Беляцкая Инна

СТЕНА

Глава 1

В старом храме-убежище, коих в этой части мира осталось не больше десятка, в главном зале на жестких лавках вокруг крепкого дубового стола сидело шесть старцев. На совет собрались самые старые люди второй части мира, больше стариков за высокой стеной не было. Кроме них самому старому жителю человеческого государства сейчас чуть больше сорока лет. Хорошо, что стали рождаться дети, и люди задумались о будущем. Ещё несколько лет назад жители второй части мира Артан думали, что они последние представители человечества и после смерти последнего человека людей в этом мире не останется.

Сейчас перспективы человечества выглядят радужнее, а 4 года назад этих самых перспектив просто не было, люди пытались выжить, спасти близких и совсем не думали о судьбе человечества, остаться бы в живых.

Когда-то мир Артан был единым, и его не разделяла высокая бетонная стена, напичканная современными средствами слежения, и вокруг неё не патрулировали оборотни, готовые убивать всех, кто движется на двух ногах. И с ними мы когда-то жили вместе, мирились с их буйным темпераментом, прощали их звериные рефлексы и обиды, которые они часто наносили более слабым людям. Жили по-разному и как добрые соседи, и как соперники, и даже как злейшие враги, но жили же и не пытались их уничтожить. Оборотни тоже старались ладить с людьми, пытались наносить меньше ущерба и сглаживать острые углы, кого-то из них сдерживали законы, кого-то вожак стаи, а кого-то простое сострадание. Оборотни и люди жили вместе, много столетий. Но к власти пришли ярые поборники чистоты расы, они решили извести расу людей. На открытую войну фанаты не решились, видимо, побоялись, что им смогут ответить, мы конечно слабее, но если загнать в угол, то утащим в чертоги богини смерти не одного зверя. Тогда ученые, сочувствующие фанатикам, изобрели биологическое оружие, распылили смертоносный порошок с помощью специальных летательных машин над всей территорией, где проживали люди и оборотни. Вот только оборотни ученые что-то не учли или так торопились, что не проверили все свойства проклятого порошка, порошок убил не всех людей и подействовал на оборотней, они не умирали, но многие из них стали бешенными и началась страшная бойня. Люди, жившие на севере и в центральной части мира, те, кто не погиб от злополучного порошка, бросились на юг, где проживало больше их сородичей, дошли немногие, большинство убили. Вырезали семьями, не щадили ни младенцев, ни стариков. Через пару месяцев все люди оставшиеся в живых собрались на юге мира. Оборотням же было в то время не до них, они пытались успокоить своих взбесившихся сородичей и когда наконец-то справились, решили выстроить стену, чтобы запереть людей в южной части мира и подождать когда оставшиеся в живых умрут от болезней и последствий биологического оружия.

Высокую бетонную стену возвели быстро, напичкали её средствами защиты и слежения и, наверно, успокоились, теперь половина мира принадлежала только оборотням, фанатики почти достигли своих целей. Люди же в это время боролись за жизнь пострадавших от фанатиков сородичей и добывали живым пропитание, им было не стены и не до бывших соседей.

Через несколько месяцев, люди начали приходить в себя оплакали погибших и постепенно принялись налаживать быт, этому способствовали жрецы храмов- убежищ, единственные пожилые люди, которые не пострадали от порошка и до сих пор никто не знает почему они выжили. Жрецы спасали и лечили детей и женщин, помогали мужчинам наладить быт, руководили, организовывали, успокаивали и давали ценные советы, ну и, самое главное, изобрели противоядие и лекарства, теперь люди могли не бояться нового смертоносного порошка, кто их знает этих оборотней, на что они ещё способны.

А за стеной произошли большие изменения, фанатиков низвергли и жестоко убили, пришедших на их место через полгода ждала та же участь. В общем, за три года у оборотней власть сменялась три раза, сейчас вроде успокоились и начали осознавать, что натворили. Оборотни даже попытались сделать проломы в стене, чтобы начать переговоры с людьми, но тут в позу встали люди и в рекордные сроки опутали стену электрическими проводами с высоким напряжением, благо источников энергии на юге достаточно и они прекрасно функционируют. Обойти стену почти невозможно, один её конец упирается в высокие горы, тропинки были, но люди произвели несколько десятков взрывов и рельеф гор кардинально изменился, сейчас за высокой грядой имеется глубокое рукотворное ущелье, преодолеть его можно только по навесному мосту, вот только строить такой мост никто не спешит. Второй конец стены упирается в зловонные топи. Тропинок там не было никогда, никто даже в мирные времена не ходил через них, либо сгинешь в трясине, либо тебя убьет ядовитый болотный газ, противоядия от которого ученые так и не изобрели, сначала было незачем, а теперь некому, всех ученых-оборотней, сочувствующих фанатикам, убили после первого переворота.

Когда же люди утерли слезы и немного осмотрелись, оказалось, что не все так плохо, и то место, где они теперь вынуждены строить свою жизнь при должном усердии с их стороны можно сделать вполне комфортным для проживания. На юге было несколько высокотехнологичных предприятий и пять военных заводов, пустыню, которая занимала одну треть территории, превратили в источник энергии, установив в песках солнечные батареи, шахты с полезными минералами расконсервировали, на пастбища собрали всех разбежавшихся домашних животных, а поля начали засевать овощами. Работали споро и много, чтобы от усталости упасть на кровать и заснуть, так нужно, уж больно много горя пережили люди и физический труд пусть на время, но помогал забыться. Одно расстраивало людей, первые три года дети рождались мертвыми. Жрецы искали лекарства, противоядия, травы. Неизвестно, что помогло, но в последний год на свет появляются крепкие, здоровые младенцы, и это большое счастье, значит, люди не покинут этот мир, будут жить вопреки всему, пусть за стеной, но род человеческий не прервется.

* * *

Старики выпрямили свои спины, когда в храм вошел молодой жрец с подносом, заставленным высокими кружками с бодрящим напитком. Он поставил поднос в центр стола и удалился, жрецы, облизывая губы и что-то бормоча себе под нос, потянулись к кружкам.

— Что-то она долго, — тихо произнес главный жрец всех храмов.

— Значит так нужно, — ответил старик, сидевший справа от него.

— Беспокоюсь я за неё, — повернувшись к соседу, ответил главный жрец, — уж больно рисковая девушка.

— А для кого ей себя беречь? Ни семьи, ни детей, не стоит беспокоиться, она всегда возвращается, вернется и в этот раз.

Главный жрец глотнул напитка и отставил кружку, Итэлия не единственная из людей может преодолевать стену и проводить разведку на территории оборотней, но она единственная удачливая шпионка, девушка полукровка, при наличии простого усиливающего амулета оборотни чувствуют её зверя и принимают за сородича. Но шпионкой её назвать нельзя, никакие секреты Итэлия не ворует, в окна не заглядывает, она просто гуляет по городам по ту сторону стены и слушает разговоры, потом докладывает обстановку, а старейшины решают, стоит продолжить переговоры с оборотнями или на время их заморозить. Переговоры между двумя расами ведутся уже без малого год, то возобновляясь, то прекращаясь. И не потому, что оборотни выдвигают невыполнимые условия, нет, эти соглашаются на все, просто люди не доверяют оборотням, и причина понятна. Не все оборотни — фанатики чистоты расы, последователей этой идеи оказалось немного, но когда распылили смертоносный порошок, мало кто помог людям хотя бы дойти до юга, многие воспользовались фанатичными настроениями и удовлетворили свою звериную жажду убийства. Просто убивали людей только потому, что им за это ничего не будет. Законы в те дни не работали, часть оборотней, превратившись в бешеных зверей, бегала по городам и поселкам нападая и на людей, и на своих сородичей, другая часть пыталась убить своих бешеных сородичей, ну а третья часть под шумок уничтожала людей только ради охотничьего азарта. Вот примерно, этим были заняты оборотни, когда люди пытались спасти себя и своих близких. И как можно им после этого доверять? Одно успокаивает, много оборотней, причинивших людям горе, убиты, и сделали это их сородичи. Конечно, остались ещё те, кто охотился на людей или равнодушно смотрел на это, не желая помочь, но люди верят, что и эти умрут, путь не сегодня, но завтра обязательно.

Сейчас же оборотни пытаются договориться с нами, они признали свои ошибки и готовы жить с людьми в дружбе и согласии. Не потому, что их заела совесть, совсем не поэтому. Оборотни поняли, что натворили, когда посчитали свои потери, видимо боги наказали их, больше никак не объяснить тот факт, что сумасшествию подверглись только молодые волчицы, и их пришлось убить, а дети, которые рождаются вот уже четыре года только мужского пола. В данный момент перекос в сторону мужских особей невелик, но это сейчас. Через 10 лет он будет уже заметен, а у людей осталось в живых много молодых женщин и девушек, и дети у нас рождаются больше женского пола, хотя и мальчики имеются, видимо боги решили дать нам шанс на выживание. У оборотней же, если они не наладят отношения с людьми, шансов на выживание нет. До постройки стены и предшествующих этому событий, детей от человеческих женщин оборотни не признавали. Считали их людьми и не стремились представлять родне и вводить в стаю. Сейчас же готовы признать даже полукровок, а человеческих женщин оберегать, холить и лелеять, лишь бы получить здоровое потомство. Оборотни сейчас желают и вынуждены были милыми, нежными, галантными, лишь бы пополнить численность своих стай, а ведь точка невозврата ещё не наступила. Быстро же они поняли, что их ожидает в будущем, догадливые. Чем больше мужчин, тем больше и кровопролитней конфликты между стаями, поселками, городами и так далее, много жертв, а детей в стаях не прибавится, рожать скоро будет некому. Вот и пытаются оборотни вести переговоры и готовы пойти на любые уступки, а люди теперь научены, они о коварстве оборотней ещё долго будут вспоминать и поэтому не спешат договариваться. У них и без этого много дел: быт устраивать нужно, детей растить, пищу добывать, производство развивать, оружие совершенствовать, стену охранять. Если припрет, то оборотней не остановит и высокое напряжение.

* * *

Кружки с напитком опустели, а старики все так же сидели за столом, за окнами храма рассветало, но никто не собирался двигаться с места. На кону стояла судьба переговоров и, несмотря на боль в спинах, жрецы будут сидеть и ждать.

Громкий стук в кованые ворота храма встряхнул задремавших мужчин, открывать ворота побежал молодой жрец, а старики, повернув головы, ждали припозднившегося посетителя. В храм вошла молодая девушка, высокая и худенькая, она тихо и грациозно подошла к жрецам, поправила на поясе ножи и, глядя на главного, заговорила:

— Две самые большие стаи сцепились за территорию, бойня в самом разгаре и закончится нескоро, эти твердолобые не уступят пока ни сдохнут.

— Это все, что нам нужно было знать, — ответил главный жрец и окинул взглядом собравшихся, — я думаю, наши дальнейшие действия ясны. — Старики закивали головами, — мы прекращаем переговоры. Пока на полгода, а дальше по обстановке, пусть соседи разберутся со своими проблемами, а нам и без них пока хорошо, есть чем заняться, — жрецы ещё активнее закивали головами в знак согласия и, упираясь руками в поясницы, одновременно начали подниматься с жестких лавок.

— Итэлия, что тебя задержало? — Спросил главный жрец, подходя к девушке.

— Оборотни пытались перелететь через стену на небольшом самолете, пришлось нашим патрульным сделать несколько предупредительных выстрелов по летательному аппарату, струхнули оборотни, быстро повернули обратно, все-таки они не бессмертные, зверюшки: и в огне горят, и крыльев у них нет.

— Ты никогда их не любила, — прошептал главный жрец, но Итэлия услышала.

— И, как оказалось, была права, — ответила она.

— Да-да, — ответил главный жрец, — иди, отдыхай, тебе ужин на кухне оставили, или уже завтрак.

— Спасибо, и как я понимаю, у меня намечается полгода без оборотней?

— Правильно понимаешь, пока переговоры заморожены, за стеной делать нечего, два дня выходных, а потом подключайся к патрулированию.

— Слушаюсь, — улыбнулась девушка и направилась в сторону кухни.

Смотря вслед девушке, главный жрец улыбался, как хорошо, что её непутевая мать принесла Итэлию именно к его храму, девушка выросла сильной, независимой и преданной своему народу, ценные качества, особенно в смутные времена.

Глава 2

Итэлия — 22 года. Три месяца спустя.

Выйдя на рассвете из спального крыла храма-убежища, я сладко потянулась и направилась к машине. Сегодня у меня дневное патрулирование, остальные патрульные уже у стены, а я буду передвигаться вдоль стены на машине, по дороге заезжая в небольшие хуторки, где сейчас проживают сезонные работники, принимать заказы на продукты и другие мелочи, так необходимые им в это время. Вечером передам список главному жрецу, и через два дня рабочие получат все свои заказы. Ещё мне предстоит остановиться в лесу у самых гор, говорят, там видели группу сумасшедших людей. У нас случается и такое, сейчас уже редко, а вот три-четыре года назад, люди потерявшие своих близких либо от горя, либо все от того же злополучного порошка сходили с ума, уходили в лес и превращались в диких зверей. Иногда собирались в небольшие группы, питались ягодами и кореньями к людям почти не выходили, разве только по ночам, чтобы украсть овощи из огорода. Если они не нападали на патрульных и сезонных работников, их никто не трогал. Все пережили горе, их пытались лечить, но ни таблетки, ни травы не помогали, а от того, что несчастных держали взаперти, им становилось только хуже, этих людей давно никто не трогает, жизнь в лесу коротка, обычно и года не протягивают, умирают тихо, и могил у них нет, дикие звери съедают. Жалко их, но помочь ничем не можем и только издали наблюдаем за их короткой жизнью.

— Итэлия! — К машине подошла Яника: сирота 11 лет, воспитанница главного жреца, как и я, живет при храме, — главный жрец разрешил мне поехать с тобой, нужно учиться патрулированию, а ещё он просит научить меня водить машину.

— Он так сказал? — Удивилась я.

— Ну да, ты же чувствуешь, когда врут, — ответила девчушка.

— И поэтому очень удивилась, я даже на секунду допустила мысль, что ты научилась профессионально обманывать, просто не ожидала такого от главного жреца, он же знает, как опасно я вожу машину.

— Но ты ведь жива, значит, правильно поступаешь, — ответил Яника.

— Слишком быстро наши дети повзрослели, — тихо сказала я, открывая для неё дверь, в 11 лет, уже учится патрулировать, через пару лет пойдет в патруль, а детства не было и не будет.

— А ещё я задаю много вопросов, — удобно устраиваясь на переднем сиденье, заявила Яника.

— Хорошо, нам будет не скучно, — ответила я, садясь на водительское сиденье, — держись крепче, будущий патрульный, — и нажала на газ.

Пять часов спустя. Итэлия.

Мы лежали на мягкой травке около леса, заказы получили, список получился длинным, но главный жрец все найдет и доставит, иначе и быть не может, сезонные рабочие работают на наше благо, они добытчики, и, благодаря им, мы переживем и осень, и зиму. Хотя как таковой зимы на юге нет, это на севере бывают сильные морозы, снег и даже метели на юге же только ночные заморозки и дожди, холодные зимние дожди.

— А ты молодец, Яника, — поворачиваюсь к девчушке и провожу ладонью по её волосам, — схватываешь налету, ещё пара недель и будешь прекрасно, водить машину.

— Нет, мне до тебя ещё далеко, — жмурясь от ласки, — отвечает она, — я знаю, что ты в гонках участвовала, расскажи, как люди жили до стены. Я совсем это время не помню, маму, папу помню, брата помню, а вот как мы жили с соседями оборотнями, совсем не помню.

— Я с оборотнями, как с соседями, не жила, меня подкинули к воротам храма сразу после рождения. Моя непутевая мамаша поддалась оборотню, а когда он сделал свое дело, то исчез в неизвестном направлении. Думаю, потом она поняла, что натворила, а может, и нет, меня принять не захотела, хорошо, что к храму принесла, могла бросить в лесу. Так что я всегда жила при храме, с оборотнями до 17 лет вообще не контактировала и особо не переживала.

— А я слышала, что оборотни своих детей не бросают? — Возразила Яника.

— Я полукровка, оборотни считают таких детей людьми и не спешат вводить их в стаю, потому и бросают соблазненных человеческих женщин безо всякого сожаления.

— У тебя нет зверя, ты не можешь оборачиваться?

— Любопытный ребенок, зверь у меня есть, простой усиливающий амулет и оборотни чувствуют его и за стеной все принимают меня за сородича, но оборачиваться я никогда не пробовала. Зачем? От папаши соблазнителя, я получила и силу оборотня, и ночное зрение и выносливость, ну и прыгучесть, он котом оказался. Ещё я быстро бегаю, и на меня не действует электричество, потому и преодолеваю стену легко, даже приятно, когда ток проходит через тело, от удовольствия аж мурашки по коже, может мой родитель был котом извращенцем?

— А много полукровок среди людей?

— Нет, я знаю шестерых. Были, наверно, и другие, может от порошка погибли, может, их бешеные оборотни задрали, все-таки они сильнее нас. А может человеческие женщины не так уж и глупы и мало кто поддается оборотням, понимают, что связь будет мимолетной, а потом он уйдет в неизвестном направлении и никогда о тебе не вспомнит.

— И у всех шестерых отцы были котами?

— Не о том спрашиваешь, Яника, это я знаю, что у меня отец был кот, определила по своим возможностям, но не факт, что другим полукровкам передались способности зверя, может они родились людьми. Да и не все хотят анализировать: есть способности и хорошо, а каким зверем был их блудный папаша, какая теперь разница. Одно хорошо, звериные рефлексы, это прекрасный бонус, особенно когда речь идет о спасении жизни, не раз спасали из самых жутких ситуаций. Мы отвлеклись, ты хотела знать, как люди жили до стены?

— Хочу, я не верю, что все было до того плохо, что оборотни решили нас уничтожить.

— Взрослая, рассуждаешь как умудренная опытом, жаль, что детям пришлось быстро повзрослеть, очень жаль, но не твоей, ни моей вины в этом нет, мы только жертвы, иногда хочется вернуться назад и перерезать всех фанатиков чистоты крови, я даже готова после этого принять смертный приговор, лишь бы ничего такого не было. Две трети людей погибло, за что? Только потому, что кому-то захотелось, чтобы в этом мире жила одна раса? Кому мешали люди? Не думаю, что боги безо всякой цели создали расу людей. Была у них цель, только нам её не постичь.

— А теперь ты отвлеклась? — Улыбнулась Яника.

— Хорошо, перейдем к сути твоего вопроса. До 17 лет с оборотнями я не общалась, главный жрец не особо выпускал меня за пределы храма, иногда мы с ним выходили в город за покупками, и я могла только видеть оборотней, наблюдать за ними и анализировать их поведение. Ты знаешь, я уже тогда заметила, что между нами есть стена, не высокая бетонная, а невидимая, но достаточно толстая. Оборотни всегда кичились своей, силой, богатством стаи, красивыми самками и крепкими детьми. Они жили в своем мире и редко покидали его, им было плевать на других, даже на своих сородичей, если они из другой стаи. Понимаешь, мы вроде как существовали в одном пространстве, ходили в одни магазины, посещали одни школы, работали рядом на предприятиях, но в тоже время оборотни были сами по себе, они и общением себя не затрудняли. Когда начали строить стену, я даже не удивилась, это назрело давно, зачем жить в соседстве с теми, кто для тебя пустое место, им наплевать на твои интересы, твои мечты, желания, ты для них не существуешь.

— Но неужели люди не догадывались, что оборотни нам готовят?

— Не думаю, что все были в неведенье. Может, кто и догадывался, но видимо этих людей было мало, и они не смогли предупредить остальных, а потом очень сложно поверить в то, что соседи, пусть и не замечающие нас, но столько лет жившие рядом, захотят уничтожить всю человеческую расу. Просто так, ни с того ни с чего. Мы не воевали с ними, тысячелетиями жили рядом, и вдруг стали врагами? Поверить в такое непросто.

— А расскажи про гонки? — Яника придвинулась ко мне и положила голову на мое плечо.

— Гонки случились за полгода до кровавых событий, я и ещё четыре девушки из храма, тоже сироты, начали участвовать в гонках ещё в 14 лет. Зарабатывали денежные призы, помогали храму, главный жрец храма в молодости был большим поклонником гонок, он лично учил нас водить машины, а потом привлек спонсоров, и нами занялись уже профессионалы. У нас были красивые быстрые машины, красивая форма, своя эмблема, техники-профессионалы, тренеры, гаражи и так далее. Сначала были подростковые соревнования, а когда девчонкам исполнилось 18 лет, они уже имели достаточную известность в кругу любителей гонок, я была самой младшей, за руль во время гонок меня не сажали, но из меня получился хороший штурман. А потом пришло приглашение от продюсера известного гоночного шоу, у него была хорошая задумка, команда оборотней парней и команда девушек людей, несколько заездов по-отдельности, а потом объединить их в две или более команд и устроить гонки на выбывание, рекламу сделали шикарную, спонсоры откликнулись, ставки росли, в общем, деньги полились рекой. Именно тогда я впервые так плотно общалась с оборотнями, мы должны были не только участвовать в гонках, но и проводить много времени вместе, чтобы присмотреться друг к другу. Знаешь, когда распылили порошок, у меня мелькнула мысль, что может, это шоу специально организовали, чтобы привлечь больше людей, собрать их в одном месте, а потом убить? Зрителей было много и людей, и оборотней, это впервые, когда участвовали смешанные команды, многие заинтересовались, шоу обещало быть грандиозным.

— Они так задумали? — Возмутилась Яника.

— Доказательств этому нет, но никто уже не поверит оборотням. Так это было или не так, кто теперь скажет? Насколько я знаю, все устроители шоу погибли. Но мы отвлеклись, команда оборотней была разношерстной, многие нас людей игнорировали, некоторые даже в спину шипели, но в основном общение проходило нормально. Сначала было несколько пробных заездов, обкатывали трассу, машины, срабатывались в своих парах, много обсуждали стратегию и тактику, ходили в бары, общались с фанатами и так далее, а потом начались соревнования. Было несколько заездов пока ещё несмешанных команд, счет был равным, и это очень подогревало интерес, а потом на большом собрании объявили, что будут комплектоваться смешанные пары. Меня и Кармелу не взяли, обидно было, сколько усилий потребовалось, чтобы сохранить нейтральное лицо, но я с честью вышла из этой ситуации, а потом поняла, что это спасло нам жизнь. Только Кармела погибла позже, когда мы вывозили людей, на её машину две бешенные оборотнихи напали, одну она задавила, а вторая убила её и пассажиров в машине, я позже узнала, когда наткнулась на искореженную машину, только маленькая девочка осталась жива, её брат закрыл. Да что я тебе страсти рассказываю, твои детские нервы беречь нужно.

— Меня главный жрец вывозил, — тихо прошептала Яника, — навстречу машине тоже оборотниха выскочила, он проехал по ней и даже взгляд не изменился, я потом долго по ночам вспоминала хруст костей, пока себе не сказала, что так и должно быть, либо мы их, либо они нас. А почему вас не взяли?

— Меня не взяли потому, что я не смогу сработаться в паре с оборотнем, а Кармела позже нас всех гонять начала, и у неё опыта было маловато.

— Так ты их тогда уже ненавидела?

— Понимаешь, Яника, люди не чувствуют эмоций, они не слышат сердцебиения других, не чувствуют запах во всех его аспектах. Им сложно понять, как на него реагирует другой человек или оборотень, он может улыбаться, похлопывать тебя по плечу, называть другом, а на самом деле, все это фальшь и другом он тебя не считает и улыбается потому, что нужно, а в душе может тебя презирать ненавидеть, но тщательно это скрывать. Я же чувствовала, что оборотни не воспринимают нас как равных, они презирали нас за слабость, за наивность, да и вообще за то, что мы люди и поэтому не могла относиться к ним по-дружески, и те прекрасно чувствовали. И их главный пилот Натан чувствовал, он и отмел мою кандидатуру, я уехала на следующий день после этого собрания, а девчонки остались и погибли. Они были молодыми, жизнерадостными, я искала их, когда вывозила людей, надеялась, что они выжили, только позже узнала, что их растерзали оборотни.

— Ты убила их? — Спросила Яника.

— Не я и не всех.

— Но убьешь?

— Обязательно.

Закрыв глаза, я прислушалась, нет, мне показалось, что хрустнула ветка, никого поблизости нет, только мелкие грызуны в лесу, птицы щебечут и в ручье неподалеку плещутся мальки. Все подробности Янике знать необязательно, хотя уверена, она поймет, девочка много пережила, на её глазах растерзали родителей, а брат умер уже на юге от последствий отравления порошком, я до последнего надеялась, что он выживет, и у девочки останется хоть один родной человек. Может, когда-нибудь я расскажу, как Натана тянуло ко мне, как он боролся с этим, не хотел связываться с человеком. Презирал нашу расу, сам не зная за что. За слабость, так и у оборотней слабостей достаточно, а сейчас они особенно уязвимы, нет, ему внушали это с детства, и у него в подкорке сидела неприязнь к людям. Он и в команду меня не взял больше поэтому, хотел, чтобы я уехала и больше не провоцировала ни его, ни его зверя. Я чувствовала его волка, он тянулся ко мне. Зверю наплевать на предрассудки людей и чужие слабости, у зверей рефлексы и инстинкты, а он желал быть рядом со мной. Натан же боролся с этим, боролся со своим зверем, видимо это сложно, мне не понять. Мой зверь глубоко внутри, и я живу с ним в гармонии, мы мыслим одинаково, думаем и желаем вместе, нас нельзя разделить, мы одно целое. Может, поэтому полукровки не сходят с ума. Главный жрец изучал этот вопрос, я же не единственная полукровка, которую принесли к его храму. Он давно живет и многое повидал, мы крепче и едины со своим зверем, нас нельзя разделить и, наверно, поэтому чистокровные оборотни считают нас людьми, они-то двойственны — у них две сущности, а у нас одна, как у людей.

— Я слышала, как главный жрец говорил, что заморозить переговоры на полгода — мало. Люди ещё не оправились от горя. Может, в следующем поколении, — прошептала Яника.

— А я думаю, что не одно поколение, а два, ты же помнишь, как погибли твои родные и не забудешь до самой смерти, кто это сделал?

— Не забуду, но почему тогда жрецы идут на переговоры?

— Это, милая Яника, политика. Она часто вступает в противоречие с человеческими чувствами. Даже одно поколение оборотни не выдержат, они быстро прочухали, чем все обернется, сейчас готовы ноги нам целовать, лишь бы мы пошли навстречу и постепенно наладили с ними контакт. И пока мы будем поддерживать в них иллюзию, что все к этому идет, они не посмеют принимать активных враждебных действий против нас, а нам нужно копить силы, нас все ещё мало, стена не спасет от разъяренных зверей и главный жрец это понимает, потому и пытается лавировать. Думаешь, он хочет с ними договариваться, не хочет и говорит об этом прямо, но мы слабы, нас мало, и оборотни об этом знают. Пока им хватает ума не давить на нас, но они к этому придут. Сейчас у них все чаще возникают стычки между стаями, бьются до последнего оборотня, их население редеет. Пока все некритично, они будут тактичными смирными зверюшками, но такими темпами критическая точка наступит быстро. Нам нужно оттянуть момент и подготовиться, нам нужны воины, ресурсы, оружие. Мы должны стать сильными, чтобы послать их окончательно, и не вести с ними переговоры.

— Главный жрец говорил, что ты умная, что, со временем, сможешь стать жрецом храма, что к тебе прислушиваются, люди помнят, что ты для них сделала, — прошептала Яника, — а ты не хочешь быть жрецом храма?

— Рано об этом думать, много дел ещё не завершено, опыт нужен и знания, а этого пока не хватает, да и никто не зовет в жрицы, — улыбнулась я.

— Позовут, — улыбнулась она, — тебя обязательно позовут.

И тут я услышала, как хрустнула ветка, и теперь мне не показалось, закрыв рот Яники ладошкой, я осторожно села и повернулась к лесу. За деревом стояла женщина, возраст из-за грязи на её теле и лице определить невозможно, из одежды на ней несколько лоскутов ткани, волосы на голове от грязи и паразитов превратились в колтун, ногти длинные, черные от грязи, она вцепилась ногтями одной руки в ствол дерева и стояла неподвижно, глядя на нас.

— Она нападет? — Прошептала мне в ладошку Яника.

— Нет, она спокойна, ей хочется послушать нашу речь, не уверена, что она ещё понимает слова. Может, ей просто нравятся звуки?

Женщина стояла неподвижно ещё минуту, а потом, развернувшись, побежала вглубь леса.

— Значит, слухи верны, и в лесу опять появились убитые горем люди.

— Она же одна? — Удивилась Яника.

— Нет их двое, вторая сидела за густыми кустами в стороне, я слышу, как убегают два человека.

— И что делать?

— Поедем к главному жрецу, расскажем, он решит, что делать, ты ведешь машину первую половину дороги, нужно закреплять навыки.

— А я справлюсь?

— Непременно, и никогда не сомневайся в себе, — ответила я, вставая.

Глава 3

Четыре месяца спустя. Ителия.

Ночь сегодня особо темная, ночное светило и звезды закрыты тяжелыми тучами, через пару часов начнется дождь и мое наблюдение закончится. Я лежу на стене, через тело проходит ток, вызывая приятную дрожь, не наблюдение, а сплошное удовольствие. Завтра мне нужно проникнуть за стену, а сегодня я наблюдаю за патрулями оборотней. Их стало меньше и они уже не так тщательно патрулируют территорию, может, поняли, что мы не горим желанием попадать в их часть мира, нам это совсем не нужно. У людей напряженная пора, сбор урожая овощей и совсем не до прогулок к бывшим соседям. Да и по большому счету видеть оборотней совсем не хочется, люди только стали забывать все ужасы, а их рожи будут служить живым напоминанием о потерях, так зачем нам напоминать о горе, мы и так не забудем своих близких и очень жалеем, что убийцы все ещё живы. Два патрульных оборотня прошли под стеной и остановились у поваленного дерева, неужели устали и хотят немного посидеть? Не по уставу, сидеть на патрулировании запрещено, можно только стоять и ходить. Оборотни сели и я услышала их голоса. Не ожидала встретить в таком месте — Натана, его голос я никогда не забуду, а он, оказывается, служит в патрульной службе. Говорили оборотни о какой-то ерунде, я не вслушивалась в смысл диалога, мне совсем неинтересны их мелкие проблемы, мне интересно, как поживает старший братец Натана Анисий, это он убил девчонок, разорвал их на куски и сделал это не в бешенстве, а из охотничьего азарта. Я подробно узнала о смерти девушек, сначала на них напала бешеная оборотниха, и у них ещё был шанс отбиться и сбежать, но когда к бешеному зверю присоединился Анисий, шансов на благополучный исход не осталось, развлечься «мальчику» захотелось выпустить зверя, загнать дичь и порвать её на куски. Вожак стаи приказал убить взбесившуюся оборотниху, а Анисия только мягко пожурил, мол, не следовало газон кровью заливать, вид портить. До вожака стаи мне пока не добраться, а вот до Анисия, я доберусь обязательно и испорчу газон уже его кровью. Знаю, месть удовлетворения не принесет, лишь оставит горький привкус, но я не хочу, чтобы этот оборотень топтал мир, когда у девчонок даже могил нет.

И тут появился ещё одни оборотень — патрульный он крикнул Натану, что можно заканчивать наблюдение, скоро пойдет дождь, а в такую погоду никто через стену не полезет, а его ждет брат, пришло срочное сообщение от вожака стаи. Ну и мне пора, главное я услышала, видимо стаю Натана направили на патрулирование как самую благонадежную, раньше патрулирование стены вели две стаи, проживающие рядом. А пока я была за стеной, что-то произошло, обязательно узнаю, но завтра, а сегодня мне нужно выспаться и приготовится к походу. Как происходит патрулирование стены оборотнями, я узнала, брешь между патрулями нашла, завтра погуляю на той стороне, узнаю последние новости, за такими соседями нужно следить, нет им доверия.

Три дня спустя. Ителия.

Главный жрец ждал меня в главном зале храма. Сегодня он один, другие жрецы спят. Мои сведения погоды не сделают, переговоры и так отложены ещё на полгода. Главный жрец привел железные аргументы, мол, страда ещё два месяцы будет, потом нам нужно запасы на зиму делать, как раз полгода и пройдет. Но узнать обстановку за стеной нужно обязательно, отчет о моем наблюдении за патрулями насторожил главного жреца, уж больно быстро у оборотней обстановка меняется, ничего хорошего это не сулит.

— Рассказывай, — главный жрец поставил на стол кружку с укрепляющим напитком и присел на лавку.

— Не знаю, как расценить эти новости, хороши они для нас или плохи, нынешний глава государства оборотней еле держится в своем кресле, вожаки стай требуют, чтобы при нем был совет, чтобы каждая стая выбрала старейшину и отправила его в совет, и решения принимать только большинством.

— А глава не хочет делиться властью?

— Не хочет, но поделится. Вожаки стай сильно напирают, если будет сопротивляться, быстро сместят и хорошо, если в живых оставят.

— Нужно подумать над этим и решить, хорошо это для нас или нет. По мне так пока они власть делят, мы спокойно урожай соберем, заготовки на зиму сделаем, наши инженеры оружие новое доработают и испытают, так что может и хорошие новости ты принесла. А что по патрулям?

— Тут все просто, из всех стай собрали сильных оборотней и создали отряд, через два года поменяют на других.

— Значит, они не надеются, что переговоры завершатся быстро, — тихо сказал главный жрец, — а это не очень хорошая новость, пока оборотни думали, что быстро с нами договорятся, они не задумывались о других способах, а сейчас начнут думать, и это нам совсем не на руку. Есть ещё новости?

— Мелочи, ещё две стаи за территорию схлестнулись, это в последние годы у оборотней рядовое явление.

— И это тоже хорошие новости для нас, отвлекутся на свои внутренние проблемы и про нас пока забудут. Мало у нас времени и людей мало, подростков много, а какие из них вояки им учиться нужно, а не в патрули ходить.

— Нужно, вот только не сами мы к такой жизни пришли, а значит, должны приспособиться к обстоятельствам и защитить себя.

— Они дети, а детства у них не было и не будет, одно горе и тяготы. Отдыхай Итэлия и в патрули.

— Мне нужно три дня и, если я не вернусь, то прочти за меня заупокойную молитву.

— Догадываюсь, зачем тебе это время, но останавливать не буду, человек сам выбирает путь, даже если он ведет в никуда.

— Спасибо за понимание, — ответила я и, захватив кружку с напитком, направилась к себе в комнату.

Сутки спустя. Итэла.

Меня поймали у стены, пришлось сильно пошуметь, чтобы эти горе-вояки заметили нарушителя, они даже оружие с меня не сняли, а я о них была высокого мнения и в потайное место пару ножей спрятала, а ещё стальную ленту в косу вплела, зря готовилась. Сейчас меня ведут к командиру в одноэтажное здание, стоящее в стороне от казарм, в подвале этого здания находится гауптвахта, туда меня и определят, пока начальство будет решать, что со мной делать, ну а дальше я буду действовать по обстоятельствам. Как такового, плана убийства Анисия у меня нет, но я обязательно его придумаю, не могут мои усилия пропасть даром.

Только мы зашли в здание, как мне и двум патрульным позади меня, навстречу идут Натан и его братец Анисий, как же хорошо и уйти далеко не успела. План придумывать уже поздно, выбрать удобный момент и прирезать. Натан резко останавливается, его глаза расширяются, и он начинает втягивать носом воздух, неужели я так изменилась за эти годы, что он не верит своим глазам и ему требуется ещё и обнюхать меня.

— Итэлия? — Тихо спрашивает он, а его братец ухмыляется, оглядывая меня. — Этот меня сразу узнал, он тоже в гонках участвовал, и не раз я замечала эту гаденькую ухмылку, интересно, как ему спится? Судя по цветущему виду, спит прекрасно, и нигде не екает, а ведь он хорошо знал девчонок, мы не раз за одним столом сидели и пиво в баре пили, и танцевали, и на прогулки ходили, неужели Анисий настолько нас ненавидел, что когда представился случай, он, не задумываясь, разорвал девчонок на куски? И, главное, откуда такая ненависть?

— Долго же ты меня узнавал. Я так сильно изменилась?

— Я думал, ты погибла от порошка, как и девушки, — прошептал Натан, слышу, как врет. Самому-то не противно? Он надеется, что я не знаю, кто их убил, брата выгораживает, а у Анисия, сейчас от ухмылки рожа лопнет, нужно что-то решать другого шанса не будет.

— А ты хотел, чтобы я погибла?

— Нет! Что ты такое говоришь! — Возмутился Натан и подошел ближе, мои патрульные — конвоиры уши от любопытства развесили, стояли расслаблено, эти среагируют не сразу. Анисий, все так же ухмыляясь, тоже подошел ближе, но стоит за спиной брата, боится или осторожничает, видимо есть причины.

— А я решила старых друзей навестить, а меня сразу под конвой и к начальству.

— Это, каких же друзей? — Хмыкнул Анисий.

— Тебя, например, разве мы не были друзьями?

— Меня? — Удивился он и вытянул шею из-за плеча Натана, удивлен оборотень, мы же почти не общались во время гонок, не нравился он мне.

Взмахиваю рукой и нож, обмазанный специальным ядом, вошел ему прямо в гортань, он даже рукой дернуть не успел, как его глаза остекленели и оборотень завалился на Натана.

Патрульные встрепенулись, схватили меня за руки и зарычали, больше никакой реакции на убийство сослуживца. Видимо не очень дорожили дружбой с ним. Я не сопротивлялась, теперь будь, что будет. За девчонок отомстила, жаль только что даровала убийце легкую смерть, не заслужил он такой кончины. Пока Натан оттаскивал брата к стене, укладывал его на пол и вытирал кровь с лица, я и конвойные стояли на месте, странно, но за все это время Натан даже взгляда на меня не кинул и не издал ни звука. Не спросил, почему я убила Анисия, он был спокойным, сердце билось ровно, дыхание не сбилось ни на секунду, видимо ждал подобного исхода, но до последнего покрывал его. Все это стайные рефлексы, их с младенчества вдалбливают. Мы стояли и ждали, только я не понимала, чего?

Дверь прямо по коридору открылась, и оттуда вышел пожилой оборотень, дождались. Сначала мужчина посмотрел на убитого, даже принюхался, а потом подошел ко мне и начал пристально разглядывать.

— Я помню тебя по гонкам, — сказал он, — ты штурманом была, хорошим штурманом нужно отметить, да, были времена. Я хочу поговорить с тобой в кабинете.

Оборотень развернулся и отправился к двери, меня легонько подтолкнули в спину, зачем направлять, я все поняла, хочет мужчина поговорить, так я могу и поговорить, надо же, меня ещё помнят.

Кабинет был полупустой, стол, два стула и продавленное кресло, плохо обеспечивают патрульных, мебель видимо с помойки притащили, вид имеет соответствующий. Оборотень указал мне на стул, сам тяжело опустился за стол, а патрульным велел покинуть помещение, как только за ними захлопнулась дверь, он тяжело вздохнул и, подперев голову рукой, заговорил:

— Мы знаем, что у людей есть несколько человек, которые периодически проникают за стену, сама понимаешь, оборотням нетрудно обнаружить следы или остаточный запах, но до сегодняшнего дня мы не знали кто эти люди. А ты раскрыла себя только для того, чтобы убить, зачем?

— Я отомстила.

— Я знаю, что произошло с девушками, участвующими в гонках и будь Анисий в моей стае, я бы сам разорвал его на куски, но вожак его не тронул, а по нашим законам только он решает судьбу оборотней своей стаи, и никто не смеет оспаривать его решение.

— Анисий его первенец, и он не разорвал бы его ни при каких обстоятельствах. Люди всегда ставились ниже оборотней. Убить сына из-за трех человеческих девушек? В вашей части мира такое только в сказках можно встретить.

— Я обязан отдать тебя в руки вожака стаи Анисия, он должен решать твою судьбу, но если он убьет тебя, то люди прекратят всякие переговоры лет на пять, а то и больше. Я знаю, что ты воспитанница главного жреца, имеющего высокий статус в вашей части мира и догадываюсь, что старик не простит нам твою смерть, никогда не простит, даже если под давлением обстоятельств будет вынужден пойти на уступки. Правительственный орган нашей части мира не хочет конфликтовать с людьми, мы хотим заключить договор о сотрудничестве и торговле, и твоя смерть этому совсем не поспособствует. Я знаю, что ты умная девушка, так может, посоветуешь, как мне поступить, чтобы всем угодить.

— Ну, уж нет, командир, пусть любое решение будет на вашей совести, вызывайте вожака, пусть решает мою судьбу, я приму смерть, если он захочет отомстить за сына, вот только не обещаю, что сделаю это безропотно, хоть одного, но утащу с собой.

— Ты и так убила достаточно оборотней, я узнал яд на ноже, воткнутом в Анисия, лично видел пять трупов оборотней убитых этим ядом, как думаешь, что будет, если я сообщу вожакам их стай, что нашел убийцу?

— Они подерутся между собой за право убить меня, вот и все, что случится.

— Ты думаешь, что знаешь нас?

— Не думаю. Я вас не знаю, и никогда не хотела знать, оборотни для меня всегда были неинтересны, вызывайте, кого пожелаете.

— Ты не хочешь жить? Почему?

— Мне не для кого жить, а главный жрец переживет мою смерть, как пережил уже много смертей, он знает, что даже со смертью ничего не заканчивается.

— Я слышал об этом веровании. Ты действительно веришь, что возродишься?

— Верю и не хочу возрождаться в теле оборотня, но тут от меня ничего не зависит.

— Я вызову вожака стаи Анисия и буду надеяться на его мудрость, — ответил он и, выйдя в коридор, кликнул патрульных.

За мной пришли почти знакомые оборотни, ещё немного, и мы будем представлены друг другу, очень осторожно взяли меня за плечи и повели к лестнице, спустят в подвал и посадят на гауптвахту.

— Принесите ей воды и паек, — крикнул вслед командир.

* * *

Решетка камеры закрылась, я огляделась в углу свежее сено, это вместо тюфяка, одеяло и даже подушка в другом углу ведро для отходов, больше ничего примечательного в камере не было, хотя и так неплохо, поспать есть где, а это сейчас самое главное, потом буду думать, что делать или не делать.

Глава 4

Итэлия.

Меня разбудил патрульный, принесший паек и воду, молодой оборотень осторожно положил упаковку с сухим пайком и бутылку воды на специальную полку за решеткой, секунду постоял и вышел. Я не стала открывать глаза, так и лежала, притворяясь спящей. Паек я есть не стала, выпила немного воды и, закрыв глаза, решила обдумать свое положение. Не ожидала, что месть свершится так быстро. Сначала планировала понаблюдать за патрулями со стены и как только Анисий выйдет в патрулирование кинуть в него нож. Но выполнение этого плана требует времени, и Анисия могут поставить в дневное патрулирование, когда осуществить месть невозможно, потом я хотела незамеченной пробраться в казарму, но сразу отмела этот план, как нереальный, застать оборотней врасплох, даже во время сна мне не под силу, все-таки я наполовину человек. И оставался последний план, самой прийти в руки патруля, я точно знала, что меня не убьют, сейчас оборотни строят из себя мирных и дружелюбных соседей. Да и за что меня убивать? Хотя маленький шанс все-таки оставался, вдруг нарвусь на неадекватных патрульных. А после захвата действовать по обстоятельствам, знал бы главный жрец, что я пошла мстить, не имея ни плана, ни времени на его подготовку, наверно, не отпустил бы. Сама себе удивляюсь, как узнала, что Анисий совсем рядом, за стеной, будто крышу снесло, руки чесались, так хотелось убить эту тварь, поэтому ни плана у меня не было, ни путей отхода, шла напролом и о чем думала? На что надеялась, на удачу? Так она меня не подвела. Как говорится удача любит наглых, и моя месть свершилась. А дальше что? Сидеть и ждать, когда вожак стаи Анисия приедет и решит мою судьбу? Нет, я ещё поборюсь за свою жизнь.

Встав я начала внимательно осматривать свою камеру, прощупывать стены и прислушиваться, либо я выйду отсюда до приезда вожака, либо буду с боем пробивать себе путь, но сидеть и ждать приговора оборотня, покрывающего убийцу, не буду. Много чести!

Я нашла под потолком вентиляционное отверстие, часть воздуховода была замурована, но место, чтобы спрятаться внутри есть, только в человеческом обличии я там не помещусь, но, если обернуться, думаю, кошка вполне может поместиться, хотя я в этом не уверена, никогда не оборачивалась, но попробовать можно, почему бы не использовать шанс. Насколько я знаю, вожаку ехать до стены часов 10, это если быстро, стая Анисия и Натана занимает территории ближе к северу мира, довольно далеко отсюда, и у меня есть ещё часов 6 для экспериментов. Ещё раз внимательно осмотрела камеру. Наблюдение здесь не ведется, и это хорошо, видимо оборотни соблюдают право на личную жизнь и не подглядывают даже за арестованными, прекрасно, такая законопослушность очень кстати. Я разделась, спрятала одежду под сено, туда же положила и оружие, а потом села, закрыла глаза и обратилась к своему зверю. Своего зверя я чувствовала, сколько себя помню, как он выглядит, не знаю, ни цвета, ни размера, ничего, знаю только, что это зверь пушистый и любопытный. Откуда эти знания, понять не могу, просто знаю. Сначала я уговаривала зверя выйти наружу, приводила аргументы, просила, требовала, но все бесполезно. Мой зверь слушал, внимал, но никаких действий не предпринимал, и тогда я обиделась на него, открыла глаза, завернулась в одеяло и легла, буду выбираться, рассчитывая на свои силы, шансов, конечно, поубавится, но ничего не поделаешь, если зверь у меня такой твердолобый.

* * *

Видимо, я задремала. Мне снилась серая кошка с белыми пятнами, она осторожно передвигалась по лесу, постоянно останавливаясь и прислушиваясь, а потом подняла голову и уставилась на меня огромными желтыми глазами с вертикальными зрачками. Мое тело выгнуло от боли, по нему прошла дрожь, пришлось сжать зубы, чтобы не закричать. Резко открываю глаза, и вижу свою камеру, но уже по-другому. Я видела каждую трещину, каждый мелкий скол на стенах камеры, мелких насекомых, которые ползали по стенам, видела темноту во всем цветовом спектре, а потом пришли звуки и запахи, и в первую минуту захотелось закрыть руками уши и нос, их было слишком много, звуки оглушали, запахи дезориентировали. Я подняла руку и увидела пушистую лапу, попробовала выпустить когти и они легко вышли из розовых подушечек, довольно острые и длинные, все-таки я обратилась. Встав на лапы, я начала осторожно обходить камеру. Быть в теле зверя — это особые ощущения, теперь я понимаю оборотней, понимаю их тягу побегать в зверином обличии по лесу, слышать звуки, ощущать запахи, все, что я чувствовала в человеческом обличии, такие мелочи! Люди по сравнению с оборотнями глухие и слепые, слабые.

Я долго кружила по камере, подпрыгивала, впивалась когтями в камни и даже пыталась ходить по стенам, получалось с переменным успехом, но, главное, я научилась владеть своим телом. Когда я уже уверенно перебирала лапами и легко подпрыгивала, решила попробовать пролезть в воздуховод, пришлось вытянуть тело, но я полностью влезла в него, немного некомфортно, но потерпеть можно. Полежав и привыкнув к неудобствам, я вылезла обратно и, удобно устроившись на сене, закрыла глаза, как буду оборачиваться обратно в человека, не знаю, меня этому никто не учил, но разберусь по ходу дела. Или останусь в теле кошки навсегда, у оборотней такое случается. Редко, но и они, рожденные от своих чистокровных родителей оборотней, могут не справиться с обращением и навсегда остаться в зверином обличии. Сейчас же я хотела спать, очень устала с непривычки.

Несколько часов спустя. Командир отряда патрулирования стены Ливерий.

Вожаку стаи Анисия Иларию я сообщил и о смерти члена его стаи и о том, что убийца задержан сразу, как только девушку отвели на гауптвахту. Он выслушал новости спокойно и ответил, что выезжает, теперь нужно надеяться, что жажда мести за своего сына не затмит его рассудок, что он понимает последствия любого своего решения, не хотелось бы сейчас портить отношения с людьми. Мы перед ними страшно виноваты, они не скоро простят нам смерть своих близких. Может только через пару поколений люди смогут оправиться от горя и хотя бы жить рядом с нами. Мы виноваты во всем, поддались общему сумасшествию и поддержали фанатиков чистоты расы. Не все разделяли эти взгляды, но все молчали, кто-то активно поддерживал их идеи, а кто-то, молча, ждал, чем это закончится. И дождались! Последствия наших действий или бездействий ударят по всем оборотням. И так потеряли много сородичей из-за охватившего их безумия и его последствий, теряем сородичей и сейчас, стаи воюют за территории, стычки и полномасштабные битвы возникают спонтанно, оборотни рвут друг друга на куски за участки земли, которые им совсем не нужны, только чтобы показать свою силу и погибают стаями. За что гибнут? Понять не может никто. Шаманы стай поговаривают, что это кара богов, и многие верят. Мы пытаемся вести переговоры с людьми, но очень трудно договориться с теми, чьи близкие погибли по твоей вине и все чаще слышатся восклицания: «что же мы натворили!». Последствия наших действий будут разгребать наши дети, думаю, что и внуки, быстро люди не поверят. Анализируем все, что произошло… Многим здравомыслящим оборотням кажется, что 4 года назад мы подверглись общему сумасшествию, нас как будто околдовали, вбили в голову жуткую установку о чистоте расы и мы пошли за теми, кто внушал нам эти бредовые идеи. И только когда подсчитали потери, пришло отрезвление, а понимание всех последствий придет ещё нескоро.

Дверь кабинета открылась, вошел Иларий, быстро он приехал, я встал, чтобы приветствовать его, и в этот момент в дверь вошла его мать, старая и мудрая шаманка стаи Леонора. Сколько лет этой оборотнихе не знаю, но, сколько её помню, она всегда ходит с палкой, тяжело на неё опираясь, и все так же носит простую короткую стрижку, она как будто застыла в одном возрасте вот уже 30 лет. Я вздохнул с облегчением. Леонора — мудрая женщина, она не позволит вожаку стаи натворить глупостей, хорошо, что она здесь.

— Приятно видеть тебя, Ливерий, — сказала она, оглядывая мой кабинет, — здесь совсем неуютно, что же мебель не купите? Надеетесь договориться с людьми за пару лет?

— Я на это не надеюсь, но видимо у наших лидеров другое мнение, — ответил я, пожимая руку Иларию.

— Тогда они полные идиоты, — ответила Леонора, — зачем вызвал нас, закопал бы Анисия и все, давно нужно было убить эту бешеную тварь. Ещё когда он напал на беззащитных девушек, но Иларий пожалел сыночка. Или не захотел руки марать?

Иларий не стал отвечать на реплику своей матери, он редко спорит с ней, вожак сильной стаи, уважает и прислушивается к мнению матери, вот только с сыном промахнулся, видимо отцовские чувства сильнее сыновьих.

— Раз уж мы приехали сюда, то хотели бы посмотреть на убийцу моего сына, — сказал вожак и строго посмотрел на Леонору, та лишь ухмыльнулась.

— Спасибо нужно сказать убийце, что избавил тебя от необходимости убивать сына, ты и в патрульные его отправил, чтобы держать подальше от членов стаи, кто-нибудь обязательно вырвал бы ему горло.

— Все так плохо? — Поинтересовался я.

— Хуже некуда, и я не могу понять, зачем мы ехали сюда, тело этого оборотня недостойно лежать рядом с нашими предками. Ливерий, можешь закопать его под стеной, — ответила Леонора. Вожаку её ответ совсем не понравился, но он промолчал. — Как зовут нашего избавителя? — Ухмыльнулась оборотниха.

— Итэлия, — ответил я, когда сообщал вожаку об убийце, не уточнял, что это молодая девушка.

— Интересно? — Ответил вожак, — а не та ли это Итэлия, что была штурманом на гонках, но сошла с дистанции перед главными соревнованиями?

— Та, самая и не сомневайся, — за меня ответила Леонора, — или ты думаешь, что Анисия убили ради охотничьего азарта?

— Хватит, мама, — попытался урезонить Леонору вожак, — я уже давно осознал свою ошибку, да я виноват, что не принял меры сразу, но это не отменяет того, что моего сына убил человек.

— Она отомстила за убийство своих подруг, это не убийство ради удовольствия или ради наживы. Иногда, как бы это ужасно ни звучало, месть нужна, она многих остановила и ещё остановит.

— Я помню её, милая улыбчивая девушка, она была самой молодой из команды гонщиков, — сказал Иларий.

— Судя по профессиональному удару ножом, девушка выросла, — ответил я.

Леонора поджала губы, но ответа не последовало, эта мудрая женщина прекрасно знала, через какие муки и потери пришлось пройти людям. В таких условиях дети быстро становятся взрослыми.

— Вы хотите увидеть её прямо сейчас? — Спросил я.

— Так ради неё и приехали, — ответил вожак, — хочу посмотреть, как изменились люди. Как бы ни обнадеживали наши лидеры, они ещё не скоро выйдут с нами на контакт, может, я и не доживу до этого времени.

— Не «может», а не доживешь, — твердо заявила Леонора, — веди нас Ливерий, что зря разговоры вести.

Мы вышли из кабинета, в коридоре стоял Натан, он приветствовал нас, Леонора подошла к внуку и обняла его.

— Я готов поручиться за девушку, — твердо заявил Натан, глядя на вожака, — готов нести за неё ответственность.

— А это интересно, — ухмыльнулась Леонора, — долго же ты боролся с собой, Натан. Как бы не стало поздно.

Я не стал дожидаться, когда они выяснят свои родственные проблемы, направился к лестнице, я хоть и не принадлежу к стае Илария, но многое знаю и о гонках, и о кулуарных играх на том шоу. В мирное время, (а то время я считаю мирным и спокойным для нашего мира), я был ярым фанатом гонок, а это шоу меня особенно заинтересовало, и я подкупил нескольких мелких клерков устроителей шоу. Они докладывали мне, что там происходило, все сплетни, слухи и интриги. Натан специально вывел из шоу Итэлию, боялся сорваться и показать свой интерес к девушке, вот только об этом интересе знали даже мелкие клерки, а этот наивный оборотень думал, что его взгляды и нечаянные касания никто не замечает. Я никогда не понимал такого поведения, если девушка нравится, действуй, зачем бороться с собой? Или Натана смущало, что она человек? Ну, тогда мне понятно, почему его брат убивал людей, видимо в этой стае их не считали равными, а их жизни ценными. В таком случае я разочарован в Иларии, как в вожаке стаи.

Камера была пуста, я подергал дверь, она закрыта, решетка цела, хотя, что я её проверяю, она крупных оборотней выдерживает в любом обличии, а тут худенькая человеческая девушка, но её же нет!

— И где она? — Спросил Иларий, разглядывая камеру.

— Мы слишком долго ехали, она решила нас не дожидаться, — усмехнулась Леонора. — Ливерий, открой уже эту бесполезную решетку, хочу оглядеться.

— А мстительница хорошо подготовилась, — рассматривая камеру, сказала Леонора, молодец!

— Не думаю, она не могла знать, что встретится с Анисием около моего кабинета, нет, она шла наудачу, но видимо что-то все-таки она готовила, раз мы не наблюдаем её в камере, — ответил я.

— Был у неё план или не было, сейчас не важно, — заключила Леонора, подходя к куче сена, служившей заключенным для сна и начиная ворошить её своей палкой, — месть она свершила и от нас сбежала. — Что-то зацепив своей палкой, она приподняла это, и я узнал брюки, в которых была девушка. — А девушка непростая, — Леонора разглядывала брюки и принюхивалась, — она полукровка и, судя по вкусному запаху, её зверь — кошка, — отбросив брюки на сено, оборотниха развернулась ко мне, — такие решетки, — она указала на толстые прутья камеры, — могут удержать только волков, для кошек они бесполезны, эти звери протиснутся в любую щель.

— Мы не берем в патрульные оборотней кошек и до этого времени камеры гауптвахты считались надежными, — ответил я.

— Может, зря не берете, кошак обязательно признал бы в девушке своего сородича, пусть она и полукровка, я никогда не считала полукровок людьми, они такие же оборотни, как и мы, и должны быть в стае. — Сказала Леонора, выходя из камеры, — зря приехали, проделали такой путь. И куда торопились? А сейчас хочется выспаться перед обратной дорогой, организуешь, Ливерий?

— Конечно, провожу вас в служебную гостиницу, там все удобства и стены со звукоизоляцией, — я направился к выходу, утром прикажу собрать одежду девушки и оружие, перекинуть через стену, патрульные с той стороны подберут и вернут ей, уверен, Итэлия довольно известная личность по ту сторону стены.

Глава 5

Итэлия.

Пока оборотни обсуждали мое отсутствие, мне пришлось сидеть неподвижно и придерживать лапой хвост, чтобы он не высунулся из вентиляционного отверстия, когда шаги посетителей стихли, я осторожно вылезла из своего убежища и спрыгнула на пол камеры. Услышав шум, я развернулась и зашипела.

— Я знал, что ты не убежала из камеры, — сказал Натан, выходя из угла, — мой зверь почувствовал тебя, пока мы не встретились, я почти убедил его, что ты погибла. — Он сделал ещё один шаг ко мне, я выгнула спину и опять зашипела, — хорошо, я не буду подходить близко, нам нужно поговорить, оборачивайся, а потом я проведу тебя мимо патрулей.

Говорить легко, оборачивайся, кто бы мне подсказал, как это сделать, я села и уставилась на Натана и как ему объяснить, что его просьбу выполнить не могу, может чуть позже, когда разберусь, как опять стать человеком.

— Ты не знаешь, как обернутся? — Спросил Натан, присаживаясь на корточки, надо же какой догадливый, — представь себя человеком это всегда срабатывает, — шепчет он и осторожно протягивает ко мне руку, я отодвигаюсь от его руки, прижимаюсь к стене и, закрыв глаза, начинаю вспоминать себя. Вот я бегу по лесу, вот лежу на стене, наблюдая за патрулями, вот учу Янику водить машину, по телу проходит дрожь, сейчас уже почти не больно, открываю глаза и смотрю на свои руки, человеческие, оказывается стать обратно человеком не так и сложно.

Осторожно поднимаюсь на ноги и подняв брюки натягиваю их, краем глаза вижу, как Натан пристально наблюдает за мной.

— Ты хотел поговорить, я слушаю, и спасибо за помощь.

— Я не виню тебя в смерти брата, понимаю и хочу извиниться, что не уберег девушек.

— Ты был рядом?

— Нет, я был далеко и не успел.

— Тогда в их смерти нет твоей вины, но ты виноват в том, что покрывал своего брата, ты и мне пытался соврать, выгораживая его.

— Я тогда чуть не убил его, отец оттащил, Анисий, хоть и старше меня, но всегда был слабее, его злило, что я сильнее, что женщины стаи предпочитают меня, а не его и завидовал не только мне, всем сильным альфам стаи, но я не мог подумать, что он накинется на беззащитных девушек.

— Твой брат был бракованным оборотнем. Такие встречаются и среди людей, у всех рас есть бракованные, но покрывать таких — преступление. Спасибо, что не накинулся на меня в коридоре.

— Я знал, что брат плохо кончит, долго не проживет, в стае его не любили, а бабушка настаивала, что его нужно убить, она тоже считала Анисия бракованным, а такие оборотни, по её мнению, не должны жить и, тем более, передавать свои бракованные гены.

— Мне нужно идти, я собрала ножи и вложила их в потайные карманы.

— Рано ещё, — сказал Натан, — нужно подождать час, ещё недостаточно темно, он подошел ближе, я отступила на шаг.

— Я и тебя могу убить, — прошептала я.

— Не сможешь, зверь не позволит, — прошептал он, приближаясь ко мне, — до первого оборота могла, сейчас уже нет. Ты выпустила зверя наружу, и придется учитывать его желания, — он подошел ко мне и, приобняв за талию, прижал к себе, — я прошел через это, игнорировал желания своего зверя и чуть не потерял контроль над ним, мне стоило огромных усилий, удержать свой человеческий облик. Больше не хочу так жить.

— Между нами стена, Натан, не эта бетонная стена, утыканная защитными и следящими устройствами, между нами другая более толстая и труднопреодолимая стена, и она возникла не в тот день, когда фанатики распылили порошок, она возникла давно. Не знаю, когда оборотни стали считать себя выше людей и перестали считаться с интересами своих соседей, они даже не признавали детей, рожденных человеческими женщинами, а о браках между людьми и оборотнями уже давно никто не слышал. Не знаю, что послужило причиной такого отношения к людям, мы тоже не всегда поступали правильно и честно по отношению к оборотням, но мы никогда не считали себя выше и хотели жить с вами как добрые соседи. В конце концов не наши фанатики-ученые изобрели порошок, который убил две трети моих сородичей, а ведь могли изобрести, среди людей было и есть много талантливых ученых.

— Яд, мгновенно убивающих оборотней, это их изобретение? — Прошептал Натан.

— Его очень давно изобрели жрецы храмов-убежищ, а вспомнили о нем, только когда оборотни напали на нас. Мне нужно идти, главный жрец волнуется, сроки поджимают.

— Ты шла на смерть?

— Я не знала, вернусь ли и попросила его спустя три дня прочитать по мне заупокойную молитву.

Натан отошел, признаюсь рядом с ним спокойно и мне, и зверю, но у меня есть обязательства, за Натаном стоит стая, и между нами стена, если быть точной две стены, одна построенная руками, вторая выстроена в наших головах.

— Прощай, Натан, — сказала я, выходя из камеры, — и провожать меня не нужно, я прекрасно знаю, как обойти ваши патрули.

— Мы встретимся, — ответил он, но за мной не пошел, — я готов подождать.

— Можешь и не дождаться, так просто стены не разрушишь.

* * *

Я зашла в храм вечером следующего дня, главный жрец подливал масла в лампады и, повернув голову, улыбнулся мне:

— Все сделала?

— Я успела?

— Я не сомневался, что ты вернешься, потому и не торопился с молитвой, у тебя есть предназначение, Итэлия, и ты не умрешь, пока не выполнишь его.

— Может и есть это самое предназначение, только никто не скажет в чем оно.

— Любой человек или оборотень, приходящий в мир, должен выполнить свое предназначение и только тогда боги заберут его душу.

— А какое предназначение выполнили те, кто погиб от этого злополучного порошка, среди них были совсем маленькие дети, они же только родились, почему боги забрали их души?

— Их смерть придала нам злости и решимости, она мобилизовала людей и ведет нас к цели.

— Боги жестоки.

— К сожалению, это так, мы для них лишь песчинки, которые они пропускают сквозь пальцы, но если ты вернулась, значит, твое предназначение не выполнено, отдыхай, Итэлия, утром я поставил тебя в патрулирование.

— И откуда узнал, что я вернусь именно сегодня?

— Я просто знал, — главный жрец улыбнулся и вышел из главного зала храма.

Мне всегда было интересно, откуда он все знает, но он никогда не объяснял свои действия и поступки, спрашивать бесполезно, улыбнется и уйдет. Пойду спать, завтра в патрули, за девчонок я отомстила, надеюсь, их души покоятся с миром.

Три недели спустя. Итэлия.

Солнце все никак не хотело скрываться за горизонтом, в любое другое время, я бы порадовалась солнечному теплому дню, но сейчас мне нужно скорее попасть за стену, обидно лежать и наслаждаться покоем всего за несколько километров от дома и ждать темноты, чтобы попасть туда. Этот лесок, я обнаружила давно. Оборотни почему-то обходят его стороной, они патрулируют только у самой стены и вглубь совсем не уходят, с одной стороны хорошо, можно отдохнуть и набраться сил перед главным броском, а с другой стороны, мне обидно, что я теряю здесь время, хотя могла быть уже в храме и готовиться к патрулированию. Оборотни последние две недели ходят напряженные, чувствую, что-то готовят и, уверена, что против нас. Неизвестность напрягает до зубовного скрежета, это совсем не вовремя, мы не готовы дать им отпор да что я себя обманываю, мы ещё не скоро будем готовы противостоять оборотням, а может и никогда. На нашей стороне в основном молодые женщины и дети, мужчин способных драться, совсем мало, да, есть оружие, есть даже пушки, боеприпасов много, яда достаточно, но некому этим пользоваться. Как же нам быть? Вариантов всего два, погибнуть или сдаться, но, уверена, мы выберем первый.

Хрустнула ветка, я резко села и достала нож из кустов напротив меня показалась волчья морда, глаза смотрели внимательно, зверь разумный, хорошо, не придется убивать ещё одного оборотня. Я не маньяк, и не испытываю радости от убийства, убиваю по необходимости, часто, чтобы защитить свою жизнь или жизнь близких и сейчас у меня есть шанс избежать убийства, просто убежать от зверя, главное немного оторваться от него, а потом заберусь на дерево и он потеряет мой след. Не раз проделывала такой фокус, волки надеются на свое обоняние и когда теряют след, то и сами теряются, начинают кружить вокруг, нервничать и в этот момент можно легко уйти от них. Но тут моя кошка потянулась к волку, она встрепенулась внутри меня и, повернув голову, потянулась в сторону зверя.

— Натан! — Позвала я.

Волк рыкнул, привстал на задние лапы, по телу зверя прошла дрожь, и через секунду передо мной стоял голый Натан.

— Как нашел?

— Зверь привел, — ответил он, подходя и присаживаясь около меня.

— Это плохо, получается, ты меня можешь найти?

— Могу, но только когда ты по эту сторону стены, — Натан придвинулся ближе и обнял меня.

— Итэлия, мы должны быть вместе, я смогу защитить тебя. Несмотря на то, что у тебя есть зверь, ты слабее оборотней, я не могу без тебя, я столько времени потерял, борясь с собой, я такой идиот! Мы могли быть вместе ещё тогда, на гонках.

Он тихо каялся в своих грехах, а я наслаждалась близостью, может зря выпустила своего зверя, раньше на меня близость Натана так не действовала, я растворялась в нем, а мы не можем быть вместе, не сейчас и, наверное, никогда. Я посмотрела на небо, до заката ещё час, пусть этот час будет наш, может, я потом пожалею, уверена, что пожалею, но сейчас я хочу быть с этим мужчиной, на час забыть, что нас разделяет стена и мы просто мужчина и женщина, которые испытывают друг к другу влечение.

— Натан, ты хочешь быть со мной? — Шепчу я.

— Хочу….хотел с того момента, как впервые увидел тебя, столько времени потеряно зря….

— Тогда помоги мне раздеться. — Я обхватила его за шею и прижалась к его губам.

— Я хочу быть с тобой до конца жизни, только с тобой, — шепчет он мне в губы.

— Сейчас я могу обещать только час….

Его руки потянулись к моей груди и начали быстро расстёгивать пуговицы на рубашке.

* * *

Уже стемнело, я все так же лежала на траве в объятьях Натана, нужно идти, но как оставить того, кто так нужен.

— Не уходи, я представлю тебя стае, как свою супругу, никто не посмеет даже рыкнуть в твою сторону.

— У меня обязательства перед людьми.

— Ты не человек, ты имеешь зверя, а значит ты оборотень.

— Мой папаша так не считал, он никогда не желал признавать меня, соблазнил мамашу и был таков, люди приютили меня, вырастили, дали образование и я не брошу их в трудную минуту.

— Я не пущу. — Твердо заявил Натан, крепко прижимая меня к себе, я напряглась, незаметно нащупала в сброшенной одежде нож и, осторожно вытянув его, резко приподнялась и прижала его к шее оборотня.

— Я убью тебя, Натан, и пусть мой зверь отомстит за это, но можешь не сомневаться, я сделаю это.

— Убери нож, — тихо ответил он, — северная стая хочет пробить стену, они уже готовят тяжелую технику.

— Тварь! И ты хотел удержать меня здесь?

— Хотел, я хочу защитить тебя, я не смогу защитить всех людей, но я смогу защитить тебя.

— Как же я ошибалась, нам никогда не преодолеть стену, пусти меня Натан, я должна предупредить главного жреца, — оборотень разжал руки, вскочив на ноги, я схватила одежду и начла натягивать на себя, — ты не пройдешь через стену, патрули усилены, тебя схватят.

— Почему ваши главари не пытаются остановить северную стаю!

— Им нужна эта провокация, нашему руководству надоело, что вы все время находите причины затянуть переговоры.

— Так это мы виноваты, что между нами стена, мы её построили? — Отбросив одежду в сторону, я закрыла глаза и обратилась к своей кошке, она подняла голову и внимательно посмотрела своими умными, желтыми глазами.

Дрожи я почти не почувствовала, когда открыла глаза то уже стояла на четырех лапах. Я даже не взглянула на Натана, развернулась и быстро побежала к стене, если придется пустить кровь патрульным, то я это сделаю, доберусь до храма, чего бы мне это не стоило.

Глава 6

Итэлия.

Запрыгнув в открытое окно храма, я выгнула спину и зашипела на молодого жреца, который увидев меня, выхватил нож, проделать такой сложный путь и умереть от руки соратника.

— Убери нож! — Крикнул главный жрец, — это Итэлия, он снял с себя верхний халат и, бросив его в мою сторону, строго сказал, — Оборачивайся и докладывай.

Моя кошка быстро отдала инициативу человеку и через секунду, я уже запахивала халат на своем теле.

— Они готовят провокацию, хотят снести стену тяжелой техникой, техника уже на подходе, патрули усилены, я еле проскочила, пришлось подрать нескольких патрульных.

— Кто посмел?

— Северная стая с молчаливого согласия руководства. Эти не будут их останавливать, им надоело, что мы оттягиваем переговоры.

— Объявляем общий сбор! — Главный жрец, кивнул молодому жрецу, который, молча, слушал наш разговор, тот встрепенулся и бросился в комнату связи.

А я развернулась и пошла в свою комнату, оденусь и пойду в оружейную комнату, жаль пришлось оставить ножи, они мне нравились, но в этом бою они не понадобятся, мы будем оборонятся другим оружием. Никто не допустит ближнего боя, мы будем убивать оборотней на расстоянии, иначе проиграем. В ближнем бою, мы им не соперники, а вот с автоматами, гранатами и пушками у нас есть шанс.

Неделю спустя. Итэлия.

Когда оборотни подогнали два тяжелых грузовика, укрепленных металлическими листами спереди, я лежала на стене. Ночь для провокации выдалась удачной, ночное светило закрыли тяжелые тучи, звезд тоже на небе не наблюдалось, оборотни старались сделать все тихо. Не получилось, мы были готовы, сегодня у меня на поясе вместо ножей с ядом гранаты. С нашей стороны у стены стоят легкие пушки, все, кто может держать оружие, мобилизованы, малых детей с матерями спрятали в храмах-убежищах, подходы к храмам заминированы, в дозорных башнях установлены пулеметы и оставлено по одному молодому жрецу. Все полукровки стоят на старте, мы будем воевать на стене или в тылу противника и готовы умереть, но не допустить оборотней за стену. Когда первый тяжелый грузовик приблизился к стене, я бросила в него гранату, она отскочила и взорвалась рядом, почти не причинив вреда этому мощному тарану, так мне гранат не жалко и я начала закидывать грузовик гранатами не особо целясь. Наконец, он загорелся, оборотни выскочили из него и бросились врассыпную, мне передали ещё связку гранат, теперь я уже не стала дожидаться, когда второй грузовик приблизится к воротам и начала бросать гранаты, как только заработал его мотор. Я так и не увидела, как он загорелся, раздалось несколько выстрелов, боли почти не почувствовала, перед тем, как уйти в темноту, я пожалела, что падаю на сторону оборотней.

* * *

— Хорошо, что ты меня не слышишь, — раздается голос Натана, а я его слышу, только ему об этом знать не обязательно, — нужно было сломать тебе лапы и оттащить на гауптвахту. Что ты творишь, я еле отбил тебя, патрульные хотели разорвать тебя на куски, никто не собирался рушить стену, ударили бы пару раз по ней и отвели машины, а сейчас оборотни разозлились и желают разнести стену на куски, вожаки еле удерживают их, зачем нужно было взрывать машины.

— Нужно было подождать, пока они наиграются, — ответила я, открывая глаза, — людям плевать на вашу злость, полезете на стену — и вас прихлопнут. И пусть мы все погибнем, но и ваша численность уменьшится.

— Замолчи, Итэлия, если тебя услышат, я уже не смогу защитить, меня разорвут на куски вместе с тобой, — Натан встал и начал медленно ходить по комнате, а я решила оглядеться, судя по стенам и занавескам на окнах, я лежу в больничной палате, но у стены медицинского блока нет. Значит, меня отвезли в ближайший город, и оборотни иногда нуждаются в лечении.

— Сколько я была без сознания?

— Сутки, и оборотни ещё не отказались от своих планов по разбору стены, так что лежать тебе здесь ещё как минимум пару дней.

— Где я?

— В городе, это больница при Мэрии, мне пришлось заплатить, чтобы тебя положили в отдельную палату.

— Мог бы и не платить, я бы и в лесу полежала, пока регенерация справится.

— Нужно было вытащить пули, иначе ты могла умереть, ты не оборотень.

— А в последнюю нашу встречу, ты говорил другое.

— Итэлия, прости, он подошел к кровати и опустился на колени, я так испугался за тебя, целитель не давал никаких прогнозов, я не знал, к чему мне готовится.

— Мне нужно за стену.

— Нет, в этот раз я не уступлю, в прошлый раз сглупил, сейчас буду умнее, ты поедешь со мной в стаю.

— Выйди Натан, мне нужно одеться, — холодно сказала я.

— Я видел тебя без одежды, — ответил он.

— Выйди из палаты Натан, пока я не пришибла тебя, как смеешь ты, блохастый пес, указывать мне? Кто ты такой? Или ты подумал, что после той поляны имеешь надо мной власть?

Оборотень вскочил на ноги и зарычал на меня.

— Пошел вон, он ещё и рычит, ты почти пять лет уговаривал себя, что тебе показалось, что ты не должен быть со мной, потому что я человек и недостойна тебя, а теперь вдруг решил наверстать упущенное. Только ты не учел, что у людей есть гордость, и то, что я позволила тебе один раз, не значит, что прогнусь под тебя.

— Ты не человек! Не пойдешь добровольно, унесу силой.

Я резко села, в глазах потемнело, но усилием воли, я осталась сидеть, моя кошка была крайне недовольна разговором, она хотела зашипеть на оборотня, а вот я не хотела даже смотреть на него, Натан же стоял около кровати и сверлил меня взглядом.

— Уходи волк, пока я вцепилась тебе в глотку.

Натан зарычал, но в этот момент открылась дверь и вошла Леонора, она подняла палку, на которую опиралась минуту назад и ударила Натана по спине.

— Убирайся отсюда! — Холодно заявила она.

Оборотень рыкнул, развернулся и покинул палату. Леонора же взяла со стула мою одежду и положила на кровать.

— Одевайся, я покараулю дверь.

Двигаться было тяжело, в глазах темнело, но я натянула на себя одежду, застегнула на все пуговицы, обувь, что стояла под стулом одевать не стала, вдруг придется оборачиваться и бежать зверем, одежда разорвется быстро, а вот с обувью могут быть проблемы. Леонора в это время стояла у окна, как только я застегнула последнюю пуговицу, она дернула задвижку и открыла окно. Я прекрасно поняла её, подошла к окну и с благодарностью взглянула на мудрую обортниху.

— Передай главному жрецу, что не все оборотни такие, как в северной стае. Мы пока не можем похвастаться мудрыми правителями, но обязательно выберем таковых, пройдет время, и оборотни изменятся, вот только я боюсь до этого не дожить, — Леонора протянула мне ключи от машины, — моя машина, хоть и маленькая, но очень быстрая, боковой рычаг открывает крышу.

— Боюсь я не смогу вернуть её в целости и сохранности, — ответила я, беря ключи.

— Это подарок от нелюбимой невестки, так что не стесняйся.

— Спасибо, — я поцеловала оборотниху в щеку и, сгруппировавшись, спрыгнула на землю.

Леонора.

Когда взвизгнули тормоза в палату вбежал Натан:

— Что же ты натворила, бабушка!

— Я дала тебе шанс когда-нибудь увидеть своего ребенка.

— Она носит ребенка? Я не знал, иначе приковал бы её к кровати!

— И убил бы девочку, кошку нельзя держать взаперти, это животное свободолюбивое. Ты не хотел быть с ней рядом тогда, а она не может быть рядом с тобой сейчас. Смирись, Натан, ты сам виноват во всем, а как будешь выкручиваться не мои проблемы. Что сын, что внуки, одно разочарование, — я посмотрела на опущенную голову Натана и вышла из палаты, как хорошо, что успела вовремя, а то убила бы своего правнука или правнучку, Итэлия никогда бы не смирилась с пленом, даже рядом с мужчиной, который любит всем сердцем, и обязательно убежала или умерла.

Итэлия.

Впереди меня была стена, целая стена, значит, провокация оборотням не удалась, рядом со стеной догорали два грузовика, а оборотни рыча и махая руками хаотично двигались вокруг них. Я рванула рычаг на себя, крыша машины сложилась, ну, помогите мне боги, и направила машину между двумя сгоревшими грузовиками. Надавив на педаль газа, я встала на сиденье, собралась, и, когда до стены осталась пара метров, вскочила на приборную панель, машина на всей скорости ударилась в стену, я сгруппировалась и выпрыгнула, зацепившись руками за край стены, превозмогая боль в руках и теле, подтянулась, и, перекинув ногу, взобралась на стену. Внизу стояли наши патрульные, увидев меня, они кинули мне веревку, закрепив которую на специальной петле с нашей стороны, я быстро спустилась вниз, и тут мой организм решил наказать меня за перегрузки после тяжелого ранения, в глазах потемнело, и я упала в руки патрульных. Я все-таки пришла домой…

* * *

Что-то холодное и мокрое осторожно положили на мой лоб, как же хорошо, я открыла глаза, рядом с моей кроватью сидел главный жрец.

— Мы разорвали все контакты с оборотнями, тебе минимум года три не придется ходить за стену, — сказал он.

— Хорошо, думаю, что в ближайшие три года будет, чем заняться.

— Знаю, Итэлия, в нашей части мира скоро родится оборотень.

— Я сама только сутки назад узнала, а вы уже знаете.

— Предназначение женщины — продолжать род, нам нужны дети много детей, это наше будущее, — сказал главный жрец, — а сейчас отдыхай, через пару часов я принесу тебе обед, тогда и поговорим о будущем.

— Теперь у нас будет много времени для разговоров.

— Я надеюсь, что это будет спокойное время, которое нам так нужно, — ответил главный жрец и вышел из моей комнаты.

ЭПИЛОГ

Двадцать лет спустя. Итэлия.

Я сидела в главном зале храма-убежища за старым, но ещё крепким столом и читала бумаги. Главный жрец, умер 10 лет назад и оставил храм на меня, к тому времени мы уже лет пять жили спокойно, наши соседи за стеной перестали доставать нас, они стали ласковыми и нежными, пытались добиться хотя бы торговых отношений. Первые пять лет оборотни ещё пытались пробить стену, устраивали большие и малые провокации, но, получив отпор, отступали, нам удалось избежать жертв, раненые были, убитых нет и это хорошо, ещё не хватало к старой боли и ненависти добавить новую боль и новую ненависть. Мы прекратили все контакты с оборотнями на 19 лет и только год назад начали понемногу торговать с ними, но дальше ворот, которые построили в стене, торговцев с той стороны не пускают. Однако разрыв контактов не помешал нескольким сотням молодых оборотней прорваться на нашу территорию, какими только путями они не приходили, иногда их приходилось подолгу выхаживать, чтобы не умерли у нас на руках, мы же не звери, даже через топи проходили и через горы, преодолевали ущелья и вершины, они желали создать семью, найти свою женщину и обязательно завести детей. Все, кто дошел до нашей части мира остались у нас, встретили свои половинки, создали семьи и живут себе, припеваючи, не вспоминая о стае и родственниках за стеной, они отказались от них и преодолев трудности перехода, приняли правила нашей части мира. Наши молодые женщины сопротивлялись женихам из-за стены, но те были настойчивы и преодолели их боль и обиду и сейчас ради своих женщин и детей, они свернут горы, но заслужат доверие окружающих и любовь своих избранниц. Я рада, что так получилось, нам нужны граждане, нам нужны дети, это наше будущее. Что происходило все это время у оборотней, нам было известно только от перебежчиков сами мы за стену не ходили, было совсем неинтересно, как живут наши соседи, и кто ими правит, мы не планировали вести с ними дела. Не доказали оборотни серьезности своих намерений, не было им веры.

Сейчас наша часть мира процветает, у нас рождается много детей, наши граждане работают и получают достойную оплату, интенсивно строятся небольшие города и деревни, подростки не ходят в патрули, а учатся в школе и проказничают, как положено детям в их возрасте. У нас все прекрасно, но стену между бывшими соседями мы так и не сломали, и не знаю, сломаем ли.

Дверь храма громко хлопнула, я подняла голову, напротив меня стоял Натан, изменился оборотень, постарел, но все такой же статный и подтянутый, и, наверно такой же самоуверенный и наглый.

— Долго же ты добирался, — только и сказала я, — присаживайся, устал, наверное, подожди несколько минут, и пойдем на кухню, покормлю тебя.

Только Натан устроился напротив меня, как в главный зал храма зашла моя дочь и, принюхавшись, грозно спросила:

— А это еще кто?

— Познакомься Мадлен, это твой отец Натан, какой статус он сейчас имеет, я не знаю, когда мы виделись последний раз, был простым патрульным.

— Ух, ты? И что мне с ним делать?

— Не знаю, делай что хочешь, можешь горло ему вырвать, если сможешь.

Натан зарычал.

— Не рычи, ты не у себя в стае, тут ты нарушитель границы, и она вправе вызвать тебя на поединок, а я вправе просто пристрелить.

— Я не уйду, пусть привыкает к моему присутствию, — твердо заявил он.

— Все такой же самоуверенный и твердолобый, ничему тебя жизнь не научила.

— Ошибаешься, научила, и я надеюсь, что большая часть жизни и самая счастливая у меня впереди. Я не уйду, Итэлия, я готов каждый день просить прощения, и каждый день доказывать делами тебе и дочери, что сделаю вас счастливыми.

— Не смею тебе мешать, Натан, а сейчас пойдем, покормлю тебя и покажу кровать, где ты будешь спать. Завтра займешься делами, у нас много работы и сильные мужчины нарасхват, — я встала и направилась на кухню.

Натан шел за мной, моя кошка уже давно простила его и сейчас радовалась, я чувствовала и зверя Натана, он тянулся ко мне, может у нас все и сладится, сколько можно помнить старые обиды, нужно учиться прощать. Значит, буду учиться.

Content

Беляцкая Инна
СТЕНА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЭПИЛОГ