Беляцкая Инна

ПАЦИЕНТАМ ГАРАНТИРУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ

ПРОЛОГ

Папуля уже минут двадцать раздувал ноздри — он зол. Мой папа — серьёзный государственный служащий, занимает высокую должность в областной администрации, курирует здравоохранение. Очень гордится тем, что он потомственный доктор. Честно сказать, мой отец прекрасный хирург, но в последнее время занимается административной деятельностью.

Все члены нашей семьи тесно связаны с медициной. Папа — хирург и главный воспитатель подрастающего поколения. Мама — спокойная женщина, очень спокойная, как и её пациенты, она патологоанатом. Никогда не спорит с отцом, но всегда находит выход из любой сложной ситуации. Если нужно обойти запрет отца, то это к маме, она всегда подскажет выход.

Мой старший брат Лёха заканчивает медицинский институт, готовится стать урологом. Одна я не жажду продолжить династию.

— Папа, но почему все в семье должны быть медиками? — капризно сказала я. — Я хочу быть стилистом и даже записалась на курсы парикмахеров.

— Это не обсуждается! — грозно сказал отец. — Завтра же отнесёшь документы в институт, факультет можешь выбрать сама!

Я завелась. У меня взрывной характер. Когда остыну, могу пожалеть о содеянном, но когда я завожусь, мозг отключается.

— Хочешь, чтобы я продолжила династию? Пожалуйста! — громко заявила я. — Только по-твоему всё равно не будет, я пойду в медицинское училище, стану фельдшером и буду работать на скорой помощи. Ты должен быть доволен, династия не прервётся.

— Туда нужно ещё устроиться, наивная моя дочь, а я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе! — заявил отец. — Поедешь в тмутаракань, фельдшером в заштатный фельдшерский пункт.

— Поеду! Если пошлют, то поеду, — гордо заявила я. — Не ты ли говорил, что медик не выбирает пациентов, а лечит всех, кто приходит за помощью?

— Ты просто упёртая дура, Ника! Ты не знаешь жизни и не знаешь людей в провинции! — громко сказал отец.

— Они тоже люди! И их тоже нужно лечить, — сказала я и выскочила из папиного кабинета.

От своих слов я отказываться не собиралась. На следующий же день подала документы в медицинское училище.

Два с половиной года спустя. Ника.

Директор медицинского училища, вручая мне диплом, сиял, как начищенный самовар. Ещё бы, сегодня он избавится от постоянной головной боли. Мой взрывной темперамент и неуёмная жизненная энергия доставляли неприятности всем окружающим. Я всегда интенсивно занималась спортом, чтобы направить энергию в нужное русло, но и это не помогало. Я умудрялась влипать в неприятности с периодичностью раз в неделю.

Не умела я сносить оскорбления и намёки, всегда отвечала, мне было всё равно, кто передо мной: сокурсница или преподаватель. Все конфликты, маленькие и большие, не обходились без меня. Я могла заехать в глаз, если оппонент не понимал слов.

Честно сказать, кулаки как последний аргумент применяла редко. Обычно оппонент отступал до рукоприкладства. Одним из главных аргументов была моя фигура. Рост 180 сантиметров. Упругая грудь четвёртого размера. Крутые накаченные бёдра, длинные ноги и пресс — гордость культуриста. Я ходила в качалку с пятнадцати лет, но анаболиками и протеинами не увлекалась. Поэтому мышцы не бугрились, они были упругими. Удар поставлен хорошо, благодаря волейболу, которым я увлеклась в шестнадцать лет.

Красотой я не блистала, была просто миленькой. Лицо не имело крупных черт. Высокие скулы, прямой аккуратный нос, средние губы, овал лица немного вытянутый, но в глаза это не бросалось. Моим главным украшением были большие зелёные глаза, длинные чёрные ресницы, красиво очерченные брови и густые волнистые волосы тёмно-русого цвета. Чтобы тратить меньше времени на усмирение моих волнистых волос, я их не стригла. Вырастила ниже лопаток и заплетала в косу, оставляя только длинную чёлку.

Глава 1

Папа сдержал обещание, меня отправили в тмутаракань. Это в папином понимании была тмутаракань, а по мне, довольно продвинутая провинция.

Фельдшерско-акушерский пункт (ФАП) располагался в небольшом районном центре в одном из сельскохозяйственных районов нашей огромной области. ФАП построен совсем недавно по типовому проекту. Он был единственным каменным зданием в районном центре. Довольно современное здание с газовым отоплением. Имелись подводка холодной воды и газовая колонка. Недостатка в горячей воде не было.

На ФАПе имелись небольшой инфекционный бокс на пять коек, прачечная с большой промышленной машинкой и даже санпропускник с тремя душевыми кабинами. Имелся даже родильный блок для принятия экстренных родов.

ФАП был единственным медицинским учреждением на восемь небольших деревень. При нём имелась машина скорой помощи, правда, ездить она могла только летом и ранней осенью. В остальное время для медиков выделялась телега с лошадью.

Работников всего трое. Валентин Николаевич — фельдшер с большим стажем. Умнейший и образованный мужчина среднего возраста, имеющий один, но существенный недостаток — он почти каждый день принимал на грудь. Но даже в состоянии алкогольного опьянения не утрачивал профессиональные навыки, мог быстро взять себя в руки и действовать, как профессионал.

Его мать, баба Нюра, работала санитаркой на ФАПе. Милейшая во всех отношениях женщина, ко всем относилась, как к собственным внукам. И я — молодой и дипломированный фельдшер с минимальным опытом работы, но с хорошими оценками в дипломе.

Мне выделили половину дома. Во второй половине жили Валентин Николаевич и баба Нюра. Со склада председателя сельскохозяйственного кооператива мне принесли кровать и большой шкаф для одежды. Стол и пару табуреток сколотил местный плотник, пару навесных шкафов и старый холодильник мне выделила местная школа. Вот так, с миру по нитке, я обставила свою однокомнатную половину дома. Матрас, подушки, одеяло и другие необходимые мне вещи привёз брат Лёха. Они с другом загрузили его ГАЗель под завязку. Оказывается, человеку нужно много вещей даже для минимального комфорта.

На работу я поступила до начала посевной. В это время жизнь в деревнях текла мирно и вяло. И работы мало. Плановые прививки школьникам, несколько поцарапанных на физкультуре коленок и плановый осмотр пациентов с хроническими болезнями.

Моя неуёмная энергия требовала выхода. Я решила разобрать склад. Старый ФАП разломали и всё, что хранилось на складе со времён царя Гороха, просто покидали на пол в свободном помещении нового ФАПа. Сначала я разобрала и вскрыла все упаковки, а потом местный плотник Степаныч сделал в помещении стеллажи, я разложила всё, что было более-менее пригодно к применению.

Потом я приступила к ремонту своего нового жилища. Поклеила обои, зашпаклевала и покрасила окна и двери. Свою немногочисленную мебель я покрасила и покрыла лаком, повесила шторы. И самое главное — я обустроила себе небольшую качалку. Тренажёры, гантели и другое необходимое мне железо привёз Лёха.

Глава 2

До посевной оставалась неделя. Валентин Николаевич и баба Нюра уехали в областной центр за медикаментами. Во время посевной наступала жаркая пора для медиков. Было много производственных травм, а также различных болячек, в том числе и инфекционных. Местная администрация выделила средства для закупки медикаментов. Валентин Николаевич был ответственным за аптеку, а баба Нюра поехала с ним, чтобы проследить за сыном и уберечь его от соблазна выпить больше положенного.

Мне дали ответственное задание — приготовить процедурные кабинеты к приёму большого количества пациентов. Я должна укомплектовать биксы для стерилизации, вымыть все помещения специальными растворами, протереть оборудование, постирать и погладить халаты, провести ревизию оставшихся лекарств и приготовить запасные комплекты белья и салфеток. Физическая работа меня не напрягала. Я любила заниматься физическим трудом. Нужно же куда-то тратить свою энергию.

Валентин Николаевич должен приехать через три дня, у меня уйма времени. Я наметила план работы на все три дня и с энтузиазмом приступила к ней. Укомплектовала все биксы и отнесла их в стерилизационную. Вытащила из машинки постиранное бельё и развесила его на улице. Погода тёплая, весна в самом разгаре, бельё высохнет за пару-тройку часов. Возвратилась в здание ФАПа и уже хотела приступить к мытью процедурной, когда входная дверь хлопнула, послышались голоса. Я вышла из процедурного кабинета. В коридоре стояли трое молодых парней. Один прижимал правую руку к груди. У него была разбита губа и рассечена бровь. Двое других тоже были с мелкими рассечениями на лице, синяками на скулах и сбитыми в кровь костяшками пальцев.

— Всем в процедурную! — скомандовала я. — Садитесь на кушетку, сейчас буду оказывать вам первую помощь.

Парни вытаращились на меня, но выполнили мою команду быстро и без препирательств. Я надела перчатки и подошла к тому парню, у которого была повреждена рука. Рука опухла. Я наложила на опухоль пакет со льдом и зафиксировала.

— Пока опухоль не спадёт хотя бы немного, я не смогу определить перелом у тебя, или просто сустав выбит, — сказала я. — Сейчас обработаю другие раны и займусь твоими товарищами.

Быстро обработала раны на лице и на руках. Пациент только иногда шипел, когда я случайно задевала края раны.

— Зовут-то вас как, герои побоища? — спросила я, когда закончила с первым пациентом.

— Меня Вадик зовут, — ответил второй из парней, — тот, что с больной рукой, Алексей, а этот Павел. Мы подрались у клуба.

— Местную даму не поделили? — спросила я и попала в точку.

— Эта стерва Людка сначала со мной крутила, а потом с Максом начала! — эмоционально начал рассказывать Алексей. — Я ей говорю: «Ты чего это так делаешь?». А она говорит: «Макс красивее, и у него родители богаче».

— Толку-то от их богатства, его мамаша ни одну местную девку к своему сыну не подпустит, — вступил в разговор Вадик. — Она хочет, чтобы он на городской женился и жил в городе.

— А городским девкам деревенские мужики не нужны, они все хотят жениться на сынах олигархов или на самих олигархах, — вступила я в разговор, — так что быть ему бобылем до конца жизни.

В это время дверь в процедурную резко распахнулась от удара ногой, и в проёме появился ещё один персонаж. Это был высокий жгучий брюнет с голубыми глазами и с выражением надменности на довольно красивом лице. На его лице тоже были отметины от драки, но это были царапины, и в моей помощи он не нуждался. Сам справится — замажет зелёнкой, и всё пройдёт.

— Мне нужно поговорить с Алексеем, — брезгливо оглядев всех, сказал он.

Я преградила ему дорогу, встала напротив него и уставилась в упор. Наконец-то нашёлся парень, на которого я смотрела снизу вверх, а то больно мелкий мужик в деревнях пошёл.

— Он мой пациент, и сейчас я оказываю ему первую помощь, — твёрдо сказала я.

— И что? — выдал он.

Моего удара ногой в ногу и хука справа он не ожидал и потому вывалился в коридор и упал, как мешок с навозом. Парни, стоящие за его спиной, не успели среагировать и подхватить своего лидера. Они напряглись, но без команды не посмели пошевелиться.

— Своим пациентам я гарантирую безопасность и неприкосновенность, — сказала я.

Упавший парень приложился головой об пол, но сознания не потерял. Видимо, голова у него непрошибаемая. От неожиданности и удивления он только открывал рот, но звуков не издавал.

— Если вы сейчас же не покинете здание, я вколю вам психотропный препарат, и вы превратитесь в слюнявых дебилов и всю жизнь проведёте в психушке, — спокойно сказала я.

Краем глаза я заметила, как рядом со мной в боевую стойку встали мои пациенты. Вид у них воинственный и решительный. Парни быстро подхватили лидера под руки, поставили на ноги и буквально понесли к выходу. Я закрыла за ними дверь и пошла в процедурный кабинет. Мои пациенты таращились на меня огромными глазами.

— Так красавчика Макса ещё никто не обламывал, — произнёс Павел. — Ты серьёзно говорила, что медик должен защищать пациента?

— Такими вещами не шутят, — ответила я и приступила к обработке ран на его руках, — вы мало читали книг. В годы войны девочки-санитарки, вынося бойцов с поля боя, закрывали их своими телами от пуль.

— Так то во время войны, — протянул Павел.

— Для медиков нет разницы — война или мирное время, пациент неприкосновенен, — ответила я. — Не люблю людей с надменным выражением на лице. Проще надо быть, и люди к тебе потянутся.

— А у тебя удар поставлен, — сказал Алексей, — ты боксом занималась?

— Удар я поставила в волейболе, а ещё я тягаю железо с пятнадцати лет и беру на грудь довольно приличный для женщины вес, — ответила я.

— Круто! — в один голос сказали Вадим и Павел.

— Что касается красоты, если вам сделать стильную стрижку, побрить и подкорректировать брови, вы станете красивее Макса.

— Наши две парикмахерши стригут всех одинаково, получается, как в армии, всех под одну гребёнку, — сказал Алексей.

— Тогда вы просто обязаны довериться моим сильным, но нежным рукам, — ответила я. — Я окончила курсы парикмахеров и не в каком-то захолустье, а в областном центре, и сегодня сделаю из вас просто конфетку. Все дамы будут ваши!

Парни переглянулись и синхронно закивали головами.

— Слушай мою команду! — бодро сказала я. — Сейчас я выдам вам больничные пижамы времён застоя. Сначала я подстригу вас, потом вы примете душ в санпропускнике, переоденетесь в пижамы и продолжим процедуры. Одежду постираем в машинке. Ночевать останетесь в инфекционном боксе, утром вас мама не узнает.

Парни молчали и смотрели на меня, как на волшебницу.

«Мужики, вам никогда не превзойти женскую хитрость и смекалку, — подумала я, — даже не стоит пытаться».

Глава 3

Дольше всего я подбирала стрижку для Алексея. У него были густые и послушные волосы — мечта парикмахера. Мне хотелось сделать суперкреативную стрижку. Наконец я определилась и принялась за работу.

Курсы парикмахеров я всё-таки окончила и получила сертификат. Я сдала экзамен, моя стрижка и причёска очень понравилась судьям, мне даже вручили диплом — за оригинальность.

Мама подарила дорогой профессиональный набор парикмахера. Она специально заказала его своему коллеге, уезжающему за границу. Зная маму, предполагаю, что всё это она проделала втайне от отца, и он до сих пор не в курсе, что я получила профессию парикмахера.

Когда мои пациенты приняли душ и вышли в больничных пижамах, я усадила их в кресло и начала наводить порядок на их лицах. Сначала тщательно побрила их, потом взялась за брови.

Наши мужчины сильные и выносливые, но терпеть коррекцию бровей выше их возможностей — столько скабрезностей я давно не слышала. И обижаться на них невозможно: всё это было произнесено не со зла и не в мой адрес. Просто им больно и некомфортно от такой процедуры. Так я им не как женщинам форму делала, просто выдернула пару торчащих волосков.

— Женщинам выдергивают в десять раз больше волосков, — сказала я после очередной скабрезности, — они даже звука не издают!

После этих слов пару минут было молчание, но на большее их не хватило.

Высушив их волосы феном, я отправила смотреться в зеркало. Самой мне предстояло провести уборку санпропускника и сжечь мусор. Одежду парней я закинула в машинку, через полчаса развешу её в сушильном помещении, утром заставлю их погладить.

Осмотрев руку Алексея ещё раз, я поставила диагноз:

— Ничего страшного — обыкновенный ушиб, — намазала мазью и наложила повязку, — до свадьбы заживёт!

— Я позвоню маме, она нам есть передаст, брат принесёт, — сказал Павел, когда я зашла в ординаторскую, где они расположились.

— Звони, не морить же вас голодом, — ответила я. — Я пока пойду вынимать ваши вещи из машинки и приготовлю для вас инфекционный бокс.

Когда я зашла в ординаторскую второй раз, там уже был накрыт стол. Семнадцатилетний брат Павла Сергей завис, когда увидел мою грудь.

— Не пялься, малолетка, — сказала я, — тебе ничего не светит.

— Если Максу не светит, то мне и подавно, — ответил Сергей.

— Вы что, Макса в ранг бога возвели? Он симпатичный, но кроме лица, у человека должна быть душа. Или вашим девкам всё равно, какая душа у человека, главное, смазливая харя и толстый кошелёк? Лучше посмотри на парней, какие они красавцы, вот что делает правильно подобранная стрижка!

— Я тоже хочу стильную стрижку, — сказал Сергей.

— После школы придёшь, поможешь мне вымыть бокс, а в благодарность я тебя подстригу, — ответила я.

— Замётано! — воскликнул Сергей.

После плотного позднего ужина я загнала парней в бокс спать. Сергея отправила домой, мал ещё ночевать вне дома. Он пытался сопротивляться, но я подняла его тощее тело и подкинула в воздухе. После этого он меня зауважал и подчинился без слов.

Сразу ложиться спать после еды я не могу, потому решила ещё поработать. Когда я закончила мыть процедурный кабинет и решила передохнуть в ординаторской, туда пришли парни.

— Вы чего хотели? Уже два часа ночи, спать пора, — спросила я их.

Они долго мялись и хотели что-то спросить, но не решались. Я с улыбкой наблюдала за их попытками, но не собиралась облегчать им жизнь.

— Ника, может, ты выберешь кого-то из нас? — решился спросить Вадим. — У тебя же нет парня сейчас.

— Если вы хотели смутить меня своим предложением, то зря старались, — с улыбкой сказала я, — медики люди без комплексов, а я из потомственной семьи медиков. Мой старший брат в тринадцать лет простым и доходчивым языком объяснил мне, что такое секс, и как нужно им заниматься без последствий. У меня есть свои пристрастия и предпочтения, я предпочитаю БДСМ, вернее, одно из его направлений, а именно узелки. И ещё, я люблю доминировать в сексе.

Когда я закончила говорить, лица парней надо было видеть. Такой смеси недоверия, непонимания и смущения я ещё не наблюдала.

— Судя по вашим лицам, вы не поняли, о чём я говорю? — спросила я.

Парни закивали головой, как болванчики. Я поднялась и достала книгу «Здоровый секс и сексуальные предпочтения женщин» и протянула им.

— Просвещайтесь, если вам не спится, — сказала я, — утром вернёте.

Скорости, с какой они покинули ординаторскую, мог бы позавидовать олимпийский чемпион. Теперь они не выйдут из бокса даже за вознаграждение. Я пошла принимать душ в санпропускник. С самого первого дня моего пребывания здесь, я без зазрения совести пользовалась душем в ФАПе. Баню я не любила, и топить её лень. Ещё я пользовалась машинкой для стирки белья и прессом для глажки. Должна же я извлекать какую-то выгоду из своей работы, если уж зарплата у меня маленькая.

Глава 4

Утром я подняла заспанных парней и погнала их в бытовое помещение гладить свою одежду. Потом я показывала им, как правильно нужно гладить брюки и рубашки. Парни были полны негодования, но я твёрдо стояла на своём.

— Мужчина должен уметь ухаживать за собой, — твёрдо заявила я, — иначе он не достоин носить гордое звание мужчины.

С горем пополам парни привели себя в порядок, оделись, и я выпроводила их из ФАПа. Мы расстались хорошими приятелями, они обещали заглядывать в гости. Позавтракав остатками ужина, я пошла выполнять свой план работы на сегодня.

В два часа пришёл Сергей со своим другом Тёмой. Мы вместе драили бокс, потом гладили постиранное бельё, а после лёгкого ужина я усадила их стричься.

Мальчишки легко согласились на короткие креативные стрижки. После я отправила их в душ. Потом уложила их волосы феном и напоила чаем.

Мальчишки очень любопытные, они просто завалили меня вопросами. Выяснилось, что у них нет тренера по волейболу, а они очень хотят победить команду из соседнего района.

— Боюсь, если я стану вашим тренером, вы меня возненавидите, я очень требовательная и безжалостная, — сказала я.

— Мы поговорим с ребятами и директором школы, — сказал Тёма, — с осени можно начать тренировки.

— Кроме отработки ударов, нужно ещё заниматься на тренажёрах, качать мышцы, иначе не добиться результатов, — сказала я. — А вам ни за что не купят тренажёры, слишком дорого.

— Мы поговорим с директором и нашим физруком, — по-взрослому ответил Тёма.

Он вообще был намного серьёзнее, чем Сергей. Из него вырастит хорошая опора для семьи.

Мальчишки ушли домой, а я опять принялась за работу. В час ночи я наконец-то добралась до своей постели. Утром меня снова ждала работа.

Глава 5

Валентин Николаевич и баба Нюра прибыли на день раньше. Мы целый день разбирали лекарства. Я показала журнал приёма, рассказала о случившемся. Баба Нюра предостерегла меня: не связываться с родителями Макса и вообще со всей их семьёй.

Отец Макса местный фермер, держал большое молочное стадо и имел небольшой молокозавод. Он поставлял молоко и другие молочные продукты в местные детский сад и школу. С этой семьёй боялись спорить даже в администрации, он мог необоснованно задрать цены на свою продукцию, а район нищий и постоянно балансировал на грани банкротства. Я прекрасно понимала нужды и чаянья местного населения, но меня возмущала наглость и бесцеремонность местных богачей. Они чувствовали себя, как бароны. Местные жители для них крепостные крестьяне. Правильно говорил папа, я не знаю людей в провинции. Но у меня есть время, и я постараюсь их узнать.

Посевная началась на два дня раньше запланированного срока. Мы сразу это почувствовали. Работы у нас резко прибавилось. Пошли различные травмы верхних и нижних конечностей, надорванные спины, обострение радикулита, отравление испорченными продуктами, переутомления и алкогольные интоксикации.

Нас поднимали среди ночи и везли в поля. Нам привозили пациентов на всех видах транспорта в любое время суток. Времени на сон отчаянно не хватало, но мы не жаловались.

Мы выезжали в полевые столовые проверять санитарное состояние. Валентин Николаевич, интеллигентный и добрый человек, не мог повышать голос на женщин, он вообще не мог ругаться. Другое дело я — поборница правды и справедливости. К концу нашей проверки повара вздрагивали от звуков моего голоса.

На обратной дороге Валентин Николаевич сказал, что он рад, что взял меня с собой. Ему никогда не удавалось приструнить наглых поварих, а теперь они готовы выполнить всё, только бы я не приехала их снова проверять.

Посевная закончилась через месяц, и мы вздохнули спокойно. В этом голу обошлось без тяжёлых травм и увечий. Поток пациентов схлынул, мы принялись приводить в порядок ФАП. Во время посевной до этого просто не доходили руки.

Как вовремя я разобрала кладовку! Там обнаружилось много комплектов постельного белья, подушек и одеял. Мы просто относили грязное бельё в бытовое помещение и брали новый комплект. Сейчас пришло время провести большую стирку и генеральную уборку помещений.

На уборку, дезинфекцию и стирку ушло три дня. Я поняла, что устала, и это с моей-то неуёмной энергией! Валентин Николаевич дал мне два дня выходных. Моему организму хватило одного дня, на второй день я решила съездить в соседнюю деревню в магазин.

Соседняя деревня больше нашей, в ней имелся большой магазин товаров повседневного спроса. Мне нужно прикупить лёгкие брюки или шорты на лето и тапочки на резиновой подошве.

Я выбирала тапочки, весело разговаривая с продавщицей. Она оказалась очень весёлой, жизнерадостной молодой женщиной. Слава обо мне уже пронеслась по всем деревням, народ одолевало любопытство. Всем хотелось пообщаться со мной. Я не роптала, у местных жителей мало развлечений и новостей, а отвлечься от тяжёлого труда хочется, вот они и перемывают кости всем подряд.

Вдруг продавщица замолчала и повернулась к входной двери. Я не стала любопытствовать, кого она увидела, и продолжала перебирать тапочки.

— Так это наша фельдшерица! — раздался визгливый женский голос.

Я обернулась и посмотрела на говорившую. Передо мной стояла мать Макса, ошибиться невозможно — слишком они похожи. Это худая, невысокая женщина среднего возраста со следами прежней красоты на лице. Она поджимала губы и смотрела на меня презрительным взглядом.

— Вы кто, мадам? — спросила я.

— Ты встречалась с моим сыном Максимом, — высокомерно ответила она.

— Я встречала по крайней мере двух Максимов, оба они оказались высокомерными и ограниченными придурками, — сказала я. — Какой из них ваш сын?

От моих слов дама онемела. Продавщица отвернулась, но судя по подрагивающим плечам, она изо всех сил сдерживала смех.

— Да как ты смеешь, дрянная девка!!! — закричала женщина, наконец-то отошедшая от шока.

— Спокойно, мадам, вы не на митинге, — твёрдо сказала я, встала прямо, расправила плечи и выпятила грудь. — У вас есть жалобы на здоровье? Если нет, то вам пора домой, пока ваш сыночек не убежал к одной из неодобренных вами девок.

Развернувшись к продавщице, я протянула ей выбранные тапки.

— Я возьму эти и ещё синие короткие шорты, — сказала я ей.

Та дрожащими руками взяла у меня тапки и пошла на кассу. Она еле сдерживала смех, ещё чуть и продавщица взорвется. Мадам так и стояла посередине магазина и смотрела на меня огромными глазами. Я расплатилась за вещи, попрощалась с продавщицей и вышла из магазина.

«Умеешь ты, Ника, наживать врагов! Радуйся, у тебя есть хотя бы один талант», — подумала я.

Глава 6

Как объяснил мне Валентин Николаевич, больше такой напряжённой работы до уборочной страды не ожидается, но пациентов прибавится. На летние каникулы в гости к бабушкам приезжают внуки, дети, правнуки. Население деревни увеличивалось в два раза, и, соответственно, пациентов у нас прибавлялось. Скоро начнётся купальный сезон, пойдут простуды и мелкие травмы.

У нас в деревне случилось ЧП. На следующий день после моих выходных к нам поступил экстренный вызов из местного детского сада. Детей из самой младшей группы поразила болезнь. Дети все, как один, покрылись сыпью. У них опухали суставы, а двое малышей начали задыхаться.

Всех десятерых малышей срочно привезли в ФАП. Валентин Николаевич поставил диагноз: аллергическая реакция на неизвестное вещество. В боксе на всех коек не хватило, маленьких пациентов разместили во всех свободных помещениях. Я бегала от ребёнка к ребёнку и ставила им уколы, назначенные Валентином Николаевичем, пока он занимался двумя тяжелобольными мальчишками.

К вечеру опасность миновала, баба Нюра пропустила в ФАП родителей детей, которые дежурили у здания. Всё это время она держала круговую оборону и не пускала родителей, чтобы не мешали работать.

— Нужно узнать, чем их накормили в садике, — устало сказал Валентин Николаевич.

Я начала звонить в районную администрацию. Путём угроз и запугивания я добилась, чтобы к нам привезли заведующую детским садом и двух поварих. Для наведения ужаса на работников детского сада я вызвала участкового милиционера.

Вид участкового милиционера быстро поубавил боевой пыл работников. Из разговора выяснилось, что детей напоили молоком на завтрак. Молоко кипяченое, но это и не отравление, а именно аллергическая реакция.

— Либо в молоко что-то добавлено, либо в корма для животных, — высказал свою мысль Валентин Николаевич. — Я запрещаю вам принимать молоко, пока мы не выясним причину. Завтра же свяжусь с ветеринарной службой, пусть проведут проверку на фермах.

Все разошлись, осталось только двое ребятишек с родителями, остальных забрали домой. Валентин Николаевич остался на ночное дежурство, а я пошла к себе.

Утром, зайдя в ФАП, я услышала громкие голоса в ординаторской. Картина открылась мне преинтереснейшая. Баба Нюра сидела на диване и смотрела затравленным взглядом. Валентина Николаевича прижимал пузом к креслу невысокий плешивый мужичонка, брызгая слюнями, грозил ему всеми известными карами.

— Так это и есть наш местный фермер, владелец заводов, газет, пароходов? — громко сказала я.

Мужичонка обернулся и посмотрел на меня прищуренными глазами. Он открыл рот и хотел ответить мне, но я перебила его.

— Пока не выясним, что ты добавил в молоко, молоко покупать не будут, — холодно сказала я. — Можешь не митинговать здесь напрасно, колобок-переросток.

— Вы пожалеете об этом! — заголосил он. — У кого молоко покупать будете?! Я и так торгую себе в убыток. Вот как подниму цены, откуда администрация денег возьмёт?!

— Я смотрю, что от безнаказанности ты оборзел, краёв не видишь! Забыл, как ты и твои дети в детсад и в школу в деревне ходили? — сказала я. — Будем закупать молоко у населения. Сад небольшой, литров двадцать в день наберём. Администрация экспресс-тесты купит, мне не трудно утром молоко проверить, а селянам копейка будет.

— Я смотрю, ты умная, всё продумала, — зашипел на меня фермер.

— Так я ещё не всё сказала. Не ровен час, ящур проявится, район закроют… Куда молоко возить будешь? Пока суть да дело, месяц пройдёт, а то и больше, а коровы ждать не будут, — тихо сказала я.

Фермер запыхтел, как самовар, и даже стал дергать ножкой, как молодой жеребец. Сказать ему нечего. Сели бедному Валентину Николаевичу на шею и ноги свесили! В других районах фельдшера уважаемые люди, к ним прислушиваются, с праздниками поздравляют, свежими продуктами угощают.

— Нельзя спорить с медициной! — сказала я. — И больше сюда с претензиями не приходите. Вы чуть десять детей не погубили из-за своей жадности.

Мужичонка зыркнул на меня глазищами, развернулся и ушёл.

— Ты про ящур сама придумала, или подсказал кто? — спросил Валентин Николаевич.

— Я, когда кладовку перебирала, нашла старые журналы, прочитала пару страниц, — ответила я. — У нас в районе ящур не такое уж редкое явление.

Глава 7

Лето выдалось очень жаркое. Дождей мало, весь свободный народ целыми днями пропадал на речке. Пациентов немного, тяжёлых заболеваний не было, и мы проводили рабочие дни в блаженном ничегонеделании. Все работы по ФАПу давно сделаны, журналы заполнены, отчёты по лекарствам сданы.

У меня выходной, и я решила сходить искупаться. Пришла на речку и расположилась на пустом берегу. В леске неподалёку гуляла компания, но из-за кустов мне их не видно, надеюсь, что и они меня не видели. Я разделась и вошла в реку. Река небольшая, но довольно глубокая. Я наплавалась и решила уже выходить, когда заметила мальчишку лет четырёх, который бежал к реке.

Он подбежал к самой кромке воды, запнулся за корягу и упал прямо лицом в воду. Среагировала я быстро, подскочила к нему и вытащила из воды, перевернула на живот и похлопала по спине. Мальчишка закашлялся и срыгнул воду. Я посадила его на траву, умыла лицо и сняла мокрую футболку.

— Ты с кем сюда пришёл? — спросила я его.

— Сестра там с парнями, — ответил мальчишка и показал рукой на кусты.

Я поставила его на ноги, взяла за руку и повела в сторону компании. Когда мы подошли к компании, у мужской её части еда встала поперёк горла. Мой купальник прикрывал только самые стратегические места, немного внизу и немного вверху. Мне своего тела стесняться нечего, а парни такого богатства не видели. У них в деревнях все девки на диетах помешанные, кожа да кости, всё артисткам да моделям подражают, может, это кому-то нравится, да только не всем.

— Чего слюни распустили? Или нормального женского тела не видели? Так деньги за просмотр платите. Где твоя сестра? — спросила я мальчишку и немного наклонилась вперёд.

В компании кто-то сильно закашлялся, потом послышались хлопки по спине, подавился болезный.

Мальчишка показал рукой на пьяную молодую особу. Она сидела и смотрела на нас осоловевшими глазами.

— Ты чего это, пьянь, ребёнка с собой на гулянку взяла? Он чуть в реке не утонул, — спросила я.

— Он сам за мной потащился, я его не звала, — пьяным голосом проговорила она.

— Она меня дома одного заперла, а я выбрался, — обиженно сказал малыш и насупился.

Подойдя к этой пьянице, я приподняла её за грудки и поставила на ноги. Получилась это не сразу, у неё коленки не разгибались, и она заваливалась на спину. Наконец она встала ровно. Я приподняла её за подбородок и посмотрела на её пьяную рожу.

— Ловите — сказала я и заехала ей в челюсть.

Дама, как стояла, так и упала ровно спиной в руки Максиму.

— Я бы на вашем месте положила это пьяное тело в тень, а то получит ещё тепловой удар, а вы будите виноваты, — сказала я и, взяв мальчишку на руки, пошла назад к реке.

— Тебя как зовут, ребёнок? — спросила я мальчишку.

— Тимофей, — ответил он. — А мы искупаемся?

— Искупаемся, а потом пойдём ко мне на работу, я тебя подстригу и помою, — ответила я. — Если тебя ещё раз оставят одного, приходи ко мне в больницу, будешь помогать работать.

Мы купались с Тимофеем около часа, потом его начало клонить в сон. Я завернула мальчишку в полотенце, оделась и понесла к себе. Дома я уложила его на свою кровать, осторожно смазала всего мазью от ожогов, для профилактики, завернула в простынку и пошла на кухню готовить ужин. Проснётся голодным растущий организм.

Проснулся Тимофей через три часа, устал ребёнок. Я накормила его и посадила подстригаться. Было сложно уговорить сидеть прямо, но я справилась. Я коротко подстригла малыша, оставила только небольшой ёжик на макушке. Получилась гигиеническая стрижка, ровно и гигиенично.

Потом мы пошли в ФАП, мыться и переодеваться в чистое. Я тщательно вымыла Тимофея и опять смазала его мазью. Одела его в рубашку от больничной пижамы и посадила в бытовом помещении на стул. Накопилось грязное бельё, я хотела загрузить машинку, а потом помыть полы в помещениях. Я разбирала бельё и рассказывал Тимофею сказку. Он слушал внимательно и изредка задавал вопросы. Бедный ребёнок, с ним совсем никто не занимается.

В помещение вошла пожилая женщина и замерла на пороге.

— А вы думали, что я издеваюсь над вашим ребёнком? — спросила я ошарашенную женщину.

— Нет, что вы, Ника, я о вас такое никогда бы не подумала, — ответила она.

— Вы почему его в садик не отдадите? — спросила я. — Всё лучше, чем пьяной сестре оставлять.

— Он родился слабеньким, болел долго, недавно только ходить стал, — ответила она, — я хотела его с осени в садик отдать.

— А я сбегу, — сказал Тимофей и опустил глаза в пол.

— Пока пусть ко мне приходит, будет помогать мне лечить больных, а осенью видно будет, — сказала я. — Этой пьянице больше не оставляйте.

— Спасибо вам, Ника, — сказала женщина, взяла Тимофея за руку, и они ушли.

«Моя доброта ещё добавит мне проблем», — подумала я.

Глава 8

На следующий день, когда я утром подошла к входу в ФАП, Тимофей уже стоял около двери с пакетом в руках.

— Что у тебя в пакете? — спросила я, открывая дверь.

— Мама одежду дала и творога банку, — ответил Тимофей.

— Пошли, я приготовлю тебе творог по-докторски, — сказала я, взяв его за руку, повела в ординаторскую.

Выложив полбанки творога в тарелку, я налила туда сиропа шиповника, размешала и вручила ложку Тимофею. Первую ложку он съел с осторожностью, а потом умял всю тарелку. Я налила морсу от бабы Нюры, он запил и сказал спасибо.

— Теперь нужно помыть за собой посуду, — сказала я и вручила ему тарелку с ложкой.

Мне, конечно, пришлось перемывать посуду, но ребёнок старался и не капризничал. Молодец парень, будет хорошим хозяином, если не заленится. Потом я показывала ему помещения ФАПа, рассказывала, для чего они нужны, и какие процедуры проводятся. Тимофей слушал внимательно, иногда задавал вопросы по существу. Ребенок очень любопытный и сообразительный.

После экскурсии мы сидели в кабинете, Тимофей показывал указкой на буквы и называл их. Для обучения мы использовали таблицу для проверки зрения. Он, конечно, половины букв не знал и иногда путался, но для его возраста мальчик хорошо развит. Я не настаивала на изучении алфавита, Тимофей сам захотел, пусть учит, пока не надоест. За этим занятием нас и застал Максим. Он вошёл в кабинет и застыл, наблюдая за нами.

— Я никогда не думал, что алфавит можно изучать по плакату для проверки зрения, — сказал он.

— У тебя есть жалобы на здоровье? — спросила я.

Максим протянул мне обожжённую руку.

— В процедурную! — скомандовала я и пошла первая, показывая дорогу.

В процедурной я усадила Максима на стул и начала доставать медикаменты. С Тимофеем у меня договорённость: если приходит пациент, он садится в уголке на стуле и сидит тихо, пока я не закончу лечение. Я краем глаза увидела, что Тимофей не забыл наш разговор, сел на край запасной кушетки и затих.

У Максима был ожог руки второй степени. У него уже появились волдыри, кожа руки покраснела. Я нанесла на ожог болтушку и забинтовала руку стерильным бинтом.

— На ночь нужно снять повязку, — сказала я, — ожоги лучше заживают на воздухе. А теперь расскажи мне, почему ты хромаешь на правую ногу.

— Я натёр мозоль, а потом содрал шкуру, у меня образовалась рана, — ответил Максим, — ничего страшного.

— Снимай кроссовки, я сама решу, страшно или нет, — ответила я и показала рукой на кушетку.

Максим снял обувь, носки и лёг на кушетку. Я сначала осмотрела его здоровую ногу, а потом перешла к больной.

— У тебя фурункул, — сказала я, — ты содрал кожу, в рану попала грязь. Хорошо, что я заметила твою хромоту, иначе пришлось бы долго лечить, запусти ты процесс. Сейчас поставлю обезболивающий укол и буду вскрывать. Ты сможешь не дёргаться, или тебя зафиксировать на кушетке?

— Я не буду дёргаться, — сказал Максим.

— Держись руками за кушетку, — сказала я, пока он не очухался, сделала ему укол.

Максим только вздрогнул, но ногой не дёрнул. Я взяла стерильный скальпель, загородив пациенту обзор, быстрым движением сделала надрез. Сгусток гноя выскочил из раны, и если бы не моя реакция, он упал бы на кушетку. Я сменила несколько салфеток, но гной всё вытекал из раны. Мне пришлось попросить Тимофея принести ещё одну упаковку салфеток.

Когда я взглянула на пациента, он смотрел большими глазами на кучу использованных салфеток, которые я выкидывала в специальный тазик для использованных медицинских материалов.

— У тебя в ноге большая дырка, — сказала я, — нужно ставить дренаж. Сейчас будет немного больно. Рану не мочить, пока она не покроется корочкой. Дренаж будем менять каждый день.

Отвлекая его разговорами, я быстро поставила дренаж и наложила мазь на рану. Сделала повязку и натянула на ногу носок.

— Всё, можешь одеваться, — сказала я и начала убирать медикаменты и материалы в шкаф.

Максим сел на кушетку и начал быстро надевать обувь. Он поглядывал на меня и, видимо, что-то хотел спросить, но почему-то не решался.

— Вы эту пьяницу всей компанией пользуете? — спросила я. — Надо у вас анализы взять, может быть целый букет венерических болезней.

— Ты зачем при ребёнке об этом говоришь? — запинаясь, сказал Максим.

— Так он мне и рассказал, — ответила я. — Он, правда, пока не знает, как это называется, но процесс описал доходчиво и понятно.

— Я её не пользую, брезгую, но парни иногда, — ответил Максим. — Она только с нами, а мы все чистые.

— Только или с вами? — переспросила я.

— Я не уверен, — задумчиво проговорил он.

— Пусть придут ко мне послезавтра, я возьму анализы и посмотрю, желательно и кровь взять. Можно не писать фамилии, пронумеровать пробирки и отправить их в областную платную лабораторию. Им фамилии ни к чему, они соблюдают анонимность. Только денег это стоит немаленьких, но на здоровье экономить нельзя.

— Я скажу парням, — ответил Максим, — они придут вечером.

— Сам тоже приходи, — сказала я, — есть болезни, передающиеся бытовым путём.

В это время в процедурную влетела молодая женщина. Она прижимала к груди девочку лет трёх. От волнения она не могла внятно говорить, только скулила. Я быстро взяла девочку на руки, её вырвало на меня. Не обращая внимания на грязный халат, схватила тазик, поместив его на кушетку, я поставила девочку рядом на коленки, придерживая её, наклонила над тазиком. Ребёнка рвало сильно, её тело содрогалось и дрожало.

Я гладила её по спине и тихо шептала успокаивающие слова.

— Я описалась, — сказала она в перерыве между рвотными позывами.

Перехватив её другой рукой, второй начала развязывать свой халат. Я сняла с себя халат, свернула его и подложила его под ребёнка. Мне всё равно, что под халатом у меня только лифчик и трусы. Сейчас у меня тяжёлый пациент. Мать пыталась подойти к нам, но я отодвинула её рукой от кушетки.

— Держи её, чтобы не мешала! — крикнула я Максиму.

Он взял женщину за руку и посадил на кушетку рядом с Тимофеем.

Наконец рвота прекратилась. Я убрала с лица девочки волосы и погладила её по голове.

— Тимофей, — позвала я, — налей из кувшина воды в стакан и достань из шкафа жёлтые пакетики.

Тимофей принёс мне стакан с водой и протянул пакетик с порошком. Я прислонила ребёнка к своей груди, прочитала название на пакетике, убедившись, что мне принесли нужное лекарство, высыпала пакетик в стакан с водой. Потом я проследила, чтобы малышка выпила весь стакан. Через две минуты её вырвало водой. Желудок был чист.

— Она падала или ударялась головой? — спросила я мамашу.

— Нет, — ответила она, — она гуляла со мной во дворе, ничего не ела, только воду пила.

— Сколько она гуляла? — уточнила я.

— С утра и до того, как её стало тошнить, — ответила женщина.

— У ребёнка температура, она получила тепловой удар, — сказала я. — Вы о чём думали, когда позволяли ей столько находиться на жаре?

— Она гуляла в тени, — ответила мамаша.

— В таком возрасте и в тени можно получить тепловой удар, — ответила я, — девочка у вас маленькая, худенькая, наверное, часто болеет.

— Она родилась недоношенной, — ответила женщина.

— Тимофей, отведи женщину в кладовку и покажи, где лежат полотенца и пелёнки, потом приведёшь её в санпропускник, а я пока искупаю ребёнка, может, температуру удастся сбить.

Я взяла девочку на руки и понесла её мыть. В санпропускнике имелась небольшая ванная для купания детей. Я налила прохладную воду, раздела ребёнка и начала осторожно обмывать её.

Мы уже закончили водные процедуры, когда пришли мать девочки и Тимофей. Я взяла полотенце, завернула в него ребёнка и положила на кушетку. Осторожно вытерла, сложила пелёнку и завернула её вокруг малышки как подгузник.

— Сейчас положу вас в бокс, — сказал я матери, — через час навещу, если за это время у неё поднимется температура, громко кричите, будем делать укол. Не мешало бы и вам накапать успокоительного. Но от него в сон клонит, а мне нужно, чтобы вы каждые пятнадцать минут мерили ей температуру. Выдам вам электронный термометр.

Когда я вернулась из бокса, до меня дошло, что я не накормила Тимофея обедом. В процедурной сидели Максим и Тимофей и смотрели на меня настороженно.

— Тимофей, иди в ординаторскую и съешь один пирожок, я сейчас уберу процедурную и подогрею тебе суп, — сказала я.

— Я не люблю суп, — протянул Тимофей.

— Я налью тебе только гущу, это уже не будет супом, — ответила я.

— Я накормлю его, — предложил Максим, — не беспокойся, занимайся своими делами.

Когда они вышли, я вспомнила, что до сих пор хожу в нижнем белье. У меня сегодня день стриптиза, только деньги в трусы не суют. Надела новый халат и начала уборку. У меня час, а потом нужно осмотреть пациента и внести запись в журнал.

Максим нашёл меня в бытовом помещении. Я загрузила стиральную машинку и сейчас домывала полы.

— Тимофей заснул на диване в ординаторской, — сказал Максим.

— Ты почему домой не ушёл? — спросила я. — Или у тебя ещё болячки есть?

— Я хотел попросить тебя подстричь меня, — сказал Максим.

— Почему так долго не решался это сделать? — удивилась я. — Или ты думал, что я откажу тебе из-за того случая? Я не злопамятная. Только тебя бесплатно стричь не буду.

— Тебе нужны деньги? — спросил Максим.

— Откуда такое отношение к жизни? Деньги, конечно, нужны, без них никуда, но не всё можно измерить деньгами. Мне нужно выточить несколько болтов. У вас же есть мастерская, — сказала я.

— Конечно, я попрошу сделать для тебя болты, — с удивлением сказал Максим, — ты только напиши мне размеры.

— Лучше принесу тебе старые болты, я технически не подкована, — ответила я. — Придёте ко мне через день, я тебе и отдам.

Глава 9

На следующий день была не моя смена, но я вышла на работу. Рассказала Валентину Николаевичу о пациентах, убрала бокс и помогла составить отчёт об использовании лекарств. Тимофей ходил за мной, как хвостик. Я рассказывала ему в процессе работы сказки.

После обеда мы пошли купаться на речку. Я учила его плавать, он так забавно барахтался в воде. Потом мы ходили в магазин за продуктами и читали книгу. Вечером за ним пришла мама, принесла мне творога и молока за работу. Я отказываться не стала, всё скормлю Тимофею.

Утром следующего дня я вышла на работу. Тимофей ждал меня у дверей. Он сказал, что у меня лучше, чем в садике, но мы договорились с ним, что он попробует походить туда осенью, чтобы сравнить.

Дети — это моя единственная слабость и любовь. Я не знаю, откуда и когда появилось это чувство, но я люблю всех детей, даже хулиганов и дебоширов. При этом я никогда не позволяю им садиться мне на шею. Дети — создания космоса, они чувствуют, как к ним относятся и безошибочно тянутся к тем людям, которые их любят.

День прошёл тихо. Были две разбитые коленки и один порезанный палец. Я заполняла карточки пациентов и занималась другой бумажной работой.

В пять часов вечера в ФАП прибыла компания парней во главе с Максимом. Они стояли в коридоре со смущённым видом.

— Сначала возьму мазки, а потом кровь из вены, — сказала я. — Анализы отвезу в лабораторию завтра сама, желательно, чтобы кто-нибудь подвёз меня на машине. Если нет такой возможности, то кому-то придётся посидеть с Тимофеем, я поеду на общественном транспорте.

— У вас же есть машина? — спросил один из парней.

— А ничего, что я о вас никому не сказала? — ответила я. — Я на свой страх и риск провожу исследования.

— Я отвезу, — сказал Максим. — Во сколько завтра заехать?

— Думаю, часов в восемь утра, ехать на машине недалеко, да и делать в городе особо нечего, — сказала я. — Теперь заходите по одному в процедурный кабинет на мазки. Кровь буду брать во второй процедурной.

Первым зашёл невысокий коренастый парень. Он смело прошёл за ширму, но когда я сказала ему, чтобы он приспустил штаны, он, заикаясь, переспросил меня два раза. Пришлось объяснять ему, как берутся мазки.

Бедный парень так смущался и напрягался, когда я дотрагивалась до его члена, что у него началось обильное потоотделение. Мне пришлось долго объяснять ему, что я видела все мужские органы и, вообще, к пациентам отношусь беспристрастно.

С остальными была та же история. Мужики, как дети, сам помучается, но ни за что не расскажет другому, пусть другой тоже помучается. Последним был Максим.

Он мужественно снял штаны, но когда я дотронулась до него, он возбудился. Бедный парень, у него покраснело всё тело.

— Не смущайся, это нормальная реакция здорового молодого парня, — успокоила я Максима. — Надо снимать напряжение, если нет девушки, нужно заниматься спортом. Хорошие физические нагрузки уменьшают напряжение. Как твоя нога? — спросила я, чтобы отвлечь его.

— Валентин Николаевич вчера вытащил дренаж и сказал, что пару дней нужно накладывать мазь, — ответил Максим.

— Я посмотрю твою ногу, когда возьму у вас анализы, — сказала я. — Скажи своим друзьям, что анализы стоят тысячу рублей, результат будет через день, пришлют заказным письмом или выдадут на руки, как вам удобно. Если на руки, то нужно ехать самим.

— Второй раз я могу съездить сам, если ты работаешь, — сказал Максим.

— Думаю, что так будет лучше, — ответила я и начала снимать перчатки.

Кровь я взяла быстро и без проблем. Парни уже отошли от шока, даже пытались заигрывать со мной. Максим выпроводил их из здания, а я повела его осматривать ногу. Рана уже заживала, я сменила повязку и на этом процедуры были окончены.

— Ты мне болты принесла? — спросил меня Максим уже у двери.

— Хорошо, что напомнил, — сказала я и вытащила из ящика болты.

Он положил их в карман и ушёл. А я пошла за Тимофеем, которого оставила в ординаторской слушать магнитофон. Нам нужно навести порядок в ФАПе, упаковать анализы и закрыть здание.

Глава 10

Максим приехал на большой импортной машине. В марках машин я не разбираюсь совсем и никогда не стремилась исправить это. Я и Тимофей с комфортом разместились на заднем сиденье. Я всю дорогу рассказывала ему сказки. Максим тоже слушал и даже музыку не включал. Через три часа мы добрались до города. Дорогу до лаборатории нашли быстро.

Когда я выходила из машины, Максим протянул мне деньги. Анализы я сдала без проблем. Заполнила бланк, отдала пробирки и договорилась, что за анализами прибудет курьер.

— Теперь куда? — спросил меня Максим.

— Поищем кафе-мороженное, — сказала я, — давно не ела мороженного и не пила молочных коктейлей.

Кафе-мороженное находилось на соседней улице. В кафе было пусто. Я заказала себе и Тимофею по мороженному и по коктейлю. Максим решил ограничиться только пирожным и кофе. Пока ели, говорили на общие темы. Обратный путь мы с Тимофеем проспали. Уже у дома Максим разбудил нас.

— Я принёс тебе болты, — сказал он. — Может, ты доверишь мне прикрутить их?

— Пойдём, заодно покормлю тебя. Болты мне нужны для тренажёра, — сказала я и указала на мой спортивный уголок. — Я, видимо, перестаралась с нагрузкой, вот болты и лопнули.

Максим завис над тренажёром. Мой тренажёр — это чудо инженерной мысли. Парни из технического университета, с которыми мы ходили в качалку, соединили несколько тренажёров в один, и получился многофункциональный тренажёр, компактный и эффективный. Парни сделали ещё несколько таких тренажёров на заказ, но мой был первый и самый удачный.

— Нравится? — спросила я. — Это индивидуальный проект.

Я показала Максиму, где нужно завернуть болты и пошла на кухню подогревать ужин.

Ужинали мы котлетами с макаронами и пили чай с пирожками. После ужина Максим уехал, а мы с Тимофеем занялись домашними делами. После ухода Тимофея домой я занималась на тренажёрах.

Завтра моё дежурство, я собиралась посмотреть мазки и провести генеральную уборку в боксах и процедурных кабинетах. Но моим планам не суждено было сбыться.

Утро началось тихо и спокойно, но через полчаса нам привезли молодую беременную женщину, у которой начались схватки. Я роды никогда не принимала, только присутствовала пару раз во время практики. Роженицу поместили в гинекологический кабинет, я послала Тимофея за Валентином Николаевичем. Рисковать здоровьем ребёнка и матери я не собиралась.

Валентин Николаевич с порога заявил, что он будет только наблюдать и подсказывать, а роды принимать буду я. Я пошла мыть руки и переодеваться.

Роды длились четыре часа. Устали все. Ребёнок родился доношенным и здоровым, но мать пришлось зашивать. Это такое счастье держать орущего ребёнка на руках! Я сама перерезала ребёнку пуповину, завязала её и зашила. Потом вымыла младенца, взвесила, измерила рост, завернула в пелёнки и положила в кроватку рядом с мамой. Малыш успокоился, он уже не кричал так громко, а только попискивал. Потом я зашивала роженицу, только после этого Валентин Николаевич отпустил меня отдыхать.

Когда я вышла в коридор, там стояли Максим и Тимофей. От вида моего халата, забрызганного кровью, Максим свалился в обморок. Я не успела сообразить, как он рухнул на пол. Пришлось мне бежать за нашатырём и по пути сменить халат.

— Ты крови боишься? — спросила я, когда он очнулся.

— Раньше не боялся, — тихо ответил Максим, — я сам бычков резал, но столько человеческой крови не видел.

— Ты увидел менее процента крови, — сказала я. — При родах крови много, я даже не знаю, можно ли сравнить с чем-то понятным тебе, никогда не видела, как режут скот. Пойдём в процедурную, я осмотрю твою голову. Со стрижкой придётся повременить, — сказала я после осмотра, — у тебя на голове шишка. Дня через два она пройдёт, а сейчас я приложу лёд, ты посидишь здесь немного, пока буду проводить уборку.

Работы много, я потеряла счёт времени. Роженицу и ребёнка увезли в районную больницу. Валентин Николаевич ушёл домой, только Тимофей сидел на стуле и пересказывал мне сказку, которую ему читала мама.

— Я, наверное, пойду, — услышала я голос Максима.

— Я совсем забыла, что ты сидишь в процедурной! — сказала я. — Ты извини, работы много, замоталась.

— Я понимаю, — ответил Максим и ушёл.

Глава 11

На следующий день после обеда ко мне неожиданно зашли Алексей и Павел и пригласили на речку. Я взяла мазь от ожогов для Тимофея, немного еды и воды, и мы пошли купаться.

Ребята уже развели костёр на берегу и жарили сосиски. Кроме трёх моих первых пациентов: Алексея, Вадима и Павла, ещё были Сергей и Тёма. Парни запаслись пивом, но крепких алкогольных напитков не наблюдалось. Я пить отказалась. Я не трезвенница, но пиво не люблю.

Мы с таким удовольствием поели жаренных на костре сосисок и наплескались в речке! Усталые, лежали на одеяле и рассказывали смешные истории. Идти домой рано и лень.

Нашу идиллию прервали подвыпившие парни на мотоциклах. Это была местная воинственная шпана из соседней деревни. Когда я увидела их, то поняла — драки нам не избежать. Их больше, но они все пьяные. Я сказала Тимофею, чтобы он отошёл подальше и не лез в драку, а сама начала одеваться.

Драка получилась знатная. Мне заехали пару раз или больше, я не считала, не до этого было, но и я повеселилась на славу. Давно я не участвовала в таких массовых побоищах.

Мы победили, противники лежали на земле и стонали, я осматривала повреждения бойцов из «своего отряда».

— Теперь нужно найти транспорт и отвезти их в ФАП, — сказала я. — Их нужно осмотреть и обработать раны. Да и ваши раны нужно обработать.

— Ты собираешься их лечить? — спросил Павел.

— Конечно, ты обо мне плохо думаешь, я медик до мозга костей и не откажу в помощи никому, — ответила я.

Алексей побежал в ФАП за нашей машиной. Мы остались собирать вещи и убирать за собой мусор. Машина приехала быстро, часть пациентов мы внесли в машину на руках, часть залезли туда сами. Мы поместились все, но было очень тесно.

Нас уже ждал Валентин Николаевич. Часть пострадавших отвели к нему в процедурную, второй частью занялась я. Я не разделяла пациентов на своих и чужих. В итоге оказалось, что все мои пациенты были из команды противников.

Парни сидели тихо и только таращили на меня глаза. Я по очереди усаживала их на стул, осматривала и обрабатывала раны. Тяжёлых повреждений мало, но двум парням пришлось наложить фиксирующие повязки и ещё двум зашить глубокие рассечения. Я осматривала последнего пациента, который жаловался на боли в животе, когда дверь в процедурную открылась. В проёме появился молодой мужчина, по виду смахивающий на байкера.

«Дежа-вю», — подумала я и загородила ему дорогу.

— Отойди, я хочу поговорить со своим братом, — зло сказал байкер.

Я посмотрела на парней: мой последний пациент втянул голову в плечи и отошёл подальше.

— Он мой пациент, — сказала я, — пока он здесь, его никто не тронет!

— Он взял мой мотоцикл без разрешения! — заскрежетал зубами байкер.

Эти слова меня разозлили. Из-за железа бить человека. Мой удар был для него сильным и неожиданным. Как и в прошлый раз — удар ногой и хук справа. Такой приём срабатывал в ста процентах случаев! Если противник успевал увернуться от моей ноги, то его обязательно достигала моя рука, и ещё не известно, что страшнее. Придумывать что-то новое у меня не было времени. Нужно бить неожиданно и сильно. Внезапность — мой конёк. Байкер с грохотом свалился в коридор.

Он оттолкнулся от пола и попытался встать, но я заехала ему ногой в живот, он согнулся пополам. Из процедурной Валентина Николаевича выскочили парни и уставились на байкера.

— Унесите это тело отсюда, пока я не прибила его, а потом не расплющила его мотоцикл! — сказала я.

Вадим и Алексей подхватили его под руки и поволокли к выходу.

— Ты зря решил своего брата здесь побить, — услышала я голос Алексея, — Ника своих пациентов в обиду не даёт.

Я закрыла дверь процедурной и подошла к пациенту.

— Ложись на кушетку, буду пальпировать тебя, — сказала я.

Парень быстро улёгся на кушетку, я присела на край и начала мять его живот.

— Будет больно, кричи, — предупредила я.

В процедурную вбежал Максим и остановился.

— Только не говори мне, что хочешь с ними поговорить, — сказала я.

В это время пациент вскрикнул, я перевела взгляд на свои руки.

— Больно — пожаловался он.

— Я не буду устраивать разборки, — сказал Максим, — мне сказали, что ты подралась.

— По мне не заметно? — спросила я.

Максим присел на корточки и начал рассматривать меня.

— Следы от драки есть, — констатировал он, — тебе бы прилечь, отдохнуть.

— Сейчас закончу с пациентами и займусь своими боевыми ранами, — ответила я. — Все свободны, а ты, — я обратилась к лежащему на кушетке парню, — останешься ночевать здесь, в боксе. Утром на голодный желудок возьмём у тебя желудочный сок. Похоже, у тебя проблемы с желудком.

— Трубку глотать… — скривился парень.

— Ты против? — грозно сказала я.

— Я согласен, я останусь, — быстро заговорил он.

— Чего ждём? Одеваемся и по домам! — приказала я парням. — А ты сначала в душ, пижаму я тебе сейчас дам.

Парни испарились через минуту.

— Тебя как зовут? — спросила я пациента.

— Гриша, — ответил он.

— Пойдём со мной, — скомандовала я и пошла на выход.

Вернулась в процедурную через час и застала премилую картину: на кушетке в обнимку спали Тимофей и Максим. Я осторожно перенесла Тимофея на другую кушетку и начала раздевать. Бедный ребёнок, совсем про тебя забыла, тебе бы поспать после купания, а не сидеть в процедурной.

— Ты зачем его раздеваешь? — услышала я голос Максима.

— Нужно намазать его противоожоговой мазью, — ответила я. — Я на речке следила за ним, не давала сидеть на солнце, но для профилактики сделать необходимо. Маленький он ещё, кожа нежная.

— Почему парни позволили тебе участвовать в драке? — спросил Максим.

— Попробовали бы они мне запретить, — ответила я. — Ты конверт из лаборатории привёз?

Максим встал и протянул мне конверт.

— Вот и прекрасно, когда все разойдутся, вскроем конверт и посмотрим мазки, — сказала я и спрятала конверт в карман халата. — Твои друзья далеко?

— На улице ждут, — ответил Максим.

— Когда Валентин Николаевич уйдёт, приходите, будем ставить вам диагноз, — сказала я и, взяв Тимофея на руки, понесла его в ординаторскую на диван.

Глава 12

Парни напряжённо сидели и ждали, пока я смотрела мазки под микроскопом и читала результаты анализов крови из лаборатории. Тишина просто давила.

Освободилась я только в десять часов вечера. Тимофей ушёл домой с мамой. Валентин Николаевич и баба Нюра, закончив с пациентами, пошли отдыхать. Гриша уже давно спал в боксе. Только мы сидели в помещении лаборатории, и я втайне от всех проводила лабораторные исследования.

— Страшного ничего нет, — сказала я, закончив исследования, — но болезнь у вас имеется.

Парни напряглись.

— У всех трихомоноз, — сказала я, — только Максим чистый. Не напрягайтесь так. Это заболевание вызывает трихомонада, она относится к простейшим, передаётся только половым путем. Болезнь лечится легко, но таблетки нужно принимать по схеме и не пропускать. После лечения возьмём повторные мазки и проверим. Во время лечения алкоголь принимать нельзя, сексом заниматься нельзя, в баню ходить со своей мочалкой, полотенцем и мылом. После мытья тазик и скамейку необходимо обработать дезраствором.

— Таблетки дашь? — спросил Максим.

— У нас нет такого запаса таблеток, вам придётся съездить в город и купить их, название я напишу, они продаются без рецепта, — ответила я, — схему приёма тоже напишу. Ещё нужно расспросить вашу даму, с кем ещё она успела переспать, пролечить её половых партнёров и её саму.

— Мы приведем её, — сказал за всех Максим, — завтра вечером, а лучше утром, пока она трезвая.

— Тебе, Максим, советую тоже пропить курс для профилактики, — сказала я. — Подождите меня в коридоре, я посмотрю в справочнике и выдам вам письменные рекомендации. Не делайте такие грустные лица, всё могло кончиться гораздо хуже, например, сифилисом или СПИДом.

— Умеешь ты успокоить, Ника! — сказал самый младший из парней, кажется, звали его Борис.

Выпроводив парней через полчаса, я пошла принимать душ. Завтра у меня рабочий день, нужно сделать много дел за смену.

Утром Тимофей ждал меня у порога ФАПа с банкой творога.

— Будем есть творог по-докторски, — улыбаясь, сказал он.

— Обязательно, но тебе придётся завтракать одному, — ответила я, — у меня пациент в боксе заперт, нужно взять у него анализы.

— Я сам творог размешаю, — с гордостью сказал он.

— Если ты такой самостоятельный, тогда и посуду помоешь, и уберешь продукты в холодильник, — ответила я и повела Тимофея в ординаторскую.

Гриша уже не спал, сидел на кровати и смотрел в окно.

— Тоскуешь по свободе? — спросила я, входя в палату. — Возьму анализы, погладишь свою одежду и пойдёшь домой.

— Дома меня брат поколотит за свой мотоцикл, — грустно сказал Гриша.

— А защитить тебя некому? — спросила я.

— Отец шабашит на фермера, приедет только через месяц, они там коровник перестраивают, там он и живёт, домой не приезжает, — ответил Гриша.

— А ты не работаешь? — спросила я. — Почему не поехал отцу помогать? Денег бы заработал.

— Меня на работу не берут, мне только шестнадцать лет, — ответил Гриша.

— Ты выглядишь старше, — удивилась я. — Тогда оставайся в боксе, за еду придётся поработать.

— Я согласен, что нужно делать? — сказал он и даже вскочил с кровати.

— Пошли, возьмём анализы, а потом я найду тебе работу, — ответила я и повела его в лабораторию.

Пока я вводила зонд, взмокла. У Гриши срабатывал рефлекс, и он сжимал горло, пришлось припугнуть его: если не расслабится, отправлю домой. Угроза сработала.

После процедуры я накормила парня творогом и отправила в бокс делать уборку. Тимофея я оставила за старшего, а сама пошла к Валентину Николаевичу домой.

— У тебя тяжёлый пациент? — с порога спросил Валентин Николаевич.

— Можно и так сказать, — ответила я. — Я у вчерашнего раненого желудочный сок взяла, хотела, чтобы вы проконтролировали, когда буду его титровать. И ещё, отец парня на шабашке, приедет через месяц, а он боится домой идти, там брат может поколотить за мотоцикл.

— Нашей санитарке давно пора сходить в отпуск, она два года не была, пусть отдохнёт, съездит к сестре в гости, сестра давно зовёт, — ответил Валентин Николаевич. — Сегодня же займусь оформлением бумаг. С завтрашнего дня твой Гриша будет официально работать в ФАПе и ночевать в боксе.

— Вы самый лучший! — сказала я и поцеловала его в щёку.

Оттитровала я на оценку отлично. Вместе с Валентином Николаевичем мы заполнили карту больного, потом он ушёл в администрацию решать вопросы по трудоустройству Гриши. Я повела мальчишек домой кормить обедом. После обеда Тимофей лёг спать, а мы с Гришей пошли работать дальше. Тимофей проснётся и присоединится к нам, он парень смелый и самостоятельный.

Работали мы быстро. Гриша молодец, парень трудолюбивый. От работы не отлынивал, делал всё тщательно, на совесть. Через три часа пришёл Тимофей, и мы пошли пить чай с пирожками. Баба Нюра, добрая душа, принесла нам свежих пирожков с капустой.

— У вас так здорово! — сказал Гриша после полдника. — Тихо, спокойно и чисто.

— Начнётся уборочная страда, работы будет много, поесть будет некогда, — ответила я. — Сейчас переварим полдник и пойдём убирать территорию около здания. Надо клумбы поправить, но я человек городской и с растениями возиться не умею, но цветы люблю, правда, на расстоянии.

— Ничего, я покажу как надо, — ответил Гриша, — мама, когда жива была, меня всегда в сад с собой брала.

Настроение у него испортилось, взгляд погрустнел. Я решила не развивать эту тему, раз ребёнку так тяжело вспоминать.

Для меня шестнадцатилетний пацан был ещё ребёнком. Скоро я обзаведусь большим и разновозрастным выводком. Сейчас я глядела на Гришу другими глазами. Это был невысокий, худенький, нескладный подросток, которому не додали любви и нежности.

Я подметала дорожку к ФАПу, когда Максим приволок сестру Тимофея, пьяницу и распутницу Наташу.

— Извини, — сказал он, — я её еле отыскал, она от нас пряталась.

Наташа таращилась на меня и пыталась вырвать руку из руки Максима.

— Веди в процедурную, придерживай её, — сказала я. — Я сейчас сменю халат и приду.

Когда я зашла в процедурную, Наталья громко спорила с Максимом. Она кричала на него и вырывалась.

— Молчать! — крикнула я. — Или я зашью тебе рот.

Наталья застыла и перестала вырываться.

— Знаешь, зачем тебя сюда пригласили? — спросила я.

Она замотала головой.

— Вот и прекрасно, сейчас ты мне назовёшь всех парней и мужиков, с кем ты успела переспать, — сказала я.

Наталья демонстративно поджала губы и отвернулась.

— Тогда мне придётся объявить всем, что у тебя венерическое заболевание, и кто имел с тобой контакт, должны прийти и сдать анализы, — спокойно сказала я. — Даже не сомневайся, что я так и сделаю. Только после этого, если тебя не поколотят твои партнёры, то уж точно поколотят их жёны или подруги. Тебе придётся навсегда уехать отсюда. Но только после того, как тебя под конвоем доставят в кожновенерический диспансер и запрут там до полного выздоровления.

— Что будет, если я скажу? — произнесла Наталья.

— Я приглашу твоих партнёров и по-тихому возьму у них анализы, пропишу лечение, — ответила я. — А тебе всё равно придётся ехать в кожно-венерический диспансер, но тайно, скажешь, что поедешь лечить желудок в районную больницу.

— Дайте листок и бумагу, я сама напишу, — сказала Наталья и села за стол.

Я выдала ей тетрадный лист и ручку, а сама встала у двери, так на всякий случай.

— Могло быть и хуже, — сказала я, прочитав список.

— Я не ш… — ответила Наталья.

— А кто ты после этого? — спросила я. — Максим, у тебя права с собой? Повезёшь нас на нашей машине. Матери я потом скажу, она ей вещи привезёт.

— Меня сейчас повезут? — возмутилась она.

— Нужно подождать, пока ты ещё кого-нибудь наградишь радостью? — ответила я. — Скажу Валентину Николаевичу, чтобы подменил меня. За Тимофеем Гриша проследит, они знают, где у меня ужин, справятся.

— Ты ещё и Гришу приютила! — возмутился Максим.

— Ты мне ещё претензии предъявляешь? — строго ответила я. — Гриша будет работать здесь, пока баба Нюра в отпуске.

Я уже хотела в других выражениях выразить своё возмущение бесцеремонностью Максима, но он поднял руки и извинился. Я сдулась, скандал заглох на корню.

Потом я быстро написала направление и пошла к Валентину Николаевичу. Через полчаса мы выехали из деревни. Кожновенерический диспансер находился в областном центре, на нашей колымаге нам ехать часов пять.

В машине я сидела рядом с Натальей, но разговаривать нам было не о чем. Я просто следила, чтобы она ничего не выкинула. Приехали мы вечером, диспансер был закрыт. Мне пришлось применить всю свою наглость, чтобы сначала нам открыли дверь, а потом вызвали врача.

Врач оказался понимающим и адекватным мужчиной и быстро просёк ситуацию. Наталью отвели в палату, а я ещё минут двадцать беседовала с доктором. Он дал мне пару хороших советов и даже снабдил лекарствами. Мы обменялись телефонами и расстались хорошими приятелями.

— Ехать назад уже поздно, — сказала я Максиму, — пойдём ночевать ко мне домой.

Максим попытался протестовать, но я не стала его слушать. В квартиру мы ввалились в десять часов вечера, чем шокировали моих родственников. Отец отсутствовал, он два дня назад уехал в командировку, возвратится только через неделю, а мама была шокирована. Лёхе было всё равно, он парень продвинутый и понятливый.

За ужином пришлось отвечать на множество вопросов мамы, но это не мешало насладиться мне домашней кухней. Я долго и со вкусом лежала в ванной, потом позвонила двум лучшим друзьям и наговорилась от души. Максим в это время смотрел в гостиной телевизор. За час до полуночи мы разошлись по комнатам спать.

Проснулась я от звука закрывающейся двери. Мама и Лёха ушли на работу. Я вышла на кухню и принялась готовить завтрак. Максим появился через полчаса.

— Выспался? — спросила я.

— У тебя такие приятные интеллигентные родственники, — тихо сказал Максим.

— Ты ещё папу не видел, — ответила я.

После завтрака я начала мыть посуду, и в этот момент Максим решился. Он подошёл ко мне и обнял за талию.

— Ты очень красивая и волевая девушка, — тихо прошептал он мне на ухо, — я давно ищу повод признаться, что постоянно думаю о тебе.

— Это после того, как я тебя кулаком приложила? — интимным шёпотом промурлыкала я и высвободилась из его объятий.

Доказательство его слов упиралась мне в ягодицы. Я повернулась к нему лицом и немного отодвинула его.

— Я тебе совсем не нравлюсь? — спросил Максим.

— Ты не самостоятельный, без родителей пропадёшь, — сказала я, — и потом, ты можешь не принять мои предпочтения в сексе.

— Мне Алексей рассказывал, что у тебя есть книга об этом, я тоже хочу почитать, — попросил Максим и придвинулся ко мне вплотную.

И тут я решила пошалить и через джинсы сжала его член, потом тихонько надавила на головку. Кто же знал, что он такой слабенький? Максим застонал и кончил, при этом его ноги подкосились, мне пришлось придержать его, чтобы он не упал.

— Ну ты и бычок! — сказала я. — Пойду, поищу тебе брюки у брата, а ты пока иди в ванную, скоро поедем.

В деревню мы возвращались в полном молчании. Максим дулся на меня, а мне было фиолетово. Он, конечно, симпатичный парень, и рост у него подходящий, но в его возрасте нужно быть более самостоятельным и независимым.

Глава 13

Мама Натальи не удивилась, когда услышала диагноз дочери. Наталья уже давно не прислушивалась к советам матери. Отец два года назад ушёл из семьи к молодой любовнице, а у Натальи сорвало тормоза. Она пустилась во все тяжкие. Её мать работала на ферме и не могла ежеминутно контролировать дочь. Бедная женщина, она только покачала головой и попросила меня взять Тимофея на ночь, чтобы она могла съездить к дочери в больницу.

Присмотреть за Тимофеем не проблема, я давно уже воспринимаю его, как родного человека. Мы с ним сроднились. Проблема была признаться Валентину Николаевичу о своих тайных лабораторных исследованиях. А признаться нужно. Партнёров, с которыми Наталья проводила время, нужно лечить, а как их вызвать в ФАП, не разглашая информацию, я не знала.

Не пролеченными оставалось пять молодых парней. Хорошо, что они все жили в нашей деревне, но один из них был сыном председателя нашего Сельскохозяйственного кооператива или проще колхоза (так его раньше называли).

Валентин Николаевич сделал мне внушение за самодеятельность, но в его исполнении это звучало интеллигентно и тактично. Я предпочла бы, что бы он накричал на меня, а так было стыдно вдвойне. Но выход Валентин Николаевич подсказал. Мы разослали парням повестки, чтобы они явились на очередную прививку.

С четырьмя парнями всё прошло без сучка и задоринки. С пятым парнем случился небольшой конфуз, вернее, не с ним, а с его отцом.

Председатель «колхоза» пришёл на следующий день в моё дежурство. Я заканчивала заполнять журнал приёма, когда в процедурную вошёл председатель «колхоза» Сергей Николаевич и навис над моим столом. Он решил задавить меня своим авторитетом, но мой папа привил мне иммунитет к авторитетам.

— Мне сын рассказал, зачем его вызывали сюда, — холодно сказал Сергей Николаевич и придвинул ко мне своё лицо.

Видимо, пытался ещё больше шокировать и запугать меня.

Есть очень хороший психологический приём, который поставит противника в тупик. Я придвинулась к нему поближе и щёлкнула зубами, прямо у его лица. Сергей Николаевич дёрнулся, как от удара током, ноги его подкосились, и он шлёпнулся на пятую точку. Такого трехэтажного сленга я не слышала даже на собраниях неформалов. Я не мешала мужчине говорить, у нас всё ещё свобода слова.

— Так что вы хотите от меня? — спросила я, когда «красноречие» председателя иссякло.

— Нужно изолировать эту особу из поселения! — сказал Сергей Николаевич, когда поднялся с пола.

— Она уже изолирована и проходит лечение, — ответила я.

— Она вернётся и начнёт опять вести разгульную жизнь, — сказал Сергей Николаевич, — нужно возбудить дело о сознательном распространении венерического заболевания.

— Это не то заболевание, за которое сажают в тюрьму, — сказала я. — Может, лучше воспитывать сыновей тщательней, чтобы они не прыгали на всех подряд?

Он хотел возмутиться, но я встала из-за стола и выпятила грудь. Не знаю, какая часть моего тела убедила его, что не стоит высказываться в мой адрес. Сергей Николаевич сглотнул, развернулся и вышел из процедурной. Я закончила заполнять журнал, пошла домой.

«А Максим не приходит уже неделю, обиделся парень, — подумала я. — А я так его и не постригла».

Глава 14

Месяц спустя.

За неделю до уборочной страды Валентин Николаевич уехал в город за лекарствами. За месяц ничего знаменательного не случилось. Тихо было и скучно. Парни после лечения прошли повторное обследование, только теперь мазки брал Валентин Николаевич. За Гришей приехал отец и забрал его домой. Я провела с ним профилактическую беседу.

Отец у Гриши производил впечатление доброго и усталого мужчины. Он обещал провести беседу со старшим сыном и был очень рад, что мы присмотрели за Гришей, просил нас взять его следующим летом на работу. Валентин Николаевич обещал похлопотать.

С Гришей мы тепло попрощались, он обещал заходить в гости. За Тимофеем приехала бабушка и увезла его на месяц к себе, я еле уговорила его у неё погостить, пришлось пообещать, что до садика он будет приходить ко мне. Мы с Валентином Николаевичем готовились к приёму большого количества пациентов.

Сегодня у меня пациентов не было, я занималась бумагами и уборкой. Домой пришла поздно, съела ужин и легла спать. Но поспать мне не дали. В два часа ночи в дверь постучали. Я, как была в пижаме, так и пошла открывать.

На пороге стоял Максим. Он зашёл в прихожую и уставился на меня. Моя пижама больше открывала, чем скрывала, к тому же она была полупрозрачная, а под пижамой ничего нет.

— Давно не виделись, — сказала я. — У тебя что-то случилось?

— Случилось, — ответил Максим и, сделав два шага навстречу, обнял меня, — не могу без тебя, пробовал забыть и не смог.

— Так времени мало прошло, — ответила я, — может, стоит ещё подождать?

— Мы с отцом разделились, я теперь работаю на себя и постигаю всё сам, — сказал Максим. — Встаю на рассвете и ложусь после полуночи, но я всё делаю сам. Отец не помогает мне.

— Ты ко мне зачем пришёл? — спросила я.

— Я хочу быть с тобой, всё будет, как ты захочешь, — быстро заговорил Максим.

— Хорошо, проходи в комнату, — сказала я, а сама пошла за инвентарём.

А пошла я за специальной сеткой. Крупноячеистая сетка, связанная из гладких, мягких верёвочек толщиной с шариковую ручку. Сетка надевается на тело партнёра и завязывается так, чтобы верёвки не жали, но и не болтались свободно. Сами узелки, это небольшие кожаные пуговички, которые надеваются в уголки сетки в тех местах, где на теле партнёра особо чувствительные точки.

От трения мягких кожаных пуговиц о тело партнёр испытывает возбуждение. Главное, точно определить эти точки. У меня был молодой человек, который испытывал нереальный кайф от такого секса, он меня и научил всем этим премудростям. Мне же просто нравится, когда мужчина громко стонет от моих действий.

Максим молча разделся догола, и я надела на него сетку. Чтобы его отвлечь, я сначала долго целовалась с ним и одновременно гладила его тело. Партнёр попался мне очень чувствительный, хорошо, что Валентин Николаевич уехал, а то мне было бы стыдно смотреть ему утром в глаза. Сначала Максим сдерживался и только глубоко дышал, минут через десять он уже стонал во весь голос и извивался, чтобы усилить контакт узелков и верёвок.

Через полчаса я пару раз подула на его возбуждённый член, и он взорвался. После этого эксперимента, либо он сбежит от меня и постарается не встречаться в будущем, либо подсядет на такой секс.

Пока Максим отходил от оргазма, я сняла с него сетку и выдала мокрое полотенце, чтобы он привёл себя в порядок. Сама я пошла на кухню ставить чайник. Максим появился минут через пятнадцать, полностью одетый и улыбающийся.

— Признаться, я думал, что будет по-другому, — сказал Максим.

— Ты думал, что я свяжу тебя и буду хлестать плёткой? — спросила я. — Я так не люблю, верёвки только усиливают ощущения, которое дарят руки и губы партнёра.

— Я только сейчас осознал, что очень не образован в вопросах секса, — сказал Максим. — Я правильно понимаю, что ночевать ты меня не оставишь?

— Правильно понимаешь, — ответила я, — уходи пока темно и желательно огородами. Мы с тобой не женаты и не встречаемся, мне не нужны лишние разговоры. Про меня и так столько сплетен ходит, большая часть из них благодаря твоей матери.

— Я поговорю с ней, но это мало что изменит, — виновато сказал Максим.

У двери мы долго целовались, а потом он ушёл. Я пошла досыпать, завтра у рабочий день.

Глава 15

Наступила страда деревенская. Началось всё с покоса, потом пойдёт уборка злаковых, силоса и овощных культур. Длиться всё это будет около трёх месяцев.

Работы было не просто много, а очень много. Нам на помощь пришёл Гриша, спасибо ему, добрый мальчик. Тимофей приехал от бабушки и тоже пытался помогать по мере сил. Главное, чтобы не мешал, но он парень понятливый, его было не слышно и не видно, когда у нас большой наплыв пациентов.

Большой поток пациентов сменялся затишьем, но обычно затишье длилось не долго. Мы старались во время затишья привести в порядок ФАП и заполнить карты. Даже я, со своей неиссякаемой энергией, после месяца такого напряженного труда начала уставать. А ещё необходимо ездить в полевые кухни и проверять санитарное состояние, плюс заканчивалось лето, и все школьники прибыли домой, нужно определиться с прививочной кампанией.

Через полтора месяца напряжённой работы неожиданно наступил перерыв. Начались дожди, уборочная кампания была приостановлена, и мы вздохнули спокойно.

В первый день затишья я спала, ела и занималась бумажной работой. Григорий рассказывал мне и Тимофею о книгах, которые прочитал за лето, я заполняла карты, Тимофей ловко сворачивал салфетки и тампоны. Все были заняты делом.

Валентин Николаевич попросил подменить его, ему доставались самые сложные пациенты. Он, конечно, доверял мне, но я понимала, что с моим минимальным опытом я смогу недосмотреть или не увидеть, и поэтому не обижалась на него. Главное, здоровье пациентов, а мы сами потом разберёмся, кому кого и как лечить. Нашу идиллию нарушил приход председателя колхоза. Он зашёл тихо и долго смотрел на нас.

— Ника, нам нужно поговорить, — сказал он.

Я вышла в коридор.

— Вот.

Он протянул мне бумагу, когда я закрыла дверь и вопросительно взглянула на него. Я прочитала. Это был официальный бланк районной СЭС, в которой предписывалось производить закупку молока для нужд детских учреждений только с молокозавода.

— Значит, этот колобок на ножках запомнил мои слова и добыл бумагу, чтобы перестраховаться, — сказала я, прочитав бумагу.

— Он так и сказал, что его не запугаешь, — ответил председатель.

— И чего он хочет, ведь не зря начал с шантажа? — спросила я.

— Он хочет, чтобы ты прекратила встречаться с его сыном, — сказал председатель.

— Так я с ним не встречаюсь, я его лечила пару раз, и больше у нас ничего не было, — ответила я.

Не говорить же женатому мужчине с совдеповским воспитанием, что я только пару раз подула на его детородный орган.

— Я тоже не слышал, чтобы про вас ходили слухи, — признался председатель, — но наш железный фермер слушает свою жену, а она утверждает, что у вас связь.

— Жену слушать нужно, но не всегда, — ответила я. — Если я найду выход из положения, вы пообещаете мне отремонтировать спортзал в школе и купить несколько силовых тренажёров для детей?

— Мы ещё не подсчитали наш урожай и не знаем, сможем ли мы расплатиться с кредитами, — ответил председатель.

— Вы говорите, как чиновник, это они никогда ничего не обещают и никогда ничего не делают, — сказала я. — На ремонт спортзала школы деньги нужно найти обязательно.

— Хорошо, на ремонт деньги найду, но тренажёры купить не обещаю, — согласился председатель.

— Вот и договорились! — ответила я. — Уборочная страда пройдёт, а там я подумаю, что можно сделать.

Председатель покачал головой, скептически скривил лицо и удалился.

«На хитрую жопу всегда найдётся хрен с винтом! — подумала я. — Я покажу этому колобку на ножках, как шантажировать меня, да ещё чем — питанием и здоровьем детей. Ничего святого у людей нет!»

План ответных действий у меня созрел сразу, необходимо обдумать только детали. Вечером позвоню брату, пусть тоже поучаствует в моей авантюре, а то в городе закис совсем.

До вечера я обдумывала детали. Мальчишки меня не отвлекали, они сразу сообразили, что что-то случилось. Когда все разошлись, я начала звонить брату.

— Лёха, милый, ты не скучаешь по мне? — сразу задала я вопрос.

— У тебя есть ко мне дело? — спросил брат.

Мой братик знал меня с детства и даже не сомневался, что если я звоню, значит, по делу, и мы опять влипнем в историю.

— Ты же учишься вместе с дочкой главного врача областной СЭС? — спросила я. — Опиши мне её, она девушка адекватная?

— Вполне, она понятливая и рисковая, — ответил Лёха.

— Вот и хорошо, ты же меня с ней познакомишь? — спросила я.

— Приезжай, познакомлю, — ответил брат. — Говори, что ещё мне нужно сделать?

— Попроси парней из Технического университета, пусть разработают проект тренажёров для детей, школьников старших классов. Чтобы тренажёры были компактными и многофункциональными. Помнится, они на моём тренажёре курсовые на отлично защитили, — попросила я. — А домой приеду только осенью и на пару дней. Я предварительно позвоню, чтобы ты мог подготовиться к встрече.

— Зная тебя, думаю, что это очередная авантюра, — ответил брат, — но не мне тебя воспитывать. Всё сделаю, звони, не забывай.

Разговор вышел конструктивным. Настроение у меня поднялось на отметку отлично, я ощутила прилив сил и решила заняться уборкой кабинетов. В два часа ночи в прачечную вошёл Гриша, он как и в прошлый раз ночевал у нас в боксе.

— Я так и подумал, что ты работаешь, — сказал он. — Почему не позвала? Я бы помог.

— Дети в шестнадцать лет могут работать только шесть часов и ни в коем случае не в ночную смену, — ответила я. — Меня обвинят в эксплуатации детского труда.

— Мой отец хочет купить дом в этой деревне, а наш оставить брату, — тихо сказал Гриша. — Только папа переживает, что за мной присматривать будет некому.

— А там кто присматривал? — спросила я.

— Там тётка живёт, только у неё дом далеко, да и своих детей трое, — ответил Гриша. — Но она иногда забегала к нам, помогала.

— Пусть покупает, — ответила я, — не смогу я присматривать — баба Нюра мне поможет, она добрейшая женщина и пироги печёт обалденные.

Гриша заулыбался и побежал в бокс. Ребёнку не хватает женской ласки или просто женского понимания ситуации.

Глава 16

Дожди закончились, и вместе с ними наша спокойная жизнь. Хорошо, что я успела сделать генеральную уборку в ФАПе. Трудились с утра до вечера, иногда даже приходилось ночевать в ФАПе, идти домой просто не было сил.

С уборкой урожая торопились. Метеорологи прогнозировали дожди и ранние заморозки. А когда люди торопятся, или их подгоняют, травм не избежать. Два раза вызывали вертолёт. Одному мужчине отрезало палец, пришлось срочно везти его в областную больницу, чтобы пришили. Молодой парень сломал ногу, перелом сложный, требовались операция и долговременная реабилитация после неё. Валентин Николаевич опытный фельдшер, но тут требовалась высокотехнологичная помощь в условиях стационара.

Начался учебный год, необходимо проводить плановый осмотр детей. Навалилось всё и сразу, нужно успевать, откладывать на потом нельзя.

Всё плохое и хорошее когда-то заканчивается. Страда закончилась, поток пациентов прекратился. Мы все вместе сделали генеральную уборку ФАПа, и я попросила отпустить меня на пару дней домой.

Дома всё по-прежнему. Отец пытался командовать и воспитывать, мы делали вид, что внимаем и слушаем, но делали по-своему. Я соскучилась по родителям и брату, но рассиживаться в квартире у меня не было времени, нужно осуществлять свой план.

Дочь главного врача областной СЭС оказалась приятной девушкой, выслушав мой рассказ, обещала в тот же день познакомить меня с отцом и посодействовать в решении моего вопроса.

В кабинет главного врача областной СЭС мы попали за час до конца рабочего дня. Главный врач мне понравился — приятный обходительный мужчина, среднего возраста. Он выслушал меня и вызвал своих специалистов. После двадцатиминутного совещания мне выдали разрешающий документ. Молоко от населения закупать для нужд детских учреждений можно, но при соблюдении следующих условий. Нужно с ветеринарной службой согласовать количество и периодичность экспресс-анализов, закупить специальные тестеры, и мы в шоколаде.

С главным ветеринарным врачом я встретилась в тот же день. Мы мило поговорили, он посочувствовал мне и выдал соответствующую бумагу. Теперь осталось самое важное — уговорить председателя колхоза выделить средства на покупку необходимых материалов.

На следующий день я встречалась с парнями из Технического университета. Парни молодцы, подошли к проекту с фантазией. Они рассчитали стоимость работ и сказали мне сумму. Установить тренажёры на штатное место они хотели сами и бесплатно. Мы разошлись с позитивным настроем.

Теперь оставалось найти спонсора, который оплатит покупку тренажёров. Пришлось сесть и серьёзно поговорить с отцом. Я рассказала ему отредактированную и краткую версию событий. То, что вокруг меня всегда есть дети, нуждающиеся в присмотре, это отец знал. Но то, что я хотела закупить для школы тренажёры и заниматься с детьми спортом, его впечатлило.

— Моя дочь выросла, — сказал он. — Я рад, что отправил тебя работать в деревню, ты стала рассудительной и самостоятельной.

Не стала я переубеждать его. Самостоятельной я стала в четырнадцать лет, а вот рассудительности мне не хватало всегда и сейчас не хватает. Но нельзя переубеждать родителей, если они полны гордости за своё чадо.

Отец нашёл спонсора. Молодой бизнесмен давно хотел получить в аренду земли возле озера, которое находилось на территории района. Он собирался оборудовать там небольшую базу для любителей рыбной ловли.

Сказать по правде, это было не озеро, а большая лужа, но бизнесмена это не смущало. Он хотел углубить его, запустить туда рыбу, построить баню и пару домиков для отдыха. Бизнесмен и повёз меня обратно, он не хотел откладывать дело в долгий ящик.

У председателя колхоза был шок, когда мы ввалились к нему в кабинет. Я присутствовала при разговоре. Бизнесмен — мужчина не промах, сразу взял председателя в оборот, и они уже через час договорились подписать договор.

Потом подошла моя очередь, я показала председателю бумаги, попросила его выделить средства на покупку тестеров и напомнила об обещании отремонтировать спортзал. Когда я уходила из кабинета, председатель ещё не отошёл от шока, сидел и улыбался улыбкой идиота. Нужно дать ему успокоительных, а то мужчины создания хрупкие, не выдержит ещё, а у меня большие планы.

Вечером я ложилась спать с чувством выполненного долга, пусть теперь колобок на ножках понервничает!

Глава 17

Поток посетителей иссяк, но началась школа, а значит, у нас будут разбитые коленки, поцарапанные носы и ещё много мелких травм. Осмотр школьников мы провели в рекордно короткие сроки, прививки сделаны.

Председатель колхоза сдержал обещание и нанял бригаду строителей для ремонта спортзала, и ещё он выделил средства на покупку тестеров. Нам с Валентином Николаевичем нужно обойти все дворы, в которых держали коров, провести осмотр животных и самих загонов и выбрать несколько частных лиц, у которых будет закупаться молоко для школы и детского сада.

Через неделю мы определились с поставщиками и сообщили председателю колхоза. Теперь нам каждое утро будут приносить пробы молока для проведения экспресс-тестов.

Наличные деньги делают чудеса, спортзал школы был отремонтирован в короткие сроки, и в выходные дни я ждала парней из Технического университета с тренажёрами. Бизнесмен не обманул, оплатил все расходы по покупке и модернизации тренажёров.

В ночь с пятницы на субботу ко мне пришёл Максим.

— Я думала, ты больше не придешь, — сказала я, когда открыла дверь.

— Не надейся на это, таких девушек не забывают никогда, — ответил он. — У меня тоже была уборочная страда, а потом я занимался заготовкой силоса на зиму и договаривался о продаже мяса и молока.

— Понимаю, ты теперь занятой человек, — ответила я. — Проходи, что будем делать сегодня?

— Ника, милая, я так соскучился! — тихо сказал он и обнял меня.

Мы прошли в комнату. Я села на кровать.

Сначала мы долго и жадно целовались, оказывается, и я соскучилась. Было так приятно обнимать его. Максим был такой тёплый, нежный, такой родной и отзывчивый. Я раздевала его медленно и осторожно. Он извивался от моих ласк и тихо стонал.

Когда мы были полностью раздеты и доведены до предела, я уложила его на спину и села на него. Позу наездницы я просто обожаю. Ещё я обожаю, когда мужчина не лежит подо мной бревном, а принимает активное участие в процессе.

Видимо, Максим был понятливым парнем, он быстро поймал ритм, мы задвигались в одном темпе. Надолго его не хватило, столько времени мы не виделись.

Потом мы пили чай и делились последними новостями. После чаепития было продолжение, но теперь мы не торопились. Всё медленно, нежно, тягуче и сладко, но позу мы не поменяли. Максим ушёл на рассвете, пообещав мне, что будет приходить чаще.

Максим.

Я всерьёз рассматривал вопрос о женитьбе на Нике. Я не врал и не преувеличивал, когда говорил, что таких девушек, как она, не забывают никогда. Такой темперамент и неиссякаемую энергию не каждый мужчина может выдержать, но я хотел рискнуть. Не просто рискнуть, я хотел всегда быть рядом. Я пропал ещё тогда, когда она приложила меня об пол. Я тогда лежал и смотрел, но сказать что-то от шока не мог. Наверное, это моя судьба. Я прекрасно понимал, что если у нас будет союз, то Ника всегда будет на ведущих ролях, но и это меня не останавливало.

Ника.

За выходные дни тренажёры были установлены. Все ученики школы сбежались посмотреть. Парни ходили около тренажёров с важным видом, отвечали на вопросы детей и раздували щёки от гордости. Я познакомилась с учителем физкультуры, он пригласил меня вести тренировки по волейболу. Пока я не дала точного ответа, мне необходимо согласовать график работы в ФАПе, а потом уже соглашаться. Пока мы договорились, что использовать тренажёры будут не только на занятиях физкультуры, но и после уроков для желающих подкачать мышцы. Он оказался очень продвинутым мужчиной и обещал разработать комплекс упражнений для всех возрастных групп.

В понедельник я выходила на работу в хорошем настроении. Жалко, что Тимофей теперь ходит в детский сад, но так будет правильнее, он должен общаться со сверстниками, а не смотреть на болячки.

Гриша приходит каждый день после школы. Делает уроки, иногда по желанию помогает мне или бабе Нюре. Его отец купил небольшой дом в нашей деревне недалеко от ФАПа и очень рад, что ребёнок под присмотром, когда он на работе. Жалко, что наступила осень, часто идут дожди, а так жизнь прекрасна и удивительна.

Мою осеннюю идиллию нарушил приход матери Максима. Хорошо, что не было пациентов, они бы вызвали дурку для этой женщины. Что она только не наговорила мне, как только меня не называла! Некоторые слова и выражения я слышала впервые.

Откуда только она узнала, что мы спим с Максимом? Не думаю, что сын стал бы просвещать мать, где он проводит ночи. Она кричала и кричала, я даже не пыталась вставить слово. Я засекла время и стала ждать, когда она иссякнет, но она не унималась. Тогда я начала считать, сколько раз она назвала меня доступной женщиной.

Её монолог прекратил приход отца Максима. Он влетел в ФАП и схватил её в охапку. В этот момент с ней случилась банальная истерика, она разрыдалась. Я начала искать успокоительные капли. Вместе с отцом Максима мы влили в неё успокоительное, потом я сделала ей укол и положила на кушетку в процедурном кабинете. Через десять минут она заснула.

— Что это было? — спросила я её мужа.

— Я хочу извиниться за неё, — ответил он.

Скажу честно, этой фразой он удивил меня. Я даже на несколько секунд потеряла дар речи и только хлопала глазами.

— У нас был старший сын, он погиб после свадьбы, — сказал отец Максима, видя моё недоумение, — она долго лечилась после этого случая.

— Я так понимаю, у неё осеннее обострение? — спросила я.

— Вы правы, — только и ответил он.

— Почему она решила, что я встречаюсь с Максимом? — спросила я.

— Максим сказал, что хочет купить дом в этой деревне ещё до зимы и переехать туда.

— Я не знала об этом, — ответила я. — Должно же это было когда-то случиться.

— Я свожу её к специалисту, он выпишет курс лечения, — ответил он и попытался взять свою жену на руки.

Мне пришлось помогать ему нести супругу до машины.

— Ника, я хотел сказать, что уважаю тебя, ты поставила меня на место, добившись разрешения на закупку молока у населения, — сказал отец Максима. — С такой женой мужчина никогда не пропадёт!

— Хорошо, что вы понимаете, а не злитесь на меня и строите планы мести, — ответила я.

После этого случая я по-другому взглянула на родителей Максима. До этого просто немного злилась на них, а сейчас я стала понимать их. Они, конечно, перегибали палку в некоторых вопросах, это от того, что они уже много лет не встречают сопротивления. Проще говоря, они потеряли страх.

Теперь я понимаю, что не всё потеряно, они понимают свои ошибки, хотя и не сразу, но всё-таки понимают. А мать Максима надо лечить, потерять ребёнка — это самое страшное для матери, бедная женщина.

Глава 18

Максим пришёл ко мне этой же ночью. Он с порога пытался извиниться, но я прижала его к стене и начала целовать. Мне его извинения не нужны, я никогда не испытывала ненависти к его родителям. Я вообще очень редко кого-то ненавижу. Поругаться я с ними успела, но это рабочие моменты. Как поругались, так и помиримся.

Мы любили друг друга до самого утра, было так сладко. А утром Максим сделал мне предложение руки и сердца и спросил, какое я хочу кольцо на помолвку. От кольца я отказалась, а над предложением решила подумать. Рано мне ещё замуж, но за Максима я бы пошла. Отец будет в шоке, нужно позвонить маме, пусть подготовит его к такой новости.

На следующий день у меня был выходной и первая тренировка по волейболу. Я буду проводить тренировки два раза в неделю и присутствовать на играх команды.

На тренировке я показала свой суровый нрав, но палку не перегибала. Дала нагрузку соответствующую возрасту детей. Я и сама с удовольствием побегала с ними и сделала все необходимые упражнения, но мальчишки устали, это было заметно.

Когда я вышла из раздевалки, они все стояли в спортзале и ждали меня.

— Я думала, что вы уже ушли домой, — удивлённо проговорила я.

— Мы хотели узнать, когда следующая тренировка? — спросил Тёма.

— В пятницу, — ответила я, — в это же время. Если у вас что-то заболит, сразу ко мне в медицинский пункт, не терпите, а сразу за помощью.

Мальчишки закивали головами и пошли к выходу. Уважаю, устали, но сдаваться не собираются, упорные.

Вечером пришёл за ответом Максим. Он волновался, когда спрашивал меня, подумала ли я. Было приятно осознавать, что для него важен мой ответ. Когда я согласилась, он встал на колени и признался мне в любви.

— Ты нарушил порядок, — ответила я, — сначала признание, а потом предложение руки и сердца.

— Я боялся, что ты откажешь мне, но в любви всё равно бы признался, — ответил Максим.

— Не буду обманывать тебя, я испытываю к тебе симпатию, большую симпатию, но любовью это назвать ещё нельзя. А может, это и есть любовь, поживём, увидим.

ЭПИЛОГ

Год спустя.

Схватки длились уже несколько часов. Время между схватками уменьшалось. Было больно, но я терпела, иногда негромко кричала и ругалась себе под нос.

Доктор посмотрел меня и сказал, что нужно рожать. Меня положили на стол, и доктор начал считать. Я делала всё по науке, тужилась по команде и дышала, как учили.

Через два часа я родила здоровую девочку.

— Доктор, только не показывайте её сразу мужу, а то он в обморок упадёт, — сказала я.

— Как же не показывать? Он у палаты лагерь разбил, сказал — пока жену и ребёнка не увидит, не убедится сам, что всё в порядке, не уйдёт. Он даже еду и чай с собой принёс, подготовился, — сказал доктор.

— Помоете, запеленаете ребёнка, переоденете меня, уберёте кровь, тогда можно и мужа моего позвать, — сказала я.

— Это займёт часа два, — сказал доктор.

— Потерпит, он терпеливый, всю беременность мои психи терпел и не сбежал, — сказала я.

— Поздравляю вас, вам достался настоящий мужчина! — улыбаясь, сказал доктор.

— Знаю, доктор, — ответила я, — ценю его и люблю!

Content

Беляцкая Инна
ПАЦИЕНТАМ ГАРАНТИРУЮ БЕЗОПАСНОСТЬ

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

ЭПИЛОГ