем это.

— Берни, я не могу взять твои деньги. Говард…

Тут еще раздался стук в дверь, настойчивее, чем прежние. Никому не было дела до квартиры Пайпер, а обычные гости уже все были здесь. Она отставила пиво, подошла к двери и повернула ручку.

Он заполнил собой весь проем — сплошные мускулы, широченные плечи и мощная грудь.

— Привет, Эсмеральда.

Глава 3

Варвар у ее ворот.

Под ложечкой засосало.

— Как вы проникли в здание?

Он рассматривал ее каре — золотистыми глазами голодного волка, готового проглотить добычу, и вовсе не потому, что зверь проголодался, а просто так, от нечего делать.

— Ваши соседи снизу — фанаты «Звезд».

И не они одни: Берни закудахтала, словно снесла яйцо.

— Купер Грэхем! — Она проворно, как подросток, вскочила с дивана. — О, вот бы Говард был здесь! О, боже мой.

Купер наклонил к ней голову:

— Мэм.

— Говард болел за «Медведей», как Пайпер, — сообщила ему Берни, — но я — то родилась в западном пригороде, в те дни еще мало кто там жил. Я Берни Берковиц. На самом деле Бернадетт. И с самого начала была фанаткой «Звезд». И Говард всегда болел за «Звезды». Если только они не играли с «Медведями», — поправилась она.

— Понимаю.

Грэхем весь являл собой благосклонность суперзвезды, терпеливо ожидая, пока Берни не закончит болтать. Между тем, Джен скрестила свои весьма недурные ноги, покачивая лодочкой, взмахом убрала с лица темные волосы в ожидании, когда ее заметят. В свою очередь, Эмбер была сбита с толку. Она могла назвать имя каждого малоизвестного композитора за последние четыре сотни лет, но вряд ли даже знала, что в Чикаго есть профессиональные спортивные команды.

Берни все не унималась:

— О, боженьки, Пайпер. Ты говорила, что у тебя важный клиент, но я даже представить не могла…

— Я не клиент мисс Дав. — Купер выговорил ее имя, будто наступил на таракана. — Я тот человек, за которым ее наняли следить.

«Вот спасибо, офицер Красавчик, за ваш болтливый язык».

Берни что — то залопотала, потом обратила осуждающий взор к Пайпер:

— Правда, Пайпер? Почему же ты выслеживаешь Купера?

Пока Пайпер старалась не разжать челюсти, с дивана грациозно поднялась Джен:

— Дженнифер Маклиш. Прогноз погоды. Восьмой канал. Мы встречались на детской благотворительной вечеринке на Рождество в прошлом году, но я уверена, вы не запомнили.

— Конечно я помню. — Ее ладошка утонула в его ручище. — Приятно встретить вас снова, мисс Маклиш. Чего не могу сказать о компании, с которой вы водитесь.

Эмбер метнулась к двери:

— Я ухожу.

— Это не о тебе, Эмбер, — остановила ее Джен. — Он говорит о Пайпер.

— Верно, — кивнул Грэхем.

Пайпер хлебнула пива, в душе мечтая, чтобы это была «Столичная».

Берни не могла терпеть неведенье Эмбер.

— Эмбер, познакомься с Купером Грэхемом. Он один из самых знаменитых футбольных игроков в мире. Даже ты должна была о нем слышать.

— О, конечно, — сказала Эмбер, вовсе в том не уверенная.

— Эмбер поет в «Лирик», — пояснила Джен. — Она у нас изумительная, но не от мира сего.

— Готов поклясться, я вас слышал, — заявил Грэхем.

«Ври больше», — подумала Пайпер.

Грэхем не более наследил бы в холлах «Лирик Опера», чем бросил бы намеренный перехват.

— Леди, как бы ни приятно было с вами встретиться, мне нужно перемолвиться словечком с мисс Дав, — еще один таракан нашел свою смерть, — о делах.

Эмбер было повернулась к двери, но вдруг остановилась, подошла к Пайпер и встала рядом. Джен сделала то же самое.

— Может, чем поможем, — твердо заявила она.

Подруги сомкнули ряды и никто из них не тронулся бы с места, вплоть до распоряжения Пайпер. С величайшей неохотой к ним присоединилась Берни. Они были единой силой: напористая ведущая прогноза погоды, оперная певица — кореянка с ангельским голосом и футбольная фанатка «Звезд» номер один. Как так могла запутаться жизнь Пайпер, что она успела приобрести таких подруг?

— Спокойно, — сказала она. — Я справлюсь.

— Ты уверена?

Это спросила Эмбер, которая вдруг приобрела грозный вид и стала похожа на вагнеровскую Брунгильду.

Отнюдь не уверенная, Пайпер кивнула:

— Это деловой вопрос.

— Как пить дать, произошло простое недоразумение, — сказала Берни и добавила громким шепотом: — Я оставлю предварительный чек в твоем почтовом ящике, Пайпер. Договорились, ладно?

— Никаких чеков, Берни. Завтра поговорим.

После сегодняшнего дня что значит еще одно испытание?

— Пайпер? — вопросила Джен.

Как бы ни была признательна Пайпер за их заботу, не могла она выставить себя перед Грэхемом слабачкой. И потому лениво махнула в сторону двери:

— Увидимся позже.

Уже уходя, Берни обратила взор к Грэхему:

— Пайпер очень хороший человек.

— Приятно было познакомиться, миссис Берковиц, — отрезал тот.

Она тронула его за руку:

— Я готовлю превосходную грудинку. Если когда — нибудь вам захочется грудинки, дайте знать.

Грэхем одарил ее ненавистной Пайпер улыбкой, приберегаемой для фанатов:

— Всенепременно.

— Или моей божественной сливочной помадки, если вы сладкоежка.

Он улыбался, но стоило закрыться за ними двери, как вся учтивость испарилась. Единственная защита Пайпер — нападение. Она расправила плечи и напустилась на него:

— Мое наблюдение законно. Да, проникновение в клуб сомнительно, но «Спираль» — общественное место, и вам придется доказать, что мое присутствие нанесло вам крайне эмоциональное расстройство. В любом случае не думаю, что суд примет эту версию от бывшего ценного игрока.

Грэхем навис над ней: шесть футов три дюйма над ее пятью и шестью.

— Кто нанял вас?

Пайпер выпрямила спину, пытаясь прибавить себе лишний дюйм.

— Я не могу вам сказать. Скажу только, что не тот, кто хочет причинить вам вред.

— И почему меня это не утешает?

— Чистая правда.

— А вы эксперт по части правды, Эсмеральда?

Пайпер с трудом сохраняла хладнокровие.

— Никто не любит, когда его водят за нос. Могу вас понять. Но я должна делать свою работу.

— Не впечатляет. На кого вы работаете?

— Как я говорила, никто вам не угрожает.

— Я сам решу.

— Мне больше нечего сказать.

— Вот как? — Грэхем буровил ее взглядом. — Давайте так: либо вы мне сейчас расскажете, либо встретитесь с моими адвокатами.

Он должен знать, что судебная тяжба доконает Пайпер. Она попыталась изобразить состоятельного главного директора.

— Судебное разбирательство — такая трата времени.

— Тогда дайте мне то, что я хочу.

Пайпер не могла рассказать, однако придется что — нибудь другое сделать, лишь бы не пасть на колени и умолять его не предъявлять иск.

— Предлагаю сделку. Если вы отстанете, я скажу, кто действительно вам враг. И это не человек, нанявший меня.

Грэхем смотрел самым ледяным взглядом. Ждал. Пайпер боролась с удушающим чувством, что он один высосал весь воздух из комнаты.

— Это модель, которая вас пасет, — сказала Пайпер. — Блондинка. Большие сиськи, узкие бедра и неестественно длинные ноги. Знаю, она только одна мышь на сырном собрании, но эта мышь зовет себя Вивиан, и вы много с ней шепчетесь по уютным уголкам.

— И что?

— После того, как нанюхается веселого порошка в женском туалете, треплет всем своим подружкам, как заарканит вас, забеременев. Вы хотите узнать того, кто действительно вам угрожает? Так вот это она, ваша деваха.

— Никто отродясь не осмелится нюхать в туалетах, — объявил он. — Вот зачем я держу охрану.

— Вы им переплачиваете.

— А у вас живое воображение.

— Это у меня — то? А ваша так называемая охрана видит побочный бизнес, который ведет, по крайней мере, один из ваших сотрудников? За ваш счет.

— Какого рода побочный бизнес?

— Не звоните вашим стервятникам, и я скажу.

— Я уже позвонил им.

Пайпер захлебнулась.

— Как знаете. Но я настоятельно рекомендую провести самому инвентаризацию напитков вместо того, чтобы доверять эту работу другому. И когда обнаружите недостачу, вспомните наш разговор.

— Вы блефуете.

Грэхем с ней закончил и когда повернулся к двери, Пайпер поняла, что должна дать ему побольше информации.

— Держите ухо востро со своим рыжим барменом. Потом позвоните мне и извинитесь.

Это заявление заставило Грэхема остановиться. Лицо исказил гнев.

— Кит? Что за чушь. Вы выбрали не того парня, чтобы оболгать. — И ткнул указательным пальцем в сторону ее лица. — У вас двадцать четыре часа, чтобы назвать мне имя человека, нанявшего вас, или познакомитесь с моими адвокатами.

И дверь за ним захлопнулась.

* * *

Всю дорогу до клуба Купер метал громы и молнии. Она десять раз лгунья. Кит Миллидж один из его старинных друзей. Они весь колледж играли вместе в футбол. Ходит молва, что бармены нечисты на руку, и Купер вызвал Кита из Тулсы, чтобы иметь человека, которому можно доверять. Что касается Вивиан… Купер ни одной своей клиенткой не интересовался, впрочем, если бы даже было так… В отличие от бестолковых товарищей по команде, он никогда не позволил себе попасться на удочку этих якобы «случайных залетов».

Он обдумывал самый важный вопрос. Кто нанял детектива следить за ним и зачем? Купер знал, что ночные клубы в Чикаго — бизнес жестокий, но что кто — то мог надеяться выяснить?

Купер появился в клубе и устроился за своим столом. Тайны ему были не по нутру, и особо не нравились тайны, когда он старался привлечь инвестора. И не просто инвестора. А лучшего в городе. Единственного, с которым хотел работать.

Пора спуститься в зал. Купер Грэхем был визитной карточкой, притягивающей клиентов, и пока другие владельцы ночных заведений проводили лишь один обход, Купер играл до победы, даже если это означало, что тебя осаждают рьяные фанаты и ловят самопровозглашенные футбольные эксперты, которые только воображают, что понимают игру.

К своему отвращению, Купер поймал себя на том, что наблюдает за Китом, парнем, которому доверил бы свою жизнь. Враждебность Грэхема к Пайпер Дав окрепла. И когда перевел внимание на группку женщин, толкущихся около него, то принял решение. Никто не выиграет чемпионат, если позволит врагам свободно разгуливать. Он раздавит ее, прямо вместе с ее грошовым агентством.

* * *

В понедельник Пайпер оделась в черное на свое самое унизительное свидание за короткую карьеру предпринимателя. Черный свитер и черные шерстяные брюки. Начистила поношенные черные ботинки и выкопала зубчатые серебряные серьги. Раз уж она идет на костер, то выглядеть должна решительно.

Правая рука и старший вице — президент Дейдры Джосс встретил Пайпер в холле офиса «Джосс инвестмент групп». Ной Парк был связующим звеном Пайпер, человеком, которому пришлось выложить нелицеприятные новости, что Купер Грэхем ее поимел. Хотя Ной входил когда — то в Лигу Плюща Восточного побережья, стрижка ежиком, приплюснутый нос и квадратная челюсть делали его похожим на бывшего морпеха. Ной отрывисто кивнул Пайпер:

— Дейдра хочет сама с вами поговорить.

И провел ее через ряд стеклянных дверей в ярко освещенный коридор, где деревянные полы обрамляли полосы кремового мрамора, а в конце коридора открыл дверь в кабинет президента и главного директора.

Высокие окна и обтекаемая мебель создавали неприкрытую элегантность. Но белая доска, занимающая большую часть задней стены, свидетельствовала, что здесь рабочее место, а не демонстрационный зал. Генеральный директор сидела за внушительным столом под написанным маслом портретом своего отца, Кларенса Джосса Третьего. Как и Пайпер, Дейдра Джосс следовала по стопам отца, но в отличие от Пайпер, ей не пришлось выкупать дело у завистливой мачехи. Дейдра только на три года была старше Пайпер, но по искушенности и опыту их, казалось, разделяло целое поколение.

Высокая и стройная с маленькими раскосыми глазами, длинным патрицианским носом, волосами цвета красного дерева, Дейдра Джосс больше походила на балерину, чем на руководителя крупной фирмы. Она была в черном трикотажном платье, на шее нить жемчуга, как и в их единственную встречу. Год назад она потеряла мужа из — за несчастного случая со снегоходом, поэтому Пайпер не могла определить, черное одеяние — то ли траур, то ли исключительно дань моде.

Дейдра обошла стол и пожала Пайпер руку.

— Надеюсь, сегодня утром пробки не столь ужасны. — Потом показала жестом на диван и кресла. — Присядем.

Ной остался у дверей, пока Пайпер уселась на серое кожаное кресло, а Дейдра устроилась на кресле по соседству. Это задание значило для Пайпер все, и она решительно настроилась сделать его идеально, чтобы Дейдра и в будущем продолжала ее нанимать. Решение приказало долго жить. Теперь Пайпер неудачница, вызванная в офис начальника.

— Расскажите, что случилось.

Дейдра скрестила ноги, длины которых хватало для того, чтобы сделать гранд жете.

Пайпер очертила детали, не упомянув лишь явление Эсмеральды Крокер.

Дейдра не поверила в ее многословие.

— Я разочарована.

У Пайпер не было веских оснований защититься.

— Не столь разочарованы, как я. Я слишком близко подобралась к нему при слежке. Больше я не совершу эту ошибку, но сделанного не воротишь.

Она не упомянула, что именно Дейдра приказала держаться ближе, но это выглядело бы как оправдание.

«Я хочу, чтобы вы торчали у его дома, — сказала тогда Дейдра. — Следовали за ним по пятам весь день и заходили в клуб по вечерам. Следите, сколько он пьет. Каких женщин предпочитает и сколько. Прежде чем вести совместный бизнес, я должна знать, с кем имею дело.»

Ной подошел и встал у стула Дейдры.

— Уверен, Грэхем потребовал, чтобы вы сказали, кто вас нанял, — предположил он.

— Да, но я ему не сказала.

Ной не скрывал скептицизм.

— Он впечатляющий парень. Трудно поверить.

— По иллинойскому закону имя клиента меня вынудят разгласить, только вызвав повесткой в суд.

Пайпер не упомянула, как близка ситуация к тому, что так и случится. Она достаточно имела дел с настоящими аллигаторами прежде, чем начинать беспокоиться еще о тех, что скрываются в болоте. И в то же время ей хотелось, чтобы Дейдра позволила добровольно раскрыть информацию. Раз Дейдра рассматривает Грэхема в качестве партнера, он должен понимать, что мудро с ее стороны предварительно навести справки о его личной и деловой жизни.

Однако Дейдра ни на что не шла добровольно.

— Надеемся, до этого не дойдет.

— Я принесла отчет.

Ной выпростал вперед руку, и поскольку он опять переместился к двери, то Пайпер пришлось встать и передать ему бумаги. Она почти не спала ночь, проверяя все детали, чтобы убедиться, что ничего не пропустила. И включила сумму расходов, моля бога, чтобы они не отказались платить, потому что работа не закончена.

Дейдра тронула нить жемчуга.

— Я наняла вас, потому что ваш отец имел дело с моим, и я верю в женщин, которые начинают свое дело. И сожалею, что ничего не получилось.

Казалось, она сожалела искренне, и отвращение Пайпер к собственной неспособности сделало невозможным что — либо возразить.

— Мне так хотелось бы оправдать ваши ожидания.

Ной указал на дверь — менее доброжелательно, чем его работодатель. Пока Пайпер шла за ним по коридору, то чувствовала, как под подошвами хрустят осколки ее карьеры.

* * *

Следующие несколько дней Пайпер с силой заставляла себя идти в офис, вместо того чтобы остаться дома и укрыться с головой одеялом. Была середина сентября, и если ничего кардинально не изменится, то она едва ли доберется до Хэллоуина, прежде чем у нее кончатся деньги и ей придется закрыть двери. Однако еще не вечер. Так или иначе, нужно изобрести какое — нибудь занятие.

В пору, когда был жив отец, «Расследования Дав» занимали все одноэтажное здание, которое Дюк купил в восьмидесятых. Теперь домом владела мачеха, а Пайпер могла себе позволить арендовать лишь бывший кабинет бухгалтера со входом с заднего двора.

Когда она въехала в него, он был такой потасканный и мрачный, как детективное агентство со страницы какой — то книги. Пайпер разорилась на ковер оливкового цвета с узором из черных штрихов, чтобы замаскировать пол из виниловой плитки, выкрасила стены кремовыми белилами и повесила несколько китчевых постеров в виде обложек старого журнала «Истинный детектив». В комиссионке разжилась библиотечным столиком, который разукрасила черной эмалью и использовала как письменный стол. Добавила подходящую лампу и пару стальных стульев для клиентов, которых, как надеялась Пайпер, привлечет.

Голосовая почта содержала еще одно сообщение от адвоката Грэхема, требовавшего встречу на следующей неделе. Она удалила сообщение, будто это заставит исчезнуть проблему навечно, и включила компьютер. По привычке провела поиск наспех, не появилось ли чего новенького на Купера Грэхема. Ничего.

Она обзвонила юридические фирмы, потом сопроводила звонки высылкой им копии своей брошюры.

РАССЛЕДОВАНИЯ ДАВ

Осн. в 1958

Правда приносит покой

Правовая, прокурорская и корпоративная поддержка

Страховые и домашние расследования

Скрытые имущественные расследования

Проверки

Поиск пропавших

Пайпер было подумывала избавиться от старого лозунга «Правда приносит покой», однако он был частью семейной истории, начатой ее дедом, стало быть, изменить его — стереть наследие.

Раздался легкий стук в дверь. Пайпер подскочила. Однако вместо нового клиента вплыла Берни. Она достаточно взяла себя в руки, чтобы повязать ленту а ля хиппи вокруг ярко — оранжевых волос и надеть жилет с бахромой поверх спортивных штанов.

— И прежде чем ты, Пайпер, скажешь что — нибудь… Знаю, ты не веришь, что я видела Говарда на площади Линкольна. Да я сама с трудом верю. Но я прожила с этим человеком пятьдесят восемь лет, и мне видней. — Берни протиснулась мимо Пайпер и устроилась на одном из стульев у письменного стола. Открыла сумку и вытащила конверт. — Вот аванс на сто долларов. — И шлепнула конвертом о стол.

— Берни, я не могу взять твои деньги.

— Это бизнес. Мне нужен частный детектив, а ты здесь лучшая.

— Признательна тебе за веру в меня, но… — Пайпер попыталась по — другому. — Я слишком вовлечена лично. Это помешает быть объективной. Другой детектив будет…

— Другой детектив решит, что я сумасшедшая старуха.

Ее пристальный взгляд заставлял Пайпер рискнуть и согласиться. Она уселась за стол, надеясь, что с помощью логики убедит Берни отказаться от бредовых идей.

— Давай посмотрим на факты… Ты была с Говардом в каюте, когда у него случился сердечный приступ.

— Но меня не было рядом с ним, когда он умер. Я же тебе говорила. Я вышла в туалет из корабельного лазарета, а потом грохнулась в обморок, когда этот шарлатан доктор сказал мне, что Говард скончался. Кто знает, что было в том гробу, когда они поплыли назад.

Если бы бюрократия не помешала Берни увидеть тело Говарда до кремации, ничего бы не случилось.

— Ладно, Берни. — Спорить с ней бесполезно. И Пайпер потянулась за блокнотом. — Позволь задать тебе несколько вопросов.

Берни одарила ее самодовольной улыбкой.

— Ты сегодня отлично выглядишь, между прочим. Тебе чаще стоит красить губы. И весьма похоже, что ты причесалась. У тебя красивые блестящие волосы. Я знаю, что нынче в моде короткие стрижки, словно их взбили миксером, но «паж» выглядел бы женственнее.

— Серьезно, Берни, ты когда — нибудь видела, чтобы мне было дело до чертовой женственности?

— Ладно, не было такого. Но все равно, похоже, ты нравишься мужчинам. Просто внимания не обращаешь. Никак не могу поверить, что ты дожила до тридцати трех и ни разу не влюблялась.

— Издержки природы и напрасная трата времени.

— Любовь никогда не бывает напрасной, — возразила Берни. — Мне все хотелось спросить… Ты лесбиянка?

— Хотелось бы.

— Понимаю. Женщины могут быть гораздо интереснее мужчин.

Пайпер согласно кивнула. Она доверяла подругам куда больше, чем своему парню в те дни, когда еще интересовалась парнями. Однако этот разговор не поможет развеять заблуждения Берни.

— Когда точно ты видела того мужика с сырной головой?

— Говарда! И было это четвертого сентября. Точнёхонько шестнадцать дней назад. Как раз играли «Пакерсы». Я выходила из книжного магазина и наткнулась прямо на него. Сидел себе на скамейке и глазел на голубей.

— И в шляпе в виде сырной головы…

Самодовольство Берни угасло.

— Вот что я не могу понять. С какой стати такому фанату «Медведей», как Говард, носить сырную голову? Я бы еще могла понять, если бы он надел шляпу «Звезд». «Звезды» ему нравились почти так же, как «Медведи».

Учитывая, что Берни верила в воскрешение мужа из мертвых, его выбор головного убора не стоял первым вопросом на повестке дня.

— Он тебя видел?

— Конечно видел. Я же позвала его по имени: «Говард!». Он повернулся и побледнел, как смерть.

Пайпер щелкнула ручкой.

— Ты была достаточно близко, чтобы это рассмотреть?

— Может, только показалось. Но одно знаю точно. Он меня узнал, потому что сразу вскочил и дал деру. Я пыталась последовать за ним, но со своим бедром не смогла догнать. — Ее лицо сморщилось. — Почему он так сделал? Почему сбежал от меня?

Пайпер отмела этот вопрос, а вместо него поставила другой, который задала бы, будь расследование законным.

— Когда вы были в круизе, у вас были какие — нибудь семейные проблемы?

— Ну пререкались мы, и что?. А кто, мне скажите, не ссорится? Этот человек отказывался заботиться о своем здоровье, видела бы ты его на корабле, как он нагружался беконом и булочками. Он ведь точно знал, как я к этому отношусь. Но все же мы любили друг друга. Поэтому так ужасно его потерять.

Хотя Пайпер не считала себя романтиком, она не сомневалась, что Берни и Говард любили друг друга. Однако и не завидовала им. С мужчинами много работы, и когда ее последние отношения приказали долго жить, Пайпер совсем не расстроилась. Потом заболел отец, и она сама потеряла интерес ко всему, кроме работы. У нее и так хватает сложностей в жизни, чтобы еще добавлять в нее хлопот с мужским полом.

Она задала Берни еще несколько вопросов и обещала провести расследование. От благодарности Берни Пайпер чувствовала себя мошенницей и, чтобы успокоить совесть, по дороге домой сделала крюк и заехала на площадь Линкольна.

На мощеной площади содержался привычный набор детишек, парочек, молодых мамочек, катящих коляски, и нескольких стариков, но ни один из них не носил сырную голову или имел хоть малейшее сходство с Говардом Берковицем. Пайпер почувствовала себя глупо, но хотела предстать перед Берни с чистой совестью. Что касается сотни долларов… Она пригласит Берни на грандиозный обед.

* * *

На следующий день позвонила знакомая знакомой Джен. Она подозревала, что дружок ее обманывает. Пайпер обрадовалась новой клиентке, однако, к сожалению, дружок оказался тупицей, и в ту же ночь Пайпер засекла его, входившего в мотель с другой подружкой, и сфотографировала. Дело разрешилось менее, чем за сутки. Клиентка с разбитым сердцем. Деньги мизерные.

Когда в среду вечером Пайпер закрывала контору на ночь, через шесть дней, как Грэхем ее провалил, его стервятники прислали еще одно сообщение, которое Пайпер проигнорировала. Кто сказал, что уклонение — вещь плохая?

Пайпер припарковала машину рядом с новейшей вывеской «Расследования Дав», висевшей над дверью офиса. Подъехал и встал рядом «додж челленджер». Открылась дверца, и вышел мужчина. Весьма хорошо выглядевший экземпляр, одетый в джинсы и футболку, облегавшую мускулистый торс. Пайпер не узнала его, пока он не снял солнцезащитные очки. Точнее, зеркальные.

— Привет, Пайпер.

Это был Красавчик. Она настороженно посмотрела на него.

— Офицер.

— Эрик.

— Ладно.

Он прислонился к крылу, скрестив руки на скульптурной груди.

— Не хотите выпить кофе или сходим куда — нибудь?

— Зачем?

— Почему бы и нет? Вы мне нравитесь. Интересная вы личность.

По крайней мере он не назвал ее «клевой». Она терпеть этого не могла.

— Приятно слышать, но я от вас не в восторге, — призналась ему Пайпер.

— Эй, я просто делал свою работу.

— Подлизываясь к Куперу Грэхему?

Эрик усмехнулся.

— Ага, это было круто. Давайте. Двадцать минут.

Пайпер задумалась. В отличие от отца, у нее не было близких контактов в полиции, а если каким — то чудом удержится в бизнесе, ей понадобится парочка знакомых копов. Пайпер коротко кивнула.

— Ладно. Едем. Я на своей машине.

Так уж вышло, что их кофейное свидание растянулось почти на час. Внимание Эрика ее не очень удивило. Симпатичные парни подкатывались к ней, когда она была еще первокурсницей в колледже. Поначалу такое внимание смущало, но со временем Пайпер поняла, что их привлекало отсутствие интереса с ее стороны. Один из недолгих дружков сказал как — то, что общаться с ней — то же самое, что тусоваться с парнем.

«Тебе нравится спорт, и тебе все равно, приносит ли чувак цветы и всякое такое дерьмо. Плюс ты красотка».

Никакой красоткой Пайпер не была и близко не влюбилась ни в одного из парней, может, потому что всякие отношения вызывали в ней чувство… чуть ли не пустоты, будто внутри нее открывалась непонятная дыра. А теперь это отвращение к отношениям служило к пользе. Еще одним осложнением меньше в жизни, которая и так запуталась.

Красавчик оказался простым порядочным парнем. Его рассказы о жизни в полиции слушать было интересно, а внимание отклонилось только раз: супер — горячая брюнетка в тесном свитере прошествовала мимо их столика. Но если даже Пайпер ее заметила, то как винить Эрика? Он пригласил ее на обед на следующей неделе. Эмбер дала ей билет в «Лирик» на предполагаемый вечер, поэтому Пайпер призналась, что у нее другие планы.

Провести вечер в опере — казалось, это удивило Эрика.

— Необычная ты девушка, — сказал он.

— А ты приятный парень, но вообще — то сейчас в моей жизни не очень удачное время для свиданий.

— Хорошо. А мы и не станем ходить на свидания. Просто иногда будем вместе зависать, ладно?

Эрик был интересным рассказчиком, а ей и в самом деле нужны контакты в полиции.

— Ладно. Тогда друзья. Никаких свиданий. — Пайпер помедлила. — И я с тобой не зависаю.

Было видно, что он ей не поверил.

* * *

Следующим вечером Пайпер занималась сверхдепрессивным делом: пыталась решить, что упаковать, а от чего избавиться. Сдача в аренду квартиры больше не обсуждалась, и друг — профессор Эмбер переезжал завтра. Его плата покроет с избытком выплаты по кредиту и расходы на квартиру, временно отодвинув необходимость ее продать. Пайпер продолжала уговаривать себя, что не собирается вечно жить у кузины Дианы в крошечной подвальной квартирке — квартирке, не имевшей отдельного входа, где ванна заплесневела, а самое худшее, кузина была непрестанным нытиком. Что до ее шумных детишек… Пайпер подозревала, что кузина назначила нелепо низкую цену, потому что решила, что обзавелась гарантированной нянькой, и эта перспектива вгоняла в депрессию куда больше, чем жизнь в подвале.

Большую часть вещей Пайпер оставляла профессору, но ей нужно было упаковать пару ящиков с личными вещами, включая неряшливого мягкого розового поросенка, которого нашла в нижнем ящике комода. Хрюшу. Швы истерлись, плюшевый мех загрязнился. Любимая с детства игрушка, которую подарили ее матери на вечеринке подарков перед рождением Пайпер.

Когда Пайпер исполнилось пять, Дюк объявил, что Хрюшу надо отправить на пенсию.

— Только малыши таскаются с такой хренью. Ты же не хочешь, чтобы все думали, что ты маленькая?

Она заявила, что ей все равно, что подумают, но Хрюша останется.

Несмотря на давление, Пайпер стояла на своем, пока ей не стукнуло семь. Тогда соседский мальчишка — драчун свалил ее на землю, и она разревелась. Дюк разозлился, но не на хулигана, а на то, что дочка плакала.

— В нашей семье нет плакс. Ты сейчас пойдешь, надерешь этому пацану задницу, и, черт возьми, чтобы я больше не видел твоих слез.

Она уже точно не могла вспомнить, что сделала Джастину Термини, который позже стал ее первым парнем, но хорошо запомнила тот испытанный ужас, что подвела Дюка. Тем же вечером она схватила Хрюшу, сунула под нос Дюку, а потом протопала на улицу и выбросила игрушку в мусорный бак. Ее щедро наградили крепким объятием, путешествием за мороженым и похвалили, что она такая же сильная, как любой мальчишка в городе. Дюк так никогда и не раскрыл, что той же ночью она выбралась на крышу, спустилась по крыльцовому столбику и вытащила Хрюшу из мусора. И все оставшееся детство прятала поросенка.

Хрюша давным — давно пришел в негодность, но Пайпер не могла от него избавиться и сунула в коробку с толстовками. Потом сделала перерыв на сэндвич и отправилась с ним к эркерному окну. Глядя вниз на сумрачную улицу, она увидела подъехавшую к стоянке металлически — голубую «теслу». Сэндвич застыл на пути ко рту, когда распахнулась дверь, и вышел Купер Грэхем. Аппетит тут же пропал. Она не отвечала на звонки адвоката, и Купер явился по ее душу самолично.

Молодожены с нижнего этажа шли по тротуару. Пайпер видела, что один из них в футболке с логотипом «Звезд», поэтому вряд ли у Грэхема возникнут трудности уговорить их пустить его в здание. Не прошло и минуты, как он забарабанил в дверь. Пайпер могла или не открыть, или встретиться со зверем лицом к лицу.

Вздор. Ей и так уже сполна досталось. И не стала отвечать.

Впрочем, прятаться в квартире было Пайпер не по нутру, и на третьем стуке она не выдержала, пересекла комнату и рывком открыла дверь.

— Что вам надо?

Глава 4

Грэхем внедрился в гостиную, внеся с собой мегавзрыв враждебной энергии.

— Кит скрывал от меня доходы.

— Ваш рыжий бармен? Ага, я в курсе.

Шесть футов три дюйма грозного мужского права утвердилось посреди ее ковра.

— Почему мне не сказали?

Пайпер вздернула подбородок.

— Какого черта? Я же сказала!

— Но не так, чтобы я поверил!

Она уставилась на него, обмениваясь сверлящим взглядом.

Грэхем первый отвел глаза, проведя пятерней по волосам, которые лишь только больше взъерошил.

— Может, я был не в настроении слушать.

Пайпер толкнула, закрывая, дверь, пока все соседи не собрались разнюхать, в чем дело.

— Сомневаюсь, что у вас вообще бывает настроение слушать.

— Что вы хотите этим сказать?

Пайпер одолела досада.

— Вы так привыкли чувствовать свое превосходство, что забываете, есть и другие люди, которые могут знать больше вас.

Грэхем подбоченился своей большой рукой.

— Да что с вами такое? Или чувствуете себя такой неудачницей, что готовы нападать на всякого, кто добился успеха?

— Нет. Может быть. Не знаю. Да пошли вы.

Он рассмеялся. Приступ искреннего веселья, который, казалось, потряс его столь же сильно, как и Пайпер, и быстро угас.

— Как вы обнаружили?

«Не позволяй ни одному парню поверить, что он превосходит тебя, — обычно говаривал Дюк. — Кроме твоего старика».

— Простая наблюдательность. — Пайпер намеренно принялась за сэндвич, хотя у нее совсем пропал аппетит. — То, что мне хорошо дается.

Грэхем склонил к ней голову:

— Просветите меня.

— Заплатите мне, — парировала она.

Он помотал головой, но не так, словно отказывал Пайпер, а будто пытался вытрясти из головы последствия контузии. Оглядел комнату, увидел открытый чемодан с кипой одежды, картонную коробку, нагруженную непортящимися продуктами из кухни: крупа, консервированный суп, коробки макарон и сыр. Пайпер умела готовить, но, кажется, вечно руки не доходили.

— Вы переезжаете, — заключил он. — Жаль. Отличное местечко.

— Нормальное.

Больше чем нормальное. Место останется ее, если Пайпер сдастся и вернется на свою старую работу. Однако она не хотела заниматься онлайновой рекламой моторных масел или иметь дело с разгромными отзывами, потому что неудачно заменили катушку зажигания какому — нибудь клиенту. Эта работа вытягивала из нее душу.

Грэхем подобрал Хрюшу:

— Славный поросенок.

Пайпер подавила желание выхватить у него свою свинюшку.

— Школьный талисман.

Он прихватил поросенка с собой, усаживаясь без приглашения на диван цвета какао. По сравнению с великолепной внешностью накачанного парня из календаря офицера Красавчика Грэхем казался грубее, угловатее — черты лица жестче, боевой шрам на лбу, другой сбоку на раздвоенном подбородке. Во времена войн Грэхем вел бы войска в бой. В мирное время — вел команду к славе. В общем, с таким типом шутки плохи.

— Мы с Китом дружили с колледжа, — сказал он. — Я доверял ему как никому другому.

— Значит, ошибались.

Но было что — то в том, как ссутулились эти широкие плечи воина, как тень промелькнула в волчьих глазах, что зацепило Пайпер.

«Не позволяй себя ни во что втягивать, — поучал Дюк. — У каждого болвана припасена грустная история».

Сэндвич раскрошился в пальцах, и Пайпер бросила его в мусорное ведро.

— Вы не первый работодатель, которого обокрал надежный работник. Это случается сплошь и рядом.

Грэхем обхватил лодыжку, задранную на колено.

— Мне надо было увидеть, что происходит.

— Следовало видеть вашим так называемым охранникам. Вы для того их и наняли. Но они наверняка имели свои комиссионные.

Он вскинул голову и враждебно ощетинился:

— У меня охрана самая первоклассная.

Пайпер с почти жалостливым выражением посмотрела на него.

— Такой богатый, а такой глупый. — Приятно было видеть, что не все он мог. — Действительность такова, что вы так привыкли видеть, как всякий кланяется и лебезит, и не понимаете: большинство людей показывает себя с лучшей стороны. Вы забыли, сколько вокруг подонков. Вся ваша слава сделала из вас дитя в джунглях, когда дело доходит до выживания в реальном мире.

Она ожидала горячий диспут. А Грэхем вместо того отложил поросенка и вперил в нее острый взгляд.

— Кто вас нанял следить за мной?

Пайпер приняла неприступный вид.

— Это конфиденциальная информация. Хватит уже спрашивать.

Грэхем распрямился на диване.

— Давайте проясним. Хотя у меня лучшие в городе адвокаты по вашу задницу, хотя ваше захудалое агентство едва выживает — да, кстати, я тоже провел некоторое расследование, — вы все еще отказываетесь назвать имя своего клиента, верно?

Она должна стоять на своем, неважно, как сильно хотелось сдаться.

— Какую часть слова «неэтично» вы не понимаете?

— О, я все прекрасно понимаю. Давайте подойдем с другого конца. Назовите имя, и я вас сам найму.

Пайпер изумленно на него воззрилась.

— За что?

— За вашу подозрительную натуру. Быстро усваиваю уроки. Очевидно, мне нужна другая пара глаз в клубе. Просто на пару недель. Кого — то, кто сможет вычислить, что я пропустил. Секьюрити, чтобы проверить мое секьюрити, если согласитесь.

Работа ее мечты. Именно то, что ей сейчас нужно — богатенький клиент предлагает работу, которая и интересная, и перспективная. Голова закружилась. Была только одна загвоздка. Очень значительная…

— И все, что мне нужно сделать…

— Раскрыть имя вашего клиента.

В этот момент Пайпер ненавидела Дейдру Джосс. Упрямое требование Дейдры хранить анонимность разоряло Пайпер. Стоило просто сказать Грэхему правду.

Однако она не могла. Потому скрепя сердце решительно подошла к двери:

— Приятно было поговорить с вами, мистер Грэхем. Жаль, что вам уже пора уходить.

— Вы ведь все равно не скажете?

Желание назвать имя, которое он хотел узнать, было так сильно, что Пайпер пришлось стиснуть зубы.

— У меня нет ваших денег, или вашей власти, или вашей известности, но у меня есть принципы.

Принципы. Сейчас она как никогда ненавидела это слово.

«Преступив черту, нельзя идти на попятный. Запомни».

Дюк, наверно, говорил о сексе, но факт в том, что если Пайпер уступит на сей раз, то потеряет самоуважение, а этого она не сделает никогда и ни за что.

Грэхем подошел ближе, тряся золотой морковкой.

— Подумайте обо всех деньгах, что вы можете получить на этой работе…

— Уж поверьте, думаю! — Пайпер резко распахнула дверь. — Я сделала вам одолжение. Теперь сделайте его мне — уходите отсюда, не мешайте мне упаковаться, переехать в чертов подвал моей кузины и поискать иной способ остаться в бизнесе, не продавая свою душу.

Садистский ублюдок осклабился. Широкая ухмылка расплылась на его грубом лице.

— Вы наняты.

— Вы глухой? Я же сказала, что не продаю своих клиентов.

— Вот поэтому я вас и нанимаю. Встретимся в моей квартире завтра утром в десять. Уверен, что вы знаете, где это.

На том дело и кончилось.

* * *

На следующее утро Пайпер проснулась чуть свет: голова все еще шла кругом от того, что случилось накануне. Проглотив две чашки кофе, Пайпер выбрала юбку цвета хаки, зеленую футболку с короткими рукавами армейского образца с красным скорпионом на груди и потертые высокие ботинки коричневого цвета. Полупрофессиональный вид без того, будто она старается произвести на него впечатление.

Как предсказывала Джен, для позднего сентября было не по сезону тепло, и Пайпер по дороге в Лейквью опустила окна. Точно за две минуты до десяти она припарковалась на одном из трех мест, предназначенных для гостей в переулке позади жилища Грэхема.

Когда — то часть католической семинарии, кирпичное здание простояло пустым долгие годы, пока его не превратили в роскошный трехквартирный кондоминиум. Грэхем владел двухуровневым пентхаузом, а две другие квартиры занимали местный титан по продаже недвижимости и голливудский актер, уроженец Чикаго.

Пайпер прошла по мощеному тротуару, обрамленному зарослями папоротника, к переднему входу и вошла в небольшой вестибюль с видеосистемой наблюдения по последнему слову техники, о которой ей хотелось бы разнюхать побольше. Синтезированный на компьютере голос направил ее к частному лифту, автоматически поднимавшемуся в пентхауз. Открылась дверь, и Пайпер ступила в просторную гостиную с кирпичными стенами и большими окнами. Потолок высотой в два этажа венчали трубы, покрашенные в угольный цвет. Полы из бамбука в огромном шевронном растре, придающая пространство блестящая грань, длинные книжные полки у стены с коллекцией книг, которую, как поклялась бы Пайпер, Грэхем никогда не отрывал.

На диване цвета устрицы и размером в три нормальных дивана спинами к ней сидели два человека. Один из них — тот, с которым она пришла повидаться, — был одет в белый махровый халат, другой — в голубой рубашке и черных брюках. Он — то и встал, обошел диван и пожал Пайпер руку.

— Хит Чампьон, — представился он.

Хит Чампьон, известный как «Питон», слыл чикагской легендой и был одним из самых могущественных в стране спортивных агентов. Он представлял двух великих бывших куортербеков «Звезд», Кевина Такера и Дина Робийара, так же как и ее собственного новоиспеченного клиента. Несмотря на всеамериканскую красоту и изящные манеры Чампьона, Пайпер могла учуять змея за версту и ни на секунду не собиралась оставлять оборонительные рубежи.

— Вы, должно быть, неподкупная мисс Дав, — предположил Чампьон.

— Пайпер.

Грэхем не соизволил встать, лишь мотнул головой:

— Кофе на кухне.

— Я в порядке, — ответила она.

— Такой и оставайтесь, — съязвил он.

Чампьон показал на диван:

— Присядьте.

Пайпер сосредоточилась на открывающемся в окнах виде, только бы не смотреть на своего нанимателя. Тремя этажами ниже внутри поросших плющом стен гнездился тенистый дворик, где яркими пятнами в полумраке выделялись крупные желтые хризантемы. Папоротник начал темнеть на концах, а плавающие в каменном фонтане листья извещали, что приближается осень.

Пайпер заставила себя повернуться к дивану. В середине раскинулся Грэхем, водрузив скрещенные ноги на стеклянный кофейный столик в форме летающей тарелки. Полы халата распахнулись, являя наружу голые икры и воспаленный шрам на правом колене. Шрам поменьше портил вид лодыжки. Сколько еще их у Грэхема? И что у него под халатом надето?

Зачатки женского осознания взбесили Пайпер: с кофеином явный перебор.

Она поставила свой серый портфель. Диван оказался глубоким, рассчитанным на крупных мужчин, а не на женщину среднего роста: если прислониться к спинке, то ноги вытянутся, как у ребенка детсадовского возраста. Поэтому Пайпер присела на краешек.

Грэхем ткнул в сторону скорпиона на ее футболке:

— Символ компании?

— Все еще пытаюсь выбрать. То ли это, то ли смайлик.

На фоне белоснежного халата лицо Грэхема выделялось загаром, а в открытом вырезе виднелась волосатая грудь. Пайпер неохотно зачла ему несколько очков за то, что он не удалял волосы, а потом обнулила счет, просто потому, что так захотела.

Грэхем улыбнулся, словно прочел ее мысли.

— Так каков ваш план по улучшению моей безопасности? Знаю, один у вас есть.

Она не позволит какому — то полуголому клиенту рассердить себя.

— Прежде чем вновь открыть агентство, я работала специалистом по управлению репутацией и цифровым аналитиком на сеть чикагских магазинов автозапчастей.

— Что это за чертовщина — управление репутацией?

— Онлайновая схема обеспечения безопасности. Я мониторила бизнес — сайты и социальные медиаплатформы в поисках неблагоприятной прессы. Гасила отрицательные результаты поиска. Устраняла интернет — запуски и отлаживала веб — сайт.

Грэхем схватывал на лету.

— И это будет вашим прикрытием?

— Так проще всего. Хотя этот упырь на входе, которого вы зовете охранником, узнает меня.

— Сомневаюсь.

— Мне нужно идти, — предупредил Чампьон.

Пайпер заметила блеск обручального кольца у него на руке и мысленно представила его жену — сверхъестественно жизнерадостную модель с обложки журнала с наращенными до пояса волосами и губами, как надувные игрушки.

— Вы с Аннабел, любовная парочка, сбежали из города? — спросил Грэхем.

Пайпер надеялась, что Аннабел та самая жена с обложки, а не тайная любовница.

— Понятия не имею, о чем ты, — ответил Чампьон.

— Возьмите с собой парочку помидоров. — Грэхем мотнул головой в сторону открытой кухни, практичного сооружения из алюминия и стали. — И все, что тебе приглянется.

— Не откажусь.

Чампьон пересек кухню и вышел через стеклянные двери в то, что выглядело еще одной причудой сверхбогатого типа — сад на крыше. Пайпер стало интересно, во сколько обходится Грэхему обслуживание такого удовольствия.

Теперь, когда она осталась наедине с Грэхемом, пентхауз не казался таким уж просторным. Нужно вернуться к делу.

— Как вы поняли, что ваш бывший приятель Кит запускал руку в кассу?

— Последовал вашему совету и провел инвентаризацию напитков.

— И нашли недостачу.

— Для начала. — Он встал и пошел в кухню. — Сукин сын не пробивал десятки заказов. Он прикарманивал также чертову уйму бесплатных напитков каждый вечер и взамен получал дармовой доход.

— Ошибка управляющего — новичка, — пояснила она. — Позволять работникам самим решать, кому раздавать бесплатный товар. А держать бармена у журнала регистрации сильно облегчает дело.

Грэхем поставил кружку в раковину и выглянул через стеклянные двери в сад. Пайпер не нравилось сидеть, когда он на ногах, и пока вставала, заметила то, что не увидела сразу. Металлическую лестницу в противоположном конце пентхауза, ведущую на обширный спальный этаж. И подумала, сколько же девиц стучали высокими каблуками по этим металлическим перекладинам.

Кухня не казалась помещением, которое использовали для большего, чем варка кофе, поэтому садик на крыше еще сильнее выглядел капризом.

— Из того, что мне попалось на глаза… — начала она, — и вспомнилось сейчас: когда следила за вами в «Спирали», а не за вашим персоналом… ваш приятель Кит, похоже, имел незаконный бизнес с парой человек из обслуги. Якобы возвращали заказанный напиток, хотя этого и в помине не было, аннулировалась продажа, а деньги складывались в карман. Типа того.

— Кто из обслуги?

Она не собиралась подводить кого — нибудь под монастырь без доказательств.

— Вот для того, чтобы выяснить, вы меня и нанимаете.

Из сада вышел Хит Чампьон, неся пакет с торчавшей из него ботвой моркови.

— Ты единственный из моих знакомых парней, кто выращивает брюссельскую капусту. Помидоры я еще понимаю. Халапеньо, разумеется. Но брюссельскую капусту?

— Смирись. — Пайпер забыла выключить мобильник, и он разразился мелодией из «Баффи — победительницы вампиров». Грэхем поднял бровь: — Очень профессионально.

Пайпер вытащила сотовый из портфеля. Звонил офицер Эрик. Она выключила звонок и снова полезла в сумку.

— У меня тут стандартный контракт…

Грэхем наклонил голову в сторону своего агента:

— Отдайте ему, пока я что — нибудь натяну.

Он направился к лестнице, и на мельчайшее мгновение Пайпер представила, что стоит под прозрачными металлическими ступенями и смотрит вверх. Она быстро подала папку Чампьону.

Тот поставил садовые трофеи и взял папку. Пайпер, нервничая, смотрела, пока он читал контракт. Хотя она сопротивлялась желанию взвинтить свою ставку, возможно, и так решат, что запрос слишком высок.

Чампьон вытащил из кармана рубашки ручку и щелкнул.

— Он может себе позволить немного больше, чем вы просите.

Пайпер попыталась вникнуть в то, что услышала.

— Разве вам не полагается блюсти его интересы?

Чампьон улыбнулся, но ничего не ответил.

Спустя несколько минут появился Грэхем, одетый в джинсы и футболку с логотипом «Звезд» на груди, что, как водится, лишь выпячивало его выдающиеся плечи. Чампьон вручил ему контракт. Грэхем изучил документ, поднял бровь на своего агента, потом посмотрел на Пайпер.

— Сбросьте пять сотен, — заявил он, — и можете занять квартиру над клубом, вместо того чтобы переезжать в упомянутый вами дерьмовый подвал.

— Скупой ублюдок, — весело прокомментировал Чампьон.

— Над клубом есть квартира? — уточнила Пайпер.

— Две, — ответил Грэхем. — Одна занята, вторая свободна. Там шумно, когда работает клуб, но вы можете приобрести затычки для ушей.

— Она сбросит три сотни, — встрял Чампьон. — Она и так дешево берет.

Что приводит ее прямо туда, с чего Пайпер и начала, разве что у нее было место, где жить.

Грэхем покосился на своего агента.

— Напомни мне, почему ты на меня еще работаешь?

— Потому что ты нуждаешься в совести.

Грэхем, кажется, не обиделся, вместо того повернулся к Пайпер:

— Переезжайте, когда вам заблагорассудится, но вы мне нужны на дежурстве сегодня вечером. — Он вытащил связку ключей из кухонного стола и бросил ей. — Сегодня представлю вас на собрании персонала. Точно в восемь.

У нее была работа и квартира. И не в подвале кузины. Пока Пайпер собирала страницы контракта, ей хотелось расцеловать Хита Чампьона. Но стоял еще один вопрос.

Пайпер остановила взгляд между темных бровей Грэхема:

— Значит, вы больше не вызовете меня в суд?

Ей не понравился быстрый оскал его крокодильих зубов.

— Мы еще к этому вернемся.

* * *

— Здесь есть что — то, что я пропустил, — заметил Хит, когда за Пайпер закрылись двери лифта.

Купер исследовал содержимое продуктового пакета Хита с бóльшим вниманием, чем требовалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты предложил ей ту квартиру?

— Чем ближе я буду держать ее к клубу, тем больше отбабахаю деньжат.

Хит забрал свой пакет.

— Надеюсь, баксы — единственное, что ты задумал отбабахать. Эта женщина не чета твоим актрискам.

— Я заметил. Кроме того, если уж ты такой наблюдательный, я от нее не в восторге.

— Я так и понял.

— И она отчаянно презирает меня.

— Явно не твоя фанатка.

— Однако суть в том, что у этой женщина сильный характер и честность в крови.

— У нее много чего имеется. Красивые глаза, интересное лицо и пара весьма привлекательных ножек.

— Мне неинтересно.

— Нет антуража?

Да будь он проклят, если позволит Хиту прикапываться по поводу его экс — подружек или Пайпер Дав.

— Катись отсюда к черту и иди повидайся со своей женой.

— Уже иду.

Когда Хит ушел, Купер отправился через кухню в сад, свое любимое на свете место, святая святых. Ему всегда нравилось что — нибудь выращивать, и он не видел, с чего бы городская жизнь должна изменить его пристрастия. У большой многоуровневой закрытой террасы имелись достаточной высоты кирпичные стены, чтобы защитить сад от ветра, превращая его в идеальное место для выращивания всякой всячины. Купер сам построил приподнятые грядки — каждый мешок почвы, каждое растение или горшок приволок на своем горбу.

Во время футбольных сезонов запах земли и зелени выветривал из головы боль его травм. Удобрял ли Купер почву, срезал ли увядшие цветы или собирал созревшие овощи, пополняя кладовую, отсюда он не мог слышать клацанье сталкивающихся шлемов, скрежет тяжелых ударов, рев толпы, омывающий поле дикой волной. Здесь Купер мог забывать адреналиновый напор от жизни под всецело жестоким балетом, что представляет собой игра НФЛ.

Теперь Купер больше не играл и приходил сюда, чтобы сбежать от себя — прочь от постоянно вертящихся в голове мыслей о своем будущем. Но сегодня мирное воздействие сада не работало. Прошла неделя с тех пор, как он встречался с Дейдрой Джосс, и пока не услышал ни слова. Она сказала, что решение займет время, а он не из тех, кто любил ждать. Еще несколько месяцев, и «Спираль» себя окупит, и Купер будет готов двинуться к следующей фазе своей карьеры — построить франшизу ночных клубов вокруг имен других знаменитых спортсменов, кто слишком занят или не достаточно умен, чтобы самому вести дела.

Появление Пайпер внесло желанное разнообразие, хотя она досаждала ему десятком разных способов. Но и заинтересовала тоже. Несмотря на шараду по имени Эсмеральда, была в ней свежая искренность, которая хорошо послужит ему, и Купер предвкушал, что будет наблюдать, как она согласует свою явную неприязнь к нему с тем обстоятельством, что ей нужен его бизнес.

К несчастью для нее, его прирожденная вежливость по отношению к женщинам, похоже, испаряется, когда дело касается ее. В равной степени неудачно, что рутинные операции единственного клуба начали вызывать скуку. Может, требуется отвлечься, и Пайпер Дав этому послужит.

* * *

Позже пополудни Пайпер вставила ключ, который дал ей Грэхем, в металлическую дверь, выходившую в переулок позади «Спирали». Коридорчик был окрашен в серый пароходный цвет и пах картофелем — фри, но полы чисто вымыты. Дверь в конце, как выяснилось, вела в служебные помещения клуба, лестница справа — наверх.

Когда Пайпер начала подниматься на третий этаж, то обрадовалась, что много с собой не тащила. Она добралась до верха и ступила на площадку.

Все произошло мгновенно.

Выпрыгнула какая — то смутная фигура… В голову нацелили оружие… Что — то укололо в висок…

— Ты покойник!

Глава 5

Пайпер среагировала мгновенно. Схватила за руку нападавшего, выбросила ногу и с громким стуком бросила его на землю. И только услышав вскрик боли, поняла, что посуливший ей участь трупа голос женский, а не мужской.

На полу простерлась девочка — подросток, держась за руку. Рядом валялось ярко — желтое игрушечное ружье, тяжелая резиновая пуля, ударившая Пайпер, нашла покой у крашеного плинтуса.

Девочка представляла собой американскую этническую неясность: смуглая кожа, глаза цвета яркого янтаря, длинные темные волосы, и обещала стать красавицей, когда минует подростковый период.

— О боже мой, простите! — вскричала она, показав скобки на зубах.

Пайпер опустилась на колени.

— Ты в порядке?

— Я думала, вы убийца!

— А что, их тут много шастает?

Пайпер проверила руку девочки.

— Я в порядке.

Она с трудом села.

С облегчением увидев, что рука не сломана, Пайпер разозлилась:

— Ты соображаешь, что творишь?

— Я вас приняла за другого.

Девочка потянулась за ружьем, которое модифицировали красной резиновой лентой для усиления боевого механизма.

— У тебя есть лицензия на ношение этой штуки? — спросила Пайпер.

— Знаю. Это глупо. Было, типа, стыдно их покупать.

— Их?

— Нужно не одно. Типа игра. Но, типа, это серьезно. — Она неуклюже встала с пола. Совершенно пропорциональная фигурка, хотя, как всякий подросток, девочка наверно считала себя толстой. — Должно быть, вы новая соседка. Куп говорил маме, что кто — то переедет, но я, типа, забыла. Я Джада.

— Пайпер. Так что это за нападение из — за угла на невинного человека?

— Я теперь хожу в Пиус. — Пайпер узнала название городской приходской школы. — Я Пиусский Убийца.

— А священник в курсе?

— Вы смешная. — Сказала серьезно, будто оценила Пайпер и теперь определила ей подходящую категорию. — Мы только что переехали сюда из Сент — Луиса как раз перед школой, это вроде как способ для меня, может быть, типа, узнать ребят.

«И попытаться вписаться», — подумала Пайпер.

— Я покажу вам вашу квартиру, — предложила Джада. — Она меньше нашей, но тоже ничего. — И показала на одну из трех дверей, которые выходили в маленький квадратный коридор. — Вот эта дверь ведет в клуб. Там был, типа, итальянский ресторан, где сейчас «Спираль». — Она ткнула в сторону двери перед ними. — Мы тут живем с мамой. Не такое хорошее место, как у нас было в Сент — Луисе, но мама хотела уехать, и Куп пригласил ее сюда. Папа погиб в автокатастрофе, когда мне было девять. Он работал частным тренером, и они с Купом, типа, были лучшими друзьями. Куп оплатил похороны и все такое.

— Печально. Я тоже в детстве потеряла маму.

— И Куп тоже. Вот ваша квартира.

Прижав к боку ружье, Джада направилась к дальней двери и повернула ручку. Оказалось не закрыто.

Помещение было небольшим, но приличным, со стенами горчичного цвета, паркетными полами, явно с семидесятых, и парой маленьких окон, выходивших на переулок за клубом. Белая пластиковая стойка отделяла современную кухню от жилой зоны, где стояли диван и кресло цвета мха, а также пара журнальных дубовых столиков и лампы.

— Самое лучшее место — спальня.

Джада исчезла за противоположной дверью.

Вот те раз. Пайпер остановилась посреди, оценивая. Большую часть спальни занимала огромная кровать с мягким изголовьем и белым пуховым одеялом. На противоположной стене висел большой плоский телевизор. Зарядная станция по последнему слову техники занимала прикроватную тумбочку. С потолка с каждой стороны кровати свисали воронкообразные люстры.

— Ух ты.

— Куп иногда спит здесь.

«Ни за что он тут спать больше не будет», — подумала Пайпер.

— Он любит удобства, — пояснила Джада.

— Да уж, нешуточные.

Пайпер села на краешек кровати и проверила удобство дорогого поролонового матраса.

Джада, терзая уже частично облупленный черный лак на ногтях, жадно уставилась на айпад, стоявший на зарядке.

— Купер и в самом деле богатый.

— Богатство не такая уж замечательная вещь, как об этом трубят, — сказала Пайпер, что было совершеннейшей ложью.

— Догадываюсь.

— Расскажи мне о Пиусских Убийцах.

Джада заправила длинный локон за ухо.

— Игра началась пару дней назад. Это по типу классного объединяющего упражнения для нас, учеников.

— Монахини с каждым годом становятся все чуднее.

— Учителям вообще — то не нравится, но раз мы не приносим ружья в школу, то они ничего с этим поделать не могут. Все в классе, кто хочет играть, должны заплатить, типа, пять баксов. В наших классах сто двенадцать человек и девяносто два записались.

— И цель игры…

— Должен остаться один.

Пайпер начинала понимать идею.

— Похоже на «Голодные игры».

— И выиграть четыреста шестьдесят долларов. — Джада собрала кудрявые темные волосы в хвост, потом их освободила. — Мне очень нужны эти деньги, потому что мой телефон, типа, не крутой. Я никогда не говорила об этом маме, но она вообще — то в курсе, и ей это неприятно, потому что мы не можем себе ничего лучшего позволить. — Она повесила нос. — Не стоило мне говорить. Мама наказывала никогда не разговаривать о деньгах.

Пайпер от души посочувствовала.

— Так в чем суть игры?

— Нельзя убивать никого на территории школы или, типа, во время уроков, или если работают, или из едущей машины, потому что так можно причинить боль.

— Удобно.

— Нельзя, если едешь в автобусе или в надземке по дороге в школу или из школы, во все остальное время пожалуйста.

— Могу только представить, что чувствуют пассажиры, когда уворачиваются от пуль. Особенно в Чикаго. Тебе повезло, что никто в тебя не выстрелил настоящими пулями.

— Мы должны быть вежливыми.

— И как это получается? — спросила Пайпер лишь с легкой ноткой сарказма.

Джада наморщила лоб.

— Я в самом деле сожалею, что так вышло. Дело в том, что не позволяется прийти к кому — нибудь в дом и убить его, если только тебя не пригласят. И, типа, если кто из одноклассников придет и скажет, что он твой друг, то охранники или обслуга наверно его пустят.

— Возможно, тебе нужно с ними об этом поговорить.

— Мама не разрешит. Раз уж Куп позволил нам тут бесплатно жить, мы, типа, ему должны, и мама не хочет создавать каких беспокойств.

Бесплатно? Со своей подозрительной натурой Пайпер стало интересно, является ли альтруизм единственным мотивом для Купера предоставлять бесплатное жилье.

— Если это повторится, — предупредила Пайпер, — я могу серьезно тебя покалечить.

— Это было круто. У вас такие быстрые рефлексы.

Теперь, когда Пайпер убедилась, что не сломала девочке руку, ей пришлось признать, что в душе она рада.

Джада задумалась.

— Может, стоит договориться о коде? Вы можете, типа, стукнуть два раза коротко и раз длинно внизу лестницы, прежде чем будете подниматься, чтобы я знала. Мне очень нужны эти четыреста шестьдесят баксов.

— Помоги разгрузить машину, и я подумаю.

Джада пошла впереди Пайпер вниз по лестнице. Она выставила наизготовку ружье и быстро осмотрела переулок, прежде чем выйти.

Пайпер запихала все в два чемодана и пару коробок. Джада взяла чемодан, все еще держа ружье и вертя головой по сторонам. Пайпер вытащила другой.

— Ты и впрямь думаешь, что кто — нибудь тут подстерегает тебя?

Джада посмотрела на нее, как на дурочку.

— Вы шутите, да? Здесь же отличное место устроить мне засаду. На третий день школы одна парочка, Дэниел и Таша, прятались за машиной Купа. Они действовали как команда.

— Обставь их.

— Да они сейчас убиты, — удовлетворенно заявила Джада. — Я попыталась перетянуть Ташу в команду со мной, но она популярная девочка. И ей к тому же нравится Дэниел.

— Еще одна женщина, которую одурачил мужчина.

Джада со вселенской усталостью кивнула:

— Знаю. Я хочу стать психологом.

— Трудно представить будущее со званием Убийцы номер один в твоем криминальном досье, но продолжай мечтать.

Джада ухмыльнулась широким ртом и серебристыми скобками так обаятельно, что Пайпер простила ей нападение из — за угла.

* * *

Управляющий клубом Тони имел громовой голос, широкую улыбку и еще более широкую натуру, однако Пайпер поклялась в любом случае присматривать за ним, хотя раз уж Грэхем прямо сказал ему, зачем она в клубе, делать это будет нелегко. На собрании персонала Купер представил ее как нового цифрового аналитика. Она узнала, что Торпеду зовут Джона. Он был главным вышибалой и бывшим защитником Клемсонской университетской команды. Хотя, похоже, он Пайпер не узнал, взгляд его был далек от дружелюбного — то ли потому, что Джона имел от природы угрюмый нрав, то ли решил, что она недостаточно сексапильна, чтобы работать в «Спирали». Другие шестеро вышибал тоже походили на бывших футбольных игроков, в чем вскоре она убедилась.

Тони кратко ввел в курс дела обслугу: какие первосортные марки они толкают этим вечером. Пайпер показалось интересным, что Купер выступил в конце, чтобы остеречь их насчет перебравших гостей. Когда собрание закончилось, она сказала:

— Вы находитесь между двух огней.

— Я хочу построить бизнес на людях, которые хотят развлекаться, а не поубивать друг друга.

— А не думали когда — нибудь о мини — гольфе?

— Прелестно.

В девять часов в клуб стали стекаться гости — длинноволосые женщины в коротких юбочках, обтягивающих платьях, шелковых блузках и немыслимых туфлях. Парни в спортивных пиджаках, рубашках с открытым воротом или дорогих футболках, которые выставляли напоказ их грудные мышцы. Все, казалось, соперничали за внимание «оклахомского ковбоя», который приехал в Чикаго, пройдя через Майями, и принес славу их городу. Гости роились вокруг него, как осы, толкая и жестикулируя. Вышибалы им все позволяли.

Мимо прошествовали женщина в кожаных шортах и другая, покачиваясь, в алом платье с вырезом до талии. В гардеробе Пайпер имелось лишь одно подходящее для этой работы платье: нейтральный черный экземпляр, в котором она была восемь дней назад, когда ее поймали. Одно хорошо в работе в закрытой кабинке — там можно носить джинсы. Наряды для любой работы — вечная головная боль.

Прохаживаясь по клубу, Пайпер увидела, что ввели уже новые инструкции для бармена, но ее внимание привлекла одна из обслуживающих девушек, стройная брюнетка по имени Тэйлор. В свое первое посещение клуба Пайпер показалось, та имеет особенно близкие отношения с барменом Китом.

Когда Тэйлор задержалась у бара забрать заказ на напитки, Пайпер ей представилась.

— Я думаю, что, может, будет интересно поместить характеристики некоторых официантов на сайте «Спирали». Выставить фото, привести пару забавных фактов. Как думаете, персонал ухватится за такую возможность?

Большинство официантов, как уже определила Пайпер, были довольны своей работой. Плата хорошая, приличные чаевые, и никому не приходилось исполнять танец на коленях клиентов, чтобы продать бутылки, но, возможно, Тэйлор не была столь довольна, как остальные. Она поставила приготовленные барменом напитки на черный блестящий поднос.

— Конечно. Они сделают все, чтобы Куп был счастлив.

Не звучало ли в ее голосе легкое превосходство?

— Они? Но не вы?

— О да. Я тоже. Это отличная работа.

Ее энтузиазм звучал немного фальшиво, и Пайпер взяла на заметку за ней приглядывать.

На Купера наседали с автографами, но никто из вышибал не вступился, чтобы ему дали больше пространства. Она ценила мудрое решение держать вышибал, которые не выглядели тюремщиками, но этим парням было далеко от этого. Все хотели дружить с Грэхемом, и хотя сегодняшняя толпа выглядела доброжелательной, все могло измениться. Все же не ее дело за ним приглядывать, и она оставалась на ногах, зависая у бара, обходя танцпол и быстро осматривая женские туалеты.

Ближе к полуночи она направилась в VIP — зону. Гнусный Джона остановил ее у подножия лестницы.

— Вам туда нельзя.

Она и прежде встречала таких громил — переростков. Этот знал, что Пайпер в обслуге, но хотел дать понять, кто тут начальство. Каблуки прибавляли ей пару дюймов, и она использовала каждую их долю.

— Я хожу, куда хочу. А если у вас с этим проблемы, то обращайтесь к мистеру Грэхему. Но не плачьте, когда будете говорить с ним. Вам же будет только стыдно.

И протиснулась мимо охранника. Первый вечер в клубе, а она уже нажила врага.

Эта зона отдыха была украшена, как и остальная часть клуба, в бронзово — черных тонах, но отличалась сверкающими решетчатыми щитами, разделяющими уютные уголки, и золотым баром в конце зала. Униформа официанток была похожа на ту, что и в основном зале: намекающую на пикантность, но не дешевку. Черные обтягивающие платья с тонкими лямочками, перекрещивающимися на спине, и подолом до середины бедра, отороченным черным кружевом. Некоторые дамы носили обтягивающие икры сапоги на высоких тонких каблуках, другие — гладиаторские сандалии, зашнурованные до колена, но с виду более удобные, чем туфли Пайпер.

Парень, в котором она узнала нового раннинбека «Звезд», сидел с парочкой «Медведей» и предсказуемо великолепным квартетом длинноволосок — двадцатилеток — с–чем — то. Пайпер наклонилась над барной стойкой и поболтала с барменами, пока оглядывала окружение. Здесь большая часть гостей увлеченно общалась с теми, кто сидел за их собственными столиками, а не шнырял глазами от группы к группе, как основная клиентура внизу. VIP — гости явно полагали, что они самые важные персоны в зале.

Она пошла к небольшой дамской комнате, находившейся в глубине. Зайдя внутрь, Пайпер увидела потрясающе выглядевшую брюнетку, в которой смутно узнала актрису из чикагского полицейского телесериала. Актриса сидела на мягком табурете перед овальным зеркалом, уставившись в свое отражение, по щекам ее катились слезы, размазывая тушь.

Пайпер остановилась в дверях.

— Что с вами?

— Моя жизнь дерьмо, — невнятным голосом ответила актриса, не отрывая взгляда от своего отражения. Судя по размеру бриллиантов у нее в ушах и дорогом синем платье, обнажавшем плечо, ее жизнь была не столь уж плоха. — Мужики дерьмо. Все дерьмо.

Чернильные слезы все катились.

Пайпер подумала было, не выйти ли по — быстрому, но она и так провела на ногах несколько часов, а каблуки ее просто убивали. Потому села на соседний пуф и скинула туфли.

— Похоже, у вас вечер не удался.

— Жизнь не удалась. Все дерьмо.

— Вышвырните его. Решите раз и навсегда.

Актриса повернула к ней испуганные голубые глаза.

— Но я его люблю.

— О, боже… — Сколько глупых женщин может уместиться на одной планете? Пайпер попыталась выказать сострадание: — Всю дзен вам не освоить, но, может, стоит немного больше любить себя саму.

Актриса схватила платочек и промокнула потеки туши.

— Вы не понимаете. Он может быть таким нежным. И нуждается во мне. У него проблемы.

— У всех проблемы. Пусть сам их решает.

Актриса враждебно раздула идеальные ноздри.

— Вы, очевидно, понятия не имеете, что такое любить кого — то до глубины души.

— Вы правы. Если только речь не о «доритос» с ароматом тако.

Актрису шутка не развеселила, она наклонилась ближе, обдав запахом дорогущих духов.

— Кто вы такая?

— Да никто. Работаю здесь. Занимаюсь общественными средствами информации для клуба.

Женщина оглядела незапоминающееся платье Пайпер, неуместное в этой атмосфере изысканности, потом не слишком грациозно поднялась с пуфа.

— Мне вас очень жаль. Вы понятия не имеете, что упускаете.

— Душевные страдания? — мягко, насколько могла, спросила Пайпер.

Актриса вылетела вон.

Пайпер хмуро уставилась на свое отражение. На запасную карьеру жизненного наставника рассчитывать нечего.

Она не привыкла столько часов проводить в ночном клубе и смочила одно из черных гостевых полотенец холодной водой. Открылась дверь, и вошла одна из самых прелестных блондинок с пышными волосами, которая сидела с футбольными игроками.

— И вы тоже? — сказала она, увидев, что Пайпер прикладывает холодное полотенце сзади к шее. — Мне нужно уходить отсюда. Я серьезно не досыпаю, а через две недели устные экзамены.

— Экзамены?

Блондинка наклонилась к зеркалу и стерла следы губной помады с переднего зуба указательным пальцем.

— Пишу докторскую по теме здравоохранения.

С модной прической, красивая и умница.

— Так несправедливо, — пробормотала Пайпер.

— Простите? — навострила ухо женщина.

— Звучит многообещающе.

— Только куда легче сделать при полноценном сне, вот уж точно.

Женщина прошла в одну из трех туалетных кабинок.

Возвращаясь назад вниз к общей толпе, Пайпер напомнила себе, что хороший детектив не станет грести всех под одну гребенку, как она блондинок с модно зачесанными волосами.

* * *

На следующее утро ее разбудила «Баффи». На мгновение введенная в заблуждение новой обстановкой, Пайпер нащупала телефон, уронила на пол, свесилась с кровати, чтобы достать его.

— Ало.

— Открой дверь, Эсмеральда. Нужно поговорить.

— Сейчас?

— Сейчас.

Она застонала и откинулась на роскошный матрас. Не кровать, а рай, и ни за что на свете не хотелось ее покидать, особенно сейчас, когда Пайпер и близко не в форме, чтобы встретится один на один с работодателем. Затуманенным взором она посмотрела на часы— девять тридцать: вот ведь сроду не ложилась спать позже трех. Слава богу, что клуб не работает всю ночь. Четыре ночи в неделю более чем достаточно.

Пайпер спала в трусиках и футболке с «Медведями». Еле — еле натянув джинсы, она на ходу неловко застегнула молнию, пока шла через гостиную босиком. На Грэхема, когда открывала дверь, Пайпер не смотрела.

— Я даже с собой не говорю, пока не почищу зубы.

И отвернувшись, направилась в крошечную ванную, где сходила в туалет, причесалась и пришла в себя. Когда она вышла, Грэхем сидел на диване: щиколотка покоилась на колене, а в огромной руке зажата чашка из «Старбакс». Пайпер посмотрела вокруг в надежде на вторую чашку, но той поблизости не наблюдалось.

— Одна ночь на работе, — начал он, — а я уже получил на вас первую жалобу.

Откуда ветер дует, долго гадать не пришлось, но она решила прикинуться дурочкой.

— Быть не может.

— Вы разозлили Эмили Трентон.

— Эмили Трентон?

— Актрису из «Третьей степени».

— Самый худший сериал, — заявила Пайпер. — Не знаю, как вы, но меня тошнит от трупов женщин с перерезанным горлом и разрешеченных пулями всякий раз, когда включаю телевизор. Что случилось с позволением дать публике использовать свое воображение? И не надо учить меня на кадрах вскрытия. Клянусь, если увижу еще один…

— Ваша работа — присматривать за персоналом, а не восстанавливать против себя клиентов.

Пайпер было начала протестовать, но опомнилась:

— Вы правы. Больше не повторится.

Казалось, Купер удивился, что она не стала с ним спорить, но Пайпер и вправду вела себя неуместно с актрисой и не видела смысла защищаться.

Он отпил кофе и пристально стал изучать ее.

— А все — таки что вы ей сказали?

— Посоветовала бросить парня, который делает ее такой несчастной.

— Один из самых грязных игроков в лиге, — с неудовольствием пояснил Грэхем. — Полный набор нарушений. Назови любое, и сукин сын его проделывал. Под одной из моих томографий стоит его имя.

— А еще вы пускаете его в клуб.

Он пожал плечами.

— Если я исключу каждого, кто меня достает, то быстро разорюсь.

— Я вообще не понимаю, зачем вы этим занимаетесь. Это же наполовину сомнительный бизнес. Не то чтобы «Спираль» непотребное место, но часы работы дерьмовые, а у вас уже достаточно деньжат, чтобы купить небольшую страну. Или остров. Вот что бы я сделала. Купите себе островок.

— Их пруд пруди.

От недостатка кофеина Пайпер тупила.

— Вы мне не нравитесь. — Она быстро внесла поправки в свое утверждение: — Сейчас поясню. Мне лично не нравится ваше чувство превосходства, но как ваша служащая я вам предана. Я, если что, защищу вас от пули.

— Приятно знать.

В свете того, что он дал ей работу и предложил квартиру, Пайпер вела себя грубо даже по ее меркам. Купер, кажется, вовсе не склонен порицать ее за происшествие с актрисой.

— Простите. Я не в себе с утра, пока не выпью кофе.

— Только тогда?

— В другое время тоже. В этом я похожа на парней.

— Правда?

Его взгляд опустился на ее грудь, от чего Пайпер мигом проснулась. Она и забыла, что не надела бюстгальтер под футболку, и машинально ссутулилась. Купер улыбнулся. Почему бы и нет? Он видал самые дорогие груди в мире, а ее не более чем обыкновенные. Но тем не менее Купер заставил ее непривычно смутиться.

— Кофеварка на стойке, — напомнил он.

Пайпер было двинулась на кухню, как вспомнила, что не купила кофе.

— Неважно. Я все равно не ходила в бакалею.

— В кухне внизу есть зерна и мельница. Я открою для вас дверь.

— Только надену башмаки.

Не только башмаки. Заодно и бюстгальтер. Когда вышла, Купер держал Хрюшу.

— Так какая школа держит свинью за талисман?

— Общественный колледж. В далеком селе.

— А.

Он резко кинул игрушку короткой спиралью из — за спины, не сомневаясь, что Пайпер не поймать. Однако она поймала.

И наслаждалась этой маленькой победой, пока Купер вел ее вниз по лестнице. Вместо того, чтобы сразу свернуть к кухне, он открыл дверь в переулок.

— Погодите минуту, ладно?

И вышел.

Она выглянула и увидела, что с вечера ветер разметал мокрые картонные коробки из — под напитков по растрескавшемуся тротуару и по лужам. Куперу вид не понравился.

— Должны были уже убрать.

Он схватил промокшую коробку и кинул в мусорный бак, затем другую. Пайпер прибавила ему очков, что хозяин сам охотно берется за грязную работу, и вышла помочь.

Пока она брезгливо тащила пропитанную водой картонку из грязной лужи, то увидела идущую по переулку Джаду. Пакет с продуктами в руках говорил о возложенной на нее обязанности, которая сверстникам и не снилась. Джада помахала Пайпер, та ответила, а потом повернулась, чтобы еще прихватить коробок.

И тут из — за угла высунулся паренек с игрушечным ружьем в руке.

Пайпер застыла, развернулась и окликнула Джаду по имени.

Джада стала вытаскивать ружье, торчавшее из кармана куртки, но ей мешал пакет, который она несла. Подросток — убийца держал свое оружие, как коп из телесериала. Джада сейчас умрет. Но только не на глазах Пайпер.

Пайпер рванулась и толкнула первый же попавшийся предмет под пулю.

Купера Грэхема.

Глава 6

Грэхем споткнулся. Не от пули, которая ударила его в руку и не причинила вреда, а от толчка без предупреждения.

С противоположной стороны, где Джада уже пришла в себя, просвистела ответная пуля.

— Ты труп! — закричала она.

— Так нечестно, — запротестовал паренек.

— Совершенно честно! — возразила Джада.

Между тем Грэхем, упав посреди переулка, угодил бедром в рытвину, наполненную грязной водой, а ступней приземлился в другую лужу.

— Что за черт? — выругался он.

Расстроенная жертва убийцы — Джады исчезла за углом, а сама Джада ахнула, наконец заметив, что случилось с Грэхемом. Пайпер подбежала к нему. Одежду и тело забрызгала грязная вода, оставив разводы. Во внушительной ямке на подбородке застрял комок грязи. Джинсы замызганы, руки запачканы. Пайпер упала рядом на колени.

— О, боже… Вы в порядке?

Джада кинулась к ним.

— Куп! Не говори маме, пожалуйста! Пожалуйста! — Она присоединилась к Пайпер. — Если бы не вы, меня бы убили!

А теперь Грэхем был готов убить Пайпер. Не игрушечным ружьем, а если судить по его лицу, большими грязными лапами.

Грязь просочилась сквозь джинсы Пайпер, когда она села на пятки.

— Ты… лучше ступай домой, Джада.

Джаду не требовалось просить дважды. Кинув напоследок умоляющий взгляд на Грэхема, она с пакетом и ружьем исчезла в здании.

Пайпер осталась один на один в переулке с человеком, который построил карьеру на том, что целенаправленно разбирал на части своих противников. Когда он выкарабкивался из промоины, с башмака у него соскользнула сухая грейпфрутовая корка. Пайпер потянулась к Куперу.

— Давайте, помогу встать.

— Не. Трогайте. Меня. Больше. — Он поднялся на ноги одновременно с грацией и беспощадно грозным видом леопарда. Кто мог бы винить Пайпер в том, что она немного споткнулась, когда вставала? Сцепив зубы, он проскрипел: — Никогда меня не трогайте! Поняли?

Смертельный блеск в глазах Купера свидетельствовал, что расстроен он не на шутку.

— Да… сэр.

Ледяная ярость обратилась в жаркий гнев.

— Что, черт возьми, такое с вами?

— Что, я прекрасно настроенная боевая машина?

Она спрашивала, а не утверждала, но как ни крути, сильно ошиблась, потому что выражение лица Грэхема стало еще более грозным.

— Я действовала инстинктивно, — быстро объяснила Пайпер. — Вы были по пути, я среагировала машинально, чтобы защитить Джаду.

— От гребаного игрушечного ружья!

— Да… Знаю, но… — Похоже, сейчас не очень подходящее время, чтобы пускаться в объяснения о «Пиусских убийцах», поэтому Пайпер выдала сокращенный вариант. — Это игра. На кону деньги и равноправное принятие новых членов в команду.

— На случай, если вы не запомнили, я не один из игроков.

— Нет. Конечно, нет. Если бы вы не стояли на дороге, я сама бы бросилась под пулю.

Он сощурил глаза.

— Каких — то десять минут назад вы похвалялись, что защитите меня от пули. Как с этим быть?

— Ну… — Пайпер сглотнула. — Теперь вы в курсе, какие у меня быстрые рефлексы. Это должно успокоить. Много ли человек на планете могут так быстро блокировать вас, куортербека?

Ой — ей. Не то сказала, потому что у него пар повалил из ушей.

— Вы меня не блокировали! А напали из засады.

— Да что так, что эдак. Но я уловила, что вы хотели сказать. — Купер не заметил, что с одной из его рук, стоимостью в миллионы долларов, капает кровь, зато увидела Пайпер. Она устремилась к двери и, открыв, придержала. — Давайте зайдем, вы умоетесь, а я сделаю кофе, который вы мне обещали. — Пайпер попыталась придумать что — нибудь, что его бы умиротворило. — Проведем заодно деловое совещание. Я вам представлю первый рапорт. — Чудо, но, кажется, Купера это немного утихомирило, хотя он перехватил дверь и толкнул Пайпер в коридор не очень — то и ласково. И только тогда заметил кровь на руке. И грязно выругался. — Да просто царапина. — Пайпер бросилась впереди него открыть вторую дверь в кухню. — Сейчас быстренько пластырь приклеем.

— Черта с два!

— Мне нужна только аптечка первой помощи.

— И лицензия на убийство. — Купер не отставал от нее ни на шаг. — А может, у вас уже есть?

— Какой же вы весельчак и умница. Как мне повезло на вас работать.

— Заткнитесь.

И все же его злость малость поутихла.

В маленькой безупречно чистой кухне имелись стальная стойка, духовка, фритюрница, гриль для приготовления небогатого клубного меню: маленьких бутербродов, картофеля — фри и — в два ночи — тарелки с бесплатными брауни с виски. Пока Грэхем умывался у раковины, в кладовой, где все стояло по своим местам, Пайпер нашла аптечку. Но Грэхем ее отнял.

— Дайте мне. Можете звать меня жадиной, но я хочу сохранить эту руку.

— Какое оскорбление.

Когда он с хлопком открыл пластиковую крышку, Пайпер увидела крупицы гравия на его ладони.

— Мне в самом деле жаль. — Надо его задобрить чем — нибудь еще. — Есть хорошие новости. Из моих наблюдений обслуживающий персонал в VIP — зоне образцово — показательный. Учитывая размер шишек, которых они обслуживают, они и должны такими быть, но очень обнадеживает получить подтверждение. — Купер с виду не смягчился. Нужно побольше выдать. Не время говорить о ленивых вышибалах, и у нее нет доказательств, подтверждающих подозрение насчет той официантки, Тэйлор. Так что возможности ограничены. — Думаю, вот что вас обрадует. Я собираюсь лично обновить сайт вашего фанклуба.

Купер рылся в аптечке.

— У меня уже кто — то этим занимается.

— Да, но в отличие от них, я знаю разницу между подлежащим и сказуемым. — По его запястью бежали капли крови. Пайпер схватила бумажное полотенце и дала ему, но решила не упоминать о грязи, застрявшей на подбородке. — Сейчас вы большая знаменитость в Чикаго, но как долго это протянется, если вы не продолжите накачивать машину социальных медиа? Вы играли в «Звездах» всего три года, не так, как Боннер, Такер или Робийар, которые построили здесь карьеру. Слава меркнет, и если вы хотите, чтобы ваш бизнес рос, должны всегда держать руку на пульсе.

Совет ему не понравился.

— Вы должны зарубить на носу, что я всегда играл на пределе возможностей.

Пайпер старалась его успокоить, а не оскорбить, и продолжила решительнее.

— В следующие несколько недель я также отслежу и отвечу на клубные онлайновые отзывы. — В точности та самая работа, от которой, как считала, она избавилась. — А это, друг мой, стоит нескольких грязных рытвин.

Купер вытащил набор пинцетов.

— Говорите — говорите.

— Еще хотите? — Он пожал плечами. — Дайте мне.

Пайпер отобрала у него пинцет.

Похоже, Грэхем был не из тех, кто долго таит злобу, и, отдавая пинцет, выглядел скорее задумчивым, чем сердитым.

— Вы просто ходячая катастрофа, вы ведь в курсе, да?

— Только рядом с вами.

— С чего так?

Потому что от него зависело ее будущее.

— Потому что вы легенда.

— Попробуйте еще раз, Эсмеральда.

— Я человек. — Она протерла пинцет антисептиком. — А вы… суперчеловек.

— Вы ведь не собираетесь всерьез завести ту же дерьмовую пластинку «вы же бог»?

Именно то, что она чуть не сказала.

— Конечно нет. Я просто хочу обратить внимание, что нервничаю рядом с вами, потому что я обыкновенный человек, а вы величина.

— Да вы не спасовали бы перед ямой со змеями. — Пайпер просияла от комплимента, однако Купер продолжил, всем видом показывая удовлетворение. — Вы подлизываетесь ко мне, потому что я подписываю вам чек, и потому что вам нужен этот чек, чтобы сохранить бизнес.

Пайпер сцепила зубы. Горькая пилюля.

— Теперь держитесь и не дергайтесь. — Она начала счищать гравий с его ладони. Должно быть, жутко больно, но Капитан Америка состоял из вибраниума: не поморщился и не отвел от нее глаз.

— Расскажите мне о себе, — попросил Купер, будто и впрямь хотел знать. — Только не ту выдуманную чушь.

Пайпер вытаскивала камушки так мягко, как могла.

— Единственный ребенок. Моя мать была убита при вооруженном ограблении, когда мне было четыре года, осталась с отцом, который то обращался со мной как с сыном, которого хотел иметь, то берег пуще глаза. Кстати, о шизофрении.

— Объясняет ваше личное расстройство.

— Лучше не злите женщину, когда у нее в руках щипцы. — Она вытащила еще кусочек гравия. — Я объединила степени по компьютерным наукам и социологии из Иллинойского университета и одиннадцать лет сидячей работы, которую с каждым днем все больше ненавидела. Подумывала о том, чтобы довести отца до сердечного приступа, подав заявление в полицию, но не хотела быть копом. Мне хотелось работать на себя. Далее промотаем… Выкупила «Расследования Дав» у мачехи после смерти папы.

Ни за что она не скажет ему, как переплатила, на чем дело тогда и кончилось.

— Купили?

Одна частица гравия залезла глубоко, и Пайпер со всей осторожностью над ней трудилась.

— Иначе пришлось бы ее убить. Я подумывала об этом, но за такое садят в тюрьму.

— Резонно. Натуралка или голубая?

— Я или Злобная Мачеха?

— Вы.

Гравий был удален, и Пайпер смазала повреждение антисептиком.

— Натуралка. К сожалению.

— С чего такой тон?

Она промыла пинцет и уложила в аптечку.

— В основном — за некоторым исключением — женщины мне нравятся больше мужчин. Они интереснее. Более сложные. И куда надежнее. Одно из моих самых сильных сожалений — отсутствие у меня влечения к моему полу.

Купер улыбнулся:

— Судя по всему, у вас было многовато паршивых бойфрендов.

— Говорит мужчина, который встречался с большей частью Голливуда. И каково ходить на церемонию вручения Оскара?

— Скука смертная. — Купер пошевелил пальцами, будто проверял, не украла ли она какой из них. — А сейчас кто бойфренд?

— Ваш приятель коп работает над этим.

— Приятель коп?

— Эрик Варгас. Офицер Красавчик.

Купер рассмеялся.

— Это шутка, да? Без обид, но… — Дьявольский блеск в его глазах свидетельствовал, что как раз оскорбить ему очень хочется: — …он ведь совсем не в вашей лиге?

Пайпер ухмыльнулась:

— Вы так думаете? Но мне никогда не составляло особых хлопот привлечь красивых парней.

Он нахмурился: ему не понравилось, что его намеренное оскорбление не заставило ее забиться в угол и пустить слезу.

— У вас есть насчет этого теория?

— Есть. — Пайпер стала бинтовать ему руку. — Они думают, что я одна из них, и поэтому чувствуют себя со мной в своей тарелке. Пока до них не доходит, что я их использую. Не то чтобы бесчувственно. Просто я во все это не верю. Ну в самом деле, как можно серьезно воспринимать большинство парней — натуралов?

Купер наклонил голову, будто не совсем расслышал:

— Вы используете их для?..

— А для чего, как думаете?

Она снова его обыграла, и кажется, Купер на время растерялся. Ей нравилось собственное легкомыслие. Он ведь не мог видеть, как были малочисленны ее денечки, когда она делила с кем — то постель, и какое чувство одиночество оставляли эти дни в душе.

— Короче, вы пожирательница мужчин? — уточнил Купер.

— Ох, нет. Я не настолько сексуальна.

Он было начал что — то говорить — словно хотел с ней поспорить — но дал отбой. Пайпер захлопнула аптечку и встала, чтобы отправиться на поиски кофейных зерен.

* * *

Купер наблюдал, как Пайпер исчезает в кладовой. Она не красавица, однако она… какая? Он смог подобрать лишь одно слово. Бесившая. Может, два слова. Бесившая и интригующая. Он посмотрел на мокрые и грязные джинсы. На прореху на рукаве куртки. На забинтованную руку. Интригующая, интригующая и… чуточку опасная. Эти быстрые рефлексы, темные волосы, зазубренные, как старые лезвия бритвы, проницательные синие глаза, тонкие брови, безумно широкий рот и подбородок, столь же твердый, как его собственный. И кости не торчат. Фигура у нее мягкая в нужных местах.

Впрочем… как только эта работенка кончится, она уволится. Сейчас не подходящее время держать около себя такую непредсказуемую личность, хотя странно, Пайпер его не то чтобы подстегивает, больше заставляет держаться начеку. Она такая внезапная, а это значит, ему нужно быть настороже.

Или не совсем точно.

Ему приходилось быть при ней внимательным, а не осторожным. Даже наоборот. Купер не смягчал удары. Даже и не думал. Вообще — то, он всегда был вежливым, даже с женщинами, которые его сердили, но с ней становился задирой — юнцом, оскорбляющим девочку только за тем, чтобы проверить, сможет ли заставить ее заплакать. Но от Мистера Пайпер Дав слез не дождешься. Она хорошо умеет постоять за себя.

Пайпер вышла из кладовой. Никто, не будь столь умен, не окончил бы Иллинойский университет с двумя степенями, и Купер занес в счет ее интеллект как еще один раздражающий фактор. Учитывая собственные унылые академические характеристики, влечение к женщинам с мозгами граничило с иронией. Но его низкие оценки являлись следствием не глупости, а результатом чересчур многих часов, проведенных в практике на поле.

Пайпер справилась с кофейником, не прибегая к инструкции. Врала она насчет своих мужских побед. А может, и нет, потому что было в ней определенно что — то… К тому времени, как она стала наливать ему кофе, Купер просек, что именно.

Вызов.

Как она держалась, как упорно следовала за тем, что хотела. Женщина, которая атакует жизнь, а не ждет, пока та перед ней расстелется. А ее обычная стойкость перед ним приводила в действие какую — то примитивную гребаную необходимость завоевывать. В точности, что видели в Пайпер другие парни. Проверка их мужественности.

Купер сомневался, что она сама это понимает, но даже если и так, то не видел, чтобы Пайпер разыгрывала стерву. Ее не занимало, привлекает она мужчин или нет, чтобы преднамеренно этим себя затруднять. Жизнь ее сосредоточена на работе, и мужчины для Пайпер не больше, чем необходимое неудобство. Из — за всего этого…

Он собирался ее поймать.

Мысль возникла ниоткуда… или, может, всегда сидела в подсознании. Он хотел взять Пайпер прямо сейчас. У раковины. Раздеть донага и подтвердить природный порядок вещей. Мужчина над женщиной.

Резкая боль в раненой руке вернула ему здравый смысл. Его затошнило от самого себя. Откуда все это, черт подери?

Пайпер отставила кружку с кофе.

— А что сейчас я сделала?

Купер осознал, что насупился.

— Просто существуете.

— Мои глубочайшие извинения. — Она отсалютовала ему кружкой, не обидевшись на грубость. — Хотите или нет, мистер Грэхем, но вы сегодня совершили подвиг. Спасти Джаду от преждевременной смерти хорошая карма.

— Прекратите называть меня «мистер Грэхем».

Он не связывался с женщинами, которые на него работали. Никогда. Не было нужды. И не будет связываться с Эсмеральдой. Пока еще. Пока она на него работала. Но в ту минуту, когда работа заканчивалась, для нее наступала игра по правилам. И прежде чем он увидит ее в последний раз, Купер намеревался показать ей, кто из них настоящий мужчина.

* * *

Держа в руках походную кружку, Пайпер зевнула и ступила в коридор. Несмотря на воскресное утро и то, что накануне работала до трех ночи, она не могла позволить себе роскошь выспаться. Нужно было навестить офис.

Открылась дверь квартиры Джады, и появилась стройная черноволосая женщина с рюкзаком за плечами.

— Вы наша новая соседка, — обратилась женщина, завидев Пайпер.

— Пайпер Дав.

— А я Кара Франклин.

Должно быть, мать Джады, хотя выглядела скорее старшей сестрой. На плечи падали темные кудрявые волосы, гладкой коричневой коже не требовался макияж. Красота женщины намекала, что Купер предоставил ей квартиру не просто потому, что ее муж был его лучшим другом, а потому что они были любовниками. Она была так похожа на кинозвезду Керри Вашингтон, что сошла бы за ее сестру.

Кара поправила рюкзак.

— Джада сообщила мне, что вы переехали. Если она будет вам надоедать, дайте мне знать.

Пайпер вспомнила распростертого в переулке Купера накануне утром.

— Она не надоедает. Потрясающий ребенок.

— Так вы с ней встречались?

Пайпер улыбнулась:

— И нашли общий язык.

— Я работаю и собираюсь учиться, чтобы получить диплом бухгалтера, поэтому не могу следить за ней, как следует. — Вся она так и источала вину. — Сейчас вот иду в библиотеку.

Пайпер приметила усталые глаза женщины. Вряд ли Купер ее любовник, он бы не позволил ей так тяжко трудиться.

— Звучит круто.

— Могло быть и хуже. Рада была познакомиться.

— И я с вами тоже.

Пайпер добралась до офиса, приканчивая теплый кофе и одновременно болтая по телефону с Джен о Берни. Потом включила компьютер. Работа в «Спирали» временная, придется продолжать выставлять свои услуги на продажу. Пайпер использовала свой сайт, чтобы поместить объявление услуг по самозащите, раскрытию мошенничества с кредитными картами, персональной охране, учитывая все, чему научилась у отца и в классах, которые посещались последние несколько лет. Теперь она взяла эту информацию и внесла в рекламный листок как дополнительное продвижение для бизнеса.

Ей хотелось найти важных клиентов — юридические фирмы, крупные страховые компании, расследующие мошенничество с инвалидностью. А до тех пор самые быстрые деньги она могла заработать на подозрительности.

Пайпер начала печатать.

КАК ВАМ УЗНАТЬ, НЕ ОБМАНЫВАЕТ ЛИ ОН ВАС?

ОНА ПРАВДА ПРОВОДИТ ВРЕМЯ С ПОДРУГОЙ?

И начала перечислять признаки неверного партнера — слишком часто задерживается на работе, почему — то висит на телефоне, проснувшийся интерес к уходу за своей внешностью. Она сама разнесет листовки по парикмахерским, спортивным барам, кофейням — везде, где ей позволят. И каждая листовка будет содержать ее логотип и телефонный номер.

Зазвонил телефон. Снова Джен.

— Догадайся, кто приезжает в город, — застрекотала подруга. — Принцесса Какая — то Там из одной нефтяной державы. Вместе со свитой. Больше полсотни человек! Им требуются женщины — водители.

— Откуда ты знаешь?

— От Тупой Задницы. Я только что слышала, как он разговаривал с одним из журналистов. Очевидно, принцесса решила оставить несколько миллиардиков на Мэг — Майл (улица в Чикаго — Прим. пер.) вместо Родео — драйв (улица в Лос — Анджелесе — Прим. пер.).

— Я только за! — объявила Пайпер.

Она разыскала одного из старых приятелей отца, который дал ей телефон владельца компании по сдаче в аренду лимузинов приезжим VIP — персонам, и получила эту работу. Как умудриться совместить королевских особ и Купера Грэхема, Пайпер точно не знала, но выкрутится.

* * *

Во вторник утром Пайпер ждала у аэропорта, сидя за рулем черного лимузина. Она никогда не думала стать шофером, но работа показалась интересной, плата приличной, а соблазн крупных чаевых в конце обещал все легче легкого. Пайпер предполагала днем встретиться с Грэхемом, чтобы поговорить о клубном сайте, и у нее будет достаточно времени до этого, чтобы кого угодно отвезти из аэропорта до отеля «Пенинсула Чикаго» в центре.

Королевская семья, как выяснила Пайпер, включала что — то типа пятнадцати тысячи членов, высочеств или королевских высочеств, в зависимости от того, стоят ли они в очереди на трон. Они всегда путешествуют с большой свитой: остальные члены семьи, вооруженная охрана, слуги и — по слухам — чемоданы, набитые деньгами. Пайпер искренне надеялась, что часть этого попутно перепадет ей в виде хороших чаевых по окончанию работы.

Их частный самолет оказался «Боингом–747». А VIP — статус позволил избежать очереди на паспортный контроль. Их ожидала армада дорогих машин и полдюжины грузовых фургонов для багажа. Когда появилась свита, в традиционной исламской одежде были только слуги. Королевская семья, по крайней мере, дюжина персон, от подростков до пожилых, одевалась по последней моде. Сверкали бриллианты, по асфальту цокали туфли от Лубутена, покачивались сумки «Гермес».

Самые избалованные принцессы Ближнего Востока заявились в город.

Глава 7

Пайпер открыла заднюю дверь своей машины красивой женщине лет сорока с чем — то с роскошными темными волосами и в больших дизайнерских темных очках на макушке. Женщина была одета в фиолетовый пиджак от Шанель, короткую черную кожаную юбку и туфли на высоких шпильках, похожие на ракеты «земля — воздух».

Едва отъехали, как дама достала сотовый и принялась оживленно болтать по — арабски. Пайпер так и подмывало задать сотню вопросов, но ее проинструктировали не обращаться ни к кому из королевской семьи, что было крупным обломом. Особа не то чтобы демонстрировала какую — то неприязнь, просто ни разу не взглянула на Пайпер. Нет, Пайпер была для нее просто невидимкой.

К тому времени, как они доехали до «Пеннинсулы», челюсти Пайпер свело судорогой от усилий удержать рот на замке. Их машина стояла шестой в очереди лимузинов, показатель не очень высокого ранга принцессы. Она вышла, не дав указаний, однако, пока исчезала в отеле, один из королевских служащих с мрачной физиономией приказал Пайпер подождать.

Она ждала. Прошло полчаса. Час. Охранник гаркнул на нее, как собака, когда Пайпер вышла, чтобы воспользоваться туалетом в отеле.

— Я приказал вам ждать!

— Скоро вернусь.

Пока она мчалась по вестибюлю отеля, то вспомнила, что рабство в Королевстве отменили лишь в тысяча девятьсот шестьдесят втором году.

Когда Пайпер вернулась, то обнаружила на заднем сиденье девушку — служанку. Молоденькая, круглое личико и темные глаза, в которых светилась душа. В отличие от королевских персон, она носила традиционную одежду — серую абайю и синий хиджаб. Пайпер извинилась, что заставила ее ждать, от чего, кажется, девушка напугалась.

— Не проблема.

Пайпер обрадовалась, что девушка говорит по — английски, и поскольку приказа не общаться со слугами не поступало, представилась:

— Меня зовут Пайпер.

— Я Файза, — смущаясь, назвалась девушка. — Ее высочество, принцесса Кефайя, послала меня найти ей эти туфли. — Она держала страницу, вырванную из французского журнала мод, на которой изображались босоножки на высоких шпильках. — Вы отвезите меня за ними, пожалуйста.

— Конечно. Куда едем?

— Туда, где эти туфли.

— Ты знаешь название магазина?

— Ее высочество не сказала.

— А ты можешь позвонить и спросить?

Ничто не могло еще больше ужаснуть Файзу.

— О, нет. Мы так не делаем. Вы везите меня, чтобы найти туфли, пожалуйста.

Пайпер протянула руку за листком из журнала. На странице был оттиснут логотип YSL. Пайпер вытащила телефон и отыскала бутик Сен — Лорана в «Уолдорф» за пару кварталов отсюда.

— Тебе нравится твоя работа? — спросила она девушку, сворачивая на Раш.

Вопрос, казалось, смутил Файзу.

— Работа как работа. — Потом, будто сказала что — то не то, нервозно поправилась: — Ее высочество, принцесса Кефайя, никогда меня не бьет, и я делю постель лишь с еще одной девушкой, поэтому все очень хорошо.

Однако, судя по голосу, не все так уж замечательно, и Пайпер поняла подспудный смысл. Разговоры о хозяйке могут доставить Файзе неприятности. И все же Пайпер не упустила, как тоскливо эти темные глаза смотрели на молоденьких девушек с модными рюкзачками, уверенной походкой прогуливающихся по тротуару.

Пайпер планировала покружить вокруг «Уолдорфа», пока Файза будет покупать туфли, но Файза уговорила ее зайти внутрь. Невозможно было отказаться, глядя на борьбу между природной робостью Файзы и ее решимостью выполнить поручение. Неохотно поручив лимузин одному из служащих «Уолдорфа», Пайпер пошла с ней.

Модный бутик с белыми мраморными полами, парящими потолками и рядами дорогих товаров был не чета обувным магазинам DSW, где закупалась Пайпер. Здесь пахло духами и высшим классом. Файза вручила журнальную страницу Пайпер.

— Ее высочеству нужен каждый цвет, пожалуйста.

— Каждый цвет?

Пока Пайпер переваривала информацию, подошла молодая, красиво одетая продавщица. Ее привлекло больше традиционное одеяние Файзы, чем шоферская униформа Пайпер — белая блузка, черные брюки, черный пиджак, которые она нашла вчера в «Гудвилл». По рвению продавщицы можно было предположить, что до нее дошли слухи о приезде в Чикаго богатейших в мире королевских особ.

Но как бы страстно ни хотела помочь продавщица, она могла предложить лишь два цвета из пяти. Это ввергло Файзу в такое уныние, что у нее тряслись руки, когда она открывала кошелек и вытаскивала толстую пачку наличности — солидную кучу стодолларовых банкнот, которая была не больше, чем карманная мелочь для семейства, стоившего более триллиона долларов.

Оплатив покупку, Файза вернула остаток денег в сумку, тщательно сложив чек. Она прижимала сумку к груди, когда они покидали бутик, лоб прорезали озабоченные морщинки, которым было не место на этом юном лице.

Пайпер вернулась к телефону и сорок пять минут спустя помогла Файзе купить красную пару в «Барни». Но даже этого было недостаточно.

— Вы не понимаете. — Она крутила застежку сумки в пальцах. — Я не могу подвести ее высочество. Она должна иметь все туфли.

Пайпер прогудела какому — то небрежно агрессивному таксисту.

— Тебе не кажется, что пять пар — это немного свинство?

Файза не поняла, что было и к лучшему.

До встречи с Грэхемом оставалось еще часа три, так что у Пайпер было достаточно времени съездить в пригородный «Нордстром», где она нашла оставшиеся две пары босоножек, схватить их, доставить Файзу в «Пенинсулу» и успеть в «Спираль». Пайпер выдавила улыбку:

— Едем дальше.

Пока они на скорости выезжали из города на запад, Файза чувствовала себя все свободней и стала похожа на девятнадцатилетнюю девушку, какой и была. Пайпер немного рассказала ей о своей работе с Грэхемом и узнала, что Файза пакистанка и благоверная мусульманка, которая приехала в Королевство в четырнадцать лет, чтобы найти работу и посетить священные города и помолиться за родителей и сестру, которых потеряла. А вместо этого получила бесконечно долгие и горькие часы существования и то, что в глазах Пайпер было разновидностью тюремного заключения, поскольку паспорт у Файзы отобрали, когда первый раз получила работу, и с тех пор она его не видела.

Файза то и дело проверяла сумку, не потеряла ли чеки. У некоторых членов королевской семьи репутация жестоких хозяев, и Пайпер даже представлять не хотелось, что случится, если сумма чеков не совпадет с потраченной наличностью.

«Нордстром», где продавались туфли, располагался на территории «Звезд» в дальнем западном пригороде. Часы тикали, и у продавщицы заняло целую вечность пробить покупки. Но до тех пор, пока боги дорог были благосклонны, Пайпер могла вернуться вовремя и успеть на встречу.

Не успела. Из — за аварии на Рейган Толлуэй образовалась пробка, а поскольку Грэхем не дал ей номер своего сотового, Пайпер даже не могла его предупредить.

Поток медленно двинулся вперед, потом снова стал. Двинулся и стал. Вскоре у Пайпер, то и дело напрягавшей плечи, заныли мышцы. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть. Не в ее власти заставить машины двигаться быстрее. Она сосредоточилась на пассажирке.

— Если бы ты могла делать, что хочешь, что бы ты сделала, Файза?

Прошло несколько секунд, прежде чем та ответила.

— Мечтать глупо таким, как я.

Пайпер поняла, что задала неумышленно жестокий вопрос.

— Прости. Не хотела совать нос не в свое дело.

Файза медленно и продолжительно выдохнула.

— Я бы поехала в Канаду и выучилась на акушерку. Вот на такую, которые помогают родиться недоношенным детям, как родилась моя сестра. Но мечты ничего не значат.

Она говорила, просто констатируя факт. Без нотки сожаления.

— Почему в Канаду?

— Там живет сестра моего отца. Она моя единственная родственница, но я не видела ее с детства.

— Поддерживаешь с ней отношения? Говоришь по телефону?

— У меня нет телефона. И я не имела возможности говорить с ней почти два года.

— Не хочешь воспользоваться моим? — в порыве щедрости предложила Пайпер.

И услышала, как резко выдохнула Файза.

— А вы разрешите?

— Конечно. — Пайпер уже имела столько денежных неприятностей, что значат лишних несколько долларов на телефонном счету? — Ты знаешь номер?

— О, да. Помню наизусть. Но если кто узнает…

— От меня никто не узнает.

Пайпер бросила мобильник на заднее сиденье и сказала Файзе, как и что нажимать.

Тетя, должно быть, ответила, потому что Файза радостно затараторила на урду, как предположила Пайпер. Пока шел разговор, наконец транспорт двинулся, и к тому времени, когда Файза вернула телефон, они выехали на шоссе Эйзенхауэра.

— Моя khala так переживает за меня, — со слезами в голосе поделилась Файза. — Она мечтает, чтобы я приехала к ней жить, но у меня нет денег, нет возможностей туда добраться.

Зазвонил мобильник Пайпер. Ей нельзя было принимать личные звонки, пока она вела машину, но этот она не могла игнорировать и перевела на громкую связь.

— Интересная ситуация, — раздался знакомый мужской голос. — Сижу тут в своей конторе и жду встречу, которая должна уже минут десять как начаться, а все еще один как перст.

— Застряла в пробке. — И прежде чем он начал ее ругать, Пайпер сама пошла в наступление: — Если бы вы не отказались дать мне свой номер, я бы вас предупредила.

— Пробка не оправдание. А признак неумелого планирования.

— Пошлю это утверждение на шоу Опре в качестве вдохновляющей темы.

— Мне больше нравилось, когда вы притворялись, что втюрились в меня.

— Да вот выкинула свои таблетки.

Купер фыркнул.

Пайпер грызла нижнюю губу, поглядывая на часы на приборной доске.

— Если бы у меня был ваш номер…

— Говорил же. Если нужен, позвоните моему агенту.

— Я думала, это вы язвите.

— Я никогда не язвлю.

— Не совсем правда, но… буду где — то через тридцать пять минут.

— Через тридцать пять минут я уже буду в тренажерке.

И телефон смолк.

Когда Пайпер отключила телефон, Файза заговорила недоверчивым тоном:

— Вы говорили со своим хозяином, американским футболистом? Так непочтительно?

— Он меня разозлил.

— Но наверняка вас накажут.

Почти наверняка. Но не так, как предполагала Файза.

— Хозяева здесь могут разве что уволить.

— Какая очень странная, очень замечательная страна.

Файза излучала такую доброту, которой Пайпер могла только восхищаться, а тоска в голосе девушки разрывала сердце.

Наконец они добрались до отеля. Файза тронула Пайпер за плечо:

— Спасибо за то, что сделали, мой друг. Я буду молиться за вас каждую ночь.

Казалось немного чересчур, однако Пайпер не из тех, кто откажется от чьей — либо молитвы.

* * *

— Когда я сказал, что буду в тренажнерке, это не значило, что вас сюда приглашали.

Чтобы перекрыть рев норвежского блэк — метал, заглушавшего слова, Куперу приходилось кричать. Бусинки пота стекали с его подбородка, когда он обрабатывал комбинацию правой — левой на боксерской груше. Пайпер с трудом удержалась от замечаний, что это не только дурной тон, но к тому же неэффективно, — набрасываться на грушу со всей силой.

«Про Тайтл Джим» был пропахшей потом безоконной забегаловкой и Меккой самых элитных чикагских атлетов — голое пространство, шлакоблочные стены, черные комковатые маты, ржавые стойки с оборудованием вдоль стен, на которых держался американский флаг и желтый лозунг с цитатой из «Бойцовского клуба»: типа «Слушайте, недоноски. Вы не уникальны». Все провоняло потом и резиной. Никаких соковых баров или модных спортивных одежонок. Дорогое, эксклюзивное и жуткое заведение этот «Про Тайтл».

— Как вы сюда попали? — тоном ротвейлера пролаял Купер.

— Переспала с чуваком на входе, — проорала Пайпер поверх искаженного визга гитар.

— Мура.

Апперкот в грушу.

Вообще — то, ей только одно и пришлось сделать: сказать, что работает на Купера. Шоферская униформа вместо наряда футбольной фанатки придала словам Пайпер правдоподобность, и парень ее пустил.

— Это моя тайна, расскажу, как захочу.

Купер отрабатывал серию изнурительных ударов.

— Убирайтесь.

Ей того и надо было. Она и не собиралась провести здесь их совещание, просто только продемонстрировать, что серьезно относится к работе. Однако не двинулась тут же с места. Не могла. Только не сейчас, когда под покрытой пятнами пота футболкой мышцы Купера, как при ветре над гладью воды, создавали рябь при всяком его движении. Надо остановиться. Иначе примется думать о его чертовых волосках на груди!

Пайпер развернулась к двери.

— Погодите! — Новый рык ротвейлера. — С чего вы так вырядились? Похожи на гробовщицу.

Она вполне пришла в себя и успокоилась, чтобы, перекрикивая музыку, рассказать ему, кого возит на машине.

— Только днем. Это моя шоферская униформа.

— Уродство какое — то.

Еще один смертельный удар впечатался в грушу.

— Как и ваш характер.

Купера это немедленно достало.

— Вас вообще заботит, как вы выглядите?

— Не особо.

Он оставил в покое грушу и критически воззрился на Пайпер:

— Вы носите одно и то же платье каждый вечер в клубе.

— Сказал мужик в ковбойских сапогах.

— Это мой фирменный знак, — возмутился он. — Подите купите себе новую одежду. Вы позорите рабочее место.

Пайпер уставилась на ручеек, скатывающийся по шее Купера. Он приятно пах потом, здоровым духом парня, который всегда надевал чистую одежду в тренажерный зал. До сих пор она не подозревала, что существует такая вещь, как приятный запах пота. Теперь вот узнала, и ей хотелось остаться в прежнем неведении, потому что мысли о чем — либо, что имело отношение к телу Купера, отвлекали, чего Пайпер не могла себе позволить.

— Новая одежда не укладывается в мой бюджет.

Он вернулся к груше.

— Пошлете мне счет. Вам нужно выглядеть соответствующе.

Купер прав, но все же….

— Я не покупаю ничего неудобного.

— Полагаю, тем самым вы намекаете на одежду, которая выглядит прилично? Ага, это главное условие сделки.

— Побудьте женщиной хоть минуту. Тогда и говорите.

* * *

Купер не мог к этому привыкнуть. О чем бы ни шла речь, легко с ней не договоришься. Оставив в покое грушу, он сграбастал поцарапанную железную гирю и нагнулся вниз, вытягивая вес перед собой и пытаясь игнорировать Пайпер. Он чувствовал, как напрягаются дельтообразные мышцы, тяжесть в бедрах. Ему всегда нравились жесткие тренировки, и никогда Купер так не нуждался в них, как теперь, когда сидел в западне «Спирали» ночь за ночью.

Какой еще западне? Он любил энергию клуба, вызов еще раз проверить себя. Просто не привык столько времени проводить взаперти.

Грэхем боролся с порывом переключить внимание и сердито уставиться на «Шерлока Холмса». Не так уж она не восприимчива к моде, чтобы не расстегнуть верхнюю пуговицу на блузке. Жаль только, что не расстегнула следующую.

Мышцы начал сводить спазм. Пот заливал глаза. Купер сменил руку.

— Я отправлюсь с вами за покупками, — проорал он, но тут ревущая из динамика над головой музыка смолкла, и его голос отозвался резким эхом от бетонных стен. На него удивленно взглянул питчер «Уайт Сокса» с соседнего мата. Как и Пайпер, уставившаяся на Купера этими огромными синими глазами, от которых не ускользало ничего. Он что, и впрямь вызвался добровольно пойти покупать одежду с женщиной?

— Отличненько, — сказала она с притворным выражением, которое, черт возьми, Купер никогда не видел еще столь неприкрытым. — Давайте уж заодно сделаем маникюр — педикюр. И пригласим наших подружек.

Пайпер просто убивала его своим языком, однако Купер расплылся в улыбке и встретил ее язвительные фразочки со всем хладнокровием.

— Я не доверяю вашем вкусу.

— А своему, выходит, доверяете?

— Я знаю, что мне нравится.

— Конечно знаете, только накладки на соски и стринги совсем не подходящий наряд для работы.

Да, она его убивала и делала это с таким весельем.

Купер выдал смешок.

— До следующей недели я буду занят. Придержите их пока. Буду ждать вашу остроумную задницу в «Белла Лане». На Оук — стрит.

Это вызвало соответствующее возмущение.

— Я не отовариваюсь на Оук — стрит. Вы хоть имеете представление, сколько в тамошних магазинах стоят тряпки?

— Карманная мелочь. — Как Купер и ожидал, у нее вскипела кровь. Он опустил гирю. — Убирайтесь отсюда подобру — поздорову, дайте закончить тренировку.

И шлепнул себя пару раз по голове за то, что позволил ей себя достать.

Все же его предложение не так уж лишено здравого смысла. У Шерлока привычка быть во всех местах одновременно, находясь в клубе. И Купер был рад знать, что лишняя пара глаз бдит в его интересах, пара глаз, которой он мог абсолютно доверять. Можно много нелицеприятного сказать о Шерлоке, и на первом месте отсутствие почтения к работодателю, но эта женщина серьезно относилась к своим принципам.

Не то чтобы он так уж стремился поведать Пайпер, как высоко ценит, что она доказывает свою принципиальность. С тем же успехом не собирался посвящать ее в то, что будет с ней делать, когда затащит в постель.

* * *

Следующим вечером Пайпер засекла Делла, одного из вышибал, около бара. Он был похож на серфера — блондина с татуировкой в виде ягуара на шее. Делл славился краткосрочной карьерой в «Медведях» и особенной популярностью у женской части клиентуры. Такая популярность делала его невнимательным ко всему иному, что могло происходить в клубе.

Больше это Пайпер не могла терпеть. Она оттащила его от обожательниц под предлогом, что хочет опросить его для профиля на веб — сайте. Вместо этого она ткнула в другую сторону зала, где Купера окружала плотная толпа.

— Вон те особы с Купом безбожно надрались и ведут себя отвратительно. Особенно вон та рыжая. Она просто вешается на него. Может, вы пойдете и отвлечете ее, чтобы дать ему малость свободы?

Делл посмотрел на Пайпер с высоты своего роста, словно она комар, которого нужно прихлопнуть.

— Вы учите меня, как делать мою работу?

— Ага, это она хорошо умеет.

Сзади к ним подошел Джона с двумя приятелями, горами мышц, воплощавшими мрачную агрессивность, и отгородили ее стеной от остального зала.

— Послушайте, парни, я просто предлагаю чуть внимательнее смотреть за Купом.

Джона едко ухмыльнулся.

— А я предлагаю вам заниматься собственным хреновым бизнесом. Кстати, что это? Прелестно чирикать и постить красивые картинки?

Вышибалы не были на ее ответственности, и Пайпер следовало бы заткнуть рот, но когда это ей удавалось?

— Спасибо, что напомнили. Так и быть, помещу вашу сладкую мину, посылающую поцелуйчики собственному отражению в зеркале.

Да уж, она знала, как поладить с товарищами по работе.

* * *

В следующие несколько дней Пайпер возила младших принцесс с их слугами по магазинам в кортеже из пяти, иногда шести машин, который включал по меньшей мере два фургона, чтобы отвозить до отеля горы покупок, оплаченных исключительно наличными. Однако вместо зависти Пайпер начала чувствовать жалость, особенно к юным принцессам — подросткам. Иногда она замечала тоскливое томление в их глазах, подобное тому, что замечала у Файзы, желание, которое не утолить дюжиной поездок в магазин «Эппл». Желание прогуляться без всякой свиты по тротуару беззаботной походкой, как американские девочки, которых королевские дети видели сквозь затемненные окна лимузинов.

* * *

В назначенный для устрашающего приобретения одежды день сестра принцессы К. целую вечность проторчала у своего косметолога, поэтому Пайпер появилась на десять минут позже в «Белла Лане», где Купер склонился над прилавком с драгоценностями и уютно болтал с продавщицами. Будь у Пайпер склонность к крапивнице, один взгляд на ряды вешалок с дорогущей одеждой вызвал бы сыпь.

Черный, белый и серебряный декор придавал магазину налет индустриальности, оп — арта, стиля конца девятнадцатого века — роскошного и какого — то снисходительного, словно говорившего: пусть только клиенты посмеют не признать его шик. Больше всего Пайпер не хотелось сейчас что — то надевать, и во главе угла стояла ее шоферская униформа, особенно с той поры, как у нее вспотели подмышки под пиджаком, когда она бежала от автомобильной стоянки.

Купер поднял глаза. Губы сложились в улыбке, но глаза говорили: он отметил факт, что Пайпер заставила его еще раз ждать. Продавщицы рассматривали ее с различной степенью недоумения, не в силах поверить, что такая странная на вид особа может находиться рядом с самым известным в Чикаго холостяком.

— Леди, это Пайпер, — представил Купер. — Она отказалась от карьеры гробовщицы, но с трудом избавляется от старомодных привычек.

Пайпер подавила смех.

— Вы пришли куда надо, — заверила ультрамодная рыжуля. — Работа в похоронном бюро, должно быть, вгоняет в сверхдепрессию.

— Не настолько, как вам кажется, — возразила Пайпер. — Ведь именно так мы встретились с Купом. На похоронах праха его карьеры.

Купер фыркнул. Рыжая продавщица, очевидно, распознала, что ей предстоит дел невпроворот, и потащила Пайпер к примерочной.

— Ничего слишком безумного, — крикнул вслед Купер. — Ей этого и в голове хватает.

Первое платье было унылого зеленого цвета, однако ничего унылого не прослеживалось в тесной облегающей форме и длине подола, едва прикрывающего задницу Пайпер. Слава богу, она хоть ноги побрила, но все же…

— Это точно не мой стиль.

— Не просторный мешок? — поинтересовался Купер с другой стороны двери примерочной.

Ладно, Пайпер таки на это засмеялась.

Продавщица, которую звали Луиза, смотрела озадаченно.

— Это же в самом деле последний крик моды.

Пайпер морщилась, глядя на свое отражение. Вечность проистекала между подолом и ее голыми ступнями.

— Наверно, мне нужно отступить на несколько шагов назад от моды.

Или по — быстрому сгонять в H&M, где она обычно паслась.

— Дайте — ка мне посмотреть, — потребовал Купер.

Продавщица толкнула дверь примерочной. Купер сидел на одной из больших серебристо — черных оттоманок недалеко от зеркал. Пайпер попыталась натянуть подол.

— Я похожа на елку.

— С весьма красивыми ногами, — прокомментировал Хит Чампьон со стороны входа в магазин. Он вошел и расположился на оттоманке рядом с Купером. — Мне нравится.

— А мне нет, — возразил Купер, шаря глазами по ее бедрам. — Слишком консервативно.

Пайпер обомлела.

— И в какой — такой вселенной это консервативно?

Он грустно покачал головой.

— Вы должны помнить, что ваши деньки в качестве гробовщицы приказали долго жить.

Хит прыснул.

Пайпер махнула в сторону спортивного агента.

— А он что здесь делает, Куп? Не то чтобы не рада вас видеть, мистер Чампьон, но зачем вы тут?

— Куп приказал мне явиться, и что я мог поделать? Я заработал миллионы на этом парне.

— Мне нужно мнение со стороны, — пояснил Купер. — Он больше поднаторел в покупках женской одежды.

Луиза появилась с еще одной охапкой платьев, перекинутых через руку, и поволокла Пайпер обратно в примерочную. В следующие полчаса Пайпер демонстрировала облегающий красный экземпляр с отсутствующей центральной частью, темно — синий экземпляр с пропущенным передом и некую золотую вещицу, которая сделала Пайпер похожей на кубок Малой Лиги.

— Я детектив, — шипела она на мужчин, — а не питчер для «Пингвинят».

Хит усмехнулся:

— Мне нравится эта женщина.

— И это даже не тайна — почему, — отозвался Куп.

Только для Пайпер это оставалось тайной, но у нее было кое — что более срочное на уме.

— Ясно, что ничего не получается, — заявила она Луизе, вытащившей очередную партию платьев, которые Пайпер не хотелось примерять. — Я в них замерзну до смерти. Не говоря уже о том, что не смогу в них работать, поскольку буду все время беспокоиться, как бы моя… моя промежность не выставилась наружу!

Оба покатились со смеху, что послужило сигналом для Пайпер взять дело в свои руки.

— Луиза, нам нужно поговорить.

Глава 8

После многочисленных прений Пайпер остановилась на темно — красном трикотаже с длинными облегающими рукавами и подолом, доходившим почти до колен. Платье высоко прикрывало грудь, но имело достаточно глубокий вырез на спине, чтобы сойти за подобающий для клуба наряд. Купер также настоял на маленьком кобальтово — синем платье, которое от звания «шлюшного» спасал лишь длинный прозрачный черный чехол. Завершающий взгляд на этикетку — и у Пайпер закружилась голова.

— Да за эту цену я могла бы купить пятнадцать платьев в H&M.

— Зря вы не заставили его купить больше двух, — сказал Хит, когда они вышли на солнечный октябрьский день.

Появившийся из «Старбакса» пожилой мужчина узрел Купера и окликнул:

— Привет, Куп! Ты лучший!

Купер ему помахал.

— Пайпер потребуются туфли, — напомнил Чампьон.

— Пусть внесет в мой счет, потому что я не в силах выслушивать ее нытье. — Купер вел себя так, словно ее рядом и не было. — Никогда не встречал женщину, которая с таким недовольством отказывалась бы тратить мои деньги.

Пайпер вздохнула:

— В отличие от вас, богатеньких мальчиков, мне нужно вернуться к работе.

— Не забудьте, где ваша настоящая работа, — предупредил Купер. — Еще одно опоздание, и я обрублю плату.

— Да, сэр.

И зашагала от них в сторону крытой стоянки.

* * *

Глядя ей вслед, Хит покачал головой:

— Она ведь понятия не имеет?

— Не — а.

Купер отказался что — либо добавить.

Они миновали мужской бутик с выставленными клетчатыми штанами, которые Купер не надел бы даже под страхом смерти. Всполохи павшей листвы ярко выделялись на черно — белом навесе магазина. Еще больше листьев подобно ржавым пятидесятидолларовым банкнотам лежало на тротуаре.

— Она вроде незаметно подкрадывается к тебе, — сказал Хит. — Ох уж эти ножки.

Да весь чертов комплект. У Пайпер с формами все нормально, все на месте, ничего лишнего, все подтянутое и исправное. А больше всего глаза. И эта ее непочтительность. И некая безумная разновидность морали, скрывающаяся под всей бравадой.

— Она напоминает мне Аннабел, — заметил Хит. — Когда первый раз ее встретил.

Купер знал, что имел в виду Хит. Аннабел такая же ершистая. Однако существовала большая разница.

— Аннабел милашка, а Пайпер змея.

— Ты явно мало провел времени с моей женой.

Хит направил взгляд на комплект из бюстгальтера и трусиков в витрине «Агент Провокатор».

— Просто пока эти двое не встречались, — заметил Купер.

— Представляю, вот была бы потеха.

Купера передернуло. Ему нравилась Аннабел, но приходилось не по нутру, как она хотела сунуть нос в его личную жизнь.

— Гарантируй, что это никогда не случится.

— Ничего не обещаю, дружище. И кстати для протокола… Зачем ты меня на самом деле сюда вызвал?

Ответ Купера задержался на пару секунд дольше, чем нужно.

— Да я же сказал. У тебя больше опыта по части женской одежды.

Хит не мог просечь, где же его надувают, и Куперу стоило влепить за его туфту, однако Хит лишь растянул губы в питоньей улыбке.

— И она никогда не появлялась на страницах «Пипл», — сказал он. — Так что становится все интереснее и интереснее.

Он хлопнул Купера по плечу и направился за комплектом в «Агент Провокатор».

— Чувак!

Два подростка, которым полагалось быть в школе, бросились через улицу, чтобы хлопнуть Купера по ладони. Купер обрадовался, что их с Хитом прервали. Приглашение Хита на смотрины обернулось против самого Купера. Он — то думал, что наверняка агент будет скучать. Не то чтобы Хит это показал бы, очень уж он скользкий, но все время бы набирал смс — ки, а большего и не надо. Достаточно было бы посмотреть на Шерлока пресыщенным взглядом его агента, чтобы восстановить душевное здоровье Купера. Он бы вспомнил всех женщин, которые красивее и талантливее, больше в духе Купера и составлявшие часть его мира. А вместо того телефон Хита остался в кармане. Впрочем, Хиту нравились странные женщины. Свидетельство тому Аннабел. Эти двое — сваха и спортивный агент — стали героями любовной истории, достойной книг.

Купер точно знал, за какими женщинами идет охота, как они выглядят, какие вызывают чувства, как пахнут, и Шерлок ничем таким не обладала. Она отказывалась к нему клеиться. Ей нужна была только работа, и стоит Куперу потерять эти цепи, как он станет ей не более интересен, чем все эти платья, которые купил.

Так что потребуется тщательная стратегия, а уж в этом он хорош, как никто.

* * *

Этим же вечером, четвертым по счету ее дежурства в клубе, Пайпер надела кобальтовое платье, но вместо того чтобы слиться с толпой, привлекла больше внимания, чем хотелось. Пара парней предложила угостить Пайпер выпивкой, а приглашенный диджей Файро — Зет вычислил ее во время своего перерыва.

Файро — Зет, настоящее имя Джейсон Шмидт, выглядел, как звезда европейского футбола, покрытая татуировками. Купер был сметливым бизнесменом. Он понимал, что в первый раз клиентам страсть захочется прийти посмотреть на него, но в дальнейшем клуб должен притягивать их сам по себе, поэтому нанимал лучших диджеев, чтобы освежать программу, а также привлекательный мужской персонал. Куда пойдут женщины, туда подтянется и мужская клиентура.

— Так ты хочешь потусоваться после того, как освобожусь?

Файро — Зет оперся ладонью на стену позади Пайпер.

— Спасибо, но если серьезно… — Она смотрела на него честным взглядом и, как надеялась, с полузастенчивым выражением. — Ты слишком горяч для меня.

— Это всего лишь значит, что я тебя скорее согрею.

Пайпер подавила природную склонность к язвительным замечаниям.

— Я человек не слишком надежный.

Дружески cжала его руку, поднырнула под нее и пошла прочь.

Этой ночью она торчала в подвале позади огромного водонагревателя, там же, где ждала последние две ночи. Над головой слышалось, как служащие закрывают клуб на ночь или скорее на утро, поскольку уже перевалило за три часа. Пайпер зевнула. Она утихомирила драку в женском туалете, походила хвостом за Деллом, бездельником — вышибалой, и проследила, чтобы несколько надравшихся клиенток нашли такси. А через пять часов ей нужно быть у отеля «Пенинсула», чтобы отвезти старую принцессу к пластическому хирургу, и Пайпер хотелось пойти спать.

Звук шагов пробился сквозь ее полудрему. Она выглянула из — за нагревателя и увидела, как фигура на шпильках и с рюкзаком за плечами спускается по лестнице. Этот самый рюкзак каждый вечер на работу приносила Тэйлор. Она огляделась и пересекла подвал по направлению к кладовой с напитками.

Замок поменяли, и теперь имелись только два ключа — у Купера и у Тони, управляющего, порядочного парня, уже заработавшего доверие Пайпер. Именно его ключ по требованию Пайпер свободно валялся последние две ночи на его же рабочем столе.

Замок щелкнул. Пайпер подняла фотоаппарат, быстро настроила и кликнула.

* * *

Две ночи спустя Тэйлор уволили. Они с экс — барменом Китом организовали небольшой, но прибыльный подпольный бизнес, продавая дорогие напитки из клуба. Пайпер работала на Купера Грэхема всего шесть дней, а уже оправдала свою зарплату.

Около одиннадцати часов в клуб вошли Дейдра Джосс с Ноем. Купер, должно быть, ждал ее, поскольку тут же появился и увел ее в VIP — зону. Однако Ной Паркс приметил Пайпер и за ними не последовал.

Если Дейдра сменила черное офисное оперение на потрясащее черное, расшитое бисером платье — футляр, то Ной остался в консервативном деловом костюме и галстуке.

— Удивлен, что вижу вас здесь, — обратился он к Пайпер, рассматривая ее новое темно — красное платье.

— Куп нанял меня поработать для него с социальными медиа.

Ной с каменным выражением смотрел на нее.

— Наверняка вы уже рассказали ему, на кого работали.

— Раз обещала конфиденциальность, значит, держу обещание, — коротко ответила она.

— Вы хотите сказать, что ничего ему не говорили?

— В точности это и хочу сказать. И пожалуйста, напомните об этом Дейдре, когда в следующий раз ей понадобится нанять частного детектива.

Ной отпил из бокала и задумчиво оглядел Пайпер:

— Впечатляет.

Немного времени спустя она поймала хмурый взгляд Джоны с противоположного конца зала. Пайпер подозревала, что он еще больше помрачнеет, если пронюхает, что она способствовала увольнению его дружка Делла. С самого начала поведение Делла вызывало у нее подозрения, и они подтвердились ранее вечером, когда тот стоял на входе, и Пайпер засекла, как он принимает взятку в виде пакетика белого порошка от пьянчуги, который хотел войти.

Она поднялась наверх проверить VIP — зону. Ной присоединился к Дейдре и Куперу, но Купер уделял внимание исключительно Дейдре. Он не сильно распространялся при Пайпер о сети клубов, которую хотел развивать, но она достаточно хорошо его знала, чтобы подозревать, что отказ Дейдры принять окончательное решение по финансированию доводит Купера до бешенства, но он ни за что не подаст виду. Иной бы начал обхаживать другие фирмы, но Дейдра создала себе отличную репутацию, а Купер есть Купер, он хотел иметь дело только с лучшими.

Он засмеялся и нагнулся ближе к Дейдре. Отставив в сторону бизнес, Купер искренне ею восхищался. Пайпер почувствовала укол зависти. Не потому что ее работодателю нравилась Дейдра. Нет, вовсе не поэтому. Конечно нет. Пайпер просто завидовала, что Дейдра имела все: мегауспешный бизнес, огромный банковский счет, мозги, красоту, самоуверенность… И потому что так явно нравилась Куперу.

Пайпер хотелось хватить себя по голове. Она завидовала! Завидовала, потому что ей тоже хотелось нравится Куперу. Нелепая реакция. Купер дает работу Пайпер, и главное, чтобы ему нравилось, как она ее выполняет.

Благодаря Дюку у нее годы практики по выкорчевке чувств, которые приносили неудобства, и Пайпер в кухне похоронила отвращение к себе в парочке теплых брауни с добавлением виски.

Дейдра и Ной наконец ушли. Пайпер проложила путь через зону отдыха к танцполу, где экран во всю стену демонстрировал массу тел, извивающихся под электро — ритм диджея Файро — Зета. Неподалеку обнаружился Купер, вокруг него скопилась толпа клиентов.

Огромный головорез в Гуччи — Пайпер увидела блеск логотипа на его ремне — изо всех сил припирал Купера к стене. На обыкновенного фаната болван не был похож. Парень был пьян в стельку и напрашивался на драку. Такого же роста, как Купер, и на полсотни фунтов тяжелее. Он возмущенно жестикулировал, и клубные цветные огни окрашивали его тушу то в красное, то в голубое, то в зеленое, превращая в Халка. Пайпер поискала глазами кого — нибудь из вышибал. Как обычно, в пределах видимости никого. Мечтая сменить каблуки на плоские подошвы, Пайпер протолкнулась через танцующих как раз в момент, когда тип сжал кулак и наклонился.

Купер положил ладонь на грудь парня. Тому это не понравилось. Он замахнулся, готовясь нанести удар. Пайпер бросилась вперед, схватила громилу за руку, прежде чем та попадет в цель, и, сместив свой вес, двинула локтем ему поддых и свалила на пол.

Танцующие подались назад. Распространяя запах перегара, бузотер хватал ртом воздух и пытался встать. Когда Пайпер его перекидывала, порвался боковой шов на новом платье. На мгновение перед ней мелькнуло лицо Купера с недоверчивым выражением, прежде чем появились Джона и Эрни, загородив ей обзор. Они смотрели сверху на нее так, будто во всем была виновата она.

— Уберите его отсюда, — приказала Пайпер.

Судя по выражению, Джона был готов ее убить, однако вместе с Эрни повел возмутителя спокойствия прочь.

Одна из официанток бросилась к Пайпер:

— Вы в порядке?

— Конечно она в порядке, — раздался сердитый голос ее хозяина. — Она же Человек из стали. Только попросите.

Вот тебе и благодарность.

Файро — Зет быстро переключился на кислотное техно. Фирменная ладонь схватила Пайпер за руку и не очень нежно подняла с пола. Пока Купер тащил ее сквозь толпу, она осознала, что юбка поврежденного платья разорвана на боку, выставив напоказ белые без затей трусики — шортики.

Купер провел Пайпер через кухню и вытащил в задний коридор. Она хорошо изучила Купера, чтобы не знать, что назревает, и не собиралась безропотно терпеть, поэтому решила наброситься прежде, чем это сделает он.

— В отличие от ваших вышибал, я не собираюсь стоять и смотреть, как нападают на моего работодателя.

Лицо Купера побагровело от уязвленного самолюбия.

— На меня не нападали, и больше не смейте меня защищать.

— Кто — то должен это делать. — Она была здесь профессионалом и с трудом, но сохраняла спокойствие. — Вышибалам нужно держаться к вам поближе. Этот пьянчуга чуть не влепил вам кулаком.

— Ему бы не удалось.

— Может да. Может нет.

— Я нанимал вас присматривать за обслугой, а не за мной.

Они стояли так близко друг другу, что Пайпер ощущала запах стирального порошка от его пуловера.

— Вы же понимаете, что этого разговора не состоялось бы, будь я парнем из вашей обслуги.

— Вы не парень. И прекратите навешивать на меня ярлык сексиста!

— Когда ярлык подходит, что бы не наклеить. — Купер так навис над ней, что невозможно было сдержать свой нрав. — Если бы один из ваших вышибал оттащил парня от вас — что, правда, весьма сомнительно, поскольку они так заняты, зависая с женской половиной гостей, — вы бы даже над этим не задумались.

Купер сощурил глаза — подозрительно — и Пайпер решила, что поимела его, но он так легко не сдавался. Наоборот, подвинулся ближе: сквозь порванное платье она ощутила исходящий от него жар.

— Я не нуждаюсь, чтобы меня кто — то спасал.

Профессионализм Пайпер улетучился. Теперь она разозлилась, как и Купер.

— Вот как? А что если бы напали двое на одного? И что бы вы потом с ними делали?

— Особенно потом, — сказал он с чем — то близким к насмешке.

Сейчас они стояли нос к носу. Или бы стояли, будь Пайпер на голову выше.

— А как насчет трое на одного?

— Я о себе позабочусь сам.

Пайпер не отступала.

— А если бы у кого — нибудь был пистолет? Что тогда бы вы делали?

Она выпятила грудь, и, к несчастью, задела Купера.

Он стал даже еще выше, все больше тесня Пайпер.

— Лучше спросим, а что бы вы делали?

— Я натренирована! А вы нет.

— Что вы собой представляете, так… это занозу в заднице, — зарычал Купер.

И без предупреждения обрушился на Пайпер и впился в ее губы.

Пайпер была так ошеломлена, что невольно ахнула, раскрыв рот, чем Купер немедленно не преминул воспользоваться.

Глубокий поцелуй. Поглощающий. Сильный и требовательный. Купер скользнул рукой в разрыв на платье. Коснулся обнаженной кожи на бедре пальцами словно языками пламени. И каждая частица ее тела возродилась к жизни. Проснулась и распахнулась навстречу миру. Прокукарекал петух с крыши курятника, солнце засияло высоко в небе… вот что значит мир пробудился.

Пайпер подавила стон. Как же здорово чувствовать Купера. Какой же он вкусный. Он проник дальше под разорванную ткань. Нажал коленом между ее ног. И Пайпер хотела. Хотела так, что готова забыть все и сдаться. Хотела…

— Нет! — Пайпер со всей силы толкнула его в грудь. — Стоп!

Она страшно разозлилась на него, а еще больше на себя.

— Еще раз попробуете и очутитесь на полу… как ваш пьяный дружок.

Резко развернулась и бросилась вверх на лестницу.

* * *

Купер вспотел, будто весь день занимался скоростным бурением. Что, черт возьми, случилось? Он что, превратился в еще одного бандита, который считает, что игра в футбол дает ему право нападать на женщин? Купер оперся на стену, испытывая внутри тошноту, пытаясь прийти в себя. Женщины целовали его, а не наоборот. Они поднимались на цыпочки, обивали его шею надушенными руками, открывали ротики и принимались за дело. Он сошел с ума, не иначе. Единственное объяснение. Ему говорили, что придется приспосабливаться к последствиям отставки, но Купер никак не ожидал ничего подобного. Он же в два раза ее больше, и неважно, насколько сильна Непобедимая принцесса Ши — ра, каковой она себя считает, он мог ее раздавить.

Боже, ну Пайпер и разозлилась. Ей следовало двинуть его коленом по яйцам.

Однако ведь не стала.

Потому что, хоть и разозлилась, но его не испугалась. Если бы Пайпер почувствовала угрозу, хоть малейшую, Купер сомневался, что сейчас бы не корчился, хватаясь за промежность.

Или, возможно, он ищет оправдание своему паршивому поведению. Чтобы чувствовать себя нормально после того, что учудил. Впрочем, нет ничего нормального в том, чтобы взять в оборот беззащитную женщину.

Это кто беззащитный — то? Да ничуточки. Но все же…

«Вот же дерьмо».

Куперу нравилось ее общество. Он ненавидел ее общество. Пайпер сбивала его с толку, мешала сосредоточиться. Но также проделывала большую работу. И он будет настоящим мудаком, если уволит ее из — за только что произошедшего, поскольку сам виноват.

Нужно найти другой способ поладить с ней, способ, который не выкинет его из игры.

* * *

Четыре часа спустя прозвонил сотовый Пайпер. В итоге пришлось ехать к «Пенинсуле» раньше, чем намечалось по расписанию. По дороге она гудела всякому, кто смел к ней приближаться. Почему Купер так поцеловал ее? Да потому что она одержала верх в споре, вот почему, а он не мог это так просто оставить. И применил полнейшее силовое преимущество. Куда больше разочаровывал ее отклик. Конечно же, Купер заметил. Теперь ей придется приложить вдвойне усилий, чтобы не дать ему больше преимуществ, чем он уже имел.

Один из служащих встретил ее в отеле с известием, что принцесса Кефайя хочет с ней встретиться. Пайпер представить не могла зачем.

Пожилая служанка встретила ее в вестибюле и препроводила к лифтам. Когда они поднялись, служанка провела Пайпер через фойе из черного мрамора в просторную гостиную с большими эркерными окнами.

Из одной из смежных комнат вошла принцесса Кефайя. Несмотря на ранний час, она была модно одета в роскошную тунику цвета фуксии, спадавшую до середины бедра поверх обтягивающих серых брюк. Изящные золотые браслеты охватывали ее запястья, а сквозь длинные черные волосы сверкали бриллиантовые серьги.

За ней шла Файза. Пайпер лишь мельком видела ее после первого дня, но часто о ней вспоминала. Файза встала у двери, уставившись в ковер. Каково это жить каждый день без надежды на будущее?

— Вы шофер, который работает на американского футбольного игрока? — спросила принцесса.

— Да.

— Мой брат, его высочество принц Аамужир, в городе. Он фанат американского футбола. Вы приведете вашего хозяина на встречу с принцем сегодня вечером. Его высочество остановился на восемнадцатом этаже.

— Я не могу.

Принцесса не привыкла к отказам, и ее брови выгнулись, как спина у кошки.

— Файза! Ты лично примешь меры к этому шоферу и проследишь, чтобы все было сделано.

Файза кивнула, все еще не поднимая взгляда. Она проводила Пайпер из комнат в лифт. Как только двери закрылись, Пайпер всплеснула руками.

— Файза, я не могу заставить Купа сделать что — нибудь, оставьте вы эту идею.

— Но принцесса приказала, — упрямо заявила Файза.

— Принцессу постигнет разочарование.

Файза наморщила лоб:

— Вы не можете уговорить его?

— Это Соединенные Штаты, — мягко как могла напомнила Пайпер. — Знаю, трудно понять, но нас здесь не заботят желания иностранных принцесс. — Пайпер наблюдала, как сменялись выражения на лице Файзы от отчаяния и страха до смирения. Пайпер не могла этого вынести. — Ты не виновата. Я вернусь и объясню.

Файза грустно посмотрела на Пайпер.

— Не хлопочите. Это мои трудности. Если бы я не упомянула моей подруге Хабибе, что вы работаете на американского футбольного игрока, ничего бы не случилось. Хабиба не со зла, она просто любит болтать.

— Но ведь накажут тебя.

Пайпер знала, что это правда, и такая несправедливость будила в ней гнев. И еще больше пришла в ярость, когда разошлись двери лифта, и яркий свет вестибюля осветил то, что она не заметила раньше. Темно — фиолетовый хиджаб не закрывал полностью синяк на скуле Файзы.

Ярость пронзила Пайпер. У лифта стояли два охранника с суровыми лицами. Она схватила Файзу за руку:

— Что — то мне нехорошо. Проводи меня в туалет.

Файза озабоченно посмотрела на Пайпер и поскольку привыкла услуживать другим, то немедленно направилась с Пайпер мимо равнодушных стражей к женскому туалету. Внутри было ни души.

— Кто тебя ударил? — потребовала ответа Пайпер. — Принцесса?

Файза коснулась щеки.

— Нет. Это Айя. — Неприязнь, с которой она произнесла имя, говорила красноречивее всяких слов. — Айя отвечает за слуг ее высочества. Она любит, чтобы все быстро делалось, а я слишком неповоротливая.

— И принцесса позволяет ей бить других слуг?

— Она не замечает.

— А стоило бы! — Они были одни, однако Пайпер понизила голос. — Твоя тетя в Канаде… Она позволит тебе жить с ней, если бы ты могла к ней добраться?

— О да. Она сама меня звала. Каждый раз, когда мы приезжаем в Штаты, я мечтаю уехать к ней, но это невозможно. У меня нет возможности туда добраться, и даже если бы была… Если меня поймают… — Темные глаза смотрели пустым взглядом, как у старухи на пороге смерти. Файза помотала головой, дескать, бесполезно. — Я должна найти свое счастье в том, что знаю, как глубоко моя khala хранит меня в своем сердце.

— Мало хорошего. — Королевская семья уезжала завтра ночью. Пайпер заколебалась. — А что, если у тебя была бы возможность… добраться до Канады?

Сумасшедшая идея. Пайпер понятия не имела, как забрать Файзу от ее работодателей и переправить через границу.

На лице Файзы сменялись чувства одно за другим, надежда сменялась отчаянием. Отчаяние быстро победило.

— Я бы все сделала, но возможности нет, дорогой друг. Ваша доброта много значит для меня.

Недостаточно добрых намерений. Всю дорогу домой Пайпер размышляла, как помочь сбежать Файзе. Будет нелегко вывезти ее из страны. Но нет ничего невозможного.

Пайпер нужно только, чтобы ей малость подсобили…

Глава 9

— Вы хотите, чтобы я что сделал?

Купер Грэхем вытащил изо рта вишневый леденец на палочке.

Она загнала его в угол в саду на крыше, где он ухаживал за огурцами, пока их не прихватили первые заморозки. Хотя уже наступил октябрь, высокие кирпичные стены, многоуровневые грядки и удобное пространство для отдыха создавали прекрасный оазис. На высоких грядках созревал урожай холодостойких культур: лука — порея, шпината, свеклы, репы и брокколи. В больших глазурованных горшках и каменных жардиньерках торчали смеси из розмарина, цинний, петрушки, георгинов, лимонного сорго и бархатцев. Пайпер не понравилось, когда она обнаружила, что этот сад Купер развел сам. Это ниспровергало все ее представления о нем.

— Вы же адреналиновый наркоман, — напомнила Пайпер, растирая в пальцах листики мяты. — Так что дело в точности по вашей части.

— Вы в самом деле таблеток объелись. Тех, от которых слетают с катушек!

Купер сунул леденец в рот и вернулся к огурцам.

— Какое глубокое оскорбление, — фыркнула она. — Но я стерплю.

— Да уж придется.

Обходя горшок с мятой, чтобы подойти ближе, Пайпер заметила гончарный столик, который приткнулся за деревянной решеткой, отгораживающей садовую зону отдыха. Что — то на столике привлекло ее внимание. Она дала себе поблажку отвлечься на время, чтобы подойти и рассмотреть поближе.

— Что это?

Пайпер держала в руках идеально — круглый шар плотно утрамбованной грязи, один из десятка, лежавших на столе.

— Бомбы — семечки. В отличие от вас, у меня нет принципов.

— Что значит?..

— Я садовник — партизан. Взять немного глины, торфа, горсть семян и скатать в шар. Вот и все.

У нее начала вырисовываться картина.

— Так вы городской Джонни — Яблочное семечко. Засеваете пустующие участки.

— Сейчас поздновато. Лучшее время весна и ранняя осень. Немного удачи и маломальский дождик в нужное время, и клочок скудной пустоши расцветет. — Купер потянулся через огурцы убрать несколько пожелтевших листьев у помидор. — Кореопсис, васильки, черноглазая Сусанна. Может, немного травы с прерий. Забавно наблюдать.

— И давно вы этим занимаетесь?

— Два, три года. Не помню.

— Я думала, вы отмываете деньги наркодилеров.

Купер усмехнулся впервые с тех пор, как Пайпер приперла его к стенке:

— Неужели?

— Ну, не совсем, но… — Как ни интересна эта его открывшаяся сторона, Пайпер не забыла о своей цели. — Может, мне стоит начать с начала.

— Или, может, не стоит. До вас хоть дошло, что вчера своими приемами джиу — джитсу вы спалили свою легенду в клубе? Никто теперь не поверит, что вы специалист по социальным медиа.

Пайпер и так уже поняла. Вдали зазвонили церковные колокола, и она возобновила атаку.

— Ее зовут Файза. Ей только девятнадцать лет, и она работает на эту семью с четырнадцати. Такая милая девочка, умница и лишь хочет то, что мы принимаем как само собой разумеющееся. Возможность быть свободной.

Купер сердито воззрился на какой — то подвявший кустик гороха.

— Она мечтает поступить в школу акушерок, чтобы возиться с ребятишками, которые рождаются раньше срока, но в нынешнем положении живет чуть лучше рабыни.

Он выдрал горох и отбросил в сторону, похрустывая остатками леденца.

Пайпер наступала:

— Купер, ну пожалуйста. Воскресенье же. Клуб закрыт. Вам только и нужно, что поехать в отель и поговорить по — мужски с принцем. Только подумайте, вам выпал единственный шанс в жизни посмотреть изнутри другую культуру.

Он бросил палочку от леденца в компостный бак:

— Мне уже нравится та культура, в которой вращаюсь. Кроме разве что команды моих вороватых официантов…

Крошечная крошка красного сахара прилипла к уголку его рта, и к Пайпер вернулось воспоминание о том нелепом поцелуе. Она инстинктивно облизала губы.

— Ваша команда в основном честные люди. И если бы все думали так, как вы, то не осталось бы надежды на мир и понимание между народами.

— Благодарю вас, Мисс Вселенная.

— Я просто хочу указать на вашу узость ума.

Купер ткнул в нее испачканным в земле пальцем:

— По крайней мере у меня есть хоть какой — то ум. Серьезно сомневаюсь, что если проведу вечер у ближневосточного нефтяного магната, возрождая свои годы славы, то внесу лепту в международные отношения. Что касается остальной части вашего плана… — Он пожал плечами. — Я сделал несколько вещей в жизни, которыми не горжусь, но от того, что просите вы, оторопь берет.

— Это же героический поступок! Возможность загладить грехи прошлого.

Вроде того поцелуя, подумалось Пайпер, однако Купер не заговаривал о нем, и она не станет. Хотя, кажется, он помнил. Откуда она знала, определить не могла. Может, просто чувствовала. Или еще что — то… Расчетливый блеск в глазах. Некая хитринка… Что он вытворял?

Купер наклонил голову и потер бровь большим пальцем.

— Если бы я пошел на это… на что не собираюсь идти… что бы получил взамен? У вас есть предложение?

— А что вы хотите?

— Интересный вопрос…

Он стал поджаривать Пайпер взглядом. Прожигал прямо сквозь этот придурочный шоферский прикид. Снимая взглядом каждую уродливую тряпку. И проделывая эту операцию неспешно. Возможно, не во всем Пайпер была сметлива, но здесь ей хватило сообразительности, и она закатила глаза.

— Прекратите мне пудрить мозги. Вы можете получить любую кинозвезду. Только стараетесь вогнать меня в краску. Вот как прошлым вечером. Знаете что? Это не сработает.

— Вы уверены?

Слова соскользнули с его губ: сплошной шелк вкупе с соблазном.

— Я непробиваемая, меня не так — то просто смутить.

— Да неужели? — Купер потер подбородок, оставив грязный след. — Я когда — нибудь упоминал, каким был неважным любовником, когда только начал?

Одно Пайпер могла утверждать точно: Купер Грэхем непредсказуемый тип. Из каких — то своих соображений он решил заманить их в опасные воды. Ей нужно отступиться, но она не могла, только не после того, как ответила ему прошлым вечером. Это значило, настал момент кик — оффа (Удар ногой в начале каждой половины игры — Прим. пер.).

— Поверить не могу, — сказала Пайпер.

— Я получал много жалоб, поэтому пришлось над этим трудиться. Отнестись как к работе.

— Потратить дополнительное время на практику?

— Точно. Как подумаю, сколько напортачил…

— Какое унижение.

— Но я следил за мячом.

— Только за одним? Чуднó. Ох, ну, надеюсь, ваш изьян не воспитал в вас излишнюю робость? Наверняка вы могли все — таки…

— Наконец у меня начало все получаться, когда мне стукнуло…

— Тридцать шесть?

— Восемнадцать. Я быстро учусь. Все эти зрелые женщины, готовые заполучить такого милого мальчика, как я, в свои ласковые ручки…

— Святые угодники милосердны. Однако… — Пайпер лукаво улыбнулась. — Как бы занимательно это ни выглядело, я вас нисколько не интересую. Мы все прекрасно знаем, что вы совершенно не в моей лиге.

В первый момент показалось, что Купер благодарен ей за признание этого неоспоримого факта, но потом на его лицо набежала тень.

— Погодите. На прошлой неделе вы сказали, какая вы пожирательница мужчин.

— Всему есть пределы. Вы совершенно другой породы, чем такие, как офицер Красавчик. Выше головы не прыгнешь.

Купер и в самом деле казался обиженным.

— Зачем вы сейчас возводите на себя напраслину? Где ваша гордость?

— Прочно укоренилась в реальном мире. Ваша участь — в кровати с суперзвездами. Посмотрите на меня. Мне тридцать три. В лучшем случае у меня заурядная внешность и…

— В каком смысле заурядная?

— У меня уродливые ноги, по меньшей мере лишних три килограмма.

— Да просто труп.

— И… мне наплевать на одежду и как я выгляжу.

— Вот последнее — правда. Что касается остального… Вы ведь слышали об авариях на электролиниях? Все что мне надо — выключить свет.

Купер сказал это с таким видом великого злодей, подкручивающего усы, что Пайпер бы рассмеялась, не будь дело столь безотлагательным. Напротив, она напустилась на него:

— Будьте серьезным. На кону стоит жизнь девушки. Нужно, чтобы вы помогли. Ваше лучшее «я» — полагаю, у вас оно есть, — нуждается, чтобы вы поступили благородно.

Он раскусил ее тактику, и выпад пропал даром.

— Попробуйте еще раз, Шерлок. Это даже не первый даун.

Пайпер исчерпала все аргументы и прислонилась к стене террасы.

— У вас есть идея получше?

— Еще как есть. Займитесь своим делом.

Она глубоко вздохнула и покачала головой:

— Не могу.

* * *

Купер сунул в рот маленькую желтую помидорку. Вкус не сочетался с остатками вишневого леденца, но ему требовалось выиграть время. Шерлок права. Он пудрил ей мозги. Попытка поцеловать ее была ошибкой и казалась столь же бессмысленной, как и следовало.

Он пристально посмотрел на Пайпер. Черт возьми, она выглядела такой разочарованной. Вроде как поймала его, мучившим котенка. То, что она хотела, ни в какие ворота не лезет и обречено на провал, однако Купер себя чувствовал ничтожеством. Такое он не испытывал с тех пор, как тренер в колледже вызвал его на разговор из — за чрезмерного участия в вечеринках.

— Я прошу какой — то час, — сказала Пайпер. — В крайнем случае два.

Купер никому не позволял ставить себя в положение защищающегося, а именно это ей удавалось. Она видела себя рыцарем в сверкающих доспехах и ждала, что он присоединится к ее крестовому походу. Черт побери, она на него работает. Он куортербек, и нечего ей вести в игре.

— Вы просите гораздо больше.

Пайпер не отступится.

— Разве жизнь молодой женщины не стоит толики вашего времени?

Купер засчитал ее попытку как эмоциональный шантаж, провернутый с холодной логикой.

— Ее жизнь не в опасности.

Пайпер смотрела через стену на большой клен, листья которого уже покраснели. На сей раз Купер не мог сказать, искренна ли она или его дурачит.

— Мы родились в нашей стране, поэтому у нас возможности, которых большинство людей в мире не имеют, — сказала Пайпер. — Где вам довелось родиться — ведь дело случая.

Купер родился грязным бедняком, но… Дерьмо. Она собиралась заставить его. Или, может, дело не в ней. Может быть, вызов крылся в том, что Пайпер хотела.

* * *

Принц благоухал каким — то идиотским одеколоном, который, вероятно, стоил парочку нефтяных скважин, но у Купера вызывал тошноту. Его высочество красил волосы и носил тонкие усики, похожие на крылья чайки. Стекла очков вверху были странного синего цвета, внизу прозрачные. И он носил западную одежду — ладно сидевший на маленькой фигуре костюм и серые оксфорды, которые пришлись бы в пору Куперу, когда ему было лет десять. Купер ничего не имел против маленьких парней. Выводило его из себя раздутое эго принца Аамужира.

— Вы должны поплавать со мной до того, как я продам яхту. Одна из самых больших в мире, но бассейн на корме, а я купаюсь только на солнце, — говорил принц на безупречном английском с британским акцентом. — Со вторым бассейном на носу я смогу купаться независимо от направления маршрута. — Хихиканье. — Наверняка вам не понять, почему мне важно купить новую яхту. Как и большинству людей.

Купер был в паршивом настроении. Он встречал более чем достаточно козлов, подобных принцу — богачей, которые питали чувство собственной важности фамильярным похлопыванием по плечу спортсменов, в то же время обращаясь с ними свысока. И все же любезно кивнул.

— Мне? Я всего лишь бывший футбольный игрок. А вы… Вы человек мира, умный человек. Я прям сразу так и понял.

Шерлок провела расследование.

«Некоторые принцы стоящие парни, — говорила она Куперу. — Хорошо образованные. Бизнесмены, министры в правительстве. Военные летчики. Принц Аамужир не из таких порядочных. Он проводит большую часть времени не в Королевстве, отрываясь на вечеринках с самыми дорогими проститутками».

Принц выпустил шлейф сигаретного дыма, и Купер изо всех сил постарался не вдохнуть.

— Пригласите ваших друзей в плаванье, — приказал принц. — Дина Робийара. Кевина Такера. Я не имел удовольствие с ними познакомиться.

Черта с два. Робийар с Такером раскачают эту сволочь над поручнями его яхты с единственным бассейном и кинут прямиком за борт.

— Я им звякну, — пообещал Купер. — Узнаю, смогут ли они выбраться.

И глотнул выдержанного скотча из тяжелого хрустального стакана. Купер сомневался, что такие водятся в роскошной коллекции бара отеля. Он бывал пару раз здесь в номерах, но никогда не видел ни золотистого фонтанчика в углу, ни усыпанных драгоценными камнями пепельниц, ни расшитых подушек из пурпурного шелка.

Принц сидел у огромного рояля в шезлонге. Скрестив лодыжки, он выставлял чистые подошвы туфель, надетых явно только раз.

— Скажите — ка, старина… — Принц выпустил еще одну струю загрязнителя воздуха. — По вашему мнению, вы сыграли бы против Джо Монтаны или Джона Элвея? — Он спросил с таким видом, словно вопрос явился настоящим откровением, будто всякий новичок в спортивной журналистике по всей стране не задавал подобное тыщу раз на памяти Купера.

Купер притворился, что глубоко задумался, отпил скотча, потом выдал стандартный ответ:

— Эти парни были моими идолами. Мне хотелось бы получить такую возможность. Могу лишь утверждать, что независимо от соперника, я играл на пределе сил.

Принц сменил позу.

— По моим наблюдениям, слишком много куортербеков нетерпеливы. Они просто не читают защиту.

Купер кивнул, словно принц был великим футбольным аналитиком, а не эгоистичным дрочилой, который ни черта не смыслит.

Принц показал на перстень на пальце Купера:

— Вы надели кольцо Суперкубка.

Кольца Суперкубка не славились утонченностью. Последний перстень «Звезд» — кричащая громадная фиговина с бриллиантами, способными оснастить целый великосветский бал. Купер опустил взгляд на перстень.

— Красивая штучка, да?

— Изысканная.

Купер видел, что у парня чуть слюна не капала.

— Знаете что, ваше высочество… Я никому не давал примерять мое кольцо. Оно мне досталось тяжким трудом и потом, но для вас… О, черт, так и быть… — Он стянул кольцо с пальца. — Вы как никто понимает игру. Почувствуйте, каково это, его носить.

Купер не соизволил подняться с кресла, просто держал на вытянутой ладони, так что принцу поневоле пришлось выбраться из шезлонга, чтобы наложить на кольцо свои загребущие лапки.

Принц надел кольцо на палец. Оно немедленно свесилось набок. Он повернул его на место и придержал, будто и не собирался больше отдавать.

— Великолепная вещица. — Принц тянул время, любуясь кольцом, даже подошел к стеклянному журнальному столику, где свет был поярче. Наконец вымолвил: — Скоро здесь появятся красивые леди. Оставайтесь и насладитесь со мной их обществом.

У Купера появился удобный случай, которого он и ждал, и страшился.

— Не могу пропустить такое приглашение. — Он встал с кресла и вытащил мобильник. — У меня важное мероприятие, но дайте посмотрю, как мне его перенести. — Он пошел с сотовым к дверям, выходившим на опоясывающую террасу, и позвонил Шерлок, которая ждала в машине за углом.

— Рой, это Куп, — сказал он, когда она ответила. — Кое — что намечается, и мне нужно отменить то мероприятие в Юнионистской лиге сегодня. Проследи, ладно?

— Вы все еще с ним? — спросила она.

Он посмотрел туда, где принц вертел перстень.

— Ага, знаю, что подписал контракт, но я не могу.

— Я не забыла, что вы моя первейшая ответственность… — обеспокоено произнесла она. — Знала, что дело рискованное. Если вас нужно вызволить оттуда, я немедленно приступаю.

— Проклятье, нет! — Вот уж последнее, что ему надо. Пайпер Дав, вламывающаяся с магическими браслетами и золотым лассо. — Ты не говорил, что там будет тьма прессы.

— Вы самый лучший.

— Хорошо, буду.

Купер отключил связь и сунул телефон в карман.

— Да чтоб все провалилось к черту. Мне не отвертеться. Придется идти. — И с таким печальным видом повесил голову, словно потерял единственный шанс в жизни. — Не часто встречаю кого — нибудь, кто понимает, как жить на широкую ногу, вроде вас. — Еще качание головой. Еще сожаления. Теперь переход к самой скользкой части плана. Купер пошел забрать перстень. — Есть кое — что, о чем мне хотелось с вами поговорить, но… О, ну…

Он протянул руку. Перстень остался на месте.

— Извольте, скажите о чем.

— Мне как — то неловко. — Больше подошло бы «унизительно». — Но вы и я… Мы ведь бывалые люди, верно? Разбираемся в тонких материях. Между нами… мы знаем, чего хотим.

— Конечно.

Принц гладил перстень большим пальцем.

— Один из шоферов принцесс, женщина, мой друг, знает, что я люблю женщин. Молоденьких. То есть, а какой мужчина не любит? У вас есть служанка… Зовут Файза. Шофер показала мне ее.

— Ах… — Принц просиял. — Вас привлекла эта служанка?

— Она моего вкуса. Молоденькая такая. Выглядит лет на тринадцать. — Он с трудом договорил остальное. — Мой любимый тип женщин.

— О, да.

По коже ползли мурашки.

— Интересно… Как думаете, не могли бы вы уговорить принцессу отпустить девушку… у меня поработать? На постоянной основе? — Он сделал ударение на слове «работать» и дал принцу несколько секунд самому дополнить картину, каким выродком предстает Купер. — Черт. Не стоило спрашивать. — Он снова протянул руку за кольцом. — Рад, что вам понравился мой перстень. Мне нужно срочно идти и позволить вам наслаждаться остатком вечера.

— Погодите. — Принц отступил на пару шагов. — Может, и получится… Но разумеется, принцессе нужна компенсация.

— О, конечно. Скажите хоть слово, я выпишу чек. Сколько, по — вашему, стоит девчушка? Пару тысяч?

— Какие деньги между друзьями? Нет, нет. Хотя, возможно, некий знак дружбы…

Шерлок полагала, что Купер просто убедит принца отпустить девушку, но Купер лучше знал, что почем.

— И знаком вы считаете?..

Принц водил большим пальцем по ободку перстня.

— То, что, по — вашему, для вас стоит эта девушка.

— Вы много просите, но… У вас есть ее документы? Паспорт? Я не хочу потерять кольцо, а потом она сбежит от меня.

— Разумеется. Один звонок. — Принц одарил Купера масляной улыбочкой и потянулся за телефоном.

Купер притворился, что равнодушно глазеет в окно во время короткого отрывистого разговора на арабском. Они с принцем заключили сделку.

Купер не мог дождаться, чтобы улизнуть, но без девушки кольцо бы не оставил, и потому знал, как потянуть время. Он прикончил выпивку и увел в сторону разговор принца об особо отвратительных сексуальных игрищах тем, что поведал собственные историю об игре «Гигантов» в последнем сезоне. Наконец, они вдвоем отправились на лифте вниз в вестибюль.

Один из королевских охранников стоял у стола, тасуя кипу паспортов, явно извлеченных из сейфа отеля. Поскольку граница между Штатами и Канадой была свободной, то Купер пытался убедить Пайпер, что нет абсолютной надобности в паспорте, но та проявила упрямство.

— Без паспорта ей трудно будет обрести легальный статус, — спорила она. — Файза не сможет ходить в колледж и пользоваться медицинскими услугами. Они украли ее личность, Куп. Паспорт — эта та малость, что у нее еще осталась. Обещайте, что по крайней мере попытаетесь.

Купер ничего не обещал, но за короткое время, проведенное с принцем, его решение окрепло.

Охранник вручил паспорт принцу. В стороне стояла миниатюрная, закутанная фигурка, прижимавшая маленькую сумку — мешок. Девушка опустила голову, поэтому Купер не мог разглядеть лица. Она понятия не имела, что с ней происходит, и, должно быть, пребывала в ужасе.

Принц не удостоил ее взглядом — она ведь всего лишь женщина — а паспорт отдал Куперу. Тот пролистал документ. Взглянул на фото и прочел имя. Подошел к девушке и поднял ей большим пальцем подбородок. Словно покупал гребаную рабыню.

Несомненно, это та девушка. Темные брови, круглые щеки, трясущиеся губы, темно — карие глаза, распахнутые в страхе, но с этим он ничего сейчас не мог поделать.

Купер сунул паспорт в карман и вернулся к принцу.

— Вижу, вам нравится перстень, ваше высочество. А этот приз Ломбарди в середине? Солидная платина.

Однако приз Ломбарди на настоящем кольце, запертом в его спальне в сейфе, отличался бриллиантами — подлинными, а не этими кубиками, покрывавшими копии. У Купера имелись полдюжины дубликатов колец, чтобы дарить на различные благотворительные аукционы. Участники торгов были в курсе, что это копии, но те все еще пользовались спросом.

— Пойдем, — сказал он девушке, надеясь, что та послушается, и ему не придется пугать ее, таща насильно.

Плечики девушки сгорбились, словно она уже пыталась защититься от жестокого обращения, в котором не сомневалась, но Файза последовала за Купером.

— Приятно провести с ней время, — сказал принц, когда они проходили мимо.

Купер поразмыслил, сколько стражи подскочит к нему, если вмазать сукину сыну в зубы, но он слишком вышколил себя за всю жизнь, чтобы не поддаться порыву. Не оборачиваясь, он повел испуганную служанку из вестибюля. Одна копия перстня Суперкубка. Вот и вся цена человеческой жизни.

Они миновали парадные двери отеля. Как только Купер завел ее за угол в сторону улицы, где их ждала в машине Пайпер, то обратился к девушке:

— Добро пожаловать в Америку, мисс Джамали.

* * *

Сцена воссоединения с лихвой оправдала тяжелые испытания. Пайпер выглядела такой счастливой, какой Купер ее еще не видел, а Файза заливалась слезами. Пайпер переместилась на заднее сиденье к Файзе, а Купер сел за руль. Пока они ехали, она держала Файзу за руку и объясняла, что произошло. Файза едва могла говорить, но радостно и порывисто обнимала Пайпер, что было красноречивее слов.

В качестве убежища, чтобы спрятать на ночь Файзу, Пайпер выбрала квартиру Берни Берковиц. Берни, королева грудинки и божественной сливочной помадки, обрядилась в странное сочетание из красных колготок и потрепанного мужского кардигана. Приветствуя гостей, она захлопал в ладоши:

— Вот это да! Аж дух захватывает!

Квартира Берковиц была загромождена мебелью. Чрезмерно тепло и слабо пахло нафталином. Но Купер согласился с Пайпер, что здесь Файзе безопаснее, чем в клубе.

— Представления не имею, что едят мусульмане, — ведя их в комнату, приговаривала Берни. — У меня есть шоколадный торт. Ваша религия позволяет?

— О, да, — заверила Файза. — Но, наверно, не смогу ничего съесть. Столько всего случилось.

Купер хотел поговорить с Шерлоком наедине, потому вмешался:

— Миссис Берковиц, почему бы вам не показать Файзе, где она может положить вещи, пока мы с Пайпер обговорим наши планы. Наверняка Файзе хочется позвонить тете.

Вновь вылезла на свет озабоченность Файзы.

— Есть еще какие — то проблемы? Я не хочу создавать вам лишних трудностей, вы и так для меня много сделали.

— Все хорошо. — Купер одарил ее ободряющей улыбкой, но принц мог в любой момент понять, что его надули, и Пайпер нужно убедиться, что Файза будет в пути до того, как это случится. — Мисс Джамали… — Купер нырнул в карман пиджака и вытащил паспорт: — Кажется, это ваше.

Файза приблизилась к нему медленно, не отрывая глаз от паспорта. Она остановилась перед Купером, не забирая документ, просто прикоснулась к зеленой обложке кончиками пальцев.

— Давайте, — мягко сказал он. — Берите.

Она взяла. И держала так, словно не могла поверить, что паспорт принадлежит ей наяву. Потом подняла голову, приложила ладонь к сердцу и низко поклонилась Куперу.

— Shokran jazeelan, — сказала срывающимся голосом. — Спасибо.

Проклятье. Если он не поостережется, то сам разрыдается. Только не Пайпер. Он мог поклясться, что даже галлон перцового спрея не заставит эту женщину заплакать.

Только Файза последовала за Берни в спальню, как Пайпер бросилась обнимать Купера и врезалась в него. Если бы не его быстрые рефлексы, она наверно снова его блокировала и послала на землю. Не то чтобы и в первый раз блокировала, но это вы ей попытайтесь сказать.

— Вы чудо! — воскликнула Пайпер. — Вы самый лучший в мире человек!

Она обхватила его за шею, прижалась головой под подбородком, и Купер забыл все про блоки. Несмотря на разницу в размерах, ее тело идеально ему соответствовало. Груди прижались к его груди, бедра к бедрам. Он машинально провел ладонями по ее спине. Пайпер крепко обнимала его. Купер в ответ сильно ее прижал, испытывая влечение, как подросток, захваченный врасплох первым чувством.

Пайпер посмотрела на него снизу — эти большие синие глаза, переполненные чувством благодарности, — совершенно не замечая, какой эффект оказывает на него. Каждый клочок самодисциплины потребовался от Купера, чтобы не обхватить ладонями эту задницу, но после прошлой ночи он знал, что получит кулаком в живот, если осмелится. Или того хуже.

Как произошло это неестественное переключение? Пайпер повисла на нем, словно он был ее лучшим приятелем. Словно того поцелуя в коридоре и в помине не было. Словно она, блин, напрочь все забыла!

Купер собрался с духом и твердо отстранил ее на безопасное расстояние, моля бога, чтобы она не взглянула вниз и не узрела, что в точности с ним сотворила.

Он хотел, чтобы Пайпер хоть чуточку задело это отстранение, однако она лишь лучилась радостью.

— Я знала, что вы справитесь! О, Куп, вы изменили ее жизнь навсегда.

Купер сердито уставился на нее:

— Прекратите скакать и расскажите, как вы планируете увезти ее отсюда.

Его ворчание нисколько не сбило Пайпер с толку.

— Дадим ей несколько дней прийти в себя и связаться с тетей. Потом…

— Не пойдет. — Он отодвинулся от нее еще дальше, при этом наткнувшись прямо на пыльную композицию шелковых цветов, и поведал о принце и перстне, убедившись, что Пайпер поняла, сколько дыр в ее плане. — У принца огромное самолюбие и в наличии маленькая армия. Может, ему понадобятся годы обнаружить, что его обвели вокруг пальца, а, возможно, он уже понял. Лучше отправить ее завтра первым же рейсом из города. А еще лучше вылететь из Милуоки. Это не намного дальше О’Хары, и нет смысла рисковать без особой надобности.

— Я не могу отправить ее на самолете.

— Еще как можете, черт возьми. Плачу я.

Пайпер отмахнулась от него.

— Прямых рейсов нет, а она уже достаточно напугана. Тандер — Бей прямо через границу от Северного побережья Миннесоты. Я отвезу ее на машине.

— Да с чего это вам в голову взбрело? — возмутился Купер.

Пайпер посмотрела на него, как на самого мерзкого червяка на земле. Ну вот оно снова. Чувство, что он недостаточно мужик, чтобы встретить вызов, который существует в ее воображении.

— Да с того, что так правильнее сделать, — ответила она.

Купер метал громы и молнии, все больше и больше чувствуя себя буйным идиотом. Наконец, заставил себя заткнуться и провозгласил, как надутый тинейджер:

— Отлично! Поступайте как знаете.

Но даже бушуя вовсю, он знал, что ему придется сделать.

Глава 10

Машина не заводилась! Ну почему изо всех дней это должно было случиться именно сегодня? Файза сидела на пассажирском сидении, вцепившись в драгоценный паспорт, и бросала нервозные взгляды на машины, проезжавшие мимо дома, где прежде жила Пайпер. Если бы не Купер с его фальшивым перстнем Суперкубка, хозяева Файзы почти наверняка и внимания не обратили на ее побег. И все — таки Пайпер не могла винить Купера за то, что он учинил. Она — то воображала, что его звездного статуса будет достаточно, чтобы убедить принца отдать Файзу в дар, но Купер куда лучше Пайпер понимал богатых себялюбцев. Солидный просчет с ее стороны.

Файза терзала нижнюю губу, а Пайпер шарила под капотом «сонаты», пока не дошла до предохранителей и обнаружила причину: отсутствовала парочка. Кто, черт возьми?..

Рядом затормозила машина, опустилось стекло.

— Садитесь.

За рулем серебристой «ауди» восседал Купер с видом властителя города.

— Это ваших рук дело! — воскликнула Пайпер. — Где мои предохранители?

— Отдам, когда сочту нужным, — протяжно сообщил он.

Потом вышел из машины и открыл дверь «сонаты» с пассажирской стороны:

— Доброе утро, мисс Джамали. Сегодня я везу вас, леди, в Канаду.

— Нет!

Провести с ним несколько часов в машине потребует от Пайпер слишком много усилий. Она не хотела, чтобы Купер демонстрировал порядочность. Пусть уж лучше продолжает выставлять себя самовлюбленным заносчивым ублюдком, которого она создала в своей голове, когда начала впервые за ним следить.

Однако Файза ему обрадовалась и охотно пересела в «ауди», не оставив Пайпер другого выбора, как только последовать ее примеру. Купер пресек протесты Файзы сесть впереди, и отправил Пайпер в ссылку на заднее сидение.

Она дернула за ремень:

— Я не только сама способна доехать до Миннесоты, но и гарантирую, что лучше вас вожу машину.

— С чего вы взяли? — усомнился он, отъезжая.

— Я ведь за вами следила, если помните. У вас трудности с торможением, вы не соблюдаете дистанцию, когда раздражены, а главное, слишком агрессивны. Я же обучалась фигурному вождению, уклоняться в неожиданных ситуациях и тактике вождения в условиях агрессивного контакта.

— Впечатляет. Зато у меня нет штрафов. Случайно тут узнал, что вы о себе не можете сказать то же самое.

— Только потому, что во всем Иллинойсе не найдется коп, который способен выписать штраф великому Куперу Грэхему. Но давайте посмотрим, как поведет себя дорожный патруль Висконсина, когда мы вступим на территорию «Пакерс» (имеется в виду команда «Грин Бей Пакерс» — Прим. пер.).

— Даже там, — самодовольно заявил он. — Когда ты широко известный спортсмен, как ваш покорный слуга, может сойти с рук что угодно.

— Жизнь так несправедлива, — пробурчала Пайпер. — А где ваша «тесла»?

— В гараже. Ее нужно заправлять каждые три сотни миль, так что путешествие на ней требует как — то планировать дорогу.

— А эта чья машина?

— Моя.

Она с трудом разжала зубы:

— И сколько их у вас?

— Только две. Не считая грузовика.

— На что вам грузовик?

— Перевозить всякую всячину. Каждому мужику нужен грузовик.

Она вздохнула и начала снимать пушинки со своего джемпера.

Пока они ехали к границе Висконсина, Файза рассказывала им о беседе с тетей накануне вечером. Купер пустил в ход весь свой шарм, который ни разу не удосужился распространить на Пайпер. Файза демонстрировала обычную робость, не глядя на него прямо, но явно его обожала. Только когда он рискнул завести речь о политике, Файза вспылила.

— Слово «ислам» означает мир, чистоту, покорность и смирение, — вещала она. — Что общего это имеет с терроризмом?

Они поговорили еще о Ближнем Востоке, о кулинарии и музыке. Около Мэдисона заказали ланч в придорожном «Бургер Кинг». Файзу привело в восторг, что еду можно купить прямо из машины. Купер отказался от денег Пайпер, так же как и от предложения сменить его за рулем.

— Не вздумайте капнуть кетчуп на чехлы, а то высажу вас на обочине, — предупредил он.

Файза восприняла угрозу серьезно и пообещала, что будет осторожна.

— Не вам, Файза, — поправил он. — Это относится только к ней.

— Вам не нравится Пайпер?

Судя по голосу, Файза искренне расстроилась.

— Сложно все, — ответил он. — Видите ли, Пайпер сходит по мне с ума. Приходится держать ее на расстоянии.

Пайпер фыркнула.

— О, нет, — вскричала Файза. — Пайпер не сходит с ума. Она очень умная.

Купер разразился лекцией об американском сленге. К тому времени, когда они добрались до Висконсин — Делс, он научил Файзу не понимать буквально слова «сходить с ума» или «ужасно», заодно пояснил значение cool, chill, hang и What up?

Хихиканье Файзы заставляло петь сердце Пайпер, поэтому ее саму покоробило, как сварливо прозвучало ее заявление:

— Знание американского сленга не особо пригодится ей в Канаде.

— В Канаде водится американское телевидение, — возразили ей.

Пайпер стало стыдно. Если она чувствовала себя лишней, еще не повод грубить.

Как большинство мужчин, Купер терпеть не мог остановки, и она придралась к нему за то, что он засек время, когда они с Файзой забежали в туалет на заправке.

— То, что я посматриваю на часы, не значит, что я вас тороплю! — Купер был полон праведного негодования.

Пайпер грозно посмотрела на него:

— Так сколько мы отсутствовали?

— Шесть минут и тридцать две секунды.

Как бы временами он ее ни раздражал, все же мог заставить смеяться.

— Пристегните ремни, леди, — объявил Купер. — Корабль на взлете.

К полудню они достигли Дулута, и он наконец пустил Пайпер за руль — в основном потому, что она сама уже сидела на месте водителя, когда Купер появился после похода в туалет.

— Пять минут пятьдесят две секунды, — объявила она. — Вы нас задерживаете.

С заднего сидения захихикала Файза.

— Ровно четыре минуты. Вы соврали.

Но безропотно уселся на пассажирское сидение.

Первозданная красота Северного побережья Миннесоты с каменными утесами, галечными пляжами и умопомрачительными видами Верхнего озера хранила свои тайны от большинства американцев, однако Дюк еще подростком возил Пайпер на Северное побережье несколько раз в походы, и она влюбилась в эти места. Вывески, которые они проезжали, с жареным судаком, копченым сигом и рисовыми блинами, заставляли отчаянно скучать по старому шовинисту со всеми его недостатками и любовью.

Купера больше очаровала реклама домашних пирогов.

— Заедем! — приказал он, завидев дорожный знак со зловещим названием «Замок ужаса». Пайпер свернула к сельскому ресторанчику, выходившему на шоссе. Немного спустя Купер появился с тремя кусками пирога. — Карамельно — яблочный пекановый.

Поскольку трудно было есть пирог, пока она лавировала по извилистому двухполосному шоссе, то ничего не оставалось, как вдыхать тонкий аромат корицы, а Купер преувеличенно постанывал и снабжал порнокомментариями о хрустящей корочке и нежной начинке.

— Как считаете, Файза? — спросил он. — Едали пирог вкуснее?

— Восхитительно, — отозвалась та, однако чем ближе они подъезжали к канадской границе, тем больше нервничала и откусила лишь пару раз.

Гранд — Марей был последним значительным городом перед пересечением границы резервации Гранд — Портидж, и когда оставалось всего несколько миль, Пайпер спросила Файзу, не думает ли она снять с головы шарф:

— А то мы смотримся странной компанией. Хотя документы в порядке, так легче пересечь границу.

Файза закусила нижнюю губу и посмотрела на сидевшего впереди Купера:

— Я не могу, Пайпер.

— Не переживайте, — сказал Купер. — Подъезжайте, Шерлок, и я покажу вам, как это делается.

— Вы хоть догадываетесь, как вы отвратительны?

— То, что вы называете отвратительным, другие находят очаровательным и привлекательным.

Она усмехнулась и подъехала.

Таможенник с ходу узнал Мистера Большую Шишку и после пары автографов, перебросившись парой — тройкой фраз о футболе, махнул им, чтобы проезжали.

Тетя Файзы жила в современном белом каркасном доме на холме, откуда вдалеке виднелся порт Тандер — Бей. Она высматривала их и выскочила навстречу, не успела машина остановиться.

Файза бросилась в объятия тети, и обе разрыдались. Из дома высыпали друзья и родственники, многие собрались вокруг Пайпер и благодарили за то, что она сделала. Женщины целовали ее, мужчины обнимали Купера. Звали на хлеб — соль. От похвал Пайпер разобрала застенчивость. После слезных прощаний с Файзой и обещаний молиться от каждого, она наконец затолкала Купера на пассажирское сидение, и они отправились в путь.

Долгий день был на исходе, смеркалось. Пайпер заранее не думала, где они заночуют, но Купер сообщил, что забронировал комнаты в Ту — Харборсе, городке на Северном побережье в трех милях отсюда. События последних дней истощили Пайпер, и она бы предпочла заночевать поближе, но он отказался.

— Я наслышан о том месте и хочу проверить как там.

— Сколько стоит?

— Больше, чем вы можете себе позволить. Отработаете сверхурочными. — Купер вредничал из чистой вредности, но затем себя одернул: — Признаюсь, что не пришел в дикий восторг от всей этой истории, но теперь рад, что вы меня втянули. Хорошее дело вы организовали.

— Вы тоже, — сказала она.

В машине воцарилось неловкое молчание. Пайпер обрадовалась звуку радио.

Купер снова сел за руль, когда они остановились заправиться, и около десяти по двустороннему шоссе подъехал к Ту — Харборсу. На Северном побережье не было крупных сетей отелей, но Пайпер не ожидала, что он свернет на гравийную дорогу, бегущую вдоль городских железорудных погрузочных доков.

Ночью громадные доки внушали страх, их возвышающиеся скелеты со стальными ребрами напоминали безысходную картину разрушенных небоскребов в некогда великом городе. В одном из доков стояло судно, груженное рудой из ближайших шахт, ослепительный свет гигантских прожекторов придавал сцене еще большую призрачность.

Впереди на вершине утеса тонкий луч маяка как перстом указывал на гавань. Купер проехал гравийной дорогой прямо к воротам красного кирпичного сооружения. С узкими окнами и меловой облицовкой оно походило на старую школу, если бы не квадратная освещенная башня, возвышавшаяся в углу.

— Мы что, остановимся здесь?

— Мне друзья о нем рассказали. Это старейший действующий маяк на Верхнем озере. Историческое общество уже какое — то время превратило его в гостиницу.

Пайпер потянулась к ручке двери:

— Если там найдутся две спальни, я не возражаю.

— Погодите! — Купер толкнул назад дверь и утащил Пайпер к машине, ни с того ни с сего приняв оскорбленный вид. — Вы что, серьезно представили, что я попытаюсь затащить вас в постель?

Его реакция повергла Пайпер в изумление. Она сердито выдохнула.

— Да мне бы ничего и в голову не пришло, кабы не тот мерзкий поцелуй, и раз уж я, кажется, как магнит притягиваю самых неожиданных мужчин, то откуда мне знать?

— Никакой вы не магнит.

— Правда? Тогда что значит тот поцелуй?

— Да всего лишь спасал вашу глупую голову. — Купер ткнул в нее жестким длинным пальцем. — Давайте кое — что проясним, Шерлок. У меня нет к вам сексуального интереса. Никакого. Ноль. Единственная причина, почему я вас поцеловал, так это отвлечься от того, что хотел сделать, — задушить. Разговор окончен.

Купер открыл дверь и выскочил из машины.

Что это с ним? Пайпер явно требовалось поспать, потому что малость раздосадовало, что он отказал ей в сексуальной привлекательности. Если бы уколол кто — то другой, было бы наплевать. Вообще — то, больше чем крошечную малость. Пайпер была раздражена достаточно, чтобы захотеть бросить ему вызов, но тут в дверях появилась женщина среднего возраста и представилась как Мэрилин.

— Мистер Смит? Добро пожаловать.

«Мистер Смит? Он что, ничего лучше не мог придумать?»

Купер хлопнул багажником и вытащил спортивную сумку. Пайпер взяла рюкзак и последовала в старомодную кухню с ковриком для вытирания ног, фарфоровой раковиной и антикварной газовой печью. Белые тюлевые занавески закрывали нижние половины узких окон, на подоконнике — кофейная мельница. На деревянном сундуке лежал сложенный треугольником американский флаг.

В кухне витал запах вкусной выпечки, исходящий от двух кусков шоколадного пирога на фарфоровых тарелках. Через дверной проем Пайпер увидела лестницу, через другой — старомодную столовую с радиатором парового отопления, цветочным темным ковриком, дубовым столом и буфетом с выставленными фарфоровыми статуэтками. Старое жилище хранителя маяка.

Купер представил ее как Ингрид, своего врача — массажиста.

— Пайпер Дав, — в свою очередь назвалась она. — Вообще — то я наставник по избавлению от алкогольной зависимости мистера Смита.

— Благослови вас Боже, — с милой улыбкой сказала Мэрилин. — Не надо стыдиться, что вам нужна помощь, мистер Смит.

Пайпер похлопала его по руке:

— Вот и я ему все время твержу то же самое.

Плохое настроение, вызвавшее его небольшую вспышку в машине, казалось, улетучилось, потому что Купер не стал ее разоблачать. Пайпер же все еще дулась на его оскорбления. И это открытие ей не понравилось.

Мэрилин повела их в задний коридор, поднялась на три ступеньки на площадку, еще на три — на другую площадку, прошла в квадратный коридор с пятью дверями — три двери в спальни, одна в ванную, пятая в башню.

— На сегодня вы единственные постояльцы, поэтому не придется делить ванную комнату.

Одна из бровей «мистера Смита» взлетела вверх. До него не доходило, что возможно ему придется делить ванную комнату с низами. Пайпер же предпочла бы для компании еще каких — нибудь гостей.

В комнатах было по — домашнему: кровати с деревянными спинками, стеганые одеяла, старомодные лампы со стеклянными абажурами, много тюлевых занавесок. На стенах — черно — белые фотографии барж с рудой.

Хозяйка, которая в двух словах рассказала им историю маяка, показала фонари в каждой комнате для тех, кто хотел исследовать башню.

— На башне водится привидение, но большинство гостей его не видят. — Она вышла в коридор. — Если не возражаете, я закрою на замок входную дверь, когда буду уходить.

Уходить? Пайпер не могла понять, почему это ее обеспокоило. Ладно, вообще — то она понимала, но… Даже с городом на расстоянии нескольких кварталов маяк казался изолированным, как пустынный остров. И ни одного взрослого в качестве дуэньи.

— Вернусь утром, — предупредила Мэрилин. — Завтрак в восемь тридцать.

И исчезла внизу лестницы, несколько мгновений спустя послышалось, как за ней захлопнулась входная дверь.

«Мамочка! Разве ты не знаешь, что нельзя оставлять деток одних?»

Купер бросил сумку, и это простое действие словно сожгло весь кислород в спальне. После взбешенной реакции Пайпер на то, что он заявил в машине, ей настоятельно требовалось выйти отсюда прямо сейчас.

— Не капризничайте, — сказал он, когда она повернулась к двери.

Пайпер резко обернулась.

— Я не капризничаю. Просто проголодалась.

Он полуприкрыл веки.

— Не ждите, что я что — нибудь предприму в этом смысле. Я уже сказал, что мне неинтересно.

— Да ради бога! Я просто хочу съесть тот шоколадный пирог, что она нам оставила. Черт, да что с вами такое?

Пайпер презрительно ощетинилась, хотя с трудом сдерживалась, чтобы не стянуть через голову футболку, скинуть бюстгальтер и посмотреть, как он при этом будет не заинтересован.

Она направилась вниз по лестнице угоститься пирогом на кухне. И пока ела, прошла через столовую в гостиную, у которой был такой вид, словно она принадлежала чьей — то милой прабабушке. На спинках кресла с крыльями и дивана с камчатой тканью лежали белые салфеточки. Стереопроектор, горшок с африканской фиалкой стояли наверху шкафа со стеклянными дверцами. С окна свешивался паучник. Пайпер представила хранителя маяка с женой, которые сиживали здесь по вечерам до времени изобретения электронных устройств. Они читали, может, шили, рассуждая о погоде на грядущий день. Потом поднимались по лестнице в спальню…

Пайпер сгребла судовой журнал с кофейного столика и пролистала. Журнал приглашал постояльцев принять на себя обязанности хранителя маяка, пока они здесь жили, поднимая и опуская флаг утром и вечером, записывать названия кораблей, приходящих в гавань, и дважды в день проверять сигнальный огонь.

Кусок торта для Купера все еще лежал нетронутым на стойке. Пайпер поставила пустую тарелку в раковину и пошла наверх в свою комнату. Натянула пижамные штаны в черную клетку и футболку с «Чикагскими медведями», но спать ей еще не хотелось. Раз уж она здесь, почему бы не проникнуться духом этого местечка? Пайпер прихватила фонарик с комода, сунула ноги в шлепанцы и пересекла коридор, играя в хранителя маяка.

Внутри башни было зверски холодно и темно, ни проблеска света не проникало сквозь кромешную тьму от огромных линз наверху. Пайпер включила фонарик, посылая зловещие тени бродить по оштукатуренным стенам. Узкая лесенка со ступеньками, выкрашенными в темно — бордовый цвет, вела в прожекторную будку высоко над головой. Маленькое окошко на площадке выходило на гавань, но с тех пор, как они приехали, наполз туман, и Пайпер могла различить лишь тусклые очертания грузовых причалов.

Она стала подниматься по лестнице. Холод проник под пижаму и футболку. Пайпер поджала пальцы, чтобы шлепанцы не хлопали по деревянным ступенькам. Страшные окна, темнота и уединение… Восхитительно зловеще. Она ощутила, словно угодила в одну из детективных историй, которые с жадностью глотала в детстве. «Пайпер Дав и Тайна убийств в маяке».

Пайпер достигла еще одной крошечной площадки с круглым иллюминатором. С больших линз наверху все еще не видно света. Она выключила фонарик, чтобы посмотреть в иллюминатор на озеро, но туман был слишком густым, чтобы что — то увидеть.

Внизу послышался шорох.

Скрипнула, открывшись, дверь. На нижних ступенях звук крадущихся шагов.

Убийца с маяка пришел за ней.

Она узнала, кто это. Он знал, что она его узнала. Он не мог себе позволить оставить ее в живых.

Помощи ждать неоткуда.

Все зависит только от нее.

Одна на пустынном маяке с сумасшедшим головорезом, который убивал… и собирался убить снова.

Жизнь еще никогда не была столь прекрасной!

Пайпер бесшумно распласталась за углом, на боку ее свисал смертоносный фонарик. Убийца крался с хитростью леопарда. Так и должно быть.

Шаги раздались ближе. Ближе. Еще ближе.

Он ступил на площадку.

Она выпрыгнула. Пронзительно завизжала.

— Ииииииииииииииииии!

Он вскрикнул. Выронил фонарик. И врезался спиной в стену.

И схватился за грудь. Включая свой фонарик, Пайпер поняла, что возможно маленько перестаралась.

— Э… Привет, как дела?

— Что, на хрен, вы вытворяете? — вскричал Купер.

— Просто… да так, немного забавляюсь. Может, чуточку увлеклась.

Из горла у него вырвался низкий рык. Купер рванулся к ней. Схватил за плечи. И начал сильно трясти. А потом поцеловал. Ну вот. Опять.

Она ощутила его гнев по силе поцелуя, по напряжению, скрутившему его тело пружиной. Купер дернул Пайпер ближе, и она себе показалась маленькой и беззащитной, хотя ничего такого в помине не было.

«У меня нет к вам сексуального интереса. Никакого. Ноль».

Ага, оно и видно.

Пайпер уронила свой фонарик и прижалась к Куперу.

Который уже был готов.

Не он один любил вызов, и Пайпер, вместо того чтобы оттолкнуть, закинула руки ему на шею.

«Купер Грэхем, ты полон дерьма».

Она подняла голову. Разжала губы. Купер думал, что он такой стойкий. Властелин и хозяин над всеми женщинами. Нет, только не над этой женщиной.

Пайпер скинула шлепанец и встала на его стопу, чтобы быть повыше, и углубила поцелуй. Дала ясно понять свои намерения.

И Купер понял. Его губы стали мягче, раскрылись. Языки встретились. Пайпер запустила пальцы ему в волосы. Большие ладони обхватили ее ягодицы. Она обвила ногой его. Тепло широких ладоней проникало через тонкий хлопок пижамы.

Ну что, скажешь и сейчас, что тебе не нравлюсь?

С виду весьма. Их языки столкнулись. И…

Пайпер растаяла внутри. Таяла и сгорала. Колени превращались в кашу, спина выгибалась, а внутри звонил будильник «здесь и сейчас». Гудели, звенели, вспыхивали тревожные сигналы настойчивого желания.

Внутренний жар вырывался наружу. Купер большими мускулистыми руками поднял Пайпер с пола. Прижал к стене, словно она совсем ничего не весила. Их поцелуй превратился во что — то дикое, существовавшее само по себе. Пайпер ладонями забралась Куперу под футболку, пальцами впилась в твердые мышцы спины.

Он резко отпрянул. Схватил ее за плечо и подтолкнул вперед себя вниз по лестнице. Они вышли на свет в коридор. Пайпер быстро обернулась. Открыла было рот, чтобы заговорить.

— Заткнись, — приказал Купер, прежде чем она произнесла хоть слово. — Мне это нравится не больше, чем тебе.

Лучшее из того, что он мог сказать. Они больше не были Купером и Пайпер. Просто два тела, нуждающиеся в разрядке. Лишенные индивидуальности. Самый что ни на есть примитивный секс.

Они очутились в спальне Купера. Он рванул к сумке. Судорожно стал копаться. Пайпер могла бы поклясться, что у него тряслись руки, но, стягивая через голову футболку, загородила себе обзор. И вот она стояла с голой грудью в одних пижамных штанах, пока Купер сдирал свою одежду, являя, о, взору великолепный вид. Сплошные твердые мускулы и гибкие сухожилия, загорелая кожа и бледные шрамы. Хотелось укусить каждый из них, однако Пайпер желала ощутить себя безымянной и потому выключила верхний свет, погрузив их в темноту.

Она услышала шорох одежды, от которой освобождался Купер, и в следующее мгновение, все еще в пижаме, очутилась распластанной на постели, прижатая мощным телом. Он зажал ее ноги своими и сосредоточился на одной цели — на ее груди.

Пайпер билась под его пальцами, под движениями языка. Она изо всей силы отпихнула Купера в грудь и опрокинула на бок, вывернулась, чтобы самой взобраться сверху. Его твердый, как стиральная доска, пресс позволил ему легко согнуться в поясе, ртом поймать ее грудь и продолжить вершить свою черную магию. Пайпер откинула назад голову и оседлала Купера. Он застонал, и она снова очутилась на спине, а большие ладони сдернули с нее пижамные штаны.

Снова Купер принялся терзать ее губы, и она выгнулась ему навстречу. В кромешной тьме, где ни зги не видать, он мог действовать лишь на ощупь, чем и занимался.

Когда он раскрыл ее пальцами, стало немного больно, но только мгновение, а потом боль совсем исчезла… И Пайпер уже двигалась под рукой Купера, отключив разум, сходя с ума, и только тело — плывущее, пульсирующее, задыхающееся, — распадающееся на части.

Купер на секунду ее оставил. Снова к ней потянулся. Стал мучить. Она еще его не касалась. Не так, как хотелось.

Пайпер ненавидела темноту. Ей нужно видеть. Купер повернулся. Потянулся куда — то. За презервативом.

Ей нужно коснуться. Коснуться тела.

Пайпер сжала рукой его член.

Купер резко вскрикнул.

И все кончилось.

Прежде чем даже началось.

Глава 11

Купер пружиной слетел с кровати. Он поверить не мог тому, что случилось. Кошмар какой — то. Хуже кошмара. Полнейшее унижение. Сексуальный апокалипсис.

Купер выскочил из спальни в коридор. Последний раз такое случилось с ним в шестнадцать. И надо же, чтоб из всех женщин рецидив произошел… с Пайпер Дав!

Он закрылся в ванной комнате. Кстати, ванной, которую они делили. Слава богу, не сейчас, потому что ему нужно побыть одному.

Заунывно прогудел противотуманный ревун. Купер включил свет, но не мог смотреть на себя. Ночевка в этом месте обернулась паршивой идеей.

Ванная комната была старомодной в духе всей остальной обстановки: с радиатором под окном и плоскостопой ванной, окруженной белой душевой шторой. Купер включил воду и кое — как втиснулся внутрь. Душевая насадка едва доходила до груди, а занавеска липла к телу, отчего он ощутил себя, словно на него напал гигантский кальмар.

— Ты тут воды кругом налил, — раздался ворчливый голос по другую сторону занавески.

— Выметайся отсюда!

— Я писать хочу. Не смотри.

— Очень надо.

Зашумел унитаз, и грудь Купера ошпарило кипятком. Он отпрыгнул и стукнулся о край ванной. Влажная занавеска теснее сомкнула свои щупальца. По другую сторону раздался смешок.

Вот что случается, когда ты нарушаешь план игры. Тебя бьют. Это она и сделала. Она побила его в его собственной игре.

Только душ вернулся к нормальной температуре, как она включила кран над раковиной, и еще одна порция горячей воды окатила Купера. И снова пришлось отскочить.

Преждевременная эякуляция. Одна только мысль заставляла морщиться. Он же выносливый спортсмен. Марафонец. Пловец на дальние дистанции. И выносливость — предмет его гордости. Эта женщина перевернула верх тормашками всю жизнь, разрушила, что могла. Вот чего не ожидал от нее, того не ожидал.

Купер включил холодную воду. Чтобы ледяной душ прочистил мозги.

Если только начнет мыслить как неудачник, то в него точно превратится, и никто уже не поможет Куперу Грэхему. Он должен найти разумное объяснение тому, что случилось, чтобы спасти самолюбие. Может, сказать ей, что у него проблемы со здоровьем? Неожиданный приступ простуды? Дала знать старая травма. Или стать презренным ублюдком и обвинить во всем ее? Сказать, что она была — что? — чересчур сексуальной, эта чертовка? Не время играть честно.

Купер схватил полотенце. Одно совершенно ясно. Он должен с ней встретиться лицом к лицу. Возможно, стоит в качестве предлога использовать горе. Может, и сработает. Он скажет, что получил известие о кончине дедушки. Откуда ей знать, что сукин сын умер двадцать лет назад. Идеальный предлог.

В спальне Пайпер не было. Дверь закрыта. Купер натянул джинсы и постучал. Когда никто не откликнулся, он дернул ручку, но дверь была на замке.

Так, значит, он переживает горе. Отлично, сойдет. Потерял любимого дедушку.

— Открой!

— Да не переживай так, — послышалось из — за двери. — Со всяким может случиться.

Она так великодушна в ореоле победы. О, твою мать, как милосердна. Если таким, как она, дать волю править миром, то мужчины просто вымрут.

— Да я не переживаю, — услышал Купер свой голос. — Это происходит сплошь и рядом.

Откуда это взялось, черт возьми?

— Серьезно? — спросила она. — С тобой?

Купер увязал все глубже.

— Черт, да.

В задницу умершего дедушку.

Пайпер рывком открыла дверь, сверкая глазами.

— И ты что, этим гордишься?

— Да как — то особо не задумывался.

Она была босиком, но снова натянула мерзкую футболку с «Медведями».

— Ты полный болван. Ты ведь в курсе?

Купер оперся на дверной косяк и оправдал ее худшие предчувствия.

— Тебе нужно помнить, Шерлок, что у всякого на моем месте не жизнь, а сплошной «шведский стол» по части женщин. Я могу делать, что хочу и когда хочу.

Губы ее еще хранили следы поцелуев, а васильковые глаза сверкали негодованием.

— Ты человек или персонаж из комиксов, явившийся мне в кошмарах?

Купер невольно нащупал идеальную защиту и продолжил в том же духе.

— Большинство женщин не возражают, а если и возражают…

Он пожал плечами.

Пайпер хлопнула себя по колену.

— В море много другой рыбы? Так, что ли?

Купер зевнул и потянулся.

— Ага. Наверно, мне должно быть стыдно.

— А тебе не стыдно?

— Все, что требуется от них, — сказать нет.

— От них дождешься.

— Кто их поймет, этих женщин?

Ему на благо Пайпер быстро смекала, и ее негодование начало превращаться в нечто, что стало походить на веселье. Куперу это совсем не понравилось, поэтому он высказался вслух:

— Освежи мне память, Шерлок. Я пропустил и не услышал твое «нет»?

Она выставила подбородок:

— Да не слышал ты «нет». Говорила же, что я известная пожирательница мужчин.

— Ты также утверждала, что покончила с ними.

— Но не говорила, как надолго. — И перед тем, как захлопнуть дверь перед его носом, выдала последний залп: — Спокойной ночи, Скорострел.

* * *

Пайпер проснулась от хлопанья фала по металлическому флагштоку за окном. Ночью чувство глубокого разочарования закопалось у нее внутри, и Пайпер изо всех сил пыталась его вытрясти. То, что Купер не довел дело до конца, может, и было для него унизительным, но обернулось ей даром небесным. Все и так зашло слишком далеко — куда уж дальше — и без этой близости.

О чем она только думала? Да вообще не думала. В том — то и проблема. Что — то в Купере Грэхеме вырубало Пайпер мозг. Одно было совершенно ясно: несмотря на их добродушное подшучивание, несмотря на его безусловную привлекательность, она не собирается пройти с ним этой же дорожкой, неважно, как было хорошо. Почти фантастично. Твердое напряженное тело под ее ладонями. Искусные руки, которые знали свое дело. Ее охватила дрожь.

Они едва перемолвились словом за завтраком из клубничных кексов, фриттаты с ветчиной и сыром, в которой Пайпер только поковырялась. Она с ужасом думала о часах, которые проведет с ним наедине в машине, и когда они покидали Ту — Харборс, накрутила себя, как катушка зажигания.

Вместо того, чтобы ругать себя за то, что случилось, стоит радоваться: заставила великого Грэхема Купера потерять самообладание. Однако Пайпер не чувствовала радости. Только надеялась, что он не станет обсуждать прошлую ночь, иначе ей придется использовать все свои хитроумные козыри, а она не была уверена, сколько у нее еще осталось в запасе.

Едва они проехали рудные грузовые доки, как Купер издал дьявольский смешок:

— Согласись, Шерлок. Как легко тебя поймать. Мне стоило лишь скинуть рубашку, и ты пропала.

Ну вот, опять двадцать пять. Снова соревнуются в шпильках.

— Верно, — якобы согласилась она. — Мужская грудь моя слабость. Серьезно, Купер, если ты еще больше накачаешься, то будешь чесать под мышками и лопать бананы.

— Предоставь мне побеспокоиться об этом, пока обдумываешь, как помочь с моей маленькой проблемой.

— Превосходная идея. Заткнись на следующие четыреста миль, тогда я смогу ее обмозговать.

Еще смешок. На том и закончилось, поскольку они больше не разговаривали.

* * *

Ему следовало бросить Пайпер на постель и сводить ее с ума, пока она не стала бы умолять его дойти до финишной прямой. Взамен он почувствовал себя чересчур униженным, чтобы рассуждать здраво, и ввязался с ней в поединок. Победа сидела в крови Купера, и он терпеть не мог ощущать себя неудачником. Ненавистна лишь одна мысль, что Пайпер таким его увидит. Он не мог съехать на обочину, кинуть ее на заднее сиденье, как хотелось, но молчание в машине доставало. Каким — либо образом Купер должен показать ей, кто в их команде куортербек.

— Я думал о нашем разговоре прошлой ночью, — начал он, — возможно, ты говоришь дело.

— Да как обычно.

Пайпер ослабила ремень, чтобы подогнуть под себя ногу. Будь на ней шорты, а не джинсы, Купер бы имел случай полюбоваться на внутреннюю сторону ее бедер. Как он теперь знал, твердых, гладких и красивых бедер. Поэтому поспешно продолжил:

— Уж не упускаю ли я что — то, не тратя побольше времени в постели с подружками?

Она скривилась:

— Грустная история. Все эти травмированные женщины, которые верят, что виноваты в твоих проблемах. Мне стоило бы открыть консультацию.

Он ни за что не засмеется.

— Угу. Чем больше я размышляю, тем больше прихожу к выводу, что ты права. Возможно, у меня какая — то сексуальная проблема.

— К счастью, столько книг выпущено на эту тему.

— Черт, я особо не люблю читать. Чересчур много непонятных слов встречается.

— Интересно. А в твоей квартире я каких только книг не нашла.

— Должно быть, уборщики оставили. — Купер продолжал вешать ей лапшу на уши, в точности как и следовало. — Коли ты первая ткнула носом меня в мою проблему, то будет справедливо, если ты и поможешь мне с ней разобраться. Только в качестве сексуального партнера, как сама понимаешь. С деловыми отношениями это не имеет ничего общего.

Пайпер посмотрела на него с полнейшим фальшивым участием:

— Не пойми меня неправильно, но я типа потеряла интерес.

Только не та, которая откликалась, как она прошлой ночью, потеряет интерес, но Купер только кивнул.

— Я понимаю.

* * *

Какое — то время было тихо. Чтобы ослабить напряжение, Пайпер позвонила Джаде проверить, как там продвигается ее веселая карьера убийцы. Как выяснилось, весьма недурно. Она устранила еще пять своих одноклассников. Потом они остановились, чтобы перекусить, и Пайпер села за руль. К иллинойской границе плечи уже ныли от усилий продемонстрировать свою расслабленность. Она лихорадочно искала тему для разговора, чтобы занять их последний отрезок этого бесконечного путешествия.

— Мне случайно довелось узнать, какой ты мягкий. И я имею в виду не в сексуальном смысле. Несмотря на то, что …

Купер поперхнулся кокой.

Пайпер мысленно улыбнулась.

— Все эти визиты в больницу Лури…

— Понятия не имею, о чем ты.

Разумеется, он был в курсе. Хотя умудрялся тайком от внимания прессы прокрадываться в детскую больницу Лури, Пайпер открыла интересный факт, что он проводит много времени, навещая больных ребятишек.

— Не могу тебя представить в окружении детей. — Вранье. Из того, что она видела, Купер расслабляется с детьми, как в окружении красивых дам. — Можешь со мной поделиться. Это горячие сестрички, да?

— Теперь ты меня смущаешь.

— Однако есть секрет, который я не могу раскусить. Даже при всех своих великолепных сыщицких талантах.

— Сенсация просто.

— Когда я за тобой следила, иногда ты якшался в закоулках с разными презренными типами. Что насчет этого?

Купер потер баночку коки.

— Пустая болтовня, больше ничего.

— Не верю. Признавайся как есть. Считай, что я твой духовник.

— Ты нисколько не похожа на священника. Ты…

— Не увиливай.

Купер поерзал неловко на сиденье.

— Ну не знаю. Это… Я не собираюсь ничего делать, так что нечего тут говорить.

Но что — то подсказывало, что он не прочь обсудить, а Пайпер приветствовала любую тему, которая не вела прямиком в спальню. Она ждала.

Купер повернулся к окну.

— Была одна идея… Но требующая чересчур много времени и сил, а результат не гарантирован. — Он снова повернулся к Пайпер. — Все эти пустующие городские стоянки пропадают даром. Ничего кроме бурьяна и мусора.

Картина начала вырисовываться.

— Ты хочешь пойти дальше, чем просто кидать «бомбы».

Он пожал плечами.

— Есть куча народу без работы и видов на будущее. И все эти пустующие участки земли. Кроются кое — какие возможности для народа.

— Но не для тебя.

— Черт возьми, нет. Сейчас меня занимает только бизнес.

Купер вытащил сотовый и позвонил Тони.

Пайпер слушала их разговор, что Тони нанял нового вышибалу вместо Делла, который уволился четыре дня назад, и размышляла, понял ли Купер, что ее работа на него закончилась.

За шесть дней в клубе она сделала все, что могла. Ряды персонала очищены, они с Тони вместе сочинили инструкции, которые не позволяли мошенничать в работе. Жалованье у Купера вместе с платой за вождение поможет продержаться какое — то время. А вот сколько, зависит от чаевых в конверте, которые собрал для нее хозяин конторы лимузинов, и надолго ли ее работа в «Спирали». Работа, которая завершена.

Пайпер убеждала себя, что надо мыслить почаще как акула и пореже как герлскаут. Зарплата, которую платил Купер, была спасательным кругом, и Пайпер нужно удержаться на работе. Разве что теперь ей больше нечего для него делать.

Если бы только Дюк не научил ее трудоспособности — наряду с умением стрелять, удить рыбу и чувствовать себя неуютно в роли женщины. Хотя и нужно еще немного дольше подоить Купера, Пайпер не могла на это пойти. Когда он закончил говорить с Тони, она покрепче вцепилась в руль.

— Я сделала все, что могла для тебя.

Купер поставил мобильник в держатель и чуть ли не с вожделением посмотрел на нее:

— Не совсем все.

— Я говорю о работе, — быстро уточнила Пайпера. — Я закончила со всем, для чего ты меня нанял. Самая твоя большая проблема сейчас — твое тупое упрямство. Ты отказываешься держать поблизости от себя вышибал.

— Мне нянька не нужна.

— Интересно, что любой знаменитый спортсмен, который является в клуб, притаскивает весь нанятый набор мускулов, но ты ведь у нас самый крутой.

— Я могу сам о себе позаботиться. — Более воинственно он не мог бы сказать. — Ты в самом деле думаешь уволиться?

— Это не увольнение. Клуб очищен. Тебе только остается нанять вышибалу — женщину. Не очень разумно заставлять мужиков возиться с клиентками, неважно насколько они наклюкаются. Ты можешь в итоге очутиться с большим жирным иском за сексуальные домогательства.

— Отличный совет. Ты нанята.

Ей следовало бы предугадать такой результат, и на секунду Пайпер позволила себе даже задуматься. Однако она не сможет работать до утра четыре ночи в неделю и продолжать строить свой бизнес, только не на долгий срок. Не успеет оглянуться и станет вышибалой в ночном клубе, а не детективом. А она не зайдет так далеко, чтобы загубить свою мечту.

— Нет, спасибо. Я частный сыщик. Найди кого — нибудь другого.

— Все дело в прошлой ночи? Ты увольняешься, потому что…

— Потому что спала с боссом?

Вторая причина, по которой она не могла остаться.

Купер уставился на нее:

— Это совершенно неэтично с твоей стороны! Столь же неэтично, если бы тебя уволил я сам!

— Пожалуйся на меня в Комиссию по обеспечению равных условий найма, — огрызнулась Пайпер.

— Перестань корчить из себя нахалку. Ты знаешь, что я имею в виду.

Она усиленно старалась выглядеть профессионалом.

— Куп, хочу закончить на позитивной ноте. Надеюсь, ты согласен, что я проделала для тебя хорошую работу, и буду признательна, если ты порекомендуешь меня своим друзьям.

— Угу, ладно, сделаю.

Он щелкнул козырьком от солнца и схватил сотовый.

* * *

Купер пытался убедить себя, что все отлично. Пайпер сделала свою работу — хорошо сделала — и он ждал момента, когда она больше не будет на него работать, тогда они смогли бы полностью окунуться в личные отношения. И вот это время настало, а он больше не уверен, что Пайпер согласится.

Он притворился, что проверяет спортивный канал «И — эс — пи — эн» на телефоне. Идея провести голым несколько недель в ее компании стала более насущной, чем следовало бы. Может, все дело в его отставке с желанием удостовериться, что нет разницы между тем, кем он привык быть, и тем, кем стал сейчас.

Пайпер была для него неизведанной территорией. Лишенной сентиментальности и непредсказуемой. Женщиной, которая не воспринимала его всерьез — которой было наплевать, в скольких играх он победил, насколько богат и как знаменит. Женщина, которой по хрену его неотразимость!

Это уязвляло. Бога ради, по сравнению с его обычными подружками она была парнем. Парнем, упакованным в невероятно сексуальное, неправдоподобно притягательное, чрезвычайно крепкое маленькое тело. Это, по существу, противоречило всему, что Купер старался внушить себе насчет нее.

И именно по этой причине он не мог позволить Пайпер Дав с легкостью уйти из его жизни. Потому что он ее хотел, а она его — нет. Не льстила ему, не флиртовала с ним и уж совершенно точно в него не влюбилась.

А ему нужно было это от нее. Не полюбила по — настоящему. Этого Купер терпеть не мог. А просто влюбилась.

— Хочу отчет перед увольнением, — предупредил он, когда они подъехали и остановились позади ее машины. — Завтра вечером в клубе.

Купер отдал предохранители, которые вытащил из «сонаты», не предложив поставить их обратно. Пайпер и сама должна знать, как справиться. Разумеется. Она ведь на передних рубежах новой цивилизации, той, что выставляла традиционные мужские умения экс — спортсменов никуда не годными.

Он оставил Пайпер, которая, выставив зад, сунула голову под капот своей машины, и поехал домой. Дверь гаража бесшумно открылась. Купер припарковался рядом с «теслой», схватил сумку с вещами и вышел через боковую дверь. Фонари в глубине гаража перегорели, и пришлось идти в темноте. Купер услышал шорох. Безо всякого предупреждения из кустов выпрыгнул какой — то тип, взмахнул чем — то похожим на монтировку и попытался обрушить на голову Купера. Купер развернулся и отскочил. Кровь закипела. Купер направил плечо в грудь мужика и схватил его за руку.

Парень хрюкнул, однако не упал. Он в очередной раз попытался махнуть монтировкой, но Купер удержал его за руку и вывернул. Противник выбросил ногу, попав по больному колену Купера, заставив пошатнуться. Купер заработал тяжелый удар и свалился бы, если бы не быстрые рефлексы. Парень рослый, массивный. Купер отвлекся от боли, прострелившей колено, и набросился на гада.

Драка вышла короткой, но грубой, и нападавший наконец решил, что с него довольно. Он вырвался из захвата Купера, что — то ему крикнул и удрал по переулку. Купер было бросился за ним, но подвело колено. Когда он восстановил равновесие, бандит уже скрылся из виду.

Челюсть ломило. Колено адски ныло, костяшки пальцев кровоточили. Но вместо того, чтобы вызвать полицию… вместо того, чтобы приложить к лицу лед… Купер прохромал обратно в гараж и забрался в машину.

* * *

— Бог мой! Что с тобой случилось? — Пайпер схватилась за косяк, широко распахнув от тревоги глаза. Она снова нацепила футболку с гребаными «Медведями». Сколько еще этих сукиных сынов у нее имеется?

Купер пропихнулся мимо нее в квартиру.

— Это же ты у нас крутой сыщик. Вот и скажи мне!

Не ответив на эту чушь, она захлопнула дверь и пошла за ним, сжав рот в тонкую линию.

— Кто это с тобой сотворил?

Она вся пылала мщением. Будто лично собиралась расправиться с преступником. Купер понял, что так и поступила бы.

Он направился к холодильнику, ярость начала утихать.

— Какой — то бандит выскочил из засады, когда я выходил из гаража.

Купер схватил посудное полотенце и завернул в него лед.

Видимо, Пайпер не приходило в голову поиграть в медсестричку Нэнси (персонаж комиксов — Прим. пер.), в отличие от того раза, когда сама свалила его на землю в переулке. Она схватилась за блокнот.

— Начни сначала и расскажи, что точно случилось.

— Напал грабитель, вот что.

Купер приложил лед к физиономии.

— Опиши парня.

— Громила. Все, что я знаю. Темно было.

— Во что одет?

— В костюм от «Брук Бразерс». Проклятье, откуда мне знать? Я же говорю, темно было.

— Что насчет видеокамер? Фонарей?

Он помотал головой, о чем тут же пожалел.

— Они перегорели.

— Как вовремя.

Пайпер заставила его рассказать все с начала, не упуская ни одной мелочи. Особо нечего было рассказывать, и Купер пожалел, что пришел сюда. Непонятно, зачем вообще пришел.

Она оторвала взгляд от блокнота.

— Ты сказал, что он что — то кричал, когда убегал. Что именно?

— Не помню.

— Подумай.

Купер запустил пятерню в волосы.

— Черт, да не знаю я. Что — то вроде угрозы. «Я тебя достану». Что — то типа того.

— «Я тебя достану». Это он сказал?

— Угу. Думаю, так и сказал.

Он переместил лед.

— Не похож на обычного садового вора. А почему у него не было оружия? В нашем городе его таскают, как шоколадный батончик в кармане, и более удобно, чем монтировка.

— Смотришь слишком много сериалов.

Пайпер упорствовала:

— Если ему нужен был твой кошелек, он бы имел оружие. Похоже, у него к тебе персональный счет. Но почему?

Купер бросил взгляд на ее футболку.

— Потому что фанат «Медведей».

— Не смешно. — Она ткнула в воздух ручкой. — Тебе нужна скорая.

— Синяк на подбородке. Несколько ушибленных ребер. Сам справлюсь. И прежде чем ты спросишь, нет, я не подал заявление в полицию.

Он удивился, когда Пайпер не стала спорить. Может быть, поняла, что обратись он в полицию, история тут же попала бы в национальные новости, пресса пришла бы от нее в восторг, а без видеонаблюдения полиция и пальцем бы не пошевельнула. И все закончилось бы шумихой, которой Купер не хотел.

Пайпер сунула ручку за ухо.

— Что — то здесь не сходится, и я не хочу, чтобы ты возвращался сейчас домой. Переночуй сегодня тут.

Купер недоверчиво рассматривал ее. Должно быть, шутит. Он отбросил пакет со льдом.

— Да прежде рак на горе свистнет, чем я стану прятаться за женскими юбками. Или, в твоем случае, за уродской футболкой.

И он выскочил на улицу, прежде чем Пайпер завопила на него, обвиняя в сексизме и всяком другом дерьме.

Купер добрался до дома без проблем. Челюсть болела, как сволочь, ему нужно было помыться, но прежде чем полезть в душ, он пересек кухню и вышел в сад.

Как всегда, приятный запах земли и растущей зелени сотворил чудо. Как же Купер любил этот уголок.

Свет от двух фар из переулка позади здания освещал стену. Те же самые фары следовали за Купером до дома. С чувством покорности он вытащил мобильник и ткнул кнопку:

— Иди спать, Шерлок. Я никуда не денусь.

Глава 12

На следующее утро ни свет ни заря Пайпер разбудила Делла. Свежеуволенный вышибала вытаращился на нее из открытой двери квартиры: светлая щетина покрывает небритый подбородок, глаза заспанные, одет лишь в боксеры.

— Какого черта надо?

Она уже увидела, за чем пришла, хотя не того ожидала. Похоже, у Делла выдалась трудная ночка, однако ни синяков, ни ссадин у него не было. Ни малейшего признака ущерба, нанесенного Купером неизвестному противнику прошлым вечером. Чем бы ни занимался Делл, не он был преступником, устроившим засаду в кустах.

— Проверяю ваш адрес, — придумала сходу Пайпер. — Тони хочет удостовериться, что вы получили чек на выходное пособие.

— Скажите Тони, чтоб шел на хрен.

— Передам.

Когда она отвернулась, чтобы уйти, Делл ступил в коридор, сменив агрессивность льстивым заигрыванием, которое обычно пускал в ход в обращении с модными девицами.

— Эй, не хочешь потусить?

— Не особо, но спасибо, что вспомнили обо мне.

Один подозреваемый отпал. Теперь придется отыскать Кита и Тэйлор. Что касается вероятности, что принц Аамужир обнаружил себя владельцем фальшивого перстня Суперкубка и жаждет мести… Здесь дело куда сложнее.

По дороге к Линкольн — парк Пайпер обдумывала е — мейл, полученный утром от владельца лимузинов насчет чаевых от королевских особ. Из сообщения выходило, что ей заплатили лишь половину того, что получили водители — мужчины. Она работала больше, чем большинство из них, но в мире этих королевских особ пол определяет все. Следовало предугадать такой исход дела, но несправедливость все еще вызывала гнев.

Женщина, открывшая дверь роскошного дома Хита Чампьона на Линкольн — парк, была на несколько дюймов ниже Пайпер, с рыжими кудрями и дружелюбной улыбкой. Ничего в ее образе чистенькой соседки не соответствовало предвзятому представлению Пайпер, как должна выглядеть жена мегауспешного спортивного агента.

— Вы Пайпер, — сказала женщина. — Я столько слышала о вас. Я Аннабел.

— И тогда воины встретились, — раздался из глубины дома мужской голос.

Аннабел засмеялась, отступила, давая пройти Пайпер, и взяла у нее черный «бомбер».

Роскошный коридор дома с его мраморными полами, модернистской бронзовой люстрой и S — образной лестницей подавлял бы, если бы не валявшиеся в беспорядке разрозненные фломастеры, непонятные детали конструктора «Лего», фиолетовый мягкий щенок и разбросанные тапочки.

— Спасибо, что разрешили заскочить так рано, — поблагодарила Пайпер.

Из — за угла появился Хит с сидевшей у него на боку кудрявой малышкой в розовой юбочке и голубой пижамной кофточке.

— Что случилось? Такой таинственный голос по телефону.

Пайпер обратила к Аннабел извиняющийся взгляд и отодвинула в сторону черно — золотую фигурку из «Звездных войн».

— Мы можем поговорить без свидетелей?

Хит забрал свой мобильник у малышки.

— Аннабел в любом случае вытянет из меня все, когда вы уйдете.

— Верно, — подтвердила Аннабел с самодовольной улыбкой.

— Моя жена построила бизнес на хранении чужих личных секретов, — хмыкнул Хит. — Она сваха. Агентство «Ваш идеал». Слышали?

— Конечно.

Пайпер провела некоторые изыскания по Хиту с их первой встречи и раскопала очень интересную историю о том, как он встретил Аннабел Грэнджер Чампьон.

Они расселись за лакированным кухонным столом перед длинными окнами, выходящими в осенний сад. Пока малышка, которую звали Лила, уминала чашку ежевики, Пайпер рассказала Хиту и Аннабел о нападении на Купера прошлым вечером. Оба, ясное дело, забеспокоились.

— Вы уверены, что с ним все в порядке? — спросила Аннабел.

— Он отказался ехать в «скорую», но думаю, что да. — Она вручила девчушке укатившуюся ягоду, и та одарила Пайпер сладкой чумазой улыбкой. — Он считает, что это случайное ограбление, но я сомневаюсь. Наверно, вы могли бы пойти мне навстречу, в отличие от него, и рассказать о врагах Купера.

— Не так уж их и много, — заверил Хит. — Парочка игроков, может, и затаила обиду, но это ведь игра. Один репортеришка его ненавидит, потому что Куп публично выставил его дураком. Круглый идиот, но я не вижу, зачем бы он ждал так долго возмездия.

— А что насчет женщин?

Хит посмотрел на Аннабел, и та вступила в разговор:

— Вы имеете в виду его голливудский состав? Для пары из них разрыв был болезненным, но Купер никогда не поступал как ничтожество, и я не верю, чтобы хоть одна стала бы мстить.

— Хотя несколько сумасшедших присутствовало, — вспомнил Хит.

— Недавно? — осведомилась Пайпер.

«Кроме меня».

— Придется вам его спросить, — ответил Хит.

— Куп — мой новый благотворительный проект, — объявила с усмешкой Аннабел.

— О котором он ни слухом ни духом, — заметил Хит на случай, если до Пайпер не дошло. — Что там с неприятностями в клубе, с этим барменом, которого он уволил?

— Я прорабатываю эту версию.

В кухню забрела миниверсия Хита и с любопытством уставилась на Пайпер.

— Это Пайпер, — представил Хит. — Она детектив. Пайпер, а это Трев. Ему пять.

— Пять с половиной, — поправил Трев. — А у тебя жетон есть?

Пайпер могла бы многое сказать об этом ребенке по блеску в его глазах того же денежно — зеленого цвета, что и у папочки.

— Жетона нет, — призналась она, — но парочка полезных сверхспособностей имеется.

Трев рассматривал ее со смесью предвкушения и недоверия.

— Летаешь?

— Конечно.

— Просвечиваешь лучами?

— Не без этого.

Тревор бросил вызов:

— Телекинез?

Сложное слово для малыша. Пайпер уставилась на его папашу, который пожал плечами:

— Тревор унаследовал мозги от матери.

— Телекинез штука сложная, — призналась Пайпер. — Я пока над ним работаю.

— Я тоже так думаю, — мудро согласился Трев. — А как насчет невидимости?

— Ты заметил меня здесь, когда завтракал?

— Нет.

— Ну вот видишь.

Хит рассмеялся:

— Хватит, приятель. Бери рюкзак. Пора в школу.

Когда Пайпер стала подниматься из — за стола, Аннабел ее остановила:

— Составьте мне компанию, пока я пью кофе.

— Ну вот, начинается, — пробормотал Хит.

Аннабел пронзила его взглядом:

— Ты что — то хотел сказать?

— Молчу — молчу.

Он чмокнул ее, поцеловал дочку в макушку и подхватил сынишку.

Лишь только муж с сыном исчезли, Аннабел окинула Пайпер долгим оценивающим взглядом, сопровождая его сияющей улыбкой:

— Итак… расскажите мне о себе.

* * *

Пайпер оставила дом Чампьонов с ощущением, что приобрела новую подругу, но поскольку Аннабел жила среди сильных мира сего, а Пайпер над мусорными ящиками, то это было спорное утверждение.

Она не хотела попадаться на глаза Куперу до того, как он выпьет вторую чашку кофе, поэтому направилась на площадь Линкольна. Накануне поздно вечером позвонила Берни, чтобы проверить, как продвинулась Пайпер в поисках Говарда, и услышала, что та прошлась в компьютере по большой части поисковых систем, что не удовлетворило Берни. Берни хотела большего.

— Я тут пошарила в инете, Пайпер. Есть базы данных, запамятовала, как называются, где можно зарегистрировать пропавших людей. Хочу, чтобы ты это сделала.

— Эти базы не для людей, которые признаны умершими, — так вежливо, как могла, возразила Пайпер.

— Пустая формальность.

Какая уж тут пустая формальность, когда Пайпер видела собственными глазами, как урну с прахом Говарда опустили в землю на Уэстлоунском кладбище.

— Я не видела тело, — напомнила Берни. — Помни об этом.

— Да, мэм.

Пайпер ловко вписала синюю «мазду» в одно из диагональных парковочных мест на Линколь — авеню. Холодное и пасмурное утро намекало на дождь, но несколько стойких душ сидело на скамейках. Мимо проскочил мотоцикл. Пайпер, сунув руки в карманы куртки, заняла пустую скамейку. У ее ног на мощенном тротуаре кто — то тщательно нарисовал пеликана. Как же здорово посидеть спокойно хоть мгновение. Ей некогда было перевести дух между работой в «Спирали», вождением целый день лимузина и планированием побега Файзы.

Мало — помалу Пайпер стала замерзать и отправилась назад к машине, по пути заглядываясь на витрины магазинчиков. Пропищал мобильник. Пришла смс — ка от Эрика Варгаса.

«Встретимся вечерком?»

Пока она набирала ответ, узрела пожилого мужчину, пересекавшего площадь Линкольна по направлению к Леланд. С брюшком, брюки подтянуты чуть ли не до подмышек, белые сникерсы и головной убор в виде куска сыра.

Пайпер бросилась вдогонку. Путь преградил автобус. Она шарахнулась от него, избежав столкновения с почтовым фургоном и велосипедистом, но когда добралась до Леланд — авеню, мужчина ушел. Пайпер обыскала окрестности, заглянула во все переулки и боковые улицы, но человека с сырной «головой» «Грин Бей Пакерс» и след простыл.

Пайпер напомнила себе, что не рассмотрела хорошо его лицо. Однако Говард имел похожее брюшко, ту же склонность к белым сникерсам и высоко подтянутым брюкам. И рост у мужчины подходящий.

Мысли прервала тема «Баффи». Звонила Джен.

— Берни хочет, чтобы я использовала свои связи в средствах массовой информации для публичного объявления поиска Говарда. И она подбила Эмбер помочь развешать листовки о пропавшем муже. Всякий подумает, что Берни свихнулась.

Пайпер обозрела кирпичные здания, тянувшиеся вдоль площади.

— Может, не так уж свихнулась, как вы думаете.

Пайпер договорилась встретиться с Джен и Эмбер в «Биг Шолдер Кофе» в пятницу. Они все предпочли бы один из соседних баров, но у Эмбер тем вечером чуть позже намечалось выступление.

По дороге в Лейквью Пайпер разрабатывала стратегию поведения с Купером.

— Я поднимаюсь, — сказала она, когда он наконец ответил по интеркому.

— Поесть что — нибудь прихватила?

— Еды нет, но приготовлю грандиозный омлет.

— Ты умеешь готовить?

— Конечно я умею готовить.

Не обязательно просвещать его, что она терпеть это не могла, однако Дюк требовал, чтобы Пайпер готовила и убиралась по дому, и в то же время вела себя как сын, а не дочь. Никто лучше ее не знал, что значит расти в условиях сплошь противоречивых требований.

— Ладно, можешь подняться. Только чур не спрашивать о том, на что у меня нет ответа. Идет?

— Абсолютно. Никаких вопросов.

Купер знал, что она врала, поэтому не чувствовала угрызений совести.

Выйдя из лифта, Пайпер застала его простертым на диване с пакетом льда на плече. Купер был небрит, а волосы цвета подгоревшего тоста очаровательно взъерошены. Несмотря на синяк на скуле, он был просто такой… ну всё. Вся эта помятая, такая домашняя мужественность могла бы пробудить любую женщину. Даже мертвую. Такие прочные мужики рождены побеждать в играх с мячом и производить потомство воинов.

Потомство? Ей точно нужно выспаться. Как бы она ни любила детей, собственных никогда не хотела и даже привычки не имела о них задумываться.

Купер встал с дивана. Рубашки на нем не было, а серые спортивные штаны сидели, как на иных «Хьюго Босс»: сползли низко на бедра, открывая плоский мускулистый пресс и тонкую дорожку темных волос, тянувшихся прямо…

К ее глупой погибели.

Пайпер страшно разозлилась на себя. Нужно это прекратить. Она позвонит Эрику. И выкинет эти… навязчивые идеи из своей системы, даже если придется соблазнить Красавчика на заднем сидении его патрульной машины.

— Не стану спрашивать, как себя чувствуешь, — выдавила она, — некоторые вещи говорят сами за себя.

— Со мной бывало и хуже.

— Может, тебе стоит перебинтовать грудь?

«Лучше сию же секунду. Забинтуй все эти мускулы, чтобы глаза мои их не видели».

— Так больше не делают, — пояснил он. — Затрудняет дыхание.

Итак, какой еще предлог? Поскольку у нее дыхание сперло.

Только Пайпер поймала себя на мысли настоятельно попросить, чтобы Купер оделся, как тот схватил синюю толстовку со спинки дивана и сунул руки в рукава. Однако не застегнул молнию.

— Ты тут заикнулась о каком — то омлете? — напомнил он. — Дай — ка посмотрю, что у меня еще выросло.

В распахнутой толстовке, открывающей один из шедевров матери — природы, он вышел на крышу. Вместо того, чтобы воспользоваться его отсутствием и прийти в себя, Пайпер потащилась за ним в сад.

Купер выдернул нечто, что она по первому впечатлению приняла за лук, но потом узнала лук — порей. Здесь Купер казался больше у себя дома, чем вращаясь в толпе «Спирали». Совершенно расслабленным. Пайпер осенило, как подходит копание в земле этими большими искусными руками.

— Что — то в этом неправильное, — высказалась она. — Что такой, как ты, владеет ночным клубом.

— Понятия не имею, что ты хочешь сказать.

— Потому что Фермер Куп рожден пахать поля.

— Для вас Хозяин Ранчо Куп. Если помнишь, я из Оклахомы. И никогда не был так рад, как когда сбежал оттуда.

Несмотря на холодную погоду, он был босиком и все еще не застегнул молнию, однако холод, казалось, его не беспокоил. Пайпер взглянула на уютный уголок недалеко от французских дверей, столик со сланцевой столешницей, мягкую кушетку, достаточную для двоих.

— В биографии мало говорится о твоем детстве, — вспомнила она. — Только что рос на ранчо и потерял мать в юном возрасте. — В точности как она. — Словно у тебя и жизни не было до того, как ты начал играть за штат Оклахома.

Купер отправил в компост большую часть помидорных кустов, но несколько осталось, и он сорвал пару помидорок, отправив одну в рот.

— Мы владели ранчо. Точнее, отец и я. Шестьдесят акров, не все плодородные. Немного рогатого скота и свиней. Кормовая кукуруза. Отец был ветераном Вьетнама еще до того, как начали что — то понимать в посттравматических синдромах. Иногда он вел себя нормально. Иногда нет.

Пайпер уже чувствовала, что последует дальше: алкоголизм, физическое насилие. Теперь она уже жалела, что подняла эту тему.

Однако Купер ее удивил.

— Отец был мягким человеком — одна из причин, почему война так тяжело ему далась. Большую часть времени он не мог ничего делать, едва мог выбираться из кровати, поэтому мне приходилось все взваливать на себя. — Он стянул укрытие с горшков с зеленью, которую оберегал от заморозков. — Мне было около семи, когда я первый раз повел грузовик. Помню, как сидел на кипе мешков и соорудил несколько подставок, чтобы достать до педали. — Он засмеялся, но Пайпер было не до смеха. — Пару зим, клянусь, пропустил больше занятий в школе, чем посетил.

— Это же непорядок.

Купер пожал плечами и продолжил собирать урожай.

— Животных надо было кормить и поить, а отец даже не мог выйти из дома.

— Трудная жизнь для ребенка.

— Другой я не знал.

Она пошла за ним внутрь. Купер положил, что собрал, рядом с раковиной и повернул кран. Штаны сползли на бедра так низко, что Пайпер оставалось только радоваться, что наблюдает его со спины.

— Первый большой город, который я посетил, был Норман, — продолжил он рассказ. — В шестнадцать мне казалось, что я попал в рай. Потом умер отец, и я больше не оглядывался назад.

Она кинула куртку на спинку стула.

— Должно быть, что — то есть в сельской жизни, по чему ты скучаешь, иначе не устроил бы этот замечательный сад.

— Я люблю что — нибудь выращивать. Всегда любил. — Купер бросил шпинат в стальной дуршлаг. — Я начинал специализацию по растениеводству и почвоведению в Оклахомском университете, но потом обнаружил, что должен реально ходить на лекции. «Студент — атлет» — теперь это оксюморон. — Он потряс дуршлаг со шпинатом под струей воды. — Мне нравится ритм городской жизни, и как бы ни любил животных, выращивать их мне не по душе. Особенно свиней. — Купер вымыл пучок зелени и разложил на полотенце. — Не могу сосчитать, сколько раз эти ублюдки исхитрялись выбираться из своего загона и перерывать мой огород. Свиньи — единственные твари, которых я ненавижу.

Пайпер подумала о Хрюше.

— Поросята милашки!

— Верно. Ты с одним спишь.

— Я не сплю…

Купер оглянулся на нее через плечо.

— Посмотрел бы, какими милашками ты бы их посчитала, городская девчонка, будь тебе шесть лет, а там двухсотфунтовые хряки пристают к тебе, когда входишь в загон. Стоит раз поскользнуться, и станешь обедом. Они сжирают все подряд.

— Ну, мы их едим, так что…

— Я не утверждаю, что в этом нет какого — то божьего суда, но дети и свиньи несовместимы. — Он вытащил кухонный нож. — Мне до сих кошмары снятся.

— Давай проясним. Вы, Купер Грэхем, пять раз признанный лучшим футболистом, дважды получивший звание самого ценного игрока НФЛ, боитесь свиней?

— Угу.

Лезвие стукнуло по доске.

Пайпер засмеялась и тут вспомнила, что не развлекаться пришла.

— Ходила утром повидаться с Деллом. Ни единого синяка.

— Ты опять за свое?

— Ты в курсе, что твой закадычный приятель Кит и его подружка Тэйлор переехали, не оставив адреса?

Купер направил на нее кончик ножа.

— Последний раз говорю. Это ограбление, а не запланированное нападение.

— Наверняка тебе хотелось бы так думать. Не поможешь мне разобраться, что к чему, тогда я бы выкинула навязчивую идею из головы?

Он потер тыльной стороной ладони обросший подбородок:

— Кит горячая голова, но мы с ним ведь уже пришли к соглашению.

— Это было до того, как уволилась Тэйлор, верно?

Пайпер отыскала яйца.

— Устроить засаду не в его стиле.

— Ты доверяешь своему старому дружку больше, чем я.

Она порылась в поисках сыра и нашла кусок импортного чеддера.

— Пока ты разбираешься, что к чему…

Купер сверлил ее взглядом через кухонную стойку. Пайпер хотелось бы, чтобы он подтянул штаны. Или застегнул толстовку. Или уж совсем разделся. Только бы не выглядел так завлекательно.

— Ты не пропустила парочку более очевидных злодеев в своем воображаемом сценарии? — Он положил лук — порей на разделочную доску. — Начиная с того таинственного клиента, который нанял тебя следить за мной?

— Если бы я хоть чуточку сомневалась в своем бывшем клиенте, разве я бы не прислушалась к сомнениям, как считаешь? — Пайпер откопала сковороду и сырную терку. — Заверяю, мой таинственный клиент угрозы не представляет.

— Вот именно. И никто не представляет. Ведь преступление случайное. Какой — то грабитель, который прятался в переулке, выискивая легкую добычу.

Толку с него сейчас было никакого, и Пайпер временно отступила.

— Как идут дела с Дейдрой?

— Медленнее, чем хотелось, но она созреет.

— Ты так уверен, смотрю.

— Да ума у нее нет, если откажется. У меня великая идея и отличные связи, чтобы ее осуществить.

От Пайпер не укрылось решительное выражение лица. Если уж Купер что решил в голове, по его мнению, считай, уже сделано.

С этого момента они работали, почти не болтая. Только изредка бросали: «Перестань царапать раковину» или «Где соус чили?». Пайпер быстро обжарила овощи в оливковом масле, вылила взбитые яйца, посыпала сверху зелени, которую нарезал Купер, и большую порцию сыра. Купер вытащил плоские белые тарелки из шкафчика и нарезал хлеб, который засунул в тостер.

Когда все было готово, такая домашняя сцена уже стала вызывать в Пайпер зуд. Ей хотелось бы, чтобы Купер не так сильно нравился, но как же он мог не нравиться? Ведь он был таким мужчиной, которым ей самой хотелось быть, если бы она родилась мальчиком. Если отставить в сторону его славу и деньги, Купер отличался умом, знал толк в тяжелой работе и, не считая упрямства и диктаторских замашек, оказался глубоко порядочным человеком.

— Давай поедим на свежем воздухе, — предложила Пайпер, когда он налил кофе. — Но только застегни сначала толстовку. — И придумала хорошую отмазку вместо настоящей причины: — Эти синяки портят аппетит.

— Твое сострадание к людским мукам греет мне сердце.

— Ага, я человек добрый.

В уголках его глаз собрались морщинки.

Даже в прохладный октябрьский день укромный уголок, устроенный Купером в саду, манил гостеприимством. Окрашенная в винный цвет решетка защищала от ветра, а фиолетовая брезентовая обивка кресел была толстой и удобной. Давно уже Пайпер не ела ничего такого вкусного, как пышный омлет с собранными Купером добавками. Она ощущала почти… счастье.

* * *

Купер разглядывал ее через стол. Пайпер явно не признавала ковыряние в еде и, хотя ела маленькими кусочками, умудрилась проглотить омлет в рекордный срок. Когда она вспоминала о еде, то с лихвой потребляла, что попадалось под руку, точно так, как делала все. Как она может быть такой стойкой и решительной, такой пробивной и при этом до мозга костей женщиной?

Для приятного ужина на свежем воздухе было чересчур влажно и пасмурно. Однако Купер так остро ощущал, как в воздухе витает заманчивое видение кровати, что совсем не возражал переместиться на крышу. Отличное местечко, чтобы охладить пыл. Несмотря на все, его усилия лишь усугубляли жар.

Пайпер положила вилку на тарелку. Купер и прежде замечал, какие изящные у нее руки, и взял на заметку никогда не использовать это слово по отношению к ее лицу.

Перед этим он видел, как она таращилась на его грудь. И поначалу предположил, что Пайпер проверяет синяки, однако вспомнил, что ее так и тянет к этой части его тела, и решил, что у нее в голове происходит кое — что поинтереснее. Однако оставить не застегнутой толстовку — самый что ни на есть дурацкий поступок. Но все, что придает остроту, — игра по правилам.

— Аннабел Чампьон, кажется, не думает, что вокруг шныряет какая — нибудь свихнутая бывшая подружка.

— С чего это вы сейчас ведете беседы с Аннабел?

— Удовлетворяю свое любопытство.

— Ну — ка прекрати с этим. Ты уволилась, если помнишь. И я тебя не нанимал обратно.

— Кому еще ты доверяешь настолько, чтобы расследовать, что случилось? Кстати, она сказала, что болтались около тебя пара психов.

— Самый недавний случай? Полоумная Эсмеральда Крокер.

— Совершенно безвредная.

— Правда?

Купер откинулся на кресле и оглядел ее. Живое выразительное лицо. За этими блестящими глазами таится целый мир. А уж этот широкий рот… Сколько всего Купер хотел проделать с ним. И сколько всего хотел, чтобы этот рот проделал с его телом.

Пайпер долго не отводила взгляд. Купер про себя улыбнулся. Не так уж она не прошибаема, как ей нравится притворяться.

Она потянулась к потрепанной курьерской сумке, которую повсюду таскала с собой, и вытащила блокнот.

— Ты был долгие годы на виду у публики. Так что тебе пришлось огрести честнýю долю писем с угрозами.

— Контора «Звезд» до сих пор просеивает мою почту. Если они получат что — нибудь, по их мнению, серьезное, то дадут мне знать.

— С кем я могу там поговорить?

— Ни с кем. И убери блокнот. Это случайное ограбление, а ты ищешь на свою голову работу.

— Работу, которую нужно делать.

— Правда? Тогда почему бы не вытащить на свет божий самого очевидного подозреваемого? Моего приятеля, Принца Тьмы.

Пайпер потеребила край блокнота.

— Я до этого добираюсь.

— Очень медленно. И знаю почему.

Она кивнула:

— Потому что чувствую ответственность.

— Не стоит, но мне нравится твое чувство вины.

Купер оценил по достоинству, как она все брала на себя, не прикрываясь с притворным неведением другими людьми. Режет правду — матку. Кроме выборочных случаев.

Пайпер скомкала салфетку.

— Откуда мне было знать, что ты собирался всучить принцу Аамужиру фальшивый перстень Суперкубка? И он сейчас в Лондоне. Да, я проверила. Но это ничего не меняет. И да, повторяю, я беспокоюсь. Иметь дело с каким — то рассерженным бывшим игроком или с фанатом «Бронкос», припрятавшим камень за пазухой за бросок на последней минуте через все поле против его команды на четвертом дауне, — это одно. А совершенно другое дело связываться с иностранным вельможей — использую это слово в широком смысле. Он легко мог нанять того бандита.

— Послушай, Пайп. Знаю, у тебя добрые намерения, но подведем черту: ты сыщик без работы и пытаешься ее себе придумать.

Не успели слова вылететь из уст, как ему захотелось запихнуть их обратно. Ее глаза потемнели, а широкий рот сжался, разве что только на секунду. Пайпер всегда держалась стойко, даже весело относилась к оскорблениям, которыми Купер с удовольствием осыпал ее, издеваясь над тем, как она одевалась, над ее напористой позицией, однако сейчас он задел ее честность, и было тягостно наблюдать за ее болью.

Пайпер встала с кресла, выпрямив спину.

— Мне нужно идти.

Купер поднялся и загородил ей дорогу:

— Постой. Я не хотел, чтобы так вышло.

— Думаю, вышло именно так, как ты хотел, — тихо промолвила она.

— Нет, неправда. — Он схватил ее за плечи. Пайпер не отпрянула. Наоборот, подняла голову и снизу пристально уставилась на него с видом «только посмей оскорбить меня снова».

Купер сжал ей плечи. С ее сильным характером он порой забывал, какая она на самом деле маленькая по сравнению с ним. — Пайп, ты любишь свою работу, и я только хочу сказать… что это может вредить твоим суждениям.

Кажется, она и впрямь задумалась. Наконец, тряхнула головой:

— Нет. Но извинения приняты. — По большому счету он не извинялся. — Это у тебя вредные суждения. Тебе хочется верить, что нападение случайно, поэтому любую другую вероятность ты даже не принимаешь во внимание.

Мотивы ее были ясны, хоть и ошибочны.

— Хотелось бы мне, чтобы ты стояла на линии защиты, когда я играл. Никто бы не посмел меня и пальцем тронуть.

Пайпер улыбнулась — открыто и искренне. Дуться было не в ее характере.

Купер точно не мог сказать, когда их глаза встретились, только осознал, что все еще держит ее за плечи, и вся его боль куда — то испарилась. Пайпер провела пальцами по синяку на подбородке столь бережно, что он едва почувствовал. Ветерок сдул прядку темных волос ей на щеку. Купер не привык так на кого — нибудь смотреть. Вглядываясь так глубоко. И видя лишь большие глаза и нежный зовущий рот. Чувствуя, что целовать ее — самое естественное в мире.

Пайпер могла остановить Купера, просто отвернув голову, но не стала. А раскрыла губы и скользнула ладонями под его толстовку, коснувшись голой спины.

Поцелуй зажег огонь, и тела стали таять. Купера окатила горячая волна. Он лишь жаждал оказаться внутри Пайпер. Доставить ей такое удовольствие, какое отродясь никому не удавалось. Хотел услышать ее стоны. Заставить молить. И жаждать его в той же мере, что жаждал ее он.

Пайпер избавила его от толстовки. Он снял ее топ через голову. Под ним обнаружился черный бюстгальтер. Купер потянул Пайпер в сторону большой кушетки.

И хоть пурпурная обивка была мягкой, он поморщился, садясь поврежденным боком.

Пайпер отпрянула от него, словно обожглаcь.

— Мы не можем… Ты…

Он заткнул ей рот поцелуем и перекатился на здоровую сторону, увлекая за собой. Ладонями обхватил ее ягодицы сквозь джинсы. Придется от них избавиться. Долой всё. Только он подцепил пальцем лямку бюстгальтера, как над головой раздалось какое — то жужжание. Губы прошлись по ее плечу. Жужжание стало громче. Заставляя спешить.

Еще громче. Настойчивей.

Пайпер оттолкнула Купера столь резко, что он чуть не сверзился с кушетки.

Пайпер куда — то потянулась.

Жужжание… оно раздавалось не в его одержимых страстью мозгах. Оно шло сверху.

Над их головами парил серебристый х — образный дрон. Купер сердито выругался. Дрон совершил круг над садиком. Снова покружил.

А потом взорвался.

Град осколков из пластика, стекловолокна и металла разлетелся вокруг.

Посреди сада, подняв руку, стояла Пайпер в одних джинсах и черном бюстгальтере. И в руке, той, что лишь мгновение назад ласкала Купера, держала полуавтоматический пистолет.

Один выстрел. Он всего — то и понадобился ей, чтобы разнести дрон. Один точный выстрел.

Купер в изнеможении прислонился к кирпичной стене. Ничто так не портит настрой, как явление женщины с оружием в руках.

Глава 13

На улице под террасой стояла тишина, в поле зрения попали лишь мужчина, выгуливающий собаку, да какая — то бегунья.

— Оставайся здесь, — приказала Пайпер, натягивая футболку через голову и устремляясь к французским дверям.

— Черта с два!

Следующий час они прочёсывали ближайшие окрестности. Эффективнее было бы разделиться, но Пайпер не хотела упускать Купера из виду. Как оказалось, никто на улице не управлял дроном, зато все выражали желание потолковать с Купером о его карьере.

По дороге назад в квартиру, уже в лифте, Купер наконец задал вопрос, который у него вертелся на языке:

— Ты всегда упакована?

— Только не в клубе, если тебя интересует именно это.

Его интересовало. Пайпер в роли спезназовки, защищавшая его от того, что считала угрозой… Куперу хотелось бы созерцать нечто иное.

— Больше никакого оружия, — заявил он, когда Пайпер вернулась на террасу, чтобы упаковать куски дрона.

— Ты же вырос на ранчо.

— И умею стрелять. Но это не значит, что жажду стрельбу в городе.

Она посмотрела на него снизу и усмехнулась:

— Признайся. Это был отличный выстрел.

Выстрел, который у него вряд ли получился бы.

— Приличный.

Она засмеялась и подобрала куртку с барного стула.

— Хорошие новости. Я решила взяться за работу вышибалы, которую ты мне предлагал.

Что ж, этого следовало ожидать.

— Забудь. Отзываю предложение.

— И почему это?

— Ты хочешь взяться за эту работу только потому, что решила, дескать, мне требуется телохранитель. В моем собственном клубе!

— Чепуха. Ты можешь сам о себе позаботиться.

Она заявила с абсолютной искренностью, которая ничего не значила. Купер стоял перед дилеммой. Он хотел Пайпер, но на своих условиях, поэтому наставил на нее палец и предупредил:

— Если я нанимаю тебя, то только присматривать за клиентками.

— Разумеется.

— Никаких телохранителей. Никаких.

— Ясно. Совершенно ясно.

— Ладно. Можешь приступать к работе.

— Отлично.

Пока она возвращалась в кухню, одна мысль вертелась у него в голове: черт, теперь он обзавелся телохранителем.

Пайпер схватила куртку и снова превратилась в Стальную Деву.

— Никаких физических контактов между нами не будет. Пока я на тебя работаю. Согласен?

Не одна она может нести хрень. Купер прислонился плечом к холодильнику и одарил Пайпер самой ленивой тягучей речью:

— Ладно, милочка… Ты уверена, что сможешь удержать от меня свои ручонки?

А потом выставил вон.

* * *

Пайпер потрогала пальцем поломанное крыло дрона. Она сложила вместе куски, чтобы определить модель и производителя, но поиск по компьютеру и пара телефонных звонков выявили, что компания произвела таких тысячи штук. Самое мерзкое, что эта конкретная модель позволяла снимать видео вживую. Кто бы ни послал эту штуковину, он подсмотрел их буйный сеанс с Купером.

Пайпер мрачно осмотрела стоянку из окна своего офиса. То, что едва не случилось этим утром, куда хуже, чем приключения в маяке, потому что ей следовало быть начеку. Пайпер знала, какое Купер оказывает на нее действие, и опять сглупила. Больше такое не повторится. Его тело под запретом. Она шлепнула себя по щеке, чтобы вбить эту истину в голову.

Прервал самоэкзекуцию звонок Файзы. У нее кружилась голова от приобретенной свободы, и имелся наготове целый ворох историй, которые вызвали улыбку Пайпер. Только они закончили разговор, как пришла смс — ка от Эрика.

«Получила мою записку? Поужинаем вечером?»

Эрик, ее сексуальный спаситель. Пайпер стала думать, куда бы им отправиться. Ее не прельщала мысль, что вездесущая Джада увидит, как в квартире Пайпер исчезает мужчина. Однако у Эрика тоже был сосед по квартире, а Пайпер вышла из возраста спать с кем — то, когда приятель за стенкой спальни играет в «Call of Duty» (видеоигра — Прим. пер.).

Она вернулась к работе. Рутинная проверка, нет ли чего новенького в сети, выявила, что на личной странице клубной жизни «Спирали» некто с ником Homeboy7777 оставил недавно пост: ««Спираль» лучшее место в Чикаго, где можно добыть все разновидности хорошего дерьма, не схлопотав нож или пулю».

Пайпер могла бы поставить свою репутацию, что никто в «Спирали» не промышляет наркотиками теперь, когда уволили Делла. Зарегистрировавшись как Wastoid69, Пайпер набрала соответствующе неприличный отклик, обозвав Homeboy7777 троллем и назвав «Спираль» «гребаной пустошью без наркоты, годившейся только, чтобы собирать самых горячих цыпочек в городе».

* * *

В пятницу в пять вечера Пайпер встретилась с Джен и Эмбер в «Биг Шоулдерс», их любимом местечке, где приветливые бариста подавали хороший кофе, а стены были расписаны стихами Карла Сэндберга.

«Свинобой и мясник всего мира,

Машиностроитель, хлебный маклер…»

Две недели Пайпер не виделась с подругами и предвкушала весь день эту встречу, однако Джен пришла необычайно хмурой.

— Тупая Задница вызвал меня в свой кабинет и спросил, как я отношусь к тому, чтобы сделать подтяжку лица.

Эмбер Кван хлопнула ладонью по столу так, что задребезжала ее чашка купажированного чая, и воскликнула:

— Твое лицо идеально! Спроси его, а как он относится к иску за половую дискриминацию!

Услышав, как горячо выражается эта обычно мягкая оперная певица, Пайпер засмеялась, и даже Джен улыбнулась, но лишь на мгновение.

— Я в ловушке, — пожаловалась она. — Я не хочу покидать город, а какая еще местная телестудия возьмет на работу сорокадвухлетнюю ведущую прогноза погоды?

Октябрьские дни становились короче, за окном зажглись уличные фонари.

— Может, тебе нужно напомнить ему, сколько женщин за сорок смотрят новости, — предложила Пайпер. — И как, по его мнению, они прореагируют, если услышат, с какой дискриминацией ты столкнулась?

— Ладно, это сработало бы, — фыркнула Джен. — Он обратит эту историю против меня, пока будет заменять кем — то помоложе, красивее и с меньшей оплатой. И потом наверняка каждый мужик — владелец телестудии будет ловить момент, чтобы нанять прославившуюся правдолюбку.

Она была права.

Эмбер отвлекла Джен последними сплетнями из «Лирик». В отсутствии Берни, стрелявшей в нее угрожающими взглядами, Эмбер расслаблялась и веселилась. Пайпер решила поговорить с Берни о ее отношении, хочет того Эмбер или нет. Потом поделилась сногсшибательной новостью о том, что видела на площади Линкольна.

Эмбер и Джен тут же засыпали ее вопросами, ни на один из которых она не могла ответить, поскольку два дня назад упустила пожилого толстяка с сырной шляпой на голове.

Ее прервали аккорды «Баффи». Звонил Купер, и Пайпер извинилась перед подругами, прежде чем принять звонок.

— Что там, босс?

Босс, а не любовник.

— Логан Стрей.

— Поп — звезда тинейджер?

— Он больше не тинейджер. Сегодня заявится в клуб праздновать совершеннолетие, и ты дежуришь в охране.

— Я же не телохранитель, если помнишь.

— Сегодня будешь. На моем поле ничего не должно случиться с девяностомиллионным телом маленького засранца.

— У него что, своего секьюрити нет?

— Телохранители поп — звезды не очень — то могут сказать «нет» мальчику, который подписывает их чеки. Я хочу, чтобы поблизости был кто — нибудь, кто отчитывается передо мной. Клубу не нужна дурная слава.

— Ты уже приобретаешь кое — какую.

И она посвятила его в свеженький пост на клубном сайте, который прочла днем.

Купер не обрадовался.

— Следи за этим. Не хочу давать Дейдре ни одного предлога уклониться от сделки.

— Понимаю. Пост наверно оставил тот, кого завернули у дверей. Но я постараюсь поближе присмотреться.

— Как можно ближе.

В нескольких футах завели блендер. Она заткнула ухо, чтобы услышать конец того, что говорил Купер.

— Надень сегодня синее платье и постарайся выглядеть посексуальней. Что касается Логана и его команды, ты спецофициантка.

— По мне, так звучит как проститутка.

— Как только он тебя увидит, то поймет, что это не так.

Пайпер не могла решить, принять ли это высказывание за комплимент или за оскорбление.

* * *

Логан Стрей и его компания появились как раз после полуночи. Поп — звезда, ростом едва с Пайпер, рядом с качками — телохранителями выглядел совсем мелким. Из — под вязаной черной шапочки торчали пряди оттенка «грязного» блонда и дополнялись неряшливой бородкой типа заплатки под губой. В полумраке VIP — зоны его солнцезащитные очки в темной оправе были совсем ни к чему, и Пайпер подавила смех, когда Логан врезался в столик. Может, парнишка и крут, но явно не семи пядей во лбу.

Прилипнувшие к его окружению три девицы носили клочки из спандекса, на фоне которых кобальтово — синее платье Пайпер казалось скромным нарядом. Группа устроилась в огромной кабинке с видом на танцпол. Пайпер представилась ближайшему телохранителю как VIP — координатор, потому что это звучало куда лучше, чем «спецофициантка». Она поздравила Логана, который окинул ее оценивающим взглядом.

Недолго думая, компания заказала пару магнумов «Армана де Бриньяка», два литра водки «Серый Гусь», текилы «Гран Патрон Платинум» и море пива «Ред Булл». Купер уделил время прийти и поздравить поп — звезду. Логан в восторге по — мужски хлопнул Купера пару раз по спине. Прошло всего два дня, когда произошло покушение на Купера, и Пайпер заметила, как он почти незаметно поморщился от боли, но только выступила вперед, чтобы вмешаться, как Купер остановил ее строгим взглядом.

В Пайпер все больше росло разочарование ото всех изощренных способов, применяемых Купером, чтобы не дать ей прилипнуть к нему как банный лист. Это был ее третий вечер в роли клубной охранницы, и пока все ее попытки заставить вышибал вмешиваться принимались ими в штыки. Она им и раньше набила оскомину, а теперь, когда Купер сообщил, что изначально нанял ее в качестве соглядатая, их неприязнь только возросла. Пайпер не могла избавиться от чувства тревоги за его безопасность. Ей бы стало легче, если бы смогла отследить новый адрес Кита и его подружки.

По клубу пронесся слух, что явился Логан Стрей, и толпа стала множиться. Какое — то время Купер сидел с компанией поп — звезды, попивая содовую, и, хотя вел себя радушно, как всегда, ненавидел каждую минуту. Или, может, Пайпер только померещилось. Однако роль импресарио ночного клуба не казалась подходящим образом жизни для Купера.

Пайпер остановила его, пока он извинялся.

— Ты больной, — прошептала она. — Утащи — ка свое нелепое тело домой и почитай лучше одну из книжек, которые якобы не открываешь.

Купер расчетливо отплатил ей своей манерой растягивать слова, от которой таяло сердце.

— Оказывается, ты массу времени тратишь на мысли о моем теле. Жаль, я не решил, доведется ли тебе его больше увидеть.

Пайпер сглотнула.

— Да все нормально. У меня назревают отношения с… — На секунду имя вылетело у нее из головы. — С Эриком. Нашем приятелем копом. Мы подумываем перейти на новый уровень.

Может, и перейдут, если она найдет время ответить на его сообщения.

Показалось, что Купер напрягся, или, может, нет, поскольку продолжил он тем же спокойным тоном:

— Эрик игрок.

— Да я в курсе, ну и что? Мы идеально другу другу подходим.

Он сердито взглянул на нее и пошел прочь.

Вскоре подошел Джона. Будь у него волосы, он бы ощетинился.

— Слышал, ты опять приставала к моим мальчикам, поучала, как надо работать.

Пайпер изобразила лучшее подражание истинному профессионалу.

— Клуб сегодня под завязку, а вы в курсе, что Куп пару дней назад заработал травмы. — Купер сказал, что свои повреждения получил в тренировочном бою. — Наверняка он был бы вам признателен, если бы сдерживали народ, который кидается на него с медвежьими объятиями.

Джона придвинулся к ней так близко, что можно было рассмотреть волоски в его носу.

— Я начальник охраны, включая тебя. Как насчет того, чтобы спрятать свои яйца между ног и заняться своим делом?

— Кончай строить из себя придурка.

Это задело его за живое.

— С самого начала, как ты появилась здесь, так и пытаешься захватить власть. Ни для кого не секрет, что из — за тебя уволили Делла.

Она отступила назад на нелепых высоченных каблуках и задрала голову, глядя ему в глаза.

— Делл непорядочное дерьмо, но ты — то наверно в курсе.

Джона выставил подбородок.

— Сейчас ты на коне, но настанет момент, когда босс перестанет тебя трахать, тогда он и имя твое не вспомнит.

В голове у Пайпер взорвалась шаровая молния, она ткнула пальцем в грудь Джоне.

— Встретимся в переулке после закрытия, ты, подонок. Тогда и посмотрим, у кого круче яйца.

Она наконец пробила его самодовольное чванство.

— Ты серьезно? Неужто хочешь со мной драться?

Не то чтобы очень. Но лишь потому что он громила, не значит, что поворотлив, и возможно, ей повезет. Пожалуй, нет, но чем черт не шутит. Пайпер скривила губу, глядя на Джону:

— Почему бы и нет?

— Я не дерусь с цыпочками, — выпятил грудь Джона.

— Боишься, что забеременеешь от меня?

Он отступил назад, словно Пайпер заразная.

— Да ты психически больная, ты знаешь?

Она состроила ему вслед гримасу. Возможно, он недалек от истины.

К трем девицам в кабинке Логана Стрея присоединились еще две молоденькие красотки. Поскольку Логан не обратил ни малейшего внимания на Пайпер вначале, она удивилась, когда он жестом позвал ее пропихнуться сквозь женское окружение и сесть с ним рядом. А поскольку каблуки ее уже добивали, то она не стала возражать.

— Сколько тебе лет? — спросил Логан, когда она втиснулась рядом. Он начал глотать слова, что неудивительно, учитывая количество потребляемого за столиком алкоголя.

— Тридцать три, хронологически.

— То есть?

Пайпер скинула под столом туфли и обратила внимание на прыщик, торчавший рядом с бородкой — заплаткой.

— Ну, я не всегда поступаю в соответствии с моим возрастом.

— Старше или моложе?

Он спрашивал, словно и впрямь искренне заинтересовался.

— В зависимости от обстоятельств.

— А как сейчас?

— Хм… на сорок два.

— Не шутишь? — Он ухмыльнулся. — Крутяк. Ценю старушек. — Его дыхание перекрывал сладкий смрад «Ред Булла», смешанного с «Серым Гусем», и, похоже, парню уже трудно было сосредоточиться. — Народ думает, что для меня все большая вечеринка. Нет уж. Я управляю всем этим бизнесом. О куче людей забочусь.

На секунду он стал похож на пятнадцатилетнего подростка, и жалость к нему пронзила Пайпер. Ей повезло — свой двадцать первый день рождения она отпраздновала в баре в Бойзтауне с буйной компанией друзей, которые любили ее ради нее самой. Может, Логан понимал, что не будь у него славы и денег, никто из этих людей здесь бы не ошивался.

Он проглотил остатки последней выпивки.

— Хочу танцевать.

Знаменитости быстро покидали VIP — зону и спускались на танцпол, где воцарилась какая — то жутковатая энергия клубной вечеринки, что не понравилось Пайпер. Чересчур много толпы, куда шумнее, чем обычно, посетители врезались друг в друга, обслуга роняла подносы, билось стекло. Одну драку уже погасили, и хотя Эрни и Брайан вмешались так быстро, что все едва заметили, другой потасовки Пайпер не хотелось.

— Давай лучше поговорим, — предложила она. — Сегодня там настоящая давка.

— Так самая потеха же. — Он сграбастал ее за руку. — Пошли.

Девицам не понравилось, что он уходит с ней вместо них, однако Пайпер нужно было держаться к нему поближе. Вот же Джен понравится, когда услышит.

Завсегдатаи «Спирали» были старше компании подростков — фанатов Логана, но все же он тоже знаменитость, и народ начал его осаждать. Телохранители образовали фалангу перед толпой. Ди — джей завел «Not Witch U Now», последний хит звезды.

Пайпер прилично танцевала, но Логан, хоть пьяный, хоть трезвый, танцевал как бог, и она даже не пыталась соревноваться, а просто отдалась ритму. Логан наградил ее пьяной ухмылкой. Все больше народу выходило на танцпол, стараясь подобраться к ним ближе. Логан переместился к краю, схватил выпивку, которую всучил ему один из его пьяненьких приятелей, и залпом выпил.

Музыка все возрастала. Три гибких девицы с начесанными метелками оттеснили Пайпер. Когда они стали тереться о Логана, ей представилось трио красивых акул, пожирающих маленькую рыбешку. Одна закинула руки ему на шею, другая обняла за пояс. Даже в изрядном подпитии Логан начал встревожено озираться. Его охрана вместе с Джоной и Брайаном стали пробираться к нему, но что — то в решительности женщин заставило Пайпер утвердиться во мнении, что грядут неприятности, если мужчины их коснутся. Она вклинилась перед ближайшей особой, но Пайпер была одна против троих…

С Купером Грэхемом их двое.

— Леди… — Он похлопал двух телок за плечики, одновременно подавая Пайпер знак, чтобы она держалась поближе к Логану. — Я тут один скучаю.

Девицы кинулись к более заманчивому призу.

Между тем Логан потерял равновесие. Пайпер не смогла уловить, то ли кто его толкнул, то ли он так набрался, но парень пошатнулся и рухнул на пол. Его темные очечки слетели с носа и раздавились вдребезги под ногой случайного танцора.

Его пара пьянчуг — телохранителей бросились на выручку, раскидывая всех подряд, кто попадался на пути, и опрокинув двоих мужчин. Один приземлился на Логана, однако это не остановило охрану звезды от попытки прорваться сквозь скопление девиц, закрывающих им дорогу. Пайпер притормозила верзил:

— Назад! Сейчас же!

Чудесным образом они послушались. Купер помог упавшим гостям встать, отряхнул им спины и пригласил в VIP — зону. Три акулы пропихивались в толпе танцующих, пытаясь вернуться к пожиранию своего поп — идола. Купер преградил им путь, готовый пустить в ход шарм, хотя вся эта толкотня, должно быть, причиняла ему боль. Телохранители стали снова отпихивать толпу, пока Пайпер помогала встать Логану.

— Отзови свою свиту, — закричала она ему в ухо, — и гарантирую, что все твои самые буйные мечты исполнятся.

Он посмотрел на нее с пьяным вожделением:

— Не шутишь?

— Билет в рай в один конец.

Логан не возражал, и Пайпер взяла его за руку, потащила на край танцплощадки и втолкнула в кухню.

На стойке стоял громоздкий поднос с рядами брауни, гнездившихся в бумажных формочках. У Пайпер весь день во рту ни крошки не было, и она схватила парочку пирожных, теплых и сочившихся шоколадом, и объявила Логану:

— Частная вечеринка.

Отчасти силой, отчасти хитростью, она умудрилась завести его вверх по лестнице в свои апартаменты.

— Чё там? — невнятно бурчал он.

— Райский сад, — сухо оповестила Пайпер.

Логан криво усмехнулся. Глаза его без очков оказались маленькими, карими и непримечательными.

— Чё б выпить? — поинтересовался он, пытаясь прислонится к стойке, отделявшей жилую зону от кухни.

У Пайпер водилось лишь пара пакетов сока да немного пива. Она скинула туфли и выставила два помятых брауни.

— У меня есть кое — что получше.

— Куча брауни!

И Логан бы сграбастал оба пирожных, если бы она не конфисковала одно для себя и не утащила на другой конец стойки.

В дверь раздался стук. Пайпер прошлепала босиком через комнату.

— Кто там?

— Полиция. Открывайте или высажу дверь.

— Очень смешно.

Она открыла дверь и устало улыбнулась Эрику.

— Освободился с дежурства только что, — сообщил он, входя. — Увидел у тебя свет.

Он мог увидеть, только если специально проезжал по переулку.

Эрик развалился на диване, как будто намеревался тут на время задержаться. Тем временем Логан, узрев полицейского в форме, начал со всей скоростью запихивать оба брауни в рот. Потом, опершись на край стойки, выставил измазанные шоколадом пустые руки и промычал с набитым ртом Эрику:

— Токо бруни, мжик. Боше нишево.

Что Пайпер перевела, как «Только брауни, мужик. Больше ничего».

Эрик посмотрел на Пайпер. Та пожала плечами. Открылась дверь, и без стука вошел Купер.

Он обозрел сцену — офицер Красавчик, расположившийся на диване как у себя дома, щеголяющая босиком в дизайнерском платье Пайпер и пьяный идол тинейджеров на девяносто миллионов долларов с перемазанной шоколадом физиономией.

Смутное недовольство отразилось на лице Купера.

— Я тебе за это плачу, что ли?

— Недостаточно.

— Куп! Рад тебя видеть, мужик.

Эрик вскочил хлопнуть по спине Купера. Должно быть, болезненно.

Купер ответил ему тем же, но чуть сильнее, чем необходимо.

— И тебя тоже.

Увлекшись всем этим обменом «любезностями», никто не заметил, что Логан выскользнул в коридор. Пока не услышали топоток, за которым последовал громкий девчачий крик:

— Ты покойник!

Ну вот, опять двадцать пять…

Глава 14

Эрик вытащил свой пистолет, а Купер бросился в коридор. Пайпер помчалась следом и через плечо Купера увидела, что на полу неподвижно лежит Логан, свернувшись калачиком и с закрытыми глазами. В дверях своей квартиры стояла Джада со спутанными волосами, одна штанина клетчатой пижамы задралась, а сбоку висело сине — оранжевое игрушечное ружье.

— Я его убила, — застонала она.

Снизу послышались шаги, и с подножия лестницы Тони крикнул:

— Куп! Не можешь спуститься? Кто — то вызвал иммиграционную службу. Они собрали персонал в кухне и проверяют «зеленые карты».

Купер воздел к небу руки.

— Здорово. Просто здорово! Ты можешь справиться с мальчишкой, пока я разберусь, что там? — Он быстро перевел взгляд с Эрика на Пайпер, потом снова посмотрел на Эрика. — Не хочешь пойти со мной? Возможно, мне понадобится свидетель, чтобы поручился за мою репутацию.

— Отличная идея, — одобрила Пайпер. Никто не посмеет связываться с Купером, если рядом с ним будет коп в форме. Она вдвойне порадовалась, что Тони проверял «зеленые карты», прежде чем нанимать персонал, однако интересно, кто же вызвал Службу иммиграции и натурализации?

Эрик сунул пистолет в кобуру, наклонился за резиновой пулей и взглянул на Джаду:

— Отдам лучше на баллистическую экспертизу.

У Джады расширились глаза от ужаса. Эрик усмехнулся и бросил ей пулю. Пайпер улыбнулась. Может, она с ним и стала бы спать.

Когда Купер с Эриком исчезли внизу, Логан встряхнулся и посмотрел снизу на Пайпер:

— Не хочешь прошвырнуться на моем самолетике?

— Прости, пилот, мне нужно работать.

— Ну и ладно.

И снова уронил голову на пол и закрыл глаза.

— О божежмой, — взвизгнула Джада. — Это же Логан Стрей.

— Если бы до тебя дошло перед тем, как ты открыла огонь, — посетовала Пайпер. — Прямо посреди ночи!

— Меня что — то разбудило, а Пиусские убийцы очень пронырливые. — Она присела на колени на пол рядом с Логаном. — Обожежмой, поверить не могу, это ж Логан Стрей. Я, типа, от него без ума.

На пороге квартиры появилась ее мама. Блестящие взъерошенные со сна волосы падали на плечи, верхние пуговки пижамы расстегнулись, и видна была полоска кожи цвета карамели. Кара с умытым лицом и женственной фигурой казалась куда привлекательней всех вместе взятых модно причесанных искусственных красоток. Пайпер порадовалась, что Купер ушел вниз.

— Джада, что ты тут вытворяешь? — воскликнула Кара.

Пайпер не видела необходимости закладывать девочку.

— Простите нас. Мы слишком шумели и разбудили ее.

Джада старательно прятала за спиной ружье, чтобы мама не увидела.

Пайпер покосилась на Логана.

— Раз уж вы обе проснулись, может, подсобите мне его переместить?

— Я помогу! — объявила Джада.

Они мало — помалу затащили Логана обратно в квартиру и устроили на диване. Пайпер притащила мусорное ведро из — под раковины и поставила рядом с парнем на всякий случай.

Джада маячила над ним.

— Божежмой, а если его, типа, стошнит, кто — то ведь должен за ним присматривать? Можно я? Пожалуйста, Пайпер! Я посплю в кресле. Мама, можно? Ну пожалуйста!

— Даже речи не идет.

Пайпер вспомнила, как сильно Джада хотела вписаться в новую школу, и подумала о шансах, которые даст ей возможность поведать эту историю одноклассникам.

— Да нормально, Кара, — сказала она. — Я за ней пригляжу. А это уникальная возможность в жизни для Джады из первых рук понаблюдать опасность славы.

Кара заколебалась, потом уступила, наверно потому, что пришла к тому же заключению, что и Пайпер.

— Если возникнут проблемы, отсылайте ее сейчас же домой.

«Проблемы? Да какие могут быть тут проблемы?» — недоумевала Пайпер, но вслух не сказала

Она бы не позволила Джаде спать в одной комнате с Логаном, даже будь он в коме, и услала девочку в спальню. Клуб закрывался, поэтому ей не пришлось спускаться вниз. Умывшись и сменив платье на спортивный костюм, Пайпер свернулась в кресле в гостиной.

Казалось, только — только уснула, как тонкий лучик солнечного света, сопровождаемый легким стуком в дверь, разбудил ее. Она с трудом разлепила веки. На другой стороне комнаты на животе лежал Логан Стрей, свесив с края дивана руку и ногу на ковер. В спальне еще спала Джада.

Шею свело, и та хрустнула, когда Пайпер выбралась из кресла. Проклиная на чем свет стоит посетителей, она поплелась по ковру.

Вторглись две особы женского пола с сияющими глазами и словно приклеенными к лицу радостными улыбками. Одна держала поднос с кофе, другая коробку с пончиками. Пайпер схватилась за дверную ручку, чтобы не упасть.

— Дубинка по вам плачет.

— И тебя с добрым утром.

— Как вы вошли? — проворчала Пайпер.

— С уборщиками.

Джен положила коробку на стойку, Эмбер сделала то же самое с кофе.

— Убирайтесь.

— Не можем, — ответила Джен. — Меня пригласил Тупая Задница.

Эмбер пыхтела от возмущения.

— Она подумывает пойти, а ты знаешь, что он предложит ей переспать, если она хочет сохранить работу.

— Вероятно.

Джен открыла крышку коробки и вытянула берлинский пончик.

Пайпер зевнула.

— Кторчас?

— Восемь, — ответила Эмбер. — Ты в это время уже просыпалась.

— Только не тогда, когда провела на ногах всю ночь!

Тут как раз перевернулся Логан, и та часть тела, что еще не покоилась на полу, очутилось там. Однако он все еще не проснулся.

— Это же Логан Стрей! — воскликнула Джен. И после долгой паузы: — Он жив?

Пайпер опустилась обратно в кресло.

— Надеюсь.

— Если ты его убила, мы поможем спрятать тело.

— А я знаю, кто такой Логан Стрей! — так восторженно обрадовалась Эмбер, словно ответила на финальный вопрос викторины «Своя игра».

Кто — то постучал в дверь.

— Черт возьми, меня оставят в покое или нет? — прокричала Пайпер.

Но Джен уже открыла дверь, и ворвалась Берни. Ее короткие волосы рыжим гейзером торчали вокруг лица, а из — под очередного старого пиджака Говарда выглядывали розовые спортивные штаны.

— Я так и знала! Вы все тут собрались, чтобы обсуждать меня за моей спиной! — Она узрела на полу Логана. — А он для тебя не слишком молод, Пайпер?

Пайпер закрыла ладонями лицо:

— Кто — нибудь, ради бога, прикончите меня.

Берни повернулась к Эмбер:

— Это ты устроила тут тайное совещание. Считаешь, я слишком стара, чтобы догадаться, что творится прямо у меня под носом. Не успею оглянуться, как ты попытаешься сплавить меня в дом престарелых.

Пайпер набросилась на кофе.

— Успокойся, Берни, — сказала Джен. — Перестань цепляться к Эмбер.

— Я? А почему ты не скажешь ей перестать так ненавидеть меня?

Может, во всем виноват кофе или сахар в пончиках, только Эмбер, как рвущаяся в битву Тоска, выпрямилась в полный рост и стала наступать:

— Я никогда не питала к вам ненависти, но с первого дня встречи вы ведете себя так, словно я не существую, или откровенно…

— Ты называла меня «миссис Берковиц»!

— …откровенно грубите мне. Меня воспитывали уважать пожилых, но…

— Вот! — Берни наставила на них палец. — Вы слышали, что она сказала? Вы слышали, как она меня назвала?

Гнев кроткой Эмбер — это было то еще зрелище.

— Невзирая на ваш возраст, нет прощения расовой предубежденности!

Берни кипела от негодования.

— Какая — такая расовая предубежденность? Перестань уходить от темы. Как ты можешь говорить об уважении после того, как так со мной обходилась?

Джен все еще потрясенно смотрела, однако Пайпер начала просекать.

— Да я, кроме как уважительно, больше никак не обращалась! — воскликнула Эмбер.

— Ага, будто я уже в гробу. Ты называешь это уважением? Кидаешься открывать передо мной двери… бежишь первой за газетой зимой, словно воображаешь, что я слишком старая и немощная, чтобы забрать ее самой… Думаешь, не вижу, что ты вытворяешь? Нет, я еще не ослепла. Пайпер себя так не ведет. И Джен тоже. Какое тут уважение?

Эмбер хотела что — то сказать, но захлопнула рот. Джен рассмеялась.

Кто — то должен здесь вести себя по — взрослому, и Пайпер поняла, что должна взять на себя эту роль.

— Эмбер, — обратилась она с вынужденной терпеливостью. — Берни относится к тебе плохо не потому, что ты кореянка…

— При чем тут вообще, что она кореянка? — возмутилась Берни.

— Она не любит тебя за то, что ты воспитана в уважении к пожилым, — продолжила Пайпер. — Поскольку она пожилая и есть.

— А вот это уже лишнее, — фыркнула Берни. — И я не говорю, что не люблю ее.

Пайпер одарила Берни тошнотворно сладкой улыбкой.

— Берни слишком стара, чтобы менять свои взгляды, и чересчур невразумительна, чтобы объяснить, что ее беспокоит, поэтому отныне не веди себя упомянутым образом. Неоспоримый факт, что нужно вести себя с ней гадко. Тогда, может, она будет тебе признательна так же, как Джен и мне.

— Не понимаю, зачем ты все это говоришь, — проворчала Берни. — Эмбер умная девочка. Она знает.

— Я не знала! — воскликнула Эмбер. — Откуда?

Берни умудрилась изобразить подобие надутых губ.

— Не люблю чувствовать себя старухой.

— Хорошо, — согласилась Пайпер, — потому и ведешь себя как пятилетка.

Присущее Эмбер воспитание еще раз попыталось дать о себе знать.

— Пайпер, тебе не следует… — Она оборвала себя и глубоко вздохнула. — Берни, отныне можете сами приносить свою газету.

В открытую дверь не спеша вошел Купер. Он перевел взгляд с женщин на неподвижное тело на полу.

— Еще жив?

— Понятия не имею, — ответила Пайпер. — А ты вообще спал?

— Ты проверила ему пульс?

— Не успела. — Пайпер огляделась вокруг. Четверо незваных гостей набилось к ней в гостиную, а еще тинейджер — девочка, спящая у нее в постели, и коматозный поп — идол на полу. — Ну — ка, все выметайтесь к черту отсюда!

— Склочница, — заметил Купер.

Берни заторопилась к нему.

— Купер! Мистер Грэхем! Я надеялась вас встретить. У меня в машине фунт домашней вкуснятины. Я собиралась передать с Пайпер, а теперь могу вручить лично.

Логан выбрал этот момент, чтобы перевернуться и оглядеть их всех, и тут его стошнило.

Ближе всех была Джен, но она опоздала с мусорным ведром.

Долгие секунды протекли, прежде чем Купер посмотрел на Пайпер.

— Да уж… — медленно протянул он. — Наверно, стоит дать тебе прибавку к жалованию.

В восхищении Берни схватилась ладонями за щеки:

— Ох, Пайпер! Как же мне нравится твоя жизнь.

* * *

Тем же днем Пайпер выследила подругу Тэйлор и узнала от нее, что бывшая официантка «Спирали» покинула Чикаго и отправилась в Вегас работать в казино. Подруга не знала, где обитает Кит, только что Тейлор порвала с ним, поскольку он неудачник. Пайпер хотелось бы проверить факты, но они звучали правдиво, и Тейлор отодвинулась в конец списка подозреваемых.

Вечером в клубе Пайпер выставила за дверь двух участниц шумной женской вечеринки, нюхавших кокаиновые дорожки с помощью кредиток в женском туалете. На сайте вывалили очередную порцию лжи, и ей не понадобилось напоминание Купера, что репутация «Спирали» должна быть чиста как стеклышко. Джона остановил Пайпер, когда она возвращалась, вышвырнув девиц.

— Где ты пропадала прошлой ночью?

Со всеми случившимися хлопотами она запамятовала об опрометчивом обещании встретиться с ним в переулке.

— Малость была занята. Нянчилась с заезжей поп — звездой.

Джона самодовольно ухмыльнулся.

— Да ладно. Не скажу никому, что ты струсила.

— Как весело. Словно вернулась на машине времени в пятый класс.

Он тупо уставился на Пайпер. Которая подумала было объяснить, но показалось чересчур хлопотным, потому решила все просто уладить.

— Сдаюсь. Ты сильнее и больше.

— Черт, вот это верно.

Большего Пайпер вынести не смогла.

— Но я умнее и ловчее.

— Черта с два.

— Полагаю, нам придется это выяснить? — Как она себя ненавидела за такое. И почему не могла просто развернуться и уйти восвояси? Нет. Только не Пайпер. Подставить другую щеку — на такое она не способна. — Я не могу порвать еще одно платье, дай мне пару минут после закрытия клуба, чтобы переодеться.

— Переодевайся сколько хочешь.

Джона не верил, что она появится, и ошибался. Пайпер будет на месте, и осознание этого факта вгоняло ее в тоску. Не потому что боялась схлестнуться с Джоной лицом к лицу. Либо кончится хорошо, либо не очень. А потому что все еще старалась невольно доказать, что она лучший мужик. Даже такому кретину, как Джона.

«Спасибо тебе, Дюк».

От того, что она возлагала вину за свою привычку лезть на рожон на отца, который ее любил, даже когда запрещал выказывать слабость и душил своей сверхзащитой, Пайпер стало только хуже. Когда она уже вырастет достаточно, чтобы не рассматривать все в жизни, как проверку, которую должна пройти, чтобы доказать собственную ценность? Увы, сегодня не тот день, потому что она снова загнала себя в угол и оказалась не способна преодолеть эмоции и не идти до конца.

После закрытия клуба Пайпер переоделась в джинсы и сникерсы, натянула футболку с «Медведями» и с чувством недовольства собой направилась вниз по лестнице. Выглянула в переулок, убедилась, что машина Купера отсутствовала, и вышла наружу.

Джона уже был на месте, стоял рядом с мусорным баком, покуривая сигару со своими лучшими приятелями — вышибалами Эрни и Брайаном. Пайпер помахала им:

— Привет, Джона, вижу, ты привел группу поддержки.

Он не ожидал ее появления, и сигара чуть не выпала изо рта. Приятели фыркнули.

— Неудивительно, что ты не хочешь встретиться со мной один на один. — Пайпер говорила точь — в–точь как одиннадцатилетка, которая однажды подралась с Дуганом Файнком за то, что он стянул ее футболку. Дуган был в два раза ее крупнее и вытряс из нее душу, но больше ни разу не тронул ни Пайпер, ни ее футболку.

Джона попал в затруднительное положение. Поскольку она была женщиной, он не мог бить ее со всей силы, как ему хотелось. Cмог только отбросить сигару и грозно уставиться.

Пайпер верила в честную игру и сжалилась над ним. Она подошла ближе и с улыбкой на лице, толкнула ладонями в грудь, подставила подножку и свалила на землю.

Ругаясь на чем свет стоит и кипя от возмущения, Джона поднялся на ноги, готовый к действию. Пайпер подобралась, но не успел он кинуться на нее, как подскочили его приятели и схватили за руки.

— Прекрати, Джей.

— Ты же не станешь ее бить!

Джона вырывался изо всех сил.

— Пустите меня! Я ей башку оторву!

— Только попробуй! — подзадоривала Пайпер.

Он продолжал браниться, а поскольку не мог достать ее, то было нечестно дразнить его, потому Пайпер встала на сторону Джоны, уговаривая его друзей отпустить его. Все так увлеклись, вопя друг на друга, что никто не заметил, как в переулок въехала «тесла» Купера.

Только Джона умудрился освободиться, как между ними встал Купер.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

Ответа он не стал ждать. Резко развернулся, схватил Джону за подборок и впечатал в мусорный бак.

— Ты уволен, сукин сын. Видеть твою рожу больше не желаю здесь.

— Она сама начала! — закричал Джона, схватившись за челюсть.

Воинственный пыл Пайпер начал испаряться, оставив ощущение усталости и угнетенности, и она призналась:

— Я типа того.

Купер развернулся и уставился на нее. Когда, наконец, обрел дар речи, каждое слово словно выстреливало ракетой.

— Ты типа чего?

— Я ударила первой.

Эрни с Брайаном закивали.

— Это так, босс.

— Мне не всегда хватает выдержки, — пояснила она, будто и так не очевидно. — И я буду признательна, если ты не станешь увольнять Джону.

Брови Купера угрожающе взлетели вверх.

— Правда? — удивился явно ошарашенный Джона.

— Не из — за меня, во всяком случае, — уточнила Пайпер.

Купер пришел в бешенство.

— Может, взамен стоит уволить тебя? Тебя и на секунду нельзя оставить без присмотра.

— Позвольте не согласиться… — встрял Эрни. — Она нам сильно облегчает работу.

К ее потрясению заговорил Джона, все еще потирающий челюсть.

— Это все сегодняшняя женская вечеринка. Парочка особ устроила неприятности, и она уладила дело.

Купер готов был взорваться.

— Ну — ка, все валите к чертям отсюда!

Пайпер с удовольствием приготовилась подчиниться.

— Кроме тебя, — наставил на нее палец Купер. — Стой где стоишь.

Он заставил ее ждать, пока трое мужчин не поспешили убраться прочь, потом схватил за руку и потащил к своей машине.

Пайпер попыталась упереться пятками в землю.

— Наверно, лучше мне сейчас пойти домой.

— Пойдешь, куда я скажу. — Купер положил ладонь ей на макушку, словно коп, и запихнул на пассажирское сидение. — Не хочу, чтобы Джада и Кара услышали твои крики.

Совсем дело плохо.

Разбрасывая шинами гравий, он рванул по переулку. В спокойном — то состоянии Купер водил агрессивно, а сейчас в пылу ярости и вовсе слетел с катушек. Вдыхая запах его замшевой куртки, Пайпер мысленно перебирала все случаи, когда их обоих подвела. Она поступила как подросток, показала непрофессионализм и вела себя, как сорви голова — опасные качества для детектива. А все потому, что недостаточно выросла, чтобы оставить в прошлом детские рискованные замашки. Купер прав, что сердится на нее.

Слава богу, пространство около его гаража оказалось свободным от хищников. Кроме него самого. Когда Пайпер не выбралась достаточно быстро из машины — а зачем ей спешить? — Купер ее выволок. Только ее ноги коснулись земли, как он припечатал Пайпер к машине и пробежался ладонями по телу, пройдясь по всем местам, где хотел. Подбородок словно выковали из закаленной стали.

— Оружия нет?

— Я хотела проучить его, а не убивать.

Его ладони скользнули по внутренним сторонам бедер, потом передвинулись с ягодиц на пояс. Удовлетворившись обыском, Купер повел ее из гаража.

— Пошли.

— Послушай, Куп… Понимаю, ты разозлился, и я не стану винить…

— О, нет. Я не злюсь. Я вне себя от злости.

Он снова как клешнями схватил ее руку, не причиняя боль, просто держал, чтобы не вырвалась.

Слишком скоро они очутились у него в квартире, однако теперь, когда Купер притащил ее сюда, казалось, не знал, что же с ней делать. Идеальный момент броситься в кухню.

— Ты голоден? Я тебе сделаю омлет.

— Я не хочу есть, — задумчиво протянул Купер. — Просто пытаюсь решить, как хочу это сделать — грубо или помягче.

Пайпер подняла руку.

— Голосую за мягкий вариант.

— У тебя нет права голоса. — Он бросил куртку на спинку дивана. — Давай проясним… Драку начала ты?

— Формально.

— Формально?

— Ситуация давно назревала, но…

— И ты решила, что лучший способ справиться с ситуацией — подстеречь бывшего лайнбекера «Клемсонских тигров» в подворотне? Я правильно понял?

— Если уступишь задире хоть пядь…

— Будь тебе двенадцать, это имело бы смысл!

Не успела она с ним согласиться, как Купер на нее накинулся.

— Если у тебя были проблемы с Джоной, тебе следовало прийти ко мне.

Пайпер тут же вспыхнула как спичка.

— Я сама справляюсь со своими проблемами.

— Больше нет, черт возьми. Мне либо вышвырнуть твою задницу, либо… либо… — Казалось ему трудно придумать что — то более страшное, хотя увольнение лично для Пайпер стояло номером один в списке ужасов. — Либо отшлепать.

— Ты шутишь.

Купер и вправду задумался.

— Угу, — задумчиво сказал он. — Полагаю, да.

Длинной рукой дотянулся до нее, обхватил за талию, поднял и потащил к дивану. И мгновением позже перевернул и разложил поперек коленей.

Пайпер заморгала.

Ладонь тяжело опустилась на мягкую часть. Кровь бросилась Пайпер в лицо.

— Ой! О, боже! Ты надо мной смеешься!

Еще шлепок.

— Это похоже на шутку?

Шмяк.

— Похоже, ты сбрендил.

— Не чувствовал себя более в здравом уме.

Шмяк. Шмяк.

— Это нечестно по разным причинам. Не знаю, даже с какой начать. Ой! Нет, как раз знаю! Я позвоню своему адвокату.

— У тебя нет адвоката. — Еще шлепок. — И кроме того, ты что, не читала? Грубый секс нынче считается веселой забавой.

— Только по взаимному согласию! Прекрати! Похоже, что я согласна?

— Если бы не согласилась, я бы сейчас был на заднице.

Что правда, то правда. Она вряд ли беспомощное существо. Пайпер вытерпела еще шлепок, потом скрипнула зубами.

— Не хочу причинить тебе боль.

— Переживай за себя.

Еще удар. Потом рука застыла. Ладонь опустилась на ягодицы, которые горели. Помедлила. Потерла.

— Купер Грэхем! Ты меня лапаешь.

— Да нет.

Он скользнул рукой между ее ног, ухватил через джинсы, голос вот — вот выдаст хрипотцу, от которой Пайпер, ощутив желание, слабела. Сначала она вовлеклась в игру на детской площадке, а теперь позволила театральным действиям пещерного человека возбудить ее. Просто неисправима. И несмотря на все увещевания и укоры, которыми Пайпер награждала себя, ей было все равно.

— Прошу прощения, — сказала она таким же, как у него, хриплым голосом.

Купер сунул руку ей под футболку с «Медведями» и прошелся большими пальцами по спине. Задержался у бюстгальтера.

— У тебя чересчур много одежды…

Пайпер не поняла, то ли с его помощью, то ли сама переместилась, но в мгновение ока уже была у Купера на коленях, оседлав его, упираясь коленями в мягкую обивку дивана по обеим сторонам его бедер.

Купер сжал ее в объятиях. Пайпер обняла за шею и уставилась в вырезанное как из гранита лицо.

— Мы в самом деле собираемся этим заняться?

Лоб Купера прочертили морщины.

— Похоже на то.

Ей тоже так показалось.

— Что насчет твоей щепетильности? Я все еще твой сотрудник.

Он наклонился вперед и прикусил ей нижнюю губу.

— Ты не сотрудник. Ты помеха.

Пайпер ткнулась носом в ямочку на его подбородке.

— Чему?

— Моему умственному спокойствию.

Вот это она прекрасно понимала.

Купер потерся губами о ее.

— А как с твоей щепетильностью?

— Временно отсутствует, — пробормотала Пайпер.

Он отыскал уголок ее рта.

— Ни одну женщину не шлепал в жизни. Даже в голову не приходило. Черт, как здорово.

Пайпер подавила желание потереть саднившую задницу.

— Один удар не повредит.

Купер отстранился так, что она уставилась прямо в затуманенные золотисто — карие глаза.

— Я все еще зол на тебя как черт, — предупредил он.

— Я поняла. — Она встретила прямо его взгляд. — Если тебя утешит, я на себя зла больше.

Может быть, это Купера удовлетворило, потому что он дотронулся губами до ее шеи.

— Обещаешь, что больше не будешь драться с моими ребятами?

Пайпер наклонила голову, чтобы дать ему побольше места.

— Обещаю.

«Только если они будут присматривать за тобой».

Он снял ее с колен.

— Ладно. Тогда давай закончим с этим.

Пайпер пропала. Отчаянно и опрометчиво. Она потянула за подол футболку и стащила через голову.

Не успели они оглянуться, как оба очутились обнаженными на диване. Даже короткая передышка, пока Купер натягивал презерватив, не погасила ее желание. Ей хотелось одного — грязного, преступающего все запреты секса с этим парнем. И может, может быть, заставить его потерять голову, как случилось с ним последний раз.

Впрочем, Купер не стал играть в ее игру.

— Держите при себе ручонки, леди, — предупредил он, когда Пайпер потянулась к нему.

— Ты тоже, — ответила она. — Нет. Погоди. Можешь тянуть свои руки ко всему, что нравится.

И он последовал совету.

Пайпер оседлала его, в такой позиции пальцам Купера ничего не мешало, лаская, разгуляться. Глаза у него потемнели, блестя от желания, однако взгляды больше не пересекались. Ни Пайпер, ни Купер не хотели большей близости.

Пайпер склонилась к его губам, даря глубокий поцелуй, поцелуй, в котором чувствовалось нечто более для нее значимое. Купер зарылся рукой ей в волосы, удерживая на месте. Губы, языки, зубы сталкивались и вели битву. Пайпер было хотела схватить Купера, однако он не позволил. Толкнул на мягкий диван и, нажав, развел ей бедра. Осмотрел и предъявил права на то, что Пайпер с такой готовностью предлагала.

Большими пальцами нажал ей на бедра, сладко терзая ртом, дразня, мучая… И уклонился. Жестокий безжалостный уход… пока Купер перемещал свое тело.

На сей раз твердый толчок вышел безошибочным и сладко болезненным. Пальцами Пайпер впились в скользкую от пота спину Купера. Приятное бремя его тела давило на нее. В нее. Глубоко и еще глубже, это напряженное мощное крушение.

Безумные сцены разражались под ее веками. Чернильные спирали скручивались во вращающиеся вихри все быстрее и быстрее, пока не взрывались сверхновой звездой.

Купер содрогнулся, вжавшись в Пайпер со всей силы. Она замотала головой. Потом закричала. Он толкнул бедрами глубже. Застыл.

Вот оно, наконец — то… Молчаливый рык из запрокинутого горла. Конвульсии мышц. Долгий трепет тела.

А потом тишина.

Они замерли. Когда Пайпер смогла дышать, то попыталась принять более удобное положение, чем только свалила их обоих на пол.

Они полежали несколько мгновений, вклинившись между диваном и кофейным столиком — НЛО. Пальцем Купер обвел грудь Пайпер, которой пренебрег ранее в угоду другим частям тела.

— Ты похожа на девственницу.

— Более — менее. — Она устроила голову на изгибе его локтя и выдала, что напрашивалось: — Это не может мешать работе.

— Абсолютно, — согласился Купер более горячо, чем она.

— Потому что если будет иначе…

— Не будет. Мы же не идиоты. И оба знаем, это должно было случиться. И теперь вот довели до конца.

— Любовники, когда голышом, — сказала Пайпер. — Коллеги в иное время.

— Лучше не скажешь. — Купер оперся на локоть. — Я говорил, как сильно ты мне нравишься? Когда мне не хочется тебя прибить.

Она улыбнулась.

— Ты мне тоже нравишься. Большую часть времени, и для меня это редкость. Я слишком критично отношусь к вашему полу.

Купер лизнул ей сосок.

— По тому, как ты вопила, я решил, что мой пол дьявольски хорош сам по себе.

— Определенно лучше, чем последний раз.

— Ты мне так и будешь припоминать?

— Я не настолько порядочна. — Пайпер сильно потянула за прядь его волос. — И больше не пытайся еще раз меня отшлепать, второй раз номер не пройдет.

— Сохраню эти драгоценные воспоминания.

Она пробежалась пальцами по мускулистой руке.

— Тебе следует знать, что обычно я не такая эгоистка. Считаю, что давать нужно в той же мере, как и брать.

— Придется тебе доказать. — Купер ткнулся носом ей в шею. — Давай запрыгнем в душ и выясним, пустая ли это болтовня.

— Так скоро?

— Я же хорошо натренированный спортсмен. У меня мощи куда больше этих простых смертных.

Уж с этим Пайпер не могла поспорить. Купер помог ей подняться с пола, но не успели дойти до верха лестницы, Пайпер приспичило удостовериться, что между ними все ясно.

— Мы договорились? Никаких игр. Мы этим занимаемся, пока не наскучим друг другу или какая очередная восхитительно прекрасная кинозвезда не решит, что ей нужна куортербек— конфетка для антуража.

Купер ухмыльнулся и ущипнул ее за ягодицы.

— Заметано. И никаких шашней с твоим дружком — копом.

— Пока я не покончу с тобой.

Его душ равнялся четырем ее ванным комнатам. Облицованные мраморной плиткой стены, многочисленные краны, душевые насадки могли стать сексуальной игровой площадкой для находчивой пары. Коей они себя и показали.

— Ты точно не эгоистка, — пробормотал Купер позже, прислонившись к стене и пытаясь отдышаться.

«Не эгоистка, а скорее дура», — подумала Пайпер.

И загнала мысль подальше. В конце концов, она знала, что делает: установила границы и не скрывала свои запросы. Самое главное, что знала свои пределы, когда дошло до отношений с богатым и знаменитым сексуальным богом, мужчиной, так далеко выходящим за границы ее опыта, что они вдвоем вряд ли жили на одной планете. В Пайпер — ни красоты, ни искушенности. Ей наплевать на одежду или макияж, и она не знала бы, как зачесать волосы, даже будь они на фут длиннее. Купер привлекал ее новизной. А новизна, по определению, явление временное.

Пайпер давала им максимум две недели, прежде чем разбежаться. И ее это устраивало. Две недели крышесносного секса — самое идеальное. Однако когда она заворачивалась в огромное банное полотенце, в глубине души закралась тень, предчувствие, что с концом их отношений она потеряет друга. Лучшего друга, которого когда — либо ей довелось встретить.

Глава 15

В понедельник утром позвонил владелец соседнего магазина. Он прочитал ее рекламный листок и хотел, чтобы Пайпер взялась расследовать заявление его бывшего работника по имени Уайли Хилл о травме, что, по мнению хозяина, было мошенничеством. Пайпер поехала на юг проверить.

Пильсен, преимущественно мексикано — американский район, славился своими «изобразительными» и иммигрантскими традициями. Два типа подпирали фреску Пресвятой Девы Гваделупы и глазели на проходящую мимо парочку хипстеров. Старуха в домашних шлепанцах взбиралась по ступеням из подвальной квартиры, чтобы подмести тротуар.

Уайли наконец появился и уселся покурить на крыльце дома, где снимал комнату. Хорошо заполучить нового клиента, но сидеть в засаде, прямо скажем, самая нелюбимая часть работы. Во — первых, потому что скучно, а во — вторых, слишком много времени на размышление, особенно сегодня.

Вчера они с Купером провели большую часть дня в постели, и Пайпер ни разу не страдала от чувства пустоты, которое охватывало ее в компании с мужчиной, — паническая растерянность, заставлявшая искать поводы сбежать. С Купером они болтали почти столько же, сколько и занимались сексом. Пайпер описала пару самых интересных дел Дюка. Купер поведал о жизни на ранчо и как разводить сад в городских условиях. Они обменялись на удивление похожими взглядами на политику и религию. Купер даже выпытал несколько историй о ее шизофреничном воспитании — истории, о которых Пайпер уже жалела, что поделилась. До чертиков много разговоров. Слишком многое в душе она не хотела ему показывать. Впредь будет его покидать, как только он станет одеваться.

Уайли Хилл либо действительно надорвал спину на погрузке коробок, либо был самым большим лентяем на свете, потому что ничем не занимался, лишь посиживал на крыльце. Позже, на следующий день, не в силах больше выдержать скуку, Пайпер быстро смоталась в свой офис и поработала над веб — сайтом. Только она приготовилась закрыть сохраненную копию и вернуться к слежке, как, внеся с собой поток тестостерона, появился Купер. Он огляделся, отметив рамки с постерами в виде старых обложек детективных журналов.

— А у тебя и впрямь настоящий офис.

— Немного скромнее, чем твой, но сойдет, пока не откроются мои шикарные апартаменты в стоэтажном «Хэнкоке». — Исподтишка она перевернула блокнот, в котором писала, страницей вниз. — Что ты тут делаешь?

— Любопытно узнать, как живет другая половина человечества. — Купер потянулся через стол и перевернул блокнот, который она пыталась спрятать. — Твой психиатр?

Пайпер намеревалась придержать то, что узнала, при себе, пока не получит больше информации, однако сейчас не могла.

— Я наконец выследила твоего бывшего бармена. Он работает в дешевом баре в Бриджпорте.

— Ты не собиралась рассказать об этом?

— После разговора с ним. Если помнишь, ты ведь за это мне и платишь.

— Верно. — Купер обошел по краю ковра, чтобы ткнуть пальцем в почву выставленной на подоконнике орхидеи, подаренной Эмбер. — Когда ты собираешься с ним повидаться?

— Сегодня. Он заступает в девять. Я позвоню тебе утром.

— Не надо. Я еду с тобой. И ты заливаешь орхидею.

— Спасибо за информацию. И ты только усложнишь дело. Теперь выметайся. У меня слежка. Появился новый клиент.

«И туман в голове, когда просто дышу с тобой одним воздухом».

— Отлично. Я с тобой. Интересно взглянуть на дурную сторону твоей жизни.

— Да ты на слежке со скуки помрешь.

— Ничего, справлюсь.

Поначалу он справлялся. Однако по прошествии нескольких часов стал суетиться и что — то выискивать на заднем сидении.

— Нет ли чего там поесть?

— Только что кончилось.

— А это что?

Он держал розовый «Динь — Динь».

— Черпак для мороженого.

— Странно выглядит для черпака.

Купер начал вытаскивать вещицу из пластиковой коробки.

— Оставь в покое.

В последнее время ей устройство ни разу не понадобилось, но все же…

Миг просветления. Купер потаращился на «Динь — Динь» в коробке, потом взглянул на Пайпер.

— То — то мне всегда было интересно, как женщины…

— Теперь знаешь. Положи на место.

Она припарковалась наискосок от облезлого дома, где жил Хилл. Пока из магазина винтажной одежды по соседству неслась техасская музыка, Купер, щелкнув, открыл бардачок и там порылся. Когда это занятие ему наскучило, ткнул в незакрепленную панель приборного щитка. Пайпер бы предпочла, чтобы Купер вел себя тихо, чтобы она могла забыть о его присутствии. Словно это было возможно.

— Откуда ты знаешь, что парень дома? — спросил он.

Пайпер показала в сторону верхнего этажа.

— Он промелькнул вон в том угловом окне пару раз.

— Может, он всю ночь там будет.

— Может и так.

— Что, если он и вправду надорвал спину на работе?

— Тогда он заслужил свои деньги.

Мимо стрелой промчался автомобиль с посадкой почти у земли. Купер закинул руку на спинку сиденья, поводя пальцами по плечу Пайпер.

— Знаешь, ты не всегда обязана быть крутейшим викингом в ладье.

Не стоило ему рассказывать о привычках Дюка по части детского воспитания. Придется исправлять впечатление.

— Я не романтична, если это ты имеешь в виду. Не мечтаю о муженьке и домике, полном своих миниподобий. Мне по уши хватило домашнего быта, заботясь об отце, пока росла.

Наравне с тем, что запрещалось нытье, плач и не допускалась нерешительность.

— Вполне понятно, что твой отец проявлял чрезмерную заботу, учитывая, что случилось с твоей матерью, но он глубоко ошибался, оставив все твоей мачехе.

Пайпер пожала плечами, словно говоря, мол, подумаешь, большое дело.

— Какой была твоя мать?

— Рискованная. Забавная. Не очень домашняя. Почти полная противоположность старику. Малость похожа на тебя. Исключая нежность.

Пайпер улыбнулась. Передняя дверь дома открылась, и появился нервозный с виду парень с худым лицом и неряшливыми волосами до плеч. Пайпер выпрямилась.

— Вот он.

Хилл уселся на освещенном крыльце и зажег сигарету. Купер какое — то время наблюдал, как тот курит, потом посмотрел на телефон, определяя время.

— Все равно, что смотреть, как сохнет краска, а ведь едва стукнуло семь часов.

— Нечего было тащиться за мной.

— Я надеялся на лихую погоню.

Как и она.

Уайли встал и потянулся. Пайпер подхватила «Никон», навела фокус и сделала пару снимков.

— Не дает никаких прямых доказательств, — заметил Купер.

— Нанимателю приятно знать, что я делаю свою работу.

Уайли скурил третью сигарету, когда вытащил телефон и приложил к уху, будто только что ответил на звонок. Бросил несколько слов, кинул окурок в сточную канаву и припустил по улице малость проворно для парня с больной спиной. Сел за руль старой серой «короллы». Пайпер высунула камеру в окно и щелкнула, когда он отъезжал.

— Теперь можем пуститься в погоню? — спросил Купер.

— Может, в следующий раз.

* * *

Пайпер хорошо водила машину, за рулем вела себя осторожно и быстро реагировала. Купер заметил это еще в их поездке в Канаду. Она держалась позади «короллы», пока та проехала на север несколько кварталов, повернула на Расин, потом на Восемнадцатую. В конце концов Уайли замедлился на улице, частично перекрытой из — за дорожных работ. Купер не увидел там ничего, кроме винного магазина и закусочной, где продавали тако. Пайпер въехала в зону разгрузки, отложила в сторону фотоаппарат и взяла сотовый.

— Оставайся здесь, — приказала она, открывая дверцу. — Я серьезно, Куп. Ты слишком бросаешься в глаза.

Он терпеть не мог, когда она была права, однако вечер был в разгаре, и на улице полно людей, чтобы его узнали. И все же в этом хулиганском районе ему претила мысль оставить Пайпер одну.

Купер посмотрел на часы, когда она исчезла за строительными ограждениями. Он находился с ней уже пару часов и все еще не рассказал, что случилось утром. Нужно было выложить, а не оттягивать разговор, однако Купер уже предвидел ее реакцию.

Он барабанил пальцами по коленям и таращился на угол, за которым исчезла Пайпер. Купер знал ее способности. Она могла о себе позаботиться. Наверно держит «глок» в кармане куртки. И все равно чувствовал себя поганым трусом, сидя здесь, пока она где — то там.

Прошло еще несколько минут, пока Куперу стало просто невмоготу. Он проверил заднее сиденье, не валяется ли бейсболка или какая вещь для маскировки, но нашел лишь фиолетовые солнечные очки. К черту. Он вылез из машины.

В этот самый момент Пайпер вынырнула из — за угла. Купер скользнул обратно в машину, но прежде она его увидела.

— Ногу свело, — соврал он, когда Пайпер забралась в машину.

Она закатила глаза и включила зажигание.

— Похоже, спине Уайли на глазах становится все лучше и лучше.

Пайпер просмотрела сотовый.

Купер пролистал ее фотографии и увидел ломбард рядом с закусочной. Хилл выходил оттуда и нес телевизор с диагональю никак не меньшей тридцати дюймов. Пайпер захватила сцену даже в сумеречном вечернем свете. Как Хилл балансирует с тяжелым грузом в руках. Как припирает его к заднему крылу, пока открывает багажник. И самое убийственное — как умудряется запихнуть в багажник без особых усилий.

— Хозяин ломбарда вышел только придержать ему дверь, — поведала Пайпер. — Я слышала их разговор. Уайли обмолвился, что хотел новый телевизор, а мужик ему пояснил, что квитанция на этот вот телек истекла.

— Дело раскрыто.

— Ага. — Счастьем Пайпер совсем не светилась. — Я надеялась, что растянется еще на пару дней.

— Это цена, которую ты платишь за то, что хороша в своем деле. — Купер отложил ее сотовый. — Было бы гораздо интересней, если бы тебе пришлось его застрелить.

— Жизнь порой так жестока.

Когда они добрались до квартиры Хилла, Пайпер сделала еще несколько снимков, как он выгружает телевизор. Приближалось время начала работы Кита, однако Купер заставил Пайпер остановиться у «Тако Белл», где купил пару семислойных буррито, и Пайпер умяла пол мясного пирога. Даже с опущенными окнами машина пахла перцем чили, кумином и вожделением.

Пайпер была вся как на ладони. Заявила, что использует мужчин для секса, но сама вряд ли похожа на пожирательницу с этими ее голубыми глазами, смотревшими прямо в душу. Собственные угрызения совести Купера, что он спит с подчиненной, без труда испарились. Пайпер не обычная служащая. Половину времени ему мерещилось, будто это он работает на нее.

Она стерла каплю соуса с подбородка.

— Вот что по мнению Дюка отлично пообедать: «Тако Белл» и Большой Глоток. Дюк бы тебе понравился.

Весьма спорно. Чрезмерно оберегать дочь с таким предприимчивым характером и одновременно запугивать ее — со стороны Дюка Дава огромнейший просчет. Купер сунул пустую упаковку от еды в сумку.

— Только не его вкусы в футболе.

Она одарила его шальным взглядом.

— «Медведи» — настоящие мужики, «Монстры Мидвея» в противоположность твоим нежнозадым гламурным мальчикам из пригорода.

— Несмотря на наш победный статус.

— Мнение Дюка не всегда подтверждалось фактами.

— Так же, как твое. Клянусь, еще раз увижу эту футболку с «Медведями», порву прямо на тебе.

Слова повисли между ними. Купер не стал мешкать больше ни мгновения и потянулся через сиденье. Пайпер прислонилась к нему, но лишь на секунду, и отстранилась.

— Не вынуждай меня надеть на тебя наручники.

Вот же зараза. Такая упрямая, сексуальная, заводная, забавная, маленькая зараза.

Пайпер попыталась уговорить Купера отправиться домой, но он не поддался, и она наконец сдалась.

— Тот бар на задворках Бриджпорта, — сообщила Пайпер, когда они направлялись на юг Халстеда. — Направо от Мыльного Ручья.

— Мыльного Ручья?

— Только не говори, что прожив уйму времени в Чикаго, о нем не слышал.

— Я был чуток занят.

— Это Южный Рукав от Чикаго Ривер, но все его зовут Мыльный Ручей. Сто лет назад все мясные комбинаты в Юньон Сток Ярдс сбрасывали туда отходы. Я делала курсовую по биологии в колледже. — Она запнулась и посмотрела на него. — Курсовые работы — такая штука, которую нам, кто действительно учился, приходилось делать.

Купер опять включил свой ковбойский протяжный выговор.

— Даже не представлял. Некогда было, раскатывая по округе в новеньком красном «корвете», который мне купили выпускники универов.

Пайпер испепелила его взглядом такой чертовой прелести, что он готов был расцеловать ее в нос, будь на ее месте другая.

— Итак, Мыльный Ручей? — напомнил Купер.

— Скотобойни сбрасывали отходы в воду — внутренности, кровь, шерсть, — все мыслимое и немыслимое гнилье, заодно со всеми химикалиями, участвующими в процессе. Через какое — то время рукав от разложения начал пузыриться. Так его стали называть. Иногда осаждения были такими густыми, что можно было по ним ходить. Власти потратили миллионы на очистку, но в жару иной раз всплывают пузыри.

— Матушке — природе требуется уйма времени оправиться после осквернения.

— Как и всякой женщине. — Пайпер въехала на потрескавшуюся стоянку рядом с приземистым, обшитым алюминием зданием с потертой вывеской «Старый стиль», висевшей над входной дверью, и заметила: — Кит катится вниз.

Нужно было покончить с этим делом.

— Прежде чем войдем, тебе следует кое — что знать… Сегодня занимался документами в клубе, а когда вышел, то обнаружил, что кто — то проколол мои шины.

— Что?! — Купер знал, что она придет в ярость, и не ошибся. — Почему ты до сих пор не говорил?

Потому что терпеть не мог признавать, что Пайпер права: происходившее последнее время не было случайным. А самое паршивое, ему не по нутру, что кто — то обводил его вокруг пальца.

— Могло статься, что совпадение, — оправдывался Купер.

— Вот даже не начинай.

Как он и ожидал, Пайпер стала засыпать его вопросами. Когда это произошло? Кто мог быть свидетелем? Он видел кого — нибудь в окрестностях переулка?

Купер рассказал все, что знал, а именно — ничего. Тони и уборщики были в клубе. Никто ничего не видел. Он не сообщал в полицию.

Пайпер, как водится, выставила подбородок.

— Давай узнаем, что по этому поводу скажет твой старый дружок Кит.

Рядом с входной дверью висело предупреждение: вооруженная охрана. Купер подозревал, что это не шутка.

Внутри воняло несвежим пивом и сигаретным дымом, словно оставшимся с восьмидесятых. Длинная стойка, квадратные столы, пожелтевший линолеум на полу, беспорядочный набор картинок на стене служил украшением, несущаяся из музыкального автомата песня «Би Джиз».

Никто из компании опаленных солнцем местных не поднял взгляда, когда они вошли. Кит стоял за стойкой бара спиной к двери. Пайпер заняла стул в конце бара. Кит повернулся и увидел их. Рука с тряпкой застыла.

Пайп продемонстрировала свое знакомство с барами дурной репутации:

— Два «Пи Ви Ар».

Купер не пил пиво «Пабст Блу Риббон» с четырнадцати лет, но здесь не то место, где можно запросить новейшую марку ИПЭ (индийский пейл — эль — Прим. пер).

Кит принес пиво. Ему требовалось постричься, он сутулил левое плечо, как всегда, когда хотел показаться крутым. Так же он вел себя, когда Купер его увольнял.

— Явились посмеяться над трупом?

Кит со стуком поставил перед ними пиво, плеснув пеной через край.

— Ты сам виноват, старик.

Купер все еще не оправился от предательства.

— Купил это место, как только получил деньги, — воинственно сказал Кит. — Хоть для чего — то сгодились.

— Удачи.

Кит пару раз махнул тряпкой по стойке.

— Было время, когда ты мне помог бы.

— Ага, тот поезд уже ушел.

Кит никогда не мог скрывать эмоции, кончики его губ опустились. Он взглянул на Пайпер.

— А что ты здесь делаешь с ней?

— А я его новая подружка, — в тон ответила Пайпер. — Он апгрейд сделал.

Учитывая женщин его прошлого, обладавших многими талантами, не совсем правдивое заявление. А с другой стороны, так оно и есть.

Кит тут же забыл о ней и обратился к Куперу:

— Знаешь, по чему я скучаю?

— По чему?

— Сидеть и болтать о том о сем. Вот по чему скучаю.

Купер пожал плечами.

— Не знаю, насколько это важно, — продолжил Кит, — но это Тэйлор придумала схему. Тупая сучка. Она подкатила ко мне сразу, как я получил работу.

Купер глотнул пива.

— Тебе только нужно было сказать ей «нет».

Кит горько засмеялся.

— Ты ведь у нас один с железным характером? А я тот, кто вечно вляпывается в дерьмо.

Пайпер поставила кружку.

— Слушай, Кит, пока ты тут тонешь в жалости к себе… На прошлой неделе кто — то напал на твоего бывшего приятеля. Не знаешь ничего об этом?

Кит был искренне потрясен, судя по его виду. Игнорируя Пайпер, он уставился на Купера.

— Она что, серьезно?

Тот кивнул.

Кит вздернул левое плечо.

— Думаешь, это я?

Купер подумал:

— Вообще — то, нет.

— А вот я человек подозрительный, — заявила Пайпер. — Слышала, ты заехал кулаком Купу, когда он вышвырнул твою задницу, так что шанс есть.

Кит покраснел от гнева.

— Я много дерьма натворил в жизни, но никогда бы на такое не пошел.

Пайпер вытрясла из него душу, допрашивая, где он был тем вечером. Работал в баре, как выяснилось. Где был сегодня днем? Спал, значит, алиби у него не было. Однако Купер уже потерял интерес. Чем бы ни занимался Кит, за происшествиями стоял не он.

Пока Пайпер продолжала свой допрос, Купер пил пиво и размышлял о тайных врагах. Он этого не выносил. Ему хотелось встретиться с врагами лицом к лицу, прямо на линии схватки.

* * *

Европейский футбол не привлекал Купера, однако Дейдра Джосс пригласила его на стадион «Тойота Парк» посмотреть игру «Чикаго Файр» с «Ди Си Юнайтед», и он не стал бы отклонять предложение. Ему нравилось все в Дейдре, начиная с характера и кончая репутацией, все, кроме разве что той волынки, которую она тянет с их сотрудничеством.

Он посмотрел через обзорную ложу администрации стадиона для гостей на Пайпер. Она выглядела сразу и мило, и сексуально в вязанном оранжевом свитерке и хорошо сидевших джинсах. Ее как обычно взъерошенные волосы для другой женщины не смотрелись бы, но ей каким — то образом подходили идеально. Пайпер относилась к самой неподходящей женской породе, с которой Купер бы связался, тем не менее, их отношения получились даже лучше, чем он надеялся.

Купер пригласил ее пойти с ним сразу, как они вернулись прошлым вечером после разборок с Китом. Пайпер пустила в ход предсказуемые аргументы, дескать, они не встречаются, а предложение похоже на приглашение на свидание, потом немедленно пошла на попятный и согласилась. Он знал почему. Пайпер хотела держать его на виду. Полное сумасшествие и совершенно излишне. Купер чуть не отменил приглашение, но не стал. Упорство он уважал, и неважно, как человек ошибался.

Когда Купер за ней заехал, Пайпер ошарашила новостями. Целый поток отзывов о «Спирали» вылился в Интернете. Там было всё — от грубостей обслуживающего персонала до грязных бокалов и плохой музыки — и всё абсолютная ложь. Похоже, отзывы просто подбросили, и Пайпер уже начала их опровергать, но предупредила, что понадобится время.

Купер пришел в ярость, даже напоминание, что у нее многолетний опыт работы с такими проблемами, его не успокоил. Пайпер не понимала. Куда уж ей. Он начал новую жизнь, неудачи даже не рассматривались.

Дейдра отделилась от группы, с которой разговаривала, и поймала его взгляд. Купер сильно надеялся, что до нее не донесся душок грязных отзывов. Выдавив улыбку, он присоединился к Джосс.

* * *

Пайпер смотрела на футбольное поле из широких окон ложи Дейдры Джосс, но действие на поле отодвигалось на второй план, когда она складывала в уме кусочки головоломки, которые никак не подходили друг другу. Что — то ускользало. Нападение, дрон, проколотые шины — это все активные действия. Однако саботаж в сети и ложный вызов иммиграционной службы скорее результат умственного расчета. Как это все сложить вместе?

За своей спиной она услышала, как рассмеялась Дейдра на какую — то реплику Купера. Со стороны казалось, что эти двое принадлежат друг другу. Высокая и стройная как балерина Дейдра и весь такой самоуверенный Купер. Парочка красивых баловней судьбы у себя как дома с роскошью, которую им принес их тяжелый труд. Ясно, что Дейдра очарована Купером, однако назойливость не выказывала.

— Наслаждаетесь игрой? — спросил подошедший сзади Ной Парс.

Весь день Пайпер наблюдала, как тот заботится о Дейдре. Он не стеснял ее, но если Дейдре хотелось чего — то освещающего, был тут как тут. Если казалось, что ее утомил разговор, Ной вступал, чтобы отвлечь собеседника. Пайпер могла бы у него поучиться.

— Совсем не то, что смотреть «Медведей», но тоже ничего, — ответила она. На поле «Файер» успешно отбили мяч у ворот. — Отличные удары.

— У Дейдры VIP — трибуна на «Солджер Филд» и еще одна ложа на «Мидвест Спортс Комплекс».

Где играли «Звезды».

— У девушки слишком много лож не бывает.

Ной рассмеялся.

— Она пользуется ими для деловых приемов. — Он посмотрел через донышко стакана на поле. — Интересно, что вы вошли в близкий круг Купера, учитывая, с чего вы начали.

Похоже, Ной выуживал информацию, впрочем, от Пайпер он ничего не получит.

— Он скучает, а я что — то новенькое.

«Файер» открыли счет, и она удалилась под предлогом, что ей нужно купить хот — дог в буфете.

Все в ложе хотели пообщаться с Купером, и он добрался до Пайпер лишь во второй половине игры.

— Я только что выяснил, что тебя нанимала следить за мной Дейдра.

Пайпер выпрямилась.

— С чего ты решил?

— Потому что она сама сказала.

— Вот как?

И сказала так громко, что кое — кто в ложе повернулся и уставился на них, однако Пайпер негодовала. После того, как взяла клятву с Пайпер сохранить тайну, после того, как чуть не разрушила походя ее карьеру, Дейдра Джосс вот так просто все слила Мистеру Золотистые Глаза?

Слава богу, что тут зазвонил ее телефон. Пайпер вытащила его из кармана джинсов и взглянула на экран. С чего это Тони звонит ей?

— Куп выключил телефон, — сообщил он, когда Пайпер ответила. — Он с тобой?

— Да. Хочешь с ним поговорить?

— Нет. Передай ему, что у нас тут большая проблема и ему нужно срочно приехать.

* * *

Кухню заполонили тараканы. Купер сроду не видел такого. Сотни насекомых кинулись врассыпную, когда он включил свет. Они носились по полу, стойкам, духовкам. Бледный Тони топтался в коридоре прямо за дверью.

— Дезинсекторы уже в пути. Нам придется закрыться самое малое на неделю.

Чудо — Женщина при одном взгляде на этот тараканий бедлам попятилась в коридор.

— Я линяю отсюда. — Она повернулась спиной. — Если хоть одна тварь проникнет ко мне в квартиру, ты покойник.

* * *

Купер притащился к ней домой несколько часов спустя. Пайпер сидела на диване, склонившись над лэптопом. Внизу уже работал дезинсектор, однако Тони был прав. Они закроются по меньшей мере на неделю. На долгие семь дней.

— Тебе лучше вытрясти одежду, прежде чем сюда войдешь, — предупредила Пайпер.

Купер стремительно прошел через комнату.

— Ты же у нас чертов телохранитель.

— Если помнишь, я не твой телохранитель. И я делаю то, что мне положено по должности.

— Прячешься от пары жучков?

Пайпер пожала плечами.

— Я не горжусь собой.

Вот оно опять. Отказывается оправдываться в том, что считает личной слабостью.

— Я тут поискала кое — что, — сказала она, когда Купер стал метаться по комнате. — В Интернете можно купить тараканов сотнями. Ты знал, что их отсеченные головы могут жить, если их держать в холодильнике? Правда, всего несколько часов. Но все же.

— Нет, не знал. И не хотелось бы знать.

— Завтра я начну отслеживать дилеров, но выяснить, кто сделал заказ, дело долгое. Тараканов продают даже на Амазоне.

Однако мыслями Купер был не на Амазоне, как и Пайпер.

— Кит сошел со сцены, и оба знаем, кто по логике следующий подозреваемый, — сказала она.

Купер не переспросил, кто имеется в виду. Он сам знал.

Пайпер закрыла крышку лэптопа, уставилась на секунду на него, потерла глаза и сообщила:

— Он в Майами.

Глава 16

Саут — Бич, беспрестанный праздник качавшихся пальм, латиноамериканского рока, домов, раскрашенных под пасхальные яйца, фигуристых роскошноволосых женщин, гулявших по Оушен — драйв в серьгах размером с браслеты и цветных стрингах, просвечивающих сквозь тесные белые шорты. Пайпер с Купером появились на следующий день до полудня у отеля «Сетай», гробнице для больших богачей на Коллинз — авеню, в которой Купер забронировал номер, где переночевать стоило бы Пайпер комплекта новых шин с новым лэптопом.

Принц Аамужир приехал три дня назад из Лондона в Майами на свою пятисотфутовую яхту. Пайпер не терпелось встретиться с ним наедине, однако Купер наложил вето на эту идею, резонно заметив, что у нее не получится добраться без него до Аамужира. Она попыталась было разубедить Купера, но он не из тех, кто прятался от врагов, и Пайпер особо не стала вкладывать в это душу.

Купер без труда отстоял приглашение на яхту, и вот ровно месяц спустя, как он поймал Пайпер за шпионством в клубе, они очутились снова на его старом истоптанном пастбище. Все, начиная с носильщика и кончая продавцами пирожков из передвижных лавок, приветствовали его как вернувшегося героя. Пайпер изо всех сил держалась на заднем плане и с унынием ловила себя на том, что глубоко в душе ей хотелось дать знать миру, что он ее любовник.

Пока Купер потел в гимнастическом зале отеля, Пайпер обозревала океан сквозь застекленные стены спальни и переодевалась из походной одежды в одно из снаряжений, которое приобрела в стремительном налете на магазины. За ужином планировалась встреча с бывшими товарищами Купера по команде, приглашение на которую Пайпер попыталась было отклонить.

— Я только притворюсь твоей подружкой, когда мы завтра будем на яхте, — напомнила она Куперу. — Сегодня вечером у тебя встреча со старыми товарищами по команде. Тебе не нужна фальшивая девушка.

Почему — то он рассердился.

— Ты чуть больше, чем фальшивая подруга. Мы вместе спим.

— Формально.

— Ты идешь со мной, — решительно заявил он.

Пайпер вышла из роскошной спальни номера, когда Купер вернулся с тренировки. Вина, которая грызла ее, вновь стала хватать за пятки. Не уговори Пайпер его помочь сбежать Файзе, он бы не очутился в теперешней ситуации.

Купер остановился на пороге номера и воззрился на нее:

— Где ты, черт возьми, это достала?

Она осмотрела короткое ядовито — розовое трикотажное платье колоколом.

— А что с ним не так?

Тонкие лямки, пересекавшиеся на спине, не грозили развязаться, и стопка серебряных браслетов охватывала запястье на должном месте. Пайпера навела макияж и сменила сникерсы, которые надела в самолет, на едва прикрытые босоножки. Она даже пригладила волосы остатками какого — то старого геля для волос. Ну и что, если она приобрела платье в H&M, а не в одном из бутиков Купера, где нелепо переплачивают?

— Да ничего такого, — покружив ее, ответил он. — Теперь я знаю, что мир катится к тартарары. Ты выглядишь женственной.

Он был в редкостном настроении для парня, готового подвергнуть опасности свою жизнь при встрече с могущественным принцем, который мог затаить злобу. Однако всякий раз, когда Пайпер пыталась извиниться за то, что втянула его в эту опасную ситуацию, Купер приходил в сильное раздражение, поэтому на сей раз она лишь окинула его беглым взглядом.

— Уж кому, как не тебе, знать, что я женщина.

— Только не в твоих нарядах. Во всяком случае, большую часть времени.

Пайпер ценила его понимание.

— Я знаю, как подобрать одежду, точно так, как умею готовить. Просто предпочитаю этим не заниматься.

— Спасибо Дюку Даву.

— Что ты хочешь сказать?

— Чисто из любопытства, он когда — нибудь упоминал, что ты хорошенькая?

— Да с чего бы? — Пайпер не пришлось по душе, как Купер изучал ее, будто видел то, что ей неведомо. — Придется хоть толику потрудиться, чтобы сойти за твою подружку. Знаю, с натяжкой, но…

— Не с такой уж натяжкой.

Разговор ее нервировал.

— Строго рабочая одежда, и я потратила все, поэтому можешь все забрать, когда работа закончится. Кроме босоножек. А браслеты — подарок от старого бойфренда, который меня не знал толком.

— Да уж ясно. — Купер потянул воздух, словно учуял какую — то мерзость. — Ты надушилась, что ли?

— Магазинный пробник.

— Засунь куда — нибудь подальше. Ты и без него пахнешь здорово.

Как и он, даже после тренировки. Мужским потом на чистом теле. Пайпер хотелось стащить с Купера потную футболку и уволочь его в спальню.

Он посмотрел задумчиво.

— Если платье мое, значит, могу его сорвать с тебя, когда захочу?

— Полагаю да. Хотя буду признательна, если подождешь, пока не закончится работа.

— Трудновато ждать, — признался Купер.

Пайпер покосилась.

— Оно и видно.

Он улыбнулся, но чувство вины испортило Пайпер собственное веселье. Ей следовало придумать, как помочь Файзе, не впутывая Купера.

Его раздражение вернулось на место.

— Прекрати, Пайп. Ты не заставила меня делать ничего, что бы я сам не захотел.

— Знаю, — как — то очень уж поспешно согласилась она.

Купер выгнул бровь: в ее душе он читал как никто другой.

Пайпер взяла сотовый.

— Звонил один из людей принца, пока тебя не было. Насчет катера. Чтобы забрать нас на его яхту завтра.

Купер стащил футболку.

— Не пойдет. Ни за что не позволю этому ублюдку указывать, когда нам приходить на яхту или с нее уходить.

— Точно. Я уже зафрахтовала нам катер.

— Конечно ты зафрахтовала.

Он поднял ее от пола, так что ступни заболтались в воздухе, не касаясь его сникерсов. Долгий поглощающий поцелуй размазал большую часть макияжа, а розовое платьице весьма скоро очутилось лужицей на полу. Купер хотел взять ее в душе, но Пайпер утащила его в спальню.

Они предались любви — нет, не любви. И хотя она не имела ничего против употребить иногда к месту неприличное слово — оно тоже не подходило к тому, чем они занимались. В общем, это был… секс, умопомрачительный секс в постели с видом из окон на волнующийся океан, превращавший комнату в орлиное гнездо высоко над водным простором. Пайпер хотелось оставаться голой всю ночь. Очевидно, Куперу тоже, потому что ей пришлось насильно выгонять его из постели.

Если товарищи по команде и удивились, увидев Купера с женщиной, которая никогда не появлялась на сайте знаменитостей TMZ, то виду не подали. Он, не делая тайны, представил ее как сыщицу, с которой познакомился, когда нанял выследить мошенников среди персонала.

Компания оказалась занимательной. Пайпер чувствовала себя как рыба в воде с такими парнями, а девушки неприкрыто выказывали любопытство и предпринимали попытки вовлечь ее в беседу. Поскольку большинство из них были мамаши, то разговор вертелся вокруг детей, впрочем, Пайпер искренне восхищалась чудесными фотографиями деток в их сотовых. Тем не менее, благодарила судьбу, что у нее таких снимков, чтобы пустить по кругу, не имеется. Когда раздавали материнский инстинкт, она зависала в баре.

Купер то и дело ее касался: то руку закинет на плечо, то потрогает мочку уха. Пайпер нравилось. Очень. И заставляло задуматься… а когда окончится их роман, совсем уж нет шанса поддерживать дружбу? Может, они могли бы иногда встречаться в ресторанчиках с мексиканской кухней или смотреть игру «Блэкхоулсов». Знала, что будет скучать по лучшему сексу, который довелось испытать, но что, если по дружбе будет скучать еще больше?

Слишком паршиво, чтобы еще и об этом думать.

* * *

Нанятый Пайпер катер забрал их на следующий день после полудня и отвез на яхту принца. С четырьмя палубами, вертолетной площадкой, с черным корпусом в стиле Дайта Вейдера представала окруженная океаном крепость, и чем ближе они подплывали, тем нервознее становилась Пайпер. Однако Купер смотрел твердо и сосредоточенно.

— Ни за что бы на свете не пропустил.

Стюард, представившийся как Малик, гостеприимно встретил их с пахнувшим кардамоном кофе и финиками.

— Позвольте показать вам вашу каюту. Вы можете переодеться в купальные костюмы, если хотите. Его высочество скоро появится.

По пути в каюту на второй палубе Малик показал бассейн, кинотеатр и тренажерный зал, где, как заверил стюарт, гости найдут полный набор обуви и спортивных костюмов. Когда они проходили через главный салон, им показали большую лестницу, которая вела в покои владельца на верхней палубе, и попутно упомянули о саунах, парикмахерской и массажном салоне.

В их каюте венецианские окна выходили на море. Их позолота подошла бы кафедральному собору.

— Даже ты недостаточно богат, чтобы купить такую малютку, — с неприкрытым весельем заметила Пайпер. И добавила: — Ведь так?

— Трудно сказать. — Купер огляделся с отвращением. — На пару дней сойдет, но мне больше нравится грязь у меня под ногами.

— И та, что слетает с твоего языка.

Их постельные забавы были восхитительно эротической словесной игрой в непристойности, и Купер провел костяшками пальцев по ее груди.

Переодевшись в костюм, Пайпер вытащила полосатый как зебра шарф из сумки с маскировкой и обернула вокруг талии. Купер переводил взгляд со всего, что она не спрятала, на ярко — желтую сумку, которую не выпускала из виду.

— Что у тебя там? — подозрительно поинтересовался он.

— Последнее издание «Космо» и завиватель ресниц. А ты что подумал?

Купер пронзил ее взглядом:

— По — моему, тебе лучше приберечь свое спокойствие.

— О себе побеспокойся.

— Если бы все было так просто, — проворчал он.

Они спустились на палубу вниз к бассейну. Полдюжины нетронутых тентов в форме парусов защищали белые шезлонги и мягкие кушетки от солнца. На столах громоздились горы тропических фруктов, сыра, пресных лепешек, жареных орехов и на вид экзотических соусов, а во всю длину бара были выставлены различные алкогольные напитки, запрещенные в Королевстве. Появился Малик выяснить, что они будут пить. Купер заказал пиво, а Пайпер выбрала чай со льдом.

Купер смотрелся до отвращения изумительно в темно — зеленых шортах до коленей, которые превращали его глаза в пиратские дублоны. Идя к бассейну, он на ходу сбросил футболку, оголив грудь, которую Пайпер так обожала не только за впечатляющий пресс, но и за поросль волос достаточную, чтобы Купер был похож на настоящего мужчину, а не на смазливую мужскую особь на развороте журнала.

Пайпер с завистью рассматривала Купера, пока он демонстрировал полуграциозный нырок с лодки. Формально ее черный купальник был цельным, но с двумя диагональными вырезами — один V — образный сбоку под бюстгальтером без бретелек, другой над низкой нижней частью — и не казался надежным, чтобы рискнуть нырнуть. Пайпер предпочла бы что — нибудь более функциональное, но не могла представить, чтобы хоть одну подругу Купера беспокоила практичность. А именно за нее Пайпер себя выдавала. За подружку Купера.

В душу вползла тревога. Роль подружки предполагает отношения, может быть, в каком — то виде их развитие. А подобное к ним не относилось. Пайпер пребывала в роли сексуального партнера, сыщика, телохранителя, хотел Купер то признать или нет. Поддельная подружка.

Купер подтянулся и вылез из бассейна на палубу, с напрягшихся мышц сбегали ручейки воды. Пайпер хотелось его облизать. Однако она сдвинула солнцезащитные очки на макушку и скривила губу:

— Прыжок самое большее на шесть и три.

— Поглядим, сможешь ли лучше.

Вот так между ними обстояли дела. Вызов и соревнование. Главное, не уступить другому ни пяди.

Над головой загудел вертолет. Скоро черный как смоль «Эйрбас» приземлился на носу яхты.

Принц присоединился к ним полтора часа спустя с тремя молоденькими, очень молоденькими, красотками в самых микроскопических бикини. Женщины — девочки расположились на кушетках по другую сторону бассейна, не разговаривая ни с Аамужиром, ни друг с другом.

Пайпер видела фотографии принца, но наяву крашенные волосы и жуткие усы превращали его в еще менее симпатичную личность. Белую спортивную рубашку украшал на кармане кричащий золотой герб, а из синих бермудов торчали худосочные ноги. За километр Пайпер чуяла сильный мускусный запах его одеколона.

Принц бурно приветствовал Купера, из чего следовало, что либо он еще не обнаружил мошенничество с подсунутым фальшивым перстнем, либо просто хороший актер. Купер шлепнул принца по спине малость сильнее, чем нужно, однако сопроводил шлепок улыбкой южанина и оклахомским протяжным акцентом.

— Как здорово снова с вами встретиться, в — ше высочество. Отличную лодчонку вы приобрели.

Принц рассматривал его сквозь жуткие очки, затемненные вверху и прозрачные внизу.

— Как видите, она больше не новая.

— А по мне хороша.

— Вы не взяли с собой друзей?

— Не — а. Робийар только что обзавелся очередным младенцем, а Такер где — то отсутствует со своей женой.

Насмешливый тон Купера передавал все отвращение к мужику, который ставил женские нужды превыше собственных.

— Как непростительно. — И принц разразился смехом. — Скажите — ка, мой друг. Как вы нашли мой маленький подарок? Она такая сладкая, как вы надеялись?

Какое — то мгновение Купер не понимал, что тот имеет в виду, а потом челюсти сжались, сдерживая жуткую неприязнь. Пайпер кинулась вперед, прежде чем он взорвался, и выпалила:

— Ваше высочество! Какая честь познакомиться с вами!

Она придержала пальцами полосатый саронг в полуреверансе, который наверняка повеселил бы Купера, не будь он так разозлен.

Принц обратился к ней с надменным видом, чтобы показать, какое одолжение делает, снисходя до разговора:

— Мадам, надеюсь, вы находите мой корабль удобным.

— О, да. Он супер, суперпотрясающий.

Принц повернулся к Куперу, уже забыв о ее существовании.

— Куп, сядьте со мной. Наш последний визит был весьма коротким. Помните игру с «Титанами», где вы не завершили пас в схеме три — четыре? Я смотрел запись, и мне ясно, где вы прокололись.

Пайпер хотелось оторвать принцу башку, однако ее любовник со стальной волей уже пришел в себя, поэтому она присоединилась к компании юных девиц.

Все они состояли из ног и грудей, гибкие совершенства даже без их густо накрашенных глаз, поясных цепочек и тщательного маникюра, превращавшего их руки в бесполезную часть тела, как когда — то ступни китайских аристократок. Девочки не проявляли интереса к взаимной беседе, однако откликались на словесные гамбиты Пайпер.

Две были из Майами, третья из Пуэрто — Рико. Одна недавно окончила школу, другая еще работала над дипломом окончания школы, третья ушла с первого курса колледжа. Три дня назад они еще не знали друг друга, когда один из помощников принца вычислил их на пляже и пригласил на неделю стать «гостьями», обещая каждой по тысяче долларов в день. Вся троица бросала завистливые взгляды на Купера. Пайпер видела, как их снедало любопытство: как особа, которая не могла похвастать ни красотой, ни совершенством, умудрилась привлечь его внимание.

— Мы оба помешаны на спорте, — сказала Пайпер, словно это могло что — то объяснить.

— Я тоже люблю спорт, — с готовностью откликнулась та, которую звали Сиерра.

— Думала, будет интересно пообщаться с настоящим принцем, а оказалась тоска смертная, — пожаловалась пуэрториканская красотка.

— У него без порно не стоит, — шепотом поделилась недавняя выпускница школы и единственная брюнетка в этой компании.

Пайпер отнюдь не жаждала слышать мерзкие подробности сексуальной жизни принца и решила прощупать почву.

— Кажется, принц нравится Куперу, — солгала она. — Купер даже подарил ему перстень Суперкубка.

Бывшая школьница закатила глаза.

— Мы в курсе. Он хвастался.

— Вот как? — Значит, он еще не обнаружил, что кольцо фальшивое? Пайпер притворилась, что поправляет очки. — Он его не надел. Наверно, тяжелое.

Девушка пожала плечами.

— У него ручки — невелички, — подтвердила Сиерра.

— Да и остальное невелико, — заметила другая блондинка.

Они засмеялись, по — житейски мудрые, словно самые прожженные куртизанки.

— Он надел его мне на ногу, на большой палец, — объявила Сиерра. — Прошлой ночью.

— Спорим, оно лучше сидело, чем на его тощем пальце, — заметила брюнетка.

— Он говорил, что собирается подогнать его по размеру, — зевнула Сиерра. — Будто мне не наплевать.

Пайпер притворилась, что поправляет лямки купального костюма. Итак, принц не в курсе, что кольцо ненастоящее. Но ювелир — то сразу поймет, как увидит, и наверняка поделится этой информацией.

Девушки снова погрузились в молчание, а Пайпер постаралась привести мысли в порядок. Раз принц думает, что кольцо подлинное, значит, не он угрожал Куперу. Однако кольцо все еще взведенная тикающая бомба. Куперу стоило подкупить этого типа каким — то иным способом, но нет. Купер же уверен, что неуязвим.

Пайпер поднялась с кушетки. Обернув самодельный саронг вокруг талии, она побрела к мужчинам. С удовольствием прервала лекцию принца о том, как куортербеки выдают игру, переглядываясь с принимающими, ошибка, которую Купер наверняка исправил еще в школе.

Купер нацепил серьезную личину. С грехом пополам. Пайпер тронула его за плечо.

— Я хочу испытать тренажеры. Увидимся позже.

Он с подозрением рассматривал ее, но перед ним разложили ленч, и Куперу нелегко было найти предлог пойти с ней.

Скрывшись с их глаз, Пайпер миновала тренажерный зал и пошлепала вверх по лестнице. Наверху наткнулась на члена команды в униформе. Улыбнулась, вот я, еще один гость, исследующий яхту.

— Поверить не могу, что вы получили здесь работу. Все такое красивое.

— Да, мадам.

— На корабле и вправду есть ночной клуб? Как здорово. Хотелось бы посмотреть.

— На третьей палубе. Я покажу лифт.

— О, нет. Найду сама. Сначала хочу посмотреть салон. Кто знает, удастся ли еще посетить такой корабль.

— Как пожелаете.

Он указал в сторону кормы.

В главном салоне другой служащий пылесосил персидский ковер, из самых больших, что видела на своем веку Пайпер, лишая возможности прокрасться по главной лестнице в покои принца на верхней палубе. Мужчина выключил пылесос и вежливо кивнул гостье. Пайпер пробормотала что — то о том, какой фантастический корабль да каких больших денег должен стоить, и наконец отправилась в сторону лифта. Кнопки на верхнюю палубу не было, поэтому она нажала на третью.

Дверь открывалась в треугольную комнату с небольшой площадкой для танцев, зеркальной сферой и видом на океан. Выход рядом с баром вел в длинный коридор, где Пайпер обнаружила служебную дверь, которая связывала палубы для команды.

Стоило ее ноге коснуться первой перекладины, как Пайпер услышала, что кто — то внизу вышел на лестницу. Она кинулась наверх, стремясь производить как можно меньше шума, и выскользнула, слава богу, в пустой служебный коридор на четвертой палубе.

Дверь в конце вела в крошечную кухню. Пайпер миновала ее, прошла через столовую и попала в каюту, где преобладал громадный телеэкран. За ее спиной послышались голоса. Пайпер метнулась в ближайшую дверь и очутилась в спальне принца.

Комната была до смешного разукрашена, но при виде зеркала над кроватью становилось не до веселья. Сзади приближались голоса, разговор велся на языке, которого Пайпер не понимала. Она нырнула в нечто похожее на шкаф.

Шкаф обернулся крошечной нишей с полками для обуви. Пайпер втиснулась в тесное пространство между полками и дверью. В густой и душной тьме сильно пахло мускусом, кожей и чем — то очень сладким.

Теперь голоса раздавались в самой спальне. Края полок впивались в спину Пайпер. Если откроют обувной шкаф, то сразу ее увидят, и тогда она по всей вероятности окончит дни в океане.

Купер будет вне себя от злости.

* * *

Купер отмахнулся от сигары, которую предложил Аамужир. Где, черт бы ее побрал, Пайпер? Не в тренажерке, ясно как день. Ее тренировки в основном состояли из серии вялых отжиманий и пары кругов вокруг квартала.

Это путешествие обернулась колоссальной потерей времени. Аамужир вовсю хвастался великой сделкой, как он обменял ничтожную служанку на чемпионский перстень. Каких бы подлостей не натворил этот мерзавец, не он охотился за Купером.

Принц вытащил сигару из украшенной драгоценными камнями коробки и ткнул ею в сторону трех девушек у бассейна, словно в неодушевленные предметы.

— Не стесняйтесь, побалуйте себя, мой друг. Возможно, они не так юны, как вы предпочитаете, но весьма сговорчивы.

Купер едва держал себя в руках. На вид девушкам едва исполнилось восемнадцать. Впрочем, как бы ни доставило удовлетворения выбить дерьмо из этого дегенерата, Куперу требовалось раз и навсегда выкинуть его из своей жизни, иначе Пайпер вечно будет защищать его спину из — за этого кольца.

— Боюсь, мои вольные денечки самоудовлетворения миновали, — уклонился он. — Я теперь без пяти минут женатый человек.

— Эх, вы, американцы, — с надменным весельем сказал Аамужир. — Деревенщина.

— Вы рассуждаете, как мой приятель Пит. Ничего не заставит этого парня осесть. И о других он судит по себе.

— Для большинства из нас женитьбы не помеха, — выдохнув струю дыма, заявил принц.

Куперу стало жалко его жен.

— Да, Пит настоящий мужик. Полагаю, формально его можно назвать наемником.

— Наемник?

Это возбудило интерес принца.

— Воевал в Африке, на Ближнем Востоке. И бог знает где еще. Настоящий спец по взрывам. Чем больше цель, тем лучше. — Купер наклонился ближе. — Знаете, что как — то раз он подорвал корабль такого размера прямо из Арденского залива? — Он издал смешок. — Такого парня хорошо иметь на своей стороне. Стоит кому — нибудь попытаться меня достать, я и опомнится не успею, как Пит о них позаботится. Чувак совсем чокнутый, но его преданность вам должна бы понравиться. — Пока Аамужир слушал, Купер продолжал расписывать разрушительное мастерство несуществующего Пита наравне с особой верностью. Аамужир в тонкости не вникал, и Купер сгущал краски с целью гарантий, что принц припомнит этот разговор, если обнаружит, что ему подсунули фальшивый перстень. Когда Купер ощутил, что зашел далеко, то отодвинул назад кресло. — А теперь извините, мне нужно убедиться, что моя невеста не потерялась.

Принцу не пришлось по нраву, что он лишился компании Купера. Однако Купер завершил миссию, и ему было наплевать. Он кивнул девушкам, которые глазели на него с кушеток, и тут как раз появилась Пайпер. Щеки ее алели, и она часто дышала. Ему это не понравилось.

— Вот и ты, милая. — Купер вытащил сотовый и набрал сообщение владельцу катера. — Вижу, ты прекрасно проводишь время, но нам нужно скоро возвращаться.

— Вот как?

По тому, как ей изменил голос, Купер понял, что Пайпер в той же степени, что и он, готова покинуть этот корабль дураков.

— У нас встреча с устроителем свадеб, если помнишь, — подсказал он.

— Я целиком стояла за тайную женитьбу в городской ратуше, — заметила Пайпер. — Это тебе приспичило связаться с розовыми голубками и цветочными девочками.

Купер не удержался от улыбки. Он был сыт по горло обществом Аамужира, чтобы и дальше терпеть его, поэтому потащил Пайпер к бассейну, где держался вместе с ней, пока не прибыл катер.

* * *

На катере они не могли поговорить наедине, но когда добрались до «Сетая», Пайпер попыталась ускользнуть.

— Мне нужно размяться. Пройдусь по пляжу. Увидимся позже.

И попыталась упорхнуть, махнув юбкой.

Купер схватил ее за руку, не успела она дойти до тротуара.

— Хорошая идея — прогуляться. Я с тобой.

— Не стоит, — весело сказала она. — Почему ты не зовешь кого — нибудь из друзей?

— С чего бы?

— Прекрасно. У меня больше нет настроения гулять.

— Хорошо. Потому что ты никуда не идешь.

Он повел ее в отель, но по дороге к лифту сменил направление. Стоит им очутиться поблизости от кровати, как она заставит его забыть, что им нужно поговорить, поэтому Купер затащил ее в уголок, где можно было посидеть.

* * *

Внутренний двор отеля, навеянный азиатскими мотивами, представлял собой оазис роскошного, пахнущего лимонным сарго покоя с низкими диванчиками, которые, казалось, плавали в центре в мелководном прозрачном бассейне. За исключением подстриженных пальм и по одинокому апельсину в середине каждого столика, обстановка вобрала в себя все оттенки серого от угольного до жемчужного. Тишину нарушали лишь отдаленный ропот голосов и мерное журчание бегущей воды, однако даже мирное окружение не могло убедить Пайпер, что все обойдется.

Купер сел рядом с ней на диван.

— Учитывая, каким бесполезным обернулось наше путешествие, не понимаю, почему ты стараешься улизнуть, так что выкладывай. Что ты от меня скрываешь?

— Ну, не совсем бесполезным, — осторожно начала она. — Мы исключили еще одного подозреваемого. Раз принц еще не срисовал кольцо, у него нет мотива на тебя нападать.

— А еще ты исчезала.

— Хотела осмотреться.

— Осмотреться где?

Пайпер сделала, по ее мнению, что должна. Хотя дурное предчувствие подсказывало, что Купер вряд ли с ней согласится.

— В спальне Аамужира. Там просто жуть берет.

Он навострил уши.

— Ты была в его спальне? Где тебя мог застукать кто угодно?

Пайпер пожала плечами. К тому времени, как она выбралась из клаустрофобного шкафа, у нее уже остались отметины на спине от полок. На ее счастье, она нашла то, что искала, до возвращения членов команды.

— У него там в спальне не обстановка, а кошмар.

— Прекрати вилять.

Пайпер полезла в сумку за полосатым шарфом, который использовала как саронг. Купер смотрел, как она бережно его разворачивает. Внутри лежал фальшивый перстень.

Купер выпрямился.

— Что ты с ним собралась сделать?

Дворик уже не казался таким мирным, но Пайпер напомнила себе, что она поступила, как лучше.

— Одна из его подружек сказала, что он собирается отдать подогнать кольцо по размеру. Любой ювелир сразу определит, что оно не настоящее, и сообщит новость. Поэтому я забрала перстень. Аамужир, может, и сволочь, но сволочь с неограниченными финансовыми возможностями, и ты не можешь всю оставшуюся жизнь жить спокойно с дамокловым мечом над головой.

Купер уставился на нее, словно она с другой планеты.

— Ты стащила кольцо?

— Пришлось.

С виду он больше напугался, чем рассердился.

— Ты хоть понимаешь, если он не просечет, что виновата ты, то обвинит одну из девушек или кого — то из команды. Ты представляешь, что он с ними сделает?

— Да ничего не сделает.

— Откуда тебе знать.

— Я типа знаю. — Она заставила себя посмотреть ему в глаза. — Я… оставила замену.

— Что — то я за тобой не успеваю.

— Настоящее кольцо, — выпалила она.

Купер вскинул голову.

— У тебя его не может быть. Настоящее кольцо в сейфе, в моей спальне.

Она промолчала. Просто сидела и ждала, когда до него дойдет.

— Пайпер…

Голос словно цунами, медленно и безжалостно надвигавшееся на берег.

— Я должна была положить этому конец. Его нужно нейтрализовать.

— Так ты…

Пайпер глубоко вздохнула.

— Я забрала подделку и подменила ее настоящим кольцом.

Цунами обрушилось со всей мощью.

— Ты взломала мой сейф!

— Формально нет. — Дюк посвятил ее в мир замков — как работали кодовые штифты, поворотные кулачки и маховики. Она отпраздновала свое пятнадцатилетие, вскрыв его сейф, а взломать сейф Купера требовало лишь парочки проб и ошибок. Комбинация шифра состояла из номеров средней школы, колледжа и номера игрока. Она перерыла сейф, пока Купер готовил кофе. — У тебя легкая комбинация, — сообщила Пайпер.

— Ты залезла в мой сейф и стянула перстень Суперкубка. — В неверии он чеканил каждое слово. — Потом протащила на яхту ублюдка, прокралась в его спальню и поменяла копию на оригинал?

— Ты же его никогда не носишь, — оправдывалась она, более не уверенная в мудрости своего поступка. — Я исправлю, Куп. Не знаю как, но исправляю. Ради твоих интересов подмена должна была остановить принца.

— Да я уже справился с ситуацией! — Он вскочил с дивана, пошел было прочь, но потом вернулся. — Пока ты занималась взломом и проникновением, я нейтрализовал сукина сына. И без всякой передачи моего кольца!

— Что значит, ты его нейтрализовал?

И он посвятил ее. Выплевывая слова. Рассказал о вымышленном приятеле — наемнике и какую предполагаемую угрозу он представлял. И с каждым словом ярость Купера возрастала во сто крат.

— Ты так далеко пересекла черту, что пребываешь в другой вселенной.

— Куп, я…

Он наклонился вперед к ее лицу.

— Ты понятия не имеешь, через что я прошел, чтобы заслужить этот перстень. По два раза на дню тренировки. Операции. Просмотр пленки в четыре утра, пока никто еще ее не увидел. Сражение с тренерами в офисе. Я изучал гребаную термодинамику!

— Я не…

— Я заработал этот перстень кровью и мозгами и через такую боль, что тебе не представить. — Жестокость, которую он спустил с привязи, сделала из него легенду, однако Пайпер и вообразить не могла, что эта свирепость обернется против нее. — Я играл при сорокаградусной жаре и в такой холод, что стыли и не сгибались руки. Знаешь, как я себя готовил к игре при таком холоде? Держал кисти в ледяной воде до тех пор, пока не привыкнут к ощущениям. И улыбался при этом, а знаешь почему? Потому что хотел победить. Потому что хотел, чтобы моя жизнь чего — то значила!

Пайпер встала, комок стоял в горле.

— Я…

И Купер вылетел вон, оставив ее в одиночестве посреди безмятежного мирка, пахнувшего апельсинами и лимонным сорго.

Глава 17

Напитки в спортивном баре стоили сущие гроши, немногочисленные туристы и местная публика не обращали внимания на женщину, притулившуюся в углу и слепо пялившуюся в телевизор, где транслировался футбольный матч из неизвестной части света. Несколько особей мужского пола было приблизились, но Пайпер так зыркнула на них, что ее быстро оставили в покое.

Она опустилась ниже некуда и теперь занималась тем, что вытворяли все детективы — неудачники, когда проваливались. Словом, надиралась до чертиков.

Не стоило брать его кольцо. Она бы и не взяла, если бы хватило ума придумать другой план. Однако как раз сообразительности ей не хватило, не то что Куперу, которому ума не занимать. А еще детективом называется. И вот она торчит здесь и топит свою глупость в алкоголе.

Пайпер добила третью порцию. Заказала четвертую. Она лакала «олд фешены», но без всяких там вишенок и апельсина, только чистый бурбон с каплей горькой настойки.

Дюк Дав сроду бы так не выжил из ума. Впрочем, Дюк был профи, тогда как она всего лишь зеленый новичок.

Появился новый коктейль. Возникла мысль, что может начаться двоение в глазах, однако Пайпер все равно выпила. В ее бокале зазвенели кубики льда, когда рядом скрипнул стул на деревянном полу. Она не подняла взгляд.

— Проваливай!

Знакомая рука — неокольцованная знакомая рука — грохнула бутылкой «Сэма Адамса» о стол. Еще одна ошибка на совести Пайпер — не стоило спрашивать швейцара, где находится ближайшая забегаловка. Ведь и в голову бы не пришло, что Купер за ней последует.

Пайпер таращилась на футбольный матч.

— Я не командный игрок, — наконец призналась она. Речь лишь немного вышла невнятной.

— Я заметил.

В хрипловатом голосе проскальзывала враждебность.

На новом бокале отпечатался след губной помады, оставленный не Пайпер. Она отпила с другой стороны.

— Н’знаю, как быть.

— Ты против всего мира, да?

— Т’к всегда. — Пайпер сунула указательный палец в бокал и поболтала кубики. — Сегодня я попала впросак.

— Еще как попала.

— Я н’ жду паса, если об эт’м ты думаешь. Я поступила глупо, потому что лучшего н’ пр’думала. Я разберусь, как тебе возместить.

Купер поскреб ногтем этикетку на пиве, разорвав ее надвое.

— Ага, в твоем духе. Как не командный игрок.

Она больше не могла терпеть и начала вставать, чтобы отправиться в женскую комнату. А когда покачнулась, Купер поймал ее за руку и посадил обратно на стул.

— Не нянчись со мной, — яростно заявила Пайпер. — Я все испортила, я знаю.

— Угу, испортила. — И как всегда, когда пребывал в бешенстве, сжал челюсти. — Самое сложное в роли капитана — понимать, что не всегда можешь знать, как лучше всего для твоей команды.

— В данный момент я лишь знаю, что у меня клиент — или был один — которому угрожают, а я понятия не имею, кто за этим стоит.

Невеликое дело попытаться спасти ее работу — работу, которую она не заслужила сохранить — и Купер не стал дарить надежду. Наоборот, отодвинул стул и сказал:

— Возвращайся в отель.

* * *

Ему придется от нее избавиться.

Купер в точности знал, каково срочно менять тактику на линии розыгрыша и получить в ответ, но Пайпер поломала весь план игры, и значит, теперь вне игры.

Шасси «Боинга» коснулись взлетной полосы в аэропорту О’Хары, но Пайпер проспала этот момент. Она была импульсивной, но не тупицей, и должна знать, что грядет, что он не может с ней общаться. Нет у него места для синеглазой занозы, которая бросается в недостаточно обдуманное деяние, как бы, черт побери, ей ни нравилось.

Несмотря на то, что Купер не доверял ее суждениям, он в той же мере верил ей больше любых своих знакомых. Никто из тех, с кем он работал, так не заботился о его благополучии. Разумеется, заботились товарищи по команде и наставники, но у них были свои скрытые мотивы. Пайпер же защищала его своими сумасбродными методами, даже если он не платил ей ни гроша. Потому что такова ее натура. Преданность до конца. И вот к чему все привело. К концу.

Самолет подъехал к выходу, и Пайпер зашевелилась. Все усложнялось больше, чем следует, потому что она была его возлюбленной. Купер знал, что заводить роман ошибка, но пер напропалую и все равно завел. А теперь придется разорвать отношения и уволить Пайпер.

Приходилось ему вести трудные переговоры, но эти ни в какое сравнение не идут.

* * *

«ЧТО ГРЫЗЕТ КУПЕРА ГРЭХЕМА?

Тараканы! Тысячи насекомых роятся в «Спирали», новом горячем клубе бывшего куортербека «Звезд». «Они повсюду, — заявил служащий, который пожелал остаться неизвестным. — Никогда не видел ничего подобного».

Клуб закрыт, пока дезинсекторы пытаются истребить паразитов, но вернется ли публика, остается под вопросом. Может, «Спираль» стоит переименовать в «Мертвую петлю»?»

Новости разнеслись по всему Интернету. Пайпер сидела за столом в своем офисе и сжимала в ладонях все еще пульсирующую голову. Она смутно помнила, как рухнула на диван в номере отеля прошлой ночью, зато прекрасно вспомнила напряженность между ними в аэропорту. Они едва перемолвились словом.

Пусть бы Купер уволил ее прямо в самолете, чтобы скорей с этим покончить, но нет же. Раз уж они стали любовниками, пытается ее щадить. Наверно предложит и в квартире какое — то время пожить. Почти наверняка предложит ей великодушно расстаться. Мысль о его благородстве вызывала желание удавиться.

Пайпер шлепнула себя по щеке — паршивая идея, учитывая тяжкое похмелье. Пока он ее не уволил, работа у нее есть, и нужно ее исполнять до горького конца. Пайпер все больше у Купера в долгу.

Грязные сплетни в Интернете, бандитское нападение, порезанные шины и дрон. Все это как — то не вяжется между собой. А кто — то вызвал иммиграционную службу… имело ли это отношение к делу? Что касается тараканов… Тони сказал служащим, что клуб закрывается на неделю для ремонта системы охлаждения, поэтому утечка произошла не от обслуги. Правду они знали, но также были в курсе, что нужно молчать. Кто — то из компании по дезинсекции мог проболтаться, но Пайпер считала, что скорей всего тот, кто запустил насекомых, пустил и слухи.

Она очутилась в тупике и не имела понятия, куда идти дальше, разве что удостовериться, чтобы в клубе поставили систему видеонаблюдения получше. Пайпер позвонила Тони и поговорила об этом. На прошлой неделе она обратилась бы напрямую к Куперу, но теперь ситуация другая.

Остаток субботы и воскресенья прошли, а от Купера ни слова. Пайпер не могла вернуться в квартиру, пока не вытравят тараканов, поэтому спала в офисе на диване не только потому, что не хотела беспокоить Джен или Эмбер, но и потому что пребывала в такой депрессии, что никого не хотела видеть.

В понедельник утром позвонила подозрительная жена, прочитавшая один из рекламных листков, которые разнесла Пайпер, и на следующий же день Пайпер провела расследование и подтвердила подозрения клиентки. Прав был Дюк. Раз жена решила нанять детектива, она уже сама прекрасно знала правду.

Помощь ближнему по крайней мере частично лечила депрессию, как предполагалось, поэтому Пайпер старалась придумать кому бы помочь, чьи инициалы не совпадали с К.Г. Она было задалась проблемой Джен с Тупой Задницей и несколько часов лазила по темным уголкам Интернета, однако не нашла ничего интересного.

Наступила среда, и позвонил владелец службы очистки воздуха. Он прослышал, что Пайпер успешно удается справиться с работниками, которые объявляют о травмах на работе, будучи чертовыми лжецами. Звонивший разговаривал, как придурок, однако Пайпер все — таки поехала в Роджерс Парк, чтобы с ним встретиться. На обратном пути позвонил Тони и сообщил, что вечером клуб открывается, и она требуется на дежурстве.

— А с Купером ты посоветовался? — уточнила она.

— О чем?

— О моем возвращении на работу?

— А с чего бы тебе не вернуться?

— Неважно. Я с ним поговорю.

* * *

Пайпер отыскала Купера в офисе «Спирали» этим же вечером. Переодеваться для вечернего дежурства в клубе она не видела смысла, поэтому все еще пребывала в джинсах вкупе с толстым, бронзового с серым оттенком свитером, который ближе всего из ее вещей сошел за доспехи.

Купер сидел за столом, задрав на него ноги и скрестив лодыжки, и лениво перебрасывал софтбольный мячик. Лампы не горели, кроме настольной, которая погружала в тень половину лица. Купер поднял глаза, когда вошла Пайпер, потом вернулся к своему занятию с мячом.

Пайпер собиралась с мужеством.

— Перестань изображать гребаного труса и давай с этим покончим. Ты знаешь, что должен меня уволить. И буду признательна, если ты сейчас же этим займешься, чтобы я перестала об этом думать.

Купер перекинул мячик из правой руки в левую.

Пайпер вцепилась в манжеты свитера.

— Знаю, что прошу чересчур много, но мне хотелось бы чуть дольше пожить здесь. Обещаю, ты меня даже не увидишь.

Он снова перебросил мяч.

— Я дам тебе личные дела на тех, кого можно нанять вместо меня, — продолжила Пайпер. — И тебе лучше нанять, Куп, потому что дело не закончено.

Она продолжит расследование даже после того, как он уволит ее. Она ему должна ответы. И перстень Суперкубка…

Купер уронил ноги на пол, однако что бы ни собирался сказать, то пропало всуе, потому что в офис ворвалась Джада.

— Мама попала в аварию, — закричала она. — Она в больнице!

Купер вскочил из — за стола.

— Где она? Что случилось?

— Я не знаю, — всхлипывала Джада. — Из приемного покоя позвонила медсестра. А вдруг мама умирает?

Купер схватил куртку.

— Едем.

* * *

Им пришлось взять ее «сонату», потому что Купер одолжил «ауди» на вечер. Одолжил Каре.

Они нашли ее под капельницей и подсоединенной к монитору. Кудрявые темные волосы выбивались кривобокой короной из — под бинтов на голове, бинты еще толще защищали левую руку и запястье. Рядом с кроватью стояли два офицера полиции.

Джада кинулась к матери. Кара поморщилась, притягивая дочку к груди.

— Все хорошо, малышка. Все хорошо. — Поверх головы Джады Кара увидела Купера, и ее лицо исказилось. — Я разбила твою машину, Куп. После всего, что ты сделал для меня.

— Не переживай за машину, — сказал Купер. — Главное, что с тобой все в порядке.

Кара прошлась пальцами по волосам Джады.

— Не стоило мне ее брать. Считала, что езжу осторожно.

— Машину можно заменить, — заметил Купер. — А тебя нет.

Полицейские старались изо всех сил, как профессионалы, сохранять спокойствие в присутствии Купера Грэхема. Тот, что выше, повернулся к нему:

— Она правду сказала, что вы разрешили ей взять машину?

Купер кивнул.

— Ее не завелась, а я всю ночь собирался торчать в клубе, поэтому мне машина была не нужна.

— Профессор пригласила нас к себе домой в Уадсворд, — рассказывала Кара, — и мне очень хотелось пойти. Если бы только я осталась дома. — Она снова умоляюще посмотрела на Купера. — Прости.

— Не надо извиняться. Для того я и плачу страховку.

— Расскажите, что вы помните, — попросил второй полицейский.

— На дороге было темно и машин не так уж много. — Кара обратилась к Куперу. — Я не превышала скорость. Клянусь.

— Я видел, как ты водишь, — заверил Купер с вымученной улыбкой. — Я тебе верю.

— Увидела позади свет фар, но не обратила внимания. Обычная ситуация. Свет приблизился, и я замедлила скорость, чтобы водитель проехал мимо. Он подъехал и, должно быть, выключил фары, потому что все стало темно. Потом вильнул машиной и ударил в бок «ауди». Со всего размаху. Я… я потеряла управление. Меня занесло, и я во что — то ударилась. Во что я ударилась?

— В столб, — ответил тот, что повыше, коп.

Кара приложила ладонь к щеке.

— Тот, кто толкнул меня, даже не остановился проверить, в порядке ли я.

Пайпер с Купером переглянулись, потом Пайпер придвинулась ближе к кровати.

— Ты говоришь «он». Ты видела водителя?

— Нет. Точно не знаю, был ли это мужчина. На сельской дороге совсем не было фонарей. Слишком темно, чтобы рассмотреть.

Пайпер воззрилась на Купера, который взглядом приказал ей держать язык за зубами. Полицию нужно просветить насчет нападений на него, однако теперь она стала умнее, чем несколько дней назад, и прежде думала с ним посоветоваться.

Полицейские продолжали допрашивать Кару, но кроме смутного ощущения, что автомобиль был большой, может даже грузовик, она больше ничего не знала.

В больнице ее собирались продержать до завтра, и Пайпер заверила, что поспит в их квартире сегодняшнюю ночь, чтобы присмотреть за Джадой.

Куперу пришлось вернуться в клуб, который открывался снова, и Пайпер вышла за ним в коридор. Звонки кнопок вызова, писк мониторов, запах антисептика и больницы перенесли ее обратно в те ужасные недели, когда умирал Дюк.

— Я хочу, чтобы ты завтра вечером подежурила в клубе, — сказал Купер.

Пайпер стряхнула воспоминания.

— Я… все еще работаю?

— Ты единственная женщина — вышибала, — хмуро пояснил он.

Вопрос был не совсем о том, и Купер знал. Пайпер обошла тележку с питанием.

— Я приняла твой совет насчет командного игрока, — более решительно заявила она.

Купер направился к лифту.

— Рад слышать.

— Даю тебе шанс объяснить, почему мне не стоит рассказывать полиции о нападениях на твою персону, прежде чем я пойду и расскажу.

Он нажал кнопку вызова лифта.

— Звучит скорее как ультиматум, а не предложение командного игрока.

— Малыш только учится ходить.

Долгий вздох.

— С меня уже хватает дурной рекламы с нашествием тараканов. Не хочу, чтобы еще и это выплеснулось в широкую прессу.

— Ясно. Но у «ауди» затемненные окна. И на дороге было темно. Мы оба знаем, что случившиеся сегодня вечером было направлено на тебя.

Купер сжал челюсти.

— Мне следовало предусмотреть что — то подобное. А я вместо того одолжил ей машину. Если бы включил мозги… — Открылись двери лифта. — Держи полицию подальше от всего. Это приказ.

И двери за ними сомкнулись.

* * *

На следующее утро Пайпер закинула Джаду в школу и позвонила Эрику. Он все еще не был в курсе, что она не собирается с ним встречаться, и согласился взять ее на стоянку, куда отбуксировали «ауди». Пока она фотографировала следы черной краски, оставленные таинственным транспортом, до нее дошло: случай с Карой — единственное, что удержало Купера от увольнения Пайпер. К тому же она понятия не имела, планировал ли он ее работу лишь в качестве вышибалы. Впрочем, какая разница. Ничто не могло сейчас заставить Пайпер отказаться.

Эрик оперся локтем о неповрежденную крышу «ауди», в авиаторах блестело утреннее солнце.

— На Кларк есть одно новое итальянское местечко, которое мне нравится. Как насчет него?

Он был хорошим парнем, и ей нужно поступить честно.

— Я не могу с тобой встречаться, Эрик…

— Уточни…

— Я просто идиотка. Вместо того, чтобы меня привлек такой солидный роскошный парень, как ты, я увлеклась… — «Таким солидным роскошным парнем, как Купер Грэхем». — …Кое — кем. Там все кончено, но мне нужна передышка. Как уже сказала, я идиотка.

Эрик сощурился на солнце.

— Купером Грэхемом. Я в курсе.

Пайпер сглотнула.

— Ты серьезно считаешь, что он мной заинтересовался?

— Почему бы и нет?

Показалось, что не время говорить о том, что она привлекает мужчин просто потому, что одна из парней.

— Я тебя с кем — нибудь познакомлю.

Для самолюбия Эрика это был удар.

— Мне не нужно никого, чтобы познакомиться.

— Даже с Дженнифер Маклиш? Любимой в Чикаго ведущей прогноза погоды?

— Ты ее знаешь?

— Угу. — Придется убедить Джен, но, возможно, они найдут общий язык. — Мы также можем выручать друг друга время от времени. Согласен?

— Как ты это себе представляешь?

Пайпер надеялась, что правильно угадала его природные амбиции.

— Я простой гражданин. И могу законно ходить по тем местам, куда не могут попасть полицейские, и, может, тебе это когда — нибудь пригодится.

Он слушал.

— Возможно.

— И мне хотелось бы иногда звонить тебе. Например, как при этой аварии… Я беспокоюсь за Купа.

Эрик помимо приятной внешности имел мозги.

— Думаешь, кто — то имеет зуб на Купа?

— Пока нет точного мнения.

Не совсем нет.

— Интригующе. — Он сунул пальцы за ремень. — Насчет свидания с Дженнифер Маклиш…

* * *

Бывший работник фирмы по очистке воздуха, за которым ей дали задание проследить, жил с подругой и маленьким ребенком в доме ее родителей. Пайпер проследила за семьей до «Браунз Чикен», но когда они вошли в ресторанчик, стала беспокоиться о Купере. По расписанию сейчас он должен быть в тренажерном зале. Расписание любой, у кого имелась хоть толика мозгов, мог легко вычислить. Тревога взяла над ней верх, и Пайпер поспешила обратно в машину.

«Тесла» торчала на стоянке у тренажерного зала. Пайпер вытащила из багажника сломанную детскую коляску, которую кто — то выставил на тротуар, и, вихляя колесами, стала толкать, переходя улицу. Когда Купер вышел, она увидела его отражение в витрине музыкального магазина. Коляска сработала: он не удостоил ее взглядом.

Пайпер последовала за ним до дома Хита, не особо заботясь, что Купер ее вычислит. Как только он, войдя в дом, очутился в безопасности, Пайпер вернулась к наблюдению на Саут Сайд, где нашла семейство в чахлом соседнем парке.

Пайпер уселась на скамейке и стала за ними наблюдать. Ребенка таскала только мамочка, но это могло доказывать, что цель Пайпер всего лишь нерадивый папаша. И все — таки нутро подсказывало ей, что травма парня не притворная, и так и вышло, когда ребенок споткнулся: папочка кинулся к нему и тут же схватился за спину.

Как Пайпер и подозревала, владелец фирмы оказался ничтожеством. Он не обрадовался ни ее отчету, ни единственному снимку, который она сделала. Легко можно было бы растянуть работу, играя на подозрениях клиента, однако, не будучи великой бизнес — леди, Пайпер убедила его не тратить напрасно деньги.

* * *

Несколько часов спустя она забрала из больницы Кару и привезла домой, где приготовила всем им ужин. Марлевую повязку на голове Кары сменила пара пластырей, а рука оказалась не сломана, а всего лишь вывихнута. Все могло обернуться гораздо хуже.

За обедом Джада рассказывала о докладе, который делала на тему секс — торговли детьми. Кара не обрадовалась, услышав, что учебная программа в приходской школе включает неприглядную сторону жизни на улицах, но Джада продолжала:

— А вы знаете, есть, типа, девочки младше меня прямо тут в Соединенных Штатах, что…

Кара потянулась и убрала локон от щеки Джады.

— Давай поговорим об этом не за обедом.

— Но, мамочка… — Янтарные глаза Джады сверкали от гнева. — Некоторых девочек, типа, насилуют кучу раз каждый день эти старики, но когда полиция появляется, полицейские арестовывают девочек за проституцию. Девочек, которым столько лет, сколько мне!

Пайпер как — то прочла про детскую проституцию и так расстроилась, что задвинула эту тему далеко на задворки памяти. Однако став свидетелем негодования пятнадцатилетней девочки, устыдилась своего безразличия.

Джада перестала есть.

— Они жертвы ужасного обращения, и несправедливо их арестовывать. Мы собираемся писать письма в Конгресс.

— Молодцы, — одобрила Пайпер.

Кара сжала руку дочери.

— Я тоже напишу письмо.

После ужина Пайпер переоделась для работы. Она боялась возвращаться снова в «Спираль», боялась, произойдет что — нибудь, что столкнет ее с Купером и приблизит к окончательному увольнению. Как она и заслуживала…

В клубе было под завязку. Купер и Тони выложились по полной, чтобы опровергнуть дурную славу от вторжения насекомых — напитки высшего качества, парад знаменитостей всю неделю: футбольные игроки, актеры, красавица певица, исполняющая кантри.

Джона приветствовал Пайпер ворчанием и грубоватым хлопком по спине, его обезьяноподобный вариант предложения мира. Пайпер в ответ ткнула ему локтем под ребра, но обрадовалась, что не пришлось больше давить на него, поскольку по крайней мере один из вышибал весь вечер торчал поблизости Купера, который не выглядел от этого благодарным.

Снова появилась Джосс Дейдра, на сей раз одна. Они исчезли с Купером. Прошло полтора часа, а он так и не появился. Пайпер начала беспокоиться.

В первую очередь она проверила переулок. По ее совету установили новые камеры слежения, «тесла» Купера стояла невредимой. Должно быть, Купер в офисе. Но что, если Дейдра все еще с ним? Пайпер не могла придумать ничего хуже, чем войти и застать нечто этакое, чем эти двое могли заниматься, потому постучала погромче. Распахивая ей дверь, Купер выглядел раздраженным:

— Тебе что — то нужно?

— Поверка безопасности. Хотела убедиться, что здесь нет никого, кому не следует быть.

— Это Пайпер? — спросила Дейдра из глубины комнаты.

Купер открыл дверь пошире. Позади него Пайпер увидела Дейдру, стоявшую у дивана — волосы падают идеальным водопадом, прямая поза танцовщицы, ноги в туфлях на высоких каблуках в третьей позиции. Она даже надела мягко задрапированное розовое платье балерины.

Дейдра представляла собой портрет весьма успешной женщины, которые больше всего привлекали Купера, и нетрудно было представить этих двоих женатыми. А между заседаниями совета Дейдра родила бы ему троих красивых ребятишек, а по уикэндам готовила бы изысканные блюда. Пайпер представила, как однажды Купер обернется назад в прошлое на его с ней взбрыки и удивится, как мог быть таким сумасшедшим.

— Я искала случай поговорить с тобой, — заявила Дейдра. — Войди.

Пайпер неохотно повиновалась.

— По словам Ноя, я задолжала тебе извинения, — сообщила Дейдра. — Он недвусмысленно дал мне понять, что я усложнила тебе жизнь, не позволив сказать Куперу, что именно я тебя нанимала.

«Его зовут Куп», — мысленно поправила Пайпер, нацепив улыбку.

— Ничего страшного.

— Разве что я грозился притащить ее в суд, — заметил Купер.

— О, нет! Ты не стал бы, — заметно ужаснулась Дейдра. — Прости, Пайпер. Я не знала.

Какая благородная, черт ее подери. И умная. И успешная.

Как же Пайпер ее ненавидела.

Дейдра снова повернулась к Куперу:

— Мне рано вставать, нужно ехать домой. Хорошо поговорили.

И протянула ему руку, когда на самом деле ей хотелось одарить его долгим поцелуем на прощание. Или Пайпер только вообразила. Одно она знала точно. Куперу искренне нравилась Дейдра. Почему бы и нет?

— Проследи, чтобы Дейдра дошла до машины, ладно, Пайпер? — Он пожал руку Дейдре. — Прошу прощения, Дейдра, но мне нужно вернуться в зал.

Она улыбнулась.

— Одно из твоих качеств, которыми я восхищаюсь.

Наряду с его мускулатурой, улыбкой и потрясающим ртом…

«Который я опробовала в отличие от тебя».

Отвращение к себе Пайпер взлетело вверх… или пало вниз, в зависимости как посмотреть.

Она сопроводила Дейдру из клуба на стоянку через улицу, где та оставила «БМВ».

— Ни к чему было провожать меня до машины, — сказала Дейдра.

— Глотнуть свежего воздуха тоже не помешает.

— Ты знала, что Ной стал твоим большим почитателем?

— Неужели?

Дейдра остановилась и улыбнулась:

— Ты первая женщина, к которой он выказал интерес после развода.

Пайпер пробормотала что — то неопределенное.

— Между нами, девочками… Он надежный. Честолюбивый. Не знаю, что бы без него делала после смерти Сэма. Может, он немного зануда, ничего не скажешь, но тебе стоит позволить ему пригласить тебя на ужин и проверить, вдруг вы найдете общий язык.

— Сейчас у меня нет времени на свидания.

Дейдра вскинула голову.

— Из — за Купера? Ходят слухи, что у вас больше, чем профессиональные отношения.

Такого поворота Пайпер не предвидела.

— Удивительно, чего только люди не болтают.

— Так правда?

— А вы не верите в проницательность?

— Только не после смерти мужа. Скверно узнать, как коротка жизнь. — Дейдра переложила клатч в другую руку и помедлила, открыто и настойчиво рассматривая Пайпер. — Ну так?

Пайпер пошла к «БМВ».

— Думаю, вы уже должны знать, что я не обсуждаю клиентов.

— Что ж, уважаю. — Кликнул замок машины. Дейдра открыла дверцу и снова повернулась к Пайпер. — Но если это правда… Мне он сильно нравится, и я собираюсь за него побороться. — Она говорила не как стерва, скорее, прямо ставила перед фактом. — Если же нет, то скажите ему, что я женщина изумительная и стою недорого.

Пайпер засмеялась. От удивления или из — за удовольствия, бог знает. Одно она поняла, Дейдра Джосс — это стихия.

Дейдра отъехала от стоянки. Пайпер пошла обратно в клуб через улицу, едва не столкнувшись с каким — то «лексусом», чей водитель воображал, что ему принадлежит преимущественное право движения. Здорово, что есть на ком сорвать раздражение, и она показала ему средний палец.

* * *

На следующий день была пятница, и в клубе набилось еще больше народу. Пайпер помогла Эрни выкинуть несколько типов, которые вели себя отвратительно, приказала отвлечь парочку излишне рьяных танцоров и пресекла драку, затеянную в переулке. Словом, доказала, что она идеальный вышибала. Если бы только была таким же сыщиком.

К тому времени, как вернулась в квартиру, Пайпер валилась с ног. Стянула платье, обрядилась в футболку с «Медведями», почистила зубы и, выйдя из ванной, услышала, как открылась дверь. Пайпер выглянула в гостиную.

На рукавах джемпера Купера красовались пятна от макияжа, а на шее следы губной помады. Выглядел он усталым, помятым и раздраженным.

— Я слишком устал, чтобы ехать домой.

Вечером он таскался повсюду. Пайпер знала, как он устал, но не разжалобилась.

— Ты не можешь здесь остаться.

— Конечно могу. Это моя квартира.

И стал опустошать карманы на стойку между кухней и гостиной, и Пайпер все более приходила в смятение по мере того, как появлялись сотовый, брелок для ключей и ватный тампон с какой — то надписью, по всей вероятности телефонным номером.

Кто — то пролил на Купера коктейль, и от него несло алкоголем.

— Куп, я серьезно. Мы… расстались. — Она споткнулась на слове, но нужно было произнести вслух. Их отношения потерпели катастрофу. — Любовники должны быть на равных условиях, а мы нет.

Он окинул взглядом ее ночной наряд.

— Ты когда — нибудь стираешь эту футболку?

— Часто. Их у меня не одна.

— Уж конечно.

Купер сдернул через голову джемпер, наполнив комнату смесью дюжины разных духов. Пайпер увидела еще мазок помады на другой стороне шеи. Тяжко быть в шкуре Купера Грэхема.

Он бы ее уже уволил, кабы не авария с Карой. Наверно, все же уволит.

— Ты меня слышал?

— Я иду в душ, потом в постель. — Купер направился в ванную комнату. — Очень постарайся не наскакивать на меня.

Глава 18

Пайпер устроилась в кровати, выключила свет и подоткнула под себя одеяло. Жизнь окончательно запуталась. Пайпер спала с боссом или, может, с бывшим боссом, который, возможно или нет, к тому же ее бывший любовник. Но тогда почему он здесь, и почему она все равно позволяла ему это решать? При ее жалкой запутавшейся жизни трудно найти хороший ответ. Она финансово уязвима. Фактически бездомная. И в единственном сколько бы значащем деле, которое вела, доказала, что паршивый сыщик.

Душ перестал шуметь, дверь со скрипом открылась, и прогнулся матрас. Пайпер отдвинулась как можно дальше, впрочем, Купер и не попытался к ней прикоснуться. Что ее и обидело, и принесло облегчение.

Пайпер проснулась в разгар ослепительно эротического сна, обнаружив внутри себя Купера. Она была податливой и влажной, тело откликалось. Он тяжело навалился на нее, словно еще наполовину спал. Соитие их напоминало совокупление не людей, а животных. В конце они проснулись, молча разъединились и окончательно провалились в сон в хаосе случившегося.

* * *

Когда Купер на следующее утро проснулся, он был один и мучился похмельем. С трудом поднял руку и прикрыл глаза. Впервые с открытия клуба он напился. Началась эта эпопея за несколько часов до закрытия, когда принял пару напитков, потом еще пару, потом еще, пока не понял, что до дому не доедет. Пьяница из него был всегда никудышный, в юные годы он предпочитал травку, а когда стал старше, то ему хватало пары порций пива. Но прошлой ночью, когда Пайпер вертелась у него перед глазами в клубе, все пошло наперекосяк.

Она бывала всюду одновременно — приглядывала за гостями, служащими и за ним. Она управляла вышибалами, и один из них всегда болтался поблизости. Легче, когда не нужно оглядываться назад, но Купер возражал из принципа. Только потому что он больше не играет, не значит, что не способен присмотреть за собой. Он поворчал на Джону, чтобы тот отозвал своих мальчиков, но сукин сын Пайпер боялся больше, чем его, Купера, и ничего не изменилось.

Куперу хотелось вышвырнуть ее из квартиры. Ему нужно место на ночи, подобные этой. Ему нужна назад его жизнь, такой, как она была до того, как в нее ворвалась Пайпер.

Что — то шевельнулось в его душе, чего не хотелось признавать. Что каждый день пробивалось все ближе на поверхность. И безо всяких причин. У него есть все, что он хотел. Деньги. Слава. Он был полон сил и здоровья больше, чем за последние годы. Что касается «Спирали»… Клуб приносил прибыль с тех пор, как они открылись три дня назад. И самое лучшее, что Дейдра пригласила его на свое ранчо в следующий понедельник. Ее игривый тон, когда она приглашала Купера, намекал, что его ожидания наконец оправдаются. Все шло, как намечено.

И все же… Он не был счастлив.

И все из — за Пайпер.

У нее была мечта, как и у него. Та сосредоточенность на одной цели, что каждое утро поднимала ее с постели и заставляла проживать день. Некая страсть. Так почему он ощущает, словно его жизнь всего лишь туманное отражение в зеркале ее существования?

Пайпер появилась в дверном проеме, одетая в джинсы и майку. Волосы еще влажные, значит, принимала душ, хотя он не слышал шума воды. Она стояла и смотрела на него.

— Я больше так не могу, Куп.

Он поднял голову с подушки.

— Ты дашь мне сперва проснуться?

— Я не могу спать с парнем, который меня не уважает.

Это его взбесило.

— Кто говорит, что я тебя не уважаю?

— Как ты можешь после того, как я так облажалась?

— Черт, конечно облажалась.

Он голым выскочил из кровати и метнулся в ванную, где также бросился под душ. Купер терпеть не мог, когда его загоняли в угол, именно этим Пайпер и занималась.

Он не мог ее уволить, потому что доверял ей — не перстень, конечно, а свою жизнь. Каким — то образом она стала тем стимулом, что придавал смысл всему. Может, этим и объяснялось, почему Купер не был счастлив.

Вся чистая одежда осталась в офисе, и он вышел в одном полотенце. Пайпер, разумеется, поджидала его.

— Я прошу прощения, — извинилась она.

— Стоило извиниться. Иногда мне кажется, что ты живешь, чтобы усложнять мне жизнь.

— Я прошу прощения не за это. Извиняюсь за то, что пыталась затеять откровенный разговор прежде, чем ты выпил кофе.

Она держала дымящуюся кружку.

Когда Купер забирал кофе, то осознал, на что она уставилась. На него. Снова его грудь. Да Пайпер помешалась на его груди. А на нем только полотенце. Купер сделал большой глоток. Ладно, пусть смотрит.

Пайпер оторвала взгляд и перевела на его лицо.

— Не понимаю, почему ты меня не уволил. Мне не нравится ощущение, что, возможно, ты держишь меня, чтобы в любой момент переспать.

С таким же успехом она могла его ударить.

— Что за фигня! Ты меня что, принимаешь за какого — то козла?

— Я вовсе не думаю, что ты козел.

— Тогда почему такую хрень несешь?

— Потому что иных причин не нахожу.

— А как насчет такого? Ты лучший вышибала из всех, что у меня есть.

Не успело вылететь, как Купер уже понял, что ляпнул что — то не то. Пайпер уставилась на него с самым грустным выражением лица, потом повернулась и пошла прочь.

Он остановил ее, покуда она забирала свою курьерскую сумку.

— Ты лучший вышибала, Пайпер. Но я тебя не потому не увольняю. — Горячий кофе выплеснулся ему на руку. — Я собирался, — признался он, отставляя кружку. — Ты сильно оступилась, и я разозлился как черт. Но дело в том… Ты как аутсайдер, который готов работать вдвойне усерднее, чем кто — либо еще. Таких игроков в своей команде я любил больше всех.

До этого момента Купер не мог дать себе в этом отчет, но теперь, когда высказался вслух, ему стало легче.

Она смотрела мечтательно, что ему понравилось, потом с тревогой, а вот это отнюдь не пришлось по вкусу.

— Благодарю, но грубые факты говорят, что я не ближе к разгадке дела, чем тогда, когда ты меня нанял. И понятия не имею, что делать дальше.

— Ты разберешься.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что это твое любимое занятие.

* * *

От такой веры Купера в горле у нее встал комок размером с футбольный мяч. И Пайпер таскала его весь уик — энд. Ей нельзя его подвести. Она не может. Однако потом стала размышлять, а отличается ли ее решение доказать Куперу, на что она способна, от ее нескончаемой битвы за одобрение Дюка? Нет, разница была. Дюком управлял страх за ее безопасность, и этот страх удерживал его от того, чтобы дать ей шанс, по которому она тосковала, — возможность проявить себя в деле. В отличие от отца, Куп дал ей эту возможность, и ей нельзя его разочаровать.

Утро понедельника застало Пайпер в главном офисе комплекса, где располагалась штаб — квартира «Звезд» в округе Ду — Пейдж. Логотип команды, три золотые звезды внутри небесно — голубого круга, был втравлен в стеклянную стену конторы по связям с общественностью — стены, за которой обозревался главный холл, где в подсвеченных нишах, защищенных пуленепробиваемым стеклом, были выставлены трофеи команды и где посетители расписывались на впечатляющем серпообразном гранитном столе цвета слоновой кости.

Футбольный сезон был в самом разгаре, и контора по связям с общественностью гудела вовсю — звонили телефоны, мерцали мониторы, люди сновали туда — сюда. Наконец Купер подготовил для Пайпер почву, чтобы просмотреть скопившуюся почту, и молодая пресс — агент с подведенными кошачьими глазами и серьезными манерами показала ей на комнату с единственным пустым столом и объяснила, что делать.

— Мы сохраняем большую часть почты фанатов Купа. Рассылаем карточки с автографами, его ЧаВо, и у нас есть специальный набор для детей, которые ему пишут. Мы работаем с его агентом по публичным выступлениям. Хотя он ушел в отставку, ему приходит много писем.

— Приходят с угрозами?

— Не особо. Кое — какие получил в первый сезон со «Звездами» после пары неудачных игр. «Проваливай обратно в Майами». Такого рода. Фанаты были не в курсе, что он играл со сломанным пальцем.

— А от женщин?

— Стринги, голые фото. Мы за этим следим. Я собрала здесь все. — Она указала на стол. — Приступайте. Не спешите, дайте знать, если еще что нужно.

— Спасибо.

Пайпер уселась за кипу бумаг — обычную почту и распечатки электронных посланий. В большинстве содержались просьбы автографов и фотографий. Некоторые были по — настоящему трогательные. От детей, которые видели в нем кумира. От фанатов, которые следили за его карьерой с самого начала. Одно написал отец, потерявший в автокатастрофе сына и признавшийся, что горе его смягчается при воспоминании, как боготворил Купера его сын. Пайпер отложила это письмо, поскольку считала, что Купер должен на него ответить самолично. Несколько записок пришло от родителей отпрысков, проявивших талант в спорте. Родителей, спрашивающих советы.

И от женщин. К письмам прилагались фото вместе с верительными грамотами отправительниц, претендовавших на должность следующей подружки Купера: спортивная, карьера в модельном бизнесе, университетский диплом в спортивном менеджменте, особый опыт в минетах.

Пока Пайпер штудировала все это, она вдруг почувствовала легкое изменение в атмосфере комнаты и подняла взгляд.

В дверях стояла Фэб Сомервиль Кейлбоу, владелица «Звезд Чикаго», жена бывшего главного тренера и действующего президента «Звезд» Дэна Кейлбоу, мать четверых детей и единственная самая влиятельная женщина в НФЛ, если не во вселенной.

Пайпер вскочила на ноги, когда владелица «Звезд» приблизилась к столу, где сидела Пайпер.

— Миссис… э… миссис Кэйлбоу.

Фэб Сомервиль окинула ее взглядом.

— Итак, вы детектив Купа.

Факт, что Фэб Сомервиль знает о ее существовании, показался столь ошеломляюще потрясающим, что Пайпер не нашла ничего лучше, как судорожно кивнуть.

— Мои куортербеки имеют настоятельную потребность связываться с необычными женщинами, — заметила Фэб.

Эти самые связи широко освещались публично, и как все в Чикаго, Пайпер знала историю. Кэл Боннер женился на известном в мире физике. Кевин Такер на прославленной детской писательнице. Эксцентричная художница составила невероятную пару Дину Робийару. И не только куортербеки. Легендарный крайний игрок Бобби Том Дентон женат на теперешнем мэре Теларозы, что в Техасе.

Миссис Кейлбоу жестом показала Пайпер сесть, сама присела на край стола. Даже в солидном возрасте ее красота не увяла, и даже очки в черепаховой оправе в стиле умненькой девочки не умаляли ауру зрелой сексуальности.

— И каковы ваши намерения относительно моего парня?

Пайпер не привыкла, чтобы кто — то ее пугал, но находиться в обществе Фэб Кейлбоу — то же самое, что пребывать рядом с великими мира сего. Пайпер сглотнула.

— Не думаю, что у меня есть какие — то намерения.

Миссис Кейлбоу весьма скептично выгнула идеальную бровь.

— Мы… Эта часть отношений канула в лету, — призналась Пайпер. — Сейчас только профессиональный уровень. Я просто делаю свою работу. И… Откуда вы вообще обо мне узнали?

— Я не устаю отслеживать своих людей, — чуть улыбнувшись, ответила миссис Кейлбоу. — Вы любите читать?

— Читать?

— Книги.

— Конечно. Триллеры. Мистику. Полицейские драмы. По крайней мере до последнего месяца, пока не стала работать так поздно, — лепетала она. — Мне нравятся биографии и автобиографии. Но только женские. Знаю, это в некотором роде сексизм, но такие истории меня задевают. Да, еще кулинарные книги. Ненавижу готовить, но люблю читать рецепты. И технологию.

Пайпер с трудом заставила себя заткнуться.

— Интересно.

Миссис Кейлбоу спустила ноги со стола, ноги, которые все еще могли найти место в кордебалете «Рокеттс».

Она выплыла из офиса, оставив Пайпер недоумевать, что это было.

* * *

Пайпер не покидала штаб — квартиру «Звезд» до полудня и за это время перерыла всю корреспонденцию Купера. По дороге к машине она испытывала уже знакомое разочарование. Ничего из прочитанного не настораживало. Выезжая на двурядную, размеченную звездами подъездную дорогу, она в который раз пыталась понять, что пропустила и как снова вытянула пустышку.

Вместо того чтобы направиться на восток в город, Пайпер свернула на запад к Рейган Толлуэй. Они не виделись с Купером после их ночевки третьего дня, но вчера утром она ему звонила, чтобы удостовериться, что он не собирался вращаться в большой толпе или направиться на одинокую прогулку.

— Я собираюсь к Хиту и Аннабел посмотреть игру «Звезд», — сообщил он.

Пайпер поинтересовалась, почему бы ему не пойти и посмотреть игру воочию. Купер указал на то, что будет нечестно новому куортербеку «Звезд» через телекамеру дать отследить реакцию Купера на игру.

— Дейдра пригласила нас обоих на вечеринку с ночевкой на ее ранчо в понедельник, — объявил он.

— Ты, должно быть, вне себя от счастья.

— Вот получу от нее финансовые обязательства, тогда и буду счастлив.

— Значит, гнешь свое? — уточнила Пайпер. — Строишь свою империю.

— Конечно. Почему ты спрашиваешь?

Потому что сеть ночных клубов — занятие не для Купера, но Пайпер придержала язык. Она также не стала упоминать, что он мог бы легко получить более личные обязательства от Дейдры. Впрочем, он наверняка уже знал.

— Мне нравится Дейдра, — осторожно заметила Пайпер. — Хотя она меня уволила.

— Мне тоже. И очень.

Почему бы и нет?

Пайпер свернула на Фарнсуорт и направилась на север. Ее не тянуло поехать на вечеринку к Дейдре, но она также не хотела упускать Купера из вида, поэтому согласилась там с ним встретиться.

Сент — Чарльз был милым городком на Фокс Ривер в сорока милях на запад от Луп. Ранчо Джоссов лежало к северо — западу, въезд венчали каменные колонны и белые железные ворота. Глянцевые листья с тянувшихся вдоль аллеи деревьев гуляли по капоту машины, пока Пайпер приближалась к большому двухэтажному белому дому. Она поставила машину между «теслой» Купера и красным «лексусом». Ранчо, похоже, было настоящим: с конюшней, амбарами и загоном. Поля стояли убранными до следующего урожая.

Единственное знакомство Пайпер с вечеринками в сельских домах состоялось по английским романам, но этот дом был отчетливо американским с широким передним крыльцом и расставленными на ступенях разноцветными тыквами, связками кукурузы, пивом и горшками с декоративной капустой. Ряд деревянных кресел — качалок с оранжевыми и коричневыми подушками по каждую сторону зеленой двери, где висели гирлянды из листьев, стручков и маленьких бутылочных тыкв. Все просилось на обложку журнала.

Экономка среднего возраста в джинсах и белой футболке спасла Пайпер от незнакомого страждущего чувства.

— Все на верховой прогулке, — оповестила экономка, показывая Пайпер ее комнату, — но скоро должны вернуться. Чувствуйте себя как дома.

Насидевшись за весь день, Пайпер обрадовалась возможности прогуляться вокруг амбара и построек. Экономка рассказала, что на ранчо выращивают кукурузу, соевые бобы и немного пшеницы, однако был и обширный огород, осталось еще несколько тыкв на плетях вкупе с капустой, брокколи, мангольдом — овощем, который Пайпер бы ни за что не узнала, если бы Купер не показал ей в своем саду. В конюшне три стойла со свежим сеном ожидали возвращения своих обитателей.

Она увидела всадников прежде, чем заметили ее. Дейдра ехала на живой чалой кобылке между Ноем и Купером, который управлял серым в яблоках жеребцом. С прямой осанкой, волосами, собранными в узел на шее, жокейской шапочке, бриджах — Дейдру хоть сейчас можно было послать на соревнования по верховой езде. Что до Купера… Пайпер никогда не видела его более на своем месте. Его тело двигалось в идеальном ритме с посадкой, и Пайпер в который раз задумалась, как он, так явно принадлежавший селу, чувствовал себя как дома в большом городе.

Пока Пайпер стояла в дверном проеме, вышел конюший, который слушал до этого в углу Лила Уэйна. Купер спешился с такой же ловкостью, как уклонялся от игроков защиты.

Когда спешилась Дейдра, Купер обнял ее за плечи рукой. Он выглядел влюбленным. Взъерошенные волосы. Легкий смех. В сердце Пайпер взорвалась черная бомба.

Купер наконец увидел Пайпер и снял руку, обнимавшую Дейдру, не устыдившись, а просто чтобы передать поводья груму.

— Тебе стоило приехать раньше, Пайп. Мы отлично покатались.

— Ты такой естественный, Купер. — Похвала Дейдры была прямой, без намека на девичье кокетство. — Могу утверждать, что ты провел много времени на лошади в детстве.

— Я не учился никогда верховой езде специально, — сказал Купер. — Просто работал.

Дейдра одарила его открытой улыбкой:

— По — моему, ты очень хорошо ездишь.

Пайпер чуть не стошнило.

Тут она заметила Ноя. Его модная замшевая куртка и отутюженная джинсовая рубашка, предполагала, что ему куда веселее за письменным столом.

Стало быстро очевидно, что вечеринку Дейдра запланировала в узком кругу — только для них четверых. Пайпер не понадобились детективные навыки, чтобы понять, что Дейдра играла роль свахи. Может, ей просто нравилось пристраивать людей, а может, надеялась, что Пайпер и Ной поладят и расчистят ей путь к Куперу. Но вряд ли между Пайпер и Ноем Парксом могли возникнуть отношения. Он был умным парнем, его квадратный профиль не лишен привлекательности, но Ной не обладал ни граммом чувства юмора.

Купер махнул рукой в сторону поля за садом.

— Как твоя пшеница пережила дожди этим летом, а, Дейдра?

— Трудно сказать. Я не знаю. У нас арендатор, который занимается сельскохозяйственными работами. Когда был жив муж, он знал все, что здесь творилось, я же только езжу на лошади и отдыхаю.

— Сэм любил ранчо, — пояснил Ной. — Оно принадлежало его семье три поколения.

Когда они оставили конюшню позади, Дейдра рассказала, как они с мужем снесли дом, чтобы построить новый. Она прозаично говорила о Сэме. Дейдра Джосс принадлежала к женщинам, которые держали чувства при себе.

Ной шел в ногу рядом с Пайпер, и она предприняла не очень тонкую попытку прозондировать почву.

— Должно быть, Дейдре пришлось туго. Потерять мужа так рано. Авария на снегоходе, да?

— Ехал слишком быстро.

— Какой он был?

— Сэм? Добродушный, известный весельчак. Немного беспечный. Все его любили. Трудно было не любить. Они прожили лишь пять лет.

— Удачный брак?

Пайпер ожидала, что Ной ее урезонит, но нет.

— Они были без ума друг от друга, но только Дейдра одна все взваливала на себя.

Они уже подошли к дому, и Дейдра объявила, что через час будут поданы коктейли в патио.

— Куп, позволь показать тебе твою комнату.

Которая наверняка будет располагаться подальше от комнаты Пайпер.

Она умылась, навела легкий макияж, но не стала переодевать слаксы и свитер, в которых была в комплексе «Звезд». Когда она потянулась за сумкой достать телефон, то вспомнила, что оставила его в машине, и отправилась вниз по лестнице, чтобы принести.

Легкий ветерок трепал ветви деревьев у дома. В воздухе стоял запах осени, запах, который любила Пайпер. Почти стемнело, фонари на углу амбара освещали их автомобили. Пока она шла к машинам, отметила номер на «лексусе»: «арарат».

Над головой заухала сова и спикировала в рощицу за амбаром. Смутное воспоминание стало мучить Пайпер, но никак не обретало форму. Она взяла сумку и набрала сообщение Джен разузнать, не звонил ли Эрик. Потом пошла обратно в дом.

Троица сидела вокруг зажженного каменного очага. На патио имелась летняя кухня со встроенным грилем, раковиной и разделочный стол. По периметру светили садовые факелы, которые лили слабый свет на бассейн, укрытый на зиму. Ной устроил перекрестный допрос Куперу:

— …и вы заработали дурную репутацию. Простите за откровенность, но это признак плохого управления.

— Это показатель несчастливого стечения обстоятельств, — возразил Купер.

— Знаете, я был против с самого начала, — признался Ной. — Мне никогда не нравилась идея вкладывать большие инвестиции в прихоти профессиональных спортсменов, которые уже имеют денег больше, чем могут потратить. Исключая вас, разумеется.

— Если в том был план, то вы правы, Ной. Но вы упускаете кое — что. Спортсмены рано уходят из спорта. Конечно, некоторые из них более чем счастливы проживать свои деньги, но я не о таких парнях говорю. А о тех, кто умен, амбициозен и ищет новый выход, но не готовы себя финансировать. Таких большинство.

Дейдра молчала, слушая и ответы Купера, и вопросы Ноя.

— Для нас это рискованная инвестиция, — сказал Ной. — Мы не знаем это производство и не понимаем рынок.

— Вы знали китайский рынок по системам водоочистки, когда делали в него вложения? — обратился к Дейдре Купер. — Несколько хорошо рассчитанных рисков делают бизнес интереснее, разве не так?

Дейдра заговорила в первый раз.

— Мне нравится идея вложить капитал в так называемую «индустрию греха», хотя Ной поднимает несколько дельных пунктов. До сих пор он не часто ошибался, отсюда мои колебания.

— На сей раз он ошибается, — возразил Купер. — И, Дейдра, как бы мне ни нравилось твое гостеприимство… и как бы мне ни хотелось с тобой работать, пора уже прийти к какому — то решению. Я дам тебе еще пару дней. Потом придется идти дальше.

Куперу не хотелось идти дальше. Пайпер знала, что он хотел в партнеры только Дейдру.

Особо не впечатленная, Дейдра улыбнулась:

— Не думаю, что нужно столько времени.

— Пайпер! — встал на ноги Ной. — Давайте я налью вам выпить. Коктейль? Вина?

— Я буду пиво. — Она выступила под свет факелов. — Что пьет Куп.

— У вас с Купом, выходит, совпадают вкусы. Неудивительно, что вам нравится работать вместе. — Ной направился к бару. — Отсюда у меня вопрос. Кажется, вы наперсница Купа…

Ей показалось, или он завуалировал этим словом все разновидности скрытых смыслов?

Ной вытащил холодное пиво из маленького встроенного холодильника.

— Мы знаем, что он великий куортербек, но великий ли он бизнесмен?

Дейдра впервые выказала нетерпение.

— И как она, по — твоему, должна ответить?

— В ее типичной прямолинейной манере, — ответил Ной. — Пайпер знает его лучше, чем любой из нас, и у меня развилось здоровое уважение к ее мнению. Так скажите, Пайпер. Вы видите Купа капитаном предпринимательства?

— Я вижу, что Куп успешен во всем, на что нацеливает мозги, — осторожно сказала Пайпер.

Ной подошел к ней с кружкой холодного пива.

— Но следует ли ему нацелить мозги на управление ночными клубами? Что говорит вам ваша интуиция?

«Нет. Абсолютно нет».

Купер поднял бровь, глядя на Пайпер, в который раз прочитав ее мысли. Она взяла пиво.

— Я не собираюсь предугадывать надежды и мечты Купа, но скажу, что более честного партнера и трудоголика вам не найти.

Их прервала экономка с расстроенным видом. Причина немедленно прояснилась в виде пары полицейских в форме, идущих следом.

— Дейдра, эти люди из полиции Сент — Чарльза.

Пайпер стала на ноги. Дейдра выказала умеренное любопытство.

— Чем могу помочь?

Они не обратили на нее внимания и сосредоточились на Купере.

— Мистер Грэхем, вы должны пройти с нами. У нас ордер на ваш арест.

Ной выступил вперед:

— Это просто нелепо. В чем его обвиняют?

Полицейский угрюмо рассматривал Купера.

— В изнасиловании.

Глава 19

Ордер выписали в центре Чикаго. Какая — то женщина обвинила Купера, что он изнасиловал ее в клубе в прошлую среду.

Дейдра смотрела на Купера с чем — то похожим на отвращение.

— Не глупите, — резко сказала Пайпер. — Никого он не насиловал. Его подставили.

Купер ответил ей пустым выражением лица.

Фараоны увели его в наручниках, что расстроило бы Пайпер, не будь она в таком бешенстве. Она позвонила его адвокату, не успела полицейская машина еще выехать с подъездной дороги.

Руки Дейдры тряслись, когда она наливала себе попить.

— Я… я представить не могу, чтобы он сотворил такое.

— Спортсмены — профессионалы всегда считают, что они выше закона. — Ной казался почти самодовольным. — Чем больше я узнаю о мире Купера Грэхема, тем меньше мне нравится.

И вот тогда — то Пайпер вспомнила: «арарат».

* * *

Поскольку Купера арестовали не в городе, а в пригороде, предстояло потратить несколько часов на оформление залога и освободить его, но Пайпер не стала ждать в участке. Вместо того она натянула черный капюшон на голову и собралась проникнуть в дом Ноя Паркса, который располагался в центре.

Замок вскрылся относительно легко, но отреставрированный серый дом в Стритервилле был снабжен сигнализацией, чей сумасшедший вой давал Пайпер лишь несколько минут на обыск до появления полиции.

Внутри пахло свежей краской. Подсветка таймеров в коридоре и гостиной давала достаточно света, чтобы видеть, куда ступаешь.

«Арарат».

Пайпер приметила номерной знак в четверг вечером, когда Дейдра приезжала в «Спираль», и Пайпер провожала ее до машины. На обратном пути в клуб мимо нее пронесся красный «лексус», чуть не наехав, за что она послала ему вслед неприличный жест. «Лексус» с номерным знаком «арарат». Гора, к которой причалил ковчег.

Ноев ковчег.

Ной Паркс следил за Дейдрой у клуба тем вечером. Возможно, он беспокоился за ее безопасность, но Дейдра способна сама о себе побеспокоиться. Скорее всего, он не хотел терять ее из виду. И по тому, как он вел себя с ней прежде и как едва скрывал неприязнь к Куперу, Пайпер решила, что догадывается о причине.

Минуты неслись с бешеной скоростью. В деловом кабинете в глубине дома ноутбука не оказалось. Пайпер взлетела наверх и заглянула в спальни. Паркс был трудоголиком, чтобы не иметь в доме компьютера, но где же тот? И что в нем?

Пайпер прикарманила сотовый телефон Ноя после ухода полиции и спряталась с ним в дамском туалете на первом этаже. Как и большинство деловых людей, вечно висевших на телефоне, Ной пренебрег установкой пароля, и Пайпер быстро нашла и запомнила один очень интересный кусок информации. Однако ей требовалось больше, а вечно сидеть в туалете Дейдры она не могла. Оставив телефон в патио, чтобы Ной решил, что уронил его, она нашла предлог увильнуть от ночевки, помчалась в город и вот теперь здесь, осуществляет свой первый взлом.

Пайпер сбежала снова вниз, вой сирены действовал на нервы. Она больше не могла здесь оставаться. Нужно исчезнуть до приезда полиции. Немедленно. Пришлось снова пройти через кухню.

И вот он. На гранитной стойке. Схватила, выбежала через заднюю дверь и помчалась по переулку к своей машине.

Как только вернулась в свой офис и перестала трястись, Пайпер приготовила кофейник крепкого кофе, чтобы взбодриться. Потом устроилась за столом и стала клонировать жесткий диск.

И спустя час на него зашла.

* * *

Звонил сотовый. Пайпер резко подняла голову от стола, нащупала, чтобы ответить. Восемь утра. Она отрубилась менее часа назад.

— Алло, — прохрипела она.

— Приятно узнать, какая ты заботливая.

Непривычно брюзгливые нотки в голосе Купера звучали убедительнее всего.

— Ага, я была занята. И я ведь позвонила твоему адвокату, разве нет?

Она схватила кружку, хлебнула остывшего кофе, и ее передернуло.

— Ты ничего не собираешься спросить?

Она потерла глаза.

— О чем?

— Меня арестовали за сексуальное преступление! — воскликнул Купер. — И только что отпустили под залог!

— Ах, это.

— Думаешь, это типа шутка такая?

— Даже не пытаюсь. — Наружу прорвался гнев, который она с трудом могла подавить. — Тысячи женщин не подадут заявления о настоящих изнасилованиях в полицию, побоявшись, что их обвинят во лжи. Вот что это такое. Это уже перебор, Куп. Клянусь, я прижму к стенке того, кто тебя обвинил.

Последовала долгая пауза. Пайпер подумала, что Купер повесит трубку. Потом услышала, как он прочистил горло. Голос звучал странно. Сдавленно.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Что ты затеяла?

Не спросил как бы между прочим типа «как дела?». Скорее «хочу полный отчет».

— Сейчас нужно кое — чем заняться. Попозже позвоню.

Она отсоединилась и выключила телефон. Хватит с нее командной игры.

Стараясь подавить спазм в горле, Пайпер вернулась к компьютеру, где в новостях уже освещался арест Купера. Эта вопиющая несправедливость окончательно ее разбудила.

В мусорной корзине на ноутбуке Ноя она нашла е — мейл от «Бенда Баг Фарм». «Благодарим за ваш заказ…». Какой бы удовлетворительной не была находка, она бледнела в сравнении с тем, что еще обнаружила Пайпер. Когда она стащила сотовый Ноя, то нашла телефонный номер, по которому он звонил вечерами, а иногда попозже, вплоть до двух часов ночи. Номер всплывал так часто, что, пренебрегая всеми этическими принципами, в которые верила, Пайпер вломилась в дом Паркса, чтобы стащить компьютер, надеясь, что он там есть, ноутбук, который мог дать ей больше информации о тайной жизни Ноя Паркса.

Несколько часов хакерства принесло ей то, что она хотела — связь между номером и именем — Рошелл Мове, урожденной Эллен Инглли. На телефоне Ноя не нашлось фото, зато на компьютере, который Пайпер стащила, их было навалом. Молодая, очень хорошенькая блондинка. На паре снимков она была с Ноем, но большинство, где она одна… и голышом. Затем, уже на рассвете, Пайпер наткнулась на золотую жилу. Скрытый банковский перевод на десять тысяч долларов, произведенный два дня назад.

Остатки возбуждения все еще не исчезали. Со времени основания агентства ничего так не удовлетворило Пайпер, как только что проделанная работа с помощью клавиатуры и пальцев. Однако осталось ощущение незавершенности от понимания, что Ной не единственный замешанный тут преступник.

Пайпер посмотрела на постеры «Настоящего детектива». Она никогда не представляла себя преступающей закон, а именно этим теперь и занималась. Отвернулась от собственных принципов и наплевала на закон, будто он написан для других. Когда все кончится, ей нужно хорошенько подумать, во что она превратилась.

— Я не прошу тебя дать мне ее имя, — говорила она Эрику, которому позвонила несколькими минутами позже. — Только посмотри, совпадает ли имя, которое я тебе дала, с именем женщины, обвинившей Купа в изнасиловании. Просто да или нет.

Он перезвонил ей десять минут спустя.

— Откуда у тебя эта информация?

Вместо ответа Пайпер продиктовала ему адрес Эллен\Рошелл и попросила встретиться на месте через полчаса.

Разговор с Эллен вышел коротким и грубым. Как выяснилось, она начала работать в службе экскорта, чтобы оплатить ссуду за колледж, но быстро обнаружила, что эскорт — услуги более доходный способ заработать на жизнь, чем работа, которую ей могла обеспечить степень бакалавра в сфере связей. Ной был ее старым клиентом. Хотя у Пайпер не имелось доказательств, что десять тысяч, переведенных им, осели на счете Эллен, других деталей хватило сделать вид, что такие доказательства есть, и Эллен раскололась и призналась, что оговорила Купера.

«Это за всех женщин, которые говорили правду, а никто им не верил», — думала Пайпер, пока Эрик вез любовницу Ноя в участок.

* * *

Дейдра вернулась с ранчо в город. Пайпер позвонила к ней в офис и договорилась о встрече на три часа. Оставалось достаточно времени принять душ и переодеться. Покидая свое агентство, Пайпер представляла толпу репортеров, раскинувших лагерь у дома Купера, и ей хотелось встать стеной между ним и их когортой.

Страстное желание защитить его оказалось таким сильным, что пугало. Пайпер старалась распланировать предстоящую встречу с Дейдрой, но так одурела от недосыпа, что машинально сделала крюк через площадь Линкольна. И там у фонтана сидел пожилой мужчина в рогатом шлеме «Викингов».

Рогатый шлем фаната «Миннесотских викингов».

Разбираться с этим сейчас она не могла, но вместо того чтобы уехать прочь, Пайпер подкатила к стоянке, выскочила из машины и быстро зашагала к мужчине. Он ее не видел, пока она не подошла метров на девять. А заметив, встал и пустился бежать. Пайпер бросилась наперерез ему с криком:

— Полиция!

Тяжело сознавать, как трудно вернуться на праведный путь, коли начал переступать черту.

Когда Пайпер загнала мужчину в угол, тут — то и увидела, что это не Говард Берковиц. Лицо худее, волосы седее. Но одного роста, того же телосложения, возраст подходящий и сильное сходство.

— Я ничего плохого не сделал, — заявил мужчина со знакомым выговором уроженца Чикаго.

— Я знаю, что не сделали. — Она постаралась принять дружелюбный вид, чтобы его не пугать. — И я на самом деле не полицейский.

— Тогда почему вы за мной бежали? Я вас видел прежде. Вы и пару недель назад за мной гнались.

— Длинная история. Клянусь, я не причиню вам вреда. Не сделаете ли мне огромное одолжение — позвольте угостить вас чашечкой кофе, пока я буду объяснять.

— Не люблю я разговаривать.

— Говорить буду я. Пожалуйста. Я не выспалась, последние дни кошмарные просто. Я буду очень признательна, если согласитесь.

Он сощурил глаза, сдвинув мохнатые седые брови:

— Ладно, только без всяких там шуточек.

— Обещаю.

Вскоре они устроились за столиком на Вестерн — авеню в кофейном магазинчике с фиолетовыми стенами и некрашеными деревянными полами. Пайпер не задала ни одного вопроса мужчине, даже имя не спросила, и уж точно не стала интересоваться, почему он решил прогуливаться по площади Линкольна в головных уборах футбольных фанатов. Вместо этого она рассказала ему о Берни.

— Так эта женщина приняла меня за своего покойного мужа? — спросил он, когда Пайпер закончила. — По мне, так она рехнулась.

— Берни эксцентрична, но не сумасшедшая. Просто скучает по мужу.

Он потер подбородок, от чего шлем сместился и рога скривились.

— Что ж, могу понять. Я потерял жену в прошлом году.

— Мои соболезнования.

— Мне следовало больше ее ценить.

Пайпер слушала с непроницаемым лицом. Секунды щелкали. Нужно было заканчивать побыстрее дело, чтобы успеть еще принять душ до встречи в офисе. Как ни прискорбно, но приходилось смотреть правде в лицо.

— Вы наверно настоящий футбольный фанат.

— Больше бейсбольный. Люблю «Сокс». Можно вытащить парнишку из Южной стороны, но нельзя вытащить Южную сторону из парнишки.

— Понимаю.

Хотя ничего не понятно. Пайпер кивнула на головной убор.

— А, усек. Вы говорите об этом? — Он стащил шлем и положил между ними на стол. — Я таскаю всякую чепуху, чтобы народ не приставал. С тех пор как умерла Элли, мне не по душе разговоры.

Картина начала проясняться.

— Шлем «Викингов», сырная голова — они отпугивают людей.

Он согласно кивнул.

— Поскольку народ думает, что я чокнутый.

— Вроде как вы думаете про Берни?

Он обдумал сказанное.

— Согласен, справедливо. Здорово вы меня поддели.

— А вы не согласитесь поговорить с Берни? Мы могли бы встретиться здесь втроем.

— Не люблю я разговаривать, — повторил он на случай, если Пайпер не расслышала в предыдущие два раза.

— Ничего. Берни любит болтать. Вам только остается кивать. Думаю, ей нужно вас увидеть, чтобы она смогла отпустить Говарда.

Он уставился в кофейную кружку.

— Трудно отпустить.

— Могу себе представить.

— Должен сказать, звучит интересно. Нынче скукота настала. Не то что когда работал, все стало по — другому…

Несмотря на постоянное упоминание, что он не любит разговаривать, стоило начать, как его было уже не остановить. Звали его Уилли Махони. Уроженец Чикаго, Уилли работал до пенсии на газовую компанию. Его жена сорок восемь лет была у них в семье свечой зажигания. Дети выросли и живут в другом штате. Одинок. К тому времени, как он закруглился, Пайпер уже получила штрафной талон и потеряла шанс успеть принять душ.

Она поехала прямо в Лейквью и подобрала Купера в переулке за четыре двери от его кондоминиума. Воспоминание, как его уводят в наручниках, все еще жгло ей мозг, и Пайпер изо всей силы вцепилась в рулевое колесо, лишь бы удержаться и не броситься его обнимать. К счастью, он был в кислом настроении.

— Никакой радости тайно выскальзывать из собственного дома.

— Ты что, предпочитаешь присоединиться к съезду масс — медиа у парадного крыльца?

Он что — то буркнул и пристроил солидное тело на пассажирском сидении «сонаты».

— Так в чем дело и куда мы направляемся?

Пайпер не ответила на оба вопроса.

— Спасибо, что доверяешь мне.

— С чего ты взяла?

— Но ты же здесь.

Едва ли. Глаза Купера покраснели, подбородок небрит. Ей хотелось его утешить, заверить, что все хорошо, но он бы не оценил.

— Надеюсь, ты выглядел лучше, когда тебя фотографировали.

Он чуть не улыбнулся.

— Жалости в тебе ни капли.

Вот уж последнее, что Куперу от нее нужно.

— Да и ты не в лучшем виде, — заметил он. — По правде сказать…

— Это были два долгих дня.

Пайпер включила радиостанцию KISS FM и усилила громкость, чтобы положить конец разговору.

Она придержала объяснения до тех пор, пока не въехала на стоянку позади здания, где располагалось «Джосс инвестмент».

— Мы идем на встречу с Дейдрой.

— Я уже понял. — Купер потер глаза. — Не хочу с ней встречаться.

— Командная игра.

— Где тут командная игра? Понятия не имею, что ты творишь. Ты же меня не просветила.

Пайпер охватила взглядом все его усталое великолепие.

— Прошу тебя, доверься мне в последний раз. Я обещаю.

Он распахнул дверцу машины.

— Черт возьми, почему бы и нет? Что значит еще один паршивый день?

Пайпер забрала из багажника лэптоп. Должно быть, Купер решил, что это ее компьютер, потому что ничего не спросил. Тем не менее, когда секретарша Дейдры проводила их в ее кабинет, лэптоп — первое, что бросилось в глаза Ною. Он вскочил из — за стола, где они с Дейдрой работали над какими — то папками.

Дейдра встретила Купера холодным кивком, ее прежняя симпатия испарилась, и села глубже за столом, словно хотела возвести между ними барьер.

— Ты не говорила, что с тобой придет Купер. Ты дала понять, что у нас встреча лично с тобой.

— Вы так решили? Виновата.

Купер расположился между дверью и старым портретом отца Дейдры. Скрестив на груди руки, он прислонился плечом к стене, позволив Пайпер вести беседу. Ей страстно хотелось сделать это для него, положить к ногам как приз Суперкубка. Пайпер поставила лэптоп перед Ноем.

— Думаю, это принадлежит вам. Странное дело. Прошлой ночью кто — то подложил мне под дверь. Не переживайте. Я возвращаю пропажу.

Ной опустил уголки губ, от чего они сложились в тонкую линию. Однако он не мог впрямую обвинить ее в краже, чтобы не навлечь на себя подозрения.

Дейдра свела кончики пальцев вместе над столом.

— О чем это ты, Пайпер?

— О вашей правой руке. Он преступник. Полагаю, вы не в курсе?

Ной разозлился:

— Выметайтесь отсюда.

Выражение замешательства на лице Дейдры выглядело странно для женщины, приученной держать под контролем эмоции. Пайпер обратилась к Ною:

— Имя Эллен Инглли вам что — нибудь говорит?

Ной бросился к столу:

— Я позову охрану.

— Вам она известна больше под именем Рошелл Муво, — продолжила Пайпер. — Прекрасное имя для проститутки.

Краска отхлынула от его лица.

— Не знаю, о чем вы говорите.

Дейдра встала, опершись руками о стол.

— Эллен давняя… подруга Ноя, — пояснила Пайпер. — А также женщина, которая обвинила Купера в изнасиловании. Интересно, правда?

Купер оторвался от стены и выпрямился.

Ной наклонился над столом и нажал интерком:

— Пошлите сюда охрану!

— Эллен мне все рассказала, — не унималась Пайпер.

— Ной, это правда? — изумленно спросила Дейдра.

— Нет! Конечно неправда.

— Сейчас она в полиции, — предупредила Пайпер. — Вместе с копией вашего жесткого диска.

Ной бросился к двери. Однако Купер оказался проворнее. Он применил стремительную блокировку, и Ной отлетел назад. И прежде чем он упал, Купер сграбастал его и усадил силком на диван.

— Давайте послушаем, что скажет Пайпер.

А у Пайпер имелось многое, что сказать.

— Ной заплатил мисс Инглли десять тысяч долларов за обвинение Купа в изнасиловании. Он хотел уничтожить Купа. Выкинуть его из вашей жизни. Даже дрон использовал, чтобы за Купом шпионить. — Ной опустил голову, закрыв лицо руками. Дейдра стояла, застыв, пока Пайпер продолжала рассказ. — Полиция нашла на жестком диске много интересного. Вам стоило чистить корзину в почте, хотя запустить в клуб тараканов еще цветочки по сравнению с остальным.

— Вы украли информацию, — глухо произнес он в ладони.

— Зачем, Ной? — вскричала Дейдра. — Зачем тебе понадобилось все это проделать?

Он упрямо сжал челюсти, отказываясь отвечать. За него ответила Пайпер:

— Он хотел стать самым важным мужчиной в вашей жизни. Привык, что вы во всем полагались на него после смерти мужа. Может, надеялся стать следующим Мистером Джосс, но желал Ной или нет, ему нужно было убедиться, что он остается самым важным мужчиной в вашей жизни. Его напугал ваш личный интерес к Купу. Он хотел убрать со сцены и Купа, и «Спираль».

Купер молча слушал.

Дейдра в изнеможении опустилась на стул. Она закрыла голову руками, потом ее подняла.

— Как ты мог?

— А что мне еще оставалось делать? — Лицо Ноя перекосилось в горькой гримасе. — Я не смог отговорить тебя от брака с Сэмом, хотя все видели, что он тебе не пара. И не собирался потерять тебя из — за Грэхема.

— Я доверяла тебе, как никому другому.

— Мне нужно было больше времени! — воскликнул Ной. — Я люблю тебя. Всегда тебя любил.

Похоже, больше он любил «Джосс инвестмент».

С треском распахнулась дверь, и ворвались два охранника.

Дейдра встала со стула в полной командной готовности.

— Проводите его в его кабинет и охраняйте до приезда полиции. — Когда Ноя увели, она повернулась к Куперу: — Не знаю, как мне помириться с тобой.

У Пайпер имелось несколько идей на этот счет, и она ненавидела каждую из них.

* * *

Купер уселся за руль «сонаты» и поехал в «Спираль».

— Как ты добыла его компьютер?

Пайпер устроила голову на спинке сиденья и закрыла глаза. Слова давили на губы, эмоции захлестывали. Чувства и мысли столь противоречили друг другу, что она не могла позволить им вылиться наружу.

— Не могу говорить, пока не высплюсь.

— Требую ответа.

— Серьезно, Куп. Я с воскресенья глаз не сомкнула, мне нужно в постель.

— Отлично. Большую часть времени завтра я буду с адвокатами, но заберу тебя на ужин в пять.

Пайпер открыла глаза.

— Тебе что, восемьдесят лет? Кто ужинает так рано?

— Когда ты не выспишься, то просто стерва.

— Поняла. «Макдональдс» в пять.

— В пять, потому что мне нужно кучу времени, чтобы напоить тебя.

— Ну разве что так…

Она снова закрыла глаза.

* * *

К моменту, когда Пайпер проснулась на следующий день, полиция уже сделала заявление, что Купера арестовали по ложному обвинению. Имя Ноя не называли, просто сослались на «персону, которая испытывает зависть к бывшему куортербеку «Звезд»». В середине дня все местные каналы демонстрировали видеозапись с Эллен Инглли, которая, прячась под капюшоном, пыталась избежать видеокамер. Пайпер с отвращением смотрела на экран. Любовнице Ноя впору выступать в реалити — шоу.

В три часа адвокат Купера дал короткую пресс — конференцию, из которой, наряду с другими вещами, Пайпер узнала, что Купер давно состоит в специальной комиссии НФЛ по сексуальному насилию. Адвокат прочитал заявление от имени Купера, насколько серьезно могут сказаться фальшивые обвинения на настоящих жертвах насилия. Как Пайпер не захотеть защищать такого парня по гроб жизни?

Позвонил Эрик с нерадостными новостями: в ночь нападения на Купера и вечер аварии Кары у Ноя Паркса имелись железные алиби. Пайпер предположила, что Ной нанял кого — то устроить первое нападение, однако рассчитывала, что он был за рулем таинственной машины, которая преследовала «ауди». Если только полиция не отыщет другую связь, Ной может отделаться устным порицанием.

Пайпер заставила себя сосредоточиться на оранжевом трикотажном платье с длинными рукавами, которое раскопала в недрах шкафа. Последний раз она его надевала на свадьбу подруги по колледжу пару лет назад. В вырезе лодочкой выступала длинная шея, что прежде Пайпер не занимало, но сегодня вечером ей хотелось хотя бы наполовину чувствовать себя красавицей.

Купер сменил джинсы на серые брюки, белую рубашку с открытым воротом, темно — серый спортивный пиджак, сидевший так, будто он в нем родился. В глазах мелькнули оценивающие искорки.

— Черт, Пайпер, ты и впрямь знаешь толк, как выглядеть девушкой.

— Я же говорила, что могу, — напомнила она. — Куда идем ужинать?

— Первым делом напитки. Есть отличное новое местечко, как я слышал.

— Ты собираешься присоединиться к всеобщему сборищу?

— Все схвачено.

Он оказался прав. Отличное новое местечко располагалось прямо перед ними, чем и объяснялось раннее время назначенного свидания.

Хотя до открытия «Спирали» оставалось еще четыре часа, мягкий свет лился изнутри кубических коктейльных столиков, а над баром мерцали подобно золотым сталактитам подвешенные стержни. Кожаные банкетки манили присесть, на заднем плане тихо играла музыка. Вокруг не было ни души.

Купер встал за барную стойку.

— У нас три часа до появления персонала, — пояснил он. — Сейчас клуб на замке, и я дал строгие указания, чтобы никто носа не казал до восьми.

— Маловато времени для подготовки перед открытием.

— Ничего, справятся.

Он открыл бутылку исключительно дорогого каберне и наполнил два бокала.

— Мне жаль, что из меня не получился командный игрок, — сказала Пайпер, устраиваясь на барном стуле. — Но и ты явно не шел навстречу, чтобы посовещаться.

— Ты прощена.

Она держала бокал с вином, который ей вручил Купер.

— Вот что значит быть невинным.

— Только не в этом платье.

Широкий вырез шел от плеча до плеча, открывая ключицы, однако остальное сидело на фигуре в обтяжку.

— Я говорю о тебе.

— Знаю. — Купер улыбнулся. — Как ты докопалась?

Пайпер рассказала о том, как вычислила Ноя по номеру машины.

— Довольно легко.

— Еще интуиция. Он кружил вокруг Дейдры, и в его отношении к тебе чувствовалось больше личного, чем профессионального.

Купер оперся рукой о барную стойку и вперился в Пайпер пронизывающим вездесущим взглядом.

— Как ты достала его компьютер?

Он поднимал тему, которую она больше всего не хотелось обсуждать.

— Незаконно. — И уставилась в бокал. — Я превращаюсь в личность, которую не уважаю. В человека, для которого цель оправдывает средства.

— Это зовут страстью.

У нее для этого имелось иное название. Беспринципность.

* * *

Купер наблюдал, как Пайпер пьет вино. Несчастная, а он хотел видеть ее счастливой. Она это заслуживала.

Он набрал на тарелку мясное ассорти, оливки, роллы из холодильника под барной стойкой и принес к кабинке с диванчиком. Пайпер шла следом с бокалами, держась прямо на ненавистных высоченных каблуках. Она не поверила, что Купер мог кого — то изнасиловать. Ни на секунду. Она раздраженно отмахнулась, когда он пытался нажать на нее: дескать, только потеря времени это обсуждать. Никто так слепо в него не верил. Черт, и что мужику прикажете делать с такой девушкой?

Пайпер скользнула на диванчик, юбка задралась достаточно, чтобы Купер потерял нить рассуждения. Ресницы у Пайпер и без туши густые и длинные, а сверкающие губы цвета корицы так и напрашиваются на поцелуй. Больше всего Купер любил ее лицо, отмытое до скрипа, но ему нравилось и осознавать, что она потратила время прихорошиться ради него.

— Какие церемонии, — заметила Пайпер.

— Естественно. Отпразднуем.

Она рискнула своей лицензией детектива тем, что натворила, и этот факт беспокоил Купера больше, чем если придется обратиться к кому — нибудь еще для разрешения его проблем.

— Что — то ты не прыгаешь от счастья, — заметила Пайпер…

— Да я счастлив выше крыши.

— Тогда почему такой мрачный?

— Потому что стараюсь не превратиться в зверя, рисуя в уме, что у тебя под платьем. Я собой не горжусь.

Пайпер разулыбалась.

Купер отставил бокал.

— Давай потанцуем.

— Правда?

— Почему бы и нет?

Она взяла его за руку и выскользнула с диванчика. Купер повел Пайпер на танцпол. Странное ощущение — он впервые собирался танцевать в собственном клубе лишь ради удовольствия.

И удовольствие не заставило себя ждать. Почти болезненное ощущение прижиматься к желанному телу, хотя Купер и пожалел, что запрограммировал такую музыку, он предпочел бы избежать этой чересчур сентиментальной баллады Эда Ширана. С другой стороны, она подходила настроению.

— Жуть какая, — сказала Пайпер, пристроив макушку рядом с его щекой и прислонившись ближе.

— Если бы только ты не была такой романтичной…

Пайпер засмеялась. Почему он продолжал беспокоиться, чтобы вести ее, когда она твердо стоит на земле и вовсе не витает в облаках?

Они танцевали молча, сцепив руки, качаясь, дыша в унисон. Закончилась песня Ширана, и Этта Джеймс завел «At Last». Купер повел Пайпер на место.

Она ела закуски, откусывая так изящно, что всегда его отвлекало. Куперу нужно сказать, как для него важно, что она ему верит. А он стал расспрашивать обо всем, что Пайпер сделала, начиная с момента, когда его увела полиция, и до их встречи с Дейдрой.

— О, я тебе самое главное не рассказала.

И поведала, как нашла мужчину, которого миссис Берковиц приняла за своего покойного мужа.

— Немыслимо, — подвел Купер итог, когда она закончила. — И сколько миссис Б. заплатила тебе за эту работу?

— Сотню долларов. Я собиралась устроить ей ужин, а теперь надеюсь, что смогу пригласить их обоих.

— Доброе у тебя сердце, Пайпер Дав.

Она подцепила сырный кубик.

— И гибкие принципы.

Купер встал за бутылкой каберне.

— Вперед. Избавься от них насовсем.

— Не хочу.

— Что, плохо?

— Зависит от того, как себя чувствуешь, когда совершаешь взлом и проникновение, не говоря уже о грабеже. Я солгала обвинившей тебя женщине о переводе денег, но совесть меня не мучает. Тогда как насчет твоего кольца…

Купер поставил бутылку на столик.

— Ты не думаешь, что сама все для себя усложняешь?

— Цель оправдывает средства? Хотелось бы верить в это, но не могу.

— Ты просто всеми силами добиваешься успеха. Ты так устроена.

Так ее воспитал Дюк.

Она одарила Купера сияющей и притворной улыбкой.

— Хватит тоскливых разговоров. Расскажи лучше о тюрьме. Кто — нибудь пытался сделать тебя своей сучкой?

— Меня держали в комнате для совещаний с копами, которые жаждали повторения прошлогодней игры за Суперкубок. Так что ответ «нет».

— Какое разочарование.

Купер засунул ей в рот оливку.

Музыка набрала темп, и они вернулись на танцпол. Пайпер давным — давно скинула босоножки, а Купер избавился от пиджака. По мере того как мелодия становилась чувственной, таковым становился и танец. От Фаррела до Рианны, от Боуи до Бейонсе. Пайпер на пятках. Прижимаясь сладкой задницей к нему. Вращаясь, потом поворот лицом к Куперу: лицо раскраснелось, губы повлажнели. Снова вращение. Снова прижалась ягодицами… Если она не прекратит, придется повторить на бис их первый раз, поэтому Купер схватил ее и прижал к стене.

И поцеловал. Страстно. Целовал, целовал, целовал снова — губы, шею, снова губы. Долгие, глубокие поцелуи. Как будто испытывали, как далеко они могли бы зайти. Поглощая друг друга. Одежда липла к телам. Одна песня сменяла другую.

Марвин Гэй… «Let’s get it on. .»

Мисси Эллиотт… «Let me work it. .»

И они все еще целовались. Занятие, растянувшееся на века.

Do it all night. . All night. .

(На всю ночь… На всю ночь…)

Купер смял в кулаках ее юбку. Задрал до талии. Его ремень распустился под ладонями Пайпер.

How does it feel. . It feels. .

(Как ощутить… Ощущается…)

Трусики. Молния. Шерсть и нейлон падают на пол.

Up against the wall. In the hall. . Hot against the wall.

Freefall..

(У стены. В коридоре… Жар у стены.

Свободное падение…)

Ее ноги вокруг его бедер. Ладони сжимают ее ягодицы. Влага под его пальцами. Внутри нее.

Work it. Work it, work it.

(Шевелись. Шевелись. Шевелись)

Внутри.

Like that. And that.

And that. .

(Вот так. И вот так. И вот так…)

* * *

Трикотажное платье Пайпер пережило жестокое обращение. А трусики не выдержали, и поскольку странно было надевать бюстгальтер без трусиков, она просто выбросила нижнее белье и надела платье на голое тело. Пайпер прикоснулась пальцами к губам. Они опухли. Завтра все будет саднить, не только губы.

Зубы стали выбивать дрожь, ноги держали плохо. Она сползла на диванчик в дамской комнате.

С ней случилась наихудшая в мире вещь.

Глава 20

Она его полюбила. Пайпер глупейшим образом влюбилась в Купера Грэхема. Звоночков у нее было хоть отбавляй — зуд, который испытывала при его появлении, радость, когда заставляла его смеяться, принципы, нарушенные ради него. Как же Пайпер не смогла распознать суть сильной волны чувств, которая захлестывала в самые неожиданные моменты?

Пайпер сунула голову между коленями: та закружилась. Однако стало только хуже. Все признаки налицо, только она отказывалась обращать на них внимание. Верила, что у нее иммунитет к влюбленности. Может, и был. Иммунитет к кому угодно, только не к Куперу Грэхему. Однако когда его уводили в наручниках, вот тогда треснула стальная ловушка, которая держала в тисках сердце Пайпер так долго, что она не ведала о ее существовании. До сих пор.

Пайпер заставила взять себя в руки. Ей не до любви. У нее нет ни возможности, ни сил с этим справиться. Как можно выйти сейчас в эту дверь и вести себя, словно ничего не случилось? Проницательности Куперу не занимать, он здорово умеет читать мысли Пайпер. И все чувства прочтет у нее на лице. А стоит ему прочесть… Он ведь такой добрый парень. Такой гребаный добряк.

Отсчитывались одна за другой секунды. В любую из этих секунд Купер мог ворваться ее проверить. Пайпер хотелось спрятаться здесь навечно, только что толку? И она с усилием встала. Есть только один способ спастись. Лишь один путь избежать его жалости, его доброты.

Ей придется убраться отсюда, и дело с концом.

* * *

Купер с закатанными рукавами появился из кухни. И у него тоже губы опухшие. Пайпер что, его покусала? Он как попало расставлял столовые приборы на столике наряду с двумя тарелками с аккуратно разложенным салатом руккола и яблочным салатом, наверняка не его приготовления.

— Ризотто с омаром. — Купер поставил на стол две чашки. — С пылу с жару. Очень сочное. — Из — под полуприкрытых век взгляд скользнул по Пайпер. — Прямо как ты.

Пронзивший ее эротический импульс в точности доказывал, насколько она уязвима. Пайпер опустилась на диванчик.

Заставить себя есть было еще трудней, чем притвориться, будто ничего не произошло.

— Ты потрясающий повар, — похвалила она.

Пайпер знала, и Купер знал, что ей известно: он ничего из этого не готовил, но ей подыграл.

— Немного палец порезал, пока доставал мясо из клешней.

— У всех великих шеф — поваров случаются травмы.

Купер усмехнулся. Пайпер набросилась безжалостно на ризотто. Рис во рту таял, как он и говорил. С сыром, с сочными кусочками омаров, которые так и норовили застрять у нее в горле. Пайпер с Купером беседовали, вернее, в основном говорил он, возвращаясь к тому, что случилось с Парксом. Она наконец призналась, как стащила компьютер Ноя, но даже это было не так трудно, как то, что предстояло сказать, и Пайпер окончательно отказалась от потугов запихнуть в себя еду.

— Не вкусно? — спросил Купер.

— Беременность начисто лишает аппетита.

Он уронил вилку, и его неприкрытый ужас показал, что она перестаралась в попытках играть, будто все нормально.

— Да шучу я.

— Не смешно! — чуть ли не зарычал Купер.

— Ты же знаешь, что я становлюсь стервой, когда нервничаю.

— Мне все равно, насколько ты нервная. Не повод шутить над… А чего ты так разнервничалась, кстати?

Может, следовало отложить все на несколько дней. Несколько недель… Маячившая возможность так же соблазняла, как змей — искуситель в садах Эдема, и была столь же зловредна. Нужно сделать все быстро. Идеально. Быть беспощадной с собой, как обычно поступал Дюк, когда Пайпер плакала из — за лопнувшего шарика или поцарапанных коленок. Она была дочерью своего отца, потому и заставила себя посмотреть Куперу прямо в глаза.

— Расстаюсь с тобой.

— Ага, как же.

«Лги логично. Мужики понимают только логику».

— Работа моя закончилась. Я наконец отложила немного деньжат в банке. И даже нашла место, где жить.

— У тебя уже есть, где жить.

— Место получше. Эмбер едет на гастроли с труппой через пару дней и не вернется в «Лирик» до декабря, поэтому я поживу у нее.

С Эмбер они это не обсуждали. И до этой минуты Пайпер даже не думала куда — то переезжать.

Купер помрачнел сильнее.

— Совершенно нет необходимости.

— Я закончила работу, для которой ты меня нанял.

— К нам двоим это не имеет никакого отношения.

Пайпер проглотила комок в горле.

— Конечно имеет. Работа закончена, и мы разбегаемся.

Он сжал руку, лежавшую на столе, в кулак.

— О чем ты говоришь? Мы вместе хорошо проводим время. У нас великолепный секс. Ты женщина, с которой я хочу быть.

— Женщина, с которой ты хочешь быть только сейчас.

— Ну и что тут такого?

Еще кусок сердца откололся.

— Для тебя ничего такого. Для меня же слишком много не того, что надо. — Она могла вытащить наружу лишь краешек правды. — Я не могу продолжать болтаться при твоих кутежах. Это не мой мир. Я домашняя чикагская девчонка. А ты… звезда. — Она с трудом изобразила кривую улыбку. — «Звездочка светлая, звездочка ясная»… и все такое.

— В этом нет ни капли смысла. — Он протянул руку ладонью кверху. — Ты с самого начала растолковала, как себе все представляешь, поэтому знаю, что не ждешь предложения руки и сердца.

Манера, в которой он это сказал, пронзила иглой сердце Пайпер. Она не романтична. Нет. Не хотела ни колец, ни фаты. Это не ее. Но от такого его как бы походя отказа от любого будущего сжалось горло.

Она должна быть жесткой. Такой она была, такого он от нее ждал. Пайпер втянула воздух.

— Женщины ведь тебя никогда не бросали?

— Мы говорим не об этом.

— Другими словами — нет. Бросать — твоя привилегия. И ты не в курсе, как справляться с иным сценарием. Разве тебе непонятно? Дело не во мне и не в наших отношениях. Просто тебе всегда надо выходить победителем.

Это было правдой, и, может быть, Купер тоже ее знал, потому что возросла его неприязнь.

— Я не нуждаюсь в твоем психоанализе.

— Это ради твоей же пользы, и да, я на самом деле бросаю тебя.

Купер сжал губы в тонкую линию.

— Ты трусиха, Пайпер Дав. Никогда не думал, что так назову тебя, но ты бежишь от нас двоих, как испуганный подросток.

Что ж, это правда. А что еще она могла сделать, если на кону спасение ее души?

— Я не убегаю. Просто я прагматик. Мы живем в разных мирах, Куп. Мне пора вернуться в мой мир, а тебе идти своей дорогой.

— Ты и в самом деле этого хочешь?

— Да. Да, хочу.

Он встал, швырнул салфетку с таким ледяным выражением, которое Пайпер еще не видела.

— Ну и черт с тобой.

* * *

Купер взлетел вверх по лестнице в свой офис. Куда ее занесло? Сегодня вечером намечалось торжество. Купер планировал удивить ее, попросив пойти с ним, ведь он еще ни одну женщину не приглашал. А что она учудила? Все испортила.

Доверьте что — то Пайпер Дав. Она возьмет и все прямо тут же обратит в хаос. Им так было весело вместе. Они одинаково смотрели на жизнь. Неужели трудно это понять? Вместо признательности за то, что у них есть, она должна превратить все в дерьмо.

Хотя насчет одного Пайпер права. Он не любил проигрывать. Особенно когда в том не было необходимости. Купер принял решение. Пару деньков ее не будет замечать, даст время поскучать. Нужно с ней построже. Потому что Пайпер Дав понимает только жесткое обращение.

* * *

Последние четыре дня работы в клубе обернулись для Пайпер сплошным адом, но она обещала Тони побыть до конца недели и не могла бросить его на произвол судьбы. История фальшивого обвинения Купера вовсю освещалась в СМИ, и в клубе было под завязку. Куда бы Пайпер ни повернулась, везде натыкалась на Купера.

Наконец настала суббота. Ее последний день работы. Со всей этой славой любые долгие дебаты, чтобы оставить Купера одного на танцполе, канули в Лету. Джона организовал охранников так, чтобы один всегда находился с Купером рядом. Лишь Пайпер отказалась от «Куперовской смены», поскольку у единственной вышибалы — женщины и так было много обязанностей. Однако в субботу заболел Эрни, и ей пришлось его подменить.

Купер облегчил ей задачу держаться от него на расстоянии, поскольку вел себя так, словно Пайпер не существовало. Лишнее доказательство уже известного — как сильно он ненавидел проигрывать. Она до боли скучала по их близости — по тем интимным взглядам, что они обменивались, по тому, как вместе смеялись над какой — нибудь глупостью, которую только они одни считали смешной. Все кончилось.

К тому же наступила последняя ночь, когда она спала в клубе. Эмбер обрадовалась, что кто — то присмотрит за квартирой, и завтра Пайпер переедет. И с завтрашним днем закроется эта глава ее жизни. Паршивейшая глава.

Наилучшая глава…

Пока Пайпер наблюдала, как очередная красотка липла к Куперу так, что оставила очередной отпечаток макияжа у него на рубашке, за плечо ее тронул Джона.

— Пора тебе принять эстафету у Купа. — Он посмотрел в сторону их босса. — Кстати, что с вами происходит? Не видел всю неделю, чтобы вы, ребята, разговаривали.

Она ушла, а Купер остался. Придется ей представить все в правильном свете.

— Куп меня бросил. Самым вежливым образом, конечно. Он ведь безупречный джентльмен.

— Без дерьма? А я — то решил, что вы, ребята, собирались продержаться подольше.

— Да все окей. Когда — нибудь должно было случиться. Чем скорее, тем лучше.

Джона неловко похлопал ее по спине. Хоть он и кретин, Пайпер против воли почувствовала к нему нежность.

Во время нескольких минут отсутствия Джоны толпа снова стала напирать на Купера, и задача Пайпер осложнилась.

— Организуй мужику немного свободы.

Большинство народу не создавало проблем, несколько «трудных» так набрались, что с ними легко было справиться. Хорошо, что никто не лез в драку, потому что Пайпер нужна цель для каждого болезненного чувства, свернувшегося внутри. Еще несколько часов…

Парень в фетровой шляпе и в джемпере с V — образным вырезом наступал на Купера. Пайпер ощущала нарастающее бешенство, пока слушала, как идиот припоминал каждый промах Купера, каждый запоздавший бросок мяча. Купер привык к таким болванам и прекрасно справлялся. Но не она. Когда «фетровая шляпа» приступил к критике капитанского мастерства Купера, все ужасные эмоции, кипевшие внутри нее, нашли свою цель, и Пайпер взорвалась. Она протиснулась между мужчинами, привстав на высоких каблуках, и схватила парня за грудки.

— Отвали, засранец, или я оторву твою гребаную башку. Усек?

Брови Купера взлетели вверх. Парень моргнул, потом выдвинул подбородок в ложной браваде.

— Что? Кто ты такая?

— Мой телохранитель, — спокойно ответил Купер. — Лучше с ней не связывайтесь.

Парень бочком стал отступать.

— Да кому нужен этот дерьмовый клуб?

Брайан быстро оттеснил придурка от толпы. Купер с неудовольствием посмотрел сверху на Пайпер.

— Настоящая дипломатия.

— Он меня достал.

— Прекрати.

Она больше не могла с этим справляться и отошла прочь. Еще час, и ее работе конец.

Пайпер проверила женский туалет и VIP — зону. Все хорошо. Когда она наконец вернулась на первый этаж, то наткнулась на группу мужчин, окруживших Купера у лестницы, ведущей на антресоли. Какой — то особенно шумный с нагеленными волосами тип подошел ближе некуда и разглагольствовал, размахивая пивом.

— Ты и я, Куп. Мы знаем, на что это похоже. Однажды меня какая — то сука тоже пыталась прижать. В точности как тебя.

— И не говори.

Купер отвернулся.

Однако парень не унимался.

— Эта сука напрашивалась. Она сама хотела. Любой это видел.

А потом идиот сделал ошибку, схватив Купера за руку. Купер развернулся и без предупреждения замахнулся и ударил кулаком парня, швырнув его в толпу.

Вот же хрень.

Пайпер бросилась вперед. Парень упал на пол, перекатился на колени и схватился за челюсть, потирая. Пайпер опустилась рядом на колени и посмотрела снизу на своего экс — любовника.

— Настоящая дипломатия, Куп.

Купер посмотрел на нее сверху и бросил ее же слова:

— Он меня достал.

Несмотря на его свирепое выражение, она чуть не обняла Купера.

«Это за всех женщин, которые говорили правду, а им никто не верил».

* * *

Наконец пробило три часа. Пайпер скинула туфли и потащилась наверх провести последнюю ночь в квартире. Завтра она будет спать на широкой кровати Эмбер под постером с «Аидой».

Пайпер разделась, натянула простую коричневую футболку поверх белья и посмотрела из окна в переулок. Купер уехал, на месте, где стояла его машина, зияла пустота. Пустота, как у Пайпер в душе.

Она забралась в постель и уставилась в потолок, думая о том, что поступает правильно. Пайпер не верила, что можно испытать боль еще большую, чем уже есть, но оставаться с Купером дальше — скрывая, как сильно озабочена, — сделает их неминуемый разрыв еще мучительней.

Наконец она провалилась в тревожный сон, только чтобы увидеть кошмары с клоунскими лицами, сапогами — ботфортами и палками селфи. Они преследовали ее в алых джунглях, где с телефонных столбов вниз головами висели мертвые женщины. Пайпер хотелось кричать. Но не хватало воздуха. Она должна найти воздух. Потому и боролась, чтобы обрести крик. Где угодно.

Неожиданно она проснулась. Еще было темно. Футболка прилипла к телу, и Пайпер уткнулась во влажную подушку. Сердце бешено колотилось. Это только сон… Только сон…

В дверном проеме кто — то стоял. Темный безмолвный силуэт. Пайпер хрипло выговорила:

— Куп?

Человек метнулся к ее постели.

Все случилось мгновенно. Только что она пребывала в кошмаре, как вдруг ее схватил какой — то мужчина. И не Купер.

Она завопила.

— Заткнись!

Он обхватил ее руками. Затряс. Пайпер пыталась бороться, но ее держала в ловушке простыня. От сильной тряски голова моталась. Пайпер освободила руку и вцепилась ногтями в лицо противнику. Он дал ей пощечину. Зазвенело в ушах. Она бешено сражалась, слышны были только ее вздохи. А потом и они стихли, когда руки сомкнулись на горле Пайпер, а большие пальцы перекрыли кислород.

Над головой вспыхнул свет.

Давление на шею прекратилось, когда от неожиданности тип подскочил и обернулся. Пайпер перекатилась на противоположную сторону кровати, борясь с простыней, ударилась, свалилась на пол. Несколько мгновений спустя она уже была на четвереньках, моргая от яркого света.

В дверях стояла Джада, держа игрушечное ружье и уставившись на нападавшего, которого Пайпер никогда в жизни не видела.

Голос Джады задрожал:

— Хэнк?

Бритоголовый тип держал пистолет. Серебристую девятимиллиметровую «беретту». Наставив оружие на Джаду.

А потом перевел ствол на Пайпер.

Он сердито нахмурил брови. Мускулистый верзила. Возможно, он когда — то был симпатичным, однако безобразная ненависть превратила его удлиненное лицо в злобную маску.

— Что за хрень… Где Кара? Почему здесь нет Кары?

Джада ахнула. Тип отступил спиной к дальней стене, чтобы держать их обеих на мушке. Он ошибся квартирой. Он искал Кару.

— Она… она не здесь. Я сижу с Джадой, — давилась словами Пайпер.

Тип наставил «беретту» на Джаду.

— Где она?

Пайпер мысленно умоляла Джаду не говорить, что ее мать спит в соседней квартире.

— Я… я не знаю, — всхлипнула Джада.

— Ты лживая маленькая сучка.

— Она… на вечернем семинаре, — умудрилась выдавить Пайпер. — По классу, который посещает. А теперь выметайтесь к черту!

— Врешь. — Он потел, пылал жаром, может, был под кайфом. — Она с Грэхемом. Блудит с этим ублюдком.

Он ткнул пистолетом в Пайпер.

— Иди к ней.

Пайпер осторожно переместилась к Джаде, которая стояла, застыв. Бесполезное ружье скользнуло на пол. Пайпер обняла девочку за плечи и мысленно молила, чтобы не проснулась Кара.

— Кары здесь нет. Уходите. Оставьте нас в покое.

— Эта шлюха заплатит. Она должна заплатить.

— Никому не придется платить, — тихо говорила Пайпер. — Просто уйдите.

— Ага, как же, вы все, типа, меня ни в грош не ставите. Типа, забудь, парень, что она тебе сделала.

— Дело прошлое. Выбросьте из головы.

Он подошел ближе. Пистолет на месте. Обратил все внимание на Джаду.

— А, ее маленькая куколка. Только больше не маленькая.

Холодные щупальца страха поползли по телу. А потом Пайпер услышала. Как открылась дверь. Кара. Он ее убьет. И может, Джаду тоже.

Никогда Пайпер не чувствовала такую беспомощность. Ее «глок» остался в багажнике машины, а все приемы рукопашного боя бесполезны, когда дуло пистолета направлено на девочку.

Но из гостиной раздался голос не Кары. Это пришел Купер, и ужас Пайпер превратился в лед.

— Не мог уснуть, — сказал он.

Хэнк схватил Джаду, приставил пистолет к виску и мотнул головой Пайпер, дескать, иди впереди к выходу из спальни.

При их появлении Купер замер. Впереди Пайпер, за ней Хэнк с Джадой.

— Куп… — в ужасе всхлипнула Джада.

— Он ищет Кару.

Пайпер шагнула вперед, чтобы заставить Хэнка перевести пистолет с Джады на нее.

— Стой где стоишь, или отстрелю башку!

Дуло пистолета прижалось к голове Пайпер. Она пыталась приглушить рыдания Джады, боролась со страхом столь сильным, что он ее парализовывал. Пайпер не отрывала взгляда от Купера.

Командная игра.

— Убери пистолет.

Голос Купера звучал грозно.

— Что, пришел сюда искать свою шлюху? — издевался Хэнк.

— Он говорит о Каре, — поспешила пояснить Пайпер. — А не обо мне.

Купер не стал ничего спрашивать. Он был игроком, который действовал в напряженной ситуации, и наступил четвертый финальный даун, когда на часах отсчитываются последние секунды, а нужно достичь линии ворот.

— Опусти оружие, — едва шевеля губами, повторил Купер.

— А с чего это? — Пистолет сильнее ткнулся в висок Пайпер. — Я ее накажу. Она меня бросила и помчалась к тебе задирать юбки.

— У тебя одна грязь на уме, — сказал Купер. — Кара мне никто.

— Врешь, как и она!

— Да с чего мне врать тебе?

Купер был спокоен, только сильная настороженность в глазах и мускул, подергивающийся на скуле.

Неожиданно давление на голову Пайпер исчезло, и Хэнк снова направил пистолет на Джаду. Девочка заскулила, когда он ткнул стволом сильнее.

— Я собирался разнести башку Каре, только этого мало. Надо, чтобы она сначала помучилась посильнее. — Он обхватил Джаду за горло. — Отстрелю — ка сначала башку ее девчонке

Джада захлебнулась. Ее тело задергалось в конвульсиях.

Меж грудей Пайпер скользнула струйка пота. Кожа стала липкой, сердце грохотало.

— С чего ты решил, что Купер с Карой любовники? — Ей нужно было говорить. Сказать что — нибудь. Хоть что — то. — Купер мой любовник. Мы с ним повязаны навеки. Мы больше, чем любовники. Любим друг друга до смерти. — Она все болтала. Останавливая время. Отвлекая его от пистолета, приставленного к виску Джады. — Куперу Кара даже не нравится. Он смеется над ней за ее спиной.

— Ты врешь.

Краем глаза Пайпер увидела, что Купер двинулся. Медленно. Четверть шага влево. Она продолжала говорить:

— Вы же в курсе, какая она неудачница. Вам — то это известно, как никому другому. Даже о дочке не заботится. О собственной дочери. Потому мне приходится с ней сидеть. Потому что Кара терпеть не может собственную дочь. — Купер сделал еще шажок. «Командная игра. Командная игра». — Какое вам может быть дело до такой вот женщины? Она мне говорила, что никогда не хотела быть матерью. Что Джада тянет ее назад. Виснет грузом на шее.

Подавленное рыдание исторглось из глубины души Джады. Хэнк дернулся, а Купер оторвался от земли. Длинное стройное тело вытянулось, и он нырнул. И совершил величайший в своей карьере персональный блок. Сокрушительный, запрещенный блок, который отдался болью в коленях и сотряс комнату.

Пайпер схватила Джаду, повалила на пол и упала сверху, защищая девочку всем телом от грохнувшего выстрела.

Глава 21

Пайпер бросилась сверху на Джаду, закрывая собой. Она боялась поднять голову и открыть хоть кусочек тела девочки, чтобы не подвергнуть опасности. Тянулись кошмарные мгновения. Жив ли Купер? Пусть пулю словит Хэнк. Или пусть угодит в стену. Куда угодно, только не в Купера. Он должен остаться жив. Он должен жить, потому что она его любит, любит всем сердцем, и потому что сейчас защищает Джаду, а Купер должен закончить работу, которую она не может.

«Куп, останься в живых».

Сдавленный женский крик. Не Пайпер. Не Джады. Кары.

— Ах ты сука!

Рев Хэнка, от которого кровь застыла у Пайпер в жилах.

Град непристойностей от Купера.

«Жив».

Джада вздрогнула под Пайпер.

Где пистолет? Нужно забрать оружие.

Пайпер повернула голову.

Купер боролся с Хэнком на полу. Повсюду кровь.

Пайпер скатилась с Джады и нырнула за оружием. Пока вставала на колени, держа пистолет обеими руками, то увидела Кару, застывшую в дверях с округлившимся от ужаса ртом. Пайпер заорала ей, чтобы вызвала полицию.

Случившееся в следующее мгновение оказалось быстрым и грубым. Купер подтащил Хэнка за шею и швырнул в стену. И мутузил, пока тот не сполз, обмякнув, на пол.

Джада схватила игрушечное ружье. С сотрясающими все тело рыданиями подбежала к Хэнку и выстрелила в скрюченную фигуру. Одну пулю за другой.

Пайпер увидела размазанную по стене кровь, а потом секундой позже кое — что похуже. Алую розу, расцветшую на шерстяной куртке Купера.

* * *

Врачи скорой не дали Пайпер забраться вместе с ним в фургон машины. Она запрыгнула в свою машину и поехала следом, не думая об ограничении скорости. Только одна мысль — куда могла попасть пуля. Когда они очутились в больнице, Пайпер отказалась хоть на минуту оставить Купера.

Его подстрелили в бок. Сквозное ранение, что неплохо. Жизненно важные органы не задеты. Что тоже хорошо. Разве что рана болела, и это ужасно. Невообразимо.

Пайпер стояла на страже у постели Купера, подвергая перекрестному допросу каждого врача, медсестру, техника и санитара, которые приходили проверить пациента. Она даже пыталась проникнуть за ним в рентген — кабинет, но ей пригрозили, что вызовут охрану.

Все это время Купер был в сознании, но не пытался ее урезонить. Наоборот, безучастно наблюдал.

Пока Куперу делали рентген, Пайпер начала собирать все факты вместе. Она полагала, что у него лишь один враг, Ной Паркс. Но ошибалась. Ной стоял за попытками саботировать клуб, за дроном и фальшивым изнасилованием. Однако за остальное отвечал патологически ревнивый бывший дружок Кары. Хэнк втемяшил себе в голову, что Купер и Кара любовники. Именно он напал в сумерках на Купера, когда они возвратились из Канады, переправив туда Файзу. Именно он порезал шины. Пайпер также подозревала, что он точно знал, кто сидел за рулем «ауди», когда столкнул машину с дороги. Если он не мог заполучить Кару, то хотел, чтобы она никому не досталась.

Пайпер рассказала в полиции обо всем этом и постаралась не думать, что бы случилось с Карой и Джадой, если бы Хэнк не ошибся дверью. Или что бы случилось со всеми ними, не появись вовремя Купер.

Пайпер подождала восьми часов и позвонила Хиту, который примчался в приемный покой меньше, чем через полчаса, с белым как мел лицом. Он задавал вопросы кратко, но по существу, и как только понял, что с Купером все будет в порядке, вернулся к своей обычной манере, кивнув в сторону лежавшего на больничной койке клиента:

— Чудная ночка.

— Оставьте его в покое, — рявкнула Пайпер.

Купер с Хитом обменялись взглядами, но ей было наплевать. Она не хотела, чтобы кто угодно сейчас донимал Купера.

Позже утром Пайпер поговорила по телефону с Карой и Джадой. Хэнка задержали за попытку убийства наравне с другими преступными действиями. Кара во всем обвиняла себя.

— Он был такой милый, когда мы стали встречаться. Только со временем до меня дошло, что Хэнк ненормальный, но было уже поздно. Поэтому я и убралась из Сент — Луиса. Подальше от него. Никогда бы не подумала, что он за мной последует.

Пайпер постаралась успокоить ее, потом поговорила с Джадой. Разговор вышел обнадеживающим.

— Мама собирается поводить меня к консультанту, чтобы убедиться, что я, типа, не чокнулась или еще чего из — за того, что случилось. Только я уверена, что ничего подобного. И знаете еще что? Как ушла полиция, мамочка сказала, что сводит меня на блинчики, и со всем, что случилось я потеряла бдительность, и Клара меня застрелила. Так что я теперь официально покойник.

— О, нет. Какая жалость.

— Знаю. Я думала, что больше расстроюсь, но все, типа, окей, потому что меня застрелила Клара, а мы, типа, подружились.

— И все же после всего, что случилось, это не вовремя.

— Угу, но могу сказать, что она, типа, сама не рада, и ей нужны деньги еще больше, чем мне, поэтому я ей сказала, что все окей, и мы завтра собираемся потусить и поделать наш проект о детской проституции. Зато теперь не нужно таскать это дурацкое ружье, а это здорово.

Врачи не приняли во внимание протесты Купера и настояли на том, чтобы оставить его в больнице на ночь. Купер уже выгнал Хита, но, кажется, ждал, что Пайпер останется, не то чтобы она сама собиралась уйти.

В отдельную палату Купера как послушного мальчика должен был отвезти санитар, но Пайпер все время держалась рядом с инвалидной коляской, пока они поднимались на лифте и миновали несколько длинных коридоров. Всю дорогу Купер кипел, но не от боли, а от возмущения, что персонал не разрешал ему ходить.

У его палаты околачивалась уйма народа, и Пайпер очистила пространство.

— Если вы не врач или медсестра, вам тут делать нечего. Проходите мимо.

Мистер Славный малый поднял с коляски руку и криво ухмыльнулся:

— Признателен за заботу.

Возбуждение Пайпер спало, оставив ее уставшей и удрученной. Ей хотелось просто уйти отсюда, но она не могла оставить Купера в больнице, полной народа, который только и ищет предлог забрести к знаменитости в палату. Нужен был кто — нибудь, кто подежурит под дверью до выписки Купера. Пока медсестра проверяла его жизненно важные части тела, Пайпер позвонила Джоне и рассказала, что случилось.

Купер получил по меркам больницы пентхауз — большую комнату с видом на город. Он полусидел на кровати, когда Пайпер вернулась в палату после разговора с Джоной.

— Тебе нужно лежать, — укорила она.

Купер странно на нее посмотрел, словно на незнакомку, которую пытается вспомнить, но потом вернулся к нормальному состоянию.

— Нет, серьезно. У меня в средней школе бывали травмы и похуже. Поверить не могу, что мне не разрешили до завтра уйти домой.

— Ради твоего же блага.

Пайпер отвернулась и подошла к окну.

— Кстати, спасибо, — сказал Купер. — Спасибо, что присматриваешь за мной.

Он не поскупился на похвалу, и Пайпер подумала, чего ему должно стоить произнести эти слова. Как она докатилась до такого? Как могла влюбиться в парня, с которым они настолько разные?

— Это я должна благодарить, — возразила Пайпер. — Если бы ты не вернулся в квартиру… — Она снова посмотрела на Купера. — Кстати, а почему ты вернулся?

Он уронил голову на подушку.

— Хотел с тобой поговорить.

— До утра подождать не могло? — Пайпер крепко обхватила себя руками.

— Важный разговор, — ответил Купер.

Она с недоумением его рассматривала.

Купер выставил подбородок в той упрямой манере, которую Пайпер уже знала.

— Я надеялся, что ты достаточно остыла, чтобы понять, что наш разрыв не имеет смысла. Наоборот, нам нужно запустить механизм. Я планировал об этом поговорить на том ужине в среду, прежде чем ты устроила свое безумное представление. Переехать жить вместе. Ко мне, а не к тебе.

В груди повернулся нож.

— С чего мне к тебе переезжать?

Купер сощурил глаза.

— Хорошо, что у меня раздутое самолюбие, иначе ты его втоптала бы в грязь. — Пайпер проглотила комок в горле, когда он продолжил: — Ты упрямишься безо всякой причины. Это простой здравый смысл.

Он что, в самом деле верил в такие глобальные заблуждения?

— Не знаю, зачем ты это говоришь.

— Я всю неделю много о нас думал. — Краска вернулась на его лицо. — Посмотри мне прямо в глаза и скажи, что это не самые лучшие отношения в твоей жизни, потому что в моей это лучшее, что было.

Его слова повергли Пайпер в полный ступор, и она подавила опасный росток надежды.

— Правда? Если это твои лучшие отношения, то ты серьезно болен.

Пайпер наблюдала, как верх берет его упорство. Упорство, которое отказывалось признать поражение. Это качество сделало его чемпионом, оно же заставляло Пайпер относится к Куперу настороженно. Ей придется что — то быстро предпринять. Окончательное и бесповоротное. Что именно, она знала, однако не была уверена, сможет ли через такое пройти. Пайпер глубоко вздохнула. Ей придется сделать это лишь по одной — единственной причине — она любит Купера до такой степени, что хочет для него лучшего… даже если разобьет тем самым себе сердце.

— Тут такое дело, Куп… — Пайпер судорожно вздохнула. — Как только уляжется пыль, тебе нужно позвонить Дейдре.

Он глубже откинул спинку кровати.

— У меня пропало желание вести с ней дела.

— Она за Ноя не отвечает, и я говорю не о бизнесе. Я говорю о личных отношениях. — Слова с трудом пропихивались в горло. — Она лучше всех. Вы двое идеально друг другу подходите. Она уже наполовину в тебя влюблена. Прошлая ночь преподала нам урок, как коротка жизнь. Если ты будешь продолжать впустую тратить время на других женщин, то есть на меня, то потеряешь шанс найти идеальную пару.

Купер смотрел так, словно у нее выросли две головы и кровать снова подскочила вверх.

— Дейдра Джосс мне не идеальная пара.

Как он не видит столь очевидное?

— Нет, идеальная! Она умная, успешная, красивая. Она из тех женщин, что всегда поддержит. И она без ума от тебя. Милая и порядочная.

— Официально заявляю. Ты не в ладах с головой, — объявил Купер.

— Тебе тридцать семь. Пора уже.

— Давай уточним. Ты пытаешься порвать со мной и свести с другой женщиной в одно и то же время? Я правильно понял?

— Не с любой другой. Вы с Дейдрой подходите друг другу. Я вижу, как ты себя ведешь, когда вы вместе. Ты бы легко влюбился в нее, если бы дал себе хоть полшанса. Если тебе, может, и не ясно, что следует делать со своей жизнью, то мне видней.

— Валяй, не стесняйся, — чуть ли не насмешливо сказал Купер. — Выкладывай. Я же знаю, что тебе не терпится.

— Ладно. Тебе нужно оставить ночные клубы. Это не твое. Купи землю. Засей. Расти какую — нибудь ерунду. И осядь… с правильной женщиной. С такой же ослепительной, как ты. Тебе нужен кто — то эффектный. Кто — то с мозгами, обалденный, успешный, но и основательный тоже. Как ты.

Купер заговорил почти удивленно:

— До чего же очаровательно слушать. Тогда скажи мне… Что мне делать с тем фактом, что я, возможно, может быть… — Его взгляд слегка метнулся в сторону: — …самую малость в тебя влюбился?

Всхлип угрожал вырваться из нее. Пайпер умудрилась превратить его в грубый невеселый смешок.

— Нет, не влюбился.

— Ну, тебе, конечно, видней.

Именно. Так же точно, как ей видней еще кое — что. «Самую малость влюбиться». Будто такое существует. Она перед ним не заплачет. Ни за что.

— Ты чемпион. У тебя это в крови. Так ты мыслишь, и это сделало тебя номером один. Но это жизнь, а не игра. И вместо того, чтобы напускать дымовую завесу, подумай о том, что я сказала. О себе. О Дейдре. Обо всем.

Ее слова разозлили Купера.

— А что будет с нами в таком случае? То есть после того, как я сойдусь с Дейдрой.

— Ничего с нами не будет.

— Ты не хочешь остаться друзьями — приятелями? — От резкого взмаха рукой он поморщился, но, казалось, боль его не волнует. — Собраться и поболтать за парой кружек пива? Сходить в стрип — клуб? Покерок на вечерок? Как у нас, парней, принято.

Пайпер больше не могла вынести.

— Я подожду в коридоре, пока не подъедет Джона.

— Давай — давай.

* * *

«Я, возможно, мог бы… самую малость в тебя влюбиться».

Любовь или есть, или нет. Сейчас Пайпер это знала. Впервые, с тех пор как была маленькой, она плакала. Всю дорогу до своей квартиры крупные слезы ручьем лились по щекам и капали на куртку. Слезы без конца и края.

Она слишком долго ждала, чтобы влюбиться. Вот почему так тяжко. Ей следовало познать первую любовь, когда еще была подростком, как всем нормальным девочкам. И парочку — другую раз после. Если бы у нее все было, как у людей, она бы уже имела опыт с разбитым сердцем, но такого опыта у нее не было. Вот почему ее мир разлетелся на куски.

Переднее колесо «сонаты» наехало на бордюр, когда Пайпер поворачивала в переулок позади «Спирали». Нужно упаковать вещи, но она не могла войти внутрь вся зареванная и опухшая от слез. Нельзя никому позволить видеть, как она разбита. Пайпер сдала назад и слепо покатила к озеру. Когда туда добралась, то побрела по траве к тропинке вдоль берега.

С воды дул резкий ветер. Он продувал сквозь толстовку, но слезы продолжали бежать. Все слезы, которые она годами держала в себе, вылились единым махом. Слезы по матери, которую Пайпер не помнила, по отцу, который любил ее и обижал, по куортербеку, который украл ее сердце, не успела она и глазом моргнуть.

Пайпер бросилась бежать. В этой части дорожки бегунов много не наблюдалось, лишь ветер кружил несколько снежинок. Через пару дней наступит ноябрь. А там и зима не за горами. Холодная чикагская зима. Пайпер припустила быстрее, стремясь обогнать свои несчастья.

Навстречу бежала женщина в модной спортивной одежде, толкавшая прогулочную детскую коляску. Когда женщина очутилась ближе, то замедлила бег, а потом и вовсе остановилась.

— Вы в порядке? — спросила она. В коляске мирно спал малыш.

Пайпер знала, что вид у нее, должно быть, безумный. Она побежала медленнее, чтобы выразить признательность за заботу.

— У меня… собака умерла.

Женщина махнула «хвостиком» волос и посочувствовала:

— Мои соболезнования.

Пайпер снова пустилась бежать. Еще одна ложь. Она никогда не была лгуньей, но теперь стала настоящим профи в этом деле. Кругом ложь.

«Чаще отзываюсь на Эсме. Леди Эсме, вообще — то. Эсмеральда — родовое имя… Дело в том… Я ваша ярая фанатка».

Пайпер резко развернулась и припустила за женщиной.

— Я порвала с мужчиной, которого люблю больше жизни, как он меня никогда не любил, и мне так плохо, что я не знаю, что с собой поделать.

По тому, как женщина подняла руку и помахала, можно было судить, что Пайпер услышали.

Пайпер таращилась на озеро, сжав кулаки, стуча зубами, ледяные слезы текли по щекам. Она должна обрести новую себя. Себя нерушимую, которая никогда, никогда больше не позволит, чтобы такое с ней случилось.

* * *

Прошла неделя. Пайпер ушла. Будто бы никогда ее здесь и не было. Клининговая команда отскребла кровь Купера со стен его квартиры и вернула мебель на место. Купер зашел туда разок и больше не появлялся.

Видение Пайпер с приставленным к ее виску пистолетом прожигало ему мозг. В тот самый момент Купер кое — что понял. Как будто шквал ветра разогнал туман, который скрывал правду. Истину, которую давным — давно пора было понять. Но вместо того, чтобы выступить с этой правдой немедленно, он все испортил в больнице. Не сказал, что требуется, и в этом была своя ирония, учитывая его репутацию в умении быстро сочинять краткие речи. Годы, когда ему совали микрофоны в лицо, научили, как точно формулировать, что он хотел, строго то, к чему стремился. А когда дело дошло сказать нужные слова Пайпер, он что — то промямлил самым постыдным образом, и теперь она не отвечает на его звонки.

Рана в боку заживала, зато остальное пребывало в раздрае. Кто — то постучал в дверь кабинета. Впервые за эти дни кто — то его беспокоил. Купер не осуждал, что все держатся от него на расстоянии. Он грубил клиентам, уныло вел себя со служащими и открыто враждовал с охранниками. Даже ввязался в спор с Тони: тот настаивал, что непорядка в системе вентиляции нет никакого. Но воздух был спертый, словно помещения не проветривались. Такой душный от вони парфюма и алкоголя, что въедался Куперу в поры.

Он отвернулся от экрана компьютера, куда таращился бог знает сколько, и направил ярость на дверь:

— Убирайтесь!

В кабинет ворвалась Джада.

— Ты порвал с Пайпер! Как ты мог?

— Пайпер порвала со мной. И откуда ты знаешь?

— Я с ней говорила по телефону. Сначала она мне не говорила, но я в конце концов вытянула из нее.

Купер как бы небрежно откинулся на стуле, хотя ему немедленно хотелось вытрясти из девочки все подробности.

— Итак… что она обо мне сказала?

— Только что не видела тебя с того случая.

— И ты отсюда сделала вывод, что я с ней порвал?

— У нее голос грустный. — Джада уселась на диван. — Почему она с тобой порвала?

— Потому что думает, что я не принимаю наши отношения всерьез. — Он больше не мог ни секунды сидеть на месте. Вскочил из — за стола, притворился, что нужно поправить планки жалюзи на окне.

— Она сама так сказала? — спросила Джада.

— Не такими словами, но… — Купер перешел к маленькому холодильнику рядом с книжными полками. — Она очень любит соперничать. И думает, что я тоже.

Джада подалась вперед как маленький психоаналитик.

— А разве нет?

— Только не с ней. — Он вытащил коку и поднял вверх. — Хочешь?

Джада замотала головой.

— Ты собираешься попытаться ее вернуть?

— Угу.

— Как — то звучит неуверенно.

— Нет, я уверен на все сто.

— А по голосу не похоже.

Она была права. Купер щелкнул язычком открывашки, хотя совсем не мог сейчас ничего пить.

— Она со мной не разговаривает. Не отвечает на смс — ки, не отвечает на звонки. — Он не понимал, зачем все это рассказывает девочке. Наверно, потому что она спросила то, на что ни у кого не хватало храбрости.

— Тебе нужно пойти к ней домой и постучать в дверь, — заявила Джада. — Она живет у своей подруги Эмбер. Или… мог бы подкараулить ее у машины, типа, напрыгнуть на нее и заставить выслушать.

— Все это хорошо выглядит в кино, а в реальной жизни называется преследованием. Я хочу с ней поговорить, а не разозлить… не заставить выйти из себя.

Раздался еще один стук в дверь.

— Проваливайте!

Тем не менее дверь отворилась. На сей раз появилась Дейдра Джосс. Теперь от Купера требовалась вежливость, если он еще помнил, что это такое.

— Неудачный момент? — спросила Дейдра.

— Прости, Дейдра, я думал, это Тони.

— Бедняга Тони.

Купер повернулся к Джаде:

— Мы можем после поговорить.

Джада вскочила с дивана.

— Только не говори маме, что я на тебя накричала. Она не выносит ничего, что может тебя расстроить.

— Какая жалость, что не все такие чувствительные, — пробормотал он.

Дейдра закрыла за Джадой дверь. До Купера дошло, что он все еще держит баночку колы. Он протянул Дейдре:

— Хочешь?

— Спасибо, нет.

Она как всегда выглядела холодной и лощеной в аккуратном черном костюме. Никаких мятых джинсов, ни футболок с «Медведями». Ни глаз цвета голубики. Гладкий темный занавес волос вместо безумных прядок, торчавших во все стороны.

— Как рана? — спросила Дейдра.

— Почти прошло.

Если только не двигаться быстро. Тогда больно, но Купер не жаловался.

— Рада слышать. — Она прошла в глубь комнаты. — Ты не отвечал на мои звонки. — Сказала не сварливо, доброжелательно. Она слишком милая. Вот в точности поэтому он никогда не смог бы в нее влюбиться, и Пайпер следовало его уже знать достаточно, чтобы это понять. — Я говорила с адвокатом Ноя, — сказала Дейдра. — Он собирается пойти на соглашение за добровольное признание.

Купер наконец избавился от коки.

— Это все упрощает.

— Я ходила на встречу с Ноем, чтобы удостовериться, насколько он понимает, что как только судебная система с ним закончит, ему придется найти другое место, где жить. Подальше от города. Обратно к мамочке, как догадываюсь. — Она сдернула сумку с плеча и уселась на диван. — Чувствую себя идиоткой. Знала же, что он собственник, но после смерти Сэма Ной сильно мне помогал в жизни. И я решила не обращать внимания на эту его черту. Я пришла извиниться, что так сглупила, и тебе пришлось пройти через все.

— У нас у всех бывают сложные времена.

Особенно у него. Ему нужно поговорить с Пайпер. Он должен объяснить, что почувствовал, когда увидел ее с пистолетом у виска, однако Пайпер сделала разговор невозможным.

Дейдра ослепительно ему улыбнулась.

— Завтра ты получишь от нас формальное предложение. Я полностью доверяю твоему плану, и мне не терпится начать твое финансирование. Мне следовало доверять своей интуиции и заключить сделку несколько недель назад, но я позволила Ною влезть в мою голову.

Настал момент сказать это вслух. Купер сунул большие пальцы в карманы джинсов, потом снова вынул их оттуда.

— Я выхожу из дела, Дейдра. Продаю клуб

Сразу почувствовал себя лучше, выложив все карты на стол.

Бесстрастное лицо деловой женщины ей изменило.

— Но ты так стремился… Ты уверен? Что изменилось?

— Я пришел к решению постепенно.

Так же постепенно, как может прийти с Пайпер Дав, вывалившей свои дурные предчувствия как бульдозер. Как ни крути, а Пайпер права. Все удовлетворение, которое обычно он получал, работая в клубе, испарилось. «Спираль» — отличное местечко, и Купер с удовольствием его устраивал, но удовольствие перешло в будни, а идея проводить год за годом, кочуя из одного клуба в другой, потеряла свою привлекательность. — Мне нравится вызов, нравится идея строить что — нибудь с линии старта, но как оказалось, это все, что мне нравится. Я думал, что ночные клубы станут для меня хорошим бизнесом — высокий риск, высокая награда — но я ошибался.

— Потому что?…

Купер дал самый простой ответ:

— Я скучаю по утренним часам.

Дейдра не поняла, а вот Пайпер поняла бы, как он устал от толпы, необходимости орать громче музыки, от запахов и мигающих стробоскопов. Ему надоело жить большую часть времени по ночам. Ему хотелось чистого воздуха. Хотелось спать больше трех часов до утренней пробежки. И хотелось делать именно то, что сказала Пайпер. «Растить какую — нибудь ерунду». Он не знал, как осуществит все это, но, с другой стороны, не знал, как делать и много вещей. Лишь знал, что придется многое изменить.

Купер глазел на свою форму, висевшую на стене.

— Один мой друг пытался сказать мне, что это не мое дело, но до самого меня не сразу дошло.

— Пайпер?

Он не стал ни отрицать, ни подтверждать.

— Я звонила ей на днях, — призналась Дейдра. — Мы поговорили.

Казалось, все на свете поговорили с Пайпер, кроме Купера.

— Ты в курсе, что она считает, что из нас выйдет хорошая пара? — Дейдра вертела кольцо на пальце. — Однако этого не случится, да?

Он терпеть не мог причинять боль женщинам, но обязан быть с ней честным.

— Боюсь, что да. И мне жаль.

— Совсем не жаль. — Дейдра заправила локон за ухо и грустно улыбнулась. — Глядя в будущее, я понимаю, почему я тебе не подхожу. Тебе нужен кто — то необычный.

Интересно, как это все эти женщины верят в свое глубинное понимание, что именно ему нужно.

— Мне жаль, что мы не будем вести бизнес вместе, — сказала Дейдра. — Если передумаешь, дай знать.

— Договорились, — сказал Купер, хотя знал, что этому не бывать.

Как только Дейдра ушла, он схватил телефон, уставился на него, потом набрал Пайпер сообщение.

«Я люблю тебя. Не малость. Всем сердцем».

Сообщение осталось недоставленным.

Пайпер, в конце концов, его заблокировала.

Глава 22

— Да не хочу я с ним встречаться, — упрямилась Берни, пока Пайпер вела ее в кофейный магазинчик, где через какие — то десять минут у них намечалась встреча с Уилли Махони. — Он подумает про меня, что старуха выжила из ума.

Подходящее описание состояния Пайпер по ее ощущениям — состарилась раньше времени и с трудом могла функционировать. Она отчаянно скучала по Куперу. Ей стоило чрезмерных усилий справиться с необходимостью выбраться утром из постели, и только чувство долга заставило ее выполнить обязательства перед Берни.

Пайпер сыграла на мягкосердечии старой женщины.

— Он хороший человек. И одинокий. Ты же знаешь, что такое потерять супруга. Ты лучше всех его приободришь.

— Не понимаю, почему я. Он подумает, что я чокнутая.

— Он посчитает, что ты интересная, и тебе нужно его повидать, чтобы оставить все в прошлом.

Может, Пайпер сама смогла бы оставить в прошлом Купера, если бы он перестал пытаться с ней связаться, но его страсть к победе не позволяла сдаться без упорной борьбы. Следовало пойти на поводу его желаний. Переселиться к нему и задушить своей любовью до такой степени, чтобы перестать привлекать его как брошенный вызов. И тогда Купер быстренько выставит Пайпер за дверь. Однако она так не поступила, потому что не хватает ей духу.

Дамы явились на десять минут раньше, но Уилли уже восседал за тем же столиком, где они беседовали с Пайпер полторы недели назад.

— Вот он, — указала Пайпер.

— Ты не говорила, что он такой приятный на вид, — прошептала Берни.

Уилли зачесал остатки волос на розовый череп. Рубашку, похоже, попытался погладить самолично, а к серым брюкам подобрал с виду новые белые сникерсы. Пайпер обняла Берни за талию, благодарная за ее солидарность.

— Я хотела сделать сюрприз. Пойдем.

Берни двинулась вперед с видом идущей на казнь. Уилли встал, и Пайпер их представила друг другу. Берни взяла с места в карьер:

— Я знаю, вы думаете, что я сумасшедшая старуха.

Пайпер не могла пропустить этот пас.

— В первый раз ты увидела Уилли с сырной головой.

— Что верно, то верно, — подтвердил Уилли, пока они усаживались. — Чтобы людей отпугивать.

Берни заботливо осмотрела его:

— С чего это вы? Людям нужны люди.

— Вот дети то же самое мне говорят, когда звонят. Раз в неделю бывает. Нет чтобы побеспокоиться навестить меня.

— Как вам повезло, что у вас есть дети. Мы с Говардом не могли иметь детей. У Говарда низкий показатель, если вы понимаете, что я имею в виду.

Уилли глубокомысленно кивнул:

— Паршиво. Не повезло вам.

Берни уронила сумку на пол.

— Вот и я говорю. Когда Говард…

Пайпер вскочила:

— Мне нужно позвонить.

Выдумка, разумеется. Просто настроение и так не ахти, чтобы еще выслушивать рассказ о низком количестве сперматозоидов Говарда Берковица.

Берни махнула ей, отпуская.

Пайпер расположилась снаружи магазинчика за одним из двух металлических выносных столиков, предназначенных для более теплых дней, а не для типично городской ноябрьской мрачности. Низко нависшие серые облака лишали возможности пробиться солнечному свету. Пайпер размышляла, сколько времени займет у обычного человека залечить разбитое сердце. Может, если утроить это время, то у нее появится идея, когда она снова, возможно, вернется к нормальной жизни, поскольку нынче каждый день проживала с чувством, будто в теле застряли зазубренные осколки.

Зазвонил сотовый.

— Пайпер, это Аннабел Чампьон.

От радостного голоса Аннабел стало чуточку лучше на душе. Аннабел поболтала несколько минут, прежде чем приступить к делу.

— Хотелось бы с тобой встретиться по поводу небольшой работы. Наняла одну компанию проверить кое — какую подноготную, а она еле чешется. Хочу, чтобы ты забрала эту работу.

Еще месяц назад Пайпер пришла бы в восторг, но все ее нетерпение сошло на нет, будто истек срок действия ее прежней.

В ухо шепнул Дюк: «Не женское это дело. Поверь мне».

Дюк тысячу раз не прав. Ее несчастье не имеет ничего общего с тем, что она женщина, а с ее ошибочной верой в то, что управлять «Расследованиями Дав» — все, что ей хотелось в жизни.

Пайпер потерла ладонь о джинсы.

— Можно, я тебе перезвоню? Я очень благодарна, но… кое — что пересматриваю.

— Хочешь, поговорим?

Аннабел такая открытая и не склонная осуждать, что Пайпер чуть было ей не доверилась, однако как могла ее понять женщина столь успешная в делах и любимая мужем?

Пайпер дала правдивый, но более сдержанный ответ.

— Оказалось, что сидение в засадах наскучило до слез, к тому же я терпеть не могу рассказывать женщинам, что мужья их обманывают.

— Прекрасно понимаю, — согласилась Аннабел.

— Мне требуется переоценка.

— Нам всем не мешает проводить ее время от времени. Освобождаться от лишнего и бесполезного и творить что — то новое из того, что есть.

Совет хороший, только Пайпер больше не знала, что ей нужно.

Поговорив, Пайпер вернулась в магазинчик, где Берни прогнала ее, оповестив, что Уилли вызвался подвезти ее домой.

* * *

Пайпер сказала ему «нет». А ведь «нет» означает «нет»? Но Купер спать не мог. Забывал поесть. И начал заглядываться все больше и больше на бутылки в баре. Он был уверен, что Пайпер наконец ответит на телефонный звонок или, по крайней мере, на сообщение, однако ничего подобного не произошло. Он был не ближе к разговору с ней сейчас, чем когда она выходила из его больничной палаты полторы недели назад. Больше Купер не мог с этим мириться и поехал на старую квартиру Пайпер.

По дороге туда он продолжал вспоминать, что сказал Джаде насчет преследования, но попытка просто поговорить с Пайпер вряд ли расценивается как приставание, верно?

Хотя, может быть, это спорный вопрос.

Прежде его впускали парни, живущие на нижнем этаже, но на сей раз они не ответили, хотя Купер видел какое — то движение в окне. Потом попытался вызвать Дженнифер Маклиш, но ответа не получил. И тогда нажал кнопку квартиры миссис Берковиц.

— Кто там? — спросила она в интерком.

— Это Купер Грэхем, миссис Б. Вы меня не впустите?

— Купер кто?

— Грэхем. Купер Грэхем. Вы не могли бы открыть мне дверь?

— Я бы открыла, — нерешительно сказала она, — но … я поранила руки и не могу нажать кнопку.

Откровенная ложь, ведь она уже нажала на переговорное устройство.

— А нажмите локтем, — настойчиво посоветовал Купер.

— Артрит не позволяет.

Он раздумывал минуту.

— Если я поднимусь, может, вы угостите меня своей сливочной помадкой? Лучшее, что я пробовал.

Длинная пауза, потом хриплый шепот:

— Она мне не позволит. Она предупредила нас всех, чтобы вам не открывали. — Берни перестала шептать. — Нехорошо играть женским сердцем. Вот что я хочу сказать по этому поводу.

Устройство щелкнуло, отключившись. Купер, сильно разозлившись, сделал то, что поклялся никогда не совершать. Он стал поджидать у машины Пайпер, хотя чувствовал, что тем самым ничем не лучше бывшего дружка Кары, Хэнка Маршалла. Однако что еще Куперу оставалось делать, если он должен с ней поговорить?

Он почти два часа проторчал на холоде, прежде чем наконец она появилась. Пайпер надела зимний пуховик, один из тех, которые выручали чикагских женщин. Снова обкорнала ножницами волосы, и те трепетали, как нежные перышки.

Завидев Купера, Пайпер встала как вкопанная, глубоко засунув руки в карманы.

— Оставь меня в покое!

Развернулась и рванула в дом.

Купер рассердился на себя. Она ясно выказала свое отношение, а он внимания не обратил. Потому и чувствовала себя так, словно вывалялся в грязи.

Он ехал, куда глаза глядят, не зная, что делать. В конце концов направился в тренажерный зал, хотя врачи не разрешили ему тренироваться. По дороге его остановил полицейский за превышение скорости, но предсказуемо отказался выписать штраф, несмотря на то, что Купер на этом настаивал. Пайпер была права. За рулем ему сам черт не брат, и нужно нести ответственность.

Пайпер с дулом у виска… Картинка застряла в мозгу, как кадр фильма, застывший на экране. В тот момент туман окончательно рассеялся, и мозг Купера понял то, что сердце пыталось сказать ему несколько недель, — как сильно он любит Пайпер Дав. Она часть его. Его смех, его утешение.

И более того. Также его совесть и его опора. И его вызов тоже, но не такой, в который верит она. Быть с ней — скорее бросало ему вызов стать лучше, найти место в мире, которое не зависит больше от победы по очкам, впустить в свой мир другого и доверить ему помочь нести общую тяжесть.

Однако, кто он для Пайпер? Спасибо Дюку Даву, Куперу, возможно, никогда этого не узнать. Пайпер достаточно рассказала о своем детстве, чтобы домыслить остальное. В угоду отцу она должна была подавлять любое чувство, которое могло его раздосадовать. Дюк наказывал ее за слезы и поощрял стоицизм. Его миссия состояла в том, чтобы воспитать из дочери воина достаточно сильного, чтобы выжить в жестоком мире, убившем ее мать, и он воспитал воина. Но потом запер ее, отказавшись предоставить поле битвы, данное ей при рождении.

Собственное воспитание Купера сильно отличалось. Хотя его отец сражался с собственными демонами, он никогда не стыдил сына за присущие всем детям чувства.

«Парням иногда приходится плакать, сын. Нет ничего плохого, если не сдержался».

Пайпер не знала такой эмоциональной свободы. Угождая любимому отцу, она не могла выказывать ни слабости, ни нежности, ни уязвимости.

Купер так резко вдарил по тормозам, что в него чуть не врезалась сзади машина. Конечно, Пайпер испугалась разговора с ним. Втянуться в разговор значит наверняка включить эмоции — разговор, в котором, черт возьми, как Купер без сомнения дал понять, ему придется заставить ее сказать, что лежит под всей этой ее мурой, что бы оно ни было — а это противоречило воспитанию Пайпер.

Вид того пистолета… Всхлипы Джады… А Пайпер, стоявшая беспомощно и только пристально глядевшая на него, — послание ему столь ясное, словно она произносила его вслух.

«Командная игра».

* * *

Вид стоявшего вчера у ее машины Купера погубил маломальский прогресс, который она сделала, чтобы двинуться дальше по дороге жизни. Высокий, прочный, большие умелые руки, опущенные по бокам, четкие черты, подчеркнутые ноябрьским солнцем… У Пайпер закружилась голова от страстного желания столь сильного, что она чуть не грохнулась на колени.

Пайпер слепо таращилась в окно своего офиса, когда позвонила Джада.

— Ты детектив, — объявила девочка. — Мы с Кларой думаем, что тебе нужно кое — что с этим сделать.

— Я не в том положении, чтобы решать проблемы детской проституции.

— Но ты могла бы, типа, притвориться, что ты ребенок, по интернету. И достать этих типов, может, встретиться с ними и арестовать.

— Я частный детектив, я никого не могу арестовать.

— Ты могла бы работать с полицией, — настаивала Джада. — И поговорить с каким — нибудь начальством, чтобы они не арестовывали этих девочек, типа, как проституток.

Увлеченностью Джады можно было только восхищаться, но Пайпер едва знала, как пережить день, не говоря уже о проблемах такого масштаба.

Разговор закончился, и Пайпер закрыла ладонями лицо. Аннабел предложила ей работу по наведению справок, а Дейдра Джосс позвонила, чтобы поговорить о работе для «Джосс инвестмент». «Расследования Дав» поднимались в цене, а она не могла выказать к этому интерес. Единственным светлым пятном на неделе был визит к Джен прошлым вечером.

— Я послала тебе ссылку на «Ютуб» по е — мейлу, — заявила она лучшей ведущей погоды города Чикаго. — Используй ее при подходящем случае.

— Что ты имеешь в виду?

— Увидишь.

Пайпер, наконец, смогла помочь Джен, откопав видео, которое кто — то недавно разместил в интернете. Видеозапись времен студенческих лет Тупой Задницы. Пайпер незамедлительно скопировала ее для потомков. На видео присутствовал Тупая Задница в юные годы без рубашки на четвереньках, обряженный в бюстгальтер и с женскими трусами на голове, а на его спине скакал какой — то член студенческого братства с волосатой грудью.

— О, боже! — воскликнула Джен. — Теперь этот напыщенный подонок навечно мой!

При этом воспоминании Пайпер зажмурила глаза. Она славно потрудилась.

Скрипнув, распахнулась дверь офиса. Пайпер подняла голову и увидела, что входит Хит Чампьон.

— Давненько не виделись, — сказал он.

Пайпер не хватало еще одной заботы. И в то же время наконец ее отвлекли от тяжких дум.

— Что вам надо?

— Прибыл договориться о сделке, — ответил Хит. — С Купом. Он хочет, чтобы ты переехала к нему.

— Что? Он послал своего агента, чтобы об этом договариваться?

— Футболисты, — с отвращением заявил Хит. — Сборище испорченных детишек. Понятия не имеют, как, черт возьми, самим замарать ручки.

Пайпер впилась ногтями в ладони.

— Поверить не могу.

— По крайней мере тут не замешан скот. Терпеть не могу, когда приходится договариваться о крупном рогатом скоте.

— Мистер Чампьон…

— Хит. Думаю, мы уже довольно знаем друг друга.

— Хит… Я не перееду к твоему клиенту. — Вдобавок к животу заболела шея. И захотелось плакать. Пайпер глубже загнала ногти в ладони. — Чисто из любопытства… Агенты получают десять процентов с каждой сделки для клиента?

— Процент приблизителен, зависит от договоренности.

— Так если ты заключишь эту сделку — которая тебе не светит — как ты получишь свой кусок?

— Овощами. Следующим летом.

— Понятно.

Он покачался на каблуках очень дорогих лоферов.

— Только для ясности. Ты не хочешь переехать к нему?

— Именно так.

Жить с Купером означало бы притворяться, что они не больше, чем сексуальные партнеры. И не успеет кончится первый день, как Пайпер начнет умолять Купера в нее влюбиться. При одной этой мысли прошибал пот.

— Тогда сделай встречное предложение, — настаивал Хит.

— Я не хочу ничего предлагать!

— Мы ведем переговоры. Так принято.

Его преувеличенное терпение вызывало желание перевернуть стол и задушить гонца.

— Вношу встречное предложение убраться ему из моей жизни.

Хит имел наглость показать, что она его разочаровала.

— Это не предложение, а ультиматум. По моему опыту, а его у меня предостаточно, такие дела проходят лучше, если обе стороны договариваются на добрых началах.

Пайпер вляпалась в самый эпицентр театра абсурда, и ирония в том, что это дало ей опору. Она вспомнила первую встречу с Хитом, когда Купер кинул ее контракт агенту и Хит выторговал больше денег. Для нее. Между этими двумя не было нормальных отношений, как между агентом и клиентом, и они хотели втянуть ее в свой безумный мир. Отлично. Сражайся с безумными безумием. С этим Пайпер могла справиться.

— Встречное предложение? А как насчет такого? Если он уберется из моей жизни, я обещаю послать ему все мои футболки с «Медведями».

— Гарантирую, что он не примет несколько футболок вместо жизни в роскошной квартире. Уверен, ты можешь придумать что — нибудь получше.

Пайпер хотела лишь прекратить страдания, а это не произойдет, пока Купер не оставит ее в покое. Она пристально уставилась на Питона.

— Если он уйдет из моей жизни, я лично сведу его с Дейдрой Джосс.

— Ты так и не принимаешь все всерьез.

Она принимала все куда серьезнее, чем Хит мог представить. Зачем Купер втягивает ее в это? Стоило вчера поговорить с ним. Следовало постоять на холоде и беспрекословно выслушать, что он хотел сказать. Однако она чересчур трусиха. Все еще.

— Один бесплатный месяц буду делать айтишную работу для клуба. Но работать буду только с Тони, и если Купер забудет о моем существовании.

— Три бесплатных месяца.

— Два месяца.

— Разумно. — Хит вытащил телефон. — Позволь переговорить с ним.

— Давай, — разрешила она.

Хит вышел наружу на стоянку. В окно Пайпер видела, как он говорит по сотовому, вышагивая между ее машиной и своим внедорожником. Наконец Хит сунул телефон в карман и вошел внутрь.

— Не вышло. Он хочет встречу лицом к лицу.

Пайпер не могла на это пойти. Не могла.

— Нет.

— А я думал, ты хочешь от него избавиться.

— Хочу как никогда.

— Тогда предложи ему что — нибудь, чему он не сможет сопротивляться. Больше, чем тебе.

Она вскочила со стула, взорвавшись.

— С какой поры я стала такой чертовски неотразимой? Ты мне можешь сказать?

— Не меня нужно спрашивать. Не то чтобы я не считал тебя очаровательной.

Пайпер сцепила зубы.

— Я не хочу с ним говорить!

— Понимаю. Но у нас переговоры.

Сумасшествие, вот что это такое.

— Два месяца халявы и год проверки подноготной его персонала. Целый год!

— Вот это другое дело.

Змей — искуситель выскользнул снова на стоянку. Пайпер бессильно устроилась за столом. Они учинили не договор, а пытку.

За окном Хит говорил по телефону. Вторую руку он упер в бок, откинув полу спортивного пальто. Еще поговорил. Наконец вернулся.

— Он отклонил твое предложение.

— Конечно, это в его духе, — горько заметила Пайпер. — Он терпеть не может проигрывать, поэтому сделает все, чтобы победить, неважно, насколько нечестным образом.

— Не очень добрая оценка со стороны влюбленной женщины.

Пайпер уставилась в точку над его бровью.

— Я не влюблена. И тебе нужно идти.

— Я могу уйти, только… кажется, Аннабел собирается сунуть в это дело свой нос, а она решила, что вам с Купером не помешает какое — нибудь соглашение. Уж не знаю, что там с женщинами и соглашением, только оно у тебя есть. Стоит предупредить, что со мной легче иметь дело, чем тебя втянут насильно в сделку с моей женой. Я знаю, она выглядит вся такая скромница, но в душе чистый головорез.

— Аннабел хочет, чтобы я пошла на это?

— Она собаку съела на таких «соглашениях». — В голосе Хита звучала жалость. — Если завалю дело, то будь уверена, я позвоню ей, и она примчится сюда прямо сейчас.

Пайпер сдалась. Она могла сражаться с мужиками, но не с Аннабел.

Волна усталости накатила на нее.

— Я встречусь с ним, но только на публике. — Пайпер откинулась на спинку стула. — Завтра в полдень в «Биг Шоулдерс Кофе». И только если он даст честное слово после не пытаться со мной связаться.

Уж как — нибудь она соберется с духом пройти через это свидание. Кофейный магазинчик хорошо освещен и слишком мал, чтобы не подслушивали разговоры, поэтому Купер не сможет сильно пылать. Пайпер гарантированно останется в одежде.

— Идет.

Хит выхватил телефон.

Ей хотелось завыть. Или заплакать.

На сей раз Питон остался на месте.

— Куп, она с тобой встретится, но только на людях — в «Биг Шоулдерс Кофе» завтра в полдень — и только если ты согласишься снова с ней не встречаться. — Хит слушал, притоптывая ногой. — Угу… Угу… Ладно. — Он отключился и посмотрел на Пайпер. — Придется сегодня. И не в «Биг Шоулдерс Кофе». У него встреча в городской ратуше, поэтому он встретится после с тобой в «Дэйли Плаза». В два часа. Там не так много народу. Думаю, тебе стоит заключить сделку.

Что за вечное стремление одержать победу? Купер ведь и так уже заполучил ее сердце. А теперь хочет растоптать его напрочь.

— Согласна? — уточнил Хит.

Пайпер опустила плечи:

— Идет.

— Больше никогда не буду жаловаться на упрямый скот, — бормотал он по пути к выходу из офиса.

Пайпер бросилась к двери, распахнула ее и проорала в сторону стоянки:

— Надеюсь, ты подавишься своими треклятыми овощами!

Хит повернулся и показал большие пальцы, что бы это ни значило.

Глава 23

Словно на казнь, Пайпер решительным шагом направлялась в Дэйли Центр. Полезнее было бы испытывать гнев, а не державшую ее в тисках панику. Требовалось пройти через все с хоть маломальским уцелевшим клочком гордости. Неважно, насколько Пайпер любила Купера, как неистово желала очутиться в его объятиях, она не должна сдаваться.

На большой площади перед тридцатиодноэтажным зданием Дэйли Центра царила скульптура Пикассо, похожая на инопланетное существо. Пикассо сам подарил скульптуру городу, а когда художник такой величины передает свое творение, никто не осмелится его вернуть. Пайпер приближалась к скульптуре. Металлические очи мрачно вперились в нее, и Пайпер сердито посмотрела в ответ. Уж лучше злиться, чем улепетывать прочь.

Ветер трепал американский флаг и длинные волосы женщин. Фуфайка на молнии не спасала от холодного сырого дня. Следовало бы надеть пуховик, но для этого требовалось наперед подумать.

Купер уже был на месте. Он стоял в тени творения Пикассо с опущенной головой, неузнанный снующими мимо прохожими. На секунду у Пайпер перехватило дыхание.

Купер увидел ее, но не стал приближаться. А подождал, пока она сама подойдет. Он обрядился в темный деловой костюм, белую рубашку и галстук в полоску. Пайпер остановилась в нескольких шагах, подальше, чтобы удержаться и не броситься Куперу на грудь.

— Ты победил, — холодно заметила она. — Скажи, что хотел, и оставь меня в покое.

Он вглядывался в Пайпер так, словно хотел навечно запечатлеть в памяти ее лицо. Она ждала какое — нибудь глубокомысленное изречение, однако Купер молчал.

— Чего ты добиваешься? — спросил он.

— Избегаю тебя. А эта работа занимает все время.

Он кивнул словно в знак согласия. И так пристально смотрел, что Пайпер отвернулась.

— Давай покончим с этим, Куп. Почему ты послал ко мне свою акулу?

— Мне нужно было поговорить с тобой, а ты сделала это невозможным.

Пайпер не могла выказать слабость перед ним.

— Я здесь. Говори, что хотел сказать.

— Возможно, тебе не понравится.

— Тогда, может быть, тебе лучше оставить это при себе.

— Не могу. Это… — Он ссутулил плечи под ветром. — Это нелегко, и все.

Пайпер понимала.

— Ты хочешь покончить с этим на своих условиях, а не на моих, так что давай. Порви со мной. Ты почувствуешь себя лучше, если сам порвешь. Я справлюсь.

— Я не хочу с тобой расставаться.

— Тогда что ты хочешь? — закричала Пайпер. — Я к тебе не перееду!

— Я и так понял. — Пара голубей между ними поспешно удрала. — Знаю, что тебе не хватает духу признаться в своих чувствах ко мне, поэтому я собираюсь сказать, что чувствую к тебе.

Купер обвинил ее в слабости. Никто такого не делал, и Пайпер обиделась, в ответ резко бросив:

— Ты уже говорил. Возможно, ты малость влюбился в меня, помнится.

— Я так сказал, чтобы тебя не напугать. — Он выбил у нее почву из — под ног. — Да ты дергалась, если речь заходила о нас, — пояснил Купер. — Так было с самого начала, и скажи я правду, ты бы бросилась бежать без оглядки. И все еще можешь, потому что я всего лишь представляю, как ты ко мне относишься. Я могу прочесть твои мысли почти обо всем, только не об этом.

На Пайпер снизошло слабое горько — сладкое чувство удовлетворения, что она знает, как себя защитить, хоть как — то.

— Я не поддерживаю этот разговор, да и когда я могла поддерживать что — то организованное тобой и твоим повторялой — агентом?

— Я люблю тебя, Пайпер. И не самую малость влюбился. А по уши.

Ветер засвистел у нее в ушах, заныла душа.

Купер не двигался с места. Не касался ее даже пальцем. Прядка волос билась о ее щеку.

— Должно быть, я знал давным — давно, — тихо молвил он, — но не понимал, что чувствую, пока этот ублюдок не наставил на тебя пистолет, и тогда мне словно вскрыли грудную клетку.

Пайпер сунула руки в карманы фуфайки, не веря, сражаясь с соблазном надежды.

— Когда адреналин зашкаливает, можно ощутить много странного.

— Я знаю все об адреналине, и он тут ни при чем. Мои чувства не имеют с этим ничего общего.

Горечь реальности вползла в душу Пайпер.

— Двух недель даже не прошло. Дай больше времени.

— Как ты можешь быть такой циничной?

Пайпер не чувствовала себя циничной. Скорее хрупкой, как сахарная вата. Она приперла чемпионскую спину Купера к стене, и он сражался единственным известным ему способом — грубой силой.

— Рискни, Пайпер, — настаивал он. — Я не Дюк Дав. Скажи, как ко мне относишься, только правду. Ты или любишь меня, или нет. Копни глубже. Мне необходимо знать.

Ей не требовалось копать глубже. Но вслух это сказать невозможно. И все же, если она не скажет, не трусливый ли это выход из положения?

Она ведь кремень. Всю жизнь поступает решительно.

Пайпер сунула кулаки глубже в карманы.

— Да, я люблю тебя. Конечно. Как я могу не любить? — Она бросала слова ему в лицо. — Люблю достаточно, чтобы не дать этому ходу. Мы слишком разные, чтобы иметь будущее, ну так какой в этом смысл?

— Единственное, что у нас разное, — банковские счета.

— И разница немалая.

— Если только верить, что деньги главное.

— И слава. И ночные клубы. И перстень Суперкубка…

— Ничего из этого для нас неважно.

— …И голливудские подруги.

— Говорят, что противоположности сходятся. Самое забавное, что мы не противоположности. Мы единое целое, разные стороны одной монеты. — На его щеке задергалась жилка. — Разве что я человек здравомыслящий, а ты нет.

— Вот уж не сказала бы…

— Одно до меня не доходит. Почему так трудно тебе поверить, что я могу тебя любить?

Он старался сбить ее с толку, и она сказала первое, что пришло в голову:

— Я не красавица. А ты знаменитость. И я не домашняя хозяйка.

Он ощетинился:

— И это все?

— И твои деньги.

— Ты повторяешься.

Группа бизнесменов узрела Купера и стала приближаться. Пайпер резко повернулась к ним:

— Не сейчас!

В этот раз Купер не старался сгладить ее бесцеремонность своими манерами рубахи — парня. Он даже не повернулся.

Мужчины бросили на Пайпер неприязненные взгляды и отошли прочь. Плевать. Она вечно будет играть плохого копа, чтобы защитить Купера.

— Вот что я понимаю. — Его настойчивость пугала Пайпер. — Может, у твоего папочки и были добрые намерения, но он забил твою бедную головушку так, что ты потеряла связь со своей душой. Ты выступаешь против всего света и боишься до смерти того, что заставляет чувствовать тебя уязвимой.

Она должна стоять до конца.

— Сказал сам Мистер Крутой Парень.

— Я и упрямый, и пру напролом, но никогда не претендовал, что непобедим. А у тебя же стальная воля.

— Неправда! — воскликнула Пайпер. — Я же в тебя влюбилась. А ничего не может заставить меня чувствовать себя менее неуязвимой.

— Вот именно поэтому ты упорно отталкиваешь меня.

Купер ошибался, и только одним способом она могла заставить его это понять и покончить со всем раз и навсегда. Она должна пройти через это. Выдержать, пока не станет ясно ему и ей… какую невозможную пару они составляют. Пайпер вздернула подбородок и прямо посмотрела на него.

— Ладно. Я согласна. Я к тебе перееду. Поживем так недель несколько, и ты увидишь.

Купер притянул ее к груди.

— Ох, детка…

Пайпер закрыла глаза. Прислонилась щекой к его груди. Сдаваясь.

Купер взял ее лицо в ладони прислонился лбом к ее лбу.

— Дело в том… — помедлил он. — То предложение отменяется.

— Что?

Пайпер отстранилась. Он послал ложный пас. Классический ложный пас из арсенала куортербека.

— Я доверю Пайпер Дав мою жизнь. — Нежность в его взгляде пронзала. — Однако не готов доверить свое сердце дочери Дюка Дава.

— Тогда что ты хочешь? — чуть ли не завопила она.

— Мне нужен законный документ.

— О чем ты говоришь?

— О браке.

Пайпер отпрянула от него.

— Ты же несерьезно!

— Вообще — то, я так скоро это не планировал. Собирался дать тебе время успокоиться и привыкнуть, что тебя любят. А теперь вижу, какая была бы ошибка. Ты такая пугливая, что только и будешь искать предлог разорвать отношения.

— Неправда!

Истинная правда. Площадь расплылась перед глазами, в ушах раздался звон.

— Ты такая же упрямая, как я. — Купер провел костяшками пальцев ей по щеке. — Я вот как себе это представляю: как только мы поженимся, то угомонимся и поймем, что можно из этого извлечь.

— Сумасшествие какое — то! Никто так не поступает.

— Ясное дело. Однако обстоятельства экстраординарные, и это единственный сценарий, который, по — моему, может сработать.

— Безумный план!

— Наверно, для большинства. Но мы — то другие. Поэтому полагаю, ты должна решить.

— Разве недостаточно, что я призналась тебе в любви? — чуть не всхлипывая вопросила Пайпер. — Ты лучший из известных мне людей. Стоит услышать твой голос, как у меня все в душе переворачивается. Но это не значит, что нужно жениться. Я уже сказала, что перееду к тебе жить, а теперь ты меня запугиваешь!

— Типа того. — Купер коснулся пальцами ее волос. — Но поставь себя на мое место. Что бы ты делала с собой, если бы была мной?

— Я… я… Дурацкий вопрос.

— Только потому что тебе не нравится ответ. — Купер мотнул головой в сторону высившегося перед ними здания. — Кажется, я помню, где там контора, которая выдает разрешение на брак.

Тогда до Пайпер дошло.

— Так ты это планировал заранее? Вот почему ты хотел встретиться здесь. Не случайно это место оказалось удобным.

— Признаю, меня осенило, но лишь как план на всякий пожарный случай, и, кажется, все так и вышло. — Купер схватил ее за локоть и повел через площадь к застекленному зданию. — Не переживай. Это всего лишь клочок бумаги. Чего тут бояться?

— Я не…

— Глубоко вдохни и успокойся. Я все устрою.

Вот тогда Пайпер и потеряла голову. Вместо того, чтобы упереться каблуками в землю и убраться восвояси, она за ним потащилась. Покорно шла рядом, будто растеряла всю свою волю. Она не смотрела на Купера, не говорила с ним, но и не убегала. Просто смирилась с его настырным решением.

Бюро брачных лицензий находилось на втором этаже в просторном застекленном помещении с длинной стойкой, на которой тянулся ряд компьютеров. Сидевший за одним компьютером клерк с бочкообразной грудной клеткой мигом узрел Купера, как только они вошли, и буквально потащил их в частный кабинет.

Все происходило как в тумане. Служащий попросил у Пайпер водительские права, и Куперу пришлось самому достать их из ее бумажника. Потом настало время для подписи, и он показал Пайпер на нужную строчку. А по ходу дела гладил по спине, как будто смирял строптивое животное.

Получив на руки все бумаги, Купер вывел Пайпер наружу. Когда они дошли до площади, он поднял пальцами ее подбородок.

— Понимаю, что ты сердишься. Ну уж лучше злиться, чем бояться, поскольку ты не знаешь, как справляться со страхами, и поэтому нужно поскорей через это пройти. Я все организую. Пригласи кого хочешь. Тебе только нужно явиться на место. Завтра в шесть вечера.

— Завтра?

Этот тонкий слабый голосок не мог принадлежать ей.

— Если что понадобится, позвони Хиту. Лучше всего, если с тобой имеет дело он.

— Но…

Лицо Купера на глазах становилось серьезным.

— Мне нужны от тебя твердые обязательства, Пайп. Я могу вынести многое, но не касательно тебя. Поэтому тебе с этого момента придется их взять на себя добровольно без моего давления. Я привел нас к линии ворот. А мяч придется забивать тебе.

— Но завтра? А мы не могли бы… отложить?

— На сколько? На год? На пять? Когда тебе станет удобно? — Пайпер уставилась себе под ноги. — Точно. Чем дольше ты будешь откладывать, тем труднее тебе будет решиться.

— Но завтра?

— Я не такой стойкий, как ты, любимая. Лучше справиться со всем разом и вытащить нас обоих из этой несчастной ситуации.

— Не думаю, что смогу.

— Надеюсь, ты ошибаешься, потому что я дал тебе честное слово. Я сказал, что если ты сегодня со мной поговоришь, то больше не буду к тебе приставать. — Он опустил голову, а когда поднял взгляд, то Пайпер увидела такое несчастное выражение в его глазах, что почувствовала, словно это ее собственные болезненные эмоции мозолят ей глаза. — Все, Пайп, — прошептал он. — Я не могу сделать все за тебя. Либо ты придешь… либо нет.

Вот и все. И он удалился прочь.

* * *

У Аннабел имелись большие связи и талант творить чудеса, поэтому Купер сложил все приготовления к свадьбе на нее, но только после того, как она усадила его и прочла лекцию:

— Женитьба серьезное обязательство, Куп. Не стоит делать это с бухты барахты, а тут такая спешка…

И все говорила и говорила. Он понимал, как это все может выглядеть со стороны, но никогда не делал ничего менее поспешного. Пайпер поймет. Должна понять. И она придет… потому что если не появится… Он даже думать не мог об этом.

Купер провел следующий день, пытаясь занять себя чем — нибудь до шести часов и не напиться. В прессу просочилась информация, что он вчера появлялся в конторе за разрешением на брак, однако Купер не отвечал на звонки СМИ. Взамен занялся проверкой, как подзажила рана, пробежавшись пару миль, потом выпил целый кофейник и пробежал еще милю. Закрылся в офисе и уставился в компьютер. Включил спортивный канал. Выключил. Попытался читать.

Около часа позвонил Хит.

— У меня тут твоя бывшая вышибала. Должен сказать, она немного нервная. И громогласная.

Купер сжал телефон.

— Помимо прочего.

На заднем плане на него закричала Пайпер:

— Ты не можешь жениться без добрачного контракта, идиот! А эта штука не составляется за пару часов!

— Боюсь, она тебя положила на лопатки, Чемп, — сказал Хит.

— Ты стоишь миллионы! — орала Пайпер. Потом, по — видимому, обращаясь к Хиту, хотя все еще так громко, что Купер отнял телефон от уха: — Ты видишь, с чем мне приходится иметь дело? Он же адреналиновый наркоман.

— Она явно все обдумала, — сказал Хит. — Учитывая обстоятельства, я настоятельно советую не предпринимать дальнейших действий без участия адвокатов.

— В противном случае я вытяну из тебя каждый цент!

Даже с телефоном на расстоянии от уха Купер без труда это расслышал.

— Ты слышал? — поинтересовался Хит.

— Трудно не услышать. Скажи ей, чтобы лучше о себе позаботилась.

И отключил телефон.

* * *

Аннабел творила волшебство. Его садовая мебель и стол с горшками исчезли с террасы. Рабочие доставили стулья вместе с наружными обогревателями, чтобы гости не замерзли на ноябрьском вечернем холоде, и деревянную тару с чем — то подозрительно похожим на люстру, высовывавшуюся из ящика. Пока поставщики хозяйничали на его кухне, Купер поднялся наверх, с каждой минутой ощущая все большее беспокойство. Когда стало невтерпеж, он позвонил Хиту:

— Она собирается появиться?

— Понятия не имею. Я так считаю, что у тебя шансы пятьдесят на пятьдесят.

Купер не это хотел услышать.

Священник появился в четыре тридцать. Или, правильнее, «свадебный священнослужитель». У Купера голова шла кругом.

Вскоре начали собираться гости. Купер составил короткий список, выбрав лишь тех, кого знала Пайпер и с кем ей приятно было общаться. Тони и вышибалы, Джада и Кара, миссис Б., которая явилась с застенчивым мужчиной, представив его как Уилли Махони, своего друга. Куперу хотелось притащить и Файзу, но она только будет переживать, покинув Канаду. Дженнифер Маклиш появилась под руку с радостным на вид Эриком Варгасом.

Купер отвел ее в сторону:

— Ты с ней поговорила?

Дженнифер выглядела озабоченной.

— Мы с Берни стучали в ее дверь, но она приказала нам уходить. Только не так вежливо. На телефон не отвечает. Твоя затея не самый умный ход.

Купер боялся, что она права, и попытался вспомнить, почему был так уверен, что все получится.

Подошел Джона.

— Хочешь, мы с парнями съездим за ней?

Идея соблазняла, однако Купер покачал головой:

— Она должна прийти по доброй воле.

— Рискуешь, босс. Очень рискуешь.

Купер это знал как никто.

Пробило шесть. Назначенный час. Все уже собрались. Все, кроме невесты. Да он сумасшедший выставлять ей ультиматум. Никто не любит, когда его загоняют в угол, а для Пайпер Дав такое втрое не по нраву.

Протекли пять минут. Потом еще десять. Купер должен скоро выйти на террасу и униженно объявить, что свадьба отменяется.

И тут открылись двери лифта, и явилась она.

С побитым видом. Пайпер облачилась в короткое кружевное платье с открытыми плечами, которое, верно, купила в H&M, напоминая Куперу замороженный ванильный торт. Волосы она зачесала назад и закрепила ободком с искусственными бриллиантами, что подчеркивало ее скулы. Весь облик являл собой совершенство. Кроме огромных синих глаз, в которых плескался невиданный им доселе ужас.

В три шага Купер очутился рядом. Когда она подняла на него взгляд, Купер увидел то, что не мог раньше представить. Нечто немыслимое, что принял поначалу за игру света. В глазах Пайпер стояли слезы.

При виде их у него самого защипало глаза, и он сжал руки Пайпер.

— Детка…

Она взглянула на него, и единственная драгоценная слезинка повисла на нижних ресницах.

— Я боюсь.

И в этот момент Купер любил ее как никогда. Каким бы это ни было безумием, они поступали правильно.

— Я знаю, — поцеловал он уголки ее глаз, ощутив на губах соленый вкус. Понимая, чего ей стоило так раскрыться.

— Ты не боишься? — спросила она.

— Не сейчас. А вот пару минут назад… Лучше тебе не знать.

Ее блестящие губы дрогнули.

— Ты опасался, что я не приду.

— Ужасно.

— Я бы так с тобой не поступила. Я слишком тебя люблю.

От комка в горле Купер охрип.

— Вижу. Если бы не любила, то не была бы здесь.

Пайпер сжала лацканы его пиджака.

— Я ничего не знаю, как быть женой. Ты уверен, что я справлюсь?

— На шестьдесят процентов.

И тут она улыбнулась. Самой милой улыбкой. Улыбкой, которую Купер так любил, что пришлось прочистить горло, прежде чем сказать:

— А как насчет такого плана? — Провел большим пальцем по уголку ее губ. — Если мы преодолеем следующие пару часов, то вечером притворимся, что ничего не случилось. Будем жить вместе, день за днем, и больше никогда не упоминать слово «женитьба».

Пайпер просияла.

— Ты пойдешь на это ради меня?

— Конечно.

— Тогда ладно.

Купер взял ее руку и положил на свой согнутый локоть.

— Притворись, что это плохой сон.

— Совсем не плохой. — Показалось, что он слышит ее шепот.

Купер повел ее через гостиную на террасу. И вместе они ступили в волшебный мир его сада на крыше.

Мягко мерцающая хрустальная люстра свисала в центре белого навеса, усеянного дюжинами нитей сверкающих огоньков. Букеты в больших золотых вазах сияли всеми цветами осени: сливовые георгины, бордовые розы, зеленые гортензии и оранжевые каллы. Когда они вошли, гости, сидевшие на золоченых стульях Кьявари, повернулись, и Купер услышал не один вздох облегчения, последовавший за пронзительным свистом, который издал Джона. Пайпер выдавила дрожащую улыбку. В качестве сюрприза Купер устроил прилет Эмбер из Хьюстона на частном самолете. Она помахала Пайпер и стала петь «Come Away with Me» сильным колоратурным сопрано.

Переплетение коричневых и багровых бархатных лент отмечало церковный проход, в свете люстры сиял венец в темных волосах. Захваченная мелодией, которую исполняла соло Эмбер, Пайпер не заметила, кто ждет их в проходе, пока не стал стихать финальный хор и Купер не повел невесту вперед.

Пальцы Пайпер впились ему в руку.

— Нет! — прошептала она.

— Нас все равно должен был кто — то поженить, — прошептал Купер в ответ.

— Но…

Последние звуки мелодии смолкли. Он прикрыл ее руку ладонью на сгибе своего локтя и провел остаток пути к месту назначения, где ждала Фэб Сомервиль Кэйлбоу, чтобы соединить их узами брака.

* * *

— Я с самого начала предупреждала тебя, что я потребитель, — говорила мужу, лежа в его объятиях, Пайпер, сытая и одурманенная после любви.

— Как, по — твоему, на сколько хватит моей полезности?

— На очень долго. — Пайпера свернулась калачиком у его груди. Она точно не знала, как так вышло, но ей предназначено быть женой суперзвезды. — Поверить не могу, что мы женаты. — И вздохнула.

— Я думал, мы договорились об этом не упоминать.

— Только сегодня вечером. — Пайпер откинулась на спину. — Итак, теперь я подцепила мужика и думаю расслабиться. Никаких больше платьев, макияжа, стрижек…

— Ты и теперь едва стрижешься, — заметил Купер резонно, снова привлекая ее к себе.

— Платья — такая головная боль.

— Хорошо, допустим, ты не собираешься бросать украдкой взгляды на себя в зеркало, когда принаряжаешься.

Улыбку сменила нахмуренная гримаса.

— Тебе придется составить добрачный контракт. Или уже послебрачный. Нет, ну честно, Куп! Для того, кто мнит себя крутым бизнесменом, ты совершенно безответственный.

Он зевнул и обнял ее за бедро.

— Ничего, вы с Хитом утрясете.

— Так вот как мы будем жить? Втроем. Ты, я и твой агент?

— Вот что выходит, когда выходишь замуж за сверхпривилегированного экс — чемпиона.

Пайпер рассмеялась и выставила руку, любуясь в мягком свете спальни кольцом, которое Купер надел ей на палец. Спираль крошечных бриллиантов, опутавшая узкий золотой ободок.

— Ты мог позволить себе куда больше.

— Верно. — Купер поцеловал ее в кончик груди. — Но ты бы меня убила.

Он так хорошо ее знал. Не только предпочтения в драгоценностях, но также недостатки, склонность к риску наравне с каждым ее заскоком. Однако все равно любил.

— У меня тоже есть для тебя кольцо, — призналась Пайпер. — Но пару недель еще ты его не увидишь.

Он повертел платиновый ободок, который она купила ему, проделав основательную дыру в своих сбережениях.

— У меня уже есть кольцо.

— Только не такое.

Купер приподнял голову с подушки.

— Ты хочешь сказать…

— Хочу. Меня совесть мучила. Мы с миссис Кэйлбоу имели долгую беседу после церемонии и договорились кое о чем. О замене перстня Суперкубка в обмен на работу по компьютерной безопасности, которую я обещала сделать для «Звезд» зимой.

— Пайп, да мне нет дела до этого кольца.

— А лучше тебе иметь дело! — возмутилась она. — Потому что теперь мне придется на полном серьезе отказаться ото всех своих футболок с «Медведями».

Купер засмеялся.

— Хорошо, что ты личность с твердым характером.

Не таким уж твердым. Впрочем, достаточно стойкая. Поскольку раз уж вышла замуж за чемпиона, придется быть готовой играть с ним на его уровне.

Эпилог

Джада, скрестив ноги, сидела на полу в доме Пайпер и Купера на Линкольн — Парк и присматривала за Изабелл Грэхем и ее братиком — близнецом Уиллом, одиннадцати месяцев от роду, которые, шатаясь как пьяные, ковыляли от одного предмета мебели до другого. Оба возились с неряшливым розовым поросенком и лопотали что — то на языке, понятном им одним, от чего становились только очаровательней. Джада любила этих детишек всем сердцем.

Она помнила день, когда Пайпер узнала, что ждет близнецов. Джаду оставили с Грэхемами, пока ее мамочка была в Лансинге, где впервые встречалась с родителями Эрика. Джада училась уже в третьем классе средней школы и вполне могла остаться одна. Но ей нравилось проводить время с Пайпер и Купером, потому она не жаловалась.

Пайпер сильно переживала, когда забеременела, однако это не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось после первого УЗИ. Поскольку Джада проходила биологию, и потому что умоляла их, Пайпер и Куп разрешили ей пойти с ними на прием к врачу. Когда обнаружилось, что Пайпер ждет близнецов, у нее наступило умопомрачение. Она спрыгнула с кушетки с еще размазанной по животу клейкой гадостью для ультразвукового обследования и набросилась на Купера.

— Один! — вопила она. — Я сказала, что рожу для тебя одного! И ты с этим согласился! О двоих и разговора не было! Нет, тебе обязательно нужно во всем бить рекорды!

Купер поднял ее, оторвав от пола, весь измазавшись в липкой штуке, и заявил, что она будет лучшей мамочкой близнецов, потому что у нее душа спортсменки. Тогда Пайпер заорала, что это у него душа спортсмена и что она слишком чувствительная, чтобы рожать близнецов. А Купер сказал, что да, она и впрямь чувствительная, и спросил, не хочет ли она поплакать. Когда Пайпер ответила, что да, хочет, он сказал: «Давай, вперед». Она поплакала, но недолго, а потом давай тоже его крепко обнимать. И все это время медсестра стояла со штуковиной для УЗИ в руке и таращилась на них как на сумасшедших.

Купер был прав, что Пайпер станет великолепной мамочкой. Но и Купер тоже отличный отец. За три года совместной жизни у них столько всего изменилось. Купер продал «Спираль» и начал городскую программу по озеленению. У него уже садов семь разбито на заброшенных пустырях, которые некогда использовались в качестве свалки для старых шин и битых бутылок. Купер привлек бывших членов банд, и они занимались посадкой и прополкой рядом со стариками и матерями — одиночками, все вместе работали, чтобы кормить свои круги. В сентябре Купер открывал тренировочные курсы, чтобы помочь молодежи найти работу в пищевой промышленности. Пайпер заявила, что такая помощь в преобразовании окрестностей — идеальное занятие для мужика, любившего большие трудности.

А по мнению Джады, у Пайпер работа куда интереснее. «Расследования Дав» нынче специализировались на тайных проверках и раскрытии мошенничества для ряда компаний, и Пайпер завалили работой так, что она наняла двоих служащих. Но даже не это самое приятное. Чем больше Джада талдычила Пайпер о детской проституции, тем больше та возмущалась, пока не прониклась этой проблемой больше Джады. Теперь Пайпер использовала свои компьютерные навыки, чтобы лишать бизнеса сутенеров и отыскивать мужчин, которые охотились на девочек. Например, прикидывалась четырнадцатилетней девчонкой в чатах. Еще она строила фальшивые вебсайты, которые полиция использовала для подстав. Их взял на себя Эрик, теперь лейтенант полиции. Пайпер признавалась, что это грязная и тошнотворная работа, но чувствовала себя чище некуда.

Джада слышала, что в кухне гремят тарелками поставщики. Сегодня вечером Купер и Пайпер справляют юбилей и устраивают большую вечеринку по поводу того, что Купер назвал их «свадьбой по дешевке». Пайпер с Джадой свадьбу не считали уцененной. Пайпер утверждала, что это была самая прекрасная свадьба, а Джаде понравилось, потому что там ее мамочка увела Эрика у подруги Пайпер, Джен. Так вот сложилось, впрочем, Джен встретила хорошего парня и к тому же завоевала большую награду среди ведущих прогноза погоды. Что касается Эрика… Он крутейший на свете отчим. Джада говорит с ним обо всем, и он любит мамочку. Джада почти не вспоминает, что случилось с Хэнком. Может, звучит кровожадно, но она рада, что его убили в тюремной драке.

* * *

Пока поставщики накрывали столик в зале, Купер остановился на пороге гостиной. Джада присматривала за близнецами, а Купер с Пайп переодевались на вечеринку. Они умудрились ненадолго сбежать и уединиться: роскошь с тех пор, как родились дети.

Он обозрел гостиную. Пайпер стояла на коленях в обтягивающем красном платье, которое наверняка нашла на какой — то распродаже. Близнецы атаковали ее с двух сторон.

— Идемте, обезьянки, — уткнувшись в их шейки, говорила Пайпер. — Пора баиньки.

Купер подошел к ним.

— Я их уложу, — предложил он. — А ты отдохни, пока не явились гости.

— Я уже ох как отдохнула. — Купер искренне надеялся, что Джада не заметит озорной блеск в глазах Пайпер. — Я о них позабочусь.

— Да ладно. Я с этим справлюсь.

— Не нужно. Ты же пришел поговорить с Джадой.

— Я уже поговорил с Джадой, — настаивал он.

Джада засмеялась:

— Ой, ребята, какие вы смешные. Вы же знаете, что оба пойдете их укладывать спать.

Купер просмотрел на Джаду.

— Ты свидетель. Ты же слышала, что тогда сказала Пайпер. Как только они появятся на свет, о них буду заботиться я. У нас с Пайпер соглашение.

— Которое я честно соблюдала, — в праведном негодовании заявила Пайпер.

— Ага. В три утра.

Пайпер улыбнулась, и он, как всегда при ее улыбке, растаял. Улыбке, которую никто из городских или окружных официальных лиц не наблюдал, когда она сражалась за уличных девчонок, завоевавших ее сердце и волю. Она самая жесткая из известных ему женщин. До тех пор, пока не переступит порог собственного дома.

— Идемте, сопляки. Спать.

Он подхватил Изабелл на руки, пока Пайпер забирала Уилла.

И вскоре Купер стоял между кроватками, а Пайпер раздавала детям поцелуи на ночь. Счастливчик он все — таки. У него хорошие друзья, работа, в которую он верит, дети его мечты, жена, которую он любит и лелеет. Тренькнул дверной звонок, и Пайпер взяла мужа за руку. И они пошли вместе вниз по лестнице встречать друзей.

Еще один отличный вечерок пребывания в шкуре Купера Грэхема. Как, впрочем, и все остальные вечера тоже.

КОНЕЦ

Content

Сьюзен Элизабет Филлипс
Первая звезда на моем небосклоне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог