Беляцкая Инна

МОЕ СОЛНЫШКО

Глава 1

Антон — 18 лет.

Сев в самом центре аудитории, как любила Тонечка, я поставил рядом с собой сумку, чтобы никто не занял её место, достал телефон, быстро написал список продуктов, которые нужно сегодня обязательно купить и отправил его эсемеской своим младшим братьям Мирону и Матвею, сразу двоим, так надежней будет, один забудет, второй вспомнит.

— Антон, куда сестренка исчезла? — Спросил одногрупник Сашка, присаживаясь впереди меня.

— Она добывает ответы на билеты по экономике, — прошептал я, — только никому….

— Я с вами и я могила, — шепотом ответил он и начал оглядываться по сторонам, не слышит ли нас кто-нибудь.

Что толку оглядываться, Сашка прекрасный парень, но язык за зубами держать не умеет, обязательно расскажет своей девушке, ну а та разнесет по всей группе, я не против, а попросил молчать специально, чтобы слухи быстрей разошлись. Тонечка обязательно даст ответы всем желающим, она девушка не жадная, всегда делится тем, что достала, а добывать сестренка умеет мастерски, уж не знаю, в кого уродилась? Билеты, ответы на билеты, темы курсовых, лабораторных работ, решения задач, задания на контрольные работы, дополнительные вопросы, ответы на дополнительные вопросы и ещё много чего, что может пригодиться студентам. Тонечка имеет большое количество друзей, именно друзей и огромное количество знакомых и не только в этом ВУЗе, она даже с преподавателями и методистами знакомство водит, так что если что-то добыть по учебной части, то во всем ВУЗе равной ей нет.

Мы с Тоней — близнецы, родители не заморачивались на счет имен, я — Антон, сестренка — Антонина, но иначе чем Тонечка её с самого детства не называют и даже в ВУЗе преподаватели зовут только Тоней. Сестренка гиперактивный ребенок, она и родилась первой, на два часа раньше меня и быстрее меня начала ходить, темперамент убойный, только за ней одной вся семья бегала, она вообще на месте не стоит, и сидеть долго не может, как будто шило в одном месте. Чего только не предпринимали, чтобы сбить её гиперактивность: и в спортивные секции записывали в две сразу, и папа предлагал ей бегать по утрам, а потом ещё и по вечерам, думаете, помогло? Да нисколько, она все выполняла, но энергии у неё будто ещё прибавлялось, вечный двигатель, а не сестренка. А ещё она солнечная, всегда с улыбкой, сострадательная готовая помочь и, главное, выслушать, как солнышко, всех согревает своим теплом. Только я знаю, как тяжело нам досталось то, что мы сейчас имеем.

Нам с Тоней было по 4 года, когда родились братья Матвей и Мирон они двойняшки, это потом мы узнали, что папа долго уговаривал родительницу родить, она не хотела больше детей, ей нас с сестренкой хватало и кто бы мог подумать, что ещё раз родится двое! Но когда это стало известно, было поздно что-то предпринимать, наверное она упрекала отца, а может даже и обижалась, мы этого не помним, а сейчас и вспоминать не хотим. Отец рассказывает неохотно, мне и Тоне неинтересно, и братишки родились нелюбопытными.

Когда нам исполнилось 8 лет, а братишкам 4 года, наша родительница покинула нас. Нет, она жива и здорова, я, правда, после этого её не видел, но думаю, что это так. Она просто переехала к другому мужчине, своему боссу и даже за вещами прислала адвоката. Но это было позже, сначала состоялся бракоразводный процесс, где адвокат родительницы вручил отцу все права на нас и её отказ от имущественных претензий. Какая щедрость с её стороны, и потребовал вернуть ей только ценные вещи и украшения. Мы с Тоней тогда собрали коробки около магазина, запихали в них все её вещи, даже старые тапочки и верхнюю одежду, хранящуюся в кладовке со времен её молодости и заклеив их скотчем, выставили на лестничную площадку, кто за ними приходил, мы не видели, утром коробок уже не было.

Но самое страшное мы пережили в первые дни. Когда отец узнал о бегстве жены, он чуть не скатился в депрессию, и опять спасла Тоня. Она, как увидела в его руке бутылку водки, заголосила на всю квартиру, я поддержал сестру, мне же никто в 8 лет не говорил, что мужчины не плачут и не устраивают истерик, ну а младшие братья поддержали дружным громким плачем. Отец тогда растерялся, потом попытался абстрагироваться, но не тут-то было, сестренка только увеличила звук, а мы за ней. Через полчаса, папа убрал бутылку в шкаф и пошел в душ, а пока он купался, мы с Тоней перепрятали её в надежное место.

Рано утром, пока малыши спали, у нас с отцом состоялся серьезный разговор. Помню, он сказал, что хочет, чтобы мы жили лучше, чем она, (имя родительницы он с того дня больше не называл), чтобы мы перестали о ней вспоминать, требовалось от нас с этого дня, быть собранными и помогать друг другу. Папа согласился на должность, от которой отказывался, и которая приносила больше денег, но требовала от него почти круглосуточной занятости. Ещё взял несколько подработок. Отец — прекрасный архитектор и неплохой программист, и, так как является единственным кормильцем, то будет зарабатывать деньги, мы же должны были взять на себя все обязанности по дому и заботу о младших братьях. На том и порешили. Мы с Тоней, позавтракав криво нарезанными бутербродами, пошли собирать братишек в детский сад, отец отправился на работу.

Стирку, благо у нас к тому времени была современная стиральная машина, и глажку белья освоили быстро. Помню, Тоня попросила грузчиков из супермаркета найти ей неглубокий, крепкий ящик. Те посмотрели на неё огромными глазами, но ящик нашли. Она переворачивала его вверх дном, вставала на него и гладила, я складывал в стопочки мелкое белье и развешивал на плечики рубашки, а в шкафы мы вешали вместе, кто-то стоял на ящике, кто-то подавал одежду, сначала получалось не очень, потом, когда приноровились, глажка проходила быстро и качественно. Закупать продукты в магазине, тоже научились быстро, даже деньги получалось экономить, Тоня со своим темпераментом, оббегала по нескольку ближайших магазинов, заносила в блокнот цены и мы знали где, какой продукт дешевле. Платить за коммунальные услуги тоже оказалось просто, и опять Тоня все организовала, она попросил бабульку с первого этажа нашего подъезда показать ей, как это делается и куда нужно идти. Та пожалела нас, сиротинушек, подробно рассказала и показала, а мы записали в блокнот и потом уже сами ходили по конторам. Хуже всего нам давалась готовка, её мы осваивали год с переменным успехом. Были блюда, которые получались с первого или второго раза, а были те, что мы осваивали долго. Но потом у нас получалось все: и первые блюда, и пироги, и даже торты, сейчас наши подросшие братья, которых мы начали подключать к домашним делам, как только они пошли в школу умеют готовить не хуже дипломированных поваров, мы же с сестренкой можем сотворить даже самые сложные блюда. Что касается уборки квартиры, то сестренка со своей гиперактивностью, справляется с этим на раз. А ещё мы научились выбирать себе и братишкам одежду и обувь, подшивать, штопать и даже вязать мелкие вещи, шарфы и носки, ну по вязанию это в основном я, Тонечка не может долго сидеть на одном месте, но она может много чего другого. Ну, например, как договориться о секции для братьев, когда ты сам ещё школьник? Тоня за тренером по боксу ходила два дня и все-таки ей удалось записать туда братишек, а как уговорить директора школы не вызывать отца за разбитое стекло и как потом уговорить школьного плотника вставить это стекло? Тут может справиться только она. Отца мы до сих пор видим мало — он работает, а в редкие выходные мы его не трогаем ему нужно отдыхать, поэтому нашим досугом тоже занимается сестра. Сейчас стало легче, мы уже совершеннолетние. Представьте себе глаза продавщиц, когда в детский отдел заходят четверо детей и начинают выбирать для мелких белье, футболки или обувь. Это потом в ближайших магазинах к нам все привыкли, даже подсказывали, когда будут распродажи и иногда оставляли хороший товар до папиной зарплаты, а в первое время было тяжело и приходилось каждый раз объяснять, что мы знаем, что нам нужно и деньги у нас есть, а взрослые не могут прийти, очень заняты. И ремонт мы в квартире сделали частично сами. Сестренка своей гиперактивностью, уморила и нас и рабочих. Они, когда отцу работу сдавали, жаловались, что никогда так быстро не работали, зато теперь в квартире ничто не напоминает о родительнице, мы с Тоней все сделали по-своему, мальчишки свою комнату тоже отремонтировали по своему вкусу и даже папину комнату переделали по своему усмотрению, он не жалуется, ему все нравится. Сейчас братьям по 14 лет, у них иногда бывают подростковые причуды, сестренка справляется быстро, воспитывает и направляет, от меня же требуется только поддерживать её и хмурить брови, для острастки, чтобы мелкие не зарывались. После ремонта на семейном совете, решили, что раз она единственная женщина в нашей семье, то у неё должна быть отдельная комната. Парни занимают одну комнату на двоих, у папы тоже отдельная комната, ему нужно отдыхать, мне же достался зал с большим телевизором, хорошо, что квартира четырехкомнатная, а то не хватило бы, а так вроде все довольны. Мы с Тоней учимся в хорошем ВУЗе, на бюджетном отделении, братья стараются учиться хорошо, занимаются боксом, папа работает, но сейчас стал чаще отдыхать и это радует, ещё мы с сестрой подрабатываем в супермаркете на расфасовке продуктов, деньги небольшие, но и это прекрасно.

Сейчас, оглядываясь назад, я признаю, что большую часть нагрузки взяла на себя Тонечка, я, конечно, помогал, никогда не отказывался, мальчишки подрастали и поддерживали нас. Помогают без скулежа, надо, значит надо, мы все очень стараемся. А сестренка ещё и умудряется бегать на свидания, и меня с хорошими девчонками знакомить, личную жизнь никто не отменял, мы молодые, симпатичные и свободные, все смогли и успели, ни разу не пожаловались и ни разу не вспомнили о родительнице. Без неё справились и дальше будем справляться, и я уверен, что мы живем лучше, чем она, пусть не в материальном плане, мы дружные, мы семья, мы всегда поддержим друг друга и никогда не предадим.

В аудиторию вошел преподаватель экономики, вредный старикан, обещал устроить нам на экзаменах Армагеддон. Но ничего, Тонечка достанет ответы на билеты, и мы сдадим хорошо экономику. У нас дружная группа. Есть пара парней, Кирилл и Вовка, старше нас на два года. Вовка после армии восстановился. Поговаривают, за хорошие деньги, а Кирилл брал Академический отпуск. Говорят, он в аварию попал, долго восстанавливался за границей, хотя по нему не скажешь: спортом занимается, частый гость в ночных клубах. Сам не проверял, я такие заведения почти не посещаю, редко, когда сестренке нужно душу на танцполе отвести, хожу за компанию. Я столько танцевать, не могу, у меня нет гиперактивности, но парни из группы часто его там встречают. Эти двое всю нашу группу игнорируют. Они нас сопляками считают, что-то я не о том думаю, где Тонечка, сейчас вредный старичок по экономике начнет спрашивать у старосты, кто отсутствует, а сестренка опаздывает.

— Тоню вызвали в деканат, — глядя в глаза преподавателю, обманывает наша староста Аленка, хорошая девушка, я ещё на первом курсе хотел за ней поухаживать, но сестренка тормознула, сказал, что у Алены парень есть, у них все серьезно и нельзя влезать между влюбленными.

Старичок, кивает головой, Тоню можно встретить в самых неожиданных местах и потому обману старосты верит. Тут открывается дверь, и влетает моя гиперактивная сестренка с толстой стопкой лисов, глаза сверкают, на щеках румянец. Умничка, нашла ответы и наверно ещё что-то нужное для учебы, ох спасибо ей огромное, пропали бы без неё. Не только я, вся группа на Тонечку молится, она обязательно найдет выход из положения. Старичок кивает, мол, проходи и та быстро бежит ко мне. Еле успел убрать сумку, быстро добежала, ракета. Положить на стол листы у неё получилось громко, преподаватель даже брови сдвинул. Но Тоня на него не смотрит, она уже зарылась в свою сумку или, как я её называю, «баул». Уж очень она огромная и вместительная, слона спрятать можно, пытается найти тетрадь по экономике, при этом спокойно она сидеть не может, тело постоянно двигается, как на шарнирах. Ох, и намучается с ней муж, такой темперамент так просто не успокоить, ни сидеть тихо, ни стоять, ни даже спать не может, во сне одеяло так в жгут скрутит, что нарочно не сделаешь, вечный двигатель, а не девушка.

— Нашла, — прошептал я.

— Нашла, и не только это. Ещё решение задач по экономике и две лабораторные работы по физике с решениями и выводами. Дома разберу и скопирую у папы на работе.

— И мне тоже, — это уже Сашка влез, подслушивал, бессовестный.

— И тебе, куда же без тебя, — ответила сестренка, — ты сам потом отдашь парням, а я девчонкам.

— Заметано, ты просто спасительница, — улыбнулся Сашка, — сдадим экономику с парней кафе и много мороженного.

— А вот это нет, — вмешался я, — у неё горло заболит, мороженное мне, а я потом выделю ей, сколько нужно и ни грамма больше.

— А остальное сам съешь? — Возмутилась Тонечка.

— Сам, пусть у меня горло болит, для тебя стараюсь.

— Хорошо тебе, так можно стараться, мороженное на халяву.

— Все для тебя сестренка, смирись и давай слушать, а то старичок на нас уже хмуро смотрит.

Тоня пожала плечами и, открыв тетрадь, начала записывать. Она не обиделась, моя забота никогда её не обижает, а горло у неё от мороженного действительно болит, но ей же не остановится, любит она его, особенно ванильное с шоколадной крошкой, я не проверял, сколько сестренка может съесть, думаю, много. А потом будет болеть, хрипеть и шептать себе под нос, у неё хронический ларингит, чуть переешь холодного, сразу голос пропадает.

Глава 2

Антонина. Вечер следующего дня.

На улице уже сумерки, мне нужно попасть к папе на работу, чтобы скопировать ответы на билеты по экономике и другие нужные бумаги по учебе. Я уже договорилась с Аленкой, один экземпляр отдам ей. У неё мама в информационном центре работает, она поможет размножить для всех девчонок в группе, а Сашка размножит для парней. Нам с Антоном хватит и одного экземпляра, мы готовимся к экзаменам вместе, и в школе так было, и сейчас мы так учимся, удобно и эффективно.

Загорелся зеленый свет, и я рванула по пешеходному переходу. Через пару шагов поскальзываюсь на мокром асфальте и падаю на попу, больно…. Через минуту меня подхватывают подмышки, резко поднимают на ноги, а потом, подхватив под коленки, быстро несут. Не успеваю даже возмутиться, как оказываюсь в машине на заднем сиденье, дверь захлопывается. Я смотрю на водителя, это мой одногрупник Владимир, тот который за все время учебы даже здравствуй мне не сказал, он улыбается, и я на минуту зависаю, хлопает другая дверь и рядом со мной садится Кирилл, от которого я тоже ни одного слова не слышала. Ничего не понимаю и начинаю нервничать.

— Куда ехать? — Спрашивает Владимир.

— Никуда не нужно ехать, я просто поскользнулась и упала, мне даже не больно. Вы куда меня везти хотите? — Возмущаюсь я.

— Ты упала, мы решили тебе помочь, — спокойно отвечает Кирилл, — я не могу помочь одногрупнице? Что не так? Что тебя так удивило?

— Все не так! Меня удивило, что ты со мной разговариваешь. — Отвечаю я, а машина набирает скорость, — вы куда меня везете?

— Скажи, куда нужно? — Спрашивает Кирилл.

— Мне нужно в бизнес-центр, мы его уже проехали, я два дома не дошла до папиной работы.

— Тут разворот далеко, — отвечает Владимир, — ты зачем к отцу на работу шла?

— Копии сделать…

— Поехали ко мне домой, у меня ксерокс есть, сделаем у меня, раз мы тебя увезли так далеко, а потом домой отвезем, — говорит Кирилл.

— Так вам ответы на билеты нужны? А спросить? Я же не зверь, понимаю, что экзамены нужно сдавать, зачем нужно было похищать меня с улицы?

— Не придумывай, — отвечает Кирилл, — никто тебя не похищал, мы случайно оказались около этого перехода, а тут ты падаешь, решили оказать помощь.

— И заодно получить ответы на билеты. Здорово получилось, и все это вышло совсем случайно, просто роковое стечение обстоятельств, — я начинаю ерзать на сиденье, мне не нравится ехать к кому-то в гости, я не знаю этих парней. Ну и что, что мы учимся в одной группе, это ещё не означает, что они хорошие люди.

— Тоня, ты мне сиденье протрешь, — тихо говорит Кирилл, — если тебя это успокоит у меня мачеха дома, и мы только копии сделаем, ну, может, чай попьем, если захочешь.

— Почему тебе?

— Это моя машина, а Вовка просто ведет её.

— А ты?

— Я не люблю в городе садиться за руль, много машин, нервничаю.

— Ну да, дороги это опасно, — отвечаю я и поворачиваюсь к окну. Присутствие его мачехи в доме меня не успокаивает, нужно посмотреть, куда меня везут. Город я знаю хорошо, из любого района могу добраться до дома даже пешком. Знаю почти все короткие пути и маршруты автобусов, бегаю или чаще прогуливаюсь быстрым шагом по утрам и вечерам и иногда в такие дали захожу… А ещё люблю в выходные дни просто гулять по городу, он красивый, мы с Антоном столько кругов по нему накрутили, когда искали дешевые магазины одежды или хотели купить более дешевые продукты, жаль, что братец быстро устает и приходится везти его домой на автобусе.

Мы заехали на подземную парковку в одном из многоэтажных элитных домов в новом спальном районе. Я здесь нечасто бывала, тут нет дешевых магазинов, но есть скверы и небольшие парки, летом в этой части города красиво, особенно у искусственного озера, для жителей элитного района все условия для прогулок, если пройти через парк и наискосок, то до нашего дома недалеко, минут за 20 доберусь.

— Я с вами, — говорит Владимир, — и мне копию ответов сделаете, буду учить потихоньку, вредный старичок не даст списать, так что шпаргалки готовить бесполезно.

Я выхожу из машины, и Кирилл нежно подталкивает меня к лифту.

— Тоня, как тебе объяснить, что мне нужны только ответы на билеты, — шепчет он.

— А спросить не судьба? Или язык отсохнет, зачем нужно было везти меня такую даль?

— Мы отвезем тебя домой, прямо к подъезду, — отвечает Кирилл и осторожно подталкивает в кабину лифта.

— Нет, я сама обратно дойду, не люблю ездить, пешком быстрее будет.

— Тоня, ты ни сидеть, ни стоять не можешь, была бы твоя воля, бегала бы с утра до вечера, сколько ты можешь посидеть спокойно? Минуту, две?

— Я не засекала по секундомеру, да и какая разница.

— А ты ночью спишь, или по квартире ходишь?

— Откуда мне знать, может, и хожу, я же сплю, — обижаюсь я, — просыпаюсь на кровати, значит, к утру прихожу к спальному месту и ложусь.

Кирилл и Владимир тихо смеялись, глядя на меня, а я надула губы, какое им дело, что я ночью делаю, то и одного слова не скажут, ни здравствуй, ни до свидания, а то аж домой везут и даже чаем обещают напоить, фантастика! Вот что значит, экзамен нужно сдать, старичок по экономике видимо честный, взяток не берет, спонсоров ВУЗа ни во что не ставит, хочет, чтобы студенты выучили его предмет хотя бы для того, чтобы сдать экзамены.

Мы доехали видимо до последнего этажа, пентхаус повезло Кириллу и даже ксерокс есть. А у меня есть Антон, Матвей с Мироном и папа, и это намного лучше, чем пентхаус и ксерокс, определенно лучше. На площадке было всего две квартиры и большое окно, я вытянула шею, чтобы посмотреть вид из него. Вот чего я боюсь, это высоты. Мы живем на третьем этаже, с пятого этажа я могу смотреть в окно и даже на балкон выхожу без страха и это мой предел, выше я уже боюсь, и чем выше, тем больше боюсь и близко к окну подходить страшно, а тут этаж 15 или 17, очень страшно.

— Ты высоты боишься? — Тихо спросил Кирилл, надо же заметил, — а я думал, ты бесстрашная.

— Бесстрашными бывают только дураки, — ответила я и прошла за ним в квартиру.

Да… Пространства здесь, хоть в футбол играй, мальчишкам было бы, где развернуться. У нас столько места нет, комнаты небольшие, мебели хоть и необходимый минимум, но место она занимает и потому свободного пространства мало, даже, несмотря на то, что у нас четыре комнаты, когда мы все дома, в некоторых частях квартиры становится тесно, в туалет и ванную бывает очередь. Пока я оглядывалась, парни сняли куртки и обувь и стояли, ждали меня, пришлось молниеносно раздеться, отработанным движением, взбить на голове короткий ежик волос, примятый шапкой, поправить челку и вопросительно взглянуть на Кирилла. Чего он стоит, пусть ведет к ксероксу.

— Может сначала чаю? — Спрашивает он.

— Нет, я не чаи пришла распивать, мне ещё курсовую дописывать, и Антону с лабораторной помочь нужно, веди к ксероксу, быстро скопируем и я домой.

— А ты ела после университета? — Спрашивает Кирилл.

— Да, что за вопросы, Антон столько не задает, с чего вдруг такая забота, я и так билеты скопировать дам, мне не жалко и не нужно меня кормить или поить чаем.

— Ну как знаешь, я хотел показать, что являюсь гостеприимным хозяином, — ответил Кирилл.

— Я верю, что так и есть, веди к ксероксу.

Комната Кирилла поражала свободным пространством стиль минимализм, шкаф скрыт за фальшь-панелью, в углу стола специальная вешалка для костюма, очень красивая из дерева, функциональная вещь, удобно для тех, кто постоянно носит костюмы, нужно будет папе купить, у него на работе дресс-код, костюмы и однотонные рубашки обязательны. Ещё меня поразило большое количество оргтехники, ксерокс, принтер, сканер три в одном, компьютер, ноутбук и ещё маленький нетбук. Я подошла к ксероксу, знакомая модель, потом начала доставать из своей сумки бумаги и выбирать нужные.

— Раз уж мы копируем, может и лабораторные по физике, и задачи по экономике скопируем? — Спросил Кирилл.

— Да не вопрос, — ответила я и протянула ему все бумаги, — начинай копировать все в двух экземплярах, это для меня, вы сами разберетесь, сколько вам нужно, я пока позвоню Антону, он меня на работе прикрывает.

— Ты работаешь? — Удивился Кирилл.

— Работаю, фасовщиком в супермаркете, магазин, рядом с домом, работа непыльная, начальство не контролирует, выполнил норму и можно домой идти, — отвечаю я и набираю номер Антона. — Тоша, — тихо говорю я трубку, — я немного задержусь, потом объясню почему, ты сильно не напрягайся.

— Антон не жужжит, когда ты его на работе одного кидаешь? — Спросил Владимир, когда я отключила телефон.

— Я тоже его выручаю, когда он на свидания бегает.

— А ты на свидания не ходишь? — Спросил Кирилл.

— Много вопросов, и вообще, с какой целью интересуешься?

— Тоня, ты почему такая колючка?

— Не нравится мне вся эта ситуация, нервничаю я, вдруг ни с того ни с чего решили оказать мне первую помощь и в итоге привезли к себе в квартиру, зачем все это, я бы спокойно дошла до папиной работы, сделал бы для вас копию и все, нужно было только попросить.

— А мы не ищем простых путей, — засмеялся Владимир.

— Это я поняла, — мне не сиделось на месте и я начала медленно нарезать круги по комнате, попутно рассматривая фотографии и репродукции, коих было много. Ещё было несколько плакатов из компьютерных игр, это я узнала. У братьев есть старенький компьютер, они часто играют в игры, правда он не мощный не все игры тянет, но парни не жалуются, а мы с Антоном копим деньги, сделаем им подарок, на два компьютера не хватит, но на один мощный накопим.

— Может, чаю попьете? — Раздается женский голос, я разворачиваюсь и застываю на месте, чувствую, что у меня на затылке шевелятся волосы — в дверях стоит моя родительница. Неожиданная встреча, знала же, что Земля круглая и рано или поздно мы встретимся, но никак не ожидала, что это произойдет так рано. И не то, что я помнила, как она выглядела, когда я видела её в последний раз, просто вчера в кладовке разбирала коробки, искала красивые стаканы, помню, что где-то были и наткнулась на коробку со старыми альбомами, видимо отец спрятал их, чтобы не напоминали о главной ошибке. И почему я начала листать альбом с фотографиями? Не знаю, там были фотографии родительницы. Молодая, красивая женщина… Сейчас она выглядела иначе, прическа другая, стильная, легкий макияж, длинные ногти с ярким лаком, цвет волос другой, ухоженная женщина, видно, что денег на красоте не экономит, но узнать её можно, а меня она не узнала. 10 лет прошло, как хорошо, что я совсем на неё не похожа, может и есть что-то общее, но в глаза это не бросается. Я стою в ступоре, давно меня так не ошарашивали, видимо, глаза у меня были как плошки. Так вот, к кому ушла моя родительница. Ну откуда я могла знать, отец после её предательства не стал даже узнавать, где она живет и с кем, правильно поступил, ушла, так ушла, это её выбор, я же этого не пойму и не приму, может позже и то не уверена. Понять — это простить, а я не хочу прощать, она без моего прощения прекрасно живет, ей прощение детей не нужно. Она даже в суд не явилась, адвоката прислала, все права на нас передала отцу, отказалась от нас, и мы от неё отказались. Жили 10 лет без неё, не всегда хорошо, но мы справились и дальше будем справляться, о неожиданной встречи скажу только Антону, он никому не скажет, мальчишкам незачем знать, да и отцу эта информация радости не принесет, пусть не знают, спать будут спокойно.

— Нет, девушка торопится, — отвечает Кирилл, — она не хочет чаю.

Я же мотнула головой и, повернувшись, пошла к окну, хватит насмотрелась на родительницу, 10 лет не видела и ещё два раза по столько могла бы не видеть и жила бы спокойно. Дверь захлопнулась, прекрасно, вот только у меня вопрос к ней возник, рано она ушла, ну ничего я его обязательно задам, уж очень хочется услышать ответ, а почему нет, раз уж мы встретились, почему бы ей не ответить на мой вопрос.

— Тоня, потерпи минуту, мы уже почти закончили, — говорит Кирилл, возникая передо мной. Я опять наматываю круги по комнате, нужно срочно бежать домой, подумаю по дороге. Хотя о чем тут думать, ну встретила родительницу в неожиданном месте, хотя опять же, почему неожиданном, наш город немаленький, но и не такой уж большой, мегаполисом его назвать нельзя, рано или поздно мы бы встретились, лучше бы поздно или вообще никогда, мне бы спокойнее было.

— Все, спасибо тебе, — говорит Кирилл, протягивая мне бумаги, я начинаю просматривать их, только чтобы отвлечься, — ты нам не доверяешь? — С обидой говорит он.

— Я с вами первый раз разговариваю, о каком доверии речь?

— Тоня, да что с тобой, ты сегодня колючая, как ежик, что случилось? — Восклицает он.

— Прости, это личное, ты совсем ни при чем, — отвечаю я, — могу я попросить воды?

— Я сейчас принесу, — отвечает он.

— Пойдем вместе, зачем носить полный стакан такую даль, — говорю я и следую за ним, складывая бумаги в сумку.

Мы доходим до кухни, родительница стоит у разделочного стола и пьет сок. Я останавливаюсь в двух шагах от неё и смотрю, как Кирилл открывает холодильник и достает оттуда бутылку воды и наливает мне в стакан. Я молюсь про себя, чтобы он ушел с кухни и дал мне задать вопрос родительнице, нужно его задать иначе буду жалеть, что не задала, когда ещё свидимся, я теперь близко к этому району не подойду, и родных не пущу. А Кирилл меня к себе домой только связанную и с кляпом сможет доставить, ногой не ступлю даже во двор. И тут видимо кто-то услышал мои молитвы, Владимир кричит, что у Кирилла звонит телефон, тот быстро убегает с кухни, я же пристально смотрю на родительницу, а она начинает нервничать, чует кошка, чье мясо съела.

— Скажи, одного чужого ребенка воспитывать легче, чем своих четверых? — Спрашиваю я, и тут она понимает, кто перед ней стоит, прикрывает рот рукой и тихо отвечает:

— Антонина?

— Даже имя мое помнишь? Удивила! Так легче или нет?

— Ты не понимаешь, — шепчет она.

— И не хочу понимать, можешь не оправдываться, ответь только на вопрос, легче?

— Ты поймешь, когда подрастешь, — опять шепчет родительница.

— Я выросла в 8 лет, и Антон в тот же день стал взрослым. Мальчишкам повезло, мы не допустили их быстрого взросления, у них было детство. — Поставив стакан, я направилась в прихожую, сумка со мной, сейчас оденусь и быстро домой, по лестнице спущусь, нужно подумать, а в движении думать привычнее.

Дверь открылась быстро, замок хоть и выглядел сложным, но открывался легко, я выскочила за дверь и повернула к лестнице, как меня схватили за капюшон, потом обхватили за плечи и развернули.

— Почему четверых? — Спрашивает Кирилл.

— У меня два младших брата, они двойняшки Матвей и Мирон.

— Сколько тебе было лет?

— Нам с Антоном восемь, а мальчишкам четыре, пусти Кирилл, мне нужно подумать, — я дергаюсь, он разжимает руки и я быстро бегу к лестнице, Кирилл что-то кричит про лифт, но я уже бегу.

Глава 3

Антонина.

Почему-то слезы потекли, когда я выскочила из подъезда, не останавливаясь, я начала искать в карманах платок, помню же, что сегодня утром положила чистый. О, нашла, нужно вытереть лицо и бежать быстрей домой, нет в супермаркет, физический труд успокоит нервы, Антон с разговорами приставать не будет, знает, что обязательно расскажу чуть позже. Сначала мне нужно успокоиться, уложить все в голове, потом я обязательно с ним поделюсь.

* * *

До супермаркета, я добралась быстро, дороги почти не заметила, бежала, смотрела только вперед, войдя в магазин через черный вход, на автомате переоделась в рабочий халат, повесила верхнюю одежду в свой шкафчик и быстро побежала в фасовочный зал. Антон уже почти заканчивал, он все понял с первого взгляда, передал фасовочные пакеты и обнял меня со спины.

— Ты же расскажешь потом, — прошептал он мне в макушку.

— Обязательно…

— Давай закончим работу и домой, у мальчишек домашнюю работу проверять, а то расслабятся и совсем перестанут её делать.

— Давай закончим работу, — отвечаю я и подхожу к мешку с крупой. Час и мы будем дома, а там меня отвлекут от мыслей домашние дела.

* * *

Я уже переоделась в пижаму, когда в мою комнату тихо вошел Антон и сел рядом.

— Сейчас я дверь закрою и расскажу, — сказал я, вставая и плотно закрывая дверь, мальчишки угомонились час назад, папа уже спит, и мы можем спокойно поговорить. Сидеть я не могу, начинаю тихо ходить по комнате, Антон уже привык, ждет, пока я соберусь с мыслями.

— Я её видела, — тихо говорю я, не глядя на брата, — она живет с отцом Кирилла, ну это наш одногрупник, который никогда с нами не разговаривает.

— Ты была у него дома? — Спрашивает Антон.

— Я упала прямо на пешеходном переходе, а этот герой решил оказать мне первую помощь, поднял на руки и посадил в машину. Оказывается, ему нужны были ответы на билеты. Его друг Владимир, тоже наш одногрупник, сидел за рулем и меня отвезли в квартиру, у Кирилла есть ксерокс, там и сделали копии, мне и себе, видимо в оплату за мое спасение или за использования ксерокса, хотя все это неважно, и о чем мы говорили неважно, так пустой треп. Она зашла в комнату и предложила нам попить чаю, я узнала её только потому, что вчера искала в кладовке стаканы и нашла коробку с альбомами, посмотрела несколько старых фотографий. Она изменилась, но я сразу её узнала. Выглядит отлично, денег на красоту не жалеет, прическа другая, цвет волос другой, ногти длинные, ярким лаком окрашены, фигура красивая, подтянутая, халат дорогой, короткий, яркий, меня она не узнала пока я не задала ей вопрос.

— Какой вопрос, Тоня?

— Я спросила легче ли воспитывать одного чужого ребенка, чем своих четверых? — Ответила я, — она даже имя мое помнит, удивила, сказала, что я не понимаю, а я не хочу понимать предательство. Она предала всех нас, сбежала, бросила. Ну, допустим, разлюбила она папу, случилась у неё большая любовь со своим босом, но почему она бросила нас? Или нас тоже разлюбила, а может не любила совсем? Зачем тогда на свет произвела? Отец настоял? Не верю, он не тиран и не запирал её в квартире до самых родов и, думаю, его можно было переубедить. Контрацептивы никто не отменял. Если она не любила мужчину, зачем вообще с ним в постель ложилась? Разве это честно, сказала бы что не любит и ищет любимого, да разве папа настаивал бы на родах или даже на постели? Антон, что скажешь, я уже все передумала, никак не могу её оправдать.

— И не нужно оправдывать — ответил Антон, — пусть её душа, когда придет время, там, наверху, оправдывается, пусть ищет причины своего предательства, пусть кому нужно рассказывает мотивы своих поступков, мы с тобой ни в чем перед ней не виноваты, как и Матвей с Мироном. Мы никого не предавали, отец никого не предавал, а её причины нам неинтересны. Жаль, что ты её увидела, теперь будешь переживать, как Кирилла увидишь, будешь вспоминать.

— А он здесь при чем? Когда она за его отца замуж выходила, ему было лет 10. Что он мог о ней знать? Да и кто бы его просветил, мог знать будущий муж, но ему мы неинтересны. Он хотел мать для своего ребенка, хозяйку в дом, а может у них большая любовь была, и он ослеп от счастья, не захотел думать о том, что женщина, оставившая своих детей ради другого мужчины, может и мужчину оставить ради чего-то или кого-то другого. Трудно предать в первый раз, а дальше предавать легче и оправдания придумывать легче, мотивы найти легко. Главное, первый раз, перешагнул черту и потом можно идти, не оглядываясь, черта же уже позади, зачем оглядываться.

— Хорошо, что нам чуть больше трех лет учиться осталось. Окончим ВУЗ и разбежимся в разные стороны, не будет никаких напоминаний, — сказал Антон, подходя ко мне, — давай спать, сестренка, завтра рано вставать. Ты забудешь об этой встрече, пусть не сразу, но забыла же её в первый раз, во второй будет легче, мы уже все преодолели, нам только пацанов в ВУЗ отправить, ну проследить, чтобы окончили, а дальше будет легче. — Сказал Антон, — да и сейчас уже легче, помнишь, как было раньше, вспомнишь и ужаснешься, папа бы ещё больше отдыхал, нам нужно ВУЗ заканчивать и на работу устраиваться, совсем легко станет. Подработка, это мелочи, много денег не принесет, может мне на заочное отделение перевестись и работать пойти?

— Тогда и я с тобой, почему ты один будешь работать? — Возмутилась я.

— Нет, Тоня, папа четко сказал, что мы должны ВУЗ окончить очно, он хочет, чтобы у нас все было: и образование и хорошая работа, живем же, не голодаем, ну фирменных шмоток не носим, так мы к ним непривычные и с чего бы нам их носить?

— Давай спать, Тошка, хватит воспоминаний на сегодня, все у нас хорошо и было и будет, я в этом не сомневаюсь.

— Конечно хорошо, и никто нам настроения не испортит, — ответил брат, и, поцеловав меня в щеку, вышел из комнаты.

Все спать и так много времени на ненужные думы потрачено, пусть причины и мотивы предательства станутся на её совести.

Поздний вечер этого же дня. Кирилл.

Отец застал меня на кухне, когда я наливал себе очередную порцию коньяка из его бара. Наплевать, я взрослый, мне уже можно пить, а от него не убудет, у него этого коньяка целый бар, не пьет же, любит другие напитки и зачем собирает, так для коллекции.

— Что празднуем сын? — спросил отец, присаживаясь рядом со мной, — может поделишься, вместе выпьем.

— Ты знал, что она бросила четверых малолетних детей, когда ушла к тебе? Она даже ни разу не позвонила им. Ты знал?

— Я знал, что она была замужем, — холодно ответил отец, — про детей догадывался, но что их четверо не знал. Мне нужна была хозяйка в доме, у меня работа, а ты уже подходил к подростковому возрасту, и за тобой нужен был присмотр. Что она не будет тебя воспитывать, меня вполне устраивало, главное, чтобы присматривала, и вовремя сообщала, а дальше я бы сам разобрался. У меня бизнес серьезный, и мне некогда было следить за тем, поел ты или нет, и когда ты домой пришел, и какие оценки в школе получил. У неё же все прекрасно получалось, меня все устраивало, и она меня устраивала, красивая женщина умеющая подать себя в обществе, молодая и готовая терпеть мою натуру трудоголика, что ещё нужно бизнесмену-вдовцу?

— Я не верю, что ты не прочитал её личное дело, прежде чем предложить съехаться, иначе ты не достиг бы таких высот в бизнесе, если бы пускал все на самотек и постоянно не контролировал ситуацию. Скажи, как ты себя чувствовал, когда предлагал ей присматривать за чужим сыном, при этом бросить своих детей на мужа? Хорошо, что тот оказался порядочным человеком, не ушел в запой и не сдал детей в детдом.

— Я читал её личное дело, — ответил отец, — как только глаз на неё положил, в нем были свидетельства только на двух детей-близнецов, мальчик и девочка школьного возраста. В то время я уже не искал себе развлечений на одну-две ночи, мне нужна была жена и мачеха для тебя. Я хотел заниматься бизнесом и не отвлекаться на твои подростковые проблемы, мне нужен был тот, кто контролировал бы тебя, а я бы вовремя вмешивался и постарался бы избавить тебя и семью от печальных последствий. Она что, плохо справилась с поставленной задачей? Что-то я не помню, чтобы ты жаловался. Дома тебя всегда ждала горячая еда. Ты никогда не испытывал дефицита в одежде и модных гаджетах. Развлечения, санатории, турбазы, катание на лыжах зимой и отдых на море летом, все это организовывала она, чем ты недоволен?

— О, я доволен. Всем доволен, мне было прекрасно, я был под присмотром, меня вкусно кормили, оздоравливали в санаториях, развлекали на турбазах, учили кататься на горных лыжах и вывозили на море. Чем я могу быть недоволен? Только сейчас я чувствую, что получал все это за счет тех четверых детей, которых никто не встречал горячим обедом, не вывозил в санатории и так далее.

— Не разочаровывай меня сын, ты что, только сейчас понял, что всегда есть те, кто живет за счет других, так было и будет всегда, не предложил бы ей я, предложил бы кто-то другой, если женщину не устраивает мужчина, она найдет способ избавиться от него, нужно знать женщин.

— А дети её тоже не устраивали, все четверо?

— Ну она же не дура и понимала, что другой мужчина не будет воспитывать чужих детей, потому и оставила их мужу. Я даже не знаю, как все происходило, адвоката нанимала она, как они с мужем разобрались, не вникал, а адвокат передо мной не отчитывался, адвокатская этика. Помню только, он после процесса сказал, чтобы его больше не приглашали, ты думаешь, я придал его словам значение, да не до этого мне было, меня в ней все устраивало.

— Лучше бы это был кто-то другой, не ты отец, в сознательные годы, чувствовать себя причастным к предательству стремно, как будто грязью облили и так просто её не смоешь, глубоко в кожу въелась, — ответил я, вставая и убирая недопитую бутылку коньяка в шкаф.

— Да причем тут ты, тебе 10 лет было, что ты мог знать и понимать! — Воскликнул отец.

— Тебе нужна была хозяйка, мне надсмотрщик, чтобы избежать подростковых проблем, ей же хотелось избавиться от мужа, звезды сошлись. Только про четверых детей забыли, их выкинули за борт, выживут хорошо, а если нет, так кто о них вспомнит, а жизнь, оказывается, очень похожа на дамский сериал, брошенные дети все-таки находят мать. Хотя какая она мать, для меня она матерью никогда не была. И я не хотел, и она не настаивала, а для них она перестала быть матерью, когда ушла, не попрощавшись, нет у неё детей.

— Послушай, — примирительно сказал отец, — все это было давно, что теперь голову пеплом посыпать, все мы делаем ошибки в молодости, что было, то быльем поросло. Ты вообще, откуда об этом узнал?

— Не поросло быльем, старшие близнецы учатся со мной в одной группе, я предложил Тоне сделать у меня ксерокопии ответов на билеты и пригласил сюда, тут они и встретились, значит, ничего не поросло, прошлое возвратилось, да ещё и с отдачей.

— Она что устроила истерику? — Спросил отец.

— Кто Тоня? — Отец кивнул, — да с чего бы ей истерики устраивать, она только один вопрос ей задала и тот я случайно услышал, а мачеха не смогла ответить, потому что ответа нет. Предательство ничем оправдать нельзя.

— Что за вопрос?

— Это ты у неё спроси, — ответил я, — пойду спать, мне завтра на лекции.

— Ты считаешь, что мы закончили разговор? — Спросил отец.

— А что толку разговоры вести, исправить уже ничего нельзя, раньше нужно было думать, понимаю, ты хотел себе жизнь облегчить, на других тебе наплевать, но все дерьмо возвращается и с процентами, как бы потом жалеть не пришлось я вот, например, уже пожалел и ещё не раз пожалею.

Утро следующего дня. Кирилл.

Перед первой лекцией, все шептались о грозящей сдаче нормативов по физкультуре. Девчонкам проще, у них физрук понимающий, с них три шкуры не дерет. Ходи на занятия и получишь зачет, а если что-то на занятиях ещё и делаешь, то получишь удовлетворительно, а вот для положительной оценки нужно немного постараться, чуть напрячься и оценка «хорошо», у тебя в зачетке, нам же нужно приложить немало усилий, чтобы получить хотя бы зачет. Наш физрук просто зверь, три пота сойдет, пока «удовлетворительно» заработаешь, а что нужно сделать на оценку «хорошо», я даже не могу представить.

— Чего девчонки так всполошились? — Спрашиваю я у Вовки, — им чего за физкультуру переживать, лица, как на поминках.

— Так их физрук ногу сломал, перелом сложный его месяца два, а то и три не будет, они боятся, что их к нашему физруку отдадут, ох и погоняют их, лишние килограммы быстро сойдут и диеты соблюдать не нужно, — усмехнулся Вовка, — сейчас придет староста, и мы узнаем весь расклад.

Только я хотел ответить Вовке, что смеяться над чужими заморочками не стоит, и нас может ожидать такое, не на физкультуре, так на других предметах, как в аудиторию вошла Аленка и судя по её хмурому взгляду, все очень плохо.

— Девчонки, нам капец, — только и сказала она, — физрук уже руки потирает, говорит, что подтянет нас, чего бы это ему не стоило.

— А нам чего это будет стоить? — Спросила Олеся, подруга старосты.

— А нам это будет стоить болей в мышцах, позвоночнике и потрепанных нервов. Он грубый мужлан, разговаривать нормально не умеет, орет как оглашенный, как ещё горло не надорвал, — ответила Алена.

Тут она права. Наш физрук — несдержанный придурок, больше никак его назвать нельзя. Мы-то уже привыкли, хотя часто хочется заехать ему между глаз за его слова, останавливает только угроза отчисления, а вот девчонкам будет тяжело привыкнуть к такому обращению. Они же даже в мыслях не могут заехать ему между глаз, будут обижаться, нервничать, переживать, с ними нельзя грубо обращаться, они создания нежные и ранимые.

— Когда у нас зачетная неделя начинается? — Спрашивает Вовка.

— Через 10 дней.

— А сегодня физкультура последними парами? — Уточняет он, и я киваю в знак согласия, — сочувствую девчонкам, физрук их замучает, но за такое время они не подтянут свои показатели, не может женский организм так быстро мышцы в тонус привести, ох и наслушаемся мы от физрука, хорошо пополним свой словарный запас.

— Нам-то что? Мы послушали и забыли, а девчонкам каково, когда их унижать будут при нас? Нет, надо с физруком что-то делать, пусть нрав свой укрощает, жалко же одногрупниц, они не виноваты, что у него зуб на весь женский пол, — отвечаю я.

— Ты когда это таким жалостливым стал?

— Я всегда таким был. К девушкам и женщинам отношусь с особым трепетом, они хрупкие и нежные, а ты что силой действуешь?

— Кирилл, ты чего? Мы же с тобой с 7 класса дружим. Когда это я силу применял? Ну, кинула меня девчонка, когда я в Армии служил, так это не повод весь женский пол ненавидеть. Наоборот, я ей благодарен, она же с мужем развелась и года не прожила, а сейчас по кабакам шляется, как хорошо, что меня пронесло, я даже в церковь ходил свечку ставил, избавил же меня кто-то от такой проблемы.

— А я не знал.

— Так я не рассказывал, нечем здесь хвастаться потому и молчал, любил я её, с ума сходил, а недавно встретил, смотрю и думаю: кого я любил? Как хорошо, что все обошлось, а вот если бы расписались, то бы было тяжко.

Я слушал Вовку, а сам смотрел на Тоню. Она быстро передвигалась между группами девчонок, что-то эмоционально рассказывала и убегала. Вот же неугомонное создание! Она устает вообще или нет, представляю, как с ней в детстве тяжело было, я даже Антону посочувствовал, хотя он несчастным не выглядит, он обожает сестренку, думаю, они друг друга с полуслова понимают, иногда я завидую им, они как две половинки единого целого, всегда поддержат друг друга.

Глава 4

Антонина.

Мы были наслышаны про нашего временного физрука, хам трамвайный, больше никак его назвать нельзя. Он сразу решил показать, кто в доме хозяин, мы ещё не зашли в раздевалку, как он уже громко и с наглой ухмылкой, предупредил нас, чтобы переодевались в теплые спортивные костюмы, будем заниматься на улице, мол, я из вас спортсменов сделаю, добавил он, чем совсем не обрадовал. Мне-то что я могу бегать долго. Не быстро, но долго, или мы сегодня будем сдавать длинную дистанцию на время? Хотя с него станется, женоненавистник!

Мы выстроились за парнями, а он уже минут пять нас рассматривает. И что хочет увидеть? Девчонки все молодые, но неспортивные, так получилось, в школе многие занимались, сейчас забросили. Это я бегаю, а остальные физическими упражнениями пренебрегают и ведь у каждого есть причины, вот неужели нельзя войти в положение, мы же не в спортивном ВУЗе учимся, неужели экономистам обязательно нужно пробегать стометровку меньше чем за 10 секунд? Зачем? Я понимаю, что наше государство заботится о здоровье нации, но с такими физруками желание заниматься физкультурой пропадает быстро и навсегда. Смотришь на его ехидную улыбку, и очень хочется пойти в секцию бокса, выучить пару-тройку силовых приемов и испробовать их на физруке, чтобы больше не строил из себя крутого перца. Наконец-то он закончил осмотр и дал команду, 10 кругов по стадиону в среднем темпе и контролировать дыхание, вот же гад, девчонки и пяти не пробегут, даже если будут дыхание контролировать, ну нельзя так сразу, они после бега вообще ничего не смогут. Садист, а не физрук.

Кирилл.

Мы восстанавливали дыхание после 10 кругов бега, девчонки ещё бежали, вернее, еле передвигали ноги, они даже не шли, ползли как черепахи, устали девушки, для них это большая нагрузка. Тренер смотрел на них с ехидцей, вот только полностью насладиться их мучениями мешала Тоня. Она бежала, ровно, дышала тоже ровно, с дыхания ни разу не сбилась, ещё полкруга и закончит бег. Как он злился, глядя на неё, аж глазами прожигал, ну не ожидал мужик, что найдется девушка, которая с первого раза пробежит 10 кругов по стадиону и ни разу с дыхания не собьется. А я смотрел на неё: невысокого роста, подтянутая, можно сказать даже жилистая, худенькая, но фигура не мальчишеская, округлости имеются, хотя по мне можно их чуть больше округлить, а бегает легко, будто её ветром несёт. По сторонам не смотрит, сосредоточена на движениях и дыхании, лишних движений не делает, руками в разные стороны не размахивает, стопу ставит ровно, вес тела переносит правильно, как будто всю жизнь бегом занималась, вот и злится тренер, он же постебаться хотел, унизить девчонок, а тут сюрприз.

— Она бегом занимается? — Спрашиваю я у Антона.

— Она бегает каждый день по утрам и вечерам по пару километров, потом километров пять проходит быстрым шагом. В выходные дни по полдня гуляет по городу, обычно совмещает это с походами в магазины, ещё у нас дома есть тренажер беговая дорожка, когда погода совсем плохая она на ней занимается, ну это если на улице ураган, а так она и в снег и в дождь бегает.

— И после этого, она ещё и по коридорам университета носится?

— И не только по коридорам, она до самого сна носится то в магазин, то по кухне круги наматывает, пока готовит, то на работе коробки таскает, а ещё может после всего этого в ночной клуб пойти и танцевать до рассвета.

— Ты прикалываешься, Антон? Это нереально.

— Реально, ты посмотри на неё, она как будто и не бегала совсем, щеки только покраснели, Тонечка родилась гиперактивной, ей с детства этот диагноз ставили, сколько себя помню, она никогда на месте не сидела, телевизор смотреть не может, если передача хорошая, то будет круги наматывать, белье гладит пританцовывает, ходить спокойно она вообще не умеет, мы привыкли и как-то страшно становится, если она вдруг спокойно сидит больше пяти минут.

А я смотрел на Тоню, она уже отошла от бега и теперь шла рядом с еле ползущими по дорожке девчонками и, размахивая руками, что-то рассказывала, подбадривала их, а некоторых поддерживала, чем вызывала зубовный скрежет у физрука. Съел мужик, ты после десяти кругов не меньше часа восстанавливаешься, брюхо отрастил, а ещё пытаешься других к физическим нагрузкам подвигнуть. Интересно, а как она курсовые пишет? Там же сидеть нужно, сосредоточенно читать литературу и переписывать, ну как она на лекциях сидит я видел, ни минуты спокойно, бедный Антон, она постоянно его отвлекает и как лекции запоминает, а ведь учится хорошо, на красный диплом не тянет, но средний балл у неё больше четверки.

Наконец-то девчонки закончили бег, пара почти прошла, что теперь придумает физрук? Вон как губы сжал, поганый мужик. Физрук свистнул в свой потрепанный свисток и махнул рукой, чтобы шли за ним в зал. Хорошо, а то дождик начал накрапывать, пока мелкий, только это ненадолго, осень мелких дожей не любит, сейчас зарядит на сутки, холодный, противный и долгий.

В зале нам предстояло делать отжимания, а девчонкам качать пресс, Тоня была в паре с Аленкой нашей старостой, пока Аленка отдыхала сидя на её ногах, Тоня качала пресс и тихонько считала, физрук, же уже не скрываясь, бросал на неё злые взгляды, все ждал, когда она устанет. Ох и разочарует тебя сегодня девчонка, я вот например ставлю на Тоню, купить ей шоколадку или конфет или спросить что она любит и купить, уже очень приятно смотреть на злого физрука и нам жить легче, он про нас совсем забыл только на Тоню и смотрит, парни тоже заметили его взгляды и тихонько посмеиваются, а Антону не нравится, как бы не полез в бутылку, сестренка и сама справится, она, если нужно, отбреет так, что мало не покажется. Приглашу её сегодня в кафе, пирожными накормлю. Девчонки любят сладкое, а с её гиперактивностью, ей лишний вес не грозит. По мне, я бы её ещё и откормил немного, лишних пяток килограммов не помешает. Она как гончая: поджарая и быстрая, да и поговорить нужно, хочется узнать, как они справляются со всеми бытовыми проблемами, а ещё есть братья, которым сейчас лет по 14 и за ними нужен глаз да глаз, много, конечно, не расскажет, мы мало знакомы, но хоть что-то узнаю. Наверно, совесть хочу успокоить, только она не успокоится. А вот моего отца совесть совсем не мучит, и я впервые не хочу быть на него похожим.

Антонина.

Наконец-то звонок, наши мучения закончились, ну я неплохо потренировалась, можно и вечернюю пробежку пропустить, буду билеты по экономике учить, экзамены через три недели, а ещё нужно физику подтянуть, дел много. Все бы хорошо, но злые взгляды тренера напрягали. И чего так злится мужик, я нормативы выполняю, радоваться нужно, студенты физически подготовленные, хороший генофонд и за будущее поколение переживать не нужно.

Обтираясь полотенцем в раздевалке, я слушала вялые жалобы девчонок, они даже в полный голос пожаловаться не могли, устали, после пресса, нас заставили скакать на скакалках, потом были прыжки через козла, обожаю прыжки, хотела напроситься на дополнительные, но этот мужлан, гаркнул на меня, чтобы сидела спокойно, и не мешала другим подтягивать физическую форму, нет я его не испугалась, пусть кричит, раз глотка лужёная, мне за девчонок обидно, они завтра ни ногу, ни руку поднять не смогут, разве можно так издеваться над хрупким женским организмом. А больше всего угнетет, что в следующий раз он придумает пытку пострашнее. Я-то что, у меня физическая подготовка отличная, сколько я за день километров наматываю, не сосчитать. Мой организм уже привык к постоянным нагрузкам и то, признаюсь себе честно, даже я почувствовала усталость в конце второго урока. Вот это нас нагрузил! И как таких садистов в физруки берут, все желание ходить на физкультуру отобьют после первого занятия.

— Антонина! — Слышу голос тренера, когда выхожу из раздевалки, — не торопись, поговорить нужно.

И что ему от меня надо? Разворачиваюсь и иду к нему, вижу, Антон останавливается в зоне слышимости и смотрит на меня, он вмешается если что, лишь бы дров не наломал, темперамент у него взрывной, чуть что не по нему может и в драку, сколько я его из драк в школе вытаскивала, сколько раз в туалете боевые раны промывала, все мечтала, вырастет и успокоится, это в нем гормоны бушуют. Вырос Антошка, вот только темперамент никуда не делся, хотя сейчас он старается сдерживать его, все-таки взрослый парень, негоже сразу в драку кидаться.

— Ты занимаешься легкой атлетикой? — Спрашивает физрук, когда я подхожу к нему.

— Раньше занималась, сейчас просто бегаю.

— Что каждый день? — Усмехаясь, спрашивает физрук.

— Два раза в день, утром и вечером, — что не ожидал? Вон как глаза вытаращил, сейчас на щеки выпадут.

— По сколько километров?

— Немного по два-три и ещё хожу быстрым шагом, километров пять-шесть.

— Сама? — Удивляется он, — никто не заставляет.

— Некому заставлять, отец работает, а после него я самая старшая, кто же меня заставит?

— А брат? — Спрашивает физрук и кивает головой в сторону Антона.

— Он младше на два часа и никогда не будет заставлять меня бегать, зачем ему это, он нормальный не садист, девушек жалеет.

— А кто садист? — Задает провокационный вопрос физрук и прищурился.

— Не знаю, я ещё с такими не встречалась, — уклончиво отвечаю я, скажи ему прямо в лоб, что он садист, так мы после следующей физкультуры из раздевалки не выползем, лучше промолчать, пусть считает, что нам лучше делает своими издевательствами, может он действительно в это верит, так зачем же разрушать его веру.

— Раз ты бегаешь по утрам, то у меня на уроках можешь пробегать половину дистанции, а то упадешь от бессилия, а я потом отвечай, — это он меня провоцирует, думает, что я сейчас хвалиться буду, что мне не тяжело, что я и не такое могу. Поймает меня на слове и начнет проверять на прочность, ну уж нет, раз решил подарить мне преференции, то я обязательно ими воспользуюсь, я вообще на «слабо» никогда не велась, глупо это и нерационально.

— Спасибо, — только и отвечаю я, а физрук испытывает разочарование. По глазам вижу, что он разочарован до глубины души, совсем мужик не знает женщин или думает, что мы и мужчины одинаковые, ох жаль его разочаровывать, мы разные, несравнимо разные, наивный физрук, облапошит тебя женщина, а может уже облапошила потому и бесится теперь, как неудовлетворенный кролик.

— До свидания, — говорю я и направляюсь к Антону.

Вечер того же дня. Антонина.

Сегодня Антон дежурит по кухне и поэтому я отправила его домой, готовить ужин, а сама осталась доделывать на работе и его и свою норму, мне нетрудно, раз уж сегодня отказалась от пробежки, то нужно как-то компенсировать отсутствие вечерней физической нагрузки. Норму я сделала досрочно, можно полчаса погулять по улице, подышать свежим воздухом, а потом домой. Просто медленно поброжу по улицам рядом с домом, хотя медленно я не умею, но буду стараться. Дождь закончился, в нашем городе осень длится долго почти до конца ноября, а зима начинается резко, встаешь утром, а на улице снег лежит, красиво. За долгую осень голые деревья и кустарники надоедают, серый пейзаж скучный. Зима отбеливает серость. Сдадим экономику до сессии, сделаем лабораторные по физике и начнется веселье: подготовка к Новому году, сессия, подарки и зубрежка. Веселье и нервы — как контрастный душ: то горячо, то холодно. Суета до самого конца января, потом небольшой передых на две недели и опять учеба. Тихая студенческая рутина до летней сессии, все, как в прошлом году и так же будет до самого выпуска из ВУЗа. Стабильность это хорошо, ещё успеет нас жизнь по крутым горкам покатать, пока же мы только готовимся к этим катаниям.

— Тоня! — Слышу, знакомый голос, что-то часто мы стали встречаться с Кириллом, не к добру.

— Какими судьбами в этом районе? — Спрашиваю я, подходя к нему.

— Хотел пригласить тебя кафе, ты пирожные любишь?

— Не очень, мороженное люблю, а остальные сладости ем с меньшим удовольствием. С чего бы такая щедрость, если за ответы по экономике, то не стоит, я со студентов плату не беру.

— Хочу поблагодарить тебя за физкультуру, ты сегодня физрука так расстроила, что он про нас забыл, и мы впервые не перетрудились на физкультуре, поверь это стоит благодарности.

— Темнишь Кирилл, но я сделаю вид, что поверила, веди, корми мороженным.

— А Антон где?

— Он сегодня дежурный по кухне, я его ужин готовить отпустила.

— Так вы по очереди готовите?

— Почему только мы, мальчишки тоже дежурят по кухне, они обычно вдвоем ужин готовят и потому дежурят два дня подряд.

— И как, у них, получается?

— Еще как! Некоторые блюда даже лучше, чем у нас, а какие они пироги с мясом пекут, сказка.

— Пироги? — Я даже затормозил у двери небольшого кафе, когда услышал про пироги.

— А что тебя так удивляет? — ответила Тоня и открыла дверь, — это мы с братом в экстремальных условиях учились готовить. Иногда такая бурда получалась, а продукты потрачены, приходилось давиться, но есть. А мальчишек к кухне приучали постепенно, приготовят одно блюдо, через пару дней закрепят результат и переходят к новому блюду, потому и получается у них вкусно, — ответила Тоня и начала оглядываться в поисках свободного столика, — пойдем за дальний столик, ты же поговорить хочешь?

— Хочу, но мороженным все равно угощу, — ответил я и повел девушку к свободном столику. — Какое мороженное заказать и сколько?

— Ванильное с шоколадной крошкой и раз Антона нет, то грамм 400 для первого раза.

— Как скажешь, — ответил я и, отодвинув для девушки стул, пошел к барной стойке заказывать мороженное и себе кофе с молоком.

Пока ждал заказ, прокручивал в голове информацию. Учиться готовить в 8 лет, это просто супер-экстремальные условия. До плиты еле достаешь, в школе только таблицу умножения проходят, читать научили год назад, а нужно не только приготовить ужин, ещё и продукты купить и младших братьев в садик отвести и из садика забрать, постирать, погладить и оплатить коммунальные услуги, и это все в 8 лет. А магазины одежды? Мне даже не представить все эти хлопоты в 8 лет. Я помню, что в этом возрасте, я ходил в школу и бегал по улице с мальчишками и все, ничего полезного для семьи я не делал, только доставлял хлопоты, рваными штанами, грязной одеждой и порванной обувью и это называлось счастливым детством, а у них детства не было.

Я смотрел, с каким аппетитом Тоня ела мороженное, и все оттягивал разговор. Вопросов у меня было много, но на все она не ответит, слишком личные. Мне хотелось получить ответы, и в то же время я думал, а может не нужно все это знать, меньше знаешь — крепче спишь, я же примерно представляю, что им пришлось пережить, а если узнаю в подробностях, легче ли мне станет? Определенно нет, будет только противнее и очень стыдно за отца, а ещё это противное чувство причастности к большому грязному предательству и даже то, что я сам в то время был ребенком, не успокаивает мою совесть.

— Не мучайся, ты здесь не при чем, — тихо говорит Тоня, глядя на меня, — ты в этой истории сторонний наблюдатель, все решили взрослые, это было только их решение, ты не должен думать об этом. Приятно знать, что у современных молодых людей есть совесть, но за ошибки взрослых дети ответа не несут.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю? Может, я хочу пригласить тебя на свидание.

— А вот это нет, сейчас не время для флирта и мимолетных отношений.

— А если у меня серьезные намерения?

— И для них не время, сессия скоро, Новый год, братья в подростковом возрасте, иногда шалят, пока по мелочам, но нельзя ослаблять контроль, иначе не разгребем последствия.

— А после сессии?

— Если только на легкий флирт, пара походов в кино, поход за город в выходные, обычно на большее кавалеров не хватает мой ритм жизни сложно выдержать, но, Кирилл, у нас с тобой нет шансов и лучше не начинать.

— Это из-за неё?

— Нет, мы разные по многим показателям, социальный статус, семейное положение, ритм жизни, мысли, надежды, мечты, мы из разных галактик, Кирилл, и я не буду даже думать о каких-либо отношениях с тобой, мы одногрупники и все.

— Тоня ты все уже решила, а меня спросить?

— Ты хорошо подумай и придешь к такому же мнению. Я решаю только за себя, а тебя прошу взвесить все за и против и подумать без эмоций. Я буду избегать серьезных отношений, пока мальчишки не станут самостоятельными, я не заброшу братьев и не окунусь с головой «большую и светлую» любовь, они важнее для меня сейчас, и не думаю, что это изменится в ближайшем будущем, пока на повестке дня только семья, остальное вторично и не так важно.

— Я понял твою позицию и уважаю твой выбор.

— Прекрасно, а сейчас мне нужно домой, спасибо за мороженное, если будут нужны ответы на билеты, обращайся, — ответила она вставая и надевая куртку.

Кирилл.

Тоня ушла, а я все сидел и смотрел на пустую кофейную кружку. А я почти влюбился в неё, солнечная она, тепло рядом с ней, так и хочется всегда быть рядом.

* * *

Утром Тоня не пришла на занятия, Антон отвел меня в уголок и попросил больше не кормить её мороженным, оказывается ей нельзя больше 200 грамм этого лакомства, сейчас она дома с ларингитом и температурой, а для неё просидеть один день дома сродни пятилетнему заключению в одиночной камере. Пришлось торжественно пообещать, что никакого мороженного в отсутствии брата, хотя Тоня четко дала понять, что не хочет общаться со мной вне ВУЗа, я же, как мужчина, должен принять её позицию, даже если все мои внутренности против этого.

Глава 5

Четыре с половиной месяца спустя. Кирилл.

И надо же нам было выбрать это кафе! Что других в городе нет? Сейчас я с трудом отбиваюсь от маргинала, который пытается выбить из меня дух только за то, что я ответил на его злую шутку. Вовка тоже работает кулаками, он уже пропустил пару ударов в голову, у него разбита бровь и губа. Кровь заливает глаза, а его противник все напирает, мой тоже оказался опытным бойцом, силы у нас почти равны но у меня опыта уличных драк почти нет, а ещё старая травма и боязнь повторения того страшного состояния беспомощности после аварии и это совсем не способствует победе. И тут я получаю прямой удар в голову, в глазах на секунду темнеет, а когда проясняется, то я вижу, как надо мной нависает кулак. Не успеваю среагировать и отбить, но уклонится ещё успеваю и тут моего противника резко разворачивают и подросток лет 14, это если на лицо смотреть, а фигура у него лет на 16 тянет, рослый пацан наносит ему точнейший удар в челюсть, костлявое тело маргинала плашмя падает на асфальт, я смотрю на пацана, он почему-то в боксерской перчатке, стоит улыбается, с трудом поворачиваю голову и вижу, как точно такой же подросток, укладывает на асфальт противника Вована. Я даже моргнул пару раз, может у меня в глазах двоится, уж больно подростки одинаковые и второй в боксерской перчатке.

— Мальчишки, вы умницы и спасители порядочных граждан! — Раздается громкий голос Тони, поворачиваю голову и вижу, как она вручает подросткам пакеты с продуктами, а Антон поднимает Вована. Так вот кто эти подростки, братья Тони и Антона, видимо с боксерской секции возвращаются, они же двойняшки, потому и похожи как две капли воды.

— Где ваша машина, нужно срочно ехать в больницу? — Спрашивает Тоня, подходя ко мне. Я показываю в сторону парковки, она обхватывает меня за талию и мы начинаем двигаться в сторону моей машины. Интересно, кто поведет машину, Вовка с сотрясением, он не сможет, я тоже по голове нехило получил, за руль не сяду, а подростки быстро побежали в другую сторону, молодцы парни, так четко и с одного удара уложить здоровых маргиналов, мастера, уважаю.

Мы подходим к машине, с трудом достаю ключи, нажимаю кнопку на брелоке, щелкает сигнализация, Антон открывает заднюю дверь и осторожно усаживает Вована, потом подходит ко мне и спрашивает:

— Ты куда сядешь в перед или назад?

— Вперед, — отвечаю я и начинаю обходить машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье, слышу, как Антон говорит, — ну сам напросился. — Я не понимаю, о чем он, мне бы добраться до сиденья, голова кружится и начинает подташнивать.

Когда я сажусь на переднее сиденье и закрываю дверь, на водительском сиденье сидит Тоня, не успеваю ничего сказать, как она перегибается и пристегивает меня, потом забирает из руки ключи от машины, я открываю рот, чтобы спросить есть ли у неё права, как машина резко скрывается с места и я радуюсь, что надежно пристегнут, а то обязательно пробил бы головой лобовое стекло.

Через пару резких поворотов я понимаю слова Антона, — сам напросился, — Тоня водит машину экстремально, нет, супер-экстремально, она поворачивает почти не снижая скорости, перестраивается резко, обгоняет почти впритык, водители сигналят ей вслед, а некоторые высовываются из окон и громко матерятся, но, несмотря на такое жуткой вождение, Тоня не задела ни одной машины и не спровоцировала ни одной аварии и мы просто рекордно быстро добрались до больницы и, резко развернувшись, затормозили почти у двери приемного покоя.

— Сейчас я приведу докторов, — говорит Тоня и выскакивает из машины.

Я выхожу и стараюсь добраться до урны. Успеваю, меня тошнит прямо в неё, ну Тоня.

— Я предупреждал, — тихо говорит Антон.

— Кто её учил водить? — Спрашивает Вован, осторожно выходя из машины и медленно направляясь к этой же урне.

— У неё парень был гонщик, он и научил, ну быстро же приехали, — отвечает Антон.

— А права? — Спрашиваю я.

— У ней прав нет, я хотел ей на день рождения в качестве подарка оплатить курсы вождения.

— Курсы уже не помогут, — отвечает Вован и склонятся над урной и я с ним согласен на все 100 %.

И тут выбегает Тоня и опять обхватывает меня за талию и тянет к двери:

— Сейчас придет хирург, у вас документы есть?

— Только водительские права, — отвечаю я, пытаясь успеть за девушкой, — ну придумаем что-нибудь, сейчас сядете в приемном покое, главное туда попасть, а дальше врачи не отвертятся, окажут помощь, никуда не денутся.

Меня сажают на поцарапанный, протертый диван, Вован присаживается рядом, Тоня начинает шарить руками по моим карманам.

— Что ищешь? — Спрашиваю я, но руки её не убираю, мне приятно.

— Телефон, звони отцу, пусть привезет твои медицинские документы или деньги попробуем этот вариант.

Достаю телефон из кармана брюк и нажимаю кнопку быстрого набора, через минуту милый голос объявляет, что телефон абонента выключен.

— Он на совещании, телефон отключил.

Тоня подскакивает к столу, где сидит медсестра и поднимает трубку стационарного телефона:

— Диктуй телефон приемной, — говорит, она.

Я диктую цифры, ошарашенная от такой наглости медсестра сначала застывает на несколько минут, а потом оживает и начинает тянуть руку к трубке, Тоня отводит её руку, слушая в трубке гудки.

— Девушка, срочно вызывайте с совещания босса, его сын в бессознательном состоянии и если он срочно не привезет медицинские документы, то он умрет прямо на крыльце больницы… — Что? Кто я, одногрупница, случайный свидетель…. — Что? Шучу? Девушка, вы хотите работать в этой фирме или нет? Тогда быстро поднимайтесь и вытаскивайте боса с совещания, иначе он никогда не простит вам сына, быстро, иначе я сейчас заявлюсь на фирму и оттаскаю вас за волосы, быстрее соображайте девушка, он без сознания и ему никто не поможет без документов….. Быстро!!! — Последнее слово оглушило всех сидящих в приемном покое, медсестра даже уши руками закрыла. Но, видимо, секретарша все-таки пошла за отцом, Тоня замолчала, а мы все затаили дыхание, — Кто у телефона? — Через минуту заговорила Тоня, — человек, ваш сын без сознания и лежит на крыльце больницы, его без документов даже осматривать не будут…. Больница? На улице Победы, там она одна! Да! Травматология? Отвезла в ближайшую, я частных больниц не знаю! Будем ругаться или вы все-таки приедете спасать своего сына! — Тоня зло положила трубку, — Он ещё и претензии предъявляет, да я вообще могла мимо пройти, я слабая женщина, и не обязана разнимать дерущихся мужиков.

— И что за спектакль ты устроила? — Послышался строгий мужской голос, а мы и не заметили, как доктор подошел, — мы первую помощь оказываем и без бумаг.

— Первую помощь, это что? Лоб зеленкой смажете? Знаю я, как вы помощь оказываете. Я пока больного брата в кабинет главного врача не занесла и на стол перед ним не положила, его даже осматривать не хотели, а я так переживала за малыша, что схватила его и побежала, а документы забыла. И какую помощь мне оказали? Брат с температурой под 40 в бреду, а врачам до фени им полис подавай. Сначала вам бумаги нужно под нос сунуть, а потом вы на человека смотрите.

— Это в нашей больнице случилось? — Спросил доктор, подходя ко мне и осторожно ощупывая голову.

— В вашей другой случай был, у ребенка сложный вывих, нога на глазах опухает, а медсестра клуша за льдом ушла и решила по пути к подруге заглянуть чаю попить. Чуть скальп с неё не сняла, когда нашла, сидит, чай из блюдечка пьет, а лед в лотке тает, красота, медицина просто на высшем уровне!

— А этот случай я помню, так это ты та скандалистка? Медсестра потом месяц своей тени боялась, — сказал доктор и, отойдя от меня, начал осматривать Вована.

— Мало боялась, видимо я не сильно напугала, месяц, это мало, ей бы клуше вообще в медицину нос не совать, нет сострадания, нечего в больнице делать, гнать таких поганой метлой.

— Не митингуй! Кто работать будет за такую зарплату? — Говорит доктор.

— Да лучше никто, чем такие равнодушные клуши! В школе введут предмет помощь при болезнях человека и люди сами будут себя лечить и доктора будут не нужны, сам поставил себе диагноз, сам назначил лечение, а если не помогло, то сам и виноват. Я вот домой справочник фельдшера купила и в больницу теперь редко хожу.

Доктор только головой качал, слушая Тоню, он мужчина пожилой, спорить с ней не будет, она, конечно, преувеличивает, а вот я верю, что она могла в кабинет главного врача больного ребенка принести и что бедную медсестру за волосы оттаскала, Тоня за семью порвет в клочья, это я уже понял, завидую её братьям, они в надежных руках.

И тут в приемный покой вбегает мой отец, он даже куртку не накинул, как торопился, быстро подбегает ко мне и начинает рассматривать.

— Вот и не верящий босс явился, — говорит Тоня.

— Ты почему мне соврала, что он без сознания? — Грозно спрашивает отец, сверля Тоню взглядом.

— Почему соврала? — Возмущается она, — его доктор только что в чувство привел или нужно было не трогать, пусть бы до вашего прихода на крыльце валялся?

— Это что же за язва такая? — Грозно произносит отец.

— Просто скажите спасибо за помощь, — отвечает Тоня и поворачивается к Антону, — пойдем Антон, босс прибыл, он все организует.

— Тоня? — Тихо спрашивает отец, внимательно рассматривая её и Антона, — вы близнецы?

Антон кивает, а Тоня стоит к отцу спиной и не собирается поворачиваться, папаша даже побледнел, видимо разговор с мачехой состоялся, и он запомнил имена брошенных детей.

— Я бы хотел с вами поговорить, — это предложение меня удивило. У отца совесть проснулась или он хочет откупится?

— А вот это нет большой босс, — отвечает Тоня, — индульгенцию я вам продавать не буду, пусть с вас кто надо потом спросит, жаль, что ответа не услышу.

Они выходят из приемного покоя и быстро заворачивают за угол.

— Это же они? — Спрашивает у меня отец.

— Мы спасибо им не сказали, а ведь они нас от сильных травм спасли, а то лежали бы у кафе в лужи крови со сложными переломами и ушибами внутренних органов.

— Так вы подрались? — Спрашивает отец, — а я думал опять авария, второй раз такое я бы не пережил.

— У них только легкие сотрясения, ну и неглубокие рассечения мягких тканей, — говорит доктор, — будем помощь оказывать или в частную клинику повезете?

— Оказывайте доктор и скажите, где можно оплатить лечение?

— Мы первую помощь бесплатно оказываем, чтобы ни говорила эта молодая язва, — ответил доктор.

— Она знает, что говорит, с нашей медициной знакома не понаслышке, — заступился я за Тоню.

— Верю, — ответил доктор, — эту скандалистку до сих пор в нашей больнице помнят, а ведь четыре года прошло, она тогда медсестру сильно потрепала, еле оттащили, уверен и в других больницах тоже отметилась.

— Почему в суд не подали? — Спросил отец. Вот кто его за язык тянул.

— Ей только 14 лет исполнилось, — ответил доктор, — брату, травмированному, 10 лет было, она его на спине до больницы тащила, а медсестра ушла за льдом и пропала. Парень скулит от боли, ему уколы делают, ждут, вот-вот лед принесут, чтобы хоть чуточку опухоль снять, перебрала Тоня, конечно, со злостью, но я её понимаю, случись такое с моим ребенком, тоже бы от рукоприкладства не удержался. Девушку даже на учет не поставили, их четверо и у них только отец, который постоянно на работе, такую ораву кормить нужно, участковый эту семью хорошо знает, он сразу сказал, что от нас никаких бумаг принимать не будет, Тоня просто так на человека кидаться не будет, если только есть угроза братьям.

Смотрю, отец губу закусил, жалеет, что вопрос задал, послушай, как хорошо им было, пока ты их мамашу драгоценностями одаривал и по курортам возил.

* * *

Через полчаса мы вышли из больницы с продезинфицированными, заклеенными пластырем ранами и рецептом на витамины, отец отвез нас на своей машине, а мою машину вел его шофер.

— Она совсем на неё не похожа, — сказал отец, когда Вована высадили у его дома. — И брат не похож.

— Думаю, это их радует, — ответил я, — ты о чем хотел с ними поговорить, денег предложить?

— Была такая мысль.

— Значит, она правильно угадала, и говорить не нужно, получил ответ на свое предложение?

— Получил, ух и язва она, но симпатичная. Она всегда такая активная или это от нервов?

— Она гиперактивная, это с детства, вечный двигатель, а не девушка.

— В наше время говорили по-другому, шило в одном месте. — Сказал отец, — как они живут?

— Многого не знаю, мы мало общаемся, знаю, что подрабатывают в гипермаркете на фасовке, готовят ужин по очереди, младшие братья ходят на бокс, шалят немного у них сейчас трудный возраст, Тоня бегает по утрам и вечерам, пытается усмирить свою гиперактивность, дружные они, друг за друга горой, крепкая семья. И с чего вдруг такие вопросы, совесть проснулась, а раньше спала беспробудным сном?

— А я думал, она тебе нравится? — Спрашивает отец и внимательно смотрит на меня, мы давно уже заехали на подземную стоянку под нашим домом и все никак не можем выйти из машины.

— Я люблю её, — отвечаю я, — но ещё осенью она сказала, что у нас ничего не может быть: мы из разных галактик, и на первом месте у неё семья, остальное вторично и неважно. И я согласился с ней, подумал, мы действительно разные и рано или поздно это приведет к разрыву, так что лучше не начинать, потом будет больнее, придется вырывать с мясом.

— Наивный ребенок, ты и сейчас вырывать будешь с мясом и ещё не факт, что сможешь все вырвать, а то оставишь кусок и будет он постоянно болеть.

— Может, перегорю?

— Может, и перегоришь, надейся, надежда хорошее чувство, пока человек надеется, он живет и к чему-то стремится, только это не твой случай, ты надеешься на невозможное, а значит, все не имеет смысла.

— Отец я хочу переехать в отдельную квартиру.

— Я ждал этого, — ответил отец, — свяжусь с адвокатом пусть подыскивает квартиру в нашем районе, ты же не будешь против, если квартира будет недалеко?

— Не буду.

— Договорились сын, ты уже достаточно взрослый, чтобы жить отдельно.

— А ещё я хочу перевестись на заочный факультет и пойти работать.

— Похвальное желание, поддерживаю, надеюсь, этот курс ты закончишь?

— Обязательно.

— А работу я тебе подыщу, начнешь с азов, ты же мой наследник и я хочу оставить тебе фирму со спокойной душой.

— Значит, начну с азов. Домой?

— Домой, — ответил отец и открыл дверь машины.

Глава 6

Два года спустя. Кирилл.

Уже минут 15 кружу вокруг этого дома и никак не могу найти маленькую контору, адрес вроде тот, и номер дома тот, ну почему нет вывески, хоть бы на простой бумаге написали, если денег нет на красивую доску. Сколько времени зря потратил. На улице жаркое лето, пот льет ручьями, рубашка вся мокрая, хочется домой под душ, а потом в кровать под кондиционер, ну может книгу хорошую почитать, жара выматывает, ни работать, ни отдыхать невозможно. И когда же я эту контору найду? Сколько можно круги наворачивать.

— Кирилл! — Окликает меня знакомый голос, нет, я не забыл его и долго не забуду, разворачиваюсь, Тоня стоит в двух шагах от меня в коротких светлых бриджах и топике, а она прическу сменила, теперь нет короткого ежика на голове, волосы красиво обрамляют лицо и челка короткая, ей очень идет.

— Какими судьбами? — Спрашиваю я, а сам еле сдерживаюсь, чтобы не схватить её в охапку и не утащить в темный уголок.

— Ты, наверно, контору ищешь в которой я работаю, мы старую вывеску сняли, а новую ещё не повесили, думали за два часа ничего не случится, просчитались, чуть перспективного клиента не упустили.

— Ты работаешь в конторе по программному обеспечению? Вот не ожидал? Нет, у тебя в ВУЗе по информатике отлично было. Это, я помню, но чтобы ты блистала талантами к программированию, этого не припоминаю, или я что-то упустил?

— Так два года прошло, за это время много воды утекло, мы с братом курсы окончили, сертификаты получили, отец нам хорошую практику в своей фирме обеспечил. Но ты прав я программы не пишу, это слишком кропотливая работа, сосредоточенность нужна. У Антона получается, а я могу установить, обновить и многое другое в основном текущее обслуживание и обновление ещё немного в железе разбираюсь, ну так, на уровне любителя, и в самих программах работать могу, если будет нужна консультация — обращайся.

— Тогда веди меня в контору, будем товар смотреть.

— И правда, чего это я тебя на жаре держу, растерялась видимо, — ответила она и так солнечно улыбнулась, что у меня пальцы на ногах поджались, солнышко.

Контора располагалась в подвальном помещении, и я почти её нашел, стоял прямо напротив. Три небольшие комнатушки набитые компьютерами и другой техникой, окон нет, но есть кондиционеры, прохладно, так хорошо после жары. Антон махнул мне рукой и опять уставился в монитор. Рядом за столом абсолютно одинаковые парни очень ловко разбирали системный блок. А братья подросли, здоровенные вымахали, уже и Антона переросли, плечи широкие, мышцы накачанные, отбоя от девушек не будет, по моим подсчетам они уже должны школу окончить или в выпускном классе учиться, в дальней комнате сидел молодой человек лет чуть за 30 и усиленно барабанил по клавиатуре. Тоня пригласила меня в ближнюю комнату и предложила разместиться в кресле.

— Ты что-то конкретное хотел или тебе рекламу сделать, весь товар показать? — Спросила Тоня, наливая мне в стакан воды и бросая туда несколько кубиков льда. А вот это в самый раз, я чуть слюной не подавился, пока ждал, когда стакан наполнится.

— Мне нужно программу для финансового отдела, ну с бухгалтерией все понятно там свои утвержденные программы, ещё нужно для сметчика программу и для планово-экономического отдела, — ответил я и в два глотка ополовинил стакан.

— Так вы хотите, чтобы программу создали специально для вашей фирмы или основу можно взять стандартную и немного подкорректировать под вашу деятельность? Второй вариант дешевле и быстрее, но есть нюансы, раз он стандартный, значит, не все вам будет подходить, а бывает такое, что и добавлять приходится, каждая фирма индивидуальна, все предусмотреть невозможно.

— Ты можешь составить смету на два этих варианта, буду предъявлять её большому боссу.

— Могу, дай два дня и ещё мне будут нужны исходные данные по вашей фирме, — ответила Тоня и протянула мне листок, — тут адрес электронной почты, как только отправите данные, начнутся мои два дня на составление смет.

— Умно придумано, — ответил я, читая листок, данных немного, думаю, справлюсь за пару часов, а теперь вопрос дня, ты бы что предложила?

— Программу только для вашей фирмы, но на основе стандартной, более глубокая настройка, не создавать заново, но корректировку сделать не стандартную, а специальную или индивидуальную только для нужд вашей фирмы и только под её деятельность. В такую программу сразу все реквизиты вбиваются, руководство, контакты, штампы, нумерация договоров, контрактов, водительских путевок, все главные поставщики, покупатели, партнеры, ну, в общем все, с кем и с чем фирма работает. Меняется и дополняется все это легко, сама программа обновляется раз в год, копия остается на сервере и ещё из неё очень быстро можно достать любой отчет, хоть о численности сотрудников, хоть о расходе бензина машиной босса.

— И на этот вариант смету составь.

— Тогда ещё данные нужны, — и Тоня протянула мне ещё листок.

— Предварительный контракт подпишем после рассмотрения смет? — Спросил я.

— Нет Кирилл, сейчас подпишем договор на разработку сметной документации, у меня есть сертификат сметчика и ты потом мои сметы можешь использовать даже если мы контракт не подпишем, это интеллектуальная собственность и она стоит денег.

— Хитрая, но я согласен, давай реквизиты и экземпляр стандартного договора, оплата по факту?

— Аванс 50 % в течение двух дней, остаток после подписания акта выполненных работ, все можно переслать по электронной почте цифровая подпись вполне подойдет, а сметы я привезу тебе ровно через двое суток.

— А если я тебе данные пришлю в полночь? — Улыбнулся я.

— Приеду к тебе домой, мы хоть и маленькая фирма, но имидж свой поддерживаем, клиенты довольны, бывают, конечно, недочеты, но все решаем в рабочем порядке.

— Прекрасно, улаживаем формальности и расходимся по рабочим местам.

Два дня спустя. Кирилл.

Так получилось, что двое суток на составление смет истекают в 18 часов 00 минут, я тогда сотрудников отчитал за медлительность, а теперь думаю, что поторопился, ну и хорошо, что вечером поговорю с Тоней без свидетелей. Сейчас 17 часов 55 минут. Секретарша уже упорхнула домой, она девушка занятая, ей личную жизнь устраивать нужно. На работе она и минуту лишнюю не задержится. Как же, вдруг счастье свое упустит. На мне она уже крест поставила, чем безумно обрадовала, а то я уже на стенку лез от её оголенного тела, все мне свои прелести показывала. Нет, там конечно есть на что посмотреть, тело молодое красивое, вот только меня другое тело привлекает и, если уж быть честным, то и мозги играют не последнюю роль, а ещё тепло. Нет у моей секретарши того тепла, чтобы хотелось согреться рядом с ней.

— Добрый вечер! — Произносит Тоня, входя в мой кабинет, — у вас тут заблудиться можно, коридоры как лабиринт и множество дверей, а тихо как, даже уборщиков не слышно.

— Присаживайся, — я указываю рукой на кресло и иду к холодильнику за водой.

— Можно я постою, — говорит Тоня, кладет мне на стол бумаги и начинает наматывать круги по кабинету, рассматривая репродукции на стенах и папки в шкафах, это у неё «постою» называется.

— Тебе воду с лимоном или минералку, или может сладкой воды с газом?

— Большой выбор так сразу и не ответишь… ты сам, что предпочитаешь в это время суток?

— Воду с лимоном и со льдом.

— И мне тогда наливай.

Ловлю её около стола и вручаю стакан, сам же смотрю, как она пьет, а когда капля воды начинает двигаться по её подбородку, у меня срывает тормоза. Забираю у неё стакан, хватаю в охапку и быстро перемещаюсь к дивану, целую её скулы, подбородок и добираюсь до губ, как же я давно об этом мечтал, одно время даже мокрые сны снились, как подростку. А когда Тоня начинает отвечать, я начинаю тихо рычать, а потом скулить от удовольствия, чувствую себя диким зверем, добравшимся до самки.

Отрываюсь от её губ, делаю два глубоких глотка воздуха и уже хочу пойти на второй заход, но на мои губы ложится ладошка.

— Во первых, слезь с меня, ты не пушинка, — тихо произносит Тоня, я резко понимаюсь вместе с ней и сажаю её себе на колени, а дальше зарываюсь носом в её волосы на затылке, потом перехожу на шею и плечи и начинаю целовать и лизать, какая же она вкусная и теплая, от неё солнцем пахнет, как от летних фруктов, выращенных в саду, я как собака вылизываю её кожу, словно сахарную косточку.

— И опять все это не ко времени, — тихо шепчет Тоня, — что мы творим?

— Тонечка, а что мы творим? Ничего противозаконного не делаем, я давно тебя люблю, и за два года, что мы не виделись, ничего не изменилось.

— Значит, время не лечит?

— А от любви можно вылечиться?

— Я, наверное, об этом сильно пожалею? — Тихо шепчет Тоня и поворачивается на моих коленях, обхватывает меня ногами и целует.

Вот это темперамент, я прижимаю её к себе и не хочется думать, кто научил её так хорошо целоваться, я до сих пор в подробностях помню, как она водит машину, и кто её этому научил.

И тут нашу идиллию прерывает хлопок, кто-то зашел в кабинет, Тоня утыкается лицом мне в шею и я кожей чувствую, что она улыбается, мы все-таки спалились.

— Здравствуй Тоня, — говорит отец.

— Добрый вечер, — отвечает она и начинает слезать с моих колен, но я только разворачиваю её спиной к себе и держу, чтобы не убежала.

— Прости сын, я не знал, что ты не один, — сказал отец, ничуть не сожалея, — пришел напомнить тебе, что послезавтра у нас ужин с партнерами.

— Рано напоминаешь, я могу забыть, завтра бы и сказал.

— Тебе нужно прийти на этот ужин с девушкой, потому и напоминаю сегодня.

— Тогда поздно, где я девушку за один день найду? А почему обязательно с девушкой, они что, строгие ревнители семейных ценностей?

— Нет, не ревнители, но у них есть девица на выданье, а я хочу, чтобы они уже на подходе оставили свои надежды сбагрить её тебе.

— Ну зачем же так сразу обламывать, — возмутилась Тоня, — может у них все сладится, или вам невеста не нравится? Может это судьба, а вы лишаете своего сына шанса на счастье.

— Вот такое счастье ему точно не нужно, девица часто взбрыкивает как молодая кобылка, а если учесть, что мозгов у неё нет, получается убойный коктейль.

— А может ему такие нравятся, — ответила Тоня.

— Ему ты нравишься, — сказал отец.

— Я тоже не кроткая овечка и тоже периодически взбрыкиваю, как вы выразились, как молодая кобылка.

— Ты язва, тут я согласен, но с мозгами, огромной ответственностью и убойным темпераментом, а за твои мозги и ответственность можно все простить.

— Вот не поняла, это был комплимент?

— Комплимент, — вмешался я и поцеловал её в шею, — поверь мне, я отца дольше знаю.

— Тоня, может, ты сходишь с Кириллом на ужин? — Предложил отец.

— Ну, нет, я в ваши подковёрные игры не играю. Увольте меня от всего этого безобразия, хотя я вас даже понимаю, надежных партнеров терять не хочется, а сказать им в глаза, что их дочь не пара — это задеть их родительские чувства, а все бизнесмены страшно злопамятные, они и так не сахар, а тут ещё и обида, совсем печально получается.

— Тоня, вот откуда ты это знаешь? — Устало сказал отец, — соглашайся, выдержишь же один вечер?

— Нет я не могу сидеть и фальшиво улыбаться, не приучена к светским раутам, вдруг чего не то ляпну, обижу партнеров, бизнесмены такие ранимые…

— Вот же язва, — вздохнул отец и взял со стола бумаги, которые принесла Тоня. — Пойду, посмотрю бумаги, — отец вышел, а Тоня отстранила мои руки и вскочила с колен.

— Мне пора, телефон фирмы ты знаешь, как выберете, позвоните. — И унеслась, как ракета.

Иногда гиперактивность девушки мешает обстоятельному разговору по душам. Нужно обязательно уговорить её пойти на ужин, мне ещё не хватало от дочек партнеров отбиваться, эта одна из неприятных сторон бизнеса, можно с уверенностью поставить её в первую десятку самых неприятных сторон.

— Не согласилась? — Спросил отец, заходя в кабинет.

— Пока не согласилась, — ответил я.

— Надеешься уговорить?

— Буду действовать через Антона, подкуплю его, твоя мебель из кабинета где? — Спросил я.

— На складе стоит.

— Подарю её фирме Тони, а то у них мебель старая, а у тебя мебель новая крепкая и стол, и шкафы и диван все от хорошего производителя сделана из дерева, а не из опилок.

— Можешь ещё прихватить мебель технического директора, я уже оплатил для него новую, за избавление от той девицы хоть пол офиса вывези.

— Что-то мне даже хочется на неё посмотреть, что же это за монстр такой.

— Вполне симпатичная девушка, а вот мозгами её не то что обделили, ей их вообще не выдали, — ответил отец, — а Тоня — умница, сметы прекрасно сделаны, все мелочи учтены, ничего лишнего и оформлено как положено, предложи ей работу в нашей фирме, готов предложить хорошие условия и конфиденциальность.

— А зачем конфиденциальность?

— Её отец работает на моего бывшего партнера, а теперь любимого конкурента, он конечно не совладелец фирмы, но должность занимает не последнюю и к его словам прислушиваются, умный и работящий мужчина, если бы мы не были так плохо знакомы, давно бы переманил его к себе в фирму.

— Вот и предложи Тони работу, телефон фирмы ты знаешь.

— Предложу обязательно, такие мозги на дороге не валяются.

— Я все хотел спросить, почему ты так спокойно воспринял мой выбор, я люблю Тоню, но она права мы из разных галактик, очень разные, да и связывают наши семьи печальные обстоятельства.

— А в мою совесть ты не веришь?

— Прости отец, но не верю, в бизнесе совесть большая помеха, и если ты на плаву, значит, твоя совесть засунута в самый дальний ящик и покрыта толстым слоем пыли.

— Когда ты лежал в реанимации после той злополучной аварии и врачи боялись давать прогнозы, я молился всем известным мне святым и обещал себе, что никогда не полезу в твою жизнь, не буду навязывать свое мнение, настаивать и давить, даже если твой выбор будет вредить бизнесу. Наплевать на все, новую жизнь не купишь ни за какие деньги это не компьютерная игра, где много запасных жизней.

— И ты не забыл о своих обещаниях? — Удивился я.

— Мне нравится Тоня, жизнь слишком рано начала её бить, но она вышла победительницей, девушка боец, прекрасные качества.

Глава 7

День спустя. Кирилл.

Когда мы с отцом подъехали к подъезду Тони, она уже ждала нас в красивом лиловом платье без рукавов, длиной до колен, на плечи было накинуто болеро из кружева на полтона светлее платья, и в туфлях на невысоких каблуках, с маленькой сумочкой, красавица.

— Меня продали за шкафы и кто, брат-близнец, — возмутилась она, садясь на заднее сиденье, отец громко засмеялся, я же прижал её к себе и шепнул, — ты очаровательна Тонечка.

— Уважаю сын, — сказал отец, вытирая слезы, — настоящий бизнесмен.

— Это в первый и последний раз, ради фирмы, а не потому, что я желаю отведать изысканных блюд в обществе ваших партнеров.

— Тонечка, ты тоже бизнесмен, ради фирмы перешагнуть через себя, достойно уважения, — ответил отец.

— И опять не поняла, это комплимент или меня так корректно осудили?

— Это был комплимент, — ответил я и строго посмотрел на отца, который и не думал скрывать улыбку смешно ему, вот повеселимся, если партнеры решать проверить Тоню на вшивость, она же не будет щадить их чувства, это не её партнеры, зачем с ними миндальничать.

Мы прибыли первыми, официант проводил нас за столик у окна и спросил, не принести ли прохладительных напитков.

— Кирилл, заказ будешь делать ты, я ничего не понимаю в пафосной ресторанной кухне, а то выберу что-нибудь непривычное для меня по вкусу и буду давиться.

— Тогда скажи, что ты любишь, рыбу, мясо или птицу и из десертов сладкие или кислые, или кисло-сладкие.

— Из мяса и рыбы все равно, подойдет даже острое. А из десертов — только мороженное.

— И зачем я спрашивал? Ванильное мороженное с шоколадной крошкой, но в этот раз не более 200 грамм иначе Антон мне наваляет.

— Он все-таки провел тогда беседу, а мне ничего не сказал тихушник.

В этот момент наконец-то появились партнеры, опоздали на 15 минут, отцу это не понравилось, но ради бизнеса он будет терпеть и молчать. Он многое будет терпеть ради бизнеса. А дочь у партнеров симпатичная и фигура хорошая, но на лице нет даже легкого отпечатка ума. Просто красивая, глупая кукла. Многим мужчинам такие нравятся, красивая, наверняка раскованная в постели, что ещё нужно, не будут же они в спальне обсуждать труды античных философов. Я как представил такую картину, еле смех сдержал. Тоня рассматривала партнеров с легкой улыбкой, а вот девице не понравилось, что я пришел с девушкой, она окинула Тоню чуть презрительным взглядом и отвернулась, видимо решила, что та ей не конкурентка. Ну если смотреть беспристрастно, то она права, Тонечка не красавица, она просто солнышко, теплое и ласковое, которое согревает всех вокруг, такие девушки встречаются очень редко, я ещё на первом курсе понял, что мне безумно повезло попасть именно в эту группу, Тоня согревала всех и даже нам с Вованом перепадало её тепла, хотя мы и держались обособленно.

* * *

Когда мы вышли из ресторана, я вздохнул с облегчением. Думал, не выдержу, знал бы, что партнеры такие зануды, любыми способами отмазался от ужина. Пусть отец с ними встречается, раз они такие важные, что он почти весь ужин кривился, но глотал, а они как будто испытывали его терпение. Не пойму зачем, обиделись, что я пришел с невестой или нашли новых партнеров и теперь не знают, как избавиться от старых, что-то они мутят, нужно будет с отцом поговорить, он их дольше знает. Тоня пританцовывала рядом, она и так почти весь обед спокойно просидела и как выдержала, хотя под столом ногами двигала и немного поворачивалась, пока никто не видел, в разговоре она практически не участвовала, но я чувствовал, что ей не нравилась наша встреча. Наконец вышел отец, и подъехала машина.

— Ну и зануды ваши партнеры, — сказала Тоня, садясь в машину, — они всегда такие высокомерные или только ради меня старались? Весь вечер испортили своим выпендрежем. И зачем вам такие партнеры?

— Вот и я думаю зачем? — Ответил отец, — что-то они в этот раз сильно разошлись, совсем краев не видят.

— Тебя домой отвезти? — Спросил я Тоню.

— Ну уж нет, я столько времени без движений сидела чуть гиподинамию не заработала, шкафы отработала с лихвой, теперь вы мне должны. Сейчас едем в клуб, будем танцевать до утра, отпрашивайся на завтра Кирилл, раз уж главный босс рядом сидит.

— В какой клуб едем?

— В милый не пафосный клуб, под названием «Элегия», это недалеко от твоего дома.

— Ты знаешь, где я живу?

— Рядом с тем домом, где раньше жил.

— Откуда ты знаешь?

— Я бегала в тот вечер в том районе, а ты вещи перевозил в новую квартиру.

— Тогда в клуб.

* * *

На часах было 3 часа 00 минут, на танцполе остались только самые стойкие. Я уже давно сидел за столиком, натанцевался на пару лет вперед, а Тоня периодически подбегала, выпивала пару глотков сока и опять бежала на танцпол, а я Антону не верил, что она может до рассвета танцевать. Верю, что может. Но нужно идти домой, это я могу на работу не пойти, а Тоня — девушка ответственная и обязательно завтра, вернее уже сегодня, на работу пойдет.

— Тоня, может лучше погуляем на свежем воздухе? — Спрашиваю я, обнимая её со спины, тут душно.

Она кивает головой и направляется к выходу, я иду за ней, может пригласить её ко мне, моя квартира ближе, она сможет лишний час поспать.

Мы выходим на улицу, как же хорошо, не жарко и пахнет приятно, Тоня разворачивается ко мне и внимательно смотрит.

— У меня даже защита есть?

— Подготовилась.

— Антон в сумку положил, а ещё напутствовал на дорогу, сказал, что хватит избегать парней, нужно жить полной жизнью, братья уже взрослые, сами на свидания бегают, а мы все им сопли подтираем.

— Может он прав?

— Может и прав, но мне кажется, что ещё не время.

— Тоня семья важна в любое время, но и о себе забывать не нужно, пойдем, я покажу тебе свою квартиру.

— На каком она этаже?

— На пятом.

— Хорошо, можно будет на балконе постоять, рассвет посмотреть, уже скоро солнце встанет, завтра буду засыпать на работе.

— А прогулять нельзя?

— Можно, но не хотелось бы, все придут на работу, а я что особенная?

Утро. Кирилл.

У Тони зазвонил телефон, я вскочил и бросился искать её сумку, которая обнаружилась под одеждой на кресле, хотел быстро найти, чтобы Тоню не разбудить, но не судьба, она открыла глаза и начала вставать.

— Лежи, я уже несу тебе телефон, — но она уже встала и, забрав из моих рук сумку, вытащила телефон и нажала на кнопку.

Я стоял рядом и слышал, как Антон твердым тоном заявил сестре, чтобы она на работу не приходила, а хорошо отдохнула, мол, справятся один день без неё и вообще с неё ужин, если, конечно, она захочет прийти домой, а если нет, то он сам приготовит не переломится, а продукты парни купят и чтобы Тоня не могла возразить отключился.

— Что-то Антон раскомандовался, — сказала Тоня.

— Давай ляжем спать, а потом я накормлю тебя обедом и провожу домой, а лучше бы ты осталась у меня.

— А не рано ли, мы только полночи вместе провели?

— А то, что я 4 года этих «полночи» ждал, не считается?

— Почему 4 года? Мы с тобой два года не разговаривали.

— Это не мешало мне смотреть на тебя, сначала бороться с чувствами, а потом любить.

— Зачем бороться?

— А ты зачем борешься, если бы ты ничего не чувствовала, то ещё в кабинете, врезала бы мне между ног.

— Врезала бы обязательно, не сомневайся, вот только не уверена, помогло бы это, ты же на меня, как голодный зверь на кусок мяса накинулся. Но ты прав давай спать, как-то не хочется выяснять отношения после такой ночи, — устало сказала она и легла на кровать, — откуда у тебя шрамы?

— Автомобильная авария, я чудом выжил, долго восстанавливался, потому и попал в вашу группу, но я нисколько не жалею, — ответил я и лег на кровать, обнимая девушку, — ты очень сладкая, от тебя невозможно оторваться, а ещё теплая, как весеннее солнышко.

— Солнце не только греет, оно и обжечь может.

— Может и обжечь, и ожоги будут долго заживать и шрамы останутся.

Антонина.

Все слишком быстро, как взрыв и Кирилл прав, я к нему неравнодушна. Он мне давно нравился, ещё в ВУЗе и даже когда перевелся на заочный факультет, я про него не забыла. Но есть одно большое «НО» — моя родительница, которая является его мачехой. Хотя Антона этот факт не напрягает, братец давно догадался о моих чувствах, все-таки мы близнецы и чувствуем друг друга. С другой стороны, я понимаю, что Кирилл не виноват это его отец выбирал для него мачеху, а я как подумаю, что она все это время жила почти рядом, а если мы с Кириллом начнем встречаться, то она будет ещё ближе, даже так она меня достает. Я всю жизнь гнала от себя мысли о ней, пока была ребенком, обижалась на неё, потом презирала за предательство, но всегда думала, почему она нас бросила. Хотела забыть о ней, но так и не смогла, мальчишки её совсем не помнят и не вспоминают никогда, ни разу не слышала, чтобы они о ней упоминали, Антон тоже не думал, а вот я так и не смогла забыть о том, что она была в нашей жизни. Нет, я её не простила, и смогу ли простить не знаю, раз она так поступила, значит, не нуждалась в нашем прощении, она вообще в нас не нуждалась. Как же это страшно, когда тебя просто выкинули из жизни, в один момент! Раз, и забыли о твоем существовании. Наверно поэтому я не хочу серьезных отношений, боюсь, братья решат, что и я их бросила, нашла мужчину и забыла про них, как она. И что мне делать с Кириллом? Легкого флирта не получится, он настроен серьезно, а я не готова уделять ему много времени, и о переезде к нему не хочу даже думать. Он не просто так предлагал мне остаться, эти полночи о многом мне рассказали, Кирилл не отступит, он настроен серьезно.

— Ты почему не спишь? — Тихо шепчет Кирилл.

— Думаю, к чему все это приведет?

— К свадьбе.

— Кирилл, нет, давай даже говорить об этом не будем, мы мало друг друга знаем, и я не готова бросить братьев ради мужчины.

— Стоп, Тоня, ты никого не бросаешь, ты просто устраиваешь свою личную жизнь.

— Она тоже устраивала свою личную жизнь.

— Тонечка, это абсолютно разные вещи, ты никого не бросаешь, просто рядом с тобой появился мужчина и все.

— Давай спать Кирилл, это серьезный разговор, а мы ночь не спали, мозг от недосыпания плохо работает и выдает сплошную несуразицу.

— Правильно сказала, несуразицу….

ЭПИЛОГ

Восемь месяцев спустя. Бизнес центр в центре города. Кабинет Сергея Ивановича отца Тони, Антона и Мирона с Матвеем.

Сергей Иванович.

Дверь открылась, и в кабинет вошел смутно знакомый мне мужчина, видел его на встречах в Мэрии, может ещё сталкивались на различных форумах бизнесменов города и он мне кого-то напоминает. Пока вспоминал, кто он, мужчина, не стесняясь, прошел и сел в кресло для посетителей.

— Меня зовут Андрей, — представился он, но руку протягивать не стал и правильно сделал, знает, что не пожму и не потому, что спустя столько лет злюсь на него, нет, просто не хочу. Узнал я его, стоило ему назвать свое имя.

— Что привело тебя, Андрей, в стан конкурентов? — Спрашиваю я, — если заключить перемирие, то это не ко мне, а генеральному директору.

— Нет, я по личному вопросу и к тебе, — ответил он, — мне нужно с тобой поговорить, как с отцом будущей невестки.

— А Тоня уже дала согласие на свадьбу?

— Нет, поэтому я и пришел, она напрочь отказывается выходить замуж, и отказывается переезжать к моему сыну. Кирилл страдает, он хочет жить с ней, хочет семью, детей, созрел парень для семейной жизни.

— Ты когда моей бывшей супруге златые горы обещал, о страданиях моих детей думал? — Спросил я, — так почему я должен думать о страданиях твоего сына?

— Справедливо, — ответил Андрей, — но не случись в тот момент я, был бы кто-нибудь другой, если твоя бывшая супруга хотела уйти из семьи, она бы ушла рано или поздно не ко мне, так к другому.

— Это я понимаю и другому мужику, я бы то же самое ответил, вот только жизнь завернула так, что сейчас передо мной сидишь именно ты и пытаешься отстоять счастье своего сына.

— Тоня беременная и Кирилл, как отец, имеет права на ребенка.

— Так пусть отстаивает свои права, сейчас модно в суды жалобы на женщин подавать. Вперед, вот только добьется он немногого, ну по выходным будет сына видеть, алименты платить, ему будет этого достаточно? А может не стоит всеми этими действиями злить Тоню и моих сыновей, они же за неё порвут или ты сомневаешься, что моя дочь плохо воспитает ребенка?

— В этом я не сомневаюсь, Тоня гиперответственная девушка, она воспитала братьев настоящими мужиками и ребенка воспитает прекрасно, но наш разговор ушел не в ту сторону. Мы с тобой никогда не будем даже приятелями, это я понял, партнерами нам быть тоже не судьба, давай поговорим, как бизнесмены, без эмоций, включим мозги и холодный расчет.

— Ну давай попробуем, — усмехнулся я.

— Твоим старшим ещё диплом защищать это первое, не сомневаюсь, что они прекрасно с этим справятся, но это один из доводов. Фирма, которой ты наполовину владеешь, и где они сейчас подрабатывают, ещё не раскручена и как минимум три года баланс будет по нулям. А значит, они будут получать только зарплату и небольшую, это второй факт, Тоня с её темпераментом будет работать до самых родов, в этом я не сомневаюсь, но потом ей все равно придется сидеть дома. Думаю, месяца через три она сможет делать некоторую работу на дому, я даже готов предложить ей работу и достойно оплачивать, она умница, это факт. Но, сам посуди, всех этих денег будет недостаточно. У тебя двое пацанов, которые только в ВУЗ поступили, и их ещё нужно тянуть пять лет. Ну будут они подрабатывать на фасовке продуктов, так это опять копейки, значит все опять ляжет на твои плечи, а ты как ни храбрись, мужик уже немолодой и не железный, тебе и в санаторий съездить не помешает и в отпуск нормальный сходить, а то долго так не протянешь.

— Не хорони меня раньше времени, я ещё многих переживу.

— Да, на здоровье, живи хоть 200 лет, я к чему все это рассказал, моя семья готова взять заботу, финансовое обеспечение Тони и ребенка и я готов помочь раскрутить твою фирму, даже могу под офис хорошее помещение в центре купить. Я уже подумывал купить квартиру для Кирилла и Тони в вашем доме, да в вашем подъезде, да хоть на одной площадке, пусть рядом живут, пусть мальчишки к ней ходят или она будет ходить вам помогать. Нет, я все понимаю, откажи ты мне, вы выплывете, пусть и тяжело будет, но ваша семья все преодолеет, а если Тоня двойню носит, ты представь какая это нагрузка на семейный бюджет, а ведь в вашей семье двойни это закономерность, а не исключение.

— Ну если включить мозги и холодный расчет, то ты правильно все разложил, ты чего от меня хочешь, чтобы я Тоню уговорил выйти замуж за твоего сына?

— Ну пусть хоть съедутся, он успокоится, а со временем уговорит её пойти в ЗАГС, он же не знает, чем она без него занимается, а я уверен, что твоя гиперактивная дочь до сих пор по утрам и вечерам бегает и сумки тяжелые с продуктами носит и не отдыхает совсем.

— Не бегает она, но гуляет по утрам и вечерам, продукты носит в рюкзаке за спиной, ей Антон специально маленький рюкзак купил, чтобы мало продуктов влезло, все тяжелые покупки взяли на себя парни, а заставить её отдыхать даже твой сын не сможет.

— Вот совсем ты меня не успокоил, но я сыну расскажу, чтобы хоть немного его успокоить, давай подумаем, как все устроить к обоюдному удовольствию.

— Ну давай, — ответил я, — покупай квартиру в нашем доме, лучше в нашем подъезде, а ещё лучше на одной площадке, без этого она точно не переедет. Тоня не бросит мальчишек до самой старости, так и будет их опекать или пока не женит на хороших девушках, может тогда немного успокоится. Ну и самое главное, свою жену на пушечный выстрел к нашей семье не подпускай, Тоня её не простила и не простит, как и парни, те вообще о ней не помнят и незачем им напоминать и мне наплевать, что Тоня носит и её внука или внучку или даже двоих. Я совершил одну главную ошибку в своей жизни, выбрал эту женщину себе в супруги, а то, что мои дети такими прекрасными людьми выросли, в этом её заслуги нет, это Тоня и Антон постарались и своих детей они тоже прекрасными людьми вырастят, без неё. А если у Кирилла и Тони дело до ЗАГСа дойдет ни я, ни мои дети видеть её на торжестве не хотят. Уж как ты будешь её держать это твои проблемы, хоть на цепь сажай, ну а со временем, может, мы с тобой хоть и не станем приятелями, но на семейных праздниках пару часов друг друга терпеть сможем.

— Ну и на том спасибо, а насчет офиса для фирмы и моей протекции по раскрутке вашего товара?

— Если рассуждать как бизнесмен, то я только «ЗА». Детям нужно работать, иначе мозги завянут, а если они ещё будут хорошие деньги зарабатывать, это просто прекрасно. Скажем так, пусть это будет от тебя подарок к свадьбе или к рождению внуков или внука, сам решай, но в саму фирму не лезь, я хотел её мальчишкам оставить, Антон, пока они учатся, поработает, наберется опыта и передаст её парням.

— А сам Антон?

— Как только ребенок Тони подрастет, они с Антоном свое дело организуют или найдут работу по душе, как получится. А ты надеялся, что Тонечка дома будет сидеть, пироги твоему сыну печь?

— Об этом я даже мечтать не смел.

— И ещё хочу предупредить, Тоня никогда не престанет заботиться о братьях, её тепла и на мужа с ребенком и нас всех хватит и чтобы никаких претензий.

— Никаких претензий и я, и Кирилл, это уже давно поняли, — ответил Андрей, — ну тогда до встречи у ЗАГСа или у роддома с твоей дочерью не угадаешь, что случится раньше.

— А вот тут ты прав, и я не знаю, у какого здания мы в следующий раз встретимся.

P.S.

Сначала случился роддом, и только через год ЗАГС. Сначала на свет появилась прекрасная девочка, потом была скромная свадьба, а через два года после свадьбы появились два мальчика, так получилось. На данный момент из братьев женат только Антон, воспитывает сына, младшие братья ещё молоды, ищут свои половинки. Все живы, здоровы счастливы. Про родительницу не знаю, о ней никто не вспоминает, так, наверное и правильно.

Content

Беляцкая Инна
МОЕ СОЛНЫШКО

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

ЭПИЛОГ