Стелла Грей

48 причин, чтобы взять тебя на работу

Глава 1

/Алисия Николс/

Телефон почти минуту звонил в моей сумочке, пытаясь привлечь к себе внимание. Я достала мобильный и уже приготовилась сказать, что сейчас не самое подходящее время для разговора, как заметила имя человека, который хотел меня услышать.

– Черт, – выругалась, озираясь по сторонам. – Только не это.

Я нажала на прием и услышала знакомый голос:

– Алло, мисс Николс, вас беспокоит секретарь офиса компании "Эриксон и Бин", Эрика Бекинг. Хочу напомнить вам, что до встречи с генеральным директором, миссис Лейблант, осталось несколько минут. И если вы дорожите этой встречей, то вам стоит поторопиться. Всего доброго!

Трель телефона раздражала не меньше, чем голос звонившей.

Прекрасно! Зарекомендовать себя как "надежный" сотрудник у меня получилось. Осталось кинуться под колеса автомобиля заместителя босса и умереть у него на руках, запачкав новый костюм.

Вот только виновата в опоздании все равно я сама, ну и пробки. Проклятые пробки Нью-Йорка!

Утром я была у сестры в больнице, ей опять стало хуже. Очередной курс химиотерапии не помог, и опухоль… Это гадкое черное пятно на томограмме мозга моей маленькой Шин стало еще больше. Врачи не сказали ничего определенного, лишь напомнили о необходимости оплатить несколько последних капельниц. И я обещала привезти деньги. Оставалось только найти их, ведь продавать больше было нечего. Самым логичным казалось найти работу. Высокооплачиваемую, престижную, жизненно необходимую. Но кому нужен специалист без связей и опыта? Обивая пороги компаний по трудоустройству, я неустанно ходила на собеседования, надеясь на чудо.

И вот новая фирма. Работа там могла бы помочь нам с Шин выплыть.

А сейчас опаздывала… Со всех ног мчалась к огромному офису компании, очень спеша на собеседование. Не было времени даже восхищаться огромными размерами здания, где располагается "Эриксон и Бин"; все, что себе позволила, – это на мгновение остановиться, перевести дух, оправить немного сбившуюся юбку и постараться как можно увереннее войти внутрь.

В огромном холле меня уже ждал заместитель миссис Лейблант – Томас Матисон. Высокий черноволосый мужчина просто источал уверенность. Его черный костюм идеально сидел, подчеркивая широкий разворот плеч и узкие бедра, из-за чего мне казалось, будто я смотрю на модель из какого-нибудь известного глянцевого журнала.

Хотя не было в этом ничего удивительного. Его одежду наверняка шили на заказ, точно подгоняя каждый миллиметр по фигуре. Не то, что мой скромный наряд, купленный на распродаже, чистый, отглаженный, но на один размер больше.

– Мисс Николс, вы опаздываете… – недовольно начал он.

– Извините, мистер Матисон, – тихо начала я и попыталась все объяснить: – Я спешила сюда, как могла. Но пробки…

– У всех пробки, – бросил он, перебивая меня. – Но все остальные работники уже на местах.

– Этого больше не повторится. Надеюсь, миссис Лейблант примет меня? – еще тише спросила, опуская взгляд в пол и слыша, как Томас недовольно вздохнул.

– Если мы не поторопимся, то максимум, что вам достанется, – это ее автограф. Айседора не терпит пустой траты времени. К тому же, сегодня с ней должны встретиться еще пара кандидаток на должность.

– Но… я думала… – Его слова обожгли меня, ведь в отделе кадров мне пообещали, что место менеджера по продажам мое, нужно только пройти окончательное собеседование с генеральным директором, точнее, директрисой.

– Поверьте, мы тоже думали прежде, чем приглашать вас на собеседование, и решили подстраховаться, связавшись и с другими соискателями.

– Я понимаю, – уныло согласилась я. Сейчас моим единственным шансом получить должность была покорность и вежливость. Но мне бы еще чуточку везения. – Этого больше никогда не повторится!

– Посмотрим, – поджав губы, бросил он и двинулся к лифту, лишь в последний момент пропустив меня вперед. – Нам на двадцать пятый.

Двери закрылись, и кабина взмыла вверх, едва ощутимо вжимая меня инерцией вниз. В этот момент вернулся старый, зарытый глубоко в душе страх. Он каждый раз возвращался, и каждый раз я старалась не обращать на него внимание. Но сейчас это ощущение было особенно острым, накладывалось на общее волнение.

Ненавижу лифты. И высотки тоже ненавижу!.. Это еще одна возможность сорваться и умереть молодой, при этом даже не понять за несколько секунд полета, что станешь расплющенным трупом в обломках металла, стекла и бетона.

Наверное, мои родители тоже не поняли…

В этот момент лифт, как назло, застрял. Освещение мигнуло и переключилось в аварийный режим, осветив пространство вокруг в оранжевые тона.

Невольно обхватила себя руками. Нет, у меня не было клаустрофобии. Замкнутые пространства не пугали меня, в отличии от осознания того, что я нахожусь в неисправном подъемнике, болтающемся на уровне нескольких сотен метров над землей.

И тросы могут… могут оборваться.

Томас смотрел на меня все с тем же невозмутимым видом, а потом, будто невзначай, спросил:

– Вы что, боитесь?

– Нет, – попыталась обмануть его, но быстро поняла, как глупо это выглядит, потому что врала об очевидных вещах, а пальцы тем временем предательски дрожали, выдавая меня с потрохами, поэтому призналась: – Да, я ужасно боюсь высоты и очень надеюсь на то, что если меня примут в вашу компанию, мой стол будет находиться максимально далеко от окон.

– Если вас примут, то учтем это пожелание, – впервые с момента нашей встречи Томас улыбнулся, едва заметно, но меня это немного ободрило.

Он сделал почти неощутимый шаг в мою сторону и взял за руку, успокаивающе погладил подушечкой большого пальца по внешней стороне ладони. А я глупо замерла от неожиданности, ведь его прикосновение показалось бархатным и до неприличия горячим. В груди даже дыхание перехватило.

В этот момент что-то пикнуло, дзынькнуло, и нормальное освещение вновь загорелось над нашими головами, вырывая у меня вздох облегчения. Лифт снова тронулся вверх, а еще через несколько мгновений Томас и я вышли на нужном этаже, сразу попадая в обитель зла и филиал ада всех клерков и менеджеров

Проклятый опен-спейс – куча мест-кабинок, в каждой из которых, склонившись над монитором, сидит один из сотен менеджеров.

Вокруг кипела работа: перекладывались бумаги, где-то жужжал ксерокс, стучали клавиши. Я утонула в этом обилии звуков, смутно понимая, что не хотела бы работать так открыто, на виду у всех, но если мне повезет сегодня, то именно здесь и окажусь. Вот такая превратность судьбы.

Только в моем случае это сущая мелочь.

Томас отпустил мою ладонь и двинулся вперед. А я только сейчас поняла, что все это время он продолжал ободряюще держать меня за руку, не давая погрузиться в панику.

– Следуйте за мной, мисс Николс, – сухо бросил Матисон и повел мимо всех офисных закутков куда-то вглубь этажа.

Мы вышли в длинный коридор, и только здесь я немного успокоилась, перестав ощущать на себе изучающие взгляды менеджеров из опен-спейса. Томас оставил меня у входа в кабинет миссис Лейблант, бросив, чтобы ожидала тут, рядом с огромным кожаным диваном и напротив секретарского стола, который на данный момент пустовал.

Я послушно проторчала почти полчаса, пока из-за дверей не вышел Томас. Что-то в его виде изменилось, но что именно, я так и не смогла понять. Волосы, что ли, стали более взлохмаченными, а может, галстук сбился? Хотя нет. О чем это я? Мужчина по-прежнему выглядел идеально.

– Входите, мисс Николс.

Заместитель директрисы открыл передо мной дверь, пропуская внутрь, и тут же ее закрыл. Я услышала только щелчок, понимая, что оказалась в кабинете тет-а-тет с боссом, которая сейчас читала что-то настолько важное, что даже не удосужилась поднять на меня взгляд.

Какое-то время мне пришлось постоять у двери и подождать, пока меня заметят.

– Итак, – громогласно раздалось с противоположной стороны кабинета, и я вздрогнула от неожиданности. – Вы опоздали!

– Но… – я попыталась хоть что-то сказать в свое оправдание, однако женщина жестом заставила меня умолкнуть.

– И на ваше место я приняла другую кандидатку.

Миссис Лейблант замолчала, а я не знала, что мне делать дальше. Только и смогла пробормотать:

– Простите, – собравшись с силами, повернулась и сделала шаг в сторону двери. Но, уже взявшись за ручку, услышала:

– Я не отпускала вас, мисс Николс.

Мне пришлось снова повернуться лицом к этой властной женщине, а в груди начала вновь пускать корни надежда. А вдруг меня все же примут?

– Томас рассказал, что вы опоздали не по своей вине. Теперь мне известно, что из-за неисправности лифта вы пропустили собеседование, поэтому, мисс Николс, хочу дать вам шанс и предложить другую должность: личной помощницы мистера Матисона.

Томас будет моим боссом? С ума сойти, но, черт, я безумно счастлива! Работа мне сейчас очень нужна, как и деньги.

– С испытательным сроком в три месяца, – добавила Айседора.

Я четко услышала тиканье маленьких часовых стрелочек в моей голове. Айседора Лейблант не спрашивала, согласна ли я на другую должность, она просто утверждала, что теперь буду работать в ее компании. Но уже сейчас я знала, что буду стараться изо всех сил, чтобы остаться здесь.

– По истечении срока мы с мистером Матисоном примем решение о дальнейшем сотрудничестве с вами. – Она выдержала звенящую паузу. – Или расстанемся навсегда.

И опять меня накрыла паника, но только в этот раз вряд ли кто-то станет держать за руку и подбадривать.

Все, нужно привести мысли в порядок, иначе меня выгонят в первый же день.

– Вы можете быть свободны, – распорядилась она. – Томас сам вам все покажет.

– Спасибо большое! – искренне поблагодарила я, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, кстати, очень положительные. – Я постараюсь не подвести вас и мистера Матисона.

Директриса едва заметно скривилась и холодно произнесла:

– Всего доброго.

Взяв себя в руки, сдержанно попрощалась и вышла из кабинета, чтобы застыть от услышанных слов:

– Поздравляю с упущенной должностью, – саркастично бросила вернувшаяся секретарша, Эрика Бекинг, та самая, что звонила мне утром. – А я ведь предупреждала – нельзя опаздывать.

Блондинистая стерва сидела за длинным столом и, откинувшись на спинку своего кресла, лениво подпиливала ногти.

– Вы уже знаете? – несмотря на ее тон, старалась я быть вежливой. Все же мне еще работать в этой компании.

– По твоему лицу все понятно, – насмешливо то ли улыбнулась, то ли оскалилась она. – Выход показать, или сама найдешь?

В груди вскипело возмущение, но я взяла эмоции под контроль и спокойно ответила:

– Мне дали другую должность. Моим боссом будет мистер Матисон.

– Вот как? – удивилась секретарь и даже села на кресле ровнее, откладывая пилочку. – Интересно…

– Что именно? – с вызовом спросила, хотя под уверенным взглядом Эрики чувствовала себя полным ничтожеством.

Даже одного взгляда на холеную блондинку и ее одежду хватило, чтобы понять – я ей не ровня. Она одевалась в лучших бутиках, а я на распродаже в "Волмарте".

– Не важно, – из ее голоса, пусть и с неохотой, исчезло ехидство. Теперь секретарша говорила с куда большим пиететом, правда, взгляд был по-прежнему холоден и надменен. – Идите прямо, мисс Николс. Кабинет заместителя миссис Лейблант находится в другом конце коридора.

– Хорошо. Спасибо! – промямлила я и позорно сбежала от нее подальше.

А иначе, чем побегом, обозвать это было сложно: я опустила голову, прошмыгнула в коридор, лишь через несколько метров заставив себя поднять глаза и идти медленнее, попутно читая таблички на дверях коридора и выискивая на них имя своего нового начальника.

Шла и пыталась осознать произошедшее.

Во-первых, я теперь работаю в компании "Эриксон и Бин".

Во-вторых, по странному стечению обстоятельств, моим боссом стал Томас Матисон.

В-третьих, что-то мне подсказывало, что в лице секретарши я уже умудрилась нажить врага.

Впрочем, пора заканчивать с пессимизмом. Сегодня передо мной открылась одна из "золотых" дверей. Надеюсь, что за ней меня не растерзают живущие здесь тигры.

Глава 2

Перед кабинетом мистера Матисона я постояла минут пять, собираясь с силами, выдохнула, постучалась и, не дождавшись ответа, открыла дверь.

Приемная пустовала.

Конечно. А кого я надеялась здесь найти, если на это место взяли меня? Беглым взглядом осмотрела свое будущее рабочее пространство. Минимализм, никак иначе. Диван для посетителей, кофемашина и стол, на котором лишь канцелярский набор, ноутбук и несколько лотков для документов. Уже прикидывая, куда поставлю несколько вазонов с цветами, которые оживят помещение, я решила идти к начальнику.

Постучав, услышала в ответ четкое "да". Приоткрыла дверь.

– Мистер Матисон, могу я войти? – робко поинтересовалась, просовывая голову в образовавшуюся щель.

Босс сидел за столом, уставившись в монитор, но, услышав мой голос, поднял глаза, в отличии от директрисы.

– Мисс Николс, – нисколько не удивился он. – Входите.

Я сделала шаг вперед и застыла у входа, ожидая его слов. Матисон внимательно осмотрел меня, будто заново изучая и прикидывая что-то в уме. И этот взгляд мне совершенно не понравился.

– Что вы застыли? – задал неожиданный вопрос он. – Присаживайтесь.

Я прошла вперед и села в кресло напротив.

– Ну что ж, поздравляю, теперь вы будете помогать мне в работе, – начал Томас, поднимаясь из-за стола и подходя ко мне, после протянул мне какие-то листы. – Список обязанностей, закрепленных за вами.

Он встал настолько близко, что я покраснела. Ширинка идеально отглаженных по стрелкам брюк находилась чуть ниже уровня моих глаз. Сказать по правде, это меня сильно напрягло. Какие-то несколько шагов отделяло мое лицо от…

"Боже, Алисия, о чем ты думаешь? Соберись. Он дает тебе изучить твои обязанности, а не просит искать, где в данный момент находится его ширинка".

Наконец Матисон все же отошел от меня, направился обратно к столу, где присел на самый его краешек, так легко и непринужденно, что я невольно залюбовалась грацией мужчины.

– А еще мне нужно, чтобы вы поставили свою подпись на этом контракте. – Томас постучал пальцем по бумагам, которые лежали на столе. – Заработная плата более чем достойная. Не хотите взглянуть?

Подавать эти документы он не спешил, мне пришлось встать и подойти, чтобы взять их. Едва мои руки коснулись листов, Томас внезапно перетек со стола ко мне за спину, а одна рука накрыла мою ладонь, не давая оторвать ее от столешницы.

– Подпись нужно поставить здесь. – Горячее дыхание обожгло мне ухо, а чужая рука направила мою к нужным строкам. – И здесь… и здесь…

– Что вы делаете? – возмутилась я, чувствуя, как сердце забило безумной птицей в груди.

– Помогаю вам подписать контракт, – босс тотчас же отстранился. Расстояние между нами вновь стало почти приличным. – Может, воды, Алисия? Вы что-то раскраснелись.

Что, черт возьми, только что произошло? Он пытался… Соблазнить?

– Нет, не нужно, – соврала я, хотя в горле было сухо, как в пустыне Сахара.

Все же взяв бумаги, я села в кресло. Там долго пыталась сосредоточиться и изучить документы, однако все слова скакали перед глазами, словно играя в чехарду, потому что я все еще не могла успокоиться. Томас Матисон все так же стоял у стола и с любопытством взирал на меня, скользя насмешливым взглядом.

Лишь один пункт в моем договоре я смогла четко осознать, а именно финансовую сторону вопроса – двести тысяч долларов в год. Баснословные деньги за роль обычного помощника. Почти немыслимые. Только очень нужные мне.

– Вас все устраивает? – уточнил Матисон, едва я оторвалась от бумаг.

– Весьма и весьма щедрые условия, – растерянно кивнула.

– Ну так и обязанности не из легких, – он протянул мне золотистую ручку "Parker", которую я приняла и тут же расписалась. И мысли не возникло отказаться.

Где-то с души свалился камень: теперь у меня будут деньги на лечение сестры. Главное – не потерять работу.

– Вы не обманули моих ожиданий, Алисия, – довольно хлопнул в ладоши Томас, забирая из рук документы. – Правда, вначале все же стоило ознакомиться с обязанностями, но так даже интереснее…

В смысле?

От этого "интереснее" мурашки пробежались по моей спине и исчезли где-то в районе поясницы, заставив меня вытянуться струной и сесть ровнее.

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросила я.

– То, что любые контракты и приложения к ним следует читать очень внимательно, дорогая Алисия, – невесомо коснулся он моего плеча, а после намотал на палец один из локонов.

Я дернулась и попыталась отстраниться, происходящее мне совсем не нравилось.

– Какого… – возмутилась я, едва почувствовав прикосновение на шее.

– Тише… – Подушечка его большого пальца коснулась щеки, а после уголка губ, обвела их контур. – Мне не нравится ваша помада, мисс Николс. Смените ее, а лучше и вовсе не пользуйтесь.

Мне бы встать, сбежать, броситься к двери, но я как завороженная следила за действиями мужчины. Даже слова куда-то пропали, я могла лишь судорожно вздохнуть.

– Такая покорная, – довольно хмыкнул Томас, убирая от меня руки. – Я не ошибся в вас. Вы будете идеальным помощником.

В этот момент волшебство схлынуло, и, словно кролик, который очнулся от гипноза злого чародея, я вскочила с кресла и закричала:

– Что вы себе позволяете?!

Я отошла от мужчины на добрых несколько метров, и теперь стояла у двери.

– Ничего такого, что не было бы предусмотрено вашим контрактом, – ровно ответил он. – Или вы думали, что двести тысяч платят за заваривание кофе? Его, кстати, я люблю без сахара и молока.

Слова мужчины застали меня врасплох.

– Это гнусные домогательства! – воспротивилась я, пропуская мимо ушей замечания про кофе. – В контракте такого не было!

– Было, – не согласился Матисон. – Я подал их вам первым делом, но эти бумаги вы даже не соизволили изучить, бросились подписывать контракт, едва речь зашла о "достойной зарплате".

"А еще разглядывала ширинку", – ехидно пропело подсознание, будто издеваясь надо мной.

– Вы ничего не понимаете, – едва ли не плача выпалила я. – Мне просто нужны деньги.

– Всем нужны деньги, – ни капли не проникся мужчина, делая шаг ближе. – А мне нужна помощница.

В очередной попытке сбежать, я начала дергать дверь, но то ли ее заклинило, то ли Томас дистанционно закрыл заранее. Он подошел сзади, обдавая жаром дыхания, прижимаясь плотнее и вдавливая в пластиковую поверхность, не позволяя отстраниться. Его рука откинула мои волосы назад, обнажая ушко для губ.

– Я буду кричать, – прошипела я, неловко пытаясь выбраться из капкана.

– Если бы не нравилось, уже бы кричала. – Коснулся мочки наглый язык. – Впрочем, мне кажется, кричать ты еще будешь, только о другом…

Он схватил меня за запястье, заставил завести руку назад, а потом прижал ладонь между своих ног.

Я взвизгнула, почувствовав под пальцами набухший член, рвущийся вперед.

– Вот для чего мне нужна помощница, – прорычал Томас мне на ухо. – Такая, как ты. Скромная, неискушенная, неспособная связать двух слов, а главное – чистая. Мы ведь наводим справки о своих потенциальных сотрудниках. Выпускница и отличница Алисия Николс, сирота, родных кроме сестры нет. У тебя даже парня в колледже не было, а значит, ты, скорее всего, до сих пор невинна и не притащишь на себе какую-нибудь заразу.

Мои щеки вспыхнули, а кровь застучала в ушах. Все, что он говорил, было правдой, но это… Это просто мерзко!

– Снимите шлюху и спросите у нее справку о здоровье, если вам так не терпится кого-нибудь трахнуть! – выплюнула я и все же вывернулась из его захвата. Хотя умом понимала: он сам меня отпустил.

Если бы захотел, взял бы. Слишком неравны наши силы. Мой вывод разозлил меня еще больше. И испугал одновременно…

– Шлюха не подходит, – отходя на шаг, категорично заявил подонок.

Подумать только, а ведь в лифте он мне почти нравился.

Матисон вернулся за свой стол, сел, как ни в чем не бывало, в кресло. Я же с изумлением уставилась на него, понимая, что за время всего здесь произошедшего, у него даже волосок из прически не выбился, чего не скажешь обо мне.

В отражениях идеально начищенных поверхностей кабинета я видела всклокоченную девушку с задранной наполовину юбкой и сбившейся блузой. Стремительно привела себя в порядок, поджимая губы от сдерживаемых эмоций.

– Я не буду спать с вами, – четко произнесла, чтобы показать мерзавцу свою решительность.

– Как вам будет угодно. Тогда завтра зайдите в отдел кадров и получите расчетный за одни отработанные сутки, – ответил из-за монитора Матисон. – Деньги будут вам компенсацией за эту маленькую сцену, а я поищу другую помощницу.

Что?! И он это говорит так спокойно, хотя двумя минутами ранее чуть ли не принудил меня к сексу?!

– Я расскажу обо всем прессе!

– И я подам на вас в суд за клевету, – легко парировал Томас. – Во-первых, у вас не будет никаких доказательств. Во-вторых, насиловать вас я не стану ни при каких обстоятельствах, все сугубо добровольно. В-третьих, если вы все же соизволите выйти завтра на работу, – он собрал со стола документы, аккуратно сложил их в стопку и даже сцепил скрепой, – изучите, пожалуйста, дома внимательнее ваш экземпляр договора, который вы УЖЕ подписали. Особенно пункт о неразглашении и конфиденциальности, а также штрафных санкциях, накладываемых в случае нарушений.

Бумаги он передвинул в мою сторону, и я, когда подошла и взяла, с трудом поборола в себе желание разорвать их прямо здесь и сейчас на его глазах. Мне было все же интересно, что я по дурости подписала.

– Я завтра не вернусь, – только и пробормотала вместо ответа, направляясь к двери.

– Как будет угодно, милая Алисия, – пожал плечами бывший босс. – Но если все же решитесь, то учтите: кофе нужно подавать ровно в девять утра. Эта ужасная помада больше никогда не должна появляться на вашем лице, и главное… впрочем, неважно. До главного мы доберемся позже.

Я лишь хмыкнула, прикрывая за собой дверь, в которую больше ни за что не войду, а вот Томас Матисон был уверен – мы однозначно встретимся завтра.

Глава 3

Когда зашла в пустой, к счастью, лифт, зазвонил телефон. Нажала на кнопку первого этажа и достала свой потрепанный мобильник. Желание разговаривать сейчас с кем бы то ни было отсутствовало, но когда на экране отобразилось: "Доктор Роджерс", я незамедлительно приняла вызов.

Голос лечащего врача Шин прозвучал взволнованно:

– Добрый день, мисс Николс.

Во мне же что-то напряглось.

– Здравствуйте, – пролепетала, сжав ладонями сумочку.

– Мне срочно требуется с вами поговорить. Похоже, самочувствие вашей сестры ухудшилось.

– Ох! – Я едва не задохнулась от ужаса, накрывшего холодной волной с головы до ног. Этот день грозил стать самым ужасным в моей жизни: сначала подонок Томас Матисон, теперь эта новость…

Только вот доктор не закончил свою речь:

– Мисс Николс, – позвал меня он, после чего прочистил горло, явно не решаясь озвучить дальнейшие слова. – Понимаете, состояние Шин еще не критично, и пока не возникли метастазы, надежда остается. Особенно, если оперативно принять меры…

– Да, конечно, я все понимаю! – Пришлось поторопить доктора: – Но куда вы клоните?

– Необходимо новое лечение. Более… дорогое. Понимаете? И деньги нужны как можно скорее. Чем раньше мы начнем новую терапию, тем больше шансов на успех.

Док замолчал, вслушиваясь в повисшую тишину. Я стояла, прислонившись спиной к стенке лифта, откинув голову, и даже дышать боялась, настолько ужасным и беспощадным казалось услышанное.

Деньги. Проклятые деньги! Все крутилось вокруг них!

– Сколько? – наконец выдохнула я. Только мистер Роджерс не расслышал моего шепота, и пришлось повторить громче: – Сколько?

– Для начала десять тысяч. Этого хватит минимум на неделю интенсивного лечения. Я понимаю, что сумма крупная, но метод действенный, прошел проверку и уже многим помог.

Он говорил что-то еще, объяснял, куда и как нужно перевести необходимую сумму, когда приехать и подписать новый контракт… На этом слове я почувствовала, что задыхаюсь. Снова?! Идиотские бумажки, отравляющие даже саму надежду на счастье! Ненавижу!

– Мисс Николс?

Док понял, что я потерялась и выпала из разговора.

– Д-да. Я поняла…

– Простите, но это все, что мы можем сделать, – его голос на том конце был бесконечно усталым. – Конечно, всегда остается вариант перевести Шин в государственную клинику, но, боюсь, терапия, предлагаемая там, не даст нужных результатов. Это практически смертельный приговор. Мне жаль.

– Я достану деньги.

Достану. Чего бы мне это ни стоило. Пусть мистер Томас делает все, что захочет. Я стерплю. Ради Шин я готова на все. Это всего лишь тело, всего лишь тело…

Город гудел сигналами автомобилей, кричал разными голосами, провожал сотнями безразличных взглядов. Всем было плевать на меня и мои проблемы. А я хотела броситься с моста, по которому шла в свою съемную конуру. Хотела напиться таблеток или выпрыгнуть из окна. Или совершить еще какую-нибудь мерзкую глупость. Лишь бы избавиться от давящего каменной глыбой бессилия. В этом мире мы с Шин – песчинки, на которых всем плевать. И я не могла уйти так просто, оставив ее одну на растерзание болезни. Тем более теперь, когда появился шанс!

Шанс! Какая же я идиотка! В свете всего плохого, что произошло за этот день, упустила самое важное – сестренка может перебороть болезнь! И мы обязательно справимся! Да, обязательно!

Остаток дня пролетел, словно миг. Хотя я очень хотела, чтобы он тянулся бесконечно. Бравада, которую я старалась взрастить в себе, меркла каждый раз, когда перед глазами вставало надменное лицо Томаса. Моего будущего рабовладельца. Хотя, нет, не будущего. Я все-таки прочла контракт по диагонали – просто не в состоянии была читать вдумываясь. И, судя по всему, мистер Матисон любил секс. Много, часто и по-разному. Управляя, властвуя, унижая. Особенно пугал пункт про "любовь втроем". Но здесь я была категорична, контракт я подписала с Томасом, и ничьих имен больше в "списке" не значилось.

И все же меня кидало в дрожь при мысли, что стоит только открыть рот и огласить кому-то все гадости, которые он может сделать со мной, и уже с меня будет причитаться пусть и небольшая по его меркам, но совершенно неподъемная для нас с Шин сумма.

Не помню, спала ли в ту ночь, только вот, услышав будильник и открыв глаза, почувствовала неприятную резь, словно умылась песком. Из зеркала на меня и вовсе смотрело чудовище.

Мистер Матисон однозначно не пожелает видеть рядом такое и откажется платить.

Хотелось в который раз заплакать от жалости к себе, но слез больше не было, словно я исчерпала свой лимит и их отключили. "За неуплату", – издевательски хихикая, подумала я.

Вытряхнув содержимое старенькой косметички в раковину, я задумчиво осмотрела все, что имелось, чтобы начать преображение: тональный крем, пудра, любимая помада. Увы, последнюю пришлось убрать в сторону – босс сразу сказал, что она его не устраивает.

Спустя десять минут из зеркала грустно улыбнулась весьма симпатичная девушка: светловолосая, с бледными розовыми губами и беззащитными глазами. Они, наверное, потому и были такими беззащитными, что я никогда их не красила. Отчего-то я не любила тушь и тени.

Но даже теперь я не поняла, почему Томас Матисон остановил свой выбор на мне. Неужели в его окружении совсем нет "чистых" девушек, готовых на все ради денег? И каких денег! Впрочем, зачем теперь гадать? Будем считать, что мне повезло.

"Повезло стать шлюхой", – в очередной раз шепнула мне совесть.

* * *

В семь пятьдесят пять я уже входила в приемную мистера Матисона, но прежде поднялась на ненавистном лифте и успела столкнуться с Эрикой – та зло усмехнулась и, ничего не сказав, продефилировала на стильных шпильках к своему рабочему столу.

В помещении все было так же, как вчера, но сейчас меня более не интересовал интерьер. Я просто села за стол, приличия ради включила новенький ноутбук, а после удобно расположила голову на сложенных руках, чтобы немного собраться с мыслями в ожидании босса.

Ждать, кстати, пришлось долго. Через полчаса я почти дремала, но потом все же заставила себя поднять голову: вдруг еще невзначай засну? Хороший из меня работник выйдет в первый день!

Внезапно вспомнив о пожелании мистера Томаса, я отправилась на поиски кофемашины. Дорогущий аппарат обнаружился за незаметной, на первый взгляд, дверкой, ведущей в подсобное помещение. Пользоваться им я не умела, но для начала нашла в одном из шкафчиков фарфоровые чашки и блюдца с символикой компании, а дальше попыталась освоить неизвестную технику. Двадцать минут изучения инструкции и две молитвы спустя, моя попытка сварить кофе все же увенчались успехом. Боясь отравить шефа в первый же день, решила попробовать ароматный эспрессо сама.

Я успела выпить полчашки, а маленькая стрелка часов практически доползти до девяти, когда послышались стремительные шаги. Дверь приемной открылась, впуская никого иного, как Томаса Матисона. Он, даже не удивившись моему присутствию не за рабочим столом, а в каморке, задумчиво подошел ближе и заметил:

– Да, без помады определенно лучше.

Я сделала вид, что не услышала.

– И вам доброе утро, – с усилием растянула губы в улыбке.

Томас усмехнулся и, не сказав ни слова, скрылся в своем кабинете.

Посмотрела на время – восемь пятьдесят три. На этот раз я достала целый набор посуды: маленький поднос, чашку, блюдце, ложечку и, подумав, белоснежную бумажную салфетку. Что теперь?

Быстро набрала в интернете "кофе для босса" и, сделав напиток из молотых зерен, строго по фото сервировала.

Восемь пятьдесят девять.

Пора.

Взяла поднос и двинулась, как овца на заклание, к двери шефа, но, прежде чем войти, постучалась и, только услышав положительное "войдите", зашла на негнущихся ногах. Надо быть максимально любезной, чтобы мне дали столь нужный сейчас аванс.

Томас сидел полностью погруженный в свои мысли, такой же идеально вылизанный и одетый с иголочки. На секунду стало даже обидно, но потом я выкинула все лишние мысли из головы.

Пускай, я буду выглядеть и чувствовать себя шлюхой, но мне нужны деньги для Шин.

– Ваш кофе, мистер Матисон, – вежливо произнесла, подходя, как прочла в какой-то статье, с левой стороны и ставя кофе рядом с ним, но в то же время подальше от дорогой техники.

– Спасибо, – коротко ответил босс, поднимая на меня свои холодные, пронзительные глаза. – Можешь идти.

А потом снова уткнулся в экран.

И все? Почему-то в моем сознании он должен был как и вчера бросить все и начать домогаться меня прямо здесь и сейчас, пугая до чертиков и издеваясь всеми методами, описанными в контракте.

И, конечно, мне бы этого не хотелось. Я была рада любой отсрочке, но сейчас мне нужны были деньги.

Без его позволения я села на кресло напротив стола, подняла на него глаза и, набрав в легкие побольше воздуха, решительно произнесла:

– Я прочла контракт, и… – запнулась.

– Что "и"? – Томас откинулся на спинку и с некой издевкой взглянул на меня, явно наслаждаясь моим растерянным видом. – Смелее, говорите!

– И согласна, – выдохнула я и отвернулась, не в силах смотреть на шефа. Щеки все же полыхнули краской, а пальцы до побелевших костяшек сжались в кулачки.

– Вот как… – задумчиво протянул он, полностью отдавая мне свое внимание, и с издевкой спросил: – А как же все категоричные речи, которыми вы вчера бравировали?

– Мне нужен аванс. Сегодня же, – произнесла и поджала губы. Конечно, он ждал от меня чего-то другого: объяснений, возможно, просьб о прощении, не знаю, но одно поняла точно – не хочу ему рассказывать о Шин и ее болезни. Вряд ли этому подонку станут интересны мои проблемы и переживания.

Если ему хочется залезть глубоко в мои трусы, то не факт, что захочется разглядывать глубину моей души.

– Так что? – не выдержав затянувшейся паузы, спросила, все же осмелившись поднять глаза.

– Без проблем, – ответил Матисон, а на его губах появилась коварная улыбка. – Только…

Только что? Я невольно вжалась в спинку стула, готовясь услышать ответные требования.

– Только с тебя тоже аванс. Животом на стол!

Я замерла, мгновенно осознавая, как все будет происходить.

Быстро, грубо и абсолютно не так, как я мечтала, представляя свой первый раз.

Хотелось плакать, но я знала, на что соглашалась. Сдерживая всхлип, поднялась со своего места и на негнущихся ногах шагнула к его столу.

Томас уже сдвинул тонкую клавиатуру в сторону, освобождая пространство, и теперь выжидательно наблюдал за моими действиями.

– Ну же, смелее, – подбодрил он.

И я легла. Просто распласталась на столешнице, приложив щеку к холодному дереву, специально отвернувшись к двери, чтобы не видеть самодовольного лица мужчины. Когда все начнется, я закрою глаза, закушу губу и представлю, что все это не со мной.

– Так не пойдет, – недовольно произнес он, вставая с кресла и подходя сзади. Мужчина надавил мне на плечо, еще сильнее вжимая в деревянную поверхность, а коленом, просунутым между моих сжатых ног, заставил расставить их шире. – Подними попку. Быстрее!

Подчинилась, едва не всхлипывая. Не хочу! Как же я этого не хочу, но сделаю…

Одна рука Матисона удерживала меня в этом унизительном положении, а второй он медленно провел по моей спине, плавно спускаясь к ягодицам. Вцепившись в юбку, одним рывком задрал ее до середины бедер.

– Так-так-так, что у нас тут?..

Заставил закинуть меня правую ногу на столешницу, и теперь я полностью лежала грудью на столе, плотно прижатая его рукой. Раскрытая перед его властью, попка задрана к верху. В полном распоряжении босса, прикрытая лишь бельем – лучшим, которое смогла у себя найти, чтобы не опозориться.

– Белье ужасно, – бросил он. – Но это можно исправить.

Его рука скользнула между моих ягодиц, взяла тонкую полоску трусиков и сдвинула ее в сторону. Томас провел пальцами по моим складочкам, и я сжалась, пытаясь отстранится, но он не отпускал. Еще сильнее надавил на плечи, вжимая в стол, а рукой внизу потерся о сокровенное, раздвигая в сторону губки и медленно проникая в меня.

Я ахнула, скорее от испуга, чем от боли. Ее-то точно не было. А вот неожиданное тепло внизу живота появилось. Тягучее, неуютное, неправильное.

– Узкая девочка, – довольно хмыкнул он, вытаскивая палец и вновь вводя его внутрь.

Долгий, протяжный вздох вырвался из моей груди, а Томас еще раз толкнулся и неожиданно резко убрал руку из меня:

– Да ты течешь, – с каким-то особенно издевательским выражением хохотнул босс. – Тебе, выходит, нравится!

– Нет, – пискнула я.

Он продолжал удерживать меня лежащей грудью на столе, а вторая рука опять приступила к злой игре: нащупала набухший бугорок и теперь жадно терзала его пальцами.

Я закусила губу, лишь бы не издавать ни звука, но не вышло. Сразу два пальца мужчины скользнули в меня, и я выгнулась дугой. Вот теперь стало больно. Сладко больно, и меня накрыло осознанием, что когда дойдет дело до другого проникновения, будет еще больнее и еще приятнее.

Черт! Мне не могло это нравиться!

– Стони для меня…

Я что-то промычала в ответ, желая послать Матисона в задницу, но испугалась, что он действительно это выполнит. Сходит и не раз.

– Ну же, мисс Николс, вы же хотите быть послушной работницей? – в его голосе опять прозвучали насмешливые нотки, а пальцы не прекращали свое дело, и я послушно вскрикнула, отдаваясь их власти.

Тепло разливалось по телу, и пытка продолжалась. Томас мягко погружался в меня, заставляя дышать в такт его движениям, в какой-то момент я и сама начала двигать попой ему навстречу, бесстыдно насаживаясь на мужские пальцы.

С каждым мгновением мне все труднее было держать себя в руках, я с ужасом и стыдом осознавала: мне нравится… Но как же так?

– А теперь представь, что эта дверь не закрыта, – произнес Томас мне на ухо. – И в любой момент сюда могут войти…

Я дернулась от его слов, испугавшись картины, которую могут увидеть. Порочно распластанная я, и он, удерживающий меня на столе.

Адреналин выплеснулся в кровь, учащая сердцебиение и обостряя все чувства!

Томас схватил меня за лицо, закрывая рот ладонью, а второй рукой резко участил движения в моем влагалище.

Мое дыхание усилилось, я вытянулась, словно струна, выгнулась под волной тепла, рождающегося внутри, а следом…

Следом все прекратилось.

Бесстыдные пальцы выскользнули из меня и оставили, растерянную, напуганную, застывшую на самой грани дозволенного и не получившую разрядки.

Я пыталась прийти в себя, чтобы осознать произошедшее, когда Матисон рывком развернул меня к себе и, показательно глядя в глаза, облизал пальцы, только что бывшие во мне:

– М-м-м, вкусная и узкая, миссис Николс! Пожалуй, мы с вами сработаемся! – подобно сытому коту, промурлыкал Матисон, нависая надо мной.

– Что з-значит с-с-работаемся? – из-за сбившегося дыхания я едва ли не заикалась.

– Если бы вы сейчас лежали и продолжали изображать жертву, то уже направлялись бы в отдел кадров за расчетом, – цинично ответил он. – Мне не нужно фригидное бревно в постели, предпочитаю горячих женщин. С вами же на первый раз сойдет. А теперь поднимайтесь.

Я не сразу поверила его словам.

– Что?!

– То, что слышали. Поднимайтесь, мне нужно работать, – сухо произнес он, сам снял меня со стола и поставил на негнущиеся ноги подобно манекену. Вернул на место сдвинутые трусики, оправил юбку, повертел перед собой, убеждаясь, что выгляжу пристойно. – Свободны, мисс Николс. До обеда!

Я сделала несколько нерешительных шагов к двери.

– А после обеда? – Меня все еще трясло, но с дрожанием в голосе я все же сумела справиться.

– Поедем приводить вас в порядок. Неухоженных женщин не терплю еще больше, чем бревна в постели. К счастью, первое, в отличии от второго, поправимо. Так что идите, мисс Николс. И да, можете зайти за авансом к финансистам. Я отдам соответствующее распоряжение.

* * *

Моя жизнь превратилась в кошмар.

Стоило выйти за дверь, стыд накрыл с головой. Как мне это терпеть? Как сохранить остатки чести? Смогу ли я забыть произошедшее позже, когда все будет позади?

Вернувшись за стол, бездумно переложила какие-то папки, поводила мышкой по монитору и вдруг, едва пошевелившись на стуле, отчетливо вспомнила прикосновения мистера Матисона. Его пальцы будто вновь оказались там, под моими трусиками! И в тот же миг по лицу, шее и даже груди прошел жар. Я не обманывалась – это было возбуждение, то, о чем я неоднократно читала, но никогда раньше не испытывала.

Трель внутреннего телефона заставила меня подскочить на месте и тихо вскрикнуть от неожиданности. Тело сковал страх. Словно кто-то увидел наши с боссом непотребства и спешил позвонить, чтобы начать шантаж.

Дрожащей рукой я сняла трубку и молча прислушалась. Вот-вот должны были раздаться насмешливые фразочки и угрозы…

– Мисс Николс? – приятный женский голос повторил фразу несколько раз и даже раздраженно вскрикнул "алло" пока я не пришла в себя и не ответила:

– Да-да, простите. Слушаю вас.

– Меня зовут Дженнифер Сторн, я та, кого вы будете любить больше всех. – Девушка мелодично рассмеялась.

– П-почему? – испуганно спросила я, понимая, что худшие мои подозрения подтвердились.

– Сейчас буду начислять вам аванс. – Дженифер чуть помолчала и, осознав, что ее шутку не оценили или не поняли, смирилась, продолжая разговор уже более серьезным тоном: – Мистер Матисон распорядился насчет вас. Насколько я поняла, нужна некая сумма, больше обычно предусмотренного аванса. И вот, я звоню… Мисс?

– Простите! – Я громко выдохнула и даже облегченно засмеялась. – Никак не освоюсь здесь. Да, мне нужны деньги. Десять тысяч.

– Сколько? – Кажется, Дженнифер Сторн чем-то подавилась. Громко откашлявшись, она уже спокойнее уточнила: – Десять? Но ведь вы работаете второй день, насколько я знаю.

Я сжала кулаки. По факту, этот день – первый, но какая к чертям разница? Само собой, никому не понравится выскочка, которой выдают такие суммы, едва она переступила порог фирмы. Но у меня не было выбора. Махнув рукой на репутацию и оправдания, я проговорила:

– Разве вы, мисс Сторн, уполномочены обсуждать приказ вышестоящего начальства? Если вас что-то не устраивает в озвученной сумме, предъявите претензию мистеру Матисону.

На той стороне повисла тишина. Я не спешила заговаривать первой, потому как на последних словах голос и без того предательски дрогнул.

– Что ж, нет проблем! – наконец откликнулась Дженнифер, а мне показалось, что она перешептывалась с кем-то, прикрыв трубку. – Ваша карта еще не сделана, поэтому мы выдадим наличные из кассы.

– Замечательно! – выпалила я, вскакивая со стула. – Когда мне можно зайти? И куда?

– Да хоть сейчас, – безлико ответили на той стороне. – В любом случае, постарайтесь прийти до обеда.

– Конечно! Спасибо.

Я повесила трубку и едва не захлопала в ладоши от радости. Получить деньги уже сегодня – это просто сказочное везение! И плевать, что мне придется делать потом! Хоть каждый день буду лежать на проклятом столе!

При последней мысли что-то внутри меня откликнулось радостным предвкушением. И это показалось отвратительным. Главное – помнить о цели, ради которой я соглашаюсь на разврат! И, как только положение Шин улучшится, я уйду, позабыв обо всем!

Лучась от счастья, я обняла себя за плечи и даже глаза прикрыла, подарив себе миг блаженства, когда можно забыть о реальности и поверить в мечту.

– Мисс Николс? – холодный голос босса вернул меня в офис быстрее, нежели это было возможно, вылей он на меня ведро холодной воды.

Томас стоял в дверях своего кабинета. Высокий, надменный, роскошный. Пока я решала, что ответить, он вдруг поднял указательный палец и, словно задумавшись, медленно провел им по своим губам. Как удивительно устроен человеческий организм! Он тронул себя, а ощутила прикосновение я. Даже холодок по спине пробежал, настолько странным это все показалось.

– Итак, – его губы искривила насмешливая улыбка, – вам нужны десять тысяч долларов авансом?

Я сжала кулаки и медленно кивнула, боясь даже пошевелиться.

Немного помолчав и смерив меня возмутительно откровенным взглядом, мистер Матисон вдруг пожал плечами и сообщил:

– В финансовом отделе все готово. Кабинет семнадцать "Б", спросите Дженнифер. Как только разберетесь с этим, зайдите ко мне, я продиктую свое расписание на неделю, чтобы вы могли напоминать мне о важных встречах.

– Да, конечно.

– И еще. – Он почти вошел в кабинет, но остановился. Постучал все тем же пальцем по дверному косяку и, оглянувшись, проговорил: – Не думаю, что нужно напоминать вам о конфиденциальности всего, что происходит… здесь. И, тем не менее, надеюсь, вы отдаете себе отчет.

– Я понимаю.

– Тогда не задерживайтесь. И не трепите языком понапрасну.

Направляясь в бухгалтерию, я думала о том, что мнение о наших взаимоотношениях с боссом, скорее всего, уже сложилось. Недаром он одобрил столь немалый аванс. И ведь не поленилась Дженнифер позвонить ему и проверить. Или кого-то еще попросила?

Да, определенно, подруг здесь я не наживу. Тем лучше! Когда придет время, просто вычеркну всех из памяти.

В финансовом отделе работали пять девушек и молодой мужчина. Он один не стал откровенно и бесцеремонно пялиться на меня, как только я озвучила имя и просьбу. Бросив внимательный взгляд в мою сторону, продолжил заниматься подсчетами. А вот девушки воспитанием пренебрегли.

Столько насмешливых взглядов и тихо выплюнутых ядовитых фразочек еще никогда не слышала, тем более, в свой адрес.

И я могла бы сломаться, даже хотела. Что может быть легче, чем поддаться слабости? Расплакаться, начать объяснять, оправдываться… Они бы поняли, я уверена. И пожалели бы. Только что мне их жалость? А вот десять тысяч мистера Матисона помогут по-настоящему.

Именно поэтому, приняв деньги, я тщательно их пересчитала и, расписавшись в нужных местах, ушла, гордо задрав подбородок. Мистер Томас просил не трепать языком, и я хорошо это запомнила.

Глава 4

Время до обеда прошло в мелких заботах: кофе, документы, звонки, а поход к боссу увенчался двумя листами, исписанными колонками: встречи, планы и совещания мистера Матисона. У меня даже появилось подозрение, что общаться теперь с ним придется чуть ли не чаще, чем с родной сестрой…

С трудом дождавшись двух часов дня и заранее договорившись с доктором Роджерсом о беседе, я почти выбежала из приемной, но… была остановлена у двери насмешливым голосом Томаса:

– Какое рвение покинуть рабочее место!

Развернулась, натянув на лицо любезную улыбку, отступила на пару шагов от выхода и очень вежливо спросила:

– Я вам еще нужна?

– Пожалуй, нет. Однако у меня для вас есть поручение: купите себе хороший комплект одежды – юбку, блузку, белье. Как я уже говорил, не люблю неухоженных женщин. Вы должны выглядеть достойно везде и всегда.

И все бы ничего, в глубине души я была даже солидарна с его мнением – сама бы с удовольствием придерживалась такого принципа, если бы не одно "но":

– Я не смогу… – стыдясь собственного безденежья, наклонив голову и опустив взгляд в пол, сказала я. А потом еще тише: – У меня нет средств…

Но, к счастью или к сожалению, Томас услышал. Наверное, все же к счастью, потому что повторить это вновь я была не в силах.

Вероятно, если бы посмотрела на мужчину, увидела бы удивленно приподнятые брови, ироничную усмешку и толику презрения в глазах, но я по-прежнему рассматривала носки своей скромной и достаточно изношенной обуви, а потому лишь услышала все тот же насмешливый и уже изрядно поднадоевший тон:

– Аванс столь мал?

Я не ответила, лишь сильнее сжала ручку сумки.

– Хорошо, – продолжил мужчина, – тогда возьмите это. Все траты на ваше преображение будут на мне.

И я все-таки прервала рассматривание собственных туфель и взглянула на протянутую мне золотую карту AmEx. Теперь уже брови вверх взлетели у меня. Черт, да я даже не думала, что в руках ее когда-нибудь подержу!

– Код скину в сообщении. – Практически впихнув кредитку в руки шокированной мне, не прощаясь, босс вернулся к себе.

Я же, постояв минуту в раздумьях, не вернуть ли кредитку, решила и тут наступить на горло собственной гордости. Это ведь ему нужно видеть меня в другой одежде, а меня все и так устраивало!

Сперва чуть не направилась к лестнице, но вовремя вспомнила, что времени на двадцатипятиэтажный забег в моем распоряжении не осталось, а потому, глубоко вздохнув, побрела к лифту.

Лифты. Я не переношу их с детства, как и высоту. Если быть совсем точной, то с 11 сентября 2001 года…

Мне вскоре должно было исполниться восемь лет, Шин же и вовсе была младенцем. Родители тогда впервые за долгое время оставили нас с тетей, отправившись в знаменитый торговый центр в башнях-близнецах. Помню, что очень хотела поехать с ними, но мама запретила, сказав, что они едут за сюрпризом…

Не знаю как, но мама отправила тете СМС за минуту до катастрофы. Писала, что сейчас спускается в лифте вниз, а отец остался наверху, встретив своего знакомого. Он задержался ради разговора. Мама даже добавила просьбу поцеловать дочек и передать, что она уже соскучилась и безумно нас любит.

У нее всегда была хорошо развита интуиция…

О произошедшем я и тетя услышали в новостях. Родители так и не вернулись домой, а их тела даже отыскать не сумели – слишком многие тогда остались неопознанными.

Намного позже, когда смогла заставить себя узнать подробности, я прочитала много статей о теракте. Эксперты писали, что самолет врезался в промежуток между 93-м и 99-м этажами, а топливо, разгоревшееся в баке, рвануло огненным столбом вниз по шахте лифта, убив даже тех людей, которые находились в фойе. Чуть позже рухнуло и все здание…

Наверное, тогда мама и сгорела, а папа… папа, находящийся на верхних этажах, скорее всего, был завален обломками… С тех пор я на дух не переношу лифты и многоэтажки. А то сообщение бережно храню в стареньком телефоне и изредка перечитываю – иногда так важно знать, что мама тебя любит. Любила…

Но сейчас времени предаваться воспоминаниям у меня не было, я опаздывала. Подобно фурии выскочила из здания и, прижимая сумку к груди, кинулась к ближайшему входу метро: путь до больницы предстоял неблизкий.

* * *

Встреча с доктором Роджерсом длилась дольше, чем я рассчитывала: бумаг оказалось много, а читала я их, наученная горьким опытом, чересчур внимательно. А после подписания нового контракта на лечение, заглянула к Шин и вручила купленные по пути цветы, которые ее так радовали.

Сестра была совсем плоха – бледная, измученная, с залегшими под глазами тенями и исхудавшим лицом. При виде ее хотелось плакать, а в горле неизменно появлялся ком. Я даже посидеть с ней долго не могла, поэтому скомкано, без подробностей, сообщив последние новости и, как всегда, подбодрив, мол, дела идут все лучше и лучше, покинула клинику.

Времени до конца обеда оставалось крайне мало, а мне еще нужно было купить одежду!

Как назло, район, в котором находилась частная больница, мог порадовать количеством престижного жилья, но уж точно не магазинами нарядов. Найти здесь хоть немного подходящий было почти подвигом, который я – с чем себя и поздравила – совершила.

Правда, при одной мысли о необходимости потратить деньги, которые привыкла копить и экономить, мне аж дурно становилось… Тем более чужие.

После гибели родителей опеку над нами оформила Джекки, старшая сестра папы. У нее не было ни мужа, ни детей, и она растила нас, как своих. Для Шин тетя стала настоящей мамой, я же так и не смогла "предать" свою родную. Какое-то время мы жили в достатке, что давало возможность получить достойное среднее образование, но, к моменту моего взросления, женщину начало подводить здоровье – возраст давал о себе знать, – а это требовало достаточно крупных сумм на лечение. К счастью, мне удалось поступить в колледж по квотам, но все же семейный бюджет плавно растворялся. Через двенадцать лет после родителей, нас покинула и Джекки.

Наверное, нам повезло, что к тому времени я уже была совершеннолетней, и мне позволили оформить опеку над сестрой.

Но, спустя полтора года, случилось новое несчастье, из-за которого мне стало казаться, что удача вовсе покинула нас – у Шин обнаружили рак. И мы начали бороться с болезнью, тратя баснословные средства на лечение. Пришлось продать дом, украшения, туда же ушли деньги, оставленные тетей Джекки в наследство, а я перешла в режим ужесточенной экономии. В той самой степени, когда не позволяешь себе практически ничего.

Деньги исчезали, опухоль – нет. Результаты каждый раз были печальными, а попытки бесполезными. Приходилось проводить все более сложные процедуры, более дорогие… Работа в "Эриксон и Бин" казалась спасением, вот только вышла ловушкой.

Но ничего, нужно только потерпеть.

Сотый взгляд на часы, стрелки которых неумолимо двигались вперед, не заботясь об опаздывающих людях, и я, руководствуясь лишь тем, чтобы подобрать подходящий размер, схватила первые попавшиеся под руки вещи. А дальше оплата и ввод присланного Томасом кода, удивленный взгляд непрофессионального продавца и снова бег по городу. Уже изрядно замучивший меня бег…

* * *

В офис я возвращалась запыхавшаяся, но со своей первой приличной покупкой за этот год. Наверное, мне следовало гордиться тем, что моя обновка не с сэконд-хенда или дешевых торговых точек с бесконечными "скидками", а из вполне достойного магазина. Да что там… Деньги, которые я потратила на эту блузку, юбку и нижнее белье, раньше умудрялась чуть ли не на месяц растягивать.

Босс почему-то сидел в приемной, вольготно устроившись на кожаном черном диване, и задумчиво крутил в руках тонкий смартфон последней модели. Едва увидев меня с пакетом в руках, его лицо стало еще более хмурым.

Я сделала что-то не так? Может, он дал карточку только для вида, и тратить все же не стоило?..

– Мисс Николс, позволите задать вам несколько вопросов? – прервал мои мысли голос Матисона.

– Да, конечно, – понимая, что вопрос чисто риторический, кивнула я, нервно сжимая ручку пластикового пакета.

– Что это такое? – он разблокировал свой телефон и повернул ко мне экран.

Я опустила на пол пакет, в напряжении подошла поближе, чтобы разглядеть надписи, которые мне показывал Томас. На светящейся поверхности смартфона отображалось… сообщение со счетом из магазина. Сейчас он потребует вернуть эти восемьдесят три доллара? Меня охватила паника и, если быть честной, стыд. Денег у меня не было. Точнее, были, но какие-то центы.

– Всего лишь восемьдесят три доллара? Что за хрень вы купили? – вопреки моим ожиданиям сказал мужчина. – Мисс Николс, я вам дал карточку, чтобы вы приобрели хорошие вещи, дорогие, соответствующие вашему статусу моего помощника, а не… – он преподнес к своему лицу аппарат, вчитался и продолжил: – А не из курятника "Розетт".

Я, наверное, стала пунцовой, но все же возразила:

– Это хороший магазин!

– Покажи-ка, что купила, – пропустив мимо ушей мои слова, приказал босс. – На себе!

От подобной наглости я ошалела, а как представила, что переодеваться придется у него на глазах, так дрожь прошла по рукам и ногам. Ведь вряд ли Томас позволит мне снять одежду, например, в его кабинете.

Но спорить не стала, потому что… Потому что пока не время… Вот когда Шин станет лучше, она выздоровеет, и мне не надо будет больше здесь "работать", вот тогда я ему все выскажу. И в нос дам. Кстати, отличная мотивация.

– Хорошая девочка, – поняв, что беспрекословно подчиняюсь, похвалил Матисон. – Только давай быстрее, эротичное раздевание будет потом.

Я вспыхнула, но пошла исполнять. Подняла оставленный мною пакет, перенесла на стол, достала оттуда сложенные юбку и блузку. По мне так весьма качественно сшитые и приличные, из хорошего материала.

– Серьезно?! – крайне удивился Томас, который даже привстал, чтобы разглядеть мою покупку, усмехнулся и протянул: – Мисс Николс, не знал, что вы настолько скучная. Вы даже костюм выбрали скучнее некуда.

Теперь же я проигнорировала его слова, молча сняла свою рубашку, приготовилась натянуть новую, чувствуя на лопатках острый мужской взгляд.

– Белье тоже, – последовал очередной приказ.

Я оторопела. Понимаю, он не только видел, но уже даже общупал половину моего тела, но этот стриптиз… Он казался мне еще более унизительным, чем все то, что происходило несколько часов назад в кабинете.

– Можно я хотя бы двери в приемную закрою? – почему-то только сейчас вспомнила я об этом.

– Можно, – милостиво разрешил босс, вальяжно расположившись на диване и готовясь наблюдать.

Закрытая дверь меня немного успокоила и приободрила, если это вообще было возможно в такой ситуации, но вот только стоило вернуться к столу и потянуться за застежкой бюстгальтера, руки опять дрогнули. Хотелось спрятаться хоть за какой-нибудь поверхностью. Не найдя другого решения, я просто повернулась к боссу спиной. А потом быстрыми движениями нацепила купленный черный бюстгалтер, немного поправила его и, собрав волю в кулак, показалась шефу во всей красе.

– Ужасно! – констатировал Томас. – Просто кошмарно! Вы что же, и размера своего не знаете?

Я вспыхнула от его грубых слов. Что значит не знаю? Тридцать четыре В – точно моя мерка.

– Пожалуй, трусы и юбку можете не переодевать, – вставая с дивана, сообщил он. Подошел ближе, взял со стола пакеты и поставил их на пол рядом с мусорной корзиной. – Там всему этому самое место. А теперь одевайтесь в вашу старую блузу и собирайтесь, мисс Николс. Съездим с вами кое-куда.

– З-зачем? – испугалась я его категоричного тона и очередной неизвестности.

– Затем, что если вы не в состоянии подобрать себе одежду сами, это сделаю я по своему вкусу, – Томас первым двинулся к выходу, лишь у самых дверей остановился и произнес: – Мужчина хочет избавлять женщину от белья с удовольствием, а не мечтать выбросить дешевые тряпки в мусор. Так что живее, мисс Николс. У меня и без вас достаточно дел!

Через несколько минут мы шли по подземной парковке, видимо, в поисках машины моего руководителя. Он стремительно и уверенно двигался, лавируя между дорогими и не очень автомобилями. На какой-то миг я восхитилась экономной грацией его движений.

Хищник.

Надо заметить, что раньше сравнения мужчин с животными вызывало у меня лишь саркастичную улыбку. Но сейчас, глядя на босса, я подумала, что, быть может, дело в том, что раньше мне не встречались… такие вот типы. Проглотит целиком и не подавится. Ориентирован только на себя и это видно даже в мелочах.

Я, в узкой юбке, семенила следом, стараясь успеть за Томасом. Он повернул голову, заметил, что я отстаю, и недовольно дернул уголком рта, но, стоит отдать ему должное, под мой темп подстроился.

Наконец, мы дошли до авто моего персонального хищника.

На чем могут ездить молодые и красивые звери? Только на такой же зверь-машине!

В автомобилях я разбиралась потому, что их любила тетя Джекки. Особенно ей нравились машины представительского класса, которые она никак не могла себе позволить, но страсти к ним это не умаляло. Мне, наверное, передалась некоторая часть этого увлечения, потому, увидев роскошный кадиллак цвета "мокрый асфальт", я замерла и прерывисто выдохнула.

– Какой… красавец. Сколько в нем?

Я едва дыша провела кончиками пальцев по прохладному крылу машины, настолько увлеченная ею, что даже не обратила внимание на первую реакцию Матисона на мое восхищение. Он снисходительно скривил губы, а в глазах мелькнула скука и даже некоторое разочарование. Есть предположение, что ему согласны дать только за это авто, даже не глядя на более чем привлекательную внешность. И хищник к такой реакции привык и считает нормой.

– Тебя интересуют технические характеристики?

Он подошел почти вплотную. Я вжалась в машину, не желая касаться груди и бедер мужчины.

– Посмотри на меня, – раздался приказной тон над головой.

– Мы хотели ехать, – промямлила я, истово мечтая, чтобы этот тип сейчас провалился сквозь землю и оставил меня, наконец, в покое! Провалился, оставив деньги, в идеале…

Но жизнь никогда не была совершенством, а потому негодяй, который не так давно по-хозяйски пользовался моим телом прямо на столе в своем кабинете, по-прежнему требовал подчиниться и посмотреть на него.

– Алисия, – в обманчиво мягком голосе слышалась пока еще легкая угроза. – Во мне появляется желание развернуть вас сейчас, поставить в уже привычную позу, разложив животом на капоте, и как следует отшлепать за непослушание. Как думаете, охрана будет в восторге от записи этого представления?

Я вздрогнула и испуганно взглянула в холодные, серо-голубые глаза мужчины. Он довольно прищурился и, склонившись ко мне, почти промурлыкал:

– Так вот, моя любознательная крошка, это – Cadillac Elmiraj. Под капотом этого красавца пятьсот лошадиных сил, он развивает скорость до трехсот километров и разгоняется до сотни меньше, чем за четыре секунды. Тебе хватит информации, или мне добавить еще про объем двигателя?

– Х-х-хватит, – заикаясь, выдавила я и, не выдержав, трусливо зажмурилась.

Он только тихо, бархатно рассмеялся и проговорил:

– Ты прелесть, Алисия.

А потом как ни в чем не бывало отстранился и галантно распахнул передо мной дверь.

– Прошу вас, дорогая!

Я села и, переведя дыхание, посмотрела на босса, чья обходительность казалась издевательством. Он устроился на водительском сидении и не глядя на меня выруливал с парковки.

– Расслабься, – бросил шеф спустя пару минут. – Меня раздражает, когда ты трясешься.

Его бы пообещали изнасиловать на капоте машины!

Он включил музыку, и салон заполнили звуки фортепьяно. Спустя десяток секунд я поняла, что это Кельнский концерт Кита Джаррета. Какая ирония… у нас с начальственным монстром схожие музыкальные вкусы?

Знакомая музыка и приятные ассоциации сделали свое дело, и я постепенно перестала дрожать и даже начала с любопытством стрелять глазами по сторонам.

В бежевом салоне пахло кожей, свежим запахом автомобильного ароматизатора и, едва уловимо, мускатным орехом. Последний запах, без сомнения, принадлежал Томасу Матисону.

Я осторожно посмотрела на него.

Красив, как дьявол. Зачем ему я?!

Смуглая кожа, светлые глаза с такими длинными черными ресницами, что впору завидовать, фигура олимпийского бога… Нравственность, кстати, такая же!

С лица мой взгляд скользнул на широкую грудь, спустился к плоскому животу и достиг… ох…

Я круглыми глазами уставилась на бедра босса. Под брюками явственно что-то топорщилось. Хотя, почему что-то? Его главное оружие против меня!

– Да, ты нам нравишься.

– В-в-вам? – переспросила я, отрывая взгляд от чресел Томаса и отчаянно покраснев.

– Мне и ему. Потрогай.

– Его?!

Судя по лицу мистера Матисона, настолько глупых личных помощниц с расширенным кругом обязанностей он еще не встречал.

Нет, я не дура… я просто не в силах осознать, что он может на полном серьезе попросить меня подержаться за то, что спрятано под ширинкой!

– Я бы, конечно, предпочел полноценный минет, но что-то подсказывает, что маленькая Алисия может от такого предложения выскочить из машины на полном ходу, и такая мелочь, как заблокированные двери, ее не остановит. Потому предлагаю невинное знакомство. Брось, протяни руку и сделай это…

– Я не хочу!

– Зато я хочу.

Бугор на штанах увеличился, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Н-н-нет…

– Детка, мне напомнить о контракте? Или, быть может о том, что ты недавно получила аванс?

– Вы тоже его получили!

– И что? Я желаю продолжения банкета. Тем более, что сейчас я вместо работы еду тебя одевать. Ведь ты сама с заданием не справилась. Ты проштрафилась, дорогая.

Я прикусила губу и трясущейся рукой потянулась к нему, стараясь не смотреть.

– Ну же, малыш. Тебе с ним все равно придется знакомиться. Лучше раньше, чем позже! – издевательски подбодрил меня Томас, на пару секунд отвлекаясь от дороги, чтобы полюбоваться на мои подрагивающие пальцы и сосредоточенное выражение лица. Он вдруг рассмеялся и, перехватив мою руку, неожиданно поднес к губам, прикусил средний палец, а после вернул ладонь мне на колено. – Тебе повезло, мышка. Мы приехали

Я растерянно огляделась и правда заметила, что Томас свернул в какую-то улочку в центре города, остановил машину у тротуара и заглушил двигатель.

Вышел сам, обошел свой кадиллак и, галантно распахнув дверь, подал мне руку, помогая выйти.

Я запрокинула голову, рассматривая вывеску бутика, у которого мы припарковались.

Сердце дернулось и почти замерло.

Фирму я знала. Как и знала их примерные расценки.

Томас Матисон подхватил меня под локоть и решительно направился к дверям бутика.

Оказавшись в большом зале, он небрежно махнул рукой, подзывая консультанта. Из-за стойки к нам направилась длинноногая блондинка, чья юбка заканчивалась немногим ниже того места, где брали начало ноги. Она профессиональным взглядом оценила идеально сидящий костюм мужчины, его часы и расплылась в улыбке:

– Здравствуйте. Вам что-то подсказать?

– Да, – он скучающе осмотрел помещение и кивнул на меня. – Девушку полностью одеть. Начиная с белья и заканчивая обувью и верхней одеждой. Соберите капсульный гардероб. Основа – деловой стиль. Ну и… добавьте пару вечерних нарядов.

– Будет сделано.

Девушка с отточено вежливой улыбкой повернулась ко мне:

– Следуйте за мной.

Я вздохнула и, чувствуя себя не в своей тарелке, пошла за блондинкой, которая в соседнем зале сдала меня остальным консультантам, озвучив пожелания клиента.

Девушки были такого же телосложения, как и встретившая нас.

Стройные, идеально-сложенные… шаблонно друг на друга похожие. Они были настолько красивы в соответствии со стандартами, что это начисто лишало их индивидуальности.

Но, надо отдать им должное, ничем не показали своего удивления или пренебрежения. Профессионалы.

А дальше я чувствовала себя манекеном: меня крутили-вертели, снимали какие-то мерки, а потом в зал вкатили длинную вешалку-перекладину, сплошь увешанную нарядами.

– Ну, что у вас тут? – вошел Матисон и расположился на низком диванчике для посетителей, после чего заявил в приказном порядке: – Давай посмотрим, что тебе там подобрали!

А подобрали многое. Консультантки заставляли меня сменять один наряд за другим, и лишь скупые фразы Томаса служили сигналами шевелиться побыстрее.

– Белое оставляем, – небрежно кидал он. – Черное тоже… Все синее и зеленое убрать!

Я же чувствовала себя цыпленком на вертеле, которого специально почаще переворачивают, чтобы сильнее подрумянился перед подачей клиенту. В итоге, Матисон одобрил несколько пар туфель, одни из которых уже красовались на моих ножках, придирчиво осмотрел с десяток комплектов нижнего белья, к счастью, не заставив перемерить их все. Просто кивнул, сказал, что берет, и лишь на последнем черном, который состоял сплошь из кружев и лент, неприличном, как само слово "разврат", Томас на мгновение призадумался.

– А этот надень сейчас! – наконец произнес он.

Я набрала воздуха, чтобы возразить, но мой невырвавшийся протест был тут же подавлен:

– Еще немного, и я начну жалеть, что разрешил выдать все десять тысяч в аванс… Вероятно, я слишком добрый и лояльный руководитель.

Намек был понят мгновенно. Я вырвала вешалку из рук консультантки и метнулась в примерочную, по пути спотыкаясь с непривычки на высоких туфлях. Там задернула кабинку занавеской, прячась от чужих глаз, и принялась с остервенением снимать старый бюстгальтер.

Как назло, крючки не хотели поддаваться, и я дергала их, неловко елозя руками между лопаток, пока нижнее белье не было побеждено. Старый комплект отложила на кожаную оттоманку, которая для удобства клиентов стояла за спиной, а не сбоку, как в привычных мне дешевых магазинах.

Быстро сунула ноги в черные, почти невесомые трусики, долго возилась с ленточками бюстье, периодически поглядывая на себя в зеркало.

Раскрасневшаяся от стыда, и злая на себя и Матисона. На него – потому что издевается, на себя – потому что позволяю.

– Долго ты еще будешь там копаться? – раздался его раздраженный голос.

– Сейчас, – пропыхтела я, понимая, что окончательно запуталась с бесконечными узелками, и никаким "сейчас" даже и не пахнет.

– Да что там такое?! Если сама не справляешься, так я могу помочь, – голос мужчины прозвучал совсем рядом с кабинкой. По всей видимости, ждать на диване ему надоело. – Пошли вон! – рявкнул он на находящихся в зале консультанток.

Едва стук их каблуков стих, Томас рванул занавеску, открывая меня своему взору.

– Ну и в чем же возникла проблема? – скептически заломил бровь он, шагнув в примерочную и оказываясь ко мне так близко, что перехватило дыхание. – Я задал вопрос!

– Л-л-ленточки запутались, – пробормотала я, осознавая, что выгляжу полнейшей идиоткой. – И узелок.

– Этот, что ли? – он бесцеремонно потянул за один из них, развязывая, а потом и за другой. – Или этот?

От его пальцев, находящихся так близко к моей коже, веяло жаром. Но шнурки быстро наскучили Матисону, как-то по-особому странно он обвел мою фигуру взглядом, а после произнес:

– Наверное, даже хорошо, что они запутались. Так снимать их с тебя станет намного легче.

Я охнула, осознав, что задумал шеф, и мне бы сбежать, но выход плотно перегораживала его внушительная фигура.

Томас легко и без лишних сантиментов сбросил с моих плеч тонкие бретели, обнажая небольшую, но аккуратную грудь.

– Неплохо! – хмыкнул он, касаясь пальцами обеих рук темных ареол, обводя их по кругу, а после несильно сжимая.

Я замерла, не в силах пошевелиться и противостоять происходящему. Беспомощно смотрела на все, что он творит, и позволяла продолжать.

– Мне кажется, пора вам стать немного смелее, мисс Николс, – произнес мучитель, оставляя соски в покое и приподнимая пальцами подбородок, заглядывая в мои глаза. – Если побороть страх, то вам будет даже приятно!

Я хотела помотать головой, но, видимо, ждать моего ответа Матисон и не собирался. Он развернул меня рывком к зеркалу, заставляя посмотреть на себя: раскрасневшуюся, с острыми набухшими сосками, лифчиком, сбившимся под грудь, одетую лишь в трусики, которые пока еще были на месте, но рука Томаса уже приближалась к ним.

Неужели тут? В примерочной бутика все и случится?

Это еще хуже, чем на столе, унизительнее, чем где бы-то ни было еще. Разве что в кабинке туалета было бы более отвратительно.

– Смотрите, какая вы красивая, Алисия, – шепнул мне на ухо мужчина, а сам проник рукой под тонкую ткань и теперь ловко играл пальцами с чувствительным местечком. – Вы ведь видите, Алисия, что я делаю, и вам это нравится. Вижу, что нравится!

Мои щеки вспыхнули еще ярче.

Его вторая рука расстегнула ширинку. Я услышала короткий скрип молнии, мимолетную возню, и что-то горячее и твердое уткнулось мне в ягодицы.

– Знаете, что мне хочется сейчас сделать с вами, мисс Николс? – его дыхание вновь опалило мне затылок. – Конечно же знаете. Сесть на пуфик, стоящий позади, заставить вас снять трусики, а потом медленно усадить на свой член. Так, чтобы вы видели свое отражение в зеркале в этот момент, не упуская ни одного мига. Проникать в вас и смотреть, как сгораете от стыда и удовольствия.

– Нет, – простонала я. – Только не так.

– Конечно, не так, – неохотно, но согласился Матисон. – Это было бы слишком просто, все равно, что съесть десерт столовой ложкой, даже не насладившись вкусом. Поэтому сейчас все будет по-другому.

Он все же сел на проклятый пуфик, утягивая меня за собой и усаживая на свои колени, заставляя через ткань белья чувствовать напряженную плоть, упирающуюся мне в самое сокровенное.

Кружевная материя тонких трусиков – вот все, что сейчас отделяло меня от потери невинности.

– Потрись о него попкой, детка, – попросил Томас. – Это не страшно, и ничего с тобой не случится, если ты сделаешь это.

Я неловко поерзала, не понимая, чего от меня хотят. В мыслях царила паника, а сердце колотилось, как бешенное.

– Какая же ты забавная в своем неведении, цветочек, – усмехнулся мой босс. – Я помогу тебе, надеюсь, ты будешь схватывать налету.

Его пальцы в моих трусах вновь потерли чувствительный бугорок, еще сильнее раздвинули губки, скользнули ниже и проникли внутрь. Я невольно попыталась избежать этого, отстранившись назад, и потому лишь еще более плотно вжалась в Матисона и его член.

Еще одно движение внутри меня, и я опять двинула попкой вперед-назад на коленях шефа. Глухой стон сорвался с его губ.

– Вот так, цветочек, интенсивнее, – хрипло прошептал Томас, притянув за талию еще ближе к себе, продолжая ритмично вбиваться пальцами в мое лоно.

Он задавал темп, я повторяла, и тепло разливалось внизу моего живота. Странное томление, еще больше усиливающееся, стоило мне вновь поймать свой взгляд в зеркале. Ошалелый и такой бесстыдный.

Осознание, что мне нравилось происходящее, напугало не меньше того факта, что член Матисона подо мной становился еще тверже, а его стоны от моих движений все более хриплыми. Я и сама стонала, почти всхлипывая от нарастающей волны, зарождающейся где-то внутри под движениями пальцев мужчины.

Это было неправильно, отвратительно и от этого безумно заводяще.

Я выгнулась дугой, когда внутри что-то взорвалось, рассыпалось яркими искрами вокруг, накрывая волной эйфории. Хотелось кричать, и только осознание, где я и с кем, заставляло тихо скулить, прикусывая губы.

В этот момент Томас резко выпустил меня из рук, так, что я рухнула перед ним на пол. Обернулась, чтобы взглянуть в лицо босса и понять, за что он так грубо со мной, но Матисону было не до меня. Схватив какие-то тряпки с пуфика, он набросил их на член, несколько раз содрогнулся, кончая, а после блаженно прикрыл глаза, переводя дух.

Лишь несколько мгновений спустя я поняла, что он испачкал собой мое старое белье.

Ни единого слова не сорвалось с моих губ. Я чувствовала себя униженной и использованной.

– Одевайся, – спустя минуту произнес этот подонок, вставая с пуфа и застегивая ширинку. Словно ничего здесь и не происходило. – Твои тряпки я, так и быть, выброшу сам, раз уж так получилось. Тебе принесут другую одежду. Жди.

Томас вышел из примерочной, оставляя меня наедине с рухнувшим миром.

Все, что произошло здесь, было неправильным и мерзким, но почему я все еще таяла и млела, чувствуя отголоски его прикосновений? Почему кожа горела, а дыхание никак не желало возвращаться в привычный ритм?

Потому что я – беспутная, безнравственная нимфоманка!

От осознания этого холод пробежал по моей спине, а в голове, наоборот, стало жарко. Как бы не сопротивлялась мистеру Матисону, что бы ни говорила ему и себе, но тело… оно предавало меня. И я ничего не могла с этим поделать.

Девушка-консультант появилась в примерочной лишь на краткий миг и, не глядя на меня, положила на оттоманку то, в чем мне надлежало покинуть бутик.

Дрожащими руками надев новый злосчастный бюстгалтер и даже справившись со всеми ленточками, потянулась за оставленным для меня платьем. Свою прежнюю одежду я не увидела, видимо, Томас забрал все.

Оглянувшись, посмотрела на себя в зеркале. Бледную, с пунцовыми от пережитого щеками, горящими нездоровым блеском глазами, чуть припухшими губами и растрепанной прической.

– В кого я превращаюсь? – шепнула, касаясь собственного лица.

Матисон – словно вирус. Ощущения после его прикосновений были в точности такие же, как при начальной стадии гриппа. Лихорадило, кружилась голова, клокотало пойманной птицей сердце.

Резко отвернувшись от отражения, я надела бежевое платье-футляр от Victoria Beckham и, застегнув удобную молнию сбоку, аккуратно погладила ткань. Нежная, бархатистая. Чистый кашемир. К нему шли элегантные туфли-лодочки и стильный золотой клатч.

Вытряхнув из собственной сумки половину содержимого, нашла расческу и привела в порядок светлые волосы. Ну а потом, не выдержав, обернулась к тому же злосчастному зеркалу и с удивлением обнаружила в нем очень привлекательную девушку. Да, пожалуй, одежда и правда многое решает.

Сложив обратно собственные пожитки, я глубоко вздохнула и вышла в просторный холл, где меня уже заждался босс. Мой мучитель и враг, противостоять которому я не имела права.

– Ну, наконец-то, – проговорил он, бегло осмотрев мою фигуру снизу вверх. Когда достиг лица, неприязненно поджал губы. – Идем.

Не такой реакции я ожидала. Словно оплеванная, последовала за ним, опустив голову. Значит, моя внешность его не устраивает? Но тогда к чему все это? Зачем тратить столько денег на девушку, навязывая ей секс?

Пока шла к его роскошной машине, закипала все больше и уже почти набралась решимости озвучить вопросы, роящиеся в голове и жалящие не хуже пчел, но стоило Томасу обернуться и открыть мне дверь, как мысли выветрились, а во рту пересохло. Волк.

Вот, кто он!

И этот его оскал… Он пугал до чертиков, заставлял дрожать колени, буквально кричал: "Беги! И я догоню…"

– В чем дело? – спросил Матисон, хватая меня за запястье, не позволив проскользнуть мимо. – Говорите уже. Меня раздражает это вечно испуганное выражение лица.

– Просто… – Нет, я не могу спросить сейчас ни о чем. Разве что… – А где же наши покупки?

– Ах, это. – Он отпустил меня и указал головой на авто, мол, садись. – Все в багажнике. Девочки здесь вышколенные.

– И… куда теперь? – спросила, но дверь захлопнулась. Матисон обошел авто и с грацией хищника проник в салон. Стоило его сильным длинным пальцам коснуться кнопки на панели, как кадиллак довольно заурчал, плавно отъезжая прочь от магазина.

– Голодная? – спустя несколько минут спросил Томас, даже не поворачивая голову в мою сторону.

– Нет, – слишком быстро ответила я. Конечно, врала – за день во рту не было ни крошки, но оставаться в обществе босса еще на какое-то время совершенно не хотелось.

– А я проголодался, – поделился он. – Составишь мне компанию.

– Но я не… – голос предательски дрогнул и оборвался, стоило Матисону глянуть на меня своими волчьими глазами.

– Капризы не принимаются. Я голоден.

– Хорошо, – пробормотала, отворачиваясь к окну.

Что ж, буду покорной. Только живи, Шин, только борись с чертовой болезнью!

– Мы едем в ресторан, – зачем-то уточнил босс.

– Прекрасно, – ответила безжизненно. Мне было плевать.

– Ты хоть раз была в ресторане, Алисия? – Негодяй усмехнулся. – Я имею в виду не Макдоналдс.

Обернулась. Пересеклась с ним взглядом. А рука дрогнула – так желала дать этой самодовольной сволочи по лицу и стереть с него наглую ухмылку.

– Сколько эмоций! – восторженно хохотнул он. – Заводишься с пол-оборота, а?

– Я вас ненавижу! – выпалила и испугалась. Он ведь не потерпит подобного…

– Не знаю, как переживу это, – Матисон откровенно рассмеялся и потянулся к дисплею, делая едва слышимую музыку громче.

Я смотрела на него, ожидая продолжения разговора, но он больше не обращал на меня внимания. До самого ресторана. Итальянского.

"Dellf Voce" – прочитала я на вывеске и с недоумением посмотрела на босса.

– Любишь итальянскую кухню? – заулыбался мерзавец, наслаждаясь гаммой чувств, явно отражающихся на моем лице.

– Не очень, – ответила, вдруг улыбнувшись в ответ. – Но некоторые блюда есть в моем списке "самых-самых".

Босс не поверил.

– Вот и прекрасно, – бросил он, подставляя локоть для моей руки. – Сделаешь заказ сама.

Я поняла, в чем подвох, лишь когда нас проводили за небольшой столик у окна. В зале было очень уютно, несмотря на роскошную отделку. В глазах не рябило от обилия золота и лепнины – всего оказалось в меру. Изящная мебель, чуть приглушенный свет, невероятно белые скатерти, окутанные кружевами по краю… Идеально вежливый улыбчивый официант.

И меню. На итальянском.

– Дама закажет себе сама, – с самым серьезным видом сообщил Матисон. – Ну а мне как всегда.

Сволочь! Негодяй! Мерзавец!

Что ж, земля вращается, мистер Томас, и когда-нибудь я отплачу вам "добром за добро"!

С непринужденной улыбкой листая странички меню, я вчитывалась в названия, выискивая блюда, которые знала и пробовала делать самостоятельно.

– Я готова сделать заказ, – сообщила, едва официант решил отойти, чтобы дать мне время разобраться с выбором. – Тортеллини, пожалуйста.

– О, прекрасный выбор! – похвалил меня мужчина. – Мы подаем их с чудесным соусом. Перфекто, осмелюсь заметить.

– Замечательно, уже не терпится попробовать! – искренне улыбнулась я.

– И не страшно? – осведомился Томас Матисон, стоило официанту отойти от нас на приличное расстояние. – Вас не пугает неизвестность?

– Пугает, поэтому я заказала блюдо, которое очень люблю. Благодарю за то, что пригласили.

Он был разочарован и не скрывал этого. Матисону так хотелось меня задеть, что малейший проигрыш сразу согнал с холеного лица ненавистную мне улыбку. Зато я вдруг развеселилась, словно уже выпила несколько бокалов вина. Дурманящее чувство хоть и маленькой, но победы, пьянило и заставляло творить безумства.

– Так зачем я вам? – спросила, позабыв о терзавшем еще пару минут назад страхе. – Ведь очевидно, что внешность моя вам не нравится.

– С чего такой вывод? – Матисон откинулся на спинку стула в ожидании ответа.

– Вы хмуритесь каждый раз, когда смотрите мне в лицо.

Он молчал. Сидел, как ленивый хищник, постукивал пальцами правой руки по столу, взирал на меня, слегка склонив голову, и молчал.

– Не хотите отвечать? – снова спросила, хотя страх уже начал возвращаться.

Теперь босс напоминал мне гепарда. Такая большая лощеная киса. И если бы у него был хвост, то, не сомневаюсь, сейчас он бил бы им по полу. Размеренно и раздраженно.

– Вы в моем вкусе, – вдруг сказал шеф, когда я уже перестала ждать и начала корить себя за идиотизм. – Вернее, не совсем в моем, но я помогу добиться совершенства. Слишком неухоженная кожа, вечно растрепанные волосы и искусанные губы. И я мог бы просто сказать: займитесь собой, Алисия. Но ведь вы пойдете на распродажу и снова купите помаду цвета "моя бабушка так ходила, и было хорошо".

– Далась вам моя помада! – выпалила громче желаемого и тут же устыдилась: – Простите.

– Продолжайте, Алисия, – снисходительно ухмыльнулся он. – Мне нравятся эти вспышки самоубийцы в вас. Такая смелая и гордая мышка… С тихой играть не интересно.

– Вы… – я умолкла, увидев приближающегося официанта. А Матисон лишь улыбнулся еще шире, давая понять, что этот разговор еще не закончен…

К чести босса нужно заметить, что еда в ресторане действительно оказалась превосходной. Выше всяких похвал. И пусть он в первую очередь заботился о себе, а надо мной лишь хотел посмеяться, но, доедая потрясающие итальянские пельмени из пресного теста с мясом, сыром и овощами, я вдруг поняла, что в подобном месте просто не могло быть невкусных блюд. Кроме того, Томас молчал все время, пока мы ели. За это я была готова простить ему несколько особенно гадких шуток.

Дело в том, что я не просто была голодна, хотя и это тоже. Важнее было то, чего не знал Матисон, да и не мог знать: еда в некотором смысле была моим фетишем и спасением. Вернее, ее приготовление. Как только на душе становилось особенно паршиво, а тоска пробиралась слишком глубоко в мысли, я готовила. Много, с энтузиазмом и позабыв обо всем на свете. Кулинария была моим избавлением от вечно плохого сна и от постоянно грызущих мыслей. И попробовать по-настоящему вкусное творение профессионального шеф-повара было восхитительно.

– Вина не предлагаю, – разобравшись со своей порцией мяса и пасты, проговорил Матисон. – Вы и без него ведете себя слишком странно.

Я лишь выдавила улыбку в ответ.

Если он и хотел задеть меня – не вышло, слишком хорошо себя теперь чувствовала. К тому же, мы вот-вот должны были наконец расстаться, и я уже предвкушала теплую постель и долгожданный сон.

Когда мы вновь оказались на улице, то безропотно пошла за боссом к его авто и быстро юркнула на сиденье.

Матисон, видимо, устав от собственных издевательств, сел рядом и, повернувшись ко мне, уточнил:

– Куда? Адрес, Алисия. Куда тебя отвезти?

Я ответила, назвав не самый престижный район Бронкса, и снова уловила выражение брезгливости на безупречном лице Томаса.

– Мог бы и догадаться, – услышала перед тем, как звуки музыки вновь заполнили салон авто.

Все мое благое расположение духа улетучилось, как и не бывало. Как бы я не старалась абстрагироваться от колких замечаний и презрительного отношения Томаса ко мне, оно все равно задевало. Одна эмоция брезгливости запустила водоворот мыслей и воспоминаний, вгоняющих в абсолютно подавленное, депрессивное состояние.

Безумно хотелось психануть и выпрыгнуть из движущейся машины, лишь бы только не сидеть рядом с человеком, которому я жаждала влепить сотню пощечин, и не факт, что ограничиться ими. А потому, едва кадиллак остановился возле моего дома, я выскочила, даже не попрощавшись. Кажется, еще и дверью хлопнула, но за это уже не ручаюсь – слишком была расстроена.

Старый, плохо работающий замок квартиры поддаваться упорно не желал, лишь усугубив мое состояние. Когда же вошла в собственное жилище, просто-напросто сползла по двери на пол, бросив сумку где-то рядом и уткнувшись лбом в колени. Как же я устала…

Не знаю, сколько так просидела, помню только, что титаническими усилиями заставила себя встать и отправиться в душевую. Пощечины Матисону были не единственным желанием – смыть чужие прикосновения мечталось не меньше…

Я любила струи воды, любила стоять под ними, расслабляясь физически и морально, однако в этот раз вода совсем не помогала успокоиться. Покрасневшая кожа уже болела от ожесточенных движений грубой мочалки, но я никак не могла остановиться – смыть, стереть, убрать малейшие напоминания о том, что произошло. Ненавижу!

Но, как бы я ни старалась, как бы я ни проклинала себя за те события, где-то глубоко в душе понимала – мне нравилось. Мне нравилось то, что он творил, мне нравились ощущения, что дарили его пальцы, мне нравилась слабость в ногах, сохранившаяся до сих пор. И… я была предана не только собственным телом, но и чем-то внутри.

Меня тянуло к Томасу Матисону. Он действовал на меня, как крепкий алкоголь. Манил, будоражил кровь, вызывал желание попробовать еще и еще, опьянял. Но после подобного времяпровождения всегда наступает утро, вынуждающее окунуться в реальность с головой. Утро, в котором появляется в два раза больше проблем…

Но был ли у меня выбор? Либо стать шлюхой, либо потерять Шин. Третьего не дано.

Захотелось расплакаться, но я себе не позволила. А потом вновь вспомнила о брезгливом выражении привлекательного лица… и затряслась от злости. Резко выключив воду, пулей вылетела из душевой, на ходу вытираясь и одеваясь в домашний, изрядно поношенный свитер. Давно следовало его заменить, но он был длинным, теплым, уютным и любимым. Нет, вряд ли я когда-нибудь смогу с ним расстаться!

Фурией преодолев путь из душевой в кухню, не менее остервенело стала опустошать холодильник и ящики: мне требовалась пищевая терапия! Только еду я не есть буду, а готовить. Ингредиенты, конечно, жалко – я старалась не сильно тратиться на продукты, но сейчас без этого просто не выдержу.

Пока замешивала тесто для обожаемого мной пирога, рецепт которого знала наизусть, продолжала думать о сложившейся ситуации и проклятом Матисоне. Надеюсь, ему сейчас икается!

Мое персональное успокоительное работало, и я, уже не психуя, приступила к анализу, ну, или гаданию. Тут уж с какой стороны посмотреть…

Итак. Матисон. Второй человек в компании после Лейблант. Фактически – ее правая и левая рука. Может, даже спинной мозг. Богат, красив, привлекателен. Привык к вниманию женщин, эгоистичен, для него не существует рамок. Любит дорогих и шикарных особ женского пола. Вопрос: зачем ему я? Ну, тут можно оправдать особой любовью к девственницам. Наверное.

Ладно, дальше. Томас тратит на меня громадные суммы, приводя в порядок. Также всячески развращает и насмехается. От воспоминаний о всех оскорблениях во мне снова заклокотала злость. Интересно, сколько еще так выдержу?

"Долго, – подсказало что-то внутри меня. – Пока Шин не выздоровеет."

Продолжим. Босса передергивало якобы от моего неухоженного вида. Хотя… В душе все же разлилось тепло от того, что я в его вкусе. Приятно.

И что мы имеем в итоге? Да ничего, вопросов даже не уменьшилось… Но все-таки:

Зачем Матисон взял меня личным помощником? Ради секса.

Почему именно я? Девственница?

Почему не мог найти другую невинную? Ну, потому что я "везунчик", иначе не скажешь…

Анализ не удался. Зато тесто вышло просто потрясающим. Запихнув пирог в духовку, направилась на поиски телефона – я обещала сестре позвонить сегодня.

Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, успокоилась и набрала нужный номер, а дождавшись робкого "да", радостно выдала непрерывной речью:

– Привет, моя прелесть! Надеюсь, ты еще не спишь. Как поживаешь? Как твой день? Что нового? Сделала уроки? Выполняю свое дневное обещание позвонить тебе и подробнее все рассказать. Видишь, какая у тебя сестра ответственная?

О нет, подобный стиль разговора не был привычен для меня, но он веселил младшенькую, а мне очень хотелось, чтобы она радовалась. Мой сумбурный монолог был вознагражден звонким смехом на том конце провода.

– И тебе привет, ответственная сестра. Не помню все заданные вопросы, но на некоторые ответить точно могу: день неплохо, начала новую книгу, кстати, классную. Будет время – тоже прочитай, я тебе ее дам, на выходных уже закончу. Ты же придешь в воскресенье?

– Конечно, – сказала, обрадовавшись, что хоть в выходные не буду видеть свой персональный кошмар – Матисона.

– Круто! Так вот, уроки сделала. К слову, не могла бы ты зайти в школу за новыми заданиями? Мисс Росс я уже написала, она сказала, что на днях составит для меня расписание.

Ох… Как же это было некстати… Но ответила я не это:

– Ты – маленький вредный эксплуататор. Зайду.

– Спасибо! – Давно меня так радостно не благодарили… – Алисия, ты днем обещала рассказать подробности о новой работе. Как тебе она? Трудно? А что с начальством? Хорошее попалось?

Непроизвольно, но у меня все же вырвался тяжкий вздох. Умела Шин задавать правильные вопросы…

– Да, все отлично, – с улыбкой на лице, приступила к вранью я. – Большая зарплата. Шеф прекрасный – выдал мне щедрый аванс и даже поужинать в ресторан пригласил.

– Ого! – в голосе младшей было слышно удивление. – А он красивый?

– Шеф? Да, – едва сдержалась, чтобы мой голос прозвучал ровно.

Но сестра на другой стороне трубки ничего не заметила. Кажется, она действительно была за меня рада:

– Неужели нам и впрямь повезло? Это так здорово! Очень за тебя рада…

Ох, Шинни, моя маленькая Шинни, знала бы ты правду… Правду, от которой у меня на глаза наворачивались слезы…

Сестренка еще что-то рассказывала, радостно щебеча, я же лишь изредка поддакивала, чтобы сохранить видимость внимательности. Меня снова начала одолевать тоска…

Точку в нашем разговоре поставил пищащий звук таймера на духовке.

– Ой! – встрепенулась я, перебивая Шин. – У меня же там пирог! Прелесть моя, прости, но, кажется, мне пора идти!

– Пирог? – как-то грустно прозвучал вопрос в телефоне. – Ты переживала? Что произошло?

Черт!!! Я большая, просто беспросветная дура! Так выдать себя! Это же Шинни!

– Ну да, апельсиновый пирог. Почему же переживала? Разве я не могу приготовить для себя вкусный ужин?

– Ты сказала, что была в ресторане…

Дважды черт.

– Шин, нет, все в порядке. Но мне и впрямь пора бежать. Сладких снов, сестренка! – и быстро нажала на кнопку телефона, прекращая разговор, чтобы не усугубить ситуацию.

А потом, лишь на секунду прислонившись лбом к стене, отправилась на кухню – доставать выпечку и прятать ее в пищевой контейнер.

Там-то меня и прорвало… Я рыдала, впервые за долгое время, рыдала, предаваясь жалостью к себе самой.

Повезло! О да, так "повезти" могло не каждому! Хорошее начальство, которое заставляет мою нервную систему раскачиваться, как маятник, лишая покоя! Ужин, на котором пытались унизить, гардероб и аванс, ради которого пришлось наступить на горло собственным принципам! Ну, и самое шикарное – зарплата! Деньги, которые сделали меня шлюхой!

Кажется, проплакала я час, если не больше… А прекратив, заснула от усталости… К счастью, на кровати – даже не помню как, но до нее добралась.

* * *

/Томас Матисон/

Девочка торопливо шагала по тротуару в сторону своего дома. Шпильки суматошно стучали по асфальту, и я отчетливо видел, что она с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на бег.

Маленькая вкусная мышка. Дичь. Моя дичь…

Она на миг замерла возле двери подъезда, набирая код от двери, и тусклый свет лампы четко обрисовал ее силуэт. Изящная, как статуэтка: аккуратная попка, высокая грудь, светлые волосы, которые волнами расплескались по плечам…

Член дернулся и напрягся, а я нервно облизнул губы, вспомнив ее вкус. Сладкая малышка.

Демоны знают, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы сдержаться и не отодрать ее в первый же день на столе, когда она лежала, задрав свою охеренную попку, и извивалась, насаживаясь на мои пальцы.

Я встряхнул головой, отгоняя пошлые, горячие образы, и потянулся к ключу зажигания. Кадиллак мягко заурчал отзываясь, и нежно проведя рукой по рулю, с каким-то особым кайфом от ощущения кожаной оплетки, я выехал на одну из центральных авеню.

Вечерний Нью-Йорк пылал огнями, шумел рекламой, гудками машин и людским гомоном. Пульс большого города всегда меня зачаровывал и отвлекал. Вот и сейчас неугомонный член наконец успокоился, и я получил возможность подумать.

Например о том, зачем девчонке десять тысяч долларов.

Она живет в клоповнике, в отвратительном районе, определенно не привыкла за собой ухаживать и тратить на себя деньги, и вообще производила впечатление очень экономного человека. Периодически у меня возникало ощущение, что она мысленно подсчитывает, сколько я на нее потратил, и думает, что определенно нашла бы этим финансам лучшее применение. Вопрос: какое?..

Стоит выяснить.

Воспользовавшись тем, что пришлось остановиться на светофоре, я достал телефон и, быстро набрав номер, стал дожидаться ответа.

– Добрый вечер, Томас, – раздался с той стороны спокойный, холодный и, казалось, ни капли не удивленный поздним звонком голос.

– Здравствуй, Клаус. У меня есть для тебя задание.

– Срочное? – спокойно поинтересовался собеседник. – Просто сейчас много клиентов, и я не уверен, что…

– Двойная оплата, – одной фразой прекратил я его монолог.

– Мне всегда нравилась твоя манера вести дела, – в голосе немца отчетливо слышалась усмешка. – Слушаю.

– Нужно выяснить всю подноготную одной девушки. Банковские счета, расходы, интересы, приоритеты, родственники, отзывы знакомых, преподавателей и так далее. Не мне тебя учить. Ее данные пришлю завтра утром.

– Понял. Дай мне три дня.

– Сутки, – жестко потребовал я, выжимая педаль газа и срываясь с места.

– Ок, – хмыкнул мой осведомитель и отключился не прощаясь.

Ну что же, совсем скоро о маленькой мышке станет известно гораздо больше. Клаус был педантичным до занудства специалистом своего дела. Истинный ариец.

Я мимолетно подумал, что все прежние игрушки не заслуживали такого внимания и интереса с моей стороны.

Да и снисхождения, надо признать, тоже.

Помнится, первую я просто нагнул в какой-то подсобке, оттрахав совершенно без затей и прелюдий. Вторую заставил отсосать в своем же кабинете, сразу поставив ее на колени возле кресла.

Алисия была третьей.

И почему-то именно с ней я до сих пор возился, хотя, видит бог, штаны просто трещали от желания.

Быть может, все потому, что она казалась совсем уж невинной? Неискушенной, неопытной и, очевидно, не особо желающей просвещаться в этих грязных вопросах.

Это и привлекало.

Но сдерживало.

Несмотря на то, что я объективно являлся редкостным мудаком, ломать девочку не хотелось. Рано или поздно наша связь оборвется, и не хочется, чтобы она полезла в петлю или порезала себе вены. Хотелось, чтобы девочка жила дальше нормально, после того, как я уйду из ее жизни…

Непривычное, странное чувство, которое уже начало раздражать.

Плавный ход мыслей нарушил звонок. На этот раз я принял его через громкую связь, и салон наполнил тягучий низкий женский голос:

– Добрый вечер, дорогой.

– Здравствуй, Айси.

– М-м-м… все же ты совершенно по-особенному сокращаешь мое имя, – бархатный смех мурашками прошелся по коже. Уж что-что, а заводить она умела одними переливами голоса. – Как там девочка? Вкусная?

– Девочка пока никак. Рано. Но да, вкусная…

– Что-то в этот раз ты затягиваешь. Неужели настолько не заводит, что ты еще не проверил ее во всех позах?

– Пока рано, Айси. Доверься мне. Ты же хочешь, чтобы все прошло хорошо?

– Хочу. И не только этого хочу… Приезжай ко мне? Я соскучилась.

При мысли о тонком теле в руках и влажной плоти между бедер, в паху вновь все напряглось и заныло. Наивная овечка Алисия завела на славу, а вот той разрядки, что я получил, отчаянно не хватало.

– Еду.

Я развернул машину, но, доехав до ближайшей развязки, почему-то сбросил скорость. Вот этот поворот ведет к отвратительному району, в Бронкс, где живет сладкая девочка, а если продолжить путь прямо, то буквально через полчаса буду у Айседоры в Бруклине.

Удивившись собственным мыслям и раздумьям, встряхнул головой и утопил в пол педаль.

Что-то меня заносит. Притом нехорошо так. Когда хищник западает на жертву, он перестает быть хищником.

Глава 5

/Алисия Николс/

Я опаздывала. Снова. Но этот чертов автобус не мог ехать быстрее по двум причинам: первая – пробки Бронкса, вторая – треклятые пробки Манхеттена. Нужно было ехать на метро!

С раздражением взглянула в окно: мы стояли на светофоре.

Демоны!

Представляю, какой разнос устроит Томас или, того хуже, миссис Лейблант, если на ее глаза попадусь. Нет, я вышла вовремя, но не учла одно – транспортный коллапс. Идиотка, как будто родилась не в этом городе и не знаю, когда здесь час пик.

Светофор поменял цвет на зеленый, и автобус вновь тронулся, но медленно, словно черепаха.

"Могла бы выйти на остановке и пешком пройтись, быстрее бы получилось", – с негодованием подумала, нервно поправляя дорогую ткань приобретенного платья. Не самая подходящая одежда для езды в общественном транспорте.

А после достала из сумочки потрепанный мобильник с трещиной на экране и маленьким сколом в уголке, чтобы посмотреть на время. Мелькнула мысль, что аппарату досталось от жизни, как и мне.

Цифры на экране не радовали. Абсолютно. Уже восемь семнадцать!

Но делать нечего. Я медленно и верно шла к своему первому выговору и, возможно, штрафу.

Когда вся запыхавшаяся, с растрепанными волосами и испорченным настроением, прибежала на свое рабочее место, на часах уже было пятнадцать минут десятого. К счастью, босс еще не появлялся. Похоже, также опаздывал как и я. Об этом говорил пустой кабинет, в который я первым делом заглянула, где даже его пиджак нигде не обнаружился. Обрадованная этим известием, отложила сумочку на свой рабочий стол и, набрав из кулера воды, присела на диван, чтобы немного прийти в себя.

В это же время телефон противно запищал, уведомляя о пришедшем сообщении. Тяжело вздохнула и, залпом осушив стакан с водой, потянулась смотреть смс.

"Алисия", – зачитала я послание от человека, который был у меня записан коротко и ласково – "МЕРЗАВЕЦ". Правда, в целях конспирации, на шведском, но смысл от этого не менялся.

"Меня сегодня не будет, займись разбором почты и скопившейся корреспонденции.

P.S. Сегодня в шесть благотворительный прием, на котором ты обязана быть со мной. Заеду в четыре."

Восторг, который охватил при словах "меня сегодня не будет", утих так же быстро, как и появился.

Что за прием? Ведь его не было в расписании босса! И зачем вообще он хочет брать меня с собой? В роли декоративной послушной собачки, которая неустанно следует за хозяином? Я же… я совершенно не представляла, как себя следует вести на подобных мероприятиях, и Матисон об этом знал!

Какую игру он опять затеял, а главное – зачем?

Впрочем, моя задача исполнять и терпеть любой его каприз. Надену красивое платье, новые туфли и буду натянуто улыбаться весь вечер…

Как бы то ни было, я сделаю все, чтобы не потерять возможность заработка раньше, чем выздоровеет Шин.

Успокаивая себя этими мыслями, я заварила чашку кофе и вернулась за стол. Вдохнула потрясающий аромат бодрящего напитка и закинула в рот кусочек молочного шоколада, что несколько примирило меня с действительностью в лице непредсказуемого извращенца с непонятными планами.

Что ж, если мистер Матисон задумал очередную свою игру, я должна хоть немного к ней подготовиться, иначе точно опозорюсь.

Набрала в поисковике "как вести себя на приеме".

Спустя тьму прочитанных статей с правилами и комментариями, я лишь удостоверилась в том, что совершенно не хочу никуда идти. Из-за уже присутствующего волнения, вся информация в моей голове смешалась, образуя кашу. Мысленно застонав, продолжила мучить интернет – сегодня я точно не дам боссу шанс вновь посмеяться над собой…

Моей выдержки хватило ровно до обеда. Я захлопнула ноут, на миг закрыв глаза, а потом вспомнила, что брала с собой в контейнере приготовленный вчера пирог. Мое настроение, в тот момент покоящееся где-то на дне Марианской впадины, поднялось на несколько уровней. Легко вскочила с кресла, достала из сумки свой обед и пошла на кухню, которую я как-то приметила. В кафе, куда ходило большинство работников, идти не хотелось лишь по одной причине: продолжала экономить. Это босс мог сорить деньгами, а у меня каждый цент на счету.

Когда я появилась в дверях просторной кухни, то разом привлекла внимание двух девушек, которые о чем-то оживленно болтали, расположившись на мягком кожаном диване. Мне абсолютно не понравились их ухмылки, возникшие на губах, едва работницы "Эриксон и Бин" рассмотрели мое платье. Думаю, каждая из них догадывалась, сколько оно стоит, и обе наверняка помнили, в чем я пришла на собеседование, а потом и в первый рабочий день.

От липких взглядов стало дурно, но все же я пересилила желание трусливо сбежать, подняла голову и уверенно прошла к микроволновке. Распаковала контейнер с пирогом и поставила свой обед греться. Пока набирала воды в новомодный чайник, а после искала заварку, чашки и столовые приборы, мимо процокали каблучками коллег, все также делающих вид, что меня не существует. Хотя, в этом были даже плюсы – не понадобилось искать темы для беседы.

Запах моего очень скромного обеда – апельсинового пирога – окруживший меня, когда я с чашкой чая расположилась в кресле и открыла крышку бокса, немного приободрил.

Но поесть в одиночестве мне так и не удалось. К моему недовольству, вскоре на кухню заглянул светловолосый парень, который широко и приветливо улыбнувшись, совершенно бесцеремонно сел на стоящий рядом диван.

– Привет.

Я удивленно на него посмотрела. Отчего-то не верилось, что молодой человек подошел просто так. Без корыстных целей.

– Пришел просто поддержать тебя, услышав один разговор, – как будто прочитал мои мысли незнакомец.

И я догадываюсь, чей разговор. Как же все это гадко!

– Я… – запнулась и, скрывая смущение, произнесла: – Спасибо.

– Мы не представились, – продолжил работник, протягивая ладонь – Мэтт Гардс к вашим услугам, мисс…

Невольно улыбнулась, послушно пожав его руку.

– Алисия Николс, – представилась я.

Но мою ладонь он не отпустил, продолжая чересчур долго ее пожимать.

– Эй! – я освободила свою конечность от наглых теплых пальцев Гардса.

Под его взглядом я почему-то чувствовала себя неловко. Обостренная подозрительность видела в новом знакомом едва ли не шпиона, специально присланного ко мне, чтобы выведать информацию для сплетен. И все же парень так приветливо улыбался, что я решилась на непредсказуемый шаг:

– Пирог будешь? – приветливо спросила я, и даже не дожидаясь ответа, подскочила с дивана, взяла лишнюю тарелку и водрузила на нее половину своего обеда.

Если этот тип "засланный", то пускай ему будет стыдно!

Но никаких эмоций, кроме радостного удивления, на лице Мэтта не возникло, он с удовольствием вонзил вилку в угощение, а после рассыпался десятком комплиментов в адрес блюда. Слушая всю эту ничего не значащую болтовню, медленно доедала свой кусок, а потом взглянула на часы.

– Ладно, я пойду, – с улыбкой сказала я.

– Стой, – он извлек из заднего кармана прямоугольную карточку, в которой распознала визитку, протянул мне и пояснил: – Мой номер, если захочешь еще пообщаться. Может, свой тоже скажешь?

– А ты запомнишь? – удивилась я – у него в руках не было ни телефона, ни блокнота, но наглость неожиданно оценила.

Мэтт заверил меня в своей феноменальной памяти, и все же покачала головой.

– В следующий раз. Предпочитаю не раздавать свои номера новоявленным знакомым.

На его лице мелькнула тень обиды, я же утешила себя тем, что поступила правильно. Если Мэтт рассчитывал на какое-то другое продолжение нашего знакомства, то сейчас в моей жизни не самый удачный для этого период…

Рабочее место встретило меня тишиной и одиночеством.

Но мне ли не привыкать? А потому, быстро включаясь в дела, открыла ноутбук и начала разбирать почту. Итак, письмо от мистера Джона Паркера…

Письма умудрились занять меня надолго. Мне даже стало казаться, что это был какой-то посторонний почтовый ящик, который никто никогда не проверял, но вдруг Томас решил поручить его мне, лишь бы чем-то занять. К моменту звонка от Матисона я готова была сделать все, что угодно, только бы прекратить эту бесконечную череду "открыть, написать шаблонный ответ, закрыть".

Бежала я к шефу на крыльях счастья и любви ко всему окружающему миру – исключая, разумеется, само начальство. Ну, как – бежала? Резво семенила в узком платье…

Стильного высокого Томаса в джинсах и черной футболке я заметила издалека. Таким я его еще не видела… В повседневной одежде, которая обтягивала широкие плечи и мускулистую грудь, в джинсах, что подчеркивали узкие бедра и длинные ноги… и, пожалуй, такой комплект делал его более молодым и привлекательным. Исчезла строгость, исчез деловой настрой. Остался притягивающий взгляд мужчина, который производил впечатление другого человека.

– Какое забавное выражение я имел удовольствие наблюдать на вашем личике, мисс Николс! А уж темп, который все уменьшался и уменьшался по мере вашего приближения, и вовсе заинтриговал. Не поделитесь, чем вызвана такая реакция? – с насмешкой в голосе произнес Томас, открывая дверь, как только я подошла к кадиллаку.

– И вам доброго вечера, – в отличии от босса, решила быть вежливой. – Мистер Матисон, простите, а для чего я вам понадобилась так рано? – спросила, усаживаясь на соседнее с водительским место в авто.

Нет, я уже думала над причиной, выдвигая просто жуткие предположения, но честно не могла понять. Наряд подбирать не требовалось, еще вчера было куплено несколько подходящих платьев, надеть каждое из которых дело трех минут максимум. Так зачем же такой запас?

Ответа пришлось подождать. Захлопнув мою дверь, Матисон обошел своего черного зверя, занял водительское сидение и провернул ключ зажигания. И только когда мотор мягко заурчал, шеф разъяснил:

– В салон. Неужели вы самостоятельно не догадались?

Кажется, щеки стала заливать краска стыда. Черт, о салоне я и впрямь забыла! Совсем упустила из внимания потребность в макияже и подходящей прическе…

– Салон займет два часа?

– Полтора. Тебя ждет ряд процедур. Вечернее платье уже там, можешь не беспокоиться.

Ну да, это же Матисон… Он все предусмотрел, все подготовил! Ненавижу!

Волну злости, направленную больше на себя, чем на начальство, слегка приглушила музыка. Все-таки, у нас с ним оказались схожие вкусы. Забавно, если учесть, что для меня это было достаточно важным критерием в вопросе общения с человеком.

Но долго в тишине я ехать все равно не смогла:

– А какие процедуры?

– По уходу за телом. Кстати, запоминай манипуляции специалистов, тебе будет полезно, – пренебрежительно бросил босс, заставляя меня вспыхнуть. Опять шпилька в сторону моей неухоженности!

– Почему? – просто не удержалась.

– Ты должна выглядеть достойно моего помощника, а потому уметь приводить себя в надлежащий вид самостоятельно. Помнишь Эрику, секретаря Лейблант? Бери пример.

И мне бы стоило прикусить язык, но:

– Вот ее бы и домогались… – тихо, практически себе под нос, но все же вслух произнесла я. И сразу испугалась, понадеявшись на то, что шеф не услышит.

Он затормозил, плавно останавливая кадиллак на светофоре, а потом, посмотрев на меня, зло высказался:

– Детка, я сам решу, с кем мне спать. К слову, об этом… Не советую перечить стилистам и настоятельно рекомендую выполнять все, что тебе говорят. Не следует испытывать мои терпение и доброжелательность – они не бесконечны. Иначе все может произойти в кабинете салона, где каждый работник будет знать, что творится за дверьми. Или в машине. Поверь, это не самое удобное и не всегда приятное место. Я был услышан?

– Да, – тихо, твердо, едва сдерживая ярость, ответила своему мучителю.

Остаток пути мы провели молча, под звуки моих любимых композиций, которые медленно, но верно начинали нервировать, рискуя перейти в разряд "слышать больше не желаю".

Будь ты проклят, Томас Матисон!

Когда подъехали к пункту назначения, я, не дожидаясь помощи, выпрыгнула из машины, громко хлопнув дверью, и направилась в выделяющиеся среди остальных здание престижного "Marie Robinson Salon". Бог мой, там же просто огромные цены!

– Мисс Николс, прекратите хлопать дверью автомобиля. Она, конечно, способна выдержать многое, но меня такое кощунственное отношение раздражает.

– Хорошо, – покладисто согласилась, внутри костеря себя за столь эмоциональное поведение. Дура.

– Вперед, Алисия. Кого ждем?

И я, олицетворяя послушание, направилась ко входу в заведение, о котором раньше доводилось только читать.

В салоне нас уже ждали. Стройная и ухоженная – кажется, у меня на это слово начинается аллергия – девушка возникла у стойки ресепшена, вежливо улыбаясь.

– Мистер Матисон, мисс Николс, – кивнула, приветствуя, кареглазая блондинка.

– Все готово, Рози? – коротко поинтересовался босс.

– Разумеется.

– Хорошо. Тогда я заеду за ней без пятнадцати шесть. К этому времени мисс Николс должна ждать меня здесь.

– Будет исполнено в лучшем виде, мистер Матисон.

– Надеюсь на это.

И, не прощаясь ни со мной, ни с Рози, он покинул салон, оставляя меня на растерзание верноподданных Афродиты…

– Мисс Николс, – привлекая мое внимание, позвала девушка. – Следуйте, пожалуйста, за мной.

И, дождавшись моего кивка, отправилась вглубь здания.

Надо признать, что я угадала, использовав слово "растерзание". Это также можно было назвать издевательством, садизмом, мучением, расправой и местью Томаса за все мои грехи, но смысл оставался неизменным: меня сдали на пытки.

Начиналось все достаточно безобидно, с простого принятия ванны с какими-то маслами, но после… после была депиляция. Слово, которое наводит ужас на всех женщин и некоторых мужчин. Должна заметить, совсем не зря.

И если еще против эпиляции ног я ничего не имела, то зону бикини берегла от посторонних взглядов всеми силами, краснея и упорно доказывая, что мне не требуется данная процедура. Отказывалась до того самого момента, пока одна из работниц не проронила фразу о Матисоне, который будет недоволен. И в голове, будто наяву, вновь прозвучала его угроза и обещанные последствия. А потому, сгорая со стыда и проклиная босса, я согласилась. Пожалела об этом раз десять, но выдержала стоически.

Следом в порядок приводили мои ногти и лицо. Расслабляющий массаж рук и ступней, масочки, питающие кожу, суетящиеся вокруг мастера – все это усыпляло, особенно после не самого удачного дня.

Укладка и нанесение макияжа прошли вполне благополучно, лишь слегка утомив командами из разряда "поднять-опустить веко". Судя по количеству косметики на моем лице, я могла спокойно пройти сквозь песчаную бурю – моя кожа не пострадала бы.

Второй раз мне краснеть пришлось во время одевания…

– Что значит "без бюстгалтера"?! – ошарашенно переспросила я.

– Мисс Николс, это платье не предусматривает наличие нижнего белья, оно надевается на голое тело.

Голое тело? Совсем-совсем голое тело?.. Последний вопрос я, к слову, озвучила, но получила лишь утвердительный ответ.

Ну уж нет!

– Я отказываюсь! Без белья я отсюда не выйду!

– Мисс Николс, но мистер Матисон настаивал.

Чертов мистер Матисон! Сам бы без белья и ходил! Хотя, кто сказал, что он этого не делает?..

– Ладно. Без бюстгалтера. Трусики остаются, это не обсуждается, – мой голос был тверд, как айсберг, погубивший Титаник.

Знала бы, что мне предложат…

– Что это? – чуть ли не по слогам вопросила шокировано, указывая на вынутый из пакета ужас.

– Нижнее белье, – пояснила девушка, мягко улыбаясь. На миг я даже позавидовала ее терпению и профессионализму.

– Это? – мои брови удивленно приподнялись. Назвать три тонкие полосочки нижним бельем у меня язык не поворачивался!

– Да, – как ни в чем не бывало, подтвердил персонал. – Либо они, либо без ничего. Только подобное белье будет незаметно под платьем.

Незаметно под платьем? У меня есть опасения, что даже я могу их не заметить – выглядели они совсем невесомо. Но, слова девушки подействовали: выбора у меня не было. Впрочем, как и во многих случаях до этого…

И вот, облачившись во купленное вчера платье, на высоких шпильках, с утонченным французским маникюром и наверняка красивой прической, я просто жаждала увидеть свое отражение, но меня отвлекли девушки, которые поторопили на выход, неустанно твердя, что задержались и вот уже на целую минуту выбились из графика.

Появившись на ресепшене, немного растерялась, глядя на приветливую девушку за стойкой.

– Вам нравится результат? – уточнила она, ослепительно улыбаясь и протягивая мне их визитку.

– Д-да, все прекрасно, – ответила тихо, чувствуя, как душа уходит в пятки. Сейчас она попросит оплатить услуги!

– Возьмите, пожалуйста, наши контакты. Я написала на визитке одно имя. В случае необходимости позвоните и назовите его, вас примут без очереди.

– Спасибо, – только и смогла выдавить, принимая яркий ламинированный клочок бумажки, на котором черным маркером было выведено полное имя моего босса. Ну конечно! Как только сама не догадалась.

– Ну-ка, детка, обернись! – раздался приказ от двери, после чего она с шумом закрылась за говорящим.

Никогда еще я так не радовалась его появлению! Мистер Матисон стоял у входа и выглядел безукоризненно. Классический черный костюм, в который босс переоделся, я много раз видела в модных журналах. И он сидел на Томасе идеально, подчеркивая ширину плеч, узкие бедра и уверенную грацию хищника. Рубашка просто ослепляла белизной, а в черных ботинках, казалось, можно было увидеть собственное отражение.

– Неплохо, – констатировал он, в свою очередь привередливо оглядев меня с головы до ног и слегка задержав взгляд на кончике шпильки.

Нахмурившись, Матисон спросил, ничуть не стесняясь присутствующей здесь девушки-администратора:

– Надеюсь, ты умеешь ходить на таких каблуках? Пройдись-ка вперед и развернись. Ну же!

Покраснев от стыда до кончиков ушей, я до боли выпрямила спину и направилась к высокому зеркалу на стене, где впервые увидела обновленную себя в полный рост. Не выдержав накала эмоций, остановилась, чуть развернулась в сторону и, замерев, с удивлением пригляделась к потрясающей блондинке перед собой.

Когда Томас покупал это платье, я лишь качала головой, не понимая, куда в подобном наряде можно выйти. Вульгарщина да и только.

Но вот оно на мне. Темно-бежевое, сплетенное из тончайших кружев, с длинными рукавами, облегающим силуэтом до колен и шокирующе-открытой спиной. Нет, в нем я не выглядела дешево или порочно, скорее, провокационно, дерзко… и невероятно соблазнительно, особенно за счет этих самых высоких шпилек. Благодаря им стройные ножки стали еще и длинными.

Прическа – мягкие аккуратные волны, спущенные на одно плечо – лишь акцентировали женственность, а уж макияж и вовсе сделал из меня нимфу. Большие глаза, подчеркнутые темными тенями и тушью, выглядели бездонными, манящими в глубины таинственной синевы. И даже губы каким-то образом стали пухлее.

– Налюбовались, мисс Николс? – вкрадчивый шепот раздался очень близко, а в следующий миг босс появился в отражении зеркала рядом с хрупкой красавицей, в которой я все еще не могла узнать себя. – Согласен, смотритесь миленько. Только не вздумайте пытаться поддерживать светские беседы, достаточно молча улыбаться и стоять рядом со мной. Это ясно?

– Более чем, – ответила, старательно сохраняя безразличный вид, хотя очень хотелось схватить что-то тяжелое и ударить ненавистного мерзавца по голове. И не один раз.

– В таком случае, нам действительно пора. – Он обхватил руками мою талию, намеренно коснувшись кончиками пальцев оголенной поясницы, и увлек за собой. По пути, не оглядываясь, махнул свободной рукой, громко проговорив: – Пока, Рози!

– Всего хорошего, мистер Матисон, – отозвалась девушка с ресепшена.

На улице снова похолодало, и я вдруг поняла, что вскоре к моему гардеробу понадобится легкий плащ.

– Я просил молчать на приеме, мисс Николс, а не до него, – голос шефа прозвучал неожиданно близко, и я испуганно отшатнулась, почувствовав горячее дыхание на виске.

Он засмеялся. Дьявол во плоти – вот, кто этот человек! Невероятно красивый, развязный, богатый и властный… Он наслаждался моими страданиями, буквально впитывал страх, получая невообразимое удовольствие.

– Ну будет, Алисия! – сквозь смех проговорил негодяй. – Я не кусаюсь. По крайней мере, не сейчас.

Мы остановились у его роскошного авто, и босс, протянув руку к моему лицу, осторожно коснулся скулы. Прошелся кончиками пальцев по подбородку, надавил на нижнюю губу…

Один бог свидетель, скольких усилий мне стоило сохранять спокойствие. Но я стояла и терпела, хотя не скрывала своего неприятия.

В какой-то момент мистер Матисон дернул плечом и отступил, сообщив со злостью:

– Мне нравится, как они поработали с тобой. Научись делать все это сама, – он невесомо провел ладонью над моим лицом и прической, – и как можно скорее. Да, и поработай над выражением лица, детка. Такое ощущение, что ты вечно о чем-то грустишь, и это раздражает.

– Простите, – ответила, опустив взгляд и совершенно не представляя, как исполнить его просьбу. Я не могу приказать себе радостно улыбаться, если на душе тоска.

– М-да… Полезайте в машину, мисс Николс.

Тон его был злым, движения рваными, скупыми.

Почти всю дорогу босс молча слушал музыку, изредка бросая на меня очень странные взгляды и, кажется, распаляясь все сильнее.

Глава 6

/Томас Матисон/

Я ехал по трассе, периодически поглядывая на мышку, сидящую рядом, и едва сдерживаясь, чтобы не выругаться в голос.

Как-то все идет непривычно не по плану.

Телочки бывают разные. Даже невинные.

Кто-то рассматривает девственность как товар, пристраивая ее как можно выгоднее. И данный подход, кстати, вовсе не лишает их радостей секса.

Именно такой оказалась моя первая мышка, зажатая в кладовке. Как потом я убедился, на ее теле только одно отверстие было не распечатанным, а все остальные могли похвастаться изрядным опытом и готовностью к экспериментам.

Стоит ли говорить, что надолго она не задержалась? Я люблю чистоту, а не попытки ее изобразить.

Вторая была из той же породы, разве что менее опытная. Так как первый минет, на который ее развел, особым мастерством не отличался. Но она очень быстро распробовала вкус денег и кайф от того, что их на нее тратят. После первого же посещения ювелирки, с готовностью развела ноги, лишь немного поломавшись.

И вот третья мышь.

Вроде бы обычная, мать вашу, мышь!

Но где стандартные фишечки убежденной девственницы? Показная стеснительность, тихие возгласы "ах, не надо", "ох, не сейчас", "ой, Томас, я еще не готова". И моя любимая тема: "Я не такая"!

Как выясняется после недельки ресторанов, пары букетов и, в особо тяжелых случаях, нескольких украшений – очень даже такая. Во всех желаемых позах такая.

А эта?

В первый раз взбрыкнула совершенно стандартно, а потом пришла с похоронным лицом и согласием на любой разврат. И с тех пор особо не дергается, разве что иногда, когда я и правда захожу далековато. И наслаждение она получает только, когда забывается от ласк, а все остальное время или боится, или… терпит.

Интересно, что меня бесит больше?

Появилось нехорошее подозрение, что еще немного, и приручить ее станет делом принципа. А такие принципы – очень херовые, если учитывать мои планы на Алисию. Они же не ограничиваются только развлекухой в кроватке тет-а-тет.

– Что мне делать, если кто-то попытается завести беседу? – раздался в салоне тихий голос девушки. – Я же не могу молчать в ответ на вопросы?

Мне хотелось грубо рявкнуть что-то в стиле "да кто захочет с тобой заговорить", но я сдержался. Во-первых, надоело видеть, как она шарахается, а во-вторых, сказанное будет неправдой. Миленькой блондиночкой, которая раньше не появлялась в обществе, наверняка заинтересуются. У нас полно богатых извращенцев вроде меня, а Алисия сейчас на удивление вкусно выглядит. Так и тянет сорвать изысканные тряпки и насладиться…

Собственно, а почему нет?.. Хватит тянуть.

Но не прямо сейчас, разумеется.

– Ты неглупая девочка, так что, думается, вполне найдешь нейтральные темы для беседы. Тем более, одна у тебя уже есть – тема вечера.

– И какая же? – равнодушно спросила мышка, по-прежнему не сводя глаз с темной дороги.

– Онкологические заболевания. Повздыхаешь сочувственно, как и все остальное сборище лицемеров.

Мне показалось, что на какой-то миг помощница вздрогнула и сильнее сжала кулаки. Лицо застыло, окаменело, но мне пришлось отвлечься на сложный поворот и, когда я вновь на нее покосился, Алисия была невозмутима и спокойна.

– Я поняла.

– Вот и умничка.

Не прошло и десяти минут, как мы подъехали к роскошному особняку в пригороде Нью-Йорка. Неторопливо двигаясь по подъездной аллее к дворцу впереди, я лениво просчитывал, с кем из меценатов этого вечера нужно пообщаться. Все ведь понимают, что такого рода встречи, как и любые общественные мероприятия, в первую очередь нужны для того, чтобы завести разговор на деловые темы в более неформальной обстановке.

Остановившись у крыльца, я вышел, передал ключи от машины швейцару и предложил руку Алисии.

Окинув свою спутницу еще одним долгим взглядом, вновь почувствовал тесноту в штанах.

Демоны, сколько можно?

Да, она потрясающе выглядит, да, крышесносно пахнет и просто восхитительно стонет от наслаждения в моих руках, но это не причина терять голову. Не она первая и не она последняя.

Увы, чувства плохо поддавались контролю разума.

Я скользил взглядом по тонкой, изящной спине с чуть выпирающими позвонками и отчаянно желал провести по нежной коже губами, наслаждаясь гладкостью и сладковатым запахом.

Спина. До каменного стояка меня теперь доводит женская спина. Дожил ты, Матисон…

Определенно пора девочку трахнуть, а то еще немного, и начнешь восхищаться тонкими запястьями да нежным трепетом длинных ресниц.

Эти здравые мысли помогли, но буквально минут на сорок.

Сначала, как только мы прошли в зал приема, меня привычно закружил калейдоскоп знакомых лиц и уже привычная стихия деловых переговоров.

Вежливо поздоровавшись с Айседорой, оставил Алисию в ее обществе и ушел, завидев вдалеке владельца крупного холдинга, с которым уже несколько недель тщетно пытался договориться о встрече. Вот так удача!

Уже возвращаясь, я заметил как Айси ущипнула мышку за мягкое место, когда та отвернулась, и только хмыкнул. Было очень забавно наблюдать за лицом девчонки.

Она неверяще смотрела вослед начальнице и, кажется, в миленькой головке Алисии никак не укладывалась возможность такого лютого беспредела.

Но я понимал Айседору.

О-о-очень даже понимал. Туго обтянутый смелым платьем зад мышки-милашки дико искушал. А еще дразнили мысли о том, что под таким нарядом не должно быть белья… Бюстье на мышке точно не было и, глядя на завлекательно высокую грудь, я не мог отделаться от воспоминаний о том, какие на ощупь ее идеальные сосочки.

Взгляд поневоле скользнул еще ниже, на бедра мышки… не сомневаюсь, что скромная девочка надела трусики. М-м-м… танга? Только они будут достаточно незаметны.

Вновь опалило жаром от ярких картин.

Вот бы прямо сейчас затянуть ее в какой-то укромный угол, опуститься на колени и задрать длинную юбку платья, обнажая бедра и почти неприкрытую попку. Что бы сделать с бельем? Просто отодвинуть в сторону и без сантиментов ворваться в узкую дырочку? О-о-о, я почти не сомневаюсь, что она к тому моменту будет достаточно мокрая, чтобы меня принять.

Или не торопиться? Погладить нежную расщелину прямо сквозь трусики, вырвать из девушки стон от соприкосновения кружева и нежной горошинки клитора… а потом зубами стянуть эти клочки ткани, по недоразумению называемые бельем, и засадить на всю длину!

Млять! Скоро штаны порвутся.

Но у меня однозначно есть идея… вызов самоконтролю, так сказать.

Ухватив ничего не подозревающую жертву за локоть, я увлек ее в ближайший коридор, а после толкнул в укромную стенную нишу.

Она прижалась к стене, со смесью испуга и предвкушения глядя мне в глаза.

Прислонился к противоположной стороне ниши, скрестил руки на груди и, растянув губы в максимально похабной усмешке, велел:

– Снимай трусики.

– Что?… – потрясенно охнула Алисия, непроизвольно прижав руки к груди.

Ох, прелесть-то какая!

– Ты меня слышала.

– Но… прямо тут?!

– Да, детка, прямо тут. Так и быть, не прошу эротичного стягивания под медленную музыку, но тебе крайне желательно поторопиться.

– Я могу отказаться? – вдруг выдала свежую мысль Алисия.

Запрокинув голову, я откровенно расхохотался, а после серьезно посмотрел на нее и жестко сказал:

– Снимай.

Она мучительно покраснела и, опустив руки, начала дрожащими пальцами поднимать юбку.

Это было медленно… но мне нравилось. Нравилось смотреть, как в ней борется природное смущение, откровенное нежелание мне подчиняться и страсть, уже разгорающаяся в глубине глаз. Я слышал ее дыхание, мне даже казалось, что чуткое обоняние улавливает аромат возбуждения.

Миг – тонкие бежевые трусики скользнули по изящным щиколоткам, Алисия переступила с ноги на ногу и выпрямилась, держа белье в руках и явно не зная, что с ним теперь делать.

Забрав кружевную тряпочку, напоказ вдохнул ее запах, еще раз порочно улыбнулся и, склонившись, прошептал на маленькое ушко:

– Спорим, что ты течешь?

Она вновь вспыхнула, но промолчала.

Решив на этом прекратить, потому как еще немного и я буду готов плюнуть на свои планы и цели и просто поимею девочку до утра в ближайшей спальне, подхватил ее под локоток и повел обратно в зал.

Мы вернулись как раз к тому моменту, когда градус алкоголя растопил льды настороженности, и люди разделились на компании, в которых весело что-то обсуждали.

Подойдя к той, где стояла Айси, краем уха услышал ее веселый голос:

– Я в этот раз пожертвовала двести тысяч долларов! Жалко, конечно, спускать… м-м… – она повела рукой, но все же закончила фразу: – непонятно на что, но сами знаете, какие налоговые послабления за это следуют!

Все с готовностью рассмеялись, а я едва заметно поморщился.

При всем моем цинизме, больные дети – это последний повод для зубоскальства.

Мышь рядом со мной дернулась, глянула зло, но тут же отвела взгляд. Остановив идущего мимо официанта, взял с его подноса два бокала с шампанским и сунул один из них девчонке. Почти насильно. Пусть расслабится, у меня на нее большие планы этой ночью.

* * *

/Алисия Николс/

Второй бокал шампанского пился еще легче первого, приятной слабостью разливаясь по венам.

Гадкие лицемеры! И все это мероприятие вокруг – фарс!

Благотворительный прием в пользу детей, больных раком! Для меня это звучало издевкой судьбы, ее превратностью и очередным поворотом ко мне полной задницей.

Именно так, грубо и без прекрас.

Задница!

Вот где я оказалась, в попытках найти средства на лечение Шин. От нас открестились все благотворительные фонды, пороги которых я обивала в поисках денег. Нам никто не собирался там помогать, хотя я носила им пачки документов и десятки выписок из истории болезни сестры.

И вот я здесь! Среди десятков меценатов, так щедро опускающих чеки с шестизначными суммами в "волшебный" ящик, и только сейчас поняла, что все вокруг – фарс!

Для них это лишь подачка и способ избежать налогообложения!

Поставила пустой бокал на поднос пробегающего мимо официанта и подхватила третий. Нервы были натянуты до предела, словно тетива лука, готовая спустить стрелу. Я могла сорваться в любой момент, но понимала, что нельзя, и находила единственный возможный выход, подсказанный, пусть и не нарочно, самим Томасом – тихо напивалась.

И уже становилось не так важно, что Матисон действительно таскал меня за собой, как дрессированную собачку, заставляя натянуто улыбаться присутствующим. Не смущали странные взгляды Лейблант, которые я, наверняка, надумала сама себе. Ну, ведь правда не могла владелица крупнейшей финансовой компании ущипнуть меня за попу?

Просто это нервы, мои окончательно расшалившиеся нервы.

В ход пошел четвертый бокал:

– О нет, дорогая, – остановил меня тихий голос Томаса. – Мне кажется, тебе уже хватит.

– Уже и это решать за меня будете? – огрызнулась я, плывя на волнах неожиданно откуда взявшейся смелости.

– Если понадобиться – буду, – осадил меня он, забирая шампанское из рук и оставляя его на ближайший фуршетный столик. – Думаю, сейчас самое время подышать свежим воздухом.

– Какие вы неожиданно ласковые и заботливые, – истерично хохотнула я, едва сдерживаясь, чтобы не добавить "даже не скажешь, что в обычное время полнейший мудак", пока босс выводил меня из гостиной на террасу, а потом и в сад.

– А ты неожиданно дерзкая! – парировал он.

Мы оказались в обвитой плющом ажурной беседке. Ее освещал единственный фонарик, болтающийся в центре, но и его в этот кромешный час было мало. Казалось, что даже от луны исходит больше света.

Прохладный вечерний воздух овеял мое лицо, заставляя прикрыть глаза, и глубоко вдохнуть полной грудью. Вокруг было неожиданно тихо, звуки музыки приглушились, оставшись где-то там, в особняке с гостями и натянутым весельем.

Я зябко обняла себя руками, понимая, что прохлада уже опустилась на ночной Нью-Йорк, а у меня с собой не было даже накидки, чтобы прикрыть обнаженную в таком откровенном платье спину.

Внезапно на плечи лег мужской смокинг: Матисон снял его с себя, оставшись в одной рубашке, укутал меня, невесомо проводя руками по предплечьям до локтя. Он стоял ровно позади, я чувствовала его напряженное дыхание и тепло, выдыхаемое мне в макушку.

– Знаете, мисс Николс, – произнес босс, – есть что-то порочно-притягательное в том, что мы сейчас стоим здесь, в этой беседке.

– Порочное? – не поняла я. – Что именно?

– Мы одни. Люди, знакомые и не очень, остались где-то позади, внутри этого дома. Вы слегка пьяны и расслаблены, ровно настолько, чтобы позволить мне маленькое безумство, – его губы едва уловимо коснулись мочки моего уха, заставляя неуютно повести лопатками и почему-то немного прогнуться в спине. – А еще я знаю, что на вас нет бюстгалтера и трусиков, и при мысли об этом… еле сдерживаюсь.

Кровь прилила к моим щекам, я едва слышно пискнула и попыталась отстраниться, но меня ненавязчиво удержали в сильных руках, обняв сзади и сомкнувшись на животе.

– Вы же не собираетесь… – опасливо начала я, вспоминая все то, что он проделывал вчера со мной на столе, а потом в примерочной. – Тут же люди… в каких-то десяти метрах…

– Больше десяти, мисс Николс, – не разрывая объятий, прошептал он. – Тут гораздо больше, чем десять метров, и, что мне особенно нравится, – уверен, вы будете очень тихой, чтобы не привлекать внимания, когда я осуществлю задуманное.

Испугавшись его слов, дернулась, но мне позволили лишь иллюзию побега – ровно на полшага, чтобы было удобнее развернуть к себе лицом.

Матисон смотрел мне в глаза и коварно улыбался, наслаждаясь моей беспомощностью в капкане его рук.

Он приблизился и лизнул мои все еще закрытые губы. Это прикосновение вышло невыносимо щекотным. Я хотела протестовать, но, как только открыла рот, в него тут же проник его язык. Это легкое движение было похоже на слабый разряд электрического тока, распространяющийся вначале по затылку, а затем и по всему телу.

Руки мужчины проникли под собственный пиджак на моих плечах, провели бархатными пальцами по голой коже спины вниз, спустились на ягодицы и мягко их сжали. Помассировали, так неприлично и порочно, что внизу живота опять заныло в тягостном предвкушении, а Томас все целовал мои губы, не останавливаясь ни на мгновение, проламывая мою волю и сминая любое желание повиноваться.

Я не сразу поняла, когда его руки принялись собирать мое платье и подтягивать наверх, оставляя складками на талии, обнажая вначале ступни в туфлях, икры, а затем бедра…

– Нет, – вырвалась я из плена его губ. – Не надо.

– Ты ведь не знаешь, что я собираюсь делать, – возразил он, подталкивая меня в угол беседки, заставляя спиной почувствовать деревянную опору столба, и после с кованейшей улыбкой змея-искусителя опустился передо мной на колени. – А если не знаешь, то зачем так рано делаешь выводы?

Босс еще выше подтянул остатки платья, полностью собирая подол на талии, обнажая перед собой низ моего живота и начиная покрывать его мелкими поцелуями.

– Такая гладкая и чистая девочка, – он подобно коту потерся щекой о лобок, уткнулся носом в обнаженную кожу и шумно вдохнул ее аромат. – Вкусная мисс Николс, так и тянет попробовать.

Его рука скользнула по моему бедру, мягко провела до самой лодыжки и вернулась вверх, чтобы подхватить под колено, закинуть мою ногу себе на плечо.

Я ахнула. Лицо Томаса находилось прямо возле самого сокровенного, и это были не вчерашние игры пальцами. Сегодня Томас выбрал куда более отвратительную пытку.

Он продолжал усмехаться и смотреть мне в лицо, даже когда развел пальцами пухлые губки, провел носом по коралловой впадине, а после коснулся кончиком языка крошечной горошины, которая в мгновение стала плотной, налилась жаром от его бесстыдных движений.

Тихий стон вырвался из моей груди, и я неосознанно впилась пальцами в плечи босса. Его руки вновь легли на мою попу, чтобы подтянуть ближе.

Томас впивался в меня, мягко посасывая и облизывая нежную плоть, обводя и ударяя языком по набухшему клитору. Я закусывала губы и шалела от безумия, которое творил мужчина. Заставляла себя не стонать, сдерживаться, а самой хотелось просить его повторять эти движения вновь и вновь. Прикусить, пощекотать, войти в меня языком…

– Ах… – тягучий стон все же вырвался из груди, а в душе поселилось желание запутаться пальцами в волосах Томаса, притянуть к себе плотнее, чтобы продолжал целовать и гладить меня там своими пальцами.

– Сладкая мышка, Алисия, ну же, попроси… Не стесняйся, – он словно прочел мои неозвученные желания. – Попроси, и я сделаю это.

– Нет, – прошептала я, еще сильнее цепляясь ему в плечи.

– Да, Алисия, да, – шаловливый язык вновь провел по чувствительному бугорку, а губы всосали его в порочный рот. Зубы подарили легкий укус, отдавшийся электрическим током по всему телу.

– Пальцы, я хочу ваши пальцы…

– …мистер Маттисон, – подсказал мужчина.

– Пожалуйста, мистер Матисон, – послушно всхлипнула я и вытянулась струной, когда он ввел в меня первый палец, а через несколько острых мгновений и второй.

Я двинула бедрами навстречу и, окончательно потеряв разум, коснулась его затылка, темных бархатистых волос, притягивая к себе.

Вот так, еще…

Глубокие проникновения выбивали во мне четкий ритм, и горячий язык на сокровенном обжигал, ввергая в пучину наслаждений. Тугая пружина в животе сжималась с каждым мгновением все больше, а Томас продолжал работать пальцами туда-сюда, и в то же время покусывал и целовал заостренный кончик клитора. Стенки моего лона пульсировали вокруг его пальцев, источая терпкие соки, которые босс незамедлительно слизывал. И я извивалась, вытягивалась дугой, реагируя на его действия. Стонала едва слышно и пыталась сопротивляться надвигающемуся урагану…

Дрожь накрыла резкой волной, выгибая особенно сильно и рождая в груди вскрик, подобный клекоту раненой птицы. Я просто бессильно опала в объятиях босса, снесенная волной напряженного возбуждения и оргазма. Что-то внутри меня билось в конвульсиях, умирая и тут же рождаясь заново, пока мужчина удерживал меня, все еще приходящую в себя.

– Ты такая узкая, Алисия! Даже для девственницы. И такая сладкая, – по-настоящему восторженно произнес он без тени насмешки и издевательств, и тут же задумчиво добавляя: – И почему нас, мужчин, всегда тянет туда, где узко и влажно?..

Ответа у меня не было, зато было полное осознание собственного грехопадения. На самое дно…

Я могла бы обвинить алкоголь и опьянение, но разве могли три бокала изменить что-то существенно? До боли прикусила нижнюю губу…

– Нам пора возвращаться, мисс Николс, – Томас попытался встать и поднять меня на ноги, параллельно одергивая платье в изначальное состояние. Вот только меня шатало, а ноги подкашивались.

Я сделала два шага на высоких каблуках и тут же споткнулась. От падения спасли только крепкие руки Матисона.

– Пожалуй, я переоценил ваши возможности на сегодня, – как-то по-особому самодовольно хмыкнул он. – Наверное, лучше вернуться не в особняк, а домой. Я отвезу вас.

– Как будет угодно, – сдавленно ответила мертвым голосом.

Душу разрывало на сотни осколков, а разум все еще пытался найти мне и моему телу оправдания.

Но их не было. Кроме одного.

Я – шлюха. Потаскуха, позволившая за деньги овладеть собой самым бесстыдным образом. Практически у всех на виду, в беседке, на благотворительном приеме.

– Можно мне еще шампанского? – почему-то попросила у Томаса, когда мы вернулись в особняк, чтобы покинуть его через парадный вход.

– После сегодняшнего… До полуночи моей послушной сладкой девочке можно практически все, – милостиво разрешил шеф, и я фактически вцепилась в проходящего мимо официанта, подхватывая у него с подноса бокал.

Пока шли до холла, выпила до дна, и у самых дверей подхватила еще один, вливая его в себя почти залпом.

– Эй, полегче, – Матисон вырвал из рук пустой фужер и отставил в сторону. – Еще не хватало, чтобы ты надралась и тебя вывернуло!

– Вот уж врядли, – заявила я заплетающимся языком и оказалась права. Тошноты сегодня не предвиделось.

Память услужливо вычеркнула момент того, как Матисон усаживал меня в автомобиль, зато очень хорошо запомнила то, как я пожелала боссу "сдохнуть и спокойной ночи", а после закрыла глаза и уснула.

Глава 7

Впервые за долгое время я просыпалась с улыбкой. Солнечные лучики, прокравшись в окно, щекотали мои ресницы, а мягкая уютная постель никак не выпускала из дремы. Повернулась на бок и, счастливо вздохнув, попыталась подмять под себя одеяло. Только вот рука, протянутая в сторону, уперлась во что-то горячее и твердое, слишком напоминающее человеческое тело.

Сон как рукой сняло.

Резко отдернув ладонь, я распахнула глаза и уставилась на… Томаса Матисона, чтоб ему гореть в самом жарком котле ада!

А еще я была голая. Абсолютно!

– Что вы здесь делаете?! – выкрикнула, закрывая подушкой обнаженную грудь.

– Сплю, мисс Николс, – ответил босс, приоткрыв один глаз. – И вам советую.

Спит он, как же.

– Но… – Я задыхалась. Осмотревшись, пыталась вспомнить, где оказалась, и с ужасом поняла очевидное: а ведь это не моя квартира! Мы в его логове!!!

В следующий миг память услужливо подкинула обрывки воспоминаний… Ночь, свежий воздух и Матисон… между моих ног!!!

О. Мой. Бог!

Какой кошмар! Что я вытворяла! Что позволила вытворять ему?! Мы могли стать посмешищем, увидь нас кто-то из гостей… Или уже?…

Я закрыла лицо руками, отпуская подушку. Теперь вспомнилось, как он вел меня к машине, а я желала ему сдохнуть. Своему боссу! Тому, благодаря которому у меня есть деньги на лечение моей Шин!

Внутри нарастал огромный ком, он давил на легкие, заставляя тихо всхлипывать. Вдобавок ко всему, заболела голова, напоминая о количестве выпитого вчера…

– Только без истерик, – Матисон поморщился, нашел, наконец, одеяло, сбившееся где-то позади него, и натянул на голову. – Выпейте таблетку и спите.

– Что? – снова всхлипнула не в силах сдержаться.

– Таблетка от похмелья на тумбочке. Расцелуете меня позже, когда я высплюсь.

Обернувшись, скривилась от острой боли, пронзившей висок, и тут же увидела стакан воды и небольшую таблетку. Выпив предложенное, на некоторое время притихла, старательно пытаясь последовать совету Матисона и уснуть. Лишь бы прошла головная боль, и он не стал приставать снова…

Только вот сон не шел, а беспокойство нарастало. Чужая кровать, чужой дом, и я, раздетая донага. Ох! Это ведь значит… значит…

– Я не хочу спать, – выдавила, осознавая жуткую правду – этой ночью Матисон лишил меня невинности! Пьяную и безвольную! И я не запомнила совсем ничего… Как он осмелился пойти на это?! Разве можно быть такой скотиной?!

– Вы – негодяй! – закричала и ударила кулаком по одеялу прежде, чем успела сообразить, что делаю.

– Что еще? – Босс соизволил выбраться из "кокона" и уставился на меня злым немигающим взглядом.

– Вы – мерзавец, – чуть спокойнее ответила я. – Зачем нужно было делать все так…Так… Или вы это нарочно?!

– Что именно? – в голосе начальника послышалась ирония, а его глаза спустились ниже, на мою обнаженную грудь!

Тут выдержка покинула меня. Схватив конец одеяла, натянула его на себя, закрываясь от босса и пролепетала, краснея:

– Вы… У нас ведь все было? Нет, не вчера. Не в саду. А здесь. Вы… вы добились, чего хотели!

Он вскинул брови, в глазах мелькнуло окончательное понимание, а после негодяй усмехнулся, склонив голову к плечу. Я хмурилась, негодовала и ждала ответа, дрожа от злости.

– Ты презабавная малышка, – отсмеявшись, выдал Матисон. – Не устаешь меня поражать. Нет, Алисия, я не трахаю бесчувственных идиоток, надирающихся до отключки. Предпочитаю видеть реакцию и наслаждаться ею.

– Значит?..

– Значит, можешь поблагодарить меня за то, что не бросил тебя где попало, а привез в свой дом. И, между прочим, раз уж ты разбудила меня ни свет ни заря в законный выходной, тебе и отдуваться.

Почувствовала себя полнейшей идиоткой. Надо же было ляпнуть такое! Да и потом – конечно, я не смогла бы забыть, случись между нами что-то… И крови нет! Ох, как же сразу не подумала? И теперь он точно захочет довести дело до конца.

Меня замутило. Первый раз здесь и сейчас пугал, как никогда раньше…

– Ну так что? Алисия, отомри! – Матисон щелкнул пальцами прямо перед моим носом, желая обратить на себя внимание. – Я есть хочу. Умираю от голода, а у домработницы сегодня выходной. Иди, закажи что-нибудь в ресторане. И свари кофе. Это ты можешь?

– Кофе? – повторила я, не веря собственным ушам. – Вы есть хотите?

Он закатил глаза к потолку и вдруг рванул на себя одеяло, вновь оставляя меня обнаженной и накрывая себя с головой.

– Ты еще здесь? – ворчливо осведомился Томас спустя несколько секунд. – Бери мою футболку из верхнего ящика комода и выполняй мой приказ. Немедленно, мисс Николс!

А потом он громко зевнул и заелозил, по всей видимости, переворачиваясь на другой бок.

Совершенно ошалев от происходящего, я осмотрела комнату. Обнаружив рядом со входом комод, и побрела к нему на негнущихся ногах. К слову, моих вещей нигде видно не было, видимо, Матисон спрятал их куда-то подальше.

Схватив первую попавшуюся футболку, действительно найденную в верхнем ящике, быстро натянула ее на себя и выскользнула прочь из комнаты, не оглядываясь на спящего босса. Неожиданная свобода очень радовала, хотя я и понимала в глубине души, что завтрак – лишь отсрочка, и неизбежное обязательно произойдет.

Я решила не звонить в ресторан, а приготовить еду самостоятельно. Был у меня один рецептик панкейков, которые легко готовились и имели потрясающий вкус. Я часто делала их, пока жила с Шин, но потом просто не было возможности. Да и кушать блюдо лучше вдвоем.

Миновав огромную гостиную, попала в минималистичную кухню – длинные, идеально вычищенные поверхности столешниц рабочей зоны, второй ярус шкафов, посудомоечная машина, духовой шкаф и барная стойка, которая, судя по стоящим рядом высоким стульям, служила хозяину и столом одновременно.

Со вздохом принялась исследовать ящики и холодильник, в поисках нужного.

Все это время футболка на голое тело дико раздражала и заставляла постоянно одергивать ее вниз.

Яйца и молоко нашлись быстро. Муку, сахар, мерную чашу и миксер пришлось искать дольше. Зато в процессе был обнаружены джем, мороженое, свежие ягоды и шоколадный топинг. От предвкушения будущего завтрака, впервые за утро почувствовала, что голодна.

Быстро замесив воздушное тесто, я разогрела сковороду и приступила к готовке блинчиков. Мысли в моей голове плавно сменяли друг друга, увлекая в свой водоворот, а потому раздавшийся позади низкий, чуть хрипловатый голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности:

– Знаешь, мой опыт подсказывает, что еда на вынос так не пахнет, – и через секундную паузу продолжил: – Почему ты не заказала что-нибудь в ресторане? Не знаешь номеров приличных заведений?

– Знаю. Например, в Макдональдсе, Бургер-Кинге и Доминос Пицце я постоянный клиент. Меня там знают, ценят и делают самые большие скидки. Если хотите, могу замолвить словечко и за вас, – самым серьезным тоном, который только был в моем арсенале, поделилась информацией я.

Не знаю, откуда во мне столько смелости – может, алкоголь до сих пор не выветрился, может, совместно проведенная ночь притупила страх, или просто готовка подняла настроение, но я позволила себе даже речь с сарказмом.

Ответом мне послужил хриплый смешок от оценившего шутку мужчины. Я же, не отрываясь от готовки, заливала на сковороду следующую порцию панкейков. А вот когда полезла в верхний ящик за чашками для кофе…

– Знала бы ты, какой вид открывается сзади, когда приподнимаешься на цыпочки… – задумчиво высказался шеф, заставляя меня замереть с чашками в руках и густо покраснеть.

– Мистер Матисон, а где купленная для меня одежда? – осведомилась, прекрасно понимая, что дальше в таком виде ходить не хочу.

– Томас, – поправил меня мужчина.

– Что?

– Зови меня по имен, – разъяснил он.

Я от удивления даже взглянула на босса, сидевшего за высокой стойкой, подперевшего рукой подбородок и пристально, слишком пристально, рассматривающего меня. Будто оценивая и подсчитывая…

– Хорошо, – согласилась, а потом повторила вопрос: – мист… Томас, где я могу найти новые вещи?

– Зачем они тебе? По-моему, ты отлично смотришься и босая в футболке… Футболке на голое тело… М-м-м…

И снова о том же, и снова туда же… Наверное, самым правильным было игнорировать эти его пошлые слова и замечания, но как готовить под этим горячим взглядом? С трудом дожарив остаток панкейков, я налила кофе в чашку и обернулась:.

– Все! Закончила! – выдохнула, выставляя на стойку перед Матисоном тарелку с обжигающими блинчиками. – Вы с чем хотите?

– Ты…

– Что "ты"?

– "С чем ты хочешь", – поправил меня Матисон. Какой-то он странный сегодня…

– Ладно, – легко согласилась я. – Так с чем?

– Ягоды и шоколад.

– Отлично! – я резво спрятала ненужное мороженое и поставила перед Томасом все необходимое.

– Приятного аппетита, – закончив со всем и усевшись за стол, с замиранием сердца уставилась на босса.

– И тебе.

Томас…

Вслух раньше не произносила, но сейчас осознала – его имя вкусное. Будто шоколадное суфле, чуть горьковатое, но тающее на языке.

Он откусил большой кусок панкейка и что-то одобрительно проурчал. И тут поняла, что сижу, затаив дыхание. Слишком переживала, понравится ли моя стряпня. Раньше готовила только для Шин, а она очень непривередлива…

Удовлетворенно улыбнувшись, я глубоко вздохнула и принялась за завтрак. Потянувшись за панкейками, положила несколько себе в тарелку, облила их шоколадом и, стараясь абстрагироваться от сидящего напротив шефа, принялась есть. С первым справилась легко и очень быстро, с удовольствием отмечая, что блюдо получилось как всегда отлично. Следующий я густо обмакнула в джем и поднесла ко рту, но, как назло, в последний момент одна капля сорвалась вниз, пачкая приоткрытые губы и вынуждая слизнуть ее.

Видно, у моего босса была еще одна скрытая пара глаз на лбу, потому что шеф вдруг замер, прекращая жевать, резко проглотил пищу и вперился в меня хищным взглядом. Я испугалась сузившихся зрачков и коварной улыбки.

Когда мужчина подался вперед, замерла, уже предчувствуя нечто нехорошее, а потом он в мгновение ока очутился рядом, в несколько скупых движений обходя стойку разделявшую нас. Развернул меня к себе, нависая, рождая внутри желание сжаться, убежать, отвести взгляд. И я бы сделала так, если бы его рука не притянула мое лицо за подбородок, а губы не впились в мои поцелуем.

Он целовал, покусывая, то нежно, то жестко, отдавая инициативу мне и забирая ее обратно, постепенно заставляя довериться ему полностью, позабыть о разделении на "я" и "он".

Не знаю, когда мои пальцы успели запутаться в его волосах, не знаю, с какого момента его руки блуждали по моему телу, прижимая к себе, не знаю, как долго это происходило, но оторваться нас заставило лишь полное отсутствие кислорода в легких. Оторваться и слегка протрезветь от этого опьяняющего поцелуя.

– Я очень хочу джема, – произнес Томас, подхватывая меня и усаживая на столешницу.

– Джема? – глупо переспросила, все еще не в силах осознать произошедшее.

– Именно. Покорми меня. И это не просьба.

Ну, разумеется… Матисон не был бы Матисоном…

Я, тяжело вздохнув, набрала в чайную ложечку яблочного дж…

– Не с ложки. Руками, – твердо сказал босс.

Осоловело уставилась на него, удивленно моргая. Кормить руками? Но, по неведомой для меня причине, послушалась. Зачерпнула густое варенье на указательный палец, аккуратно поднесла к губам шефа и внимательно посмотрела, как он, обхватывая губами мою подушечку, посасывает ее, неотрывно при этом смотря мне в глаза, слизывает сладость, рождая приятное томление внизу живота.

– Еще, – прозвучал твердый приказ. И я вновь потянулась пальцем к банке, а потом еще раз и еще. До тех самых пор, пока Томас не насытился моими стонами, решив сменить роли в этой игре. Теперь кормили меня…

Твердый мужской палец совращал и соблазнял, вызывая желание слизнуть, сжать зубами и… игриво не отдавать обратно. Кажется, у шефа закончилось терпение, раз он, глухо простонав, забрал у меня палец и вновь страстно поцеловал, лишая здравого рассудка.

И все в этом мире стало неважно… Лишь я, Матисон и наше желание. Его руки, проникающие под футболку, прижимая ближе, позволяющие даже сквозь ткань ощутить жар, исходящий от мужчины. И вот пальцы одной руки невесомо пробегают вдоль позвоночника, вынуждая покрыться мурашками с ног до головы, а вторая в это время накрывает холмик груди, нежно сжимая и лаская большим пальцем сосок.

Томас спускался поцелуями на шею, которую я охотно подставляла под его прикосновения, испуская беспрерывные стоны, пока он прокладывал влажную дорожку к ключице и вновь накрывал мои губы, а оторвавшись, произнес лишь одну единственную фразу, которая сожгла мосты за моей спиной, забирая возможность отступления:

– Пожалуй, я уже наелся, – прозвучал хриплый шепот. – Блинчики были сладкими, но теперь я хочу настоящий десерт.

* * *

/Томас Матисон/

– Блинчики были сладкими, но теперь я хочу настоящий десерт.

В глазах Алисии мелькнул испуг, словно это не она только что провоцировала меня всем своим видом, вначале разгуливая полуголой по кухне, потом слизывая джем с губ, а в довершение еще и накормив им с пальца.

Все! Хватит носиться с этой птичкой! Она может сколько угодно дальше продолжать пугаться всего, чего я с ней проделываю, но тело не обманешь. Маленькая сучка по-любому хочет меня, нужно только подтолкнуть, помочь в первый раз, и тогда весь мир удовольствия откроет перед ней свои двери. Отчего-то я был уверен, что такие, как моя мышка, могут хранить дурацкую пленку между ног десятками лет, ожидая того самого единственного и забивая себе голову бреднями из бульварных романов.

Ну не бывает так, правда. Но это она поймет позже!

Впрочем, возможно, уже начала понимать, ведь вчера в саду она не сдерживалась, просила и стонала. А значит, уже должна осознавать желания, и, главное, возможности своего тела.

Ах, как же она сладко кончала от моих пальцев, еще слаще будет кончать на моем члене.

При мысли, что можно взять эту сладкую мышку прямо здесь и сейчас, на кухонном столе, в трусах все набухло. В голове билось единственное желание: задрать на ней футболку, обнажить груди, уронить Алисию на стол, раздвинуть эти очаровательные ножки… И!

– Не надо, – пискнула мышка и вся как-то внутренне сжалась.

– Тише, дорогая, – такие, как она, нуждаются в словах успокоения в этот момент. – Все будет хорошо.

Нет, пожалуй, стол будет позже. Не сегодня. При всей моей любви к твердым и высоким поверхностям, сегодня я был готов пойти на эту жертву и трахнуть ее на мягкой кровати.

Она вновь прикусила губы. Так наивно, будто не понимала, глупая трепетная лань, что специально провоцирует. Наверняка в хорошенькой головке сейчас роится миллион мыслей, ненужных и сбивающих с толку. Мыслей, которые необходимо срочно заставить исчезнуть, иначе мышка зажмется.

Поцелуй – идеально средство решения. Впиться, пока не передумала. Взять эти пухлые губки в свои, провести по ним языком, прикусить нежно, сорвав едва слышный стон.

Пока Алисия терялась в поцелуе, понял, что самое время для решительных действия. Закинув ее ноги себе на бедра, я стащил ее с кухонной стойки. Она попыталась дернуться, но нет, деточка.

Надоело. Игры кончились. Да и сопротивление твое не настоящее, скорее, ради приличий. Вон, уже обвила меня ногами и даже руками за шею. Целуешь будто в последний раз, судорожно дыша, а я пока всего лишь несу тебя к кровати, сжимая в руках эту сладкую попку.

И очередная пошлая мысль о еще одной нетронутой дырочке у этой мышки пронеслась в голове. Потом и это обязательно будет, но не сейчас. Нужно постепенно.

Я опустил девушку на белые простыни, нависая сверху над беззащитным телом и разглядывая лицо своей добычи.

Волосы Алисии разметались по кровати, а мне решительно хотелось представлять, как позже буду наматывать на кулак эти локоны и брать мышку сзади.

Моя рука уверенно проникла под майку, задирая ее вверх и обнажая аккуратные груди.

– Томас… – прошептала она, но слушать ее сейчас не было никакого желания. Заткнул сладкий ротик очередным поцелуем, а ладонями погладил нежное тело, такое горячее и покорное.

Острые соски твердыми вершинками легли меж моих пальцев, рождая желание сжать их посильнее, чтобы из легких мышки вырвался очередной стон. Ей ведь нравится, вижу, что нравится, даже ноги расслабила, и теперь просто ждет, когда я помогу ей их раздвинуть.

Такие, как она, не могут быть сразу инициаторами, а вот потом… Я был уверен, что Алисия будет ненасытна в сексе, не пройдет и месяца, как сама будет прибегать в мой кабинет со спущенными трусиками.

Член уже рвался из боксеров, сдерживаемый лишь стрейчевой тканью. Пока целовал губы и одной рукой дразнил соски, второй стащил их с себя, откидывая куда-то в сторону.

А вот на Алисии трусиков не было, об этом я позаботился еще вчера. Как знал, что идея будет крайне удачной.

Понимая, что поцелуй нельзя прерывать, иначе точно испугается и попробует сбежать, легко просунул колено между сведенных ног.

Вот так, крошка! Впусти меня ближе.

Алисия с готовностью раскрылась, несильно, но достаточно для того, чтобы я прошелся пальцами по клитору, скользнул еще ниже и, не без удовольствия, погрузился в нее. Мышка задышала чаще, а мне хотелось хохотать, от осознания того, как внутри было влажно.

Мисс Николс текла. Порочная мышка хотела быть съеденной котом!

И вот уже два моих пальца проникали в ее узкую щелку.

Иллюзий я не питал, да, ей будет больно. Вначале всегда больно, а потом приятно. В моих силах было просто смягчить мышке эту боль, немного растянув тугие стеночки заранее.

Я раскрыл ее под собой еще сильнее, и рвущийся вперед член каснулся низа ее живота. Мышка ощущая эти прикосновения, инстинктивно попыталась от него отпрянуть, и в то же время продолжала извиваться под моими пальцами.

Очередной грудной стон вырвался из девичьей груди, и я понял: пора.

Оторвался от ее губ, чтобы еще раз взглянуть на раскрасневшееся лицо, ошалевшие глаза и алые распухшие губы.

– Будет больно? – сипло прошептала она.

– Нет, – подло обманул, тут же вспоминая об одной очень важной детали.

Потянулся за подушкой, под которой лежал серебристый квадратик презерватива, надорвал зубами фольгу, а после разгладил силикон по всей длинне члена. Вряд ли Алисия думала о предохранении, я же не был настолько беспечен, чтобы о нем забыть.

– Но немного потерпеть придется.

Я провел головкой по ее киске, мягко прижался к клитору, немного потерся о него. Пусть мышка вспомнит, как ей было хорошо тогда в примерочной, поймет, что не нужно меня бояться.

На ее щеках разгорались алые пятна, а дыхание сбивалось с ритма. Наверное, стоило поцеловать ее в этот момент, но мне хотелось видеть ее лицо, когда войду в нее.

Вот еще немного раздвинул ее для себя, прижался к такой влажной и горячей дырочке и очень медленно двинул бедрами вперед, разрывая бесполезную под моим напором преграду.

Девчонка забыла как дышать, сжалась, но я все продвигался, миллиметр за миллиметром преодолевая тугое сопротивление ее киски. Было в этом некое садистское удовольствие – растягивать пугливую девственницу под себя, позволяя прочувствовать член во всю длину.

Алисия до боли прикусила губы. Видел, как белые зубки готовы до крови ранить нежную плоть и остановился, давая девушке привыкнуть. Несколько мгновений, и я осознал, что до нестерпимой боли сам хочу кусать их. Впился в губки новым поцелуем, одновременно срываясь с цепи и погружаясь в девчонку по самые яйца. Она хрипло всхлипнула и тонна напряжения, которая была в ее теле, схлынула разом. Я отступил назад и вновь двинулся вперед. На это раз плавнее, но ровно до того момента, пока мошонка не коснулась ее приподнятой попки.

Узкая пещерка плотно удерживала находившийся внутри член, так сладко обволакивая тугими стенками, что хотелось продолжать безжалостно долбиться туда, вгоняя поршень до отказа.

В этот момент Алисия вдруг остро напомнила мне хрупкую бабочку, насаженную на иглу коллекционера.

Прекрасная красотка, распластанная внизу и извивающаяся под умелыми движениями. Еще один толчок внутри сладкой мышки, и ее зубки сомкнулись на моей нижней губе.

В наказание я отстранился, выйдя почти до конца и нависая над девушкой на вытянутых руках.

– Никогда больше так не делай, – наслаждаясь растерянным видом мышки, пригрозил ей и тут же вогнал стержень до конца. Так, чтобы воздух из легких выбило.

Она вскрикнула и выгнулась, а я понял – понравилось. Внутри нее становилось все более жарко и влажно, а когда помог девчонке пальцами, огладив набухший клиторок, она сама подалась навстречу моим рукам.

Я ускорял движение, двигал бедрами и наслаждался видом ее идеальной груди, раскачивающейся в такт. С каждым толчком Алисия мотала головой в стороны, и ее волосы метались вслед за ней. Приподнял ее попу, так чтобы погружаться еще глубже, мне нравилось ощущение легких шлепков, когда яйца стукались об упругие ягодицы, нравились стоны Алисии, временами болезненные, но такие сладкие.

Она плыла на грани транса и удовольствия, а я продолжал трахать ее тело, уже без всякой жалости вонзаясь в сладкую девочку. Беря без остатка, готовый спустить в любой момент, но все же предпочитая дождаться ее.

Кончающая девственница, что может быть более приятным для мужского самолюбия? Ничего! Это полная победа!

Стенки влагалища начинали мелко пульсировать, а я ускорялся, погружаясь все глубже. Мое дыхание сбилось, припал губами к ее шее, вдыхая терпкий аромат желанной женщины.

Уже женщины.

Она выгнулась и глухо застонала, проваливаясь в небытие оргазма, а я в несколько толчков дотрахал ее кончающую киску и с хриплым стоном излился сам.

Давненько не кончал с таким удовольствием.

Выскользнув из Алисии, несколько долгих мгновений смотрел на ее расслабленное лицо. Она восстанавливала дыхание и приходила в себя. Глаза закрыты, а выражение вполне спокойное.

Вроде бы в порядке и довольна. Никаких слез и даже истерик!

Мышка медленно и опасливо приоткрыла веки, встречаясь со мной взглядом, но тут же отводя его в сторону.

Притянув за подбородок, я вновь поцеловал жертву, чьи бастионы только что пали. Правила по лишению чести маленьких мышек требовали от меня соблюдения такой формальности.

– Ты как? – поинтересовался, скорее, ради приличия. Конечно же впорядке. От потери трех капель крови еще никто не умирал.

– Нормально, – отозвалась она, одергивая задранную майку вниз. Ее взгляд упал на мой член, отчего она тут же смутилась, будто не он только что в ней был. – Мне, наверное, надо в душ? – спросила мышка.

– Иди, – я пожал плечами, перекатываясь на бок и выпуская ее на свободу.

Она бодро подобралась и встала с кровати, почему-то завернувшись в покрывало, на котором все произошло. Но я лишь благородно позволил ей эту маленькую шалость.

Сам же расслабленно откинулся на спину, уже заранее предвкушая, сколько просторов для будущих игр после сегодняшнего "приключения" открылось у нас с мышкой.

* * *

/Алисия Николс/

Я вошла в ванную комнату и заперлась изнутри, на миг прислонив ухо к двери и прислушавшись. Больше всего боялась, что Томас последует за мной и сюда. Но в комнате было тихо, и меня никто не побеспокоил.

– Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить, – со злой усмешкой шепнула я, откидывая покрывало со следами моего бесчестия и прижимаясь голой спиной к холодной стене. Из груди рвался беззвучный смех, а пальцы рук начинали мелко дрожать. Но теперь не от удовольствия…

Истерика, грозящая перерасти во что-то невероятное по своим масштабам, нарастала с каждой секундой, но больше всего мне не хотелось, чтобы Матисон видел меня такой – слабой и никчемной. Этого удовольствия я ему не доставлю!

Дрожа всем телом, влезла в ванную. Словно старуха, с трудом переваливаясь через бортик, села на холодное дно и, едва ворочая пальцами, включила воду. Она полилась сверху, забарабанила по керамической поверхности, брызгая во все стороны и оставляя лужи на идеально чистом полу.

А я все смеялась. Беззвучно. Страшно. И раскачивалась из стороны в сторону, обнимая себя за плечи, подрагивая ни то от холода, ни то от страха, ни то от брезгливости.

Испорченная! Грязная! Гадкая! Вот какой я стала.

Схватив кусок мыла, начала остервенело втирать его в кожу, пытаясь смыть с себя запах Матисона, стереть его прикосновения! Забыть, выкинуть из головы все произошедшее!

Но стоило на миг прикрыть глаза, как его образ снова возник в памяти…

Его поцелуи – жгучие, страстные, настойчивые – они опьяняли, заставляя выгибаться всем телом, буквально умоляя о новой порции ласки! Руки Томаса гладили мои волосы, грудь, спускались все ниже, проникая в самое сокровенное… И я не противилась! Я жаждала продолжения!

– Нет! – мотнув головой, отшвырнула кусок мыла прочь и зарыдала в голос, подвывая, словно раненый зверь. – За что? Почему так?

Гадство!

Самым отвратительным в произошедшем было осознание – я отдалась ему добровольно, как последняя дрянь!

Он купил меня.

Оплатил тело – плевать, я могла просто лежать и ждать, пока Матисон наиграется с новой куклой… Но нет. Я сама провоцировала его: стонала, молила, что-то хрипела…

Даже укусила. Не от злости! Нет… В порыве страсти.

И когда он входил в меня снова и снова, все быстрее и быстрее, я отчаянно хотела лишь одного. Нет, не свободы… Разрядки! Продолжения.

Мое тело уже знало, какое удовольствие Матисон мог подарить. Оно жаждало его посягательств. И если мозг посылал сигналы паники при виде голодного взгляда Томаса, то тело… Оно предавало раз за разом. Грудь становилась до боли чувствительной, внизу живота ощущалось чувство пустоты, ноги подгибались…

Мерзость!

Я – порочная продажная девка! Вот так, без любви, зная, что являюсь лишь временной игрушкой, отдаюсь без остатка. Каждый раз.

Поднявшись, подставила лицо под тугие струи воды и, прикрыв глаза, шепнула:

– Ничего, я все преодолею. Плевать на тело, но за душу свою еще поборюсь, мистер Матисон. Ее вы не получите!

Спустя пару минут я все-таки пришла в норму. Хоть в голове еще царил бардак, страх и злость на себя и Матисона отступили. На смену им пришло какое-то тупое равнодушие. Его я ошибочно обозвала спокойствием.

Вспомнилось вдруг, что шеф – вовсе не главный человек в моей жизни, а потому не стоит столько о нем думать. Кроме того, на эту субботу у меня были свои планы, которые стоило реализовать, отодвинув глупую истерику на потом.

Покинув свое укрытие, натянула на лицо маску спокойствия и осмотрелась. Матисона в спальне не оказалось.

Вздох облегчения вырвался из груди быстрее, чем я осознала, насколько боюсь новых попыток соблазнения. Только не сейчас! В этот момент взгляд наткнулся на приоткрытую дверцу шкафа-купе. Подчиняясь некоему шестому чувству, подбежала к нему и заглянула внутрь. И снова фортуна оказалась на моей стороне: пакеты с памятными яркими эмблемами дорогого бутика заметно выделялись на фоне черной отделки.

Конечно, Матисан мог разозлиться на мою выходку и за использование вещей без его разрешения. Но попытаться стоило! Мне просто необходимо было уйти, сбежать прочь, оказаться как можно дальше от этого дьявола во плоти.

Он вошел в комнату в тот момент, когда я застегивала последние пуговки новой кремовой блузки. Заправив верх в юбку, едва достающую до колен, быстро застегнула молнию и только тогда почувствовала себя в некоторой безопасности.

Матисон, словно не замечая моих действий, уселся на диван, раскинув руки в стороны и, прикрыв глаза, казалось задремал. Я совсем не понимала его! Почему он не реагировал на мои действия? Почему не отругал за то, что рылась в его шкафу? И вообще, оделась без разрешения… Черт! Я придумала сотню оправданий и до сих пор терялась в догадках, как эффектнее закончить разговор: умоляя и роняя слезы или, выкрикнув жуткие оскорбления, убежать?

А он просто не смотрел на меня.

Что ж, тем лучше…

Открыв собственную сумочку, я стала искать смартфон, внутренне содрогаясь от ощущения, будто Томас следит за каждым моим движением…

Глава 8

/Томас Матисон/

Я полулежал на диване, раскинув руки по спинке, и ощущал себя как никогда сытым и довольным. Что отдельно радовало, – яйца наконец-то перестали звенеть от напряжения, и теперь можно было думать чем-то еще, кроме члена, и о чем-то другом, кроме того, как и в каких позах, я мечтаю трахнуть маленькую стеснительную девственницу.

Эта самая девственница сейчас нагибалась за своей сумочкой и, оценив обрисованную тканью попку, я почувствовал шевеление в трусах, решил, что можно зайти и на второй раунд.

Кстати, надо в ближайшее время снять для нее квартиру. То, что она сегодня оказалась у меня дома – исключение из правил и повторяться не должно. У меня есть небольшие принципы: я не таскаю к себе в квартиру эпизодических пассий для нестандартных развлечений. Ну а ехать ради секса к ней… Я мигом представил, как вбиваю девчонку в старенький, скрипучий диван, который отзывается на каждое движение, и поморщился. Нет уж, секса в настолько экстремальной обстановке мне не нужно. В юности уже наелся и вспоминать былое нет никакого желания.

Мышка закончила раскопки в сумочке, выпрямилась, откинула волосы со лба и слегка нахмурилась, что-то просматривая на экране смартфона. Маленькие белые зубки нервно прикусили розовую плоть губ, и член болезненно напрягся от фантазий о том, как эти губки могут смотреться на нем. Перед внутренним взором мигом появилась картина: Алисия стоит на коленях у моих ног, на ней тонкие тряпочки которые совершенно зря называются бельем, потому что предназначены только для того, чтобы дразнить аппетит мужчины. Этакие ленточки на подарке… Она запрокидывает голову, в глазах появляется сводящий с ума блядский блеск, а по розовым губам скользит юркий язычок.

Ох-х-х…

Я потер шею, хищно глядя на мышку, и собирался подозвать ее для воплощения в реальность своих желаний, как рядом завибрировал уже мой телефон. Взял его, собираясь сбросить звонок, но помедлил, прочитав имя абонента.

"Клаус Сайн-Витгенштейн"…

Немец никогда не звонит просто так.

Поморщился, но все же нажал на зеленый значок принятия вызова.

– Добрый день, Том, – спокойно поприветствовал меня как всегда невозмутимый детектив. – Тебе удобно разговаривать?

Взгляд поневоле опустился на штаны, в которых все было пиздец как неудобно, но не посвящать же в это Клауса?

– Я тебя слушаю, – решил отделаться нейтральной фразой и сел поудобнее.

– Через минут десять я буду проезжать мимо твоего дома. Если ты там, могу принести папку с запрошенными данными.

– М-м-м… хорошо, приезжай.

– До встречи, – кратко ответил немец и сразу отключился.

Я мысленно поморщился.

У Клауса, при всех его положительных сторонах, был один небольшой, но временами очень неудобный минус. Информацию он всегда приносил запечатанную и передавал лично в руки. Пересылкам через интернет не доверял принципиально, лучше всех, пожалуй, зная, как просто изъять то, что попадает на просторы сети в конфиденциальной переписке.

Итак, что мы имеем? Из плюсов – совсем скоро у меня будет вся подноготная маленькой сладкой мышки. Но минет, к сожалению, придется перенести, так как эту мышку сейчас надо выставить из квартиры.

– Я могу идти? – Алисия словно прочитала мои мысли. – К вам вроде как гости, и я…

– Да, ты права, – даже не дослушал ее. Встал, потянулся и неторопливо направился к девушке.

Она замерла, глядя на меня большими испуганными глазами, а я лишь лениво улыбнулся. Подняв руку, медленно, с нажимом провел по пухлой нижней губе.

– Тебе нужно присмотреть новую квартиру, малышка.

Она изумленно расширила глаза.

– Зачем?

– Потому что я так хочу. Я желаю трахаться в нормальных условиях. И не у себя дома.

Нежная кожа щек девушки порозовела от грубых слов, но ее ответ удивил:

– Я не могу.

– Почему это?

– Финансы не позволяют жить где-то в другом месте.

М-м-м… деньги? А как же те десять тысяч долларов, которые она получила в виде аванса?..

Любопытно. Нет, я изначально хотел решить проблему с новым жильем сам, но, право, мне искренне интересно, куда Алисия успела деть такие деньги. Впрочем, ответ на этот вопрос уже едет сюда.

– Малышка, пока ты в моей постели, можешь не думать о деньгах. Твоя забота – выбрать себе квартиру по душе, а моя – ее оплатить. Все ясно?

Она отрывисто кивнула, отвела глаза и спросила еще раз:

– Я могу идти? Если вы все…

Почему-то в этот момент из глубины души начали подниматься непонимание и даже раздражение. Так хочет поскорее сбежать? После классного секса и всего, что я ей дал до него? Видит бог, я еще ни с кем так не носился, как с этой деткой! Но даже те, кто были до нее, разом западали на красивую морду и толстый кошелек и с радостью терпели, как я с ними обращаюсь, чем подтверждали расхожие слухи о привязанности женщин к их мучителям. Я не обольщался, был редкостным мудилой и даже отчасти этим гордился.

Но с ней схема начала давать сбой.

Ладно, Том… что-то не туда тебя унесло, совсем не туда, брат. Вредные мысли надо вытравливать из своей головы, пока не успели укорениться.

Подтверждая свои недавние выводы о собственной мудаковатости, наклонился, накрывая губы девушки собственническим поцелуем, и грубо полапав ее за аппетитный зад на прощание.

– Беги. Дорогу к выходу сама найдешь, – шлепнув мышку по попке, развернулся и двинулся в сторону кухни.

Не прошло и полминуты, как громко хлопнула входная дверь, и я остался в квартире один.

Пока ожидал Арийца, решил заварить кофе покрепче. Но не успел даже открыть дверцу шкафчика и достать чашку, как по квартире пронеслась мелодичная трель звонка. Кинув мимолетный взгляд на часы, я только усмехнулся.

Ровно десять минут.

Порой в голову закрадывались мысли о сверхестественном происхождении Клауса, так как педантичная пунктуальность временами просто не укладывалась в голове. Как, ну как в сумасшедшем ритме Нью-Йорка с его километровыми пробками, можно приходить минута в минуту?! Или он приезжает раньше и потом сидит в машине, чтобы зайти вовремя и произвести впечатление?..

Да ну, не в характере Клауса.

Распахнув двери, посторонился и пропустил в прихожую визитера.

– Барон Сайн-Витгенштейн, вы как всегда пунктуальны!

– Я пока не барон. Титул еще не передали, – дотошно поправил меня гость и усмехнулся. – Рад тебя видеть, Томас.

Пожав протянутую ладонь, я, скрестив руки на груди, смотрел, как Клаус неторопливо стягивает с себя легкий плащ и вешает на крючок.

Самый крутой детектив Нью-Йорка по "особым поручениям". Может найти что угодно и кого угодно. Высокий нордический блондин, потомственный немецкий аристократ по прозвищу Ариец, из труднопроизносимого рода Сайн-Витгенштейн.

Он был холоден и совершенен настолько, насколько может быть совершенен плод многовековой селекции породы. И редкостно беспринципен. Гремучее сочетание в глазах женщин. Даже Айси это не оставляло равнодушной, что уж говорить про остальных.

Клаус вернул на переносицу съехавшие, на прямой и просто-таки эталонный нос, очки и помахал в воздухе кожаной папкой.

– Твой заказ.

– Замечательно. Ты как всегда оперативен. Кофе будешь?

– Не откажусь, – кивнул он и уверенно двинулся вглубь квартиры, прекрасно уведомленный, где находится кухня.

Одно время мы тесно общались, но потом работа, другие увлечения и знакомства развели по сторонам. Жизнь, что поделаешь?

Предпочитая варить свежемолотый кофе, достал из ящика банку с зернами и буквально полминуты спустя высыпал ароматный порошок в турку, добавил воды и поставил на варочную панель. В воздухе кружил неповторимый запах арабики, и я, прикрыв глаза, глубоко вдохнул. М-м-м… что называется "почувствуй себя наркоманом".

Клаус аккуратно положил папку на белоснежную столешницу и сел на высокий стул, облокотившись о барную стойку.

– Как понимаю, у тебя новая мышка? – спокойно спросил он, пристально глядя сквозь узкие прямоугольные стекла очков.

Где-то в груди ядовитым когтем провел странный, темный и доселе невиданный мною зверь. Ревность?

Клаус никогда не спрашивал, зачем мне та или иная информация и, тем более, не проявлял интереса к тому, кого именно я тащу в постель.

Ревность, сощурив алые глаза, еще глубже запустила в меня когти и подсказала, что, судя по всему, немец и моя детка вполне могли столкнуться у лифта.

– Да, – спокойно ответил я, вновь переключая внимание на плиту, где вот-вот должен был закипеть кофе. – А что? Не припомню в тебе такого интереса к заказам.

Я намеренно сейчас обезличил Алисию, назвав ее так, чтобы подчеркнуть – мышка лишь объект. Мой, черт побери, объект!

– Красивая девочка, – признал Ариец. – Золотистые волосы, голубые глаза, шведские корни…

Густая шапка пены с коричневыми крапинками поднялась над кромкой турки, но я вовремя успел ухватить ручку и сдвинуть посуду в сторону.

– Тебя чем-то привлекла ее родословная, Клаус? – нарочито безразлично спросил, быстро разливая парящий напиток по тонким фарфоровым чашкам.

– Пока не знаю, – повел плечами немец и медленно стянул очки. Аккуратно разместил их на барной стойке, после достал из внутреннего кармана специальную салфетку и начал неторопливо, основательно протирать стеклышки. – Но глаза красивые. Знаешь, очень редкого прозрачно-голубого цвета. Идеально.

Что-то не нравится мне то, какой уклон принял наш диалог. Совсем не нравится.

Неужели зверюга-ревность была права, и демонов нордический детектив успел не только оценить мою мышку, но и распахнуть на нее собственную зубастую пасть?

Клаус, как и все гении, имел некоторые бзики.

А конкретно – блондинки скандинавского типажа.

Я одно время даже откровенно ржал и подкалывал на тему, что ему баб другого колера гитлеровская религия иметь не позволяет. Шутка, конечно, идиотская, но, по факту, если не ошибаюсь, предки Клауса имели самое прямое отношение к проекту "Либенсборн" и общей демографической политике Гитлера. Чистота арийской расы и так далее.

В общем, наш примороженный идеальный немец имел слабость к маленьким хрупким блондиночкам.

– Тебе со сливками? – все тем же доброжелательно-будничным тоном спросил я у гостя, подвигая к нему чашку.

– Нет, спасибо, – он сделал небольшой глоток, довольно кивнул и спросил: – На сколько серьезен твой интерес к мисс Николс?

Мне стоило просто колоссальных усилий не закашляться, подавившись бодрящим напитком.

– У тебя крайне любопытные вопросы, Ариец.

– Ты же знаешь, я предпочитаю не ходить вокруг да около. Но если у тебя нет на эту девушку никаких серьезных планов…

Он замолчал, позволив самому додумать мысль.

Я сжимал пальцы на тонком фарфоре и старался взять себя в руки.

Нет никаких причин так злиться, Том. Ну проявил приятель интерес к твоей новой постельной грелке, так что с того? Раньше ты мог даже предложить присоединиться к играм или просто отдать мышь другу и сесть посмотреть.

Что за херня происходит?!

– Это моя мышка, Клаус. Делиться не намерен.

Он окинул меня еще одним внимательным взглядом, повел плечами и кивнул, показывая, что принял мои слова к сведению.

Вежливость и гостеприимство требовали от меня поддержать застольную беседу, хотя больше всего мне хотелось наконец-то выставить опрометчиво приглашенного немца из квартиры. И прийти в себя – раз. Посмотреть ту информацию, которую нарыл Клаус, – два.

К счастью, Ариец не был идиотом, потому быстро откланялся.

Захлопнув за ним входную дверь и чудом удержавшись от того, чтобы не ударить как следует еще и стену, я досадливо скривился.

Проблема в том, что Клаусу глубоко плевать на то, кто трахает его сегодняшнюю цель. И денег у него ничуть не меньше, чем у меня, даже без учета семейного капитала.

Алисия же однажды уже продалась. Что мешает ей сделать это снова?

Коротко рыкнув, двинулся обратно на кухню, старательно отмахиваясь от приглушенного голоса, который нашептывал, что не все в этом мире можно купить за деньги. Иногда женщину проще завоевать лаской, цветами и обходительностью.

Я же проимел все это в наших слишком специфических отношениях с Алисией.

Через пару минут, немного успокоившись, удобно уселся в большое кожаное кресло и вытянул ноги, почти касаясь шкафа с книгами. Мягкая кожа папки жгла руки, но я отчасти специально тянул, наслаждаясь непривычным, лихорадочным предвкушением. Итак…

Досье начиналось как обычно, за исключением того, что в графе "родственники" у Алисии значилась только Шин Николс. Сестра.

На следующей странице сухим языком было изложено, что родители Алисии и Шин погибли, а девочек воспитывала тетка, которая вскоре тоже умерла. Пока некоторое время назад…

Блядь!

Я неверяще уставился на бумагу, где черным по белому был написан диагноз. Перевернув еще несколько страниц, я ознакомился с примерной историей болезни, прогнозами, а потом, наконец-то, дошел до банковских выписок…

Итак, до болезни сестры Алисия была хоть и небогатой, но вполне обеспеченной девушкой. Дом, деньги в банковских накоплениях и так далее… А потом роковой диагноз, и на счету у девушки сначала появлялись крупные суммы, а после переводились на счет клиники.

Полагаю, суммы она брала, продавая и закладывая имущество, так как до меня дошла нетронутой.

Нетронутой…

Я небрежно бросил на массивный дубовый стол бумаги, и они разлетелись по столешнице. Зачарованно глядя, как тонкие белые листы соскальзывают с нее и медленно оседают на дубовый паркет, все отчетливей понимал, что не просто мудак… я полный и окончательный моральный урод.

Один из листов опустился возле моих ног. Как раз тот самый, где была фотография маленькой улыбчивой девочки Шин.

По коже расползалось гадливое, мерзкое чувство, заставляющее ежиться и вздрагивать от отвращения к себе.

Перед глазами вновь калейдоскопом мелькали картинки недавнего прошлого. Замученная Алисия на пороге моего кабинета: бледная, с кругами под глазами и отчаянной надеждой. Ей и правда очень нужна была эта работа.

Мое "щедрое" предложение, ее возмущение и уход. А на следующий день она вернулась с потухшим взглядом и согласием на любые мои прихоти. Позвонили из больницы?.. Быть может. Я не вижу иных причин для того, почему такая девушка добровольно согласилась со мной спать.

И да, ей и правда не нравилось.

Я. Ей. Не. Нравился.

А прикосновения и реакция на них… физиологию же никто не отменял, верно, Том?

Гадс-с-ство!

Почему-то отчетливо вспомнилось, в каком виде она меня покидала. Как я ее поимел и спокойно отпустил.

Медленно наклонился и поднял тот самый листок с фото Шин. Черты лица словно размылись, и теперь на меня смотрела маленькая Алисия. Они похожи…

Мышке звонили перед выходом, и она сильно изменилась в лице. Полагаю, что подружек у девчонки нет, стало быть, беспокоили по поводу сестры.

Меня словно острым крюком под ребро подцепило и потянуло вперед.

Через пять минут я поворачивал ключ зажигания в машине, откровенно не понимая, нахера сейчас это делаю и зачем еду в дешевый район маленькой мисс Николс. Хотя, почему не понимая? Мне хотелось с ней поговорить. Увидеть… сказать…

Что сказать, мать его?!

Не знаю!

Наверное, оправдаться.

Все же я не настолько конченый урод, чтобы заставлять девчонку со мной спать, потому что у нее сестра раком болеет…

* * *

/Алисия Николс/

В смартфоне я обнаружила несколько пропущенных вызовов от мисс Росс – социального педагога, обещавшего выдать мне перечень тем и расписание для Шин, и тут же вспомнила о своем обещании зайти в школу в субботу.

Черт бы побрал Томаса Матисона!

Дорога прошла словно в тумане. Я механически переставляла ноги, даже не помню, как дошла до остановки, села на нужный автобус, а после доехала до школы. И очнулась я лишь от едва не случившегося столкновения с велосипедистом на проезжей части.

– Эй, идиотка, смотри, куда прешь! – прошипел мужчина, продолжая движение.

Машины, остановившиеся в ожидании, пока я не пройду, нетерпеливо просигналили. А у меня стремительно билось сердце, похолодели ладони… Надо быть поосторожнее!

Быстро пересекла проезжую часть и, миновав коротенькую аллейку, отправилась в школу. Мисс Росс уже ждала и сначала расспросила про состояние Шин, поинтересовалась, чем она занимается, искренне посочувствовала и прочее, прочее, но у меня просто не было сил подробно отвечать и слушать.

Я устала, жутко устала! Кое-как, односложными фразами, заверила, что все идет хорошо, что скоро даст результаты новая терапия, после которой ей будет в разы лучше и, взяв задания со сладостями, которые передали школьные друзья сестренки, вежливо поблагодарила добродушную женщину и на слабых ногах отправилась к себе. В свою, пусть убогую и съемную, но родную квартирку.

По пути почувствовала новый приступ пока еще зарождающейся истерики, зашла в магазин и на все те копейки, которые у меня были, купила дешевый виски.

Бронкс – ущербный район, а после Бруклина и Манхэттена эта разница была еще более заметной, и это давило на меня, усугубляя и так паршивое состояние. Едва я зашла в подъезд, услышала приглушенный противный ор пьяного соседа. Он кричал, ругался на несправедливость жизни и тупых шлюх и, кажется, бил оставшуюся мебель.

Да, тихий вечер мне не светит. Даже не предполагая, настолько же я окажусь права, поднялась на второй этаж.

Квартира встретила меня в свои объятия пустотой и одиночеством, отдающей тихой и печальной обреченностью. У меня, благодаря "толстым" стенам, еще отчетливее слышался дебош Хуго Бланка, пьяницы и, как мне казалось, наркомана с давно поехавшей крышей. Простояв пару минут, не проходя дальше коридора, я выслушала гневную речь на английском вперемешку с испанским языком и вдруг, не выдержав, крикнула:

– Да заткнись ты уже ко всем чертам! – мой злой голос звонко разбился о резко наступившую тишину.

Мелькнула мысль – это затишье перед бурей.

Хлопнула дверь соседа, явно ударившись об стену, а после тяжелые шаги раздались в направлении моей квартиры. Мне бы убраться подальше, спрятаться, но я не смогла сделать ни шагу, не отрывая глаз от двери, которую Хуго дернул на себя.

Страх полностью захватил мое тело.

Рывок! Моя дверь не поддалась. Последовал удар ногой и новая порция разъяренных криков!

А из моих ослабевших пальцев скользнула ручка пластикового пакета, и с глухим звуком пакет упал на пол. Бутылка, находящаяся в нем, разбилась вдребезги, и темно-коричневый дешевый виски разлился, смешавшись с осколками, пачкая чистый пол. Терпкий запах алкоголя повис в воздухе, олицетворяя аромат моего дикого страха. Но это где-то там, за гранью сознания и моего понимания.

А в реальности последовал еще один рывок! И хлипкий замок, который охранял мою бедовую голову, не выдержал, ломаясь под яростным ударом. Дверь повисла на едва держащихся петлях.

Словно проснувшись от кошмара наяву, я увидела в проеме пьяницу с горящими необузданной злостью глазами, которые ярко выделялись на смуглой коже латиноамериканца, а еще… в правой руке он сжимал нож. Крик застрял в горле, так и не вырвавшись на свободу.

– Ну что, тварь? – дерганый шаг в мою сторону. – Кричать будешь, сучка?!

Я задыхалась, беспомощно пытаясь заорать, чтобы хоть кто-то помог! Слезы совсем не вовремя появились на моих глазах, застыли, размывая мне обзор, показывая этот момент сквозь соленую призму.

– Бу-у-дешь, – зло протянул мужчина, делая еще шаг.

И я все же смогла сорваться на бег, хотя и понимала, что все уже кончено.

Я столкнулась со стеной, не сумев вовремя остановиться, резво оттолкнулась от обжигающего холодом бетона и вбежала в комнату… В тупик! От понимания своей ошибки, хотелось кричать, но я по-прежнему не могла издать ни звука, лишь судорожно вдыхала воздух, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Дверей здесь не было, а единственное окно было забито ржавыми решетками.

– Ты решила поиграть? – расхохотался Бланка. – Сейчас я тебя догоню… – и вновь смех, озлобленный и ненастоящий.

До боли сжала кулаки, просчитывая пути отступления. Мне нельзя умирать! Шин, ей необходимо выздороветь! Я обязана выжить, даже не для себя. Для нее!

С трудом поворачивая голову, начала озираться в поисках чего-то тяжелого, чем можно было бы запустить в негодяя.

Мой беглый взгляд остановился на какой-то уродливой статуэтке, бог знает откуда взявшейся здесь, и я, преодолевая оцепенение, кинулась к ней, чтобы вцепиться дрожащими пальцами.

В этот момент из коридора раздался глухой удар, а потом что-то упало и… Бланка ворвался в комнату!

Я, зажмурилась, и что есть силы кинула предмет в вошедшего.

– Твою мать! – прошипел… Томас?!

Резко распахнула глаза, чтобы оценить ситуацию и удостовериться, не послышался ли мне голос Матисона. Нет, он был, настоящим, стоял в дверном проеме, не сводя с меня своих карих глаз. В глазах мужчины плескался целый спектр эмоций: от ярости до растерянности.

От осознания, что он здесь, меня всю затрясло, заколотило так, что я рухнула на пол и отползла подальше к стене. Вжалась в угол и горько зарыдала. Слезы прорвались наружу.

– Тише, – он кинулся ко мне, преодолевая в несколько шагов разделяющее нас расстояние. – Все закончилось.

Еще сильнее вжалась в стену, хотелось кричать, чтобы меня не трогали, но я глотала слезы и давилась собственными всхлипами.

– Глупая дурочка, почему ты раньше не сказала? – несмотря на все мое сопротивление, он притянул меня к себе, обнимая и позволяя немного раскачиваться из стороны в сторону. – Почему я должен узнавать об условиях твоей жизни и больной сестре сам?

Особенно громкий всхлип вырвался из моей груди. Я остервенело дернулась и всеми силами, на которые только была способна, скинула с себя его руки, чтобы отстраниться, взглянуть в глаза и с полной злостью, которая кипела в груди, прошипеть:

– Да потому, что таким, как вы, плевать на таких, как я! Вы – лицемеры, даже благотворительный прием превратили в фарс! Сволочи!

Он не нашел слов, чтобы мне ответить. Просто смотрел и слушал все то, что я кричала ему в лицо, срываясь в неконтролируемую истерику:

– Для вас мы – мухи! Признайтесь, мистер Матисон, вам ведь нравилось давить мою волю и пользоваться властью? Вы ни на минуту не задумывались о том, что чувствовала я, когда вы творили со мной все, что хотели? Не думали, потому что вам плевать на всех, кроме себя! Ненавижу! Оставьте меня в покое! Навсегда! Убирайтесь!

Выкрикнула громко, так, что сама оглохла от собственного голоса, зажала уши руками и сжалась еще сильнее, ожидая от него самой страшной реакции.

Мне хотелось скрутиться калачиком в этом углу, лежать так тихо, насколько сумею, и чтобы меня никто никогда не трогал.

Будто сквозь вату я услышала, как Матисон отстранился и отошел на несколько шагов, а после произнес:

– Ты права! Я полный мудак и конченный козел, но даже такая мразь, как я, не может оставить тебя сейчас в таком состоянии и уйти. Поэтому собирайся!

– Что?! – мне показалось, он издевается. Его слова словно холодная вода окатили с ног до головы, и мне пришлось приподняться, чтобы открыть глаза. – Собираться?

– Да! – босс стоял посредине моей комнатушки, возвышался над всей здешней мебелью. В своем дорогущем костюме он выглядел богом, сошедшим с Олимпа к сирым и убогим. – Если ты сейчас не встанешь и не сделаешь этого, то я сам соберу твои вещи. Те, что найду, и которые посчитаю нужным! Если посчитаю нужным…

– Убирайтесь, – прошипела, снова отворачиваясь.

Покидать свой дом я не собиралась, и уж точно не соглашалась слушать приказы Матисона еще и здесь.

– Я тебя понял, – он перешагнул через осколки разбитой статуэтки и вышел в коридор.

Несколько томительных мгновений ничего не происходило, а после скрипнула дверь в ванную и раздался грохот падающих средств с косметикой.

– Зубная щетка и расческа, – констатировал мужчина, вернувшись в комнату и тут же двигаясь к шкафу.

– Не смейте!

Но мои слова словно растворились в воздухе, потому что Матисон принялся вываливать из единственного покосившегося шкафа мою одежду. Шорты, свитера, кофты, замызганные краской джинсы, носки и белье – весь мой скудный гардероб оказался на полу.

А я… Мне вдруг стало все равно. Смотрела, как он из всех вещей берет первый попавшийся свитер и джинсы, складывает в пластиковый пакет из кухни, а через остальной ворох одежды просто переступает, подходя ближе ко мне.

Я никак не отреагировала, хотя в глубине души и было обидно. Просто сидела, чувствуя, как все двоится перед глазами из-за радужной пелены слез. Вот и со мной он так потом сделает, переступит, как через мусор!

– Больше ты в эту квартиру не вернешься. Не к таким соседям! – его пальцы осторожно приподняли мой подбородок, заставляя смотреть в глаза, а большой палец коснулся скулы. – Возьми, пожалуйста, то, что тебе дорого, а остальное мы купим.

Дернулась от его слов. Очередная подачка для нищенки! Ничего не хочу!

– Уйдите, прошу вас! – все еще пыталась сопротивляться я, но он не услышал. Вместо этого оказалась перекинутой сильными руками через плечо. – Что вы делаете? Отпустите немедленно!

– Увожу тебя отсюда и отпущу только в салоне автомобиля! – твердо выдал Матисон, уже выходя в коридор.

Мой взгляд наткнулся на лежащего без чувств соседа с ножом в руках. Я испуганно охнула!

– Он оглушен, очнется через полчаса и вряд ли пойдет в полицию, – голос Томаса был собран и холоден. – В противном случае, ему придется объяснять, каким образом дверь оказалась снесенной с петель.

Сглотнула ком, набежавший в горле, только сейчас начиная полностью осознавать, что чуть не лишилась жизни. Босс спас меня. Если бы не он, я могла бы лежать сейчас в углу квартиры с перерезанным горлом.

– Альбом, – с трудом выговорила я.

– Что? – с удивлением в голосе спросил Томас.

– Вы спросили, что мне дорого. Мне нужно забрать альбом, – выскользнула из его рук, но он и сам не держал. Дал мне выбраться и внимательно проследил за тем, как я метнулась обратно в комнату.

Нашла на полке старенький фотоальбом, в котором были собраны семейные снимки. Где еще живы мама с папой и не больна Шин. Моя личная имитация счастья. Затем подняла пакет с заданиями для сестры. Растерянно осмотревшись, поняла, что действительно брать нечего – я не дорожу ни одной вещью из тех, что оставались в квартире.

– Идем, – Матисон взял меня за руку и потянул прочь из моего убежища.

В коридоре было тихо и пусто. Никто из соседей не вышел на шум, не поспешил на помощь. Всем в этом забытом богом районе плевать на беды других людей, каждый заботится лишь о своей шкуре.

А я чуть было не погибла по глупости.

Холодная судорога в последний раз прошлась по телу, заставив вздрогнуть и громко всхлипнуть. Слез уже не было, но страх продолжал душить изнутри, рисуя все новые картинки возможного исхода… Если бы не Матисон.

А я обозвала его мерзавцем.

Бросив осторожный взгляд в сторону, увидела необычайно серьезного босса. Он сжимал мою руку крепко и надежно, но мысленно был где-то далеко. Знать бы, о чем он думает и куда ведет. Впрочем, все равно.

Сейчас в его компании было хорошо. Да, именно так. Спокойно и хорошо. Безопасно. Но обманываться не стоит – это ощущение временное. Очень скоро в глазах хищника проснется голод, и тогда… Я не хочу думать, что будет тогда… Нет. Есть только настоящее, в котором мы уходим прочь от пережитого кошмара.

Еще раз громко вздохнув, вдруг сбилась с шага, пронзенная простой мыслью – Томас Матисон спас меня от смерти. Ворвался в мою квартиру, накинулся на вооруженного Бланка и увел меня из разгромленного жилища. Никогда бы не подумала, что он из тех, кто может защитить от нападения бандита. Богатый и привередливый, наглый и напористый, жесткий и властный… Сильный и смелый. Он зачем-то пришел в мой дом и, поняв ужас происходящего, бросился на выручку.

– Алисия? – голос Томаса заставил вздрогнуть. – Как ты?

– Лучше. – Я не осмелилась посмотреть на него, отвела взгляд и попыталась забрать свою руку, чувствуя, как слезы вновь наворачиваются на глаза.

– Я отвезу тебя к себе, – проговорил Матисон, делая шаг ко мне и заставляя посмотреть ему в лицо. – Не плачь.

Ну что за мучение? Кто вообще придумал эту фразу? Неужели непонятно, что она действует совершенно наоборот! Я мотнула головой, изо всех сил сдерживая жалость к самой себе. Дернулась, пытаясь отвернуться, отгородиться от его проницательного взгляда. Не вышло. Хуже того, Томас прижал к себе и, погладив по голове, шепнул в макушку:

– Тихо, тихо. Все будет хорошо. Я здесь и больше не позволю тебя обидеть, слышишь?

Силилась ответить, сказать, чтобы отпустил, оставил в покое, но не смогла. Поток новых слез и спазмов душил, заставляя лишь рвано дышать и некрасиво шмыгать носом. Так и стояла какое-то время, греясь о его горячее тело и цепляясь руками за безупречно белую рубашку.

Как только истерика немного утихла, Матисон открыл передо мной дверь авто и помог сесть, напряженно вглядываясь в мое распухшее от слез лицо. А я отвернулась, вдруг представив, насколько безобразно выгляжу. Надо же, даже в такую минуту женская гордость никуда не делась…

Томас что-то говорил, когда машина тронулась с места, спрашивал о чем-то. Кажется, даже уговаривал как маленькую. Не бояться, верить…

А я сидела и чувствовала, как вся тяжесть мира опускается на мои плечи, вдавливая в кожаные сиденья кадиллака; как крик пьяного соседа закладывает уши; снова видела, как блестит в опасной близости нож…

Тряхнув головой, открыла глаза и поняла, что дорога прошла мимо моего сознания. Бронкс остался далеко позади, и мы преодолели большую часть пути к дому Матисона. Теперь он молчал и даже не смотрел в мою сторону. Думал о чем-то своем, должно быть.

Говорят, всем дается ровно столько испытаний, сколько они способны выдержать. Врут. Мои силы были исчерпаны уже давно. Должно быть, в тот период, когда деньги на лечение кончились, а состояние Шин все ухудшалось. Тогда милая улыбчивая Алисия пропала окончательно, и появилась угрюмая серая мышь.

Не помню, когда в последний раз искренне смеялась, когда делала что-то для собственной прихоти. У меня появилась цель, и я шла к ней, забыв обо всем на свете.

Шла, пока пьяница Бланка не вломился в мой маленький мир, размахивая ножом. Это одновременно напугало и разбудило. Я вдруг поняла, как отчаянно хочу жить. Сколько бы раз не выла от безысходности и отчаяния, подумывая о том, что проще умереть, чем вот так… но стоило смерти постучать в двери, как я осознала всем своим существом: не желаю! И поэтому не сдамся, буду бороться до конца.

И не только ради моей Шин, но и ради себя. Как бы эгоистично это не звучало. Почему я стала так редко готовить? Почему перестала радоваться простым мелочам? Отчего стала жить так, будто уже умерла?

– Алисия, не спишь? – голос Томаса ворвался в мои мысли. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне, щурясь в сумраке салона.

– Нет, – ответила и, наконец осмелев, встретилась с ним взглядом.

Так странно, но Матисон выглядел другим. Словно его подменили. Нет, не мягким и нежным. Скорее, странным. Пугающе странным и задумчивым. Кивнув то ли мне, то ли собственным мыслям, он покинул авто и тут же появился у моей двери.

– Выходи, – произнес, протягивая мне руку.

Очень хотелось отказаться, но куда мне идти?

– Алисия, выходи, – повторил Матисон, на этот раз убрав руку и отступив от машины. Он не давил на меня, не приказывал, как делал это раньше.

Я не знала, что делать и говорить. Состояние аффекта прошло, а пришедшая следом слабость убивала желание объясняться с шефом или искать оправдания его поведению. А еще мне казалось, что стоит переступить порог его дома, и все начнется сначала: контракт подписан, аванс уплачен…

Выскользнув из кадиллака, взглянула на Томаса, напряженно ожидая чего угодно.

– Идем, – он отмер первым и пошел вперед, нажав на кнопку сигнализации. – Тебе нужно поспать, а мне поработать.

И все? Он действительно просто пустит меня на ночь? Без притязаний на тело? Впрочем, какое тело? Я невесело усмехнулась, вспоминая, сколько плакала за последние несколько часов. Конечно, Матисон не позарится на такую Алисию Николс: трясущуюся и рыдающую от любого слова.

Но, стоило мне немного расслабиться и пройти в огромную гостиную, как Томас, преградив путь к выходу, уточнил:

– Набрать тебе ванну?

– Нет, – выпалила слишком поспешно. – Я не хочу.

Не хочу, чтобы он касался меня.

Матисон вскинул бровь, на миг поджал губы, но отправился на выход из комнаты, бросая через плечо:

– Дело твое, Алисия. В любом случае, я буду работать допоздна. Моя спальня или кухня – если захочешь есть – в твоем распоряжении.

И ушел, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Каким бы мерзавцем ни был Томас Матисон, но он спас мне жизнь и ни разу не обманул. Если бы хотел близости, то так и сказал бы. Однако, оказавшись в его спальне, я все же закрыла дверь на замок, только тогда окончательно почувствовав себя в безопасности.

Бегло осмотревшись, заметила на комоде футболку, в которую босс разрешил мне одеться утром. Сомнения терзали недолго. Все же в ней спать гораздо удобней, чем в юбке и блузке, или просто без них.

И все было бы прекрасно, если бы не одно но: забравшись на безумно удобную кровать, укутавшись в теплое мягкое одеяло и закрыв глаза, я снова и снова думала о чертовом латиносе. Мысли, одна хуже другой, подкрадывались в мою голову, лишая не только сна, но и покоя. Я крутилась, накрывалась подушкой и даже повторяла старую детскую считалочку, чтобы наконец уснуть. Но все оказалось бесполезным. Спустя час, накинув на себя одеяло, я вышла из спальни и отправилась крушить свою гордость. Матисон был в кабинете, рядом с гостиной. Я слышала, как его пальцы стучали по клавишам, видела свет, выбивающийся из-под прикрытой двери и нервно переступала с ноги на ногу, борясь с желанием сбежать.

Не знаю, чем выдала себя, но вдруг в кабинете наступило затишье, а затем дверь распахнулась. Томас стоял на пороге и смотрел на меня удивленно. Еще бы, я и сама была в шоке от собственного поступка, но…

– Не могу уснуть, – сообщила, крепче впиваясь пальцами в одеяло. – Может быть, вам помощь нужна? Или… приготовить что-то?

– В таком виде? – в голосе босса послышалась насмешка, хотя на лице не дрогнул ни единый мускул.

– Я оденусь, – ответила с готовностью.

– Лучше я разденусь, – проговорил он, и тут же, заметив мои округлившиеся глаза, добавил: – Никакого секса, Алисия. Просто хочу попасть в свою спальню и сменить одежду.

– Да, конечно. – Я отступила, а затем и вовсе отправилась назад, стыдясь собственной глупости. Закрылась в его спальне, с его вещами. О чем я только думала?

Матисон следовал за мной по пятам.

– Ложись спать, – услышала за своей спиной, стоило нам войти в комнату. – Я посижу рядом. Почитаю пока почту с телефона. Ну же, Алисия, иди в постель.

И я последовала приказу. Или не приказу? Не знаю. Но когда Томас сказал, что побудет со мной, пока не усну, почувствовала настоящее, ни с чем не сравнимое облегчение. Как хорошо, что не пришлось его просить…

Глава 9

Проснулась. Но открывать глаза не спешила.

Воспоминания о вчерашнем дне валом нахлынули, заставляя сжаться в комок и мысленно взвыть. Хотя голосить хотелось вслух, но побоялась. Просто помнила, к чему привела моя активность в этой квартире прошлым утром.

Итак, я у Томаса.

Лежу и притворяюсь, что сплю. Боюсь даже немного приоткрыть веки и увидеть его, лежащего рядом…

Попытка проанализировать обстановку в комнате по звукам провалилась – все вокруг казалось непривычно тихим, разве что со стороны закрытого окна слышался шум улицы.

Не без облегчения, поняла, что все еще одета в футболку Матисона. Вчера никто не стал стягивать с меня белье, позволив уснуть в приличном виде.

– Я знаю, что ты уже не спишь.

Вздрогнув от тихого голоса, раздавшегося со стороны входа в спальню, я затаилась, прислушиваясь.

– Ты уже как десять минут дышишь неестественно тихо.

– Может, я умерла и вовсе не дышу, – спустя мгновение отозвалась, понимая, что дальше прятаться глупо.

Наверное, в моей ситуации сдохнуть было самым простым выходом.

Простым и одновременно самым сложным. Я ведь не одна умру, Шин без меня тоже долго не протянет.

– Если ты умерла, тогда я очень расстроюсь, – голос подошел и теперь раздавался откуда-то сверху. – Я не переживу, если первая подопытная мышка, не попробовав даже приготовленный собственноручно мною завтрак, покинет мир раньше, чем успеет рассказать, насколько из меня хреновый кулинар.

Под одеяло, которым была укрыта с головой, забрался запах свежих тостов, подразнил ноздри и заставил выбраться из укрытия.

Матисон стоял рядом, держа сверху поднос, и выжидательно переминался с ноги на ногу. Я же растерянно смотрела на него, не понимая, что с этим человеком произошло вчера вечером?

Его похитили инопланетяне и подменили?

– Сядь ровнее, – приказал он, и тут же спохватившись, добавил: – Пожалуйста.

Нет, инопланетяне, все же не причем. Томас по-прежнему был моим боссом, даже здесь.

Вот только на этот раз я даже не шелохнулась.

– Сядь, пожалуйста, ровнее, – еще раз и намного мягче проговорил он, уже аргументируя свою просьбу: – Иначе я не смогу поставить поднос.

Несколько мгновений любопытство во мне боролось с упрямством, пока не победило первое. Я все же села, как просил Матисон, и была тут же придавлена увесистой деревянной подставкой, на которой кто-то очень неаккуратный, но старательный, сервировал завтрак.

Чашка кофе, пережаренная яичница с беконом, подгорелый, но не до конца тост, густо намазанный арахисовым маслом.

– Спасибо, – только и смогла выдавить я.

Сам Матисон сел на краешек кровати и с видом, показавшимся мне крайне потерянным, произнес:

– Я не готовил завтраки самостоятельно уже больше десяти лет. И если он слишком не съедобен, то предлагаю выбросить и заказать в ресторане.

Его слова звучали невероятно. Почти, как фантастика.

Босс приготовил мне завтрак…

Нет, не так!

Босс. Приготовил. Завтрак. Мне!

Серой мышке, нанятой им для…

При мысли о контракте по спине опять прошла холодная судорога.

– Ты попробуй хоть, что ли. Я все же старался, насколько это было возможно.

Словно механическая заводная кукла, потянулась к вилке, нанизала на нее кусочек бекона, поднесла ко рту, прожевала и проглотила. Пустой и голодный со вчерашнего дня желудок довольно заурчал и потребовал добавки. Я и сама не заметила, как расправилась с незамысловатым завтраком, и плевать, что готовил не шеф-повар. От этого было не менее вкусно и приятно.

– Спасибо, – с неуверенной улыбкой произнесла, откладывая в сторону вилку. – Не только за завтрак, а вообще… за спасение вчерашнее и за то, что не оставили одну.

Он несколько мгновений задумчиво скользил взглядом по моему лицу, прежде чем ответить:

– Я ведь полный козел, Алисия. Мне бы стоило извинится перед тобой за то, что между нами было, но не буду. Да и в принципе не умею, а может, разучился с годами. Когда я нанимал тебя на работу, честно скажу, думал, ты одна из охотниц за богатыми кошельками. Сама вспомни, как показательно испугалась в лифте. Я сделал из этого свои выводы. Красивая мордашка, ровные ноги, хорошие рекомендации и отзывы из колледжа. Знаешь, сколько таких до тебя в моей постели побывало?!

Я опустила взгляд, покраснев. Не знала и знать не желала, но Томас продолжал. Было видно, что слова он подбирает помягче, да и выговаривает признание с трудом.

– Они тоже поначалу ломались, а затем ничего, втянулись. Только что тапочки в зубах не приносили в обмен на тряпки, покровительство и доступ к бабкам. Почему я должен был решить, что ты другая? Возможно, и решил бы иначе, но ты сама не дала мне этой возможности. Как и все до тебя. На следующий день после оглашения условий явилась со скорбным видом, заявила, что готова на все, и потребовала аванс. Я сделал свои выводы, исходя из доступных мне данных…

– Про мою сестру, значит, данные были недоступны?

– Не перебивай, я не договорил. Когда понял, что аванс ты спустила не на тряпки и не на жилье, пришлось копнуть поглубже. И что я выясняю? Мисс Алисия Николс отдала деньги на лечение сестры. Что ты, вообще, отдаешь на это все свои деньги, и лечь под меня решила тоже только из-за этого! Да каким бы я не был мудаком, даже для меня это слишком. Спекулировать на умирающем ребенке – последнее, на что я бы пошел! Так что считай, что с этого момента твой предыдущий контракт расторгнут!

Мои пальцы похолодели, а сердце на мгновение остановилось.

– Вы меня увольняете? – едва слышно спросила я.

– Нет. Я всего лишь перестану тебя домогаться. Совершенно явно, что под мои запросы в плане секса ты не подходишь и не согласна с ними, но что касается работы помощника и секретаря – место остается за тобой. В конце концов, у тебя высшее экономическое образование и диплом с отличием, не все же время варить кофе и просиживать юбку за столом.

Я слушала и не верила своим ушам. Его слова звучали словно подарок на Рождество. У меня останется работа, возможность карьерного роста, зарплата, а ради денег мне не придется с ним спать!

– И еще, – продолжил он. – Того, что случилось между нами вчера, не отменить. Я мог бы обмануть и сказать, что сожалею о произошедшем, но это будет неправдой. Я мужчина, и да, мне, несмотря ни на что, понравилось до такой степени, что не отказался бы от продолжения. Это моя природа! Поэтому и тебя попрошу не жалеть. Ты наверняка в своих мыслях уже успела проклясть себя сотню другую раз, обвинила во всех смертных грехах и обозвала себя шлюхой.

От его последних слов я дернулась, словно от пощечины, и отвела взгляд в сторону. Потому что это было полным попаданием в действительность. Матисон будто мои мысли читал…

– Так знайте, мисс Николс – его пальцы легли мне на подбородок и легонько повернули в сторону, заставляя заглянуть в глаза мужчине. – Это не вы шлюха. Это я полный кретин, который, наплевав на все сигналы вашего неприятия, думал только о себе. И нет ничего ужасающего в том, что вам могло это нравится. Тело, оно иногда живет своей жизнью и потребностями. Хочет есть, спать, трахаться. Инстинкт размножения, знаете ли. Поэтому, прошу вас, не выдумывайте себе глупостей и уж точно не вздумайте их натворить.

Его последняя фраза прозвучала так твердо и уверенно, что у меня не нашлось сил для возражения. Оставалось лишь молча согласиться. Никаких глупостей я точно творить не собиралась, тем более сейчас, когда впереди непроглядно-темного тоннеля моей жизни забрезжил свет.

Матисон еще несколько долгих мгновений сидел на кровати, то ли ожидая моего ответа, то ли раздумывая, не сказать ли что-то еще, а после встал и произнес:

– Буду в гостиной, а ты пока отдыхай.

Томас был уже у самого выхода, когда где-то в отдалении зазвонил мой телефон. Кажется, вчера он оставался в сумочке.

– Я подам, – с готовностью отозвался мужчина и через короткое время вернулся в спальню с маленьким клатчем, из числа купленных для меня в бутике.

Телефон все еще разрывался, когда я вытряхнула содержимое сумки и, боясь, что не успею ответить на вызов, торопливо ткнула в кнопку приема:

– Привет, Шин! – радостно проговорила я, наверное, чересчур громко и вкладывая в голос слишком много эмоций, отчего мое показательное веселье стало приторно-неправдоподобным.

– И тебе привет, сестра, – голос с той стороны был хмур и недоволен. – Ты говорила, что придешь сегодня ко мне, но тебя все еще нет.

В этот момент с безнадежностью поняла, что за всеми событиями совершенно упустила из виду обещание навестить Шин. Я даже не знала, который сейчас час. То, что Матисон назвал завтраком, по времени могло приближаться и к ланчу, а у меня поблизости даже часов не было, чтобы проверить.

– Я буду через минут тридцать. Обещаю, – выпалила в трубку, одновременно вскакивая с кровати и принимаясь за поиск вещей. – Тебе что-нибудь купить?

– Не откажусь от фисташкового мороженного, надеюсь, оно задержится в моем желудке дольше, чем вся остальная еда, – с натянутым оптимизмом откликнулась сестренка.

Я же сглотнула набежавший ком в горле. Новая терапия с ее препаратами не могла проходить без побочных действий.

– Хорошо, будет тебе фисташковое. Жди, – пообещала я и отключилась.

Тут же мимолетно взглянула на время в телефоне и прокляла свою беспечность. Полдень.

– Далеко собралась? – наблюдая за моими попутками запихнуть в сумочку все вытряхнутое, спросил Томас.

– К сестре. Мне нужно быть у нее через полчаса. Если потороплюсь, то обязательно успею на метро.

Я назвала нужную станцию и, больше не глядя на босса, села перед пакетами с одеждой:

– Это в Квинсе, – проговорил Томас, встав позади меня, – на метро с пересадками выйдет большой крюк. Проще на машине.

– Не проще! Пробки и час пик! – возразила я. – Отвернитесь, пожалуйста.

Он хмыкнул, но выполнил мою просьбу. Стянув с себя футболку, торопливо надела повседневное платье до колен, не забыв оторвать этикетку и, схватив сумочку, устремилась в коридор.

– Алисия, сегодня воскресенье, середина дня! О каких пробках речь? – вновь заговорил Матисон. Он что-то обдумал и, последовав за мной, замер, глядя, как я надеваю туфли. – Уверен, нам сегодня обязательно повезет! Жди здесь, я переоденусь.

Рассеянно кивнув, проследила за ним взглядом и вдруг поняла, что неосознанно впустила Томаса в святая святых моей души. В тайну, в которую не собиралась посвящать, но которую он раскопал сам.

В тайну и одновременно главное солнышко, оставшееся в моей жизни.

Я собиралась поехать с ним к Шин.

* * *

Дорога в больницу на автомобиле Томаса и впрямь заняла в два раза меньше времени, чем обычно. Мы приехали заранее, даже несмотря на задержку в магазине, куда я забегала за обещанным мороженым.

Уже шагая по длинным и ярко освещенным белым коридорам, вспомнила один немаловажный момент:

– Томас, – остановившись, окликнула я. – У меня будет к вам… – запнулась, а после все же исправилась: – к тебе небольшая просьба. Шин выглядит неважно. И она может расстроиться, если увидит не то выражение на твоем лице.

В легком удивлении приподняв брови, Матисон пожал плечами и ответил:

– Хорошо. Но не думаю, что все настолько плохо, чтобы я не сумел себя сдержать.

Ну, это уже зависит от того, какие случаи болезни он видел до этого… Кивнув в знак согласия и благодарности, я продолжила путь и остановилась только возле нужной палаты, чтобы, глубоко вздохнув, отворить дверь. С улыбкой на лице вошла в светлое помещение и тут же радостно затараторила:

– Привет, солнце! Заметь, я прибыла аж на пять минут раньше! Моя пунктуальность достойна отдельной похвалы, согласна? – я говорила, с удовольствием отмечая, как на бледном и истощенном личике расплывается радостная улыбка.

Все так же рассказывая о пустяках и разбавляя речь мало значащими шутками, подошла к сестре, вручив ей заказанную фисташковую сладость и крепко обнимая тоненькое тельце.

Я не зря просила босса быть сдержанным. Когда-то Шинни была невероятной красавицей: голубые глаза, ровный овал лица, стройная фигурка и шикарная копна золотистых волос. Добавить к этому потрясающую улыбку и задорный блеск в глазах, и можно было представить, насколько симпатичной девочкой она росла. Но болезнь не пощадила и внешность.

Гордость Шин – волосы – пришлось сбрить почти сразу, заставляя ее переживать и стесняться, вечно прикрывая голову хитро завязанным тюрбаном. Следом пропал аппетит, начались проблемы с пищей – организм ее не принимал. И без того не отличающаяся полнотой сестренка вовсе исхудала, став откровенно тощей. Теперь были более явно видны ключицы, заострились скулы, совершенно тонкими стали руки. Совсем недавно, дополняя безрадостную картину, усилилась удручающая бледность и желтизна кожи, а темные круги вокруг глаз с прошлого моего посещения стали еще ярче…

Нет, сестра не отпугивала от себя своим внешним видом. Даже сейчас она сохранила улыбку и блеск в невероятных глазках. Но былую красоту рак беспощадно съел, что рождало комплексы у Шин. Она старалась как можно реже покидать палату, отговаривала друзей от посещения больницы, да и просто расстраивалась, горюя о прежней жизни.

Пока я обнимала младшенькую, она умудрилась тихо шепнуть мне об одном упущении с моей стороны:

– А кто это возле двери?

Пришлось взглянуть на Томаса, на ходу отметив нейтральное, почти приветливое выражение лица и неожиданно напряженные руки.

– Шин, знакомься, это Томас Матисон, мой… – тут даже я на секунду запнулась, пытаясь понять, насколько подозрительно будет звучать фраза о том, что это мой босс. А потому все-таки закончила словами: – мой друг. Мы работаем вместе. Помнишь, я тебе про него рассказывала?

– О, это вы пригласили Алисию на ужин? Она очень хорошо о вас отзывалась! – переключила свое внимание на шефа младшенькая, вынуждая меня залиться краской, потому что про ужин уже тогда я ей наврала. – Рада знакомству с вами, мистер Матисон!

– Взаимно, – скупо улыбнулся в ответ Томас, поддаваясь чарам сестренки. Кажется, он хотел произнести что-то еще, но тут Шинни вернула все свое внимание мне, решив прокомментировать приветственную речь:

– Лисси, кажется, сегодня ты не только совершила подвиг и прибыла вовремя, но и побила все рекорды по длине монолога. Клянусь, где-то в середине я начала считать секунды до окончания!

– И как? Много насчитала? – я искренне рассмеялась, глядя на свою маленькую и в то же время такую большую сестренку.

– Что-то около минуты.

– Ужас! Какая я болтливая! – снова бросила взгляд на Матисона, который, явно позабыв о моей просьбе, слишком пристально рассматривал сестру. Но подумать о причинах такого внимания я просто не успела – Шинни вновь меня отвлекла.

– Вот-вот, сплошные недостатки.

– Эй! Между прочим, я тебе задания от мисс Росс привезла. Так что будь ко мне немного снисходительней, вредина!

– О, да? – ребенок расцвел на глазах, обрадовавшись возможности занять себя хоть чем-то, помимо чтения. – Хорошо, забираю свои слова обратно! Ты идеальна!

– Так бы сразу… – притворно оскорбившись, пробурчала, доставая из пакета папки с уроками и школьным материалом. Наступила долгая пауза, во время которой я опять взглянула на Томаса, укоряя его за странное, совершенно не свойственное ему неразговорчивое поведение. Мог бы и подбодрить Шинни… Но да ладно.

– Как твоя работа? – вновь задала вопрос сестренка, возвращая меня к реальности и прерывая затянувшуюся тишину.

– Все отлично. Мне и впрямь повезло. Престижно, приятный коллектив, удобные условия. Но с прошлого разговора не так уж много нового произошло. Побывала на благотворительном приеме. Достаточно необычно, должна признать, – восторженно произносила, пока в голове проносились воспоминания – одно хуже другого! – О, да! Решила присмотреть новую квартиру, раз появилась возможность. Согласись, Бронкс – не самый удачный район.

– Класс! Может, в Бруклин? Тебе к работе ближе, а мне к школе!

– Я подумаю. – Ох, малышка, только поправляйся…

– Алисия, а почему мистер Матисон с тобой пришел? Вы встречаетесь? – спросила Шин, заставляя вздрогнуть от вопроса и покосится в сторону мужчины, который незаметно для меня исчез из палаты, даже не попрощавшись. Да что с ним сегодня такое? Или просто не выдержал лживой истории?

– Нет, что ты. Но мы приятельствуем, и он предложил меня отвезти, – ответила и попыталась как можно быстрее сменить тему: – К слову, о встречах. Мисс Росс передавала привет и пожелания скорейшего выздоровления. Слышала? Намекни своему организму, что пора уже, – и, подумав, что сболтнула лишнего, продолжила уже про иное: – Ну, вроде все. Какие заказы будут на следующий раз?

– А когда ты приедешь снова? Сможешь во вторник, правда? – с надеждой поинтересовалась Шин, пока я усаживалась рядышком.

– Попытаюсь, – не давая точных обещаний, ответила, сама надеясь на скорую встречу.

– Ой, я же еще о книге хотела рассказать! Если вкратце, то…

И все, к вопросу про Томаса мы больше не возвращались – у моей сестренки были поразительно долгие "вкратце".

* * *

/Томас Матисон/

Никогда не любил больницы.

А за что их любить?

За запах стерильности, перемешанной со смертью, писк непонятных приборов и вечную атмосферу неопределенности в воздухе?

Хотя, наверное, больницы стоило уважать. Здесь спасали жизни, ну, или пытались спасти, если оставалась такая возможность…

Когда мы вошли в довольно приличную частную клинику в центральном районе Квинса, я старался держаться спокойно и сдержано, ничем не выдавая смятения, поселившегося в душе.

Улыбчивый персонал, идеальная чистота вокруг, умиротворяющая тихая музыка в холле. Все в лучших традициях хорошей и одновременно очень дорогой медицины.

Теперь было понятно, почему Алисия продала дом, оставшийся в наследство, и переехала в съемную конуру, почему жила едва ли не впроголодь, закладывая имущество, пока не дошла до крайности и не решилась лечь под меня.

В очередной раз стало противно от осознания собственного просчета.

Знал же, что у нее есть сестра, так почему сразу не копнул поглубже, прежде чем нанять на работу?

Алисия шла впереди, уверенно продвигаясь по больничным коридорам, следуя к определенной палате, я же смотрел ей в спину и ловил себя на идиотской мысли, что мышкой даже про себя теперь назвать не смогу. Так, наверное, бывает, когда мышки оказываются сильнее котов, поймавших их в лапы.

Вот только что мне теперь с этим делать?

Однозначно отставить малышку в покое, найти ей новое жилье в качестве моральной компенсации за собственное поведение и уж точно выбросить из головы все планы на нее. И Айседоре посоветовать заняться тем же, хотя она будет очень недовольна.

Если бы не знал себя так хорошо, мог бы решить, что это поганое чувство внутри – муки совести. Но обманываться нет смысла…

Когда с детства из тебя растят акулу, то однажды ты ею становишься. Глупо ожидать от такого, как я, сострадания и душевных мук по поводу содеянного.

А вот противно по отношению к себе было.

Алисия обернулась и как-то по особому смущенно взглянула на меня, после чего произнесла:

– Томас, у меня будет к вам… К тебе небольшая просьба, – она тщательно и осторожно подбирала слова. – Шин выглядит неважно. Не реагируй на это, пожалуйста. Она может расстроиться, если увидит не то выражение на твоем лице.

"Не то выражение" я как раз силился прогнать сейчас. Потому что уже жалел, что напросился сопровождающим:

– Хорошо. Но не думаю, что все настолько плохо, чтобы я не смог сдержать себя.

Врал, если честно.

Я ведь не был идиотом и имел представление о том, как может выглядеть онкобольной, а уж тем более ребенок. Да и, кроме того, в памяти было свежо другое воспоминание, из далекого детства. Только тогда в палате лежала моя сестра и умирала отнюдь не от смертельной болезни, а по собственной дурости из-за наркоты.

В общем, не люблю больницы.

Мой ответ Алисию удовлетворил, она прошла еще несколько метров, после чего остановилась у дверей, разрисованных в веселый цветочек, потянула за ручку и вошла внутрь. Я двинулся следом, сам не знаю зачем, наверное, потому что Алисия подумала, что тоже захочу увидеть ее сестру.

Мысль о том, что могу остаться и подождать в коридоре, посетила меня только сейчас, когда я истуканом встал у входа и замер, глядя на представшую картину.

Шин Николс.

Четырнадцатилетняя девочка, чью жизнь и здоровье разрушил рак. Она полусидела на кровати, улыбалась кончиками губ пришедшей Алисии и хлопала своими огромными, совершенно наивными глазами, глядя на этот не знающий жалости мир. Возле кровати стояла капельница, откуда подавались лекарства в исколотую катетерами руку, на тумбочке лежала горсть таблеток, и, в довершение всего, тоскливо пищал какой-то прибор, измеряя учащенный ритм ее сердца.

Лицо Шин было землисто-серого цвета, а губы бледными, да и сама она походила на высушенного муками узника концлагеря, настолько худа. Кожа да кости.

Вот только я понимал, что мы не в государственной клинике, и здесь не экономят на еде, а значит, всему виной проводимая терапия. Девчонку наверняка тошнит по нескольку раз в день…

Смотреть на борющуюся за жизнь Шин, укутанную в нелепый тюрбан из-за потери волос, было некомфортно. Еще хуже оказалось смотреть на Алисию, которая, изображая бурную радость, рассказывала сестре о прекрасной работе, на которую ей повезло устроиться.

Она врала с такой уверенностью, что даже я мог бы поверить. Мог бы, если бы не знал, как было на самом деле.

Черта с два у нее прекрасная работа и черта с три у нее замечательный босс!

Скотина у нее босс и сукин сын!

Девочка спросила мое имя, залепетала что-то еще, а я встретился взглядом с Алисией и снова почувствовал это гадостное чувство внутри, словно от самого себя воротит.

Не выдержал и трусливо сбежал в коридор. Не мог больше смотреть на это зрелище!

Вышел и устало прислонился к холодной стене рядом с дверью.

– Мистер… – окликнул незнакомый голос, заставляя повернуть голову. – Простите, не знаю вашего имени.

У соседней палаты стоял высокий мужчина с проседью на висках, в докторском халате и с папкой в руках.

– Томас, – представился я.

– Меня зовут Брендан Роджерс, и я лечащий врач Шин. А вы, должно быть, муж или жених Алисии?

Горький и совершенно идиотский смешок сорвался с моих губ. Муж? Жених? Скорее, огромная неприятность в жизни Алисии. Я себя не мог назвать даже ее хорошим знакомым, но вслух проговорил иное:

– Нет, но я друг. А вы хотели о чем-то поговорить?

– Хотел, но если вы не родственник, то предпочту дождаться мисс Николс. Согласно правилам больницы, информация по лечению пациентов может обсуждаться только с родственниками.

Я отлип от стены и решительно остановил дока.

– И все же, давайте побеседуем, – потянувшись к бумажнику, я достал крупную купюру, чтобы вложить в карман врачебного халата, а после продолжил: – Допустим, я брат…

* * *

/Алисия Николс/

Вышла от Шин с новой книгой и морем информации, но морально подавленная и вымотанная, будто таскала тяжести на протяжении минимум семи часов. Мне нелегко давалась непринужденная беседа – преследовали мысли о том, что ее состояние не улучшается, скорее, даже наоборот. Поэтому постоянно сдерживать настоящие эмоции, вынужденно улыбаясь и веселя сестру, стоило немалых сил.

Вспомнив о боссе, осмотрелась и обнаружила его в конце коридора, общающимся с доктором Роджерсом. Они как раз пожали руки, прощаясь, и Матисон, обернувшись, пошел мне навстречу.

– Закончила? – поинтересовался он, как только приблизился. – Можем ехать?

– Да, наверное, – устало вздохнув, ответила я и тут же спросила с волнением: – Мне показалось, или ты только что разговаривал с врачом Шин? Он хотел поговорить со мной?

– Нет, со мной, – вдруг озадачил босс. – Ты не поверишь, но меня приняли за дядюшку твоей сестры.

– Дядюшку?

– За твоего мужа, Алисия, – он криво ухмыльнулся, увидев выражение крайнего удивления на моем лице. – Док видел, как я вышел из палаты, и решил меня подбодрить.

– Оу, – мне стало неловко. – Я никогда не приводила сюда никого из своих знакомых или близких. Должно быть, поэтому он…

– Да плевать, – отмахнулся Матисон, избавляя меня от необходимости оправдываться, – мы все прояснили. Предлагаю съездить куда-то и перекусить. Как ты на это смотришь?

– Вообще-то мне нужно задержаться и узнать о том, как протекает лечение Шин, но ты поезжай, – я вяло улыбнулась. – Хочу увидеться с мистером Роджерсом, выслушать прогнозы и вообще…

– Не выйдет, он спешил на консилиум в соседний корпус.

Томас развернул меня за плечи и слегка подтолкнул к выходу.

– Позвонишь ему позже и все узнаешь. Хотя, насколько я понял, судить об успешности новой терапии рано, нужно подождать, как минимум, неделю. Док начал нашу беседу именно с этих слов, еще до того, как понял, что мы не супруги.

Я снова покраснела. Надо же было приключиться такому недоразумению… Невольно представив себя и Матисона парой, даже головой тряхнула. Смешно! Как только мистеру Роджерсу подобное в голову пришло? Что ж, поговорю с ним позже.

Ехать в кафе я наотрез отказалась, предложив Томасу свои услуги в качестве воскресного повара. Он удивился, но отказываться не стал, вспомнив достаточно сносные, по его словам, панкейки.

Следующий час мы провели в гипермаркете, скупая нужные продукты. Точнее, покупками и выбором занималась я, а Томас ходил рядом, больше мешая и бурча. Ему не нравилась толпа людей вокруг, не нравилось задерживаться у прилавков и совершенно, просто безумно, не нравились очереди. Однако все попытки отправить босса ждать меня в авто заканчивались полным фиаско – он отчего-то решил, что сама я не справлюсь.

Когда мы наконец оказались в его квартире, Матисон ушел в кабинет работать, предварительно снова предложив заказать еду из ресторана. Видимо, сомневался в моих способностях приготовить полноценный ужин.

Почему-то эта мысль показалась обидной. Конечно босс привык питаться кулинарными шедеврами от ведущих шеф-поваров, но и я могла удивить! Все друзья и близкие обожали мою стряпню. Когда-то. Когда были друзья. Хотя откуда это знать Матисону? Он и на работу-то меня взял не из-за диплома с отличием…

Думая о Томасе во время готовки, я все больше злилась на него за то, что он столь бесчувственный эгоист, и немного на себя за то, что никак не могла выбросить из головы образ этого ничтожного, низкого, подлого человека. Но самым худшим, пожалуй, было другое: мне хотелось его оправдать. Прямо чувствовала в этом душевную потребность. Да, Матисон воспользовался моей бедой и буквально вынудил продаться ему телом, но… он ведь не знал, почему я согласилась на это вопиющее предложение. И он спас меня, бросился на помощь не задумываясь. И приютил, не требуя больше быть его подстилкой.

В общем, чем больше времени я думала о Матисоне, тем более рыцарские очертания он принимал в моей голове. И это пугало до чертиков.

Когда же босс показался на кухне и замер, опираясь плечом на дверной косяк, я, бросив на него быстрый взгляд, окончательно поняла – пора бежать. От него. Слишком притягательный мужчина этот Томас Матисон. Только он определенно не для меня. Такие, как я – всего лишь проходной материал, он говорил об этом прямо. И эта иллюзия покоя, безопасности и непринужденности, которую он создал вокруг за последние сутки, не приведет ни к чему хорошему…

– Я пришел на запах еды, – проговорил мужчина, очаровательно улыбаясь и отталкиваясь от двери. Он приближался, а я вдруг почувствовала себя в ловушке. Здесь, в его доме, на его кухне, наедине с ним… Сейчас он, кажется, даже не думал о сексе, да и общался исключительно дружелюбно. Нет. Дело было не в нем, а во мне. Я не могла понять, что происходит со мной.

Чем больше времени проводила с Матисоном наедине, тем сильнее волновалась. Меня пугали перемены в его поведении. Когда наглость и холодное равнодушие вдруг исчезли, уступая место хотя неумелой, но заботе. Или эти странные моменты затишья, в течение которых он бросал сердитые взгляды, хмурился и явно был чем-то недоволен, а после снова улыбался как ни в чем не бывало, предлагая нечто совершенно несвойственное его характеру.

Мне становилось все тяжелее отгораживаться от него.

Томас расхвалил приготовленную мною еду, лично сварил нам кофе и даже выбрал фильм для вечернего просмотра. А я все больше молчала, замыкаясь в себе и пытаясь понять, зачем ему все это? Чего он добивался? Зачем пытался казаться тем, кем никогда не являлся?

– Алисия, – Матисон позвал меня, протянув руку вперед, и я невольно отшатнулась, вжимаясь в спинку кресла. Заметив мои манипуляции, он поморщился, но тут же заговорил снова, словно ничего не случилось: – Время позднее, отдыхай.

Он поднялся и, разминая затекшую шею, отправился прочь из гостиной.

– Куда ты? – спросила раньше, чем подумала.

Матисон ответил не останавливаясь:

– На тренажеры. Разомнусь немного перед сном. Если что-то понадобится, обращайся.

Я проводила его взглядом, чувствуя, как медленно распрямляется тугая пружина нервов, натянутая уже много дней подряд. Матисон изменился. Что-то заставило его пересмотреть свое отношение ко мне, и я искренне надеялась, что обратного перевоплощения не произойдет.

Спустя полчаса, приняв душ, вымыв посуду и так и не дождавшись возвращения босса, решилась сходить к нему сама, чтобы уточнить, можно ли вновь занять его спальню или ложиться на диване в гостиной.

Это было неловко, но неизбежно. Приоткрывая дверь в миниатюрный тренажерный зал, я поклялась себе, что завтра же решу что-то с квартирой, а пока…

Что пока я забыла почти мгновенно. Картина, открывшаяся моему взору была настолько ожидаема и одновременно неожиданна, что мысли разбежались из головы, оставляя лишь одно позорное желание: остановить время, чтобы смотреть на него вечность.

Матисон сидел ко мне спиной, разминая плечи и готовясь лечь на узкую скамью, чтобы поднимать перекладину с круглыми гирями. Я понятия не имела, как назывались все те приспособления, что были в наличии у босса, да и плевала на них… Мой взор притягивала мужская спина с перекатывающимися под загоревшей кожей тугими мышцами. Томас не был качком, но его тело выглядело настолько безупречно рельефным, настолько мужественным и сильным…

– Алисия?

Черт! Черт!!! Когда он обернулся?!

– Д-да, я…

– Что-то случилось?

– Н-нет, то есть да. Нет. – Я откашлялась, отвела взгляд от его лица, уставившись на груду железа с шестеренками, и проговорила, изо всех сил стараясь придать голосу твердости: – Просто хотела узнать, могу ли занять спальню? Чтобы спать…

Идиотка! Конечно, чтобы спать… Чтоб мне провалиться!

– Да, конечно, – Матисон говорил спокойно, без тени насмешки. – Пока ты живешь здесь, моя спальня в твоем распоряжении, Алисия. Чтобы спать.

Глава 10

Всю ночь мне снился какой-то странный сон. Смутный, мимолетный из быстро сменяющихся кадров: поцелуи с Томасом, мои приглушенные стоны, долгие и непонятные разговоры, а потом липкий страх и миссис Лейблант с безумной усмешкой на пол-лица и ножом в руках. Все смешалось в моей голове.

Поэтому, когда проснулась утром в холодном поту, долгое время пыталась отдышаться и прийти в себя.

Эмоции бушевали внутри, а в груди до сих пор колотилось испуганное сердце. Понимая, что успокоение мне принесет только вода, я направилась в душ. Идти туда пришлось через гостиную, где на диване спал Томас.

На миг я остановилась возле него, не в силах сделать и шага, увидела спокойное и непривычно мягкое лицо Матисона, и в голове опять пронеслись невнятные картинки из недавнего сновидения. Томас едва заметно шевельнулся, и я, опомнившись, чуть ли не бегом кинулась в ванную, где закрыла двери на защелку.

Уже стоя под упругими струями воды, начала думать о сложившейся ситуации.

Дурацкие сны, мое пребывание в квартире Матисона – все это неправильно. Мне нужно было срочно найти квартиру. Только где взять на нее деньги? Своих у меня нет, а в оплаченную конуру в Бронксе я точно не смогу вернуться.

Опять нужны деньги! И это не считая дальнейшее лечение для Шин. Как же быть?

Когда вышла из ванной, то передо открылась увлекательная картина – босс вальяжно возлежал на кожаном диване, вертя в руках тонкий пульт телевизора. У меня вся кровь прилила к щекам, едва взгляд остановился на его голом торсе!

– Доброе утро, Алисия, – бархатным голосом произнес он, поднимаясь.

– Доброе, – мой голос походил скорее на писк.

– Пока ты была в душе, пришла домработница. Можешь идти на кухню, она уже готовит завтрак, – миролюбиво произнес он, вставая с дивана, и сам направился умываться.

Стараясь не смотреть на мужчину, который был в одних шортах, как можно более спокойной походкой прошла на кухню, откуда уже доносился вкусный запах.

С любопытством осмотрелась. У плиты незнакомая женщина жарила бекон, а чуть поодаль на столе я обнаружила уже приготовленные пончики, от которых и исходил потрясающий аромат.

– Доброе утро, – несколько смущенно произнесла я, проходя и садясь на стул.

Она повернулась, бросила на меня крайне удивленный взгляд, но вежливо ответила:

– Здравствуйте, мисс. Я – Катиа, домработница мистера Матисона.

– Приятно познакомиться, – отозвалась я и тоже представилась: – Алисия Николс.

Катия была азиаткой, об этом явно говорили ее зауженные глаза, широкие скулы и пухлые губы. Она улыбнулась мне и спросила:

– Какой напиток вы предпочитаете? Кофе, чай или апельсиновый сок?

– Кофе, – не задумываясь ответила ей.

Домработница кивнула и продолжила готовку.

Через несколько минут она поставила передо мной две тарелки: яичницу с беконом и пончики, посыпанные сахарной пудрой и политые кленовым сиропом; а также чашку с кофе.

– Спасибо, – пробормотала я, рассматривая женщину вблизи.

Работнице Томаса было уже за сорок, но при этом она выглядела молодо и вызывала у меня симпатию.

Пока завтракала, постоянно чувствовала ее взгляд на себе. Катиа явно хотела что-то спросить, но отчего-то не решалась.

Минут через десять на кухню вошел босс, и я незаметно выдохнула, потому что теперь, пока он завтракает, у меня появилась возможность сбежать в комнату переодеваться.

– Я смотрю, вы уже познакомились, – улыбнулся Матисон, садясь за стойку. Сейчас он уже был в рабочем костюме, разве что без галстука. – Что на завтрак?

– Классический континентальный и пончики, мистер Матисон, – вежливо откликнулась она. – Хотела уточнить: что готовить на ужин?

– Ммм, надо подумать, – протянул Томас, а я, не дожидаясь его ответа домработнице, одним глотком допила свой кофе и выскользнула из кухни – переодеваться.

В спальне, в гардеробной, до сих пор стояли пакеты с моими покупками из бутиков. Не тратя много времени на выбор, я нашла юбку, легкую блузку с короткими рукавами и чулки. Оделась в считанные минуты, постоянно поглядывая на дверь и боясь, что в самый неподходящий момент зайдет Томас.

К счастью, сытый мужчина пришел лишь тогда, когда я собирала волосы. Скользнув по мне безразличным взглядом, подошел к шкафу, чтобы достать оттуда галстук.

Я же схватила сумочку и приготовилась тактично сбежать, но не успела сделать и двух шагов, как была остановлена тихой просьбой:

– Не поможешь завязать галстук?

Замерла, даже не зная, что ответить на этот вопрос. Да и галстуки я никогда не завязывала.

– Не умею, – наконец сумела выдавить, но почему-то подошла к нему.

– Я буду направлять, – обещал Матисон.

Почему бы нет? Томас спас меня, даже приютил, а помощь с галстуком – мелочь.

Чуть подрагивающими из-за волнения пальцами аккуратно взялась за края темно-синего аксессуара, подтянула.

– Да, так, Алисия… Нет, в другую сторону, правильно… – комментировал мои действия босс, меня же будоражило его близкое присутствие и теплое дыхание, которое я ощущала на коже рук.

Через пару минут дело было сделано, и я все же сумела завязать хитрый узел. Неосознанно поправила воротник мужской рубашки и сделала шаг назад, чтобы оценить творение своих рук.

Получилось ровно и аккуратно.

– Спасибо, мисс Николс, – поблагодарил Томас и, взяв ключи и смартфон с комода, спросил: – Идем?

– Да, конечно, – кивнула я и двинулась следом.

Глава 11

/Айседора Лейблант/

– Томас, останьтесь.

Окликнув Матисона, я отвернулась и отошла к окну. Встав к нему спиной, приняла наиболее выигрышную позу и, едва услышала его шаги позади, по моим губам скользнула улыбка.

Лишь спустя несколько секунд томительного ожидания, поняла, что обманулась. Послышался тихий скрип кожи. Он сел в кресло, ожидая дальнейших распоряжений, вместо того, чтобы подойти ко мне.

Разочарование накатило волной, вгоняя в тоску. Как бы мне ни хотелось утешать себя, но с ним творилось что-то неправильное. И мне это не нравилось.

– Слушаю тебя, Айси.

Голос Тома, как всегда, возбуждал. Низкий, бархатный, обволакивающий. Просто услада для моего слуха.

– Ты так торопишься, дорогой? – Я медленно обернулась, подошла ближе, села перед ним на стол, слегка разведя колени в стороны. – Совсем нет времени на меня. А я скучаю.

– Много работы. – Он говорил сдержанно, но уверенно. Смотрел прямо. Маленький лев. Такой смелый и опасный, думает, что он самый сильный в этой прайде. Так когда-то думал и Фрэнк, пока я не заполучила все его акции, прибрав к рукам бизнес.

– Работы должно стать меньше, – призывно улыбнувшись, я положила руку на стол, соприкоснувшись с его пальцами. – У тебя ведь теперь есть помощница. Наша хрупкая очаровательная мисс Николс. Как она, Том?

Я говорила и внимательно следила за ним. За глазами, в которых мгновенно появился холодный налет. За губами, уголок которых едва-едва дернулся в сторону. И крылья носа, что чуть расширились, выдавая мальчика с головой. Он злился.

– Она не готова.

Голос ровный, без единой лишней эмоции. Я даже начала им гордиться.

А ведь он бы мог сидеть сейчас в моем кресле, если бы не наломал дров и не начал строить из себя идиота, которому плевать на деньги Эриксона. Отказавшись участвовать в афере против Фрэнка, он заявил, что сможет подняться сам, без "этих грязных методов". Возможно, у него получилось бы, но я успела быстрее. Эриксон был редкой сволочью, но слишком дорожил репутацией, чем и воспользовалась, чтобы получить контрольный пакет акций. И теперь Томас довольствовался лишь двадцатью процентами активов. Двадцать против шестидесяти! Еще двадцать все еще принадлежали Мэтту Бину, но и на этого старого козла однажды найдется рычаг давления.

Том нервно постучал пальцами по столу и многозначительно взглянул на часы. Я хмыкнула. Это при мне он стал таким, превратился в хищника… Голодного, жадного, необузданного, все больше превращаясь в того, с кем хотелось делить не только постель. И я не собиралась отдавать его! Стоило вспомнить о маленькой дряни, вставшей между нами, как злость снова накатила волной.

– Значит, думаешь, ей нужно еще время?

Я чуть склонила голову, коснулась его ноги носком туфли, слегка приподнимая брючину. Казалось, игра поглотила меня полностью, но… я услышала, как он задержал дыхание, а после проговорил, стараясь не выдать себя ни словом:

– Я думаю, ее стоит оставить в покое.

Мне захотелось рассмеяться. Том, Том, Том… Кажется, он всерьез заинтересовался этой никчемной дурой. А ведь мы так не договаривались!

Оттолкнувшись от стола, я направилась к своему креслу, грациозно покачивая бедрами. Да, милый, помню, как ты возбуждаешься от этого. Тело не обманешь, дорогой, и мы с тобой знаем об этом лучше других.

– Том, – присев на свое место во главе стола, откинулась на спинку, закинула ногу на ногу и, передернув плечами, посетовала: – у меня такое ощущение, что эта девочка… Элисон? – Он не ответил, не поправил меня, но вид стал раздраженным. – Впрочем, плевать, ты понял, о ком я говорю.

О да, он понял. И мне совсем не нравилось то, как Матисон реагировал на косвенное оскорбление этой девицы.

– Так вот, мне кажется, что она стала помехой. А я не люблю помехи, дорогой.

Том нахмурился, сел удобней. Он никогда не был глупцом, и сейчас наверняка должен был проанализировать сказанное. Он смотрел на меня внимательно, изучающе, словно взвешивал, какой вред я смогу причинить.

– Чего ты хочешь, Айси? – спросил прямо, не сводя проницательного взгляда.

Хочу? Тебя, дорогой. Но это ты и так знаешь. Скажу, чего я не хочу…

Открыв рот, я беззвучно проговорила, выразительно двигая губами: "Ты. Мой! И я не собираюсь делиться".

Ну же, Том, делай выводы. Принимай решение. Вспоминай, кто владеет контрольным пакетом акции в фирме… Или думаешь, маленькая дура стоит таких жертв?

Казалось, прошла вечность, прежде чем Матисон ответил.

– Айси, – он поднялся и улыбнулся. Почти привычно. Только лед из глаз никуда не делся. – Девчонка нам не помеха, я просто исключил ее из меню. Слишком пресная.

Хор-р-рошо, Том!

Я подарила ему поощрительную улыбку.

– Тогда я жду тебя вечером, дорогой? Обсудим сделку с "Арно энд компани", выпьем… поговорим.

– Я приеду, – и снова дежурная улыбка. Сдержанная, сухая. – А теперь мне и правда пора, Айси.

Он вышел, а я буквально кипела от гнева.

Чертова девка Николс! Что ж, посмотрим, понял ли Том мое предупреждение…

* * *

/Алисия Николс/

Я сидела, тупо уставившись в монитор, и всеми силами пыталась сосредоточиться на работе. Как назло, мысли постоянно улетали то в одну, то в другую сторону, зацикливаясь на очень далеких от офиса вещах.

На экране письмо от мистера Стивенсона по поводу инвестиций, а в голове Томас Матисон и его странное поведение.

Почему-то только вернувшись на работу я осознала, насколько все изменилось.

Ведь именно здесь я приняла его пошлое предложение, именно здесь он в первый раз разложил меня на столе и вообще позволял себе много слов и прикосновений…

Поэтому сейчас, когда Томас вел себя безукоризненно вежливо и по-деловому, было очень… странно, что ли.

Еще более странно было от осознания, что вечером я сяду в его машину и снова поеду к нему домой, потому как куда еще мне идти, если нет кватиры?..

Минут пятнадцать назад Томас вышел из кабинета, сказав, что по возвращении выдаст мне задание. Надо собраться, а в голове не просто пустота – вакуум. Такими темпами я рискую вылететь с работы как раз потому, что мне перестанут давать послабления, как любимой постельной игрушке.

Именно в разгар этих упаднических мыслей дверь приемной скрипнула, и на пороге появился высокий светловолосый мужчина.

Он сделал шаг вперед, аккуратно прикрыл за собой дверь до мягкого щелчка, поправил рукав серо-стального пиджака и проговорил:

– Добрый день. Я к Томасу Матисону.

У него был едва уловимый странный акцент. Вкрадчивая, раскатистая "ррр", что делала речь более мягкой и даже похожей на мурчание большого кота.

– Здравствуйте, – доброжелательно улыбнувшись визитеру, я спросила: – Вам назначена встреча?

Блондин не торопясь дошел до моего стола, прислонился к нему бедром и, чуть подавшись вперед, со сдержанным интересом принялся меня разглядывать.

– Нет, сегодня мне не назначено, но Томас примет.

Я удивленно округлила глаза и даже позволила себе бестактность, напрямую поинтересовавшись:

– Почему?

– М-м-м… Алисия, хочу напомнить, что есть список людей, которых пускают всегда. Посмотрите там, – он выпрямился и я поняла, чем был обусловлен недавний интерес. Видимо, у господина плохое зрение, и он всего лишь пытался прочитать имя на бейдже.

Я мысленно стукнула себя пресс-папье по голове и быстро защелкала мышкой, открывая нужную папку.

– Да, конечно… Извините.

– Ничего страшного, – мягко улыбнулся он и представился: – Клаус Сайн-Витгенштейн. Я должен быть в списке.

Несколько кликов и я нашла нужную фамилию. Подняла глаза на по-прежнему безупречно вежливого и сдержанного мужчину и с улыбкой сказала:

– Да, все верно. Располагайтесь, пожалуйста! Мистера Матисона сейчас нет, но он должен скоро вернуться.

– Благодарю.

Интересный визитер с поистине королевским достоинством кивнул.

Немец… Теперь понятен акцент.

Я еще раз окинула мужчину внимательным взглядом, на этот раз подмечая широкий разворот плеч, четкий классический профиль и истинно норвежские светлые волосы и голубые глаза.

Он был красив, этот Клаус.

Имя-то какое забавное для такого мужчины. Хотя, тут дело лишь в том, что оно непривычно для моего слуха.

Но пора бы перестать любоваться залетными немцами и вспомнить о своих прямых обязанностях.

– Мистер Сайн-Витгенштейн, вы желаете чай или кофе?

Ай да я, ай да молодец! Фамилию выговорила без запинки и с первого раза!

– Благодарю вас, Алисия, – едва заметно улыбнулся Клаус. – Не откажусь. Будьте добры, чашку зеленого чая.

– Конечно, – я встала и направилась на импровизированную кухоньку в подсобном помещении

Почему-то именно в тот момент, когда я заливала кипятком чайный пакетик, у меня как никогда остро ощущался диссонанс. Между очевидно богатым и красивым немцем в классическом стальном костюме и пакетированным чаем… Какой бы хорошей не была марка этого самого чая. Просто сам факт! Пакетик и Клаус Сайн-Витгенштейн!

Но увы, вариантов не было. Томас был заядлым кофеманом, потому выбор хорошего кофе был представлен в ассортименте, а вот с чаем – проблемы.

Так что я поставила на поднос чашку, на край блюдечка положила пару кусочков сахара, ложку на салфетку и, выдохнув, двинулась обратно в приемную.

Толстый ковролин глушил стук каблучков. Я, старательно гипнотизируя неожиданно тяжелую ношу, шла к гостю, который уселся в одно из кожаных кресел и, закинув ногу на ногу читал газету, из числа оставленных на журнальном столике.

Но стоило мне подойти к столу, как немец вскинул голову и пристально, внимательно посмотрел на меня. Я пропустила вдох и крепче сжала пальцы на подносе.

Пока меня не было, ариец надел очки. И сейчас его взгляд через прямоугольные стекла казался хищным, изучающим… препарирующим.

Ох, ересь какая-то мерещится. Я извиняюще улыбнулась, понимая, что нельзя так пялиться на гостей, и наклонилась, чтобы поставить поднос на столик.

Именно в этот момент Клаус почему-то попытался встать и случилось неизбежное: столкновение широкой груди мужчины и подноса. Чашка пошатнулась и опрокинулась, и поток зеленого чая хлынул по подносу, а потом коснулся темно-графитовой рубашки немца.

Вскрикнула, выпустила поднос из рук, и он с грохотом рухнул на пол, а Клаус лишь прикрыл глаза, со свистом втягивая в себя воздух.

Господи, кипяток же…

Я прижала обе ладони ко рту, с ужасом глядя на расплывшееся по рубашке влажное пятно. И думала я сейчас о двух вещах. Первое – героическому немцу в данный момент должно быть адски больно, но он не показывает виду, только зубы сжал крепче.

Вторая мысль была более приземленна и прозаична: Томас меня уволит ко всем чертям, и будет прав.

Меня парализовало паникой, и я не знала, что делать, куда бежать и что предпринять! Надо, наверное, ожог чем-то смазать?..

– Алисия, у вас на кухне есть сушилка для рук? – спокойно спросил Клаус, кончиками пальцев отводя влажную ткань от кожи. – Я бы хотел высушить рубашку до прихода вашего босса.

– Да-да, конечно, проходите.

Я торопливо показала куда надо идти и, кивнув блондину на сушилку, рванула к одному из шкафчиков, где хранилась аптечка. Схватила заветную коробочку, повернулась к Клаусу и зависла…

Он уже снял пиджак и сейчас аккуратно расстегивал второй манжет. Не торопясь, но быстро и сноровисто немец справился с длинным рядом пуговиц и скинул легкую ткань с широких плеч.

Я покраснела и опустила взгляд на сжатую в побелевших пальцах аптечку, но перед глазами все еще стояло идеально вылепленное тело. Светлая кожа с легким оттенком золотистого загара, перекатывающиеся мышцы и небольшое родимое пятно в виде сердечка на левой лопатке. Почему-то именно эта деталь намертво въелась в память, так как дисгармонировала с немного брутальным, но утонченным образом, еще сильнее, чем чай в пакетиках…

– О, вы достали аптечку, – по комнате поплыл низкий красивый голос с раскатистым акцентом. – Спасибо большое. Будет замечательно, если там найдется что-то соответствующее случаю.

Торопливо открыла коробочку и начала перебирать содержимое. От жара, от расстройства, бинты… нечто непонятное… о! Вот!

Позади зашумела сушилка, и я смогла вернуться вновь к лицезрению прекрасного.

Почему-то смотрела и сравнивала Клауса с Томасом. Наверное, потому что больше особо и не с кем.

Матисон… другой. Более жилистый, кожа темнее и, наконец, он брюнет.

Шум прекратился, вырвав меня из созерцания, и Клаус с довольным лицом повернулся ко мне, держа рубашку в руках.

Я приблизилась к нему, сжимая тюбик с лекарством, когда в коридорчике раздались торопливые шаги и громкий обеспокоенный голос начальника:

– Алисия, ты где? С тобой все хорошо?

Миг и вот она, картина маслом: Томас на пороге, полуголый красивый блондин на кухне, а в двух шагах от него красная от смущения я.

Матерь Божья!

* * *

/Томас Матисон/

С-с-сука!

Гребаный немец, чтоб тебе без бабла до конца жизни просидеть! Какого хера ты тут делаешь, Клаус?!

Картинка была до тошноты миленькая. Прямо выворачивало, до чего пасторально.

Мышка стояла в паре шагов от полуголого немца и испуганно смотрела на меня, хотя секундой ранее восхищенно пересчитывала кубики на прессе блондина.

Сам недоделанный барон спокойно и нагло смотрел мне в глаза и, не торопясь, натягивал рубашку.

– Привет, Томас, – невозмутимо поздоровался Сайн-Витгенштейн.

Мне же впервые хотелось не быть вежливым, несмотря на необходимость. Мне хотелось обстоятельно, не торопясь, по одному выбивать зубы этой паскуде.

Где, млять, непонятно было?! Это моя мышь!

И откровенно по хер на то, что вроде как я ее отпустил и не претендую. И вроде как мне должно быть плевать на тех, кто имеет ее после меня. Всегда так было… Что изменилось?

– Извините, это моя вина, – затараторила Алисия, глядя на меня несчастными глазами. – Я уронила чай на господина Сайн-Вишгеш… Витгеш…

Бедная девочка отчаянно покраснела, смущенно глядя на немца, а потом на меня.

– Я так и понял, – холодно ответил и, посмотрев прямо в глаза Клауса, сказал: – Жду тебя в кабинете.

Уже разворачиваясь и уходя, я краем уха услышал, как Алисия торопливо что-то лепечет про ожоги и травмы, а Клаус со своим фирменным немецким акцентом мурлычет, что "все произошедшее не стоит беспокойства и право, дорогая Алисия, не нужно так переживать…"

Не удержавшись, обернулся и успел заметить, как этот подлец поглаживает ее по руке, якобы в жесте вежливости и заботы.

Кобель немецкий. Селекционный, мать твою за ногу.

В кабинете мне стоило больших усилий не стукнуть кулаком по любой подвернувшейся поверхности и не швырнуть что-то в стену. Злость застилала разум, переплетаясь с недоумением. С чего я так взбесился? Гадс-с-ство.

Но, когда спустя пару минут на пороге показался Клаус Сайн-Витгенштейн, я уже был почти полностью спокоен.

Почти. Стоило в поле зрения появиться его идеальной роже, как мигом захотелось подпортить селекционный фейс.

Селекционный же фейс носил уже привычное нейтрально-вежливое выражение.

– Еще раз здравствуй, – поздоровался немец и, покрутив в длинных пальцах красивую, инкрустированную деревом зажигалку, положил ее на стол. – Погода сегодня просто сказка, не так ли?

Вступление ни о чем, плюс сигнальная зажигалка на столе…

Я нашарил под столом кнопку и нажал, активируя глушилку.

– Все, можешь говорить.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул немец и открыл неизменную кожаную папку. – Итак, ты просил покопаться в делах твоей дорогой начальницы. И, хочу заметить, ты был молодцом и опередил ее буквально на недельку с аналогичным заказом.

– Она приходила по поводу меня?

Новость была плохой. Сказать больше – отвратительной донельзя.

– Да, была в офисе. Я отказал, мотивируя тем, что сейчас загружен, а одновременно более чем с тремя клиентами не работаю. А так как в данный момент у меня их только два, я рекомендую тебе от всей души оценить мою лояльность, дорогой друг.

Я не удержался и ухмыльнулся.

– В финансовом эквиваленте, разумеется?

– Как тебе будет угодно, – голубые глаза насмешливо сверкнули за стеклами очков. – Но вернемся к делу. Томас, судя по определенным движениям Айседоры, совсем скоро у нее может быть не шестьдесят процентов акций, а восемьдесят. Я бы от всей души посоветовал тебе поторопиться с действиями, если есть план, разумеется.

А вот это совсем уж паршиво.

– И за чей счет наша красавица собирается увеличить свой пакет?

– Не за твой, не переживай. Как понимаю, ты последний рубеж, и взять твои бастионы она планирует в подвенечном платье, предварительно обложив женишка по всем фронтам и не оставив выбора.

Я только постучал пальцами по столу. Надо заметить, что не так давно сама идея женитьбы на Айси не вызывала столь резкого отторжения. Я даже начинал подумывать об этом сам. Красивая, умная, уверенная в себе, а трахается, как чертовка. Возраст у меня уже подходящий, да и как партнер она идеальна. Не возражает против моих забав и даже готова принимать в них участие. Так почему бы и нет?

Но это должно быть добровольным решением. МОИМ решением, а не закономерным итогом хитросплетения интриг.

Именно потому, что я начал ощущать эти подковерные движения, и заказал Клаусу вытащить подноготную Айседоры.

– Что по поводу Фрэнка?

– Там все еще веселее. Как мы помним, полгода назад на месяц пропал акционер вашей компании, а вернувшись, спешно продал свою долю акций и отбыл в неизвестном направлении. Я поднял счета и переводы – судя по всему, акции он отдал за копейки. А с исчезновением Фрэнка дело и правда очень нечисто. Но, похоже, работал профессионал, так как записи камер почищены и вообще – комар носа не подточит.

– Значит, в этом направлении нужно еще поработать, Клаус. Что у нас с махинациями, которые я заметил, и как с налоговой?

– Айседора очень осторожна, но кое-какие хвостики я нашел. В любом случае, требуется время.

Я запустил руку в волосы, с трудом сдерживая ругательство. Время, время, чертово время! А что делать, если его нет?!

– Могу порадовать: в случае, если расчеты верны и осведомители не подведут, то вся нужная информация у меня будет совсем скоро.

Я только кивнул, взял папку и бегло просмотрел данные.

– Все равно спасибо, и работай дальше. Оплату перечислю согласно прейскуранту… с благодарностью.

Немец только кивнул и, вежливо попрощавшись, двинулся к выходу из кабинета.

Я же пристально смотрел на широкую спину, обтянутую темно-графитовой тканью, и давил в себе желание сделать глупость. Классическую такую глупость под названием "прижать конкурента к стене и от души порекомендовать не трогать мою женщину".

Но я промолчал.

Это ведь не моя женщина.

Глава 12

/Алисия Николс/

Если бы у меня месяц назад спросили, может ли жизнь кардинально измениться за день, я бы со стопроцентной уверенностью ответила, что нет. Потому что обычно моя жизнь текла монотонно и уныло по руслу реки с названием "Безысходность". Однако, как я убедилась вчера, жизнь может меняться. Причем на сто восемьдесят градусов!

Переночевав у Томаса с понедельника на вторник, я поняла, так дальше продолжаться не может, и уже в следующее утро начала искать квартиру, предварительно позвонив Шин и сказав, что не смогу ее навестить. Потом я долго рылась в интернете, искала подходящие варианты, обзванивала приветливых и не очень владельцев квартир, безнадежно вздыхала, понимая, что все приличные варианты мне не по карману, а неприличные попросту опасны.

За этим занятием меня и застал Матисон, когда вернулся после очередного совещания у Лейблант.

– Я же сказал, что помогу тебе с квартирой, – произнес он голосом, источавшим явное недовольство моим неположенным занятием в рабочее время.

Я вжала голову в плечи и опасливо взглянула на босса.

– Простите, – пробормотала, отводя глаза. – Но контракт ведь расторгнут… И вы обещали, что больше не станете до меня…

Слово "домогаться" я так и не договорила, потому что он меня перебил:

– Если обещал, значит, не буду. Но мои слова по поводу квартиры остаются в силе. Я сейчас же позвоню знакомому риелтору, и он поможет подобрать что-нибудь доступное.

– Но я бы не хотела… – начала свои возражения по поводу очередного финансового вмешательства Матисона в мою жизнь.

– Я оплачу только первый месяц. Дальше сами, – небрежно бросил он, уже приближаясь к дверям своего кабинета. – А сейчас займитесь своими непосредственными обязанностями, мисс Николс. Подготовьте отчет, который мы обсуждали утром, и заварите мне кофе.

Стоит ли говорить, что еще до конца рабочего дня мне на адрес электронной почты упало письмо от некого Андреса Лоунса, риелтора из дочерней фирмы, принадлежащей "Эриксон и Бин", с адресом, по которому нужно явиться после работы?

Посмотрев по картам, с удивлением обнаружила, что пункт назначения находится в Бруклине, в местечке где-то между клиникой Шин и квартирой Матисона. Стараясь убедить себя, что это простое совпадение, я в полном одиночестве отправилась на встречу с мистером Лоунсом.

Матисон, сославшись на важные рабочие дела, остался в офисе, попросив меня позвонить ему, когда решу, устраивает ли меня квартира. Говорил он это все таким тоном, будто уже в тот момент знал, что меня все устроит, и, как оказалось, был прав.

Тихая улица недалеко от центрального парка, двухкомнатная квартирка с уютной кухонькой, приличным санузлом, хорошей мебелью, а главное – приемлемой ценой.

Конечно, дороже, чем было в старой конуре Бронкса, но и не так дорого, как мне попадалось в других объявлениях.

Позвонив Томасу, я искренне поблагодарила его за помощь и очень обрадовалась, когда он сказал, что заедет в свою квартиру, заберет оттуда пакеты с моими вещами и привезет их в новые апартаменты.

Признаться, я рассчитывала, что, приехав, он хоть немного задержится, и даже успела сбегать в ближайший магазин и купить кофе, чтобы угостить его любимым напитком. Но Томас с порога заявил, что спешит, поставил мои вещи и уехал, даже ради приличия не приняв мое приглашение войти…

– Ну и ладно, – буркнула я, делая вид, что не обижена, когда закрывала за ним дверь, хотя на душе скребли кошки. Не успела привыкнуть к благородному Матисону, как он снова переменился, став равнодушным и холодным.

И вот настала среда. Прибежав на работу, я привычно заварила кофе и, как всегда в девять ноль ноль, отнесла его боссу.

Томас был еще более холоден, отстранен и совершенно собран.

– Благодарю, мисс Николс, – ровно произнес он. – Вам на ящик я выслал документы, к вечеру их нужно обработать и составить выборку для отдела развития. Если будут вопросы по ходу работы, обращайтесь. А пока свободны.

Я поджала губы и кивнула.

Вышла из его кабинета, села за рабочий стол и с противоречивыми чувствами в душе буркнула себе под нос:

– Наверное, так даже лучше. Будто ничего и никогда не было.

Открыла ноутбук и погрузилась в работу.

Время до обеда пролетело быстро, я бы даже не заметила наступления двух часов, если бы Матисон не вышел из своего кабинета, заявив, что едет в ресторан на деловую встречу с клиентом.

Едва двери за ним закрылись, поняла, что и мне не мешало бы перекусить. Достала запеченную вчера вечером индейку с картофелем и направилась на общую кухню.

Сегодня мне везло – большинство сотрудников фирмы уже пообедало, и испепелять меня взглядом было практически некому. А те две дамы, что сидели у входа, даже не сочли нужным поздороваться, видимо, посчитав меня офисной мебелью. Что ж, приняла такой порядок дел и постаралась отнестись к этому равнодушно. Единственным, кто решился со мной заговорить, так и оставался Мэтт Гардс, но и его после нашей первой встречи я так ни разу и не видела.

– Алисия! – раздалось с порога, и я едва не выронила контейнер с едой от внезапности.

Помяни черта, он и выскочит из табакерки.

Мэтт стоял в дверях кухни и, ослепительно улыбаясь, радостно оглашал приветствиями все помещение:

– Я уж было начал опасаться, что ты сбежала из нашей фирмы. Каждый день пытался тебя здесь поймать.

Улыбнулась ему в ответ, приветливо подзывая ближе, чтобы не отвечать через всю кухню.

– Было много дел, – произнесла я.

– Совсем тебя Матисон заездил, – пошутил парень. – Вечно он своих секретарш изводит!

Я чуть было не подавилась воздухом, услышав подобное. Опасливо взглянула на Гардса и очень быстро поняла, что Мэтт имел в виду что угодно, кроме моих неуставных отношений с шефом.

– Он хороший босс, – очень осторожно начала я. – Просто в понедельник я умудрилась разлить чай на посетителя, а вчера занималась подбором новой съемной квартиры. Так уж вышло, что мне было не до обеда.

Но парень уже беззаботно махнул на все рукой, разогрел свою еду, а после мы расположились за маленьким столиком в углу кухоньки.

– Спасибо тебе за компанию, – произнесла я, когда покончила со своей индейкой и придвинула к себе чай. – А то на меня здесь все как на прокаженную смотрят.

– Завидуют, – Гардс указал вилкой в сторону, где за стеной царствовал офисный опен-спейс. – Здесь каждая вторая мечтает о твоем месте, вот и сочиняют слухи один круче другого. Ты их не слушай!

– Что за слухи? – как бы невзначай поинтересовалась я, а сама уже насыпала в чашку третью ложку сахара.

– Про тебя и Матисона. Все считают, что ты его любовница и личная протеже.

– Что за глупости? – еле выдавила, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно.

– Вот и я всем тоже самое сказал. Но они, видите ли, сделали такой вывод потому, что до этого он никого лично на собеседования к миссис Лейблант не водил. Да и она сама редко имеет дело с линейными сотрудниками.

– То есть? – сердце гулко стукнуло в груди, а в голове зародились нехорошие подозрения.

– Ни меня, ни кого бы то ни было другого лично генеральная не собеседовала, – продолжил мысль Гардс. – Все наши вопросы трудоустройства решались в HR-отделе. Но я считаю, что в твоем случае по-другому и быть не могло. Если ты личный помощник Матисона, то наверняка имеешь доступ к важным документам, несущим конфиденциальную информацию. Так что ничего удивительного, что лично стерва Айси разговаривала с тобой прежде, чем взять на работу.

– Да, действительно, – пробормотала я, залпом допивая чай и обжигая им небо.

– Вот. Я потому и говорю, чтобы ты не слушала все эти россказни. Всем проще поверить, что ты спишь с начальником, чем в то, что добросовестно работаешь!

Гардс еще раз улыбнулся и отсалютовал мне своей кружкой.

Наверное, хорошо, что мне в собеседники попался именно он. Вот такой добрый и неиспорченный парень, неверящий слухам. Потому что иногда даже "злые языки" оказываются на сто процентов правы в своих выводах.

– Мне пора, – вставая из-за стола, сообщила я. – Обед закончился, а у меня презентация еще не доделана.

– Конечно, – Мэтт снова улыбнулся мне во все тридцать два. – Так что насчет телефончика?

Я рассеянно развела руками, произнеся лишь:

– Возможно, в следующий раз.

Нет, это было не кокетство. Просто мне необходимо подумать над ситуацией, а Гардс явно хотел перевести наше с ним знакомство во вне офисные отношения.

Мне же пока других проблем хватало.

Весь путь до приемной Матисона я прокручивала в голове полученные сведения.

Что же это выходило?

Лейблант никогда не вызывала на собеседование никого из линейных сотрудников, что в принципе уже логично. И только такая неопытная дурочка, как я, могла не заметить этой странности.

В холле меня сразу встречал Томас – ее заместитель и правая рука. О чем я думала в тот момент, если упустила из вида этот оксюморон?

Я думала о Шин.

Потому и вошла так легко в расставленные сети, радуясь, когда предложили "другую" должность, а потом еще контракт подписала фактически не глядя.

Очень хотелось лично расспросить Матисона обо всем этом, но его не было в кабинете.

В ожидании босса я уселась за свой стол, открыла незавершенную выборку и полезла в почту, где лежали необходимые для нее документы.

Листая десятки непрочитанных писем, мой взгляд зацепился за одно, выбивающееся из общей массы.

С. Клаус – значилось в адресате.

– Похоже, кто-то решил пошутить, – проговорила вслух, помня, что Рождество еще не скоро.

Кликнув клавишей мыши, развернула заинтересовавший файл и быстро пробежалась глазами по строчкам, сперва не понимая, о чем речь. Однако, стоило зацепиться за имя сестры, как дыхание сбилось…

– О мой бог, – шепнула, чувствуя, как заходится от волнения сердце. – О мой бог…

"Дорогая мисс Николс," – перечитала вновь первые строки. – "Я являюсь меценатом и филантропом, представляю фонд FAO. Совсем недавно у меня состоялся разговор с руководством клиники, где проходит лечение ваша сестра, Шин Николс. Узнав о ее случае, я пришел к выводу, что в силах помочь вам с финансовыми расходами на борьбу с ее болезнью."

– В силах помочь вам… – проговорила, все еще не веря в содержимое письма, и тут же вернулась к чтению:

"…Мне хотелось бы встретиться с вами для уточнения деталей. Думаю, будет удобно в ресторане "Asiate", в шесть вечера. Надеюсь на ваше присутствие.

С уважением, С. Клаус"

– С. Клаус, – повторила, не задумываясь. Да хоть Кролик Роджер! Только бы он помог!

Неужели чудо случится?!

От мысли, что у Шин появился реальный шанс выздороветь, у меня закружилась голова. Нервно вскочив с места, я подбежала к сумочке и достала мобильный телефон, чтобы немедленно позвонить Матисону. Руки слушались плохо, а в глазах все плыло от накативших эмоций. Хотелось ни то плакать, ни то смеяться, но главное это то, что в душе расцветала надежда, которую почти утратила. Моей Шинни дадут шанс на жизнь!

Дверь распахнулась в тот момент, когда я наконец справилась с молнией сумочки. На пороге возник Матисон, бросил на меня взгляд цепного пса, не кормленного больше недели, и промчался ураганом к себе, хлопнув дверью так, что стена содрогнулась.

При этом он не сказал ни слова. Впрочем, мы теперь вообще мало общались, а мне сейчас очень нужно было поговорить.

Жизненно необходимо.

Распечатав документы и взяв папку с проделанной за день работой, я подкралась к кабинету босса и на миг замерла, прислушиваясь. Гробовая тишина была мне ответом. А затем что-то врезалось прямо в дверь, разбившись на осколки.

– Да какого хера?! – вопрос Томаса, заданный через дверь, едва не заставил меня сбежать на рабочее место. И я бы так и поступила, но там был компьютер с открытым письмом…

Стук получился глухим, едва слышным, но Матисон отозвался:

– Войдите! – рявкнул он с той стороны.

На негнущихся ногах, прижимая к груди папку, я открыла дверь и аккуратно перешагнула через осколки фарфоровой чашки на пороге.

– Ну?! – поторопил меня босс.

Он выглядел не просто злым, а взбешенным. Дорогой пиджак валялся на кресле у стола, рукава рубашки были закатаны до локтя, узел галстука сильно распущен.

– Мистер Матисон, я… мне очень нужно попросить вас. Мне нужно уйти. Раньше обычного, – бросив взгляд на настенные часы, я судорожно сжала папку и договорила скороговоркой: – Работа сделана, хотя следовало бы еще раз пересчитать все цифры, но завтра я приду пораньше, и тогда…

– Дайте сюда! – прервал он, протягивая руку вперед и нервно двигая пальцами, подзывая меня.

Я не заставила его ждать. Пока босс листал бумаги с моими записями, переступала с ноги на ногу и мысленно прикидывала, успею ли вовремя на встречу с С. Клаусом.

– Неплохо, – с долей удивления проговорил Матисон, возвращая внимание на себя. – Я почитаю, оставь. Сделаю замечания на полях и положу папку на стол. Утром внесешь поправки.

– Да, конечно, – сцепив руки в замок, я натянуто улыбнулась, едва сдерживаясь, чтобы не броситься прочь немедленно.

Томас взглянул на меня озадаченно и, кажется, хотел о чем-то спросить, но тут ему позвонили по внутренней линии.

– Иди, – бросил он, прежде чем начал разговор с кем-то из сотрудников.

Я не просто вышла – вылетела! Схватив сумку, бросилась к дверям, крикнув уже оттуда:

– Спасибо! До завтра!

Дорога предстояла неблизкая. Ресторан "Asiate" находился в самом центре Манхэттена, и стоимость на блюда там, конечно же, была запредельная. Даже на воду. Впрочем, есть там я не собиралась.

Потратив больше получаса на поездку, наконец, подбежала к отелю, в котором находился ресторан. Остановившись у входа и восстановив сбитое дыхание, я, стараясь не обращать внимание на стремительно нарастающую головную боль, взглянула на часы. Пришла даже раньше.

Что ж, лучше подожду, чем опоздаю.

В просторном зале со стильной обстановкой и окнами во всю стену, я первым делом огляделась в поисках нужного человека.

– Мисс, вам помочь? – Стройная миловидная девушка в бежевом платье приблизилась ко мне и заученно улыбнулась.

"Администратор зала" – поняла я.

– Да, у меня встреча. С некто С. Клаус.

– Вы – мисс Николс? – неожиданно уточнила девушка.

– Да.

– Прошу вас, пройдемте за мной. Вас уже ожидают.

Она провела меня меж столиками к другому концу зала. Наш стоял у самого окна, за которым открывался вид на вечерний город. За высокой спинкой не было видно моего визави, и я в волнении сжимала клатч. Но когда все же увидела неведомого С. Клауса…

На меня с легким удивлением смотрели знакомые голубые глаза с породистого лица немецкого аристократа.

– Мисс Николс? – спросил он, окидывая меня долгим, изучающим взглядом. – Вот так встреча.

– С. Клаус? – мрачно спросила я, исполненная самых дурных предчувствий. – Меценат, филантроп и так далее?

– Присаживайтесь, – он кивнул на стул напротив себя. – Побеседуем. Догадываюсь, какие у вас могли появиться мысли, но вы не правы, Алисия.

Несколько бесконечно долгих секунд колебалась, но все же села. Выслушать ничего не стоило, да и, наверное, я так сильно обожглась с Томасом, что теперь всего боюсь. Немец даже в нашу первую встречу вел себя очень корректно и сейчас продолжал в том же духе. Разве есть основания его бояться?

Он не торопился с началом беседы. Откинулся на спинку стула, покачал в руке бокал белого вина и сделал небольшой глоток.

Сегодня Клаус Сайн-Витгенштейн был в белоснежном костюме. Воплощение элегантности. Черный галстук и запонки лишь подчеркивали общий образ ярким акцентом. В золотисто-пшеничных волосах искрился свет многочисленных ламп, а глаза мужчины казались почти синими.

Красивый. Можно любоваться. Но как-то не тянет, потому что было в немце что-то неуловимо хищное и агрессивное. Ягуар на ветвях. Не прыгнет, пока на сто процентов не убедится в том, что потраченные усилия будут оправданы.

Едва заметная улыбка тронула четко очерченные губы мецената Санта Клауса… ой, прошу прощения, Сайна Клауса!

– Так вот, Алисия Николс, – вновь начал говорить мужчина, чуть растягивая слова. – Я нашел историю болезни вашей сестры и потому написал. Поверьте, фото родственников в истории болезни не найдешь, и я не знал, что вы это… м-м-м… вы. Простите за некую косноязычность, все же английский не мой родной язык, и периодически словарный запас подводит.

Полагаю, этот осовремененный викинг изволил лукавить.

– Мистер Сайн-Витгенштейн, уверяю, у вас превосходный английский.

– Настолько, чтобы вы мне поверили или недостаточно? – усмехнулся светловолосый собеседник, делая еще один глоток вина.

Я невольно улыбнулась и, проведя указательным пальцем по узору на скатерти, ответила:

– Пожалуй, вы были достаточно убедительны.

– Дивно, – он отсалютовал мне фужером и поставил его на стол. – Кстати, немногие американцы могут без ошибок произнести мою фамилию. Вы, на удивление, еще почти ни разу не ошиблись.

– Это хорошо?

– Вероятно, – медленно кивнул он и смежил ресницы, окончательно усилив мои ассоциации с большой опасной кошкой. – Но вернемся к нашему делу. Как я уже писал, помощь вашей сестре дело уже решенное. Но мне необходимо знать некоторые детали…

Минут двадцать мы обсуждали историю болезни, рекомендации врачей, необходимость операции, а также варианты реабилитации после нее. Клаус говорил, что Шин лучше отправить в немецкую клинику, ведь, как известно, там лучшие врачи, но я возразила, ссылаясь на то, что перевозить сестренку сейчас может быть опасно. Риск слишком велик.

Мужчина не настаивал. Постепенно тема лечения исчерпала себя, я уже почти допила любезно предложенный мне бокал вина и собралась прощаться, как вдруг появилась официантка с подносом.

– Поужинаете со мной? – задал вопрос немец, когда мы вновь остались одни. – Я позволил себе сделать заказ на свой вкус. Надеюсь, вы простите мне это маленькое самоуправство?

– Но… почему не спросили? – я рассеянно смотрела на странный салат, в котором опознала только рукколу и креветки.

– Был риск получить отказ. А я не люблю отказы и предпочитаю избегать ситуаций, в которых могу на них нарваться, – неожиданно озорно подмигнул мне Клаус и, подцепив креветку, отправил ее в рот и невозмутимо поделился мнением: – М-м-м-м… дивно вкусно! Рекомендую.

Отказываться было грубо и неприлично, потому я неохотно вытащила столовые приборы из объятий кремовой салфетки и ткнула в тарелку. Клаус неожиданно рассмеялся, а в ответ на мой вопросительный взгляд пояснил:

– Извините, но эмоции на вашем выразительном личике воистину бесценны. Поверьте, Алисия, тараканов в салате нет, не нужно в него так недоверчиво вонзать вилку.

– П-п-простите, – покраснела и, чтобы как-то загладить неловкость, сунула в рот листик рукколы с креветкой.

Вау. И правда безумно вкусно!

Клаус лишь улыбнулся и, покрутив в изящных пальцах столовый прибор, вновь вернулся к еде.

– Как вам ресторан? – внезапно поинтересовался он, когда основные блюда уже остались позади, и мы ожидали десерт.

– Чудесный, – ни капли не покривила душой я. – Очень уютный и музыка потрясающая.

– Вам нравятся фортепьянные концерты? Если не ошибаюсь, это вторая часть Кельнского концерта Кита Джаррета.

– Да, мне очень нравится это произведение.

– О, я тоже от него в восторге! – оживился Клаус и неожиданно усмехнулся. – И не только потому, что Кельн – мой родной город.

Воодушевленная тем, что наконец-то с кем-то можно поговорить о любимой музыке, я, подавшись вперед, спросила:

– А вы знаете, почему именно это выступление стало знаковым? Полная импровизация от первой и до последней ноты!

– Именно, дорогая Алисия, именно. Она стала самостоятельным произведением и окончательно закрепила статус пианиста и композитора Джарретта как уникума мировой музыки.

Беседу пришлось ненадолго прервать, потому как подошла официантка и поставила на стол чайничек, передо мной тарелочку с тирамису, а возле Клауса десерт с тремя шариками мороженого.

– А ведь концерт должен был стать провалом, позором и "верните деньги", – немного криво, но очень эмоционально произнесла я. – Но в результате получился шедевр, открывший новую страницу в истории джаза. К слову, рояль тогда перепутали, и он был слегка неисправен. Если не ошибаюсь, пришлось играть на среднем регистре.

Клаус с улыбкой смотрел на меня, долго, пристально и мне даже показалось, что немного удивленно.

– Что-то не так? – забеспокоилась я, бегло осматривая платье и даже касаясь уголков губ, мало ли что… вдруг помада растеклась?

– Все замечательно, Алисия, – медленно покачал головой немец. – Просто я… очарован. Вы не поверите, как редко можно встретить молодую и красивую девушку, с которой можно поговорить на такие темы.

– Мне кажется, вы утрируете, – я покраснела от неожиданного комплимента.

– Разве что чуть-чуть, – он отсалютовал мне чашкой и, сделав глоток, зажмурился от удовольствия. – Люблю классический зеленый чай. Тут он весьма недурен.

Я вспомнила злосчастные офисные пакетики, мокрую от кипятка рубашку, а после красивый рельефный торс и вновь покраснела.

Наша деловая встреча с обходительным европейцем чем дальше, тем больше начинала походить на свидание. Или мне просто кажется? В конце концов, мы лишь побеседовали о музыке, а галантный аристократ сказал несколько комплиментов. По идее, это естественно. Не всем же быть такими, как Томас. Есть на свете нормальные мужчины!

Мы еще немного поговорили, переключившись на других музыкантов и даже слегка углубились в живопись.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

Вот и мой десерт подошел к концу, день окончательно уступил свои позиции и за панорамными окнами мглу рассеивали яркие огни города.

– Позволите отвезти вас домой? – светски спросил Клаус, держа в руках мое пальто. – Воспитание не дает права отпускать девушку в одиночестве.

– Не переживайте, я прекрасно доберусь сама

– Боюсь, милая леди, что вынужден настаивать. Не заставляйте джентельмена корить себя.

Посмотрела в голубые глаза "джентельмена" и поняла, что проще согласиться. Рядом с Клаусом я ощущала себя драгоценным сосудом, с которым нужно обращаться как можно бережнее. Странное, незнакомое чувство, которое не может не нравиться.

Но я уже настолько пресытилась самоуверенными красивыми богачами, что… эх… Каким бы не был внешне положительным Клаус, не могла расслабиться и перестать ожидать подвоха.

– Алисия, – он придержал меня за руку уже на крыльце отеля. – У меня к вам просьба… или предложение, даже не знаю.

– Слушаю.

Помимо воли в груди что-то сжалось от дурных предчувствий.

– Я хочу пригласить вас на ланч. В удобный вам день, разумеется.

– Ланч? – я вскинула бровь.

– Я бы позвал на ужин, но, боюсь, вы точно мне откажете. А я уже говорил, что не люблю оказываться в ситуациях, где могу услышать "нет". Кровь предков-завоевателей диктует мне, что надо оборачивать "нет" в "да".

Я, слегка запрокинув голову, пристально смотрела в голубые глаза Клауса, и думала, что же ему ответить.

Почему бы и не согласится? Нужно же начинать новую, совершенно иную жизнь, не так ли? Клаус противоположен Томасу. Самый лучший из возможных вариантов.

Именно в этот момент я посмотрела поверх плеча немца и буквально в трех метрах от нас увидела… своего начальника! Он стоял, запустив руку в волосы, и невидяще смотрел перед собой. Никогда не видела его таким… Глаза воспаленные, а сам бледный, как смерть.

– Мистер Матисон? – Он вскинулся, неверяще глядя на меня. – С вами все хорошо?

– Порядок, – хрипло ответил он и повторил, словно уже для себя: – Порядок.

– Но у вас такой вид… – Я сделала шаг к нему, собираясь предложить съездить в больницу на осмотр.

– Добрый вечер, Томас, – немец не остался в стороне. – Рад тебя видеть.

Клаус неторопливо достал из внутреннего кармана очки. Я в очередной раз поразилась, насколько сильно он меняется в них. Словно другой человек… жесткий, агрессивный и очень-очень хладнокровный.

Томас же смотрел на Клауса так, что если бы мог воспламенять взглядом, то немец наверняка бы уже дымился.

Клаус, не отводя взгляда от Матисона, усмехнулся с отчетливой снисходительностью и повернулся ко мне со словами:

– Спасибо за вечер. Я мог бы подвезти вас домой, но, кажется, Том приехал не просто так, – он завладел моей рукой, медленно поднес ее к губам и коснулся запястья легким, едва ощутимым поцелуем, а потом едва слышно произнес: – Закройте свои гештальты, Алисия. Не нужно груз прошлого тащить за собой в будущее.

Он отпустил меня, поклонился и неторопливо направился к большому мерседесу, стоящему чуть дальше на парковке.

А мне не оставалось ничего иного, как на подгибающихся ногах и с дрожащими руками двинуться к Томасу Матисону. Закрывать гештальт, да.

* * *

/Томас Матисон. Часом ранее/

– Дорогой, ты совсем меня не слушаешь, – Айси повысила голос в телефонной трубке, стараясь привлечь мое внимание. – Я думала, что смогла поднять тебе настроение во время обеда и позже… Но, кажется, ошиблась.

– Прости, задумался, – ответил, вспоминая совместно проведенное время. Любимый итальянский ресторан, вкусная еда, превосходное обслуживание и отличный секс у нее дома в качестве десерта. Айси действительно старалась вернуть наши отношения в былое русло, но что-то шло не так.

– Ты приедешь ко мне после работы? – Она спрашивала, словно не знала ответа. Стерва.

Я устало потер переносицу и проговорил, стараясь ничем не выдать раздражения:

– Само собой.

– Сходим куда-нибудь? – Ее голос звучал тихо, а легкая хрипотца придавала ему сексуальности. И она это знала.

Айси умела возбудить и доставить удовольствие. Опытная, искусная, готовая на любые эксперименты – еще недавно она казалась мне идеалом. Пока не появилась охренительно вкусная девочка с огромными наивными глазами. Податливая, горячая, страстная. Чистый лист, на котором можно творить все, что угодно…

– Нет, – ответил чересчур резко. И тут же, стащив галстук с шеи и швырнув его в сторону, добавил: – Останемся у тебя. Я только заеду переодеться.

– Прекрасно, – мурлыкнула Айси.

В трубке раздались мерные гудки, а я все сидел, глядя на столешницу и вспоминая, как впервые знакомился с телом Алисии. Теперь я бы поступил иначе, но прошедшее не давало покоя.

Эти несколько дней я старался вернуть свою жизнь и вести себя так, будто не было никаких перемен. Вычеркнуть все из памяти – казалось бы, что может быть легче? Было и прошло. Но, черт возьми, не выходило!

Стоило увидеть Алисию, как меня накрывало с головой. Я злился на нее за то, что она искренне улыбалась мне, за то, что доверчиво заглядывала в глаза, просто за то, что существовала. Потому что хотел ее. Не просто секса с ней. Я хотел ее всю, полностью. Хотел быть центром вселенной, завладеть ее мыслями так же, как она завладела моими, стать ее единственной опорой, знать, что она больше никому вот так не улыбается…

В руках с треском сломался карандаш.

Опомнившись, взглянул на обломки и вспомнил про разбитую чашку у входа.

– Мисс Николс! – крикнул, собираясь сказать, чтобы она вызвала уборщицу и тут же вспомнил, что ее нет на месте. Сбежала, толком ничего не объяснив.

Взял папку с ее наработками и приступил к чтению. Алисия действительно смогла удивить – подошла к поставленной задаче ответственно и со знанием дела. Неожиданно. Хотя многое нуждалось в правках, и она сама это прекрасно понимала. Но предпочла отпроситься, при этом едва не подпрыгивая от нетерпения.

Черт, и почему я не спросил, куда она отправляется?

Сделав еще несколько отметок в документе, поднялся и пошел в приемную, при этом наступив на осколки разбитой чашки. Идиот! Веду себя, словно мальчишка. Хватит. Нужно пристроить Алисию куда-то еще, скажем, перевести в другой отдел. Пусть спокойно работает, а я смогу выдохнуть и заняться Айседорой. Слишком много власти попало в одни руки, и с этим пора было заканчивать…

Бросив папку на стол девчонки, я попал на клавиатуру, отчего ноутбук вышел из спящего режима. Монитор засветился, открывая последнее, чем занималась Алисия.

Лениво глянув на экран, зацепился взглядом за высветившийся текст письма и почувствовал, как кулаки сжимаются сами по себе, а спина каменеет.

– С уважением, С. Клаус, – прочитал, цедя слова сквозь зубы. – С-с-сука. Меценат! Филан, мать его, троп!!! Я что, блять, говорил недостаточно ясно?!

Глава 13

Я сорвался.

Сколько не уговаривал себя до этого, сколько не убеждал – напрасно. Стоило прочитать письмо, как у меня снесло крышу.

Бешенство застилало глаза, сводило скулы, а эмаль на зубах едва не осыпалась крошевом, так сильно я сжимал челюсти.

– Сука! – в очередной раз нажав на сигнал руля, вжал педаль газа, обгоняя идиота слева.

Мысленно я был уже там, возле ресторана, куда Ариец пригласил МОЮ девочку. Мою! Потому что я не отпускал Алисию и дал ему понять, чтобы отвалил. Но немец оказался настойчивей, чем я думал. И ведь нашел ее болевую точку! Впрочем, кому, как ни Клаусу, знать такие вещи и уметь пользоваться ими?

Во время очередного поворота, меня едва не подрезал какой-то олень на мерсе. Пришлось немного сбавить скорость, отчего зуд в кулаках только усилился. Богатое воображение рисовало картинки – одна красочней другой. И в главных ролях были Ариец с Алисией. Я вдруг понял, как они удивительно подходят друг другу внешне, и снова вдавил педаль газа.

Затормозив неподалеку от входа, выскочил из авто, едва успев его заглушить. И замер, впиваясь руками в волосы. Что теперь? Вбежать в ресторан и устроить мудаку сладкую жизнь? Нет. Нужно успокоиться и подумать. Нельзя вести себя так, будто я – молокосос, потерявший голову от ревности. Но слова все равно вырвались:

– Убью…

– Мистер Матисон? – Ее голос вихрем ворвался в мои мысли. Сначала даже показалось, что я его себе придумал. Но нет, Алисия стояла у входа рядом с Арийцем. Улыбка медленно сползала с ее лица по мере того, как она разглядывала мое. – С вами все хорошо?

– Порядок, – соврал я, глядя на Клауса. Мне хотелось размазать эту идеальную породистую морду по стене дорогого ресторана. – Порядок.

– Но у вас такой вид… – настаивала Алисия, делая шаг ко мне.

– Добрый вечер, Томас, – поприветствовал немец. – Рад тебя видеть.

Я улыбнулся, да так, что любая акула сдохла бы от зависти. Пусть знает: я тоже рад. Клаус ответил скупой улыбкой и, надев свои чертовы очки, проговорил, обращаясь к Алисии:

– Спасибо за вечер. Я мог бы подвезти вас домой, но, кажется, Том приехал не просто так, – и поцеловал ее руку, произнеся еще что-то, что я не расслышал.

Как ему это удается? Спокойный, как удав, сдержанный, собранный. И смотрит снисходительно, словно делает одолжение больному!

– Вы… Я вам нужна? – удивленно спросила Алисия, подходя ближе и глядя на меня.

Нужна. Ты даже не представляешь, как нужна. Я и сам с трудом понимаю, что с этим делать, но обратно отмотать не получается.

– Садись в машину, – проговорил, кивая немцу на прощание. И снова поймал его взгляд: любопытный и покровительственный, что ли. Ариец видел меня насквозь и не собирался вступать в откровенную схватку.

– До свидания, Алисия, – услышал из-за спины, усаживаясь в авто и нервно включая зажигание. Что она ответила, что думала и как относилась к происходящему – не знаю, но почти сразу очутилась на пассажирском сидении рядом со мной.

Какое-то время мы ехали молча, но я знал, что долго она этого не выдержит.

– Мистер Матисон, – почти прошептала. – Томас, что происходит?

И я вдруг почувствовал удовольствие просто от того, что услышал свое имя. Она произносила его с легким придыханием, явно стесняясь, но превозмогая себя. Нежная, наивная, неиспорченная… Какого хера я вцепился в нее своими грязными лапами? Что могу дать ей в дальнейшем, кроме неприятностей?

– Я виноват перед тобой, – ответил, прежде чем она заговорила снова.

Алисия нервно теребила ручку сумочки, но смотрела на меня без страха. А ведь не знает и десятой доли того, каким я могу быть, каким я бываю большую часть своей жизни. Впрочем, про Арийца она вообще ни хрена не знает. Маленькая глупая девочка, попавшая в силки профессиональных охотников.

– Прежде чем мы продолжим наше общение, я хочу дать тебе немного больше информации.

Она поелозила на сиденье и, прикусив нижнюю губу, кивнула.

– Клаус, с которым ты ходила на свидание… – От осознания произошедшего снова свело скулы. – Так вот, он обещал тебе помочь. С лечением сестры.

– Он филантроп, – поспешно проговорила Алисия.

– Может быть, по средам, – повел плечами я. – А вообще, по жизни, он – беспринципный, наглый, непрогибаемый и весьма обеспеченный аристократ, занимающийся частным сыском и с недавних пор сильно увлекшийся поиском супруги для себя лично. Здесь у него есть ряд пунктиков, которым должна соответствовать избранница. Твои шведские корни пришлись как нельзя кстати. Ну и общий типаж…

– Не понимаю, – Алисия хмурилась. Хотя наверняка уже начинала понимать, но не хотела себе признаваться.

– Ты бы идеально ему подошла. Так вышло, что, заинтересовавшись тобой, я поручил собрать подноготную именно ему. И теперь Клаус готов вложить средства в будущую супругу. Ариец работает на перспективу и с легкостью расстанется с деньгами, так тебе необходимыми, в ответ на твою безмерную благодарность и согласие стать навеки его.

– Что ты говоришь? – она мяла свою юбку и неверяще качала головой. – Клаус филантроп. Он просто решил оказать помощь, узнав о Шини. Тебе не понять этого! Вот и все.

– Куда уж мне, – ухмыльнувшись, я затормозил у ее дома и, повернувшись, посмотрел прямо в огромные голубые глаза. – Чтобы ты не придумала себе, пойми, методы у нас с Клаусом разные, но цель одна. Я признаю себя мудаком и готов оставить тебя в покое, но не могу допустить, чтобы ты ушла с ним, не зная правды. Такие, как Ариец, никогда и ничего не делают просто так. Подумай над моими словами и прими решение.

– Решение?

– Именно так, Алисия. У меня есть сейчас небольшие проблемы, но они решаемы. И, как только появится возможность, я бы хотел продолжить наше общение. По-другому. Заново. Но если ты предпочтешь Клауса, я отступлю.

Что я несу? Куда отступлю? Как? Одна мысль о том, что она ляжет под немца, являлась словно ударной дозой адреналина. Хотелось действовать, отключив мозг. Просто крушить, рвать на части… А ведь эти вечер и ночь я обещал Айседоре, и стерва наверняка уже считает минуты.

Глянув на часы, досадливо поморщился.

Алисия громко вздохнула и вдруг проговорила:

– Может, зайдешь на чашечку кофе?

– Что?..

Я неверяще посмотрел на девушку, желая понять, осознает ли она суть своего приглашения.

* * *

/Алисия Николс/

Томас смотрел на меня в безмерном удивлении.

Я тоже, если честно, в данный момент сидела в легком шоке от собственной смелости. Нет, я не собиралась звать Матисона на кофе с закономерным продолжением, но мне очень нужна была дополнительная информация о Клаусе.

Томас молчал. Тишина повисла в машине, почти физически покалывая. Я провела рукой по покрывшейся мурашками коже и поежилась.

– Правда, кофе у меня только растворимый, – пробормотала я, так и не услышав ответа, и даже сожалея о неуместной смелости. Он ведь опаздывал куда-то, это очевидно… – Туркой еще не успела обзавестись.

Мужчина еще раз взглянул на время, подтверждая мои опасения. Понимая, что сейчас Томас откажется от приглашения, уже готовилась произнести банальное: "Ничего страшного, в другой раз", но он вдруг спрятал часы за манжетом рубашки, поднял на меня взгляд и произнес:

– Без сахара и сливок. Пойдем.

В душе взметнулась волна непонятной радости, и я вдруг осознала, что невидимые весы выбора Томаса перевесили в мою сторону.

Идти с ним рука об руку, а потом оказаться в тесном пространстве лифта вдвоем оказалось гораздо более волнительно, чем я думала. Так что, когда створки разъехались, я почти что выскочила из кабины и торопливо прошла к двери своей квартиры.

Ух-х-х… Глупая Алисия, не могла поговорить с ним в машине? Хотя он торопился, вполне мог отказать. А если поднимается в квартиру, скорее всего, будет более разговорчив.

– Уютненько, – обронил он, когда оказался на кухне.

– Да, мне тоже понравилось. Еще раз спасибо, что помог ее снять, – я подошла к шкафчикам, достала банку с кофе и сахарницу. Наливая воду в обычный железный чайник, чувствовала себя ужасно неловко. В отличие от его квартиры, нафаршированной техникой от и до, мне в съемном жилье достались только холодильник, плита и микроволновка. Но я ни в коем разе не жаловалась. Чайника хватало и простого, да и без телевизора вполне можно было существовать.

– Теперь надо подождать, пока закипит. Это не так быстро, – я обернулась и встретилась взглядом с Томасом.

Он уже сел на табурет за маленьким столиком и теперь изучал меня, задумчиво склонив голову. Чувство неловкости вновь навалилось, отбирая все силы и заставляя жалеть о приглашении. Но вместо того, чтобы спрятаться в кокон своих комплексов, я улыбнулась.

Усевшись напротив, несколько мгновений собиралась духом, гадая, с чего лучше начать разговор. Томас все это время молчал, не желая мне помочь, и лишь пальцы его рук нетерпеливо поигрывали по столешнице. Наверняка, он сейчас тоже думал о сложившейся ситуации, нервничал из-за своих проблем, которые нужно было решать, но вместо этого мы продолжали сидеть напротив друг друга и ждать, пока закипит чайник.

Все происходящее было так нелепо и странно, что я потерялась окончательно и не нашла ничего более умного, чем выпалить абсолютно идиотскую фразу:

– Вы, наверное, есть хотите!

Не дожидаясь ответа, вскочила со стула и кинулась к холодильнику. Спрятавшись за дверцей от прожигающего насквозь взгляда Матисона, сделала вид, что роюсь в многочисленных продуктах в поисках нужного, хотя внутри стояла только глубокая миска с остатками запеченной индейки и нарезка сыра.

– Я не хочу есть, – раздалось позади и я вздрогнула, потому что пока увлеченно гремела одинокой посудой о полки холодильника, Томас встал из-за стола и теперь оказался за моей спиной.

Чувствуя себя ужасно нелепо, обернулась и уткнулась взглядом в его широкую грудь. Том стоял в каких-то двадцати сантиметрах от меня, так близко, что я утонула в аромате его дорогого парфюма с нотками кедрового ореха. Клянусь, мое тело само шагнуло ближе, чтобы вздохнуть этот запах еще глубже.

Пока мозг лихорадочно паниковал и пытался найти объяснение происходящему, ладони легли на идеально белую ткань рубашки, скользнули вниз по мягкой материи, и я почувствовала, как где-то под пальцами бьется сильное сердце.

– Зачем ты меня позвала? – выдохнул он, приподнимая пальцами мой подбородок, так, чтобы я заглянула в его глаза.

– П-п-поговорить, – запнувшись пробормотала я, мысленно уговаривая себя отступить, высвободиться из его рук.

– Поговорить, значит, – эхом откликнулся Томас, медленно поглаживая большим пальцем контур моих губ. – О чем же, Алисия, ты хотела поговорить, приглашая меня поздно вечером на кофе? Или, быть может, ты, моя маленькая девочка, не знаешь, как трактуются такие приглашения взрослыми опытными мужчинами? Или теперь ты всех домой зовешь? Клаус бы тоже этой чести удостоился?!

Последнюю фразу он почти прошипел, наклоняясь к самым моим губам. Прошипел, злобно глядя в глаза и часто-часто дыша сквозь сжатые зубы.

Быть может, именно это с ходу затушило первые искры злости от его предыдущих слов.

– Вы… ревнуете, – словно не веря своим словам произнесла я, прямо глядя в серые глаза Тома.

Он молчал. По-прежнему сжимал челюсть до окаменения и молчал. Потом судорожно дернул уголком рта, ослабил крепкую хватку на моей талии и спокойно признал:

– Да, я ревную.

– Вот как…

Если честно, в тот момент, когда с губ срывалось это предположение я не ожидала, что он согласится с ним. Слишком уж бредово выглядело: Томас Матисон и ревность. Они даже у меня в мыслях соседствовать не хотели. А в реальности, как оказалось, очень даже смогли…

– Алисия, – в омуте зрачков я отчетливо прочла его собственное смятение, он будто бы сам уговаривал себя отступить, – не играй со мной. Зачем ты позвала?

– Я хотела больше узнать о немце.

Он дернулся и аккуратно впечатал меня в стену рядом с холодильником. Еще миг и в десятке сантиметров левее в стену влетел кулак. Лицо мужчины словно закаменело и не выражало никаких эмоций.

– Томас? – рискнула позвать я минуту спустя.

– Молчи, Алисия, – так же спокойно попросил мужчина. – Еще немного и мы продолжим нашу несомненно увлекательную беседу. Про Клауса. Вот как я успокоюсь настолько, чтобы не клеймить тебя прямо сейчас своей женщиной, а потом не поехать и не исполнить мечту последних трех дней.

– Какую это?

– Набить немцу морду. Очень искушает, знаешь ли.

Неожиданно стало смешно.

Томас Матисон прижимает меня к стене, признается в том, что ревнует и говорит, что хочет за меня подраться с приятелем.

Как бы изловчиться и ущипнуть себя за что-нибудь? Я точно не сплю?

Оказывается, в том, что мужчина злится и пылает к тебе чувствами, есть что-то поистине завораживающее. Я жадно рассматривала волевой подбородок, сильную шею, четкие скулы, глаза, в которых сейчас было просто море эмоций…

И ощущала в себе искушение сделать великую женскую глупость всех времен и народов.

Уступить.

– Алисия… – вдруг выдохнул он, прижимаясь ко мне лбом. – Ты наказание за все мои грехи. Мой персональный черт в ангельской шкурке. Устраиваешь ад еще в этой жизни.

Я понимала, что он пытается быть максимально честным со мной, буквально предупреждает – еще немного и случится то, чего я так хотела избежать. Раньше хотела. А теперь… теперь таяла от его прикосновения, от голоса, от осознания того, что он так близко.

Во все времена есть то, что заставляет женщин поступать нелогично и неправильно.

Во все времена страсть разрушала все, до чего дотягивалась. Она не думает о целесообразности, она не думает о том, что губит людей.

Самым правильным с моей стороны сейчас было бы выяснить у Томаса то, что я хотела, и с чистой совестью проводить его, навсегда закрыв эту не очень приятную страницу в моей жизни.

Как жаль, что правильно это не всегда то, к чему нас тянет.

Я стояла, глядя в глаза мужчины, и медленно тонула в этом бесконечном сером небе. А радужка медленно темнела, становясь похожей на штормовые небеса…

И я терялась в них.

Чувственный туман в голове укутывал остатки здравых мыслей и пробуждал желание.

Наши тела разделяло несколько миллиметров, а частое дыхание мужчины обжигало мои губы. Он по-прежнему опирался ладонями о стену над моей головой и не двигался с места, хотя по сильному телу уже начинала прокатываться дрожь.

Оказывается, это пьянит хуже вина… когда мужчина дрожит от того, настолько тебя хочет. Сходит с ума, поедает взглядом, но не трогается с места, предоставляя выбор женщине.

Том выдохнул и закрыл глаза, пытаясь сладить с притяжением. Каким-то странным, исконно женским чутьем, я ощутила, что сейчас он ищет в себе силы отстраниться. Оставить меня в покое.

А я… что я?

Его запах кружил мне голову, губы покалывало от жажды поцелуев, а по телу медленно разливалась лава желания.

И сама потянулась к Томасу. Встала на цыпочки и, насколько мне позволяла моя неожиданная смелость, коснулась его губ своими. Невесомо, едва касаясь, робко, но все же сама. По своей воле.

Он ответил не сразу. Замер на какое-то время, кажется, даже не дышал. И я, испугавшись этой его реакции, слегка отодвинулась, пытаясь спрятать взгляд и вообще сделать вид, будто губы соскользнули случайно.

Для меня и в самом деле все происходило словно во сне. Что я наделала?! Поцеловала Томаса Матисона на своей кухне, надеясь на ответ. Должно быть, совсем потеряла рассудок…

Но стоило шевельнуться и слегка отстраниться от Томаса, как он отмер. Притянул меня ближе и сам нашел мои губы своими, вынуждая продолжить начатое с еще большим энтузиазмом. И я снова потерялась в его объятиях, вдыхала будоражащий аромат, зарывалась пальцами в волосы мужчины и тихо млела от его теплых рук, которые начали плавное движение по моей спине.

– Сладкая девочка, – прошептал он. – И зачем ты только появилась в моей жизни?

Я не знала, что ответить, да и нуждался ли он в этом?

Его руки неторопливо скользили по моему телу. Также властно и уверенно, как и раньше, но сейчас… сейчас все было несколько по-другому. Меня не брали… меня приглашали. Медленные, томные поцелуи все больше утягивали на дно бездны, имя которой страсть.

Надолго нашей нежности не хватило.

С каждым мигом поцелуи становились все более горячими, движения рваными и суетливыми.

Кто кого толкнул к столу? Не помню…

Лихорадочно расстегивая рубашку мужчины, я покрывала мелкими поцелуями его шею, пьянея от запаха кожи. Несколько секунд – и я уже смогла положить обе ладони на широкую грудь, царапнула ноготками плоские соски и усмехнулась, услышав прерывистый полувздох-полустон над ухом. Пальчики скользнули ниже по упругим мышцам пресса, и я зажмурилась от удовольствия, наслаждаясь реакцией Тома на прикосновения.

Ухо внезапно прикусили, после лизнули, и хриплый голос протянул:

– Я с ума по тебе схожу.

Большие ладони легли на мои ягодицы, прижимая к паху, позволяя ощутить, как меня хотят. Он быстро расстегнул молнию на моей юбке, спустил ее с бедер, и тонкая ткань осела на пол.

Том приподнял меня и посадил на стол, сразу раздвигая ноги и устраиваясь между ними. Пристально глядя мне в глаза, он медленно расстегивал пуговички на моей блузке, поглаживая открывающуюся нежную кожу.

– По идее, если бы я был образцовым джентльменом, то должен был сейчас сказать что-то вроде: "Останови меня, пока не поздно" или "Алисия, подумай, не будешь ли ты потом себя винить", – первая пуговичка, вторая, и пальцы чертят узоры на моем животе, обводя пупок и пробегаясь по кромке кружевных трусиков. – Но увы, я – это я. Потому говорю, что зверски рад, что сейчас ты со мной.

Еще один головокружительный поцелуй и, не отводя взгляда от моих глаз, он заканчивает:

– Теперь ты моя женщина. Не мышка и не игрушка. Ты. Моя. Женщина.

Он распахивает блузку и кладет обе ладони на грудь, сжимая нежные полушария и, наклонив голову, покрывает поцелуями и укусами мою шею, спускаясь все ниже и ниже, до кружева бюстье. Не снимая его, он просто отодвигает в сторону и ловит сосок губами, втягивая в рот и прикусывая до сладкой боли.

Я протяжно выдыхаю, вцепляюсь ему в волосы, неосознанно притягивая ближе. Томас выпрямляется, ловит мои руки и подносит к губам, чтобы медленно поцеловать сначала одну, а потом другую ладонь. Почему-то от этого зрелища замирает сердце. Мои пальцы ложатся на его тело и скользят все ниже и ниже, пока не натыкаются на преграду в виде ремня. Пристально глядя в глаза, я расстегиваю сначала его, а потом и пуговицу брюк. Тихий скрип открывающейся молнии заставляет мужчину вздрогнуть.

Я провожу указательным пальцем по члену, прикрытому тканью трусов и наслаждаюсь тем, как Томас чуть слышно стонет сквозь сжатые зубы. Власть над мужчиной пьянит лучше любого алкоголя, а осознание, насколько ты его возбуждаешь, дурманит сильнее наркотика…

Он резко подается вперед, зарываясь пальцами мои волосы, оттягивает их, целует так, что у меня окончательно слетает крыша. Когда Томас проводит пальцами по полоске трусиков между ног, то лишь усмехается мне в губы.

– Насквозь мокрая…

Я лишь выгибаюсь под его прикосновениями, протяжно выдыхаю и запрокидываю голову. На шее тотчас смыкаются зубы, и меня резко выгибает на столе, потому как одновременно с укусом он отодвигает в сторону кружева и сразу входит в меня двумя пальцами.

Под закрытыми веками пляшут огоньки желания, а у меня в голове не остается ничего, кроме его запаха, поцелуев, прикосновений и жажды ощутить внутри. Ерзаю, постанываю, прерывисто дышу.

– Посмотри на меня, – хрипло приказывает Том.

Я приоткрываю затуманенные глаза, и он вновь меня целует, а после его пальцы покидают мое тело, вызывая протестующий возглас. Босс поднимает руку к моим губам и проводит по ним влажным от соков пальцем. Я приоткрываю рот и быстро касаюсь их языком, а после обхватываю губами и, подчиняясь древнему инстинкту, начинаю посасывать и играть язычком.

Глаза мужчины почернели, он опустил вторую руку ниже и сдернул свои трусы чуть ниже, а мои просто отодвинул в сторону, даже не потрудившись снять.

Член прижался ко входу в тело, а я застонала и подалась вперед, желая как можно скорее ощутить его в себе. Но Матисон не торопился. Головка скользила по нижним губкам, задевала клитор, заставляя дрожать и впиваться пальцами в его плечи.

Он освободил пальцы из плена моего рта с шепотом:

– Если ты продолжишь, то я кончу, даже не войдя.

Член снова скользнул по клитору, а потом ниже, всего на сантиметр войдя в тело и снова выйдя.

О-о-х…

– То-о-ом, – простонала я ему на ухо, стараясь прижать его ближе к себе.

Он, будто потеряв контроль, сжал обеими руками мои ягодицы и подался вперед, заходя до упора.

Меня уже мелко трясло, капельки пота скатывались по коже, и мужчина их слизывал, добавляя огня в кровь.

Движение, еще движение. Матисон яростно вбивался в мое тело, сжимая руки так сильно, что я была почти уверена – на бедрах и ягодицах останутся синяки.

Но сейчас мне было плевать. Я кусалась, царапалась, как мартовская кошка, и, кажется, не прекращала стонать. В этом мире больше ничего не было, кроме наших тел и его скольжений внутри меня. Том прекрасно знал, как и где меня касаться, чтобы я сходила с ума.

Ослепительно яркая вспышка оргазма не заставила себя ждать.

Я билась под телом прижимающего меня к столу Матисона, и, наверное, даже кричала от наслаждения.

Мне всегда было хорошо с этим мужчиной, но сегодня… сегодня просто космически.

После оргазма я словно возвращалась в свое тело.

Когда туман перед глазами окончательно развеялся и я смогла сфокусироваться взглядом на Томасе, то удивленно хлопнула ресницами.

Он опирался на локти по обе сторону от моей головы, как-то очень странно смотрел и улыбался. Нежно улыбался.

А я постепенно спускалась с небес на землю…

– Лисси, – вдруг хрипло выдохнул он и потерся носом о мою шею.

Я вздрогнула от такого личного обращения и удивленно посмотрела на него… а после потрясенно расширила глаза, так как поняла, что, во-первых, он все еще во мне, а во-вторых, по-прежнему большой и напряженный.

– Ты не кончил?..

– Нет, – беспечно ответил Томас и, просунув одну руку под мои лопатки, помог сесть. Подхватив под ягодицы и по-прежнему не выходя из моего тела, пошел в комнату.

Я обняла его за шею, спрятала лицо на плече и тихо спросила:

– Мы куда?

– В постель. Заниматься любовью.

Уж не знаю, что больше меня потрясло: то, что Матисон не стал доводить себя до финала, то, что захотел продолжения банкета, или то, что сказал, что мы станем заниматься… любовью.

– А на кухне что было?

– А на кухне мы, дорогая Алисия, очень жарко и круто трахались. И да, это было просто охеренно. Опережая вопросы, еще раньше я трахал тебя. Это тоже немного иное.

– А чем "заниматься любовью" отличается от "трахаться"? – поинтересовалась, когда меня осторожно опустили на простынь.

– Нежностью, – выдохнул Том, накрывая мои губы поцелуем.

Это и правда… отличалось.

Томительно медленные прикосновения, сводящие с ума губы на всем теле, чувственные поцелуи, поглаживания.

Я сходила с ума, выгибалась на постели, изнемогала от желания и даже временами пыталась отползти от Томаса, кажется, поставившего своей целью довести меня до беспамятства. Оказывается, наслаждение тоже может быть невыносимым.

Будто оно длилось часами.

Когда он, наконец-то, вошел в мое тело, то вовсе не торопился давать мне освобождение, по-прежнему двигаясь медленно. У меня окончательно снесло крышу, я просто вывернулась из-под тяжелого тела Томаса, которое, как и мое, было уже мокрым от пота, и сама оседлала его.

Жесткие руки на бедрах помогали, задавали ритм, удерживали.

На этом этапе нежность закончилась.

Он вновь кусал мои плечи, сжимал грудь, наматывал волосы на кулак, и я выгибалась на нем дугой, не прекращая лихорадочных движений.

После того, как меня накрыло новой, ослепительной волной оргазма, я бессильно рухнула на мужчину. Том прижал меня к себе, нежно скользя по мокрой спине, бедрам, которые все еще ныли от хватки его рук, не говоря уже о чувствительном лоне.

– Надо в душ, – шепнул мне на ухо Томас через пару минут, когда я, обхватив его двумя руками, уже практически уснула. – Алисия-я-я…

– Не надо, – пробормотала, не отрываясь от широкого плеча мужчины и не испытывая желания куда-либо идти.

– Надо, – в голосе Матисона слышалась улыбка.

Я решила притвориться спящей и проигнорировать, но не получилось. Он просто вновь взял меня на руки и понес в ванную. Приоткрыв глаза, мимолетно оценила картину раскиданной по комнате одежды. Рубашка Томаса валялась на полу, как и штаны, а трусы почему-то висели на спинке кровати, неподалеку от моего бюстгальтера.

Меня аккуратно поставили в ванную, после Том залез сам и, отрегулировав температуру потока, быстро вымыл, потом завернул в большое полотенце и отнес обратно в кровать.

Я уже почти спала, у меня не было ни сил думать, ни, тем более, страдать.

Да и какие могут быть страдания, если мужчина, с которым был такой потрясающий секс, сейчас лежит рядом, обнимает и перебирает волосы, иногда целуя в висок.

* * *

Утром я проснулась первая.

Посмотрела на Томаса, после на его руку у меня на груди и тихо вздохнула.

Ничего ж себе закрыла гештальт…

Мужское тело рядлом пошевелилось, подгребло меня еще ближе и протяжно выдохнуло:

– Доброе утро.

– Доброе утро, – ответила я, внутренне паникуя и не зная, как теперь смотреть в глаза… да всем! Начиная с себя в зеркале и заканчивая галантным немцем Клаусом.

По моему животу скользнули пальцы Томаса, и вдруг я ощутила, что образ нордического блондина, и так не отличавшийся яркостью, тает.

Женщины, и имя нам “глупость”.

Увы, я четко осознаю, что притяжение к Тому не перебить ничем.

– Хочешь кофе? – тихо спросил он.

Господи, когда Матисона успели подменить? Или, может, по голове из-за угла чем-то огрели?

Где привычный гад и мерзавец?

Утро продолжало удивлять. Мало того, что он и правда сделал мне кофе, так вел себя совершенно спокойно. Оделся, помог мне застегнуть пуговички на платье, целовал то в щеку, то в висок, то зажимал в углу, чтобы властно завладеть губами.

Все было подозрительно сказочно.

Так что, когда мы приехали на работу, и Том скрылся в своем кабинете, я вздохнула с облегчением. Правда, перед этим у меня было еще одно испытание на прочность, когда мы шли по парковке за руку: Томас вовсе не скрывал наших отношений, спокойно здоровался с коллегами, а я ловила их шокированные взгляды.

Было дико непривычно.

Но блаженная, счастливая улыбка то и дело появлялась на губах, а из глубины души поднималась поистине неубиваемая вера в лучшее.

Глава 14

/Айседора Лейблант/

– Ах ты зарвавшийся сучонок! – Услышав в трубке частые гудки, швырнула ее на приборную доску автомобиля, не в силах контролировать эмоции. – Шавка неблагодарная! Тварь!

Заглушив двигатель, несколько раз ударила по рулю и, в конце концов опершись на него, уставилась на стоянку. Его машины еще не было. А мои звонки он отбивал и вечером, и сейчас.

Столько лет бок о бок этот идиот готов был перечеркнуть ради короткой интрижки с маленькой дрянью! Могу поставить половину своих активов на то, что ночь они провели вместе. Ночь, которую он пообещал мне! И не где-нибудь, а в квартире, которую Том снял для нее, прибегнув к помощи риелтора моей фирмы!

– Я тебя раздавлю, – прошипела, сжимая кулаки, впиваясь острыми длинными ногтями в собственную ладонь. Боль немного отрезвила, но не вернула способность мыслить рационально. Слишком много надежд было связано с Томасом Матисоном, слишком много вложила в этого ублюдка, чтобы так просто отпустить. Нет уж, я заставлю его одуматься, верну его, чего бы это не стоило. Он мой!

Взгляд снова метнулся на стоянку, и на этот раз не напрасно.

Задержав дыхание, смотрела, как он паркует кадиллак, как выходит из тачки и… идет открывать дверь сучке Николс!

– Значит, так ты мне платишь за доброту, дорогой? – Выпрямив спину, я сцепила руки в кулак, продолжая исподволь наблюдать за сладкой парочкой. Том держал мышь за руку, шел рядом с ней и здоровался с сотрудниками. Не скрывая своих отношений. Наоборот, он красовался, работал напоказ. Чтобы сучка набиралась уверенности.

– Что ж, хочешь играть по-взрослому, я не стану противиться. Никогда не отказывала тебе в этом, присоединюсь и сейчас, – проговорила, отворачиваясь от окна и глядя в зеркало.

Потрясающе хороша. Идеальна. Только кретин откажется от такой. А мой Томас никогда не был кретином. Просто нужно ему помочь… подтолкнуть к верному решению. И это я умею лучше всего.

Улыбнувшись себе, распахнула дверь и прошла к лифту.

Эрика уже сидела в приемной и, как всегда, заискивающе улыбалась. Бросив в ее сторону разъяренный взгляд и продолжая идти к кабинету, проговорила:

– Алисию Николс ко мне. И так, чтобы без свидетелей, у меня к ней приватный разговор. Немедленно!

Небрежно скинув плащ и сумочку на диван, я прошла к своему креслу и, усевшись, сцепила руки в замок, гипнотизируя дверь в ожидании зарвавшейся дряни.

Неуверенный стук заставил предвкушающе улыбнуться. На старт, внимание…

– Войдите!

– Можно?

Она просочилась в кабинет, хлопая огромными глазами и слегка сутулясь. Осмотрев мышь с головы до ног, отметила, что Том хорошо поработал – девочка стала выглядеть гораздо лучше прежнего. Дорогие шмотки, хорошая косметика и прическа преобразили прежде нелепую дурочку Николс.

– Вы хотели меня видеть, миссис Лейблант?

– О, зови меня Айседора, – от улыбки у меня едва не свело скулы. – Присаживайся, Алисия, прошу.

Она нервно сглотнула и покосилась на дверь. Нет, тварь, от меня не убежать. Дверь в мышеловку захлопнулась.

– Алисия? – проговорила с нажимом и немного приподняла бровь. – Ты ведь слышала мою просьбу?

Девушка кивнула и поспешила к указанному месту. Усевшись, опустила взгляд и сложила руки на коленках. Черт! Она была бы идеальной игрушкой для нас, но Том оказался жадиной. И теперь мне придется его проучить и лишить удовольствия обоих.

– Тебе нравится работать в моей фирме? – спросила, поднимаясь и медленно направляясь в сторону жертвы.

– О, да, спасибо вам. Вы даже не представляете, насколько я благодарна, – последнее слово она буквально прошептала, так как столкнулась со мной взглядом. В глазах сучки мелькнуло предчувствие беды.

– Нет, не благодари меня. – Я остановилась прямо за ее спиной, положила руки ей на плечи и, слегка сдавив их, закончила, вкрадчиво проговаривая каждое слово: – Не благодари словами. Я люблю, когда мыши отрабатывают долг по-другому.

– Что?

– Не дергайся, – жестко усадив дернувшуюся вверх мисс Наивность на место, я пригнулась и шепнула ей в ухо, касаясь губами розовой мочки: – Разве Том не показывал тебе контракт? Тот самый, что мы с ним разработали для таких, как ты?

– Как я? – теперь она напряглась, превратившись в каменное изваяние, но больше не пытаясь сбежать.

– Для мышей. Серых, убогих, безликих и падких на наши деньги, – пояснила, снова выпрямляясь. – Он так долго тебя готовил, что я начала сходить с ума от желания. Приходилось раз за разом пересматривать видео, где ты лежишь на столе и получаешь наслаждение от его пальцев. О, не тушуйся, Алисия, мне ли не знать, какими могут быть пальцы моего Тома. Только я устала ждать и смотреть со стороны, детка…

Она задрожала.

Пора было дожать дрянь.

– Вообще-то я предпочитаю смотреть, лишь иногда позволяя себе игры в постели, но с тобой мне действительно хочется…

Она вскочила с кресла, скинув мои руки и едва не сбив меня с ног.

– Вы! Вы… Что вы говорите?! – Щеки маленькой дряни полыхали от негодования, руки тряслись, а из глаз полились слезы. Даже не думала, что будет настолько легко.

– Алисия, сядь на место, – проговорила, делая вид, что очень недовольна и удивлена ее поведением. – Том сказал мне, что ты готова, и я больше не намерена ждать. Мы одели тебя, отмыли, перевезли в Бруклин и сильно потратились, детка. Я хочу компенсации. Сейчас же. Иди сюда.

Она попятилась, рыдая и сотрясаясь уже всем телом.

– Это неправда! Вы лжете! Вы…

Развернувшись, она бросилась прочь, едва не выломав собой дверь. Какая экспрессия! Прелесть.

Удовлетворенно вздохнув, я вернулась на свое кресло и набрала номер Тома. Настал финальный аккорд этого маленького спектакля.

– Слушаю, – раздраженно ответил он.

* * *

/Томас Матисон/

Я сидел в кабинете и задумчиво поигрывал пальцами по столешнице.

Все было прекрасно, ровно настолько, насколько и отвратительно.

То, что вчера произошло между мной и Алисией, иначе как чудом не назовешь. Сама потянулась, сама поцеловала, сама разрешила и отдалась.

И не потому, что я покупал ее, осыпая деньгами, а почему-то еще… Бог знает, что творилось в голове у этой девчонки, но меня эта искренность тронула. И пусть раньше такой классический и ванильный секс я бы назвал скучным, предпочтя более искусную и готовую на все Айседору… но вчера и сегодня Алисия была именно той, с кем мне хотелось проснуться.

Хорошая, нежная и ласковая. Я вспомнил ее глаза сегодня утром, когда она их только открыла. Такие трогательные, лучистые… Хотелось подарить ей весь мир, чтобы видеть этот взгляд каждое утро.

Наверное, мне бы вообще хотелось с ней просыпаться каждое утро.

А не с всякими… Айси.

При мысле о том, что вчера я к ней так и не поехал, в голове щелкнул тревожный тумблер.

Эта зараза опасна, и наверняка теперь злилась, как тысяча чертей. И ведь намекала уже, что может устроить неприятности моей девочке. Моей…

Да, мне определенно приносило удовольствие называть Алисию своей. Не мышкой, а именно девочкой.

Новая ступенька, что ли.

Мне стоило подумать, как спрятать Алисию подальше от Айседоры. С текущими проблемами мисс Николс я сумею разобраться сам, а вот те, которые может устроить Лейблант – гораздо опаснее.

Не зря Клаус намекал на таинственное исчезновение Фрэнка… Уж не гниет ли его труп в какой-нибудь сточной канаве на границе округа?

В этот момент раздался звонок внутреннего телефона. Машинально я подхватил трубку и ответил:

– Слушаю.

– Здр-р-равствуй дорогой, – промурлыкали с той стороны, и я напрягся.

Это раскатистое "р-р-р", больше похожее на рычание рвущей добычу львицы, мне не понравилось.

– И тебе доброго утра, Айси.

– Чем занимался вчера вечером? – вполне невинно начала она, но я услышал подвох в ее словах. Слишком несвойственный вопрос. – Впрочем, можешь не отвечать. Я видела по камерам на стоянке, кого ты сегодня подвез на работу. Променял меня на эту подстилку, Том?

– Не лезь к ней, – я сел в кресле ровнее, а позвоночник словно окаменел.

– Поздно. Я ведь говорила, что не потерплю конкуренции, пришлось предпринять меры.

В груди что-то оборвалось. Эта сука могла натворить что угодно, в голове почему-то всплыла картина латиноса с ножем и то, что он мог сотворить с Алисией, не успей я вовремя.

– Что ты с ней сделала?! – взревел, опасаясь самого худшего.

Айседора расхохоталась.

– Всего лишь поставила шлюшку на место и раскрыла ей глаза. Учти, Том, это только первый шаг!

В этот момент дверь в кабинет без стука открылась, отлетела на петлях и впечаталась в стену. Ко мне вбежала Алисия, заплаканная, с растекшейся по глазами тушью, всхлипывающая, словно побитый щенок.

– Это правда? – крикнула она, замирая посреди кабинета. – Правда? Все то, что она сказала?

Я хотел кинуть трубку и броситься к ней, но голос Айседоры тут же остановил:

– Только дернись к ее сторону. Я наблюдаю за вами через камеру. И поверь, найду способы избавить тебя от девчонки более грубым путем, если сейчас не сделаешь этого сам.

Я не сводил глаз с дрожащей от слез Алисии, и душу разрывало на части. Едва нашел в себе силы прорычать в трубку:

– И что ты сделаешь?

– Отниму самое дорогое если не у тебя, то у нее… Тебе ведь вообще мало что дорого в этой жизни, а у этой сучки найдется. Как там зовут ее сестренку? Никто ведь даже не удивится, если однажды этот полутруп не проснется…

Пальцы сжали телефон с такой силой, что раздался треск пластика. Убью… Она посмела угрожать. Ревнивая сука.

– Я тебя понял, – через скрежет зубов произнес я и отложил аппарат в сторону, так и не отбивая звонка.

Блядь! Конченая властная блядь!

Хрен с ним, со мной, нахера девчонке-то жизнь ломать собралась?!

– Что-то случилось, мисс Николс? – как можно холоднее спросил у Алисии, а самого словно на части терзало.

Сейчас я должен был действовать грубо ради ее же блага. Потом все обязательно объясню. Оправдаюсь, если надо, прощения попрошу, которого в жизни ни у кого не просил.

– Вы меня использовали? С самого начала. Готовили для всей этой грязи. И она смотрела? Специально!

Кивнул, а что мне еще оставалось делать? Я сливал этот бой, чтобы выиграть войну, ненавидел себя за это, понимая, что топчу и разбиваю сердце своей девочки.

– Ну и что? – деланно скрестил руки на груди, даже не поднимаясь с кресла. – А в чем проблема, собственно?

Она промолчала, только губы дрожали и подбородок. Было видно, что Алисия едва держится на ногах, готова рухнуть прямо здесь, на ковролин, и кричать в безумной истерике, что есть силы. Но держалась, и откуда только силы нашлись?

– Но вчера… между нами… Мне казалось, ты изменился! – почти обвиняюще выкрикнула она.

– Еще один этап по твоему приручению, – выплюнул, прерывая ее, чтобы не продолжала.

Больше всего на свете я не хотел, чтобы сейчас все эти признания слышала Айседора и торжествовала, смакуя мою капитуляцию перед ней!

Убью мразь! Раздавлю!

– Ты ведь читала контракт, вспомни все пункты дополнительного соглашения, – подлил масла в огонь я. – Ты развлекуха. Мышь. А мышке должно быть плевать, сколько котов будут ее жрать!

Почти рявкнул, видя, как она вздрагивает от каждого моего слова. Будь я проклят. Сволочь, мудак конченый! Сам себе не прощу никогда, и Алисия не простит…

– Но вы же обещали!!! – она еще раз всхлипнула. – Обещали, что контракт расторгнут!

– Вы как маленькая дурочка, мисс Николс, – грубо отрезал ее реплику. – Я соврал. Это бизнес. Здесь все врут. Контракт может быть расторгнут, только если вы получите расчет!

В кабинете повисла тягостная пауза, разбавляемая только ее срывающимся дыханием и стуком крови в моих ушах.

Блядь! Я слышал собственную кровь, пульсирующую по венам!

– Я хочу, чтобы вы меня уволили, – наконец произнесла она мертвенно бледным голосом. Ни эмоций, ни повышения тона, как робот… – Надеюсь, аванс я хотя бы отработала?

– Сделаем вид, что да. Хотите обратно на биржу труда – никто не держит!

Она ничего не ответила. Выпрямила спину, неестественно высоко вздернула подбородок, поджала губы так, что ее лицо исказила гримаса злобы и боли, а после развернулась и вышла, хлопнув за собой дверью.

В кабинете повисла звенящая тишина, и только смех Айседоры, словно злобное эхо, отдавался в телефонной трубке.

Я подхватил аппарат и, что хватало злобы, процедил:

– Если я узнаю, что с девчонкой что-то случиться, ты не жилец, Айси! Клянусь!

– Полегче, ковбой. Сдалась мне сучка. А сейчас остынь и приходи ко мне. Я знаю, куда лучше направить твою агрессию!

В трубке раздались короткие гудки, и я отбросил телефон на базу.

Черта-с-два я к ней пойду!

Вылетел из кабинета в приемную, в надежде, что смогу догнать Алисию, и хоть что-то сказать в свое оправдание. Но ее уже не было.

Не нашел я ее и в коридоре. Мне хотелось бежать следом и искать. Куда делась эта девчонка?..

Самоконтроль вернулся рывком.

Стой, Том! Не натвори бед.

Я усилием заставил себя остановиться и немного привести мысли в порядок.

Спокойнее, Матисон, любое твое опрометчивое действие может принести вред Алисии. Нужно решать проблемы постепенно. И первая из них – Лейблант.

Я достал из внутреннего кармана мобильный телефон, набрал номер Арийца, мысленно благодаря судьбу за то, что вчера не набил ему морду.

– Слушаю, – раздалось с той стороны.

– Нужно встретиться. Сейчас. Ресторан, куда ты вчера водил девушку.

– Что-то случилось? – казалось, непоколебимый голос с той стороны немного дрогнул.

– Пока нет. Но тебе следует поторопиться с заказом.

Глава 15

/Алисия Николс. Две недели спустя/

Схватив полотенце, я вышла из душа и тщательно вытерлась, напевая под нос прилипчивый мотивчик из радио. Так я старалась успокоиться и привести в порядок расшалившиеся нервы. Стоило на миг умолкнуть, и перед глазами вновь появился суровый пожилой мужчина, собеседующий меня несколько дней назад и пригласивший вчера на второй этап.

На приглянувшееся мне место в его фирме был большой конкурс, и прежняя я наверняка сдалась бы, лишь увидев количество претендентов.

Только ту, другую меня, совсем недавно уничтожили. И теперь на пепле сожженных надежд мучительно рождался новый человек. Женщина. Посмотри на нее кто-то со стороны, и он не нашел бы видимых отличий. Разве что взгляд стал более колючим и спина ровнее.

А были бы у меня друзья, наверняка отметили бы, как подолгу я стала молчать, погруженная в собственные мысли. Как полюбила горький кофе без сахара и сливок. Как прежняя и без того редкая улыбка, вовсе ушла с моего лица.

Счастье не благоволит трусам.

Я поняла это, стоило только перестать плакать и жалеть себя. Счастье нужно заслужить, выстрадать, выгрызть зубами.

Люди не терпят слабых рядом с собой. Их либо затаптывают, либо ломают.

Обернувшись, я взглянула в запотевшее от жары зеркало, протерла его ладонью и хмыкнула, удивляясь, насколько разными стали мой внутренний мир и внешняя оболочка. Из отражения на меня смотрела симпатичная девушка с огромными голубыми глазами. В них все еще плескалась печаль, а на лбу то и дело появлялась глубокая складка, портящая милое личико.

Внутри же произошел переворот. Там поселился долгожданный холод, не позволяющий подолгу страдать, съедающий причиняющие боль воспоминания. Исцеляющий.

– Спасибо вам, мистер Матисон, – проговорила с ухмылкой и почувствовала легкий укол где-то в области сердца. Нет, о нем вспоминать рано. Тем более сейчас. Может, когда-нибудь потом, со временем.

Заваривая кофе, повторила приготовленную заранее речь для будущего работодателя. Затем, выпив чашку бодрящего напитка, отрепетировала слова снова уже перед зеркалом.

Не отводила взгляд от своего отражения, держалась прямо, говорила сдержанно и убежденно.

Еще некоторое время потратила на прическу и макияж, старательно превращая себя в деловую красивую женщину. С такой приятно иметь дело, в отличие от забитой серой мыши, мямлющей что-то о дипломе с отличием. Этот урок тоже он мне преподал. Он и Айседора Лейблант.

Вспомнив последнюю, я на миг замерла, прислушиваясь к себе. И ничего не ощутила. Как бы мерзко не поступила со мной эта женщина, она не была мне дорога, а потому, стоило оказаться от нее вдали, как ненависть стала утихать. Было и прошло – плевать.

Перед выходом из дома, я снова оказалась у большого зеркала во весь рост, в последний раз оглядела себя с ног до головы и удовлетворенно кивнула. Такая все сможет, всех покорит!

На втором этапе собеседования присутствовал не только представитель отдела по трудоустройству, но и моя будущая начальница. Миссис Кора Дойл. Серьезная женщина с проницательным взглядом, большим опытом работы в финансовой сфере и запасом провокационных вопросов в рукаве.

Но я справилась играючи. Покидая кабинет, пожала руку миссис Дойл и подтвердила готовность сотрудничать. Она приветливо улыбнулась и вышла вместе со мной в фойе, чтобы сообщить троим оставшимся претендентам об отсутствии вакантного места.

Я получила работу, к которой нужно будет приступить уже в ближайшие дни. Работу, на которой смогу честно трудиться и не только получать заслуженные деньги, но и заводить новые знакомства, расти по карьерной лестнице, откладывать деньги на учебу Шин…

Прощаясь с миссис Дойл, вышла на улицу, чувствуя, как отпускает напряжение внутри и медленно заполняется огромная пустота в душе.

У нас с сестрой будет будущее. Я встану на ноги, помогу подняться ей, и все у нас будет хорошо.

Только так. Я сделаю все для этого.

Не помню, как дошла до небольшого красивого парка. Меня вели воспоминания последних лет, нахлынувшие внезапным потоком и сметающие небольшую стену, которую я успела воздвигнуть вокруг себя за все это нелегкое время.

Я жила в тумане, сотканном из собственных страхов, неуверенности и злости на огромный равнодушный мир. И точно знаю, куда однажды привела бы меня та жизнь. Бланка все еще снился иногда в кошмарах, с ножом в руках… Но меня разбудил Томас Матисон. Как бы я не винила его, как бы не старалась ненавидеть, но разум неустанно твердил: он спас тебя, Алисия. Этот неправильный принц с наглой ухмылкой и взглядом, раздевающим в считанные секунды, ворвался в мою жизнь и уничтожил серость. Он меня разбудил, поставил на ноги, встряхнул и направил дальше, позволяя самой стать хозяйкой своей судьбы.

Он растоптал мои мечты и надежды, чтобы подарить новую жизнь и научить действовать.

Прикрыв глаза, вспомнила, как злилась на Матисона первые дни. На него и на себя. Потому что ненависть во мне слишком тесно переплелась с привязанностью, и каждая мысль о Томасе отдавалась болезненным желанием увидеться снова. Я не могла его простить, но и отпустить почему-то тоже не могла.

Из состояния полного отчаяния, как и всегда, вытащила Шин. Она позвонила из больницы, напоминая о желании видеть свою слишком занятую сестру. И я приехала, чтобы узнать невероятные новости, затмившие все мои душевные терзания. Неизвестный оплатил операцию и дальнейшую реабилитацию сестренки.

Док рассказывал о планах и лечении, а я обнимала Шин, вытирая ее слезы, прижимала к себе и понимала – ничего не потеряно, это лишь начало пути! Я найду работу, найду в себе силы поблагодарить Клауса, оплатившего лечение, и потом со временем обрету нечто большее, чем глупую любовь, о которой всегда наивно мечтала. Уверенность в завтрашнем дне.

Приготовив вкусный ужин, я набралась смелости и пригласила немца в гости, собираясь сказать "спасибо" за щедрость и прямо спросить, чего он ждет от меня в дальнейшем. Его поступок сказал мне о многом, но и очередной игрушкой для богача я становиться не желала. Просто не смогла бы.

Однако тот вечер прошел совсем не так, как я рассчитывала. Правильно говорят, хочешь рассмешить богов – расскажи им о своих планах.

Он приехал в назначенное время, позвонив в дверь в тот момент, когда большая стрелка часов оказалась на двенадцати. Секунда в секунду. Безукоризненно вежливый, выдержанный и, как ни странно, отстраненный. Клаус присел на предложенное кресло, выслушал мою пламенную речь и, сняв очки, протер их с маниакальной тщательностью. Он не спешил с ответом, а я растерянно стояла перед ним в ожидании искреннего ответа.

– Алисия, вы знаете, сегодня у меня неудачный день, – вдруг проговорил он, возвращая очки на место и полностью сбивая меня с толку. – Один из тех дней, когда понимаешь, что все контролировать невозможно.

– Я не понимаю…

– А вечер окончательно разочаровал, – не слушая меня, договорил Клаус.

Он поднялся с кресла и скупо улыбнулся одними губами.

– Давайте откровенно, у меня были действительно некоторые планы на вас. На наше знакомство и дальнейшие отношения. Томас наверняка говорил об этом.

Я пожала плечами, меньше всего желая вспоминать Матисона и его речи.

– Говорил, – сам подтвердил свои слова Клаус. – Я уверен. И он был прав, конечно же. Том неплохо меня знает.

– Мне все равно, – гневно бросила я, пока в душе поднимался ураган непонимания. Почему все вокруг напоминают мне о Матисоне? Словно мало было моих собственных терзаний.

– Думаю, вы лукавите, – покачал головой немец. – Но я бы нашел способ решить вашу маленькую проблему, Алисия, если бы успел.

– Успел?

– Именно так. Но увы.

Он направился к выходу, а я шла следом в ожидании хоть каких-то объяснений.

– Куда вы? Я ведь… Ужин и…

– Я сегодня уезжаю, Алисия, – припечатал Клаус, обернувшись у самой двери. – И мне действительно жаль, что не могу позвать вас с собой. Вам бы понравилось в России, я уверен. Но, увы, день не заладился. Сначала пришли не самые радужные новости из дома, затем узнал о том, что операцию вашей сестры уже оплатили… К сожалению, мне не позволили стать вашим героем. Искренне жаль.

– Моим героем? Вы хотите сказать, что кто-то другой помог Шин? Не вы? – Мне пришлось облокотиться на стену, чтобы удержаться на ногах.

– Именно это я и сказал. Кто-то другой. Кто-то, кто узнал о вашей беде раньше меня. Кто-то, пожелавший остаться неизвестным, но располагающий такой немалой суммой и желанием помочь. Представляете, перевод поступил еще до момента нашего с вами ужина в ресторане. Ума не приложу, кто бы это мог быть, а вы, Алисия?

Я молчала.

Мне было холодно, хотя внутри разгорался пожар. Он подступал к горлу, причиняя физическую боль, не давая сделать ни вдоха, ни выдоха.

– Что ж, мне действительно пора, – Клаус снова улыбнулся одними губами. Глаза его остались серьезными, даже сердитыми. – Не думаю, что мы снова увидимся, но знакомство с вами было приятным. Прощайте.

Он вышел, так и не дождавшись от меня ответных слов.

А я сползла по стенке на пол, закрыла лицо руками и дала волю чувствам…

Томас Матисон. Негодяй, монстр, мерзавец.

Он ворвался в мою жизнь, как смерч сметая руины прошлого, безжалостно уничтожая мечты и откровенно называя себя сволочью.

Матисон искренне считал себя подлецом и заставлял верить в это остальных. В том числе и меня. Только вот его поступки… Почему все они говорили о другом? Буквально кричали. А я, ослепленная жалостью к себе, оглушенная словами Айседоры Лейблант… я не хотела видеть и слышать.

И как исправить то, что получилось не представляла. Да и хотела ли? Поверить ему снова сил не было, хотелось забыть, отпустить, как он отпустил меня…

Все, что я сумела в итоге сделать, это взять телефон и написать короткое сообщение:

"Спасибо за Шин".

А потом несколько часов не выпускала аппарат из рук в ожидании ответа, который так и не пришел. И как бы не доказывала себе, что это к лучшему – не помогало.

Несколько дней подряд прошли словно в тумане. Я занималась уничижением и самокопанием. Пока вдруг не поняла, что нужно идти дальше, ведь поводов быть несчастной он мне не оставил.

В этой сказке я не стала принцессой, да и принц оказался слишком выбивающимся из привычного образа, но чудо все-таки произошло, и исполнение заветной мечты осуществилось. Шин получила шанс на жизнь, а я незабываемый опыт, не позволяющий больше опускать голову.

Эпилог

/Чуть более года спустя…/

– Розы поставьте на столик у окна. Шары повесьте у входа и над центральным столом, – я отдавала короткие распоряжения по украшению зала в ресторане, где будет проходить праздник, и параллельно разговаривала по телефону: – Как торт опоздает? Вы с ума сошли? Он должен быть здесь ровно к восьми часам!

Рявкнула таким тоном, что с обратной стороны не посмели перечить, заверили, что приложат все усилия, но огромный трехъярусный торт для Шин и кучи ее друзей и подружек привезут.

Мимо меня пробежал один из нанятых работников с охапкой белых гербер с явным намерением поставить букет к розам.

– Куда? – остановила я его и перенаправила к столику для подарков. – Это любимые цветы Шин. Только не к розам!

Работяга кивнул и унесся исполнять.

Я же совершила еще с десяток звонков, уточняя сотню деталей. Еще раз переговорила с шеф-поваром ресторана, убеждаясь, что все идет по плану, и только после этого устало села на один из стульев.

Сегодня у Шин день рождения. Первый праздник вне больницы, и мне хотелось, чтобы все прошло идеально. Ведь впервые за свою жизнь у меня вообще начинало идти что-то идеально.

Хорошая работа, более чем приличный доход, позволяющий даже излишества, к примеру, этот большой праздник, настоящая уверенность в себе, а главное – здоровая сестра.

Уже как полгода врачи констатировали Шин полную ремиссию.

Да, нам было не просто: операция, новая терапия, реабилитация, но мы справились!

И теперь я готовила ее шестнадцатый день рождения и, можно сказать, всю себя посвятила этому празднику. Подарки, приглашения, меню, бесконечные букеты и огромный торт.

Я даже усмехнулась – для полного "свадебного набора" не хватало только примерки платья. От этой мысли в сердце беспокойно екнуло. В моей жизни идеальным стало почти все, кроме личного фронта.

За целый год после того, как Матисон исчез из моей жизни, в ней так и не появилось место для другого мужчины.

Хотя, видит бог, я пыталась. Да и сами мужчины были не прочь завести со мной знакомство. Но все это было не то. Пресно, что ли?

Однажды, где-то через месяцев семь после увольнения из "Эриксон и Бин", мне даже позвонил Мэтт Гардс. Он все же умудрился каким-то чудом выпытать мой номер у отдела кадров, и позвал меня на свидание. Почему-то я с ходу согласилась. Наверное из-за того, что Мэтт оказался единственным человеком в компании, о котором у меня остались хорошие впечатления.

Мы прообщались с ним около недели, за время которой он едва ли не сдувал с меня пылинки, дарил цветы и очень трепетно ухаживал. Но по истечении семи дней я поняла, что не могу дальше мучить парня, да и себя тоже не могу. Мэтт при всех его замечательных качествах не вызывал во мне никаких чувств, кроме дружеских.

Что-то похожее на буйство эмоций я испытала с ним лишь один раз, когда на ужине в ресторане он неожиданно упомянул:

– Кстати, а ты в курсе, что Лейблант арестовали?

– В смысле?

– Вскрылись какие-то махинации с налогами. Да и бывшего владельца фирмы, Фрэнка Эриксона, нашли полуразложившимся трупом. В общем сейчас она под следствием.

– А Томас? – вопрос сам сорвался с моих губ, хотя, ей богу, я бы никогда его не задала, если бы не шквал эмоций внутри.

Мэтт пожал плечами:

– К нему вроде как следствие вопросов не имеет. Иначе вряд ли бы он возглавил фирму. Так что зря ты ушла с места его помощницы, сейчас бы была, считай, его правой рукой в фирме.

– Не сомневаюсь, он быстро нашел на мое место другую правую руку, – едва ли не процедила я.

– Нашел конечно, – почему-то усмехнулся Мэтт. – Миссис Томсон из отдела развития. Опытная и прожженая старушка.

Я едва не поперхнулась.

– Как старушка?

– Вот так. Ей уже далеко за пятьдесят, и вес весьма внушителен. Девчонки из финансового даже подшучивали, что для мисс Томсон придется заказывать кресло с усиленным каркасом, иначе проломиться.

– Зато ее наверняка не обвинят в том, что она любовница Матисона, – в моих словах послышалась плохо прикрытая злость, которую Мэтт, впрочем, даже не заметил.

– Скажешь тоже. Просто она первоклассный специалист. Лучше ее найти трудно.

На этой ноте я постаралась закрыть разговор, в душе же скребли настоящие тигры.

Передел власти в "Эриксон и Бин" состоялся. Хищники разобрались между собой. Один утонул, второй взошел на вершину Олимпа и помощницу новую с собой захватил.

Но где-то внутри я все же испытала удовлетворение. На моем старом месте сейчас сидела взрослая и опытная женщина, а не новая, готовая на все, мышь. В противном случае это означало бы, что у Томаса кардинально изменились вкусы в выборе любовниц.

Из этих воспоминаний вырвал восторженный возглас Шин.

Она только что ворвалась в зал в окружении подружек, с которыми приехала после школы, и теперь с неимоверным восторгом разглядывала зал.

– Алисия, – она кинулась обнимать меня. – Ты настоящее чудо! Это будет лучший день рождения в моей жизни!

– Все для тебя, – улыбнулась, чмокнула ее в щеку и потрепала по короткому ежику новомодной креативной стрижки.

После того, как волосы стали отрастать, Шин очень быстро сообразила, что копна волос – это не обязательный атрибут современной красотки, и что любой недостаток можно умело превратить в достоинство. Поэтому быстро согласилась на поход к хорошему стилисту, и из нескольких сантиметров волос получился шедевр.

– Прямо все-все для меня? – излишне хитро прищурилась сестра.

Я кивнула.

– Вот и славно, – удовлетворилась она и, прежде чем я удостоилась пояснений, ускакала разглядывать многочисленные букеты и знакомиться с будущим меню праздника.

Через полчаса начали прибывать гости. Пятьдесят человек по заранее составленному списку.

Когда впервые увидела этот объем, долго не могла поверить, что у сестры может быть столько друзей, при условии, что из родственников у нее осталась только я.

Легкой рукой сестра внесла туда фамилии лечащего доктора Роджерса, медсестер, социального педагога, всех однокласников и только одну строчку оставила пустующей, попросив не трогать. На всякий случай.

– Это еще для кого? – уточнила в тот момент я.

Она отмолчалась, почему-то покраснела и отвела глаза. Из-за чего я решила, что речь наверняка идет о мальчике, который нравится сестре. Поэтому махнула на ее просьбу рукой и согласилась.

Если у меня в ее возрасте не было ни первой любви, ни даже чего-то похожего на эти чувства, то у Шин они должны быть обязательно. Чтобы не повторяла моих ошибок.

К семи часам в сборе были все, кроме таинственного незнакомца, но сестра почему-то не выглядела расстроенной этим фактом. Она уже во всю веселилась, танцевала с одноклассницами, временами отвлекаясь на распаковывание того или иного подарка.

Шин делала из этого целое шоу: один танец – один подарок. Учитывая, что стол был завален разноцветными коробками – плясать именинница собиралась до утра.

Я же просто стояла в сторонке и наслаждалась ее радостью. Идти танцевать самой у меня не было никакого желания, а вот смотреть – мне было достаточно уже этого.

Взгляд упал на часы – без десяти восемь, а торт все еще не привезли, это заставило меня напрячься и занервничать.

Незаметно выскользнув из зала, я вышла на улицу, где было относительно тихо, чтобы набрать номер кондитерской. Пока стояла и слушала длинные гудки в трубке, начинала потихоньку закипать. Если из-за этого торта праздник сестры будет испорчен, то я вполне могу подать в суд на этих "кулинаров" за неисполнение обязательств по договору.

Теперь мне хватило бы смелости и на такое, благо, на новой работе опыта претензионной деятельности было предостаточно.

Все десять минут до восьми часов я убила на бесполезный дозвон. Успела порядком замерзнуть, потому что осень в этом году была излишне прохладной, и в голове уже начинал зреть план, с каких слов начну исковое заявление в суд, когда мое внимание привлек большой черный кадиллак, въезжающий на улицу из-за угла. Черный, представительский и такой знакомый.

Воспоминания взметнулись в голове пламенем костра, но я быстро заставила себя успокоиться.

Да ну, бред. Это не может быть Матисон. Мало ли в Нью-Йорке похожих автомобилей?

Но машина продолжала ехать, пока не остановилась ровно у входа в ресторан. Тонированные стекла были подняты, и водителя еще не было видно, но я уже знала ответ.

Пальцы рук похолодели, и смартфон едва не выскользнул из ладоней.

Не может этого быть. Какого черта?

Дверь кадиллака открылась. Из салона вышел Томас.

Как всегда уверенный в себе, в идеально черном костюме, с совершенными чертами лица и четкими движениями. Он не отрываясь смотрел на меня, так же, как и я на него.

Дверь авто закрылась с глухим хлопком, который словно выстрел отрезвил меня и вывел из ступора.

– Что ты здесь делаешь? – я не узнала собственный голос, настолько он был мертвенно холодный и чужой.

Томас сделал шаг на встречу и тут же остановился, словно столкнулся с невидимой стеной.

– И тебе здравствуй, Алисия, – произнес он. – Приехал по приглашению на день рождения Шин.

– Приглашению? – мой голос зазвенел. – Тебя никто не приглашал!

Хотелось кинуться на него с кулаками. Расцарапать лицо за то, что посмел явиться после всего…

Год. Я не видела его около года, хотя и знала, кто оплатил лечение Шин. Писала ему сообщения о ходе ее лечения, думала, что хоть на одно он ответит. Но не дождалась даже словечка. Последняя весточка от меня была полгода назад. Всего три слова: "Она здорова. Прощай".

Этим шагом я сама для себя поставила точку в моих с ним "то ли отношениях, то ли страданиях".

– Что значит не приглашала? – в его голосе слышалось раздражение, такое же, как и в моем. – Хотя, я, скорее всего, не приехал бы, только вот… – он подошел к багажнику, открыл его и вытащил оттуда огромную коробку с эмблемой злосчастной кондитерской. – Это мне доставили час назад в офис. А еще приглашение!

Коробка с тортом была настолько внушительной, что я не видела из-за нее лица Томаса. Зато под золотистыми ленточкам было вложено картонное приглашение, из числа тех, что я рассылала по гостям.

Вытащив открытку, раскрыла ее, чтобы вчитаться в строки, написанные рукой Шин, но с "якобы" моей подписью:

"Сестре шестнадцать. Она будет рада видеть тебя на Дне Рождения. Алисия".

И адрес ресторана.

– Маленькая интриганка! – почти прорычала я, не понимая на что злюсь больше: на ее глупый поступок или на Матисона, который приехал и привез злосчастный торт.

Я ведь теперь его даже прогнать не смогу, да и как его прогнать, если его позвала именинница?

Вот, значит, кто этот таинственный пятидесятый гость.

– Раз приехали и привезли торт, – сухо произнесла я, переходя на нейтральное и подчеркнутое "вы". – То нужно его и вручить. Я провожу вас к Шин, мистер Матисон!

– А потом? – я все еще не видела его лица из-за коробки.

Должно быть, она была тяжеленой, но мне было плевать. Пусть бы придавило его ею, я бы не расстроилась.

– А потом делайте что хотите.

Я открыла дверь, готовясь пропустить его вперед с ношей, но он остановил.

– В машине цветы для Шин. Поможешь их достать?

С тихим раздражением я отошла от двери и двинулась к кадиллаку, дернула за ручку и поняла что машина уже успела автоматически встать на сигнализацию.

– Ключи в кармане брюк, – все также из-под торта раздался наглый голос, и я была готова поспорить, там послышались знакомые насмешливые нотки.

– Вы мне предлагаете залезть вам в брюки? – скрестив руки на груди, поинтересовалась я.

– Если ты не заметила, Алисия, то сам я это сделать не в состоянии. Сколько ярусов у этого торта?

Он явно издевался, даже сейчас. И прежняя Алисия точно бы засмущалась и начала страдать по поводу этой неприличной просьбы. Но не нынешняя.

Я подошла, решительно отодвинула полу пиджака, который мешал доступу, залезла рукой в карман и вытащила ключи. А потом очень быстро открыла машину, достала огромный букет белых гербер. Надо же, он запомнил, какие цветы любит Шин. Я также решительно, вернула ключи обратно в карман, еще и похлопала сверху.

– Теперь уж точно все, – заявила нагло, снова открывая двери, чтобы пропустить "торт" вперед.

– А вы изменились, мисс Николс.

– Не без вашей помощи, мистер Матисон.

Едва мы вошли в банкетный зал, музыка, словно по сигналу, притихла. Гости замерли, и только наигранно радостный голос Шин возвестил:

– Время есть тортик!

Лишь сейчас до меня дошло, что из-за кипящих эмоций, я не додумалась попросить у персонала ресторации специальный столик и торт нужно было бы вкатить с уже зажженными свечами, чтобы сестра задула их. Но вместо этого торт внес Матисон, поставил на центральный стол, за которым как раз сидела сестра. С видом фокусника развязал банты, снял верхнюю коробку и продемонстрировал окружающим шикарнейший торт, на выбор которого я потратила два дня.

Шестнадцать свечей уже были воткнуты по периметру верхнего яруса, и я заметалась взглядом в поисках кого-нибудь из официантов, чтобы принесли спички. Но зажигалку из внутреннего кармана пиджака достал Матисон. Он со всей театральностью запалил огоньки, а Шин задула их под бурные аплодисменты гостей.

Для меня же все происходило словно в пелене дурного сна. И только когда сестра подошла ближе, неся тарелочку с угощением, нашла силы отмереть.

– Первый кусок торта для тебя, – произнесла она, протягивая блюдце.

Я до сих пор стояла с букетом гербер для нее, и все, что могла сделать, так это спросить:

– Зачем ты это сделала, Шин? Зачем его позвала?

Как бы я не сдерживала боль, накопившуюся в душе, она все равно прорвалась наружу.

– Захотелось, – она пожала плечами и сама забрала из моих рук букет, насильно вручая тарелку с тортом. – Просто иначе вы как два идиота – никогда сами первый шаг не сделаете.

– Да что ты вообще знаешь о первых шагах? – не выдержала, понимая что еще немного и слезы появятся на глазах.

Шин не знала о нас с Томасом ничего, разве что видела один раз, когда я привела его в больницу. Из-за чего все эти выходки?

– Ну я же не дура, – улыбнулась она, пряча лицо в цветах и с удовольствием вдыхая их аромат. – Кроме того я умею разблокировать твой телефон, а еще читать смс. Мне не составило особого труда догадаться по ним, кто оплатил мое лечение, и причину твоего изменившегося настроения. Вы два барана, если умудрились поссориться!

– Ты ничего не понимаешь, – сокрушалась я.

– Иногда мне кажется, что это ты ничего не понимаешь, Алисия, – наставительно произнесла она. – Ни один мужчина не станет тратить двести пятьдесят тысяч долларов на лечение чьей-то сестренки просто так. Чем бы он не руководствовался, но ты ему точно нравилась.

В этот момент к Шин подлетела одна из подружек и уволокла ее танцевать в центр зала, оставляя меня в размышлениях наедине с тортом.

А я так и стояла, оглушенная заявлением своей маленькой, но такой взрослой сестренки.

Даже если допустить, что Шин права, и Томас действительно руководствовался чем-то светлым, оплачивая дорогостоящее лечение, то как объяснить тот разговор с кабинете? Его холодность, его потребительское отношение ко мне.

Как он тогда сказал на проведенную ночь с ним – "очередной этап моего приручения"?

Ведь до этих слов я бы, наверное, простила ему многое, даже виды Лейблант на мое тело и ее унизительные речи. Могла бы поверить, что Томас изменился, поменял свои планы в отношении меня, но только он все подтвердил.

Да и потом. Почему не отвечал ни на одну смс?

Неожиданно веселая танцевальная музыка стихла на полу-ноте. Танцующая молодежь замерла и вопросительно уставилась на диджея за пультом. Я тоже смотрела туда и увидела Матисона, который с самодовольной улыбкой отходил от стойки с аппаратурой и направлялся ко мне.

Зазвучало фортепиано. Тихие, постепенно нарастающие звуки кельнского концерта Кита Джареда. Подружки Шин разочарованно застонали что-то о дурацкой музыке и ушли с танцпола.

В моей же груди беспокойно забилось сердце, как будто вторя каждой сильной ноте в такте и каждому шагу Томаса, приближающегося ко мне.

– Я понимаю, что музыка конечно же не подходящая, – произнес он. – Но, Алисия, можно ли пригласить тебя на танец?

– Нельзя, – излишне быстро произнесла я и тут же придумала самую нелепую отговорку в жизни: – У меня торт.

И отсалютовала блюдцем.

– Если проблема только в нем, – пальцы мужчины легли сверху на руки. Такие горячие, давно забытые, сильные и обжигающие. Матисон мягко забрал у меня угощение и передал тарелку кому-то из тех, кто стоял рядом. Боковым зрением я увидела довольный взгляд Шин. – Вот и нет торта. Так что насчет танца?

Как бы поступила прежняя я? Струсила и, наверняка, покраснела. Но теперешняя Алисия могла и умела поступать уверенно, как захочется ей. Нет больше серой мышки, зато есть кошка, только начинающая свой путь в хищном обществе.

Я холодно улыбнулась и подала Томасу руку. Только бы не показать ему, как волнуют меня эти прикосновения.

Казалось, время остановилось. Только я, он и абсолютно не подходящая музыка для танца.

Чувствовала его руку, сквозь материал своего платья, жар исходящий от мужчины, дорогой аромат парфюма, кофе и табака. Его теплое дыхание на своей макушке и мурашки, бегущие от этого по спине.

– Ты начал курить? – почему-то спросила я.

– Да. Это был нервный год, – произнес он, а после, на мгновение задумавшись, особенно шумно вдохнул запах моих волос и добавил: – Я скучал по тебе и по твоему запаху. Никогда бы не подумал, что можно скучать по аромату женщины.

Промолчала.

– Мне так много нужно тебе сказать, – продолжал Томас. – Оправдаться. Попросить прощения…

Я покачала головой.

– Не хочу слышать. Ты сам говорил, что не умеешь этого делать. Поэтому не стоит даже начинать.

– И все же… – выдохнул он. – Я бы хотел попытаться, но не здесь…

Отстранилась от него, подняла глаза, чтобы встретиться в упор с блеском карих глаз.

– Предлагаешь мне уйти с дня рождения собственной сестры?

– Что-то мне подсказывает, она не обидится, – на его губах расцвела та самая знакомая и ехидная усмешка.

– Нет, – отрезала я и собралась выпутаться из его рук. К черту этот танец.

Он как-то по особому тяжело вздохнул, притянул меня ближе к себе, прижал так, что перехватило дыхание, а потом произнес в самые губы:

– Тогда ты мне не оставляешь выбора. Если план "А" провалился, придется переходить к более кардинальным мерам.

Он подхватил меня за талию и перекинул через плечо как тростинку. Я взвизгнула и одновременно с этим забарабанила по его спине руками.

В зале раздались ободряющий свист и аплодисменты. Все гости Шин подбадривали Томаса в его действиях. Мужчины показывали ему большие пальцы, а девочки завистливо вздыхали, глядя на меня.

И только Шин, молча и с улыбкой от уха до уха, доедала трофейный торт, провожая нас светящимся от счастья взглядом.

* * *

/Томас Матисон/

Каким же я был идиотом, если не понимал, что самое лучшее утро – это утро с правильной женщиной. Я подтянул сонное и немного сопротивляющееся тело Алисии к себе, вдохнул ее одуряющий запах и довольно сощурился. Моя девочка что-то недовольно пробурчала, попыталась извернуться и поглубже зарыться в подушку, но у меня были решительно иные планы на это утро. Мне хотелось целовать каждый сантиметр ее божественного тела и вновь увидеть этот задорный блеск в глазах, как вчера ночью.

Теперь я точно знал, что никогда ее не отпущу. Потому что все, чего хотелось – это прижать, привязать, чтобы никуда не делась. Возможно, новым контрактом. Брачным.

Я потратил год, чтобы выбросить ее из головы. Хотел отпустить, но не смог.

Охотился на мышку я, а в ловушку попал сам. Окончательно и бесповоротно.

Алисия под моими руками завозилась и открыла глаза. Несколько коротких мгновений мне казалось, что она, как прежде, испугается, отстранится покраснеет, но нет. Она лишь посмотрела на меня, потом на часы на тонком запястье, на мгновение напряглась, а после вдруг расслабилась и выдала:

– Я опоздала на работу. Теперь придется писать объяснительную и иметь длинный разговор с начальством, чтобы не оказаться на улице, – неожиданная искренняя улыбка сделала ее лицо еще более совершенным. – Это странно. С тех пор, как устроилась на новую работу, никогда не опаздывала. Не позволяла себе. А сейчас… плевать…

Она прижалась ко мне крепче, а я обнял ее еще сильнее. На Алисии не было одежды, но она не чувствовала себя стесненной.

Определенно, она изменилась. И эта перемена мне нравилась… По прежнему нежная, все такая же неопытная, но уже без дурацкого налета скромности и печати трепетной лани на лице.

– Поэтому, если меня уволят, это будет твоя вина, Матисон, – произнесла она.

Я же рывком перевернул ее на себя, уложил сверху, чувствуя, как между нами встает еще и мой возбужденный член.

– Если уволят, то я возьму тебя на работу. Снова.

– Вот уж нет, – улыбка на ее лице исчезла. – Ноги моей в "Эриксон и Бин" не будет.

– Там все изменилось, малышка.

– Не уговаривай, Томас. Эта тема закрыта.

– Даже если я приведу миллион причин?

– Ты и сорока восьми не приведешь, – расхохоталась она.

– Неужели? – я вновь перевернул ее, теперь уже оказываясь сверху. – Вызов принят, мисс Николс. Итак, первая причина – я безума от ваших губ.

В доказательство впился в них поцелуем и целовал, пока хватило воздуха.

– Вторая причина – меня сводит с ума твой запах, – я провел носом по ее шее, вдыхая аромат, провел языком по тонким ключицам, спустился вниз и втянул в рот острые вершинки сосков. – Третья – на вкус ты еще шикарнее, чем на запах… Четвертая, – обвел ладонями плоский живот, – у тебя шикарное тело, и только одна мысль о нем доводит меня до каменного стояка… Пятая…

Раздвинул шикарные бедра, приподнялся над Алисией, чтобы сполна насладиться открывшимся зрелищем. Жаркая, разгоряченная и такая жаждущая продолжения.

– Пятая, – повторил я, играя пальцем с ее клитором. – Ты самая узкая бывшая девственница, а еще невероятно нежная, хрупкая и трогательная.

С ее губ сорвался едва слышимый стон.

– Мне продолжать перечислять причины дальше? Или перейдем уже к чему-нибудь более интересному, – дразняще произнес я, покрывая поцелуями нежную кожу бедер. – Еще сорок две причины могут растянутся на несколько часов…

– Тогда озвучь последнюю и посчитаем твои обязательства выполненными.

Она часто дышала, всем видом показывая, что готова к продолжению, вот только для озвучивания самой важной причины мне нужно было смотреть ей в глаза.

Я оставил ее нежную киску, навис над своей девочкой на вытянутых руках, несколько мгновений смотрел в ее прекрасное лицо, терялся в глубине голубых глаз и, наконец, озвучил последнюю причину:

– Кажется, я, как последний идиот, влюбился в тебя, Алисия Николс. В самую прекрасную мышку, победившую глупого самоуверенного кота… И даже если ты меня до сих пор не простила, я готов сделать все, чтобы заслужить твои ответные чувства. Скажи, ты готова попробовать начать со мной все заново. Настоящие отношения, а не просто секс без обязательств?

– Выходит, если я отвечу "нет", тот, который сейчас произойдет, будет без обязательств?

– Все зависит от твоего решения. – Все также глядя в глаза, произнес я. – Так да или нет, Алисия? Ты дашь мне второй шанс?

Она притянула меня руками за шею, заставила склониться к ней и прошептала в самое ухо:

– Я дала тебе его еще вчера, когда осталась с тобой ночью. Так что мой ответ – да, Томас Матисон. Не упусти его на этот раз по глупости…

Конец.

Content

Стелла Грей
48 причин, чтобы взять тебя на работу

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог