Екатерина Гардова

Любящее сердце

"Мужчины всегда хотят быть

первой любовью женщины -

женщины мечтают быть

последним романом мужчины".

(Оскар Уайльд)

Сон! сон! поведи,

Где свет впереди!

Там свет — в глубине,

И — горе на дне.

Уильям Блейк

Глава 1

Стояла поздняя холодная осень. Дул пронизывающий ветер. Последние листья, описывая в воздухе незамысловатые круги, опадали с деревьев на землю, покрывая ее разноцветным ковром, по соседству с еловыми шишками и сухими ветками. Грозовые тучи, надвигающиеся откуда-то с севера, напоминали мрачную, пугающую армию, готовую снести все на своем пути, поглощающую бледно-желтые лучи солнца. В воздухе витало предчувствие беды.

Через этот пугающий лес шла одинокая маленькая девочка лет шести с заплаканными глазами, еле переставляющая свои уставшие детские ножки и цепляющаяся маленькими ручками за стволы деревьев. Глядя на нее, невольный свидетель не сказал бы, что она из семьи крестьян или бедняков. Девочка была одета в теплое пальто из дорогой ткани темно-коричневого цвета с накидкой, украшенной мехом горностая. Шляпка на детской головке отличалась изысканностью, однако общее впечатление портили темными локоны волос, выбившиеся в беспорядке из-под полей шляпки.

Девочка не помнила, как долго она бредет по лесу и как далеко ее дом. Она остановилась возле дерева, устало прислонившись лбом к его мощному стволу и обхватив руками в поиске опоры. Всхлипнув, подняла лицо вверх, словно прося защиту от холода и страха у древнего дуба. Ответа не было. Вытерев ладошкой скатившуюся слезу, девочка горестно покачала головой и вздохнула.

Вдруг где-то недалеко хрустнула ветка. Ребенок испуганно стал озираться по сторонам. В темных глазах, обращенных на куст можжевельника, застыл страх, который тут же сменился удивлением, едва из-за куста вышла старая женщина, тащившая на спине вязанку хвороста. Она подошла к девочке ближе и подняла голову — тишину осеннего леса разорвал леденящий душу крик ужаса.

Вместо женского лица на ребенка смотрела морда волка, который оскалился и начал перевоплощаться в мужчину. Протянутые руки к ребенку больше были похожи на лапы с опасными когтями. Глаза мужчины ужасали своей звериной злобой и ненавистью. Девочка снова закричала и…

***

Июнь, 1865 год. Поместье Винтер-Холл, владения графа Уэлского (графство Сомерсетшир, Англия).

— Миледи, проснитесь! Не нужно кричать… . вы у себя дома, все хорошо…  Это всего лишь сон, — успокаивала молодую графиню юная горничная, которая зашла в комнату, чтобы разбудить хозяйку, и застала ту кричащей во сне. — Все хорошо, миледи. Все хорошо. Опять что-то приснилось, да? За что же Господь вас наказывает такими страшными снами? — проговорила горничная и, заметив, что хозяйка успокоилась, встала и прошла к окну, чтобы отдернуть шторы и впустить в комнату свет.

Солнечные лучи, проникшие в комнату, осветили ее богатое убранство и мебель в стиле "чиппендейла", с его смесью французского рококо с восточноазиатскими мотивами. В утреннем свете радостно засверкала позолота на рамах висевших картин и вазах, размещенных на пристенных столиках. Кровать, как это и было принято, имела балдахин с золотой вышивкой в виде восточных райских птиц, кресла же возле камина отличались традиционными, плавно изогнутыми ножками с широкой лобовой частью и орлиными когтями, сжимающими шар. В опочивальне молодой леди так же был размещен великолепный трельяж, стоящий напротив кровати, из дорогой породы древесины, украшенный растительным орнаментом, рядом — два великолепно застекленных шкафа, в которых пайка стекол была решена в виде ромбовидной сетки.

Хозяйка этой комнаты грациозно потянулась и поднялась с большой кровати. Она прошла к умывальному столику, на котором стоял кувшин с водой. Там же располагался небольшой умывальный тазик и полотенце. Девушка ополоснулась, и промокнула полотенцем лицо и шею, которое ей тут же подала юная горничная Люси.

Лизабет неоднократно снился этот страшный сон, что наводило на мысль о некоем смысле, заложенном Высшими силами в него. Она была склонна считать, что сны, должно быть, отягощены навязчивой памятью о произошедших ранее событиях в ее жизни. Будучи еще ребенком шести лет, Лизабет действительно потерялась в парковой части поместья Винтер-Холл, принадлежавшей ее отцу, графу Уэлскому. Не дождавшись своей гувернантки, которая в то время имела свидание с одним из своих местных ухажеров, девочка решила самостоятельно отыскать любимые качели.

Однако, перепутав тропинку, ведущую к ним, с той, которая уводила путешественника в глубину парка, дитя быстро заблудилось. Впоследствии Лизабет не могла вспомнить, сколько времени она бродила по лесу, пока ее не нашла женщина, жившая в уединении в лесной хижине за пределами поместья. Женщина была напугана состоянием девочки и послала в Винтер-Холл своего пасынка за помощью. После того случая, Лизабет долго болела воспалением легких и нервным расстройством, и лишь к тринадцати годам смогла легко и безболезненно дышать воздухом. После окружающие стали замечать положительные перемены в молодой графине не только в отношении ее здоровья, но и во внешности. Она, как распускающийся бутон розы, набирала красоту.

Теперь же это была изящная девушка с лицом цвета белоснежной магнолии, фиалковыми глазами, длинными черными ресницами. Волосы с возрастом потемнели, стали еще гуще и волнистее. Теперь Лизабет могла бы быть признана в высшем свете очень красивой девушкой благородных кровей, которая вполне смогла бы соискать себе в Лондоне достойного жениха из высокородных отпрысков. Только никто из ее окружения не догадывался, что эта перспективная молодая особа не стремится к замужеству по расчету, а питает надежду встретить настоящее чувство и суметь его удержать.

В свои двадцать лет Лизабет знала о жизни из прочитанных ею книг, размещенных в обширной библиотеке Винтер-Холла, разбиралась в политических вопросах, благодаря тому, что ее отец заседал в Палате Лордов. При этом граф причислял себя к вигам, которые в настоящее время признавались самой умеренной частью либералов, не сочувствовавшей быстрым реформам. Тем не менее, ввиду отсутствия опыта общения в великосветских салонах в Лондоне, девушка вряд ли бы взялась участвовать в беседах или спорах на политические темы.

Когда Лизабет исполнилось тринадцать лет, граф отправил дочь в закрытый пансион для благородных девиц в графстве Корнуолл, дабы та получила образование, соответствующее ее положению в обществе. Лизабет приобрела навыки в вышивании, но не ради дальнейшего пропитания, а для удовольствия. Она так же преуспела в рисовании, обнаружив в себе склонность к написанию портретов, нежели пейзажей, научилась свободно изъясняться на французском, немецком и итальянском языках. Играть на фортепиано получалось посредственно, не то, что у ее матушки, Леди Уэлской, которая прослыла в свое время лучшей пианисткой графства Суррей, откуда и была родом. Причем Леди Уэлская музыке отдавалась всей душой, не гонясь за модой.

Как-то в весеннюю пору на шестнадцатом году жизни девушка открыла в себе талант писать стихи, который позже вылился в еще одно увлечение — писательство. Она с упоением писала романы, будучи взращенной на готических романах Анны Радклиф и Мери Шелли, любовных — сестер Бронте и Джейн Остен. В тайне от окружающих, учителей, подруг и даже отца, Лизабет писала роман один за другим, что влияло на развитие ее внутреннего мира, ее взгляды и принципы. Однако она прекрасно понимала, что девушке ее положения в обществе никогда не удастся быть изданной без скандала в титулованных кругах.

Однажды граф вернулся из длительной поездки по Бразилии, как раз в тот время, когда Лизабет приехала в Винтер-Холл на летние каникулы. Граф подарил дочери большой сундук из красного дерева с резным рисунком ручной работы и инкрустированный драгоценными камнями. Сундук был с секретом, его можно было открыть только путем нажатия на камни в определенной комбинации. Вот в этот сундук Лизабет и стала складывать все свои работы, начиная с рисунков и заканчивая исписанными листами бумаги.

Девушка бросила теплый взгляд на свой таинственный сундук, занимавший место между двумя застекленными шкафами возле стены справа от кровати, и глубоко вздохнула, прогоняя остатки сна. Горничная подала девушке платье для завтрака из синего муслина с цветками, вышитыми серебристой ниткой, и хорошо накрахмаленными нижними юбками, помогла его застегнуть, причесала ее темные длинные волосы и уложила в прическу. Заправив постель, сделала книксен и удалилась из комнаты.

Лизабет задумалась, подойдя к окну. В этот раз сон отличался от предыдущих. Она наконец-то увидела лицо мужчины, который перевоплотился из волка. Она была уверена, что ей еще предстоит встретиться с ним. Эта мысль вызвала шквал отрицательных эмоций: страх, отвращение и …  предчувствие опасности.

Вздохнув, девушка накинула на плечи серый газовый шарфик и вышла из комнаты. Пора было идти в столовую, где ее уже ждал отец — Лорд Уэлский.

— Доброе утро, милорд. Как вы себя чувствуете? — спросила Лизабет, присаживаясь за стол на противоположной стороне от отца.

Столовая, в которой они находились, была отделана в зеленых тонах, включая мебель и посуду. Открытая балконная дверь вела на веранду, заполненную цветущими растениями в больших кадках: розами, лавандой, азалиями. В комнате витал насыщенный цветочный аромат, влекомый с веранды из-за развивающихся от ветерка тюлевых занавесей. В столовой находился Дженкинс, дворецкий, присматривающий за лакеями, которые подавали блюда на стол.

Граф улыбнулся своей дочери и, положив вилку рядом с тарелкой, вытер уголки рта салфеткой.

— Спасибо, Лизи, хорошо… как никогда хорошо. А ты как? Что-то ты бледненькая какая-то, — обеспокоился он, вглядываясь в бледное лицо Лизабет.

— Не волнуйтесь, папа. Думаю, что после верховой прогулки румянец вернется на мои щеки, — отшутилась девушка и добавила, — Приятного аппетита, милорд.

— Спасибо, и вам, миледи, приятного аппетита, — последовал ответ.

Трапеза прошла в семейной спокойной обстановке. Вскоре Лизабет уже выезжала на верховую прогулку на своем любимце — черном жеребце по кличке Везельвул, а граф прошел в библиотеку, чтобы разобрать утреннюю почту. Среди различных газет и журналов ему в руки попало письмо, при взгляде на которое брови взлетели вверх от удивления. Он уже давно перестал ждать писем от своего младшего брата Эдварда из-за крупной ссоры между ними. Лорд Эдвард Шелдон писал, что в Винтер-Холл направляется его сын, Эдмонд, который только что вернулся из Америки, и полон надежд приобрести в лице графа Уэлского любящего дядю, а в лице его дочери, Леди Лизабет, любящую кузину.

Разрыв между братьями произошел двадцать лет назад и, казалось, никто и ничто их не помирит. Однако, как бы подумал любой здравомыслящий и незаинтересованный человек, когда по истечении длительного времени вдруг воспламеняется родственная любовь, не подкрепленная духовностью и сердечностью, то жди, скорее всего, лицемерия и алчности.

Граф не раз слышал, вращаясь в светских кругах Лондона, о кутежах и дорогостоящих приобретениях Лорда Шелдона из Норфолка, когда тот бывал наездами в столице. При этом граф так же слышал, что племянник, мистер Эдмонд Шелдон, вдруг разорвал все отношения со своим родителем и уехал в Северную Америку, дабы попытать счастье на золотоносных приисках.

Старший брат, Видмунд Шелдон, граф Уэлский, еще при жизни своего отца, маркиза Ридвудского, являвшегося в свою очередь прямым наследником герцога Салемского, обручился с дочерью барона Фрэмшоу из Суррея, мисс Джессикой Эшвуд. На беду, к невесте старшего брата питал нежные чувства и младший брат, Лорд Эдвард Шелдон. Отказ любимой во взаимности повлияло на отношения между братьями и послужило причиной разрыва между ними всех родственных связей.

Граф был не просто удивлен, получив нежданное письмо, но и поражен до глубины души, однако не в его характере было отказаться от протянутой "трубки мира" и не попытаться восстановить давно утраченное родство.

— Ну, что ж, гости так гости, — проговорил граф, вставая из-за стола, — надо будет подготовиться к его приезду.

В этот момент часы пробили полдень. На вызов хозяина явился дворецкий Дженкинс и, получив распоряжения в связи с ожидавшимся приездом гостя, чинно удалился их выполнять. Граф подошел к приоткрытому окну, заслышав цоканье копыт лошади. Он невольно залюбовался всадницей, превосходно державшейся в седле, невзирая на крутой норов коня. Пройдя из библиотеки в гостиную, застал впорхнувшую туда же дочь. Ее щеки разрумянились, глаза искрились весельем.

— Я же говорила, что лучшее лекарство от моей хандры, это прогулка верхом, — весело сказала Лизабет, снимая при этом шляпку.

Затем присела рядом с отцом, поправив подол амазонки темно-зеленого цвета.

— Я рад за тебя дочка, … хм-м…, сегодня я получил хорошее известие.

— И что же это за известие? — заинтересованно спросила девушка.

— Письмо от моего младшего брата, твоего дядюшки. Он пишет, что к нам в гости должен приехать его сын, мистер Эдмонд Шелдон, который недавно вернулся из Америки. Я давно уже писал к твоему дяде, что хотел бы познакомиться с этим молодым человеком, твоим кузеном. Мистер Шелдон прогостит у нас до августа…

— До августа! — возмущение в голосе дочери вызвало смущение на лице графа. — Но, милорд, ведь вы обещали свозить меня в июле в Лондон!

— Дорогая, значит, съездим вместе с ним… или ты не хочешь, что бы он вообще приезжал? Я не понимаю тебя. Я так долго ждал этого события, да и ты ни разу не встречалась со своими родственниками по моей линии. Согласен, что в этом была доля и моей вины, так как с братом мы были долгое время в ссоре, но раз сейчас все складывает как можно лучше, почему бы не проявить радушие и гостеприимство?

Лизабет молчала некоторое время, обдумывая сказанное. Посмотрев на свои крепко сцепленные руки, уже спокойнее произнесла:

— Простите, папа. Конечно же, мы должны принять мистера Эдмонда Шелдона как можно лучше, и постараться скрасить его пребывание в Винтер-Холле.

— Вот и отлично. Дорогая, займись приготовлениями, мне будет не до того, я должен отбыть к Лорду Уайдли, — достав из кармашка сюртука часы и посмотрев на циферблат, граф поцеловал дочь в лоб и прошел к дверям.

— Как надолго вы задержитесь, милорд? — спросила ему вслед Лизабет, печально глядя на него.

— До вечера, часов до девяти, во всяком случае, обедать я останусь у Лорда Уайдли.

Когда за ним закрылась дверь, Лизабет медленно поднялась из кресла и тихонько вздохнула. Она привыкла к таким частым отлучкам графа, но не была при этом счастлива. Характер ее родителя отнюдь не отличался мягкостью и уступчивостью. Нельзя сказать, что Лорд Уэлский не гордился успехами дочери или не любил ее, все же она была его единственной дочерью, однако, излишнее проявление чувств не было для него характерным.

Лизабет считала, что такое положение вещей сложилось после смерти ее матери. Девушка плохо ее помнила, только по портретам, которые висели в холле и в кабинете, а также по миниатюре, находившейся на прикроватном столике в ее спальне. Все, кто видел эти портреты, в голос заявляли, что Лизабет ни капли на нее не похожа. Это была эффектная голубоглазая блондинка с аристократической внешностью, повадками настоящей леди, томным, притягательным взглядом. Вероятно, будь Лизабет похожа на мать, отец больше бы уделял ей внимания. "Ну, да что об этом теперь думать", — решительно остановила свои невеселые мысли Лизабет. Самое время сейчас подумать о необходимых приготовлениях, дабы не ударить в грязь лицом перед мистером Эдмондом Шелдоном, ее кузеном. "Каким он окажется?"

Дом словно ожил. Где те спокойствие и размеренность, которые иногда тяготили Лизабет. Слуги под руководством экономки сновали туда-сюда, мылись окна, менялись шторы и портьеры, натирался паркет, зеркала и столовое серебро доводились до блеска, чистились ковры, готовились гостевые комнаты на случай, если с мистером Шелдоном приедут еще гости. Шеф-повар сломал голову над меню, гоняя поварят. Дворецкий Дженкинс и несколько слуг приводили в порядок библиотеку и кабинет графа.

Лизабет совершенно выбилась из сил, так как она лично следила за всеми приготовлениями, что бы вовремя дать более точные указания экономке и дворецкому обо всех необходимых действиях. Работы хватало всем, ведь Винтер-Холл, построенный в начале семнадцатого века и реконструированный Лордом Уэлским двадцать лет назад в викторианском стиле, был достаточно большим. На первом этаже располагались два парадных зала, соединенных между собой длинным коридором с высоким потолком. Вдоль стен коридора висели портреты всех представителей родословной, начиная от первого герцога Салемского до портрета Леди Лизабет. Далее следовали столовая, две гостиные, библиотека, кабинет, кухня, множество кладовых.

На втором этаже размещались три хозяйские спальни, десять гостевых спален, утренние и туалетные комнаты, комнаты для прислуги. Единственное место, куда она не решилась заглянуть со своими советами, была кухня. Ведь там творил сам маэстро, шеф-повар Анри.

Через полторы недели весь дворец Винтер-Холл сверкал как новенький. В каждой комнате стояло по два-три букета свежесрезанных цветов. Наконец Лизабет могла вздохнуть свободно, уделить время собственным интересам и отправиться на верховую прогулку в парк.

***

Небо, затянутое темно-сиреневыми тучами, напоминало море перед штормом. Резкий ветер срывал с деревьев листья и поднимал их вверх в диком танце. Где-то завыла собака, одиноко и тоскливо. Сидя в кресле-качалке на террасе, Лизабет передернула плечами под натиском плохого предчувствия и поправила плед, которым она была укрыта. Она подумала об отце: "Чем он сейчас занимается в своем кабинете, почему не позовет ее поговорить по душам? Боже, как же мне одиноко в этом большом доме".

Граф вернулся пару часов назад с "очень важных переговоров", и, молча отужинав с дочерью, заперся в своем кабинете. Ей показалось, что он чем-то расстроен. Девушка не решилась нарушить его уединение, чтобы рассказать о своей тоске по его теплому взгляду и доброму слову. Вместо этого она сидела на террасе и смотрела на вечерний закат, на приближающуюся грозу и мечтала о приключениях и путешествиях.

Качнувшись, она поежилась от холода. Первые капли дождя упали ей на лицо. Поднялась и отодвинула кресло под карниз. Войдя в комнату, девушка закрыла за собой балконную дверь. В камине весело потрескивали горящие дрова, а вся комната была погружена в полумрак и лишь несколько свечей, да горящий камин освещали ее. Лизабет любила такую обстановку — было в ней что-то таинственное и задушевное.

Положив плед на стул, девушка опустилась на колени перед камином и подбросила несколько полешек в огонь. На полу возле камина лежал толстый персидский ковер, а вокруг него были сложны небольшие подушечки. Лизабет прилегла на них и сомкнула веки. Задремав, девушка не услышала цокота копыт лошадей и перестук колес подъезжающей кареты к особняку по мощеной дорожке. Любые звуки заглушались раскатами грома и шумом ливня.

Когда карета остановилась возле главного входа, из нее выпрыгнул мужчина в черном укороченном пальто. Ему навстречу вышел лакей с раскрытым зонтом и фонарем и, как только гость скрылся в доме, шмыгнул следом за ним. Войдя в ярко освещенный холл, гость отдал лакею мокрый редингтон и шляпу с широкими полями, загнутыми кверху по бокам. Затем представился дворецкому Дженкинсу.

— Лорд Уэлский ожидает Вас в своем кабинете, сэр, — произнес Дженкинс и, поклонившись, проводил гостя к хозяину.

— О, неужели вы приехали…  дорогой Эдмонд, — воскликнул граф, увидев гостя на пороге своего кабинета, — проходите же. Присядьте поближе к огню, вам нужно согреться. И дайте мне вас разглядеть…

Граф указал своему племяннику на соседнее кресло напротив камина. Мистер Эдмонд Шелдон, а этом был именно он, улыбнулся в ответ на такое теплое приветствие, и тут же прошел к предложенному креслу. Гость представлял собой молодого человека, обладающего той дерзкой красотой, которая встречается скорее у восточных принцев, чем среди английских джентльменов. Жгучий брюнет с длинными до плеч волосами, зелеными с опасным блеском глазами. Опасный образ похитителя женских сердец дополняли чувственный рот и широкие скулы с ямочкой на подбородке. Мистер Шелдон был высок, отлично сложен. Ни одна женщина еще не смогла устоять перед его обаянием, что избаловало и внутренне развратило молодого человека в его двадцать восемь лет.

Удобно устроившись, он протянул руки к огню, желая немного отогреть их.

— Дорогой Эдмонд, хотите коньяку? Ведь я могу к вам обращаться просто по имени, так сказать без официоза? — спросил граф, вставая и проходя к столику с графинами, наполненными крепкими напитками.

— Конечно же, милорд, ведь мы же родственники. От коньяка не откажусь, погода сегодня премерзкая, — ответил Эдмонд и взял протянутый ему бокал с коньяком.

Граф снова сел в свое кресло, отпил из своего бокала и поинтересовался:

— Как поживает ваш отец, Лорд Шелдон?

Эдмонд сделал неопределенный жест рукой в сторону.

— Неплохо, насколько это вообще возможно с его здоровьем. Он еще умудряется бывать на охоте.

— Узнаю своего брата, — граф улыбнулся. — Расскажите о себе, Эдмонд, чем вы занимаетесь, каких политических взглядов придерживаетесь, ах, чуть не забыл о самом важном: как обстоят дела на американском континенте, кто побеждает — Конфедерация или Север?

Заметив нетерпеливые нотки в голосе своего дяди, Эдмонд с довольным лицом начал отвечать на вопросы графа, вытянув при этом ноги поближе к огню.

Глава 2

— Миледи, проснитесь, мистер Шелдон приехал… Миледи, очнитесь же, вас граф приглашает спуститься в кабинет, — тараторила горничная Люси, слегка похлопывая ладонью по руке Лизабет. Дочь графа крепко спала на толстом персидском ковре возле камина и, открыв глаза, никак не могла понять, что от нее хотят.

— Что? Кто приехал? … Зажги больше свечей, Люси, — Лизабет поднялась с ковра и поняла, что жар, исходящий от камина, совсем сморил ее.

Осмотрев безнадежно помятое платье, Лизабет вздохнула. Прошла к умывальному столику, где горничная налила ей на руки воды из кувшина.

— Ты сказала, что кто-то приехал, Люси? — спросила Лизабет, смыв остатки сна с лица, и приняла из рук горничной полотенце.

— О, да…  мистер Шелдон, миледи, — ответила Люси и снова быстро повторила, — сын виконта, ваш кузен.

— Понятно…  только что-то рано он приехал, мы ждали его в конце недели. Подай другое платье, Люси, — велела Лизабет.

— О, миледи, он такой красавчик, если позволите сказать, — проговорила Люси и, краснея, описала внешность гостя. — Темные волосы до плеч, зеленые умопомрачительные глаза, волевой подбородок…  а ростом высок, широк в плечах… просто дьявольски красив, как сказала бы моя матушка.

Горничная быстро расстегнула пуговицы на платье своей хозяйки и помогла той раздеться. Затем подала другое платье из плотной сиреневой ткани, застегивающееся спереди от подбородка до талии. Лизабет никогда не носила дома новомодные платья с кринолином, обходясь теми, что ей сшила местная швея по моделям самой Леди Лизабет Шелдон. Да, что ни говори, но у девушки был вкус и свой взгляд на моду, пусть и немного старомодный, как сказали бы в Лондоне.

— Хм, красавчик говоришь, — усмехнулась Лизабет и добавила, — Люси, ты просто наивна, не все то золото, что блестит, милая.

— Вы правы, миледи…  Мистер Шелдон приехал в наемной карете, с таким множеством вещей, словно полгода жить здесь собрался, — с волнением произнесла Люси и развела руками в немом удивлении.

— Правда? — переспросила Лизабет и нахмурилась. — Ну, это мы еще посмотрим, думаю, он уедет значительно раньше, чем запланировал.

— Почему, миледи?

— Почему, почему? Что за вопросы ты задаешь! Подумай сама, этому светскому хлыщу здесь очень скоро наскучит, вот увидишь. Мы никого не принимаем, сами редко куда-то выезжаем, ни балов, ни кутежей, ни азартных игр здесь ему не светит. Так то, — уверенно заявила Лизабет, поправив прическу возле настенного зеркала.

На лице горничной появилось сомнение.

— Не уверена, миледи…  Увидев вас, он не захочет так быстро ретироваться, совсем не захочет. Скорее он устроит все по-своему: и на балы вы будете ездить с ним, и гостей принимать придется, и…

— Люси, с чего ты взяла!? — возмущенно воскликнула Лизабет и резко положила расческу на комод.

— Вы сами поймете, как только увидите этого мистера Шелдона, миледи. Извините меня за мой длинный язык…  — расстроено добавила Люси, испугавшись, что рассердила хозяйку.

— Ладно, Люси, поживем, увидим, — постаралась успокоиться Лизабет.

Она вышла из комнаты и пошла по коридору к лестнице. Спустившись на первый этаж, подошла к большому окну в холле. В задумчивости посмотрела на мокрую дорожку, убегающую от дома, на мокрые клумбы, на лужи, которые пузырились от дождя. Вздохнув, Лизабет прошла к кабинету отца. Постояла немного у двери, прислушиваясь. За дверью стояла тишина, как вдруг прозвучал взрыв мужского хохота. Девушка нахмурилась и толкнула дверь. Войдя, она услышала, как граф произнес:

— Да, Эдмонд, забавную историю вы мне рассказали.

— Я могу рассказать еще много таких историй, милорд, — ответил ему глубокий мужской голос с небольшой хрипотцой.

Мистер Шелдон хотел было продолжить рассказ, как услышал звук открывающейся двери. Увидев входящую девушку немедленно поднялся из кресла. В комнате царил полумрак, горели камин и несколько свечей по периметру комнаты, поэтому вошедшая Лизабет оказалась в тени. Лица кузена она так же не видела, так как он стоял спиной к свету, идущего от камина. Единственное, что она заметила, так это то, что на нем были одеты коричневый пиджак необычного покроя и темно-коричневые брюки, на ногах — кожаные сапоги с вытянутыми носками плотно облегающие икры ног. "Видимо, такова мода в английской колонии на континенте", — подумалось девушке.

Меж тем отсвет от каминного огня перебрался с подола платья девушки выше, освещая руки матового оттенка, оттененные сиреневым цветом платья, затем появилась узкая талия, красивой формы грудь, плечи, шея и тут в свете появилось лицо. Эдмонд резко выдохнул, у него возникло ощущение, словно ему дали под дых. Он был сражен таинственной красотой молодой девушки.

— Лизабет, где ты была так долго. Я уже думал, что ты не спустишься к нам, — воскликнул граф, поднимаясь со своего места.

— Я заснула и не знала, что к нам приехали гости, милорд, — спокойно ответила Лизабет, глядя на отца.

— Познакомься, девочка моя, это твой кузен, мистер Эдмонд Шелдон, — официально произнес граф и взглянул на гостя. — Леди Лизабет, моя дочь.

— Очень приятно… я впечатлен… то есть рад познакомиться, кузина, — хрипло произнес Эдмонд.

Лизабет повернусь к нему и хотела ответить, как вдруг отшатнулась и резко побледнела. Эдмонда удивила такая реакция на него, тем более что ему было хорошо видно лицо девушки. Явно проступившая бледность и взгляд, выражавший испуг, ему не понравились.

Лизабет показалось, что под ней разверзлась земля, а стены начали сужаться. Она почувствовала мелкую дрожь от испуга. Это был Он… мужчина из ее сна. Ужасный человек — волк. "Что все это означает?" — пронеслось у нее в голове. Девушка только кивнула головой в ответ на приветствие Эдмонда, на большее сейчас она была не способна.

Отец попросил ее присесть возле камина, не заметив ее замешательства. Мужчины остались стоять с бокалами коньяка в руках. Присев, девушка почувствовала себя несколько лучше.

— Я надеюсь, что дорога вам не была в тягость, сэр? — спросила она у Эдмонда, пытаясь сбросить напряжение, вдруг овладевшее ею.

— Нет, конечно, я привык к путешествиям, дорогая кузина, — вкрадчиво заговорил Эдмонд. — Кстати, вы тоже можете меня звать менее официально…

— Хорошо, я учту, сэр.

На такой лаконичный ответ Эдмонд только повел бровью.

— Послушайте, Эдмонд, ведь вы, наверное, голодны? Я сейчас прикажу накрыть в столовой поздний ужин, — граф вспомнил, что же его мучило все время, пока они общались с племянником.

— Нет-нет, милорд, не надо, благодарю, я поужинал на постоялом дворе два часа назад, поэтому не стоит беспокоиться, — возразил тот, махнув в неопределенном жесте рукой.

Молодой мужчина прошел к барному столику позади кресла, в которое снова опустился граф, и налил себе еще коньяк. Затем бесцеремонно уставился на девушку.

— Что ж… тогда я спокоен. Если вы еще не устали, может, продолжим наш разговор?

— Конечно, милорд, на час меня еще, пожалуй, хватит, — услышала она ответ Эдмонда на вопрос отца.

Лизабет тут же встала, желая ретироваться. Однако, словно разгадав ее намерения, граф замахал руками.

— Лизи, не убегай, нам еще нужно кое-что обсудить. Я надеюсь, что ты завтра сможешь показать Эдмонду дом и окрестности?

— Я? Завтра? Но папа…  — запинаясь, запротестовала было Лизабет.

— Да! — твердо ответил отец.

Эдмонд приподнял бокал в сторону Лизабет и подмигнул. Затем подошел к Лорду Уэлскому.

— Эдмонд, с соседями сможете познакомиться в следующее воскресенье, — граф посмотрел на мистера Шелдона и пояснил. — Маркиз Грэмшен дает бал в честь открытия летнего сезона в своей летней резиденции, которая граничит с нашими владениями с восточной стороны за деревней Линдон. Мы состоим в хороших отношениях с семейством маркиза и, я думаю, что он вышлет еще один пригласительный билет для нашего гостя. Я утром же напишу ему.

— Буду с нетерпением ожидать этого мероприятия, милорд, — улыбнулся Эдмонд. — Надеюсь, миледи составит мне компанию на балу?

— Конечно, она поедет, — ответил граф, не позволив той вставить хоть слово.

Девушка была явно возмущена таким поворотом событий, а так же тем, что мужчины разговаривают так, будто ее здесь и нет вовсе.

— Если нас приглашают, я поеду, — вставила она, вскинув гордо голову и бросив испепеляющий взгляд на Эдмонда, спросила. — С чего вы хотели бы завтра начать осмотр?

"С тебя", — Эдмонд коварно улыбнулся своим мыслям.

— Пожалуй…  с дома, — вслух произнес он.

— Прекрасно, а теперь я вас оставлю, сегодня был утомительный день …  милорд, сэр, — поочередно кивнув каждому из них, она встала и с напряженной спиной прошла к двери.

Как только дверь за ней закрылась, девушка сорвалась с места и бегом промчалась по холлу к лестнице, не обращая внимания на удивленный взгляд дворецкого. Влетев в свою комнату, она почувствовала себя совершено разбитой и подавленной. Раздевшись без помощи горничной, легла в постель. Хаотично бегающие мысли вскоре утихомирились, подчиняясь усталости, и Лизабет погрузилась в мир сновидений.

***

Солнечные лучи играли в листве деревьев, искрясь в каплях росы, россыпью раскинувшихся по шелковой зеленой траве. Поля налились зеленью и душистыми цветами. Небо было ясным, погода радовала солнечным задором. Встречный ветер играл с волосами цвета ночи прекрасной наездницы, мчавшейся на своем черном жеребце арабских кровей во весь опор. Девушка смотрелась очень эффектно в красной амазонке с черными косыми полосками и элегантной шляпке "а-ля — Робин Гуд". За нею следом на сером скакуне мчался Эдмонд, который что-то кричал девушке вслед, привстав в стремени. Но она не слышала его или не хотела слышать. Чертыхнувшись, Эдмонд перевел своего скакуна на легкий шаг.

Через некоторое время Лизабет оглянулась назад и тоже перевела своего коня на медленный шаг, затем развернулась, и проскакала легким галопом к Эдмонду.

— Право, Лизабет, чем я вам так не угодил, что вы решили наказать меня подобным образом? — воскликнул мужчина, когда их кони пошли рядом.

— Простите великодушно, кузен. Я совсем забыла, что не одна…  А вообще я удивлена, то вы так быстро капитулировали, вы не любите скачки? Или конь подвел? — с легки сарказмом ответила Лизабет и припустила Везельвула в легкий галоп.

Эдмонд был озадачен поведением девушки и той враждебностью, которая сквозила во всех ее движениях, словах и взглядах в его сторону. Догнав ее, он обратил внимание на отсутствующее выражение лица девушки. Эдмонд почувствовал, что начинает закипать от злости. Еще ни одна женщина, будь она стара или молода, не вела себя с ним подобным образом и не оказывалась бы плененной его обаянием.

— Лизабет, гм-м… я, честно говоря, поражен красотой здешних мест…  вы часто гуляете верхом по этому маршруту?

Девушка повернула голову в его сторону и осадила коня, который недовольно заржал, но подчинился хозяйке.

— Почему вас это интересует, сэр? — спросила она, успокаивающе похлопывая коня по шее.

— Насколько я понимаю, мы движемся в восточном направлении? — спросил Эдмонд в ответ, и, получив от девушки кивок головой в качестве утверждения, продолжил. — Значит, мы скоро будем в деревне Линдон. Может быть заедем? Мне бы хотелось осмотреться…  Кстати, а как далеко до Бристоля?

Лизабет пожала плечами и отвернулась.

— Миль шесть будет… . Думаю, что вы и сами сможете прокатиться туда, дорогу вы вряд ли перепутаете, кузен. А я лучше вернусь домой, у меня есть еще кое-какие дела по хозяйству.

— Ну, уж нет, одному мне будет не так интересно, как с вами, кузина, — сквозь зубы ответил Эдмонд и, заметив ухмылку на прекрасном лице девушке, поклялся себе, что он так не оставит.

Она должна будет заплатить за его унижения. Он резко послал коня в галоп в сторону Винтер-Холла. Девушка тоже пришпорила коня. Вскоре они входили в дом. Лизабет приказала лакею разжечь камин в желтой гостиной, и повернулась к кузену, который стоял у двери с нахмуренным взглядом.

— Надеюсь, вас не очень утомило знакомство с Винтер-Холлом, кузен? — спросила Лизабет, приподняв одну бровь.

Эдмонд решительно прошел в гостиную. Подойдя к графину, стоящему на столике, налил себе бренди. Залпом осушив стакан, плеснул еще горячительной жидкости.

— Нет, я не переутомился, наоборот, это было весьма … познавательно, — ответил мужчина и прошел со стаканом в руке к окну.

Он отодвинул портьеру свободной рукой и сделал вид, что разглядывает нечто очень заинтересовавшее его на улице. Вдруг в двери постучали. После позволения войти, появился дворецкий Дженкинс. Быстрым шагом он подошел к девушке и произнес:

— Лорд Уэлский просил ужинать без него, так как он получил срочную депешу и уехал, миледи.

Лизабет нахмурилась, будучи немного расстроенная. Она не хотела ужинать с Эдмондом наедине.

— Спасибо, Дженкинс, вы можете идти, — сказала Лизабет, задумчиво переведя взгляд на танцующие языки пламени в камине.

Дворецкий удалился, тихо прикрыв за собой двери. В комнате повисла гнетущая тишина. Эдмонд крадущимися шагами приблизился к девушке, обойдя ее сбоку.

— И часто он так оставляет вас одну, Лизабет? Вам часто бывает одиноко, правда? — спросил Эдмонд с сочувствием в голосе, словно приглашая девушку поделиться наболевшим.

— Это, кузен, не ваши заботы! Ужин будет ровно в семь часов, а пока можете отдохнуть или заняться чем-нибудь… .увидимся за ужином, — ответила Лизабет довольно резко и, не оборачиваясь, вышла из гостиной, оставив гостя в полном замешательстве.

Однако, как только дверь за девушкой закрылась, взгляд мужчины похолодел и вместо сочувствия зажегся яростью. Он прошелся по персидскому ковру с богатым рисунком и, подойдя к его краю, мыском сапога проверил его на толщину, словно оценивая.

— Что ж, Лизабет, и не таких колючек усмирял, — погрозил он кулаком вслед девушке. — Вы и все ваши владения будете скоро у меня в руках, дорогая кузина, тогда поговорим уже иначе.

***

Всю оставшуюся часть недели до бала Лизабет намеревалась избегать общества ненавистного мистера Шелдона. Однако, каким-то образом, все ее попытки к уединению разбивались о мужскую самоуверенность и решительность. Любой ее отказ от совместной прогулки оборачивался для нее в неизменное присутствие кузена в гостиной, в музыкальной комнате, в библиотеке, в столовой. Благодаря подобному поведению со стороны мистера Шелдона, Лизабет стала чувствовать себя в западне, что заставляло нервничать и испытывать душевное смятение. Кроме того, возросло ощущение, что ее преследует одержимый человек, не желающий принимать в расчет ни ее мнение, ни ее желание.

Тем не менее, назначенный бал у маркиза Грэмшена приближался. Вот уже и прибыло из Лондона от модной портнихи в этом сезоне бальное платье для Лизабет, заказанное ее отцом за три недели до бала во время одного из его визитов в столицу. Девушка не могла бы пожаловаться на отсутствие вкуса и стиля у отца, так как он неизменно удивлял ее, делая ей подобные подарки. Перед балом отец пригласил Лизабет в кабинет. Девушка спустилась к нему в полном парадном облачении, думая, что граф тоже будет готов отправиться к маркизу. Однако, он ее разочаровал, сказав, что прибудет на бал вслед за нею и кузеном немного позже.

— Лизи, дочка, — произнес он более мягко, чем обычно, любуясь совершенной красотой, — я хотел тебя спросить вот о чем… как ты относишься к Эдмонду?

Заметив удивление на лице дочери, быстро добавил:

— Не как к родственнику, а как к мужчине. Могла бы ты рассматривать его кандидатуру в качестве возможного супруга?

Лизабет была несказанно поражена заданным вопросом, такого оборота событий она точно не пожелала бы.

— Папа, — голос ее прервался от волнения, — отчего вы задаете подобный вопрос? Неужели кузен просил у вас моей руки?

Граф встал из-за стола и прошел к Лизабет. Взяв ее за руки, затянутые в перчатки, он почувствовал, что девушка дрожит.

— Ты напугана этим вопросом? — спросил он, нахмурившись.

— Само собой, мне и в голову не приходило думать о подобном варианте, — просительно глядя на своего родителя, девушка печально добавила. — Прошу вас, объясните же.

— Не волнуйся. Я действительно вчера получил от Эдмонда просьбу отдать тебя ему в жены, и должен сказать, что был также удивлен, нет, не верно, я был сражен наповал, если честно… но я не дал ему моего согласия и благословения без предварительного согласования с тобой. В конце концов, ты мой единственный ребенок, и я желаю тебе только счастья, а то, что может быть навязано против воли, счастья не принесет. Так я ему и ответил… хм, я думаю, что вскоре Эдмонд может заговорить с тобою об этом.

— Спасибо, папа, что предупредили, — Лизабет испытывала в настоящий момент чувство большого облегчения от того, что граф доверил ей право решать самой свою судьбу.

— Только мне все-таки хотелось бы знать, что ты ему ответишь, если он спросит тебя об этом?

Не задумываясь, девушка заверила графа в своем нежелании становиться спутницей жизни мистера Шелдона. На том они и расстались. Выходя из кабинета, она бросила через плечо взгляд на отца, полный любви и нежности, получив в ответ его любящую улыбку, которая согревала девушку на пути к поместью маркиза.

Глава 3

Не смотря на присутствие Эдмонда в карете, который всю дорогу развлекал ее американскими историями, и тот холод, который проникал в душу от его близости, Лизабет отметила, что это был восхитительный вечер. В воздухе витали ароматы магнолии и жасмина, дорогих женских духов и мужского одеколона, гаванских сигар и ванили. Звуки бурного веселья и многоголосья раздавались из открытых окон фамильного двухэтажного особняка маркиза Грэмшена в одном из его поместий. Воистину, данный особняк впечатлял с первого взгляда. Он был построен в конце правления Георга III.

Парадный зал, в котором был устроен бал, весь светился и сверкал от изобилия горящих свечей и начищенных хрустальных люстр. Яркие платья дам соперничали с блеском бриллиантов, рубинов и сапфиров, коими были увешаны все приглашенные леди.

На приглашения маркиза Грэмшена откликнулся практически весь свет английской аристократии, говорили, что даже русский посол должен был посетить его своим присутствием. Многие пожертвовали лондонскими развлечениями, дабы попасть на данное мероприятие.

Когда слуга в ливрее объявил о прибытии новых гостей, множество любопытных глаз обратилось в сторону вошедших.

— Леди Лизабет Шелдон и достопочтенный Эдмонд Шелдон!

По залу прошелся ропот удивления с примесью восхищения. В большом проеме входных дверей стояла пара, удивляющая своей красотой, внешней гордыней и аристократизмом до кончиков ногтей.

Лизабет в этот вечер была сама не своя от волнения, которое вдруг накатило при подъезде к особняку маркиза Грэшема. Однако восхищенные взгляды все же доставили ей некоторое удовольствие. На ней было серебристое платье, которое выгодно оттенял жемчуг с голубоватым отливом. Тончайшее серебристое кружево, которым был обшит вырез платья на груди, красиво обнажало ее плечи. Крошечные пучки мелкого жемчуга прятались в рядах стежков атласной юбки, пышно ниспадающей до самого пола и удлиняясь со спины. Для бала Лизабет даже пожертвовала своими пристрастиями в одежде, так как пышность юбки достигалась кринолином под ней. Люси расчесала ее волосы назад и старательно завила их в массу колечек, которые ниспадали нежными рядами от темени до затылка. В волосы были вдеты жемчужные звезды. Ее образ олицетворял саму женственность и неповторимость.

Эдмонд был тоже бесспорно красив в своем сером пиджаке с жилетом из серебристой парчи, белой рубашке и белом галстуке. Несколько дам, желавших пообщаться с Лизабет, пробились между ними и оттеснили Эдмонда, а девушку прихватили в свой поток и, беседуя, отвели в сторону.

Вдруг заиграла быстрая музыка, танцевать под которую любили молодые пары. Лизабет какое-то время наблюдала за танцующими кадриль, и, не заметив, начала пританцовывать и слегка хлопать в ладоши согласно ритму. В следующую минуту она уже кружилась в танце с молодым человеком, который весьма галантно пригласил ее. Так как она была знакома с хозяевами бала и большинством местных матрон, ей не требовалось разрешения кого-либо из них, что бы начать веселиться, поэтому следующий контрданс она уже танцевала с другим кавалером. Атмосфера праздника становилась все ярче, насыщеннее людскими эмоциями, задором и весельем. Такая обстановка почему-то вызвала у Лизабет в подсознании чувство тревоги, может потому что она так давно не веселилась, или потому что до сих пор на бал не приехал ее отец, в связи с чем она и испытывала некий дискомфорт.

В какой-то момент музыканты заиграли вальс Штрауса "Лорелею", который был его последним вальсом. Лизабет начала было танцевать с одним молодым человеком, как вдруг ее бесцеремонно перехватили и прижали к крепкому мужскому торсу.

— Весь вечер пытаюсь завладеть вашим вниманием, дорогая кузина, а вы все время от меня ускользаете, — полушутя, полусерьезно произнес Эдмонд, крепче прижав ее к себе. — Лизабет, вы же бросили меня на съедение здешним дамам и совсем не волнуетесь, все ли у меня в порядке!

Девушка изящно приподняла бровь и между движениями, при которых партнеры расходятся на небольшое расстояние друг от друга, сказала:

— Я вижу, кузен, что вы в полном порядке и должны быть польщены оказанным вам вниманием.

— О, они не столь красивы, как вы, — усмехнулся Эдмонд и снова притянул Лизабет к себе, не сводя с нее восхищенного взгляда.

Лизабет укоризненно взглянула на него и попыталась немного отодвинуться. Однако мужчина держал ее мертвой хваткой за тонкую талию.

Следующий вальс "Сказки Венского леса" Лизабет тоже пришлось протанцевать с кузеном, так цепко он ее держал, распугав всех ее кавалеров хмурым взглядом. От следующего танца с кузеном девушка отказалась, сославшись на то, что у нее кружится голова, и попросила его принести холодный пунш, усиленно обмахиваясь при этом веером. Как только Эдмонд скрылся из виду, она тут же прошмыгнула на веранду, ведущую в парк, желая там скрыться от него.

Надвигались сумерки. В небе еще были всполохи солнца, окрашенные в багряно-красные оттенки. Листва шелестела в такт, задаваемый освежающим ветерком. Лизабет оперлась о перила, любуясь закатом. Она мысленно хотела унестись вслед за ветром, представить себе тихий уютный вечер в другом краю с людьми, близкими ей по духу, но вместо этих видений все время возникали какие-то темные пятна и силуэты, плечи которых вздрагивали, то ли от холода, то ли от сдерживаемого рыдания. Тучи тем временем в ее видении становились все грознее и темнее, слышались какие-то шорохи, мелькали тени летающих птиц над головой.

— Лизабет, отчего вы дрожите? Замерзли? — вдруг раздался низкий мужской баритон и на плечи девушке легли чьи-то руки, пытающиеся согреть.

Девушка, вздрогнув от неожиданности, передернула плечами, сбрасывая их с себя.

— Да вы никак испугались? — со смешком произнес Эдмонд.

Он развернул девушку лицом к себе и прижал ее к своему телу. Лизабет попыталась освободиться, но она смогла только упереться руками о его грудь.

— Что вы делаете, кузен? Отпустите …  нас увидят… это неприлично…, — встревожено произнесла девушка, но руки, сжимавшие ее плечи, опустились на талию и теперь являлись как бы оковами, из которых трудно было бы освободиться.

— Увидят? Ба, да это ничто в сравнении с тем, что испытываешь, когда держишь вас в своих объятиях, — воскликнул Эдмонд и, приблизившись к уху девушки, прошептал. — Вы сегодня само очарование, я пленен вашей красотой, кузина.

Тут взгляд его черных глаз упал на вырез ее платья, где просматривались соблазнительно вздымающиеся полукружия груди. В его глазах вспыхнул скрытый огонь. Лизабет проследила за взглядом мужчины и, поняв причину его возбуждения, резко вырвалась из его рук. Отойдя в сторону, девушка бросила сердитый взгляд на Эдмонда.

— Как вы смеете так со мной обращаться! Я вам не портовая девка, кузен! Родственники так себя не ведут …  это просто верх неприличия, вы не в своей Америке с ее дикими нравами, а в Англии.

Эдмонд сжал губы и быстро подошел к девушке. Схватил ее за руку и, не останавливаясь, потащил вглубь парка по лестнице. Проходя мимо темных деревьев, девушка все же пыталась выдернуть руку. Безрезультатно. Ухватившись за ствол дерева, она вдруг оказалась на свободе. Однако, Эдмонд тут же оторвал ее от дерева, просто резко потянув ее за талию. Девушка снова была вынуждена следовать за быстро шагающим мужчиной. Эдмонд, тем временем заметив неподалеку беседку, устремился к ней.

— Кузен, остановитесь, вы с ума сошли! — задыхаясь, прокричала Лизабет. — Что на вас нашло? Отпустите же, мне больно. Вы просто дикарь!

Но Эдмонд отпустил ее лишь тогда, когда оба оказались в беседке. Лизабет вырвала руку и, потирая запястье, сердито прошипела, глядя на кузена:

— Однако…

Подняв голову в гордом жесте, она проговорила сквозь зубы "Я требую объяснений" и, увидев, что Эдмонд закрыл стеклянную дверь и собирается запереть на ключ, быстро подбежала к нему. Резко выдернула ключ из его руки.

— Лизабет, что вы делаете? — от неожиданности Эдмонд пошатнулся.

— А что ВЫ делаете, позвольте узнать? — воинственно заявила девушка.

Кузен нахмурился и произнес:

— Я не хочу, что бы нам помешали при разговоре.

— Я не хочу разговаривать с вами, после того как вы себя повели. Вы слишком грубы.

— Прошу прощения, Лизабет, но отдайте ключ, — он протянул руку, по которой тут же получил веером.

Девушка заложила руки за спину и подняла подбородок в упрямом жесте. Эдмонд решил сменить тактику. Он как-то внешне расслабился и улыбнулся доброжелательно.

— Хорошо, пусть дверь остается незапертой… .в самом деле, кому придет в голову заглянуть сюда, все так заняты танцами, что им нет никакого дела до какой-то парочки, уединившейся в беседке.

— Уединившейся… я не хотела с вами уединяться, вы меня насильно сюда притащили!

Увидев его напряженный взгляд, Лизабет решила не дразнить Эдмонда. Если ему взбрело в голову поговорить с нею наедине, пусть говорит, но на приличном от нее расстоянии. Она опасалась, что предмет разговора ей известен, а, следовательно, бурных сцен не избежать. В данном случае Лизабет не была уверена в том, как поведет себя Эдмонд, получив отказ.

— Хорошо, мы можем поговорить и здесь, только поскорее, я хочу вернуться в зал.

Мужчина кивнул.

— Я хочу узнать ответ на один вопрос, который мучает меня с самого приезда. Почему вы так враждебно настроены ко мне, Лизабет? Прошу просветить меня, после я объясню свое поведение, обещаю…

Пожала плечами в немом раздражении.

— Ну же, Лизабет, поделитесь со мною, — мужчина приблизился немного к девушке, — чего вы боитесь? Или кого… меня? Но почему? Что я сделал такого, отчего можно было бы так меня возненавидеть или испытывать ко мне страх?

Взгляд его был напряженным, пристальным, словно Эдмонд пытался проникнуть в мысли девушки и прочесть их. За окнами беседки завывал ветер, по полу зловеще двигались тени, отбрасываемые деревьями. Слышно было как где — то кричит сова или филин.

Лизабет раздраженно вздохнула и проговорила:

— Право, кузен, мне очень жаль, что дала вам повод так думать. Что я могу иметь против вас, ведь я вас совсем не знаю. У меня нет к вам ни ненависти, ни, если хотите знать правды, любви, к тому же нам нечего делить.

Она направилась было к двери, намереваясь выйти наружу, как вдруг услышала ругательство у себя за спиной. Повернулась, что бы узнать причину, но натолкнулась на яростный взгляд мужчины.

— Пойдемте в зал, Эдмонд. Мы и так неприлично долго задержались в беседке… .мы все уже выяснили и …

— Нет, не все, — перебил ее кузен, прорычав в ответ, и быстрым шагом приблизился к девушке. — Вы не выйдете из беседки, пока мы не объяснимся до конца!

— Что? — возмутилась было Лизабет, но не успела она продолжить, как оказалась в железных объятиях Эдмонда, который вдруг впился в ее губы жестким поцелуем.

Лизабет от неожиданности не сразу поняла, что произошло, и только испытанная боль от поцелуя отрезвила ее. Тогда девушка попыталась ударить Эдмонда по лицу, однако руки тоже оказались в плену его рук у нее же за спиной. Лизабет размахнулась своей ножкой и носком туфельки ударила его по ноге. Вскрикнув от боли, Эдмонд оттолкнул девушку от себя, которая тут же упала на пол. Мужчина выругался, потирая ушибленную ногу.

— Да ты, Лизабет, просто мегера! — воскликнул он.

— Как вы смеете … вы сошли с ума!!! — у нее в голове не укладывалось, как близкий кровный родственник может испытывать подобные чувства вместо братской любви.

"Боже, — пронеслось в голове, — да он же ненормальный".

— Пожалуй, что да, я сошел с ума… от страсти к тебе, — проворчал Эдмонд и протянул руку, желая помочь девушке подняться.

Она оттолкнула его руку и сама поднялась довольно резво.

— Еще раз вы себе позволите нечто подобное и страшно пожалеете об этом.

Эдмонд хмыкнул, глаза его блеснули в темноте.

— Ты мне угрожаешь? Как забавно. Ты такая красивая когда злишься… Позволь задать тебе еще один вопрос?

Лизабет осторожно начала продвигаться к двери.

— Какой еще вопрос? — решила она его поощрить в разговоре, дабы отвлечь внимание от своих маневров.

— Ты выйдешь за меня замуж? — услышала она и замерла, внутренне содрогнувшись от тона заданного вопроса. Ей слышалась неприкрытая угроза.

В беседке повисла напряженная тишина. За окном какая-то крупная птица противно закричала и, вспорхнув с ветки, полетела, шумно хлопая крыльями. Ветер разгулялся не на шутку, ветви деревьев хлестали об конные стекла беседки. Сквозь этот шум слышались звуки музыки, голоса и смех танцующих гостей на балу.

— Что?

— Я спросил, выйдешь ли ты за меня замуж? — повторил Эдмонд свой вопрос, надеясь на положительный исход.

— Кузен, вы вообще-то мне действительно родственник или нет?

Эдмонд нахмурился.

— С чего вдруг такие сомнения? — в его глазах промелькнула тень беспокойства.

"Что это, мне показалось или я действительно попала в яблочко? — подумала Лизабет и следующая мысль пролетела с испугом. — А где же тогда настоящий мистер Эдмонд Шелдон?"

— Подобные вопросы не задаются между близкими родственниками, кузен. Вы так не считаете? — ее вопрос был полон сарказма.

— Меня это в данный момент совсем не волнует, любовь моя, — сердито ответил Эдмонд и попытался перехватить девушку возле двери. — К тому же в Англии допускаются браки между двоюродными братьями и сестрами.

Заметив его движение в ее сторону, девушка быстро спряталась за стол, стоявший посреди беседки.

— Я не ваша любовь и никогда ею не буду, — прошипела Лизабет в ответ.

— Это мы еще посмотрим, — зловеще пророкотал Эдмонд, и оперся о стол руками, широко их расставив.

Выглядел он при этом устрашающе, как волк, следящий за своей беззащитной жертвой. Лизабет дрожала от нервного напряжения, как осиновый лист на ветру. В голове мелькнула мысль о ее ночных кошмарах. "Надо отсюда как-то выбираться и побыстрее, но как это сделать? Этот волк следит за каждым моим движением".

— Я так понимаю, что это отрицательный ответ? — Эдмонд чувствовал, что его распирает и злость, и желание подчинить себе, и недоумение.

— Вы на удивление сообразительны, сэр, — парировала она.

Лизабет знала, что когда она испытывает страх, то становится неоправданно дерзкой.

Ситуация была тупиковая, Эдмонд это понял окончательно. Он только не мог понять, где просчитался, что так настроил девушку против себя. Хмыкнув, он отошел от девушки в другую сторону.

— Ладно, Лизи, — намеренно назвав ее сокращенным именем, желая досадить ей, протянул, — поживем, увидим… .только я не привык сдаваться так быстро.

Лизабет поморщилась от такой фамильярности.

— Не тешьте себя иллюзиями, сэр, — бросила девушка в ответ и прошла к двери, поняв, что ее отпускают.

Не оглядываясь, она вышла из беседки. Уже совсем стемнело. Начал накрапывать дождь, вот-вот должен был разразиться ливень. Лизабет поспешила скрыться в особняке, чувствуя, что это еще не конец ее неприятностям.

***

— Дженкинс, милорд еще не вернулся? — обеспокоенно спросила Лизабет у дворецкого и, в который раз получив отрицательный ответ, вздохнула.

Она повернулась к окну со словами:

— Если приедет мистер Шелдон, Дженкинс, и будет спрашивать обо мне, скажите ему, что я уже легла спать. Пусть не беспокоит меня.

Дженкинс молча кивнул, но поняв, что девушка его не видит, ответил:

— Как изволите, миледи. Будут еще какие-нибудь распоряжения?

Девушка махнула рукой и сказала:

— Вы можете идти, Дженкинс…  Ах, да, когда прибудет отец, пусть Люси меня найдет и сообщит об этом.

— Я обязательно ей передам, миледи. Спокойной ночи.

Дженкинс вежливо поклонился и вышел из кабинета.

Девушка прислонилась лбом к освежающей поверхности окна, за которым, не переставая, лил проливной дождь. Она слегка усмехнулась, представив выражение лица Эдмонда, когда тот должен был понять, что она уехала в карете, не дождавшись его. Ему придется попотеть над тем, как остаться в глазах окружающих не в "дураках" и суметь добраться до дома, не извещая хозяев бала о том, что кузина бросила его на балу.

Девушка уже успела сменить бальное платье на домашнее, выполненное из темно-коричневого бархата с зелеными бантами на корсаже, и спуститься в кабинет. Лизабет была расстроена, рассержена и очень напугана. Она мчалась домой, надеясь раньше Эдмонда встретиться с отцом, но не застала его дома. Лорд Уэлский уже собирался было ехать на бал, как к нему с депешей прибыл гонец из Лондона, после чего граф заперся у себя в кабинете. Вышел он примерно через полчаса. Однако очередной гонец привез какую-то записку и тут же скрылся. Милорд, как рассказал Дженкинс, весь побледнел, как только ее прочитал, велел закладывать двуколку, но, не дождавшись, побежал в конюшню и оседлал своего черного мерина. Вскочил на него и умчался, куда и зачем никому не сказал. Так до сих пор и не возвратился.

Вдруг за окном сверкнула молния, раздался жуткий треск. Во дворе горело и корчилось дерево, которое стояло вот уже полсотни лет, крепко уходя корнями в землю. Молния, попав в него, разрезала, словно пилой, пополам. Лизабет вздрогнула и сжалась от щемящего чувства надвигающей беды. Раздался гром.

"Где же ты, папа? Почему не едешь домой?" — в беспокойстве девушка не заметила, как начала ходить кругами, нервно заламывая руки. — "Только бы ничего не случилось".

Девушка стиснула пальцами виски, словно желая унять беспокойство и нарастающую головную боль. Затем резко остановилась, подошла к столу, за которым работал отец.

— Может он оставил эти депеши где-нибудь здесь? — произнесла она вслух и стала перебирать бумаги, лежавшие на столе.

Переворошив все документы, Лизабет так ничего и не нашла, что могло бы подсказать причину столь странного поведения Лорда Уэлского. Заглянула под стол и, достав корзину для испорченных листов бумаги, вытряхнула ее содержимое на стол. Расправляя и перекладывая с места на место скомканные ранее бумаги, девушка пыталась представить, как мог бы поступить ее отец с теми документами. "Если депеша деловая, скорее всего он мог запереть ее или в столе или в сейфе… так, а если личного характера? А если личного, то вариантов много: мог и с собой забрать, мог выкинуть… хотя нет, это на него не похоже. Что ж, с корзиной все ясно, здесь ничего интересного нет".

Лизабет выдвинула ящики стола, порылась в них. Вздохнув, поднялась и обвела комнату взглядом. В кабинете висело несколько картин с пейзажами, и только на одной был изображен портрет ее матери, Леди Уэлской. К нему и подошла девушка. Полюбовавшись немного картиной, Лизабет отодвинула ее и увидела потайной сейф. Девушка как-то случайно подсмотрела код сейфа и теперь, повторив все движения отца, спокойно открыла его.

В сейфе оказались немалые деньги, облигации, какие-то экономические документы, и тут ей попалась папка с грифом "Секретно". Лизабет прикусила нижнюю губу, размышляя, может ли она открыть эту папку. "Если увижу, что в ней нет ничего такого, что может объяснить внезапное исчезновение отца, сразу положу на место. Хотя, как я могу понять, оно это или нет?"

Пожав плечами, она осторожно достала папку и развязала завязки на ней. Первое, что ей бросилось в глаза, как только девушка открыл папку, это сведения из какой — то частно-сыскной конторы некоего мистера Керби, который давал отчет о проделанной работе. Кого-то расспрашивал, за кем-то следил… .Боже, что же это? Зачем отцу надо было обращаться в контору подобного рода? Вдруг в его отчете промелькнула фраза "сведения о мистере Шелдоне противоречивы… брюнет… .блондин… глаза синие… глаза зеленые. Отличается хорошим воспитанием, имеет высокопоставленных друзей в Америке… .левша".

Девушка вдруг обратила внимание, что перестала дышать. Резко вздохнув, она закашлялась. Когда кашель прекратился, она вновь хотела продолжить читать, как вдруг услышала голоса в холле.

"Эдмонд вернулся!!"

Лизабет быстро завязала завязки на папке, сунула ее обратно в сейф и закрыла его, картину вернула на место. Подошла к дверям и прислушалась. Действительно, раздраженный голос принадлежал Эдмонду, второй — Дженкинсу. Они о чем-то спорили, вернее, Эдмонд возмущался, а дворецкий убеждал его оставить разговор с миледи до утра.

Эдмонд пошел наверх, то ли в свою комнату, то ли в ее, девушка не поняла. Приоткрыв дверь, она шепотом позвала дворецкого, который собирался уходить. Дженкинс, ничуть не удивленный, повернулся к ней и степенно подошел.

— Слушаю вас, миледи, — важным шепотом произнес он.

Девушка чуть улыбнулась.

— Дженкинс, вы случайно не знаете, куда пошел мистер Шелдон?

— Миледи, он пошел, скорее всего, в свои покои… я так думаю, — ответил дворецкий.

— Вы уверены?

— Да. Мистер Шелдон ясно дал понять, что миледи "не отвертится утром от разговора", — Дженкинс весьма правдоподобно скопировал интонацию Эдмонда

— Ну что ж, хорошо. Можете идти.

Дворецкий поклонился и отправился восвояси. Девушка вернулась в кабинет и, заперев двери на ключ, прошла к сейфу. Она считала просто необходимым ознакомиться с отчетом детектива до конца. Девушка снова достала секретный документ и, удобно устроившись на небольшом диванчике у камина, продолжила чтение.

Внимательно изучив первую страницу отчета, Лизабет задумалась, знает ли Эдмонд о том, что Лорд Уэлский увлекся его тайнами, и почему он это сделал? Чем Эдмонд мог вызвать интерес подобного рода?

Вдруг Лизабет услышала, как поворачивается дверная ручка. В кабинет кто-то пытался войти, причем тайно. Девушка замерла, боясь каким-либо звуком выдать свое присутствие. Поняв, что не может открыть дверь, человек, пытавшийся войти, начал бешено дергать ручку. Вдруг все стихло.

Лизабет, стараясь не шуметь, поднялась и прошла к сейфу. Так же бесшумно положив в него бумаги, она прошла к двери и вытащила ключ из замка, затем спряталась за портьерами у окна. Ей было страшно, очень страшно. Кто бы там не был за дверью, но у него были явно недобрые намерения, потому что дверь вдруг открылась под напором каких-то отмычек.

Лизабет, стоя за плотными портьерами, была незаметна. В кабинете было немного света, так как в камине пылал огонь, свечи девушка потушила еще раньше. В комнату вошел мужчина, Лизабет увидела это в щелку между портьерами. Он начал рыться в бумагах на столе и, вероятно, не найдя того, что искал, так же как и девушка до этого, пересмотрел и ящики стола. Затем обошел кабинет, осматривая зачем-то пол. Остановился возле камина и постучал ногою по паркету. Девушка ясно увидела, как одна из паркетных досочек отскочила вверх.

Вот мужчина наклонился и попал в полосу света от огня в камине, что позволило разглядеть его лицо — это был Эдмонд собственной персоной. Он достал из тайника в полу какие-то бумаги, сунул их во внутренний карман сюртука и посмотрел, как показалось девушке, прямо на нее. Сердце убежало в пятки, но Лизабет не шелохнулась.

— Мерещится всякое, — проворчал Эдмонд и перекрестился, затем быстро вышел из кабинета.

Лизабет переждала какое-то время и только потом вышла из-за портьер. Она решила запереться у себя в комнате до утра, так как в кабинете оставаться было страшно, а документы можно посмотреть и в другой раз. Быстро пробежав по холлу, она поднялась по лестнице на второй этаж. Дойдя до своей комнаты, остановилась и прислушалась. В доме стояла полная тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Войдя в спальню, она закрыла двери на ключ, повернув его таким образом, чтобы никто не смог открыть дверь снаружи ни ключом, ни отмычкой.

Уже находясь в кровати, Лизабет снова с беспокойством подумала об отце и о том, что же за бумаги достал из тайника кузен. С тревогой на сердце она провалилась в тяжелый сон, не видя, что ключ в замочной скважине какое-то время шевелился, но безуспешно.

Глава 4

Лизабет проснулась, словно от толчка, рывком. Утро было пасмурным, девушка поняла это сразу, как только открыла глаза, так как Люси отчего-то забыла задернуть ее шторы на ночь. Ах, да, ведь она заперлась на ночь, и Люси не смогла попасть в комнату. И теперь из окон было видно, как слабые лучи солнца пробиваются сквозь холодные стальные тучи.

Нехотя девушка поднялась и, не желая видеть кого-либо с утра, не стала дергать шнур, висевший на стене рядом с кроватью, которым можно было вызвать прислугу. Одевшись в то же домашнее платье, которое на ней было прошлым вечером, она умылась и решила спуститься вниз и позавтракать, а заодно и узнать, не приехал ли лорд Уэлский.

Она прошла по коридору, спустилась по лестнице и уже было направилась в столовую, как вдруг увидела дворецкого, появившегося через центральные двери с улицы. Увидев молодую хозяйку, он быстро подошел к ней и, заикаясь, заговорил:

— Там…  там, миледи, пришли люди из деревни… они говорят ужасные вещи… о нашем Лорде…

Лизабет оттолкнула его рукой в сторону и сильно бьющимся сердцем побежала на крыльцо. Внизу на площадке возле крыльца столпились деревенские жители и о чем-то громко спорили между собой. Увидев вышедшую к ним девушку, замолчали.

— Что здесь происходит? — громко спросила Лизабет.

— Миледи, мы… я…, — запинаясь, начал было говорить один из них, но не закончил, скорбно сняв с головы шляпу.

— Что? Говорите же? — Лизабет начало трясти нервной дрожью.

— Миледи, произошло несчастье, — произнес Дженкинс, обретя снова голос и печально глядя на девушку. — Лорда Уэлского нашел один деревенский парень, когда спускался в ущелье сегодня утром. Он искал свою козу, думая, что она упала вниз, испугавшись молнии, но вместо нее он нашел … лорда Уэлского… мертвым… а рядом с ним лежал его конь, тоже мертвый.

Дженкинс не сдержался и заплакал.

— Они разбились, миледи, сорвавшись со скалы в ущелье, — добавил мужчина, который до этого начал рассказ.

Никто после этого не шелохнулся. Люди не заметили, как снова начал идти дождь. Лизабет слегка пошатнулась и оперлась на колонну. Сердце объяли стальные, леденящие прутья с шипами, раня и замораживая его.

— Где…,- кашель помешал ей договорить, — где тело моего отца?

— Мы его привезли, а то как же, не оставлять же его там, а? … Он в той телеге, — ответил мужчина, неловко комкая шапку в руках и ежась от струй дождя, попадающих ему за ворот рубахи.

Он показал рукой в сторону лошади с телегой. Лицо Лизабет еще больше побледнело. Голова закружилась и девушка, теряя сознание, упала бы, если бы ее тут же не подхватили мужские руки. Она уже не слышала, как кузен Эдмонд раздавал приказы:

— Дженкинс, вызовите приходского священника, сообщите шерифу и побыстрее. Тело Лорда Уэлского поместите в холодное помещение, а для миледи — срочно доктора.

Дженкинс тут же бросился исполнять требования мистера Шелдона. Люди начали расходиться. Под дождем находиться больше никому не хотелось.

Эдмонд с девушкой на руках вошел в дом и, пройдя по холлу, повернул к желтой гостиной. Там он положил Лизабет на кушетку и позволил горничной Люси привести миледи в чувство. Сам стал нервно ходить из стороны в сторону, периодически поглядывая в окно в ожидании либо шерифа и священника, либо доктора. Он был хмур и выглядел то ли сердитым, то ли сосредоточенным, так показалось горничной, которая иногда бросала на него испуганные взгляды. Люси тоже слышала, о чем говорилось на улице, и теперь от переживаний была готова потерять сознание рядом с хозяйкой.

— Миленькая миледи, ну придите же в себя…,- Люси начала потихоньку завывать, шмыгая носом, — ой, что будет… ы-ы-ы…  что же теперь будет, — девушка тоже понюхала маленькую бутылочку, затем снова поднесла ее к лицу Лизабет.

В гостиную, стараясь не шуметь, проскользнула экономка, неся в руках небольшой тазик и полотенце. Она так же молча подошла к хозяйке и присела рядом, сунув в руки горничной тазик. Смочив конец полотенца в уксусной воде, приложила его к вискам поочередно, провела по лбу. Лизабет медленно открыла глаза и непонимающе уставилась на экономку.

— Что случилось? — приподнялась и осмотрелась. — Боже, как болит голова… м-м-м…  Люси почему ты вся в слезах?

Горничная ойкнула, быстро вскочила и с ревом выбежала на кухню.

— Что это с ней? — удивилась Лизабет.

Эдмонд еще больше нахмурился, и подошел к девушке. Когда молодой человек наклонился над ней, девушка отшатнулась и ее лицо исказила гримаса отвращения. Эдмонд сердито поджал губы и выпрямился со словами:

— Опять проявляете свое упрямство, Лизабет. Я не причиню вам вреда, — он взглядом выслал экономку из комнаты.

Та не решилась противоречить. Лизабет окончательно пришла в себя и, вдруг вспомнив все, что предшествовало обмороку, схватилась за голову и застонала.

— Что с вами? Опять кружится голова? — Эдмонд хотел было взять девушку за руки, но та сердито отбросила его руки от себя.

— Ну, хватит упрямиться, дорогая, ведь я теперь, можно сказать, единственный близкий человек для вас, — спокойно проговорил Эдмонд, однако оставил попытки приблизиться к девушке, опасаясь нервного срыва.

Девушка закрыла лицо руками, пряча свои слезы. С трудом взяв себя в руки, поднялась и, не глядя в сторону Эдмонда, пошла к выходу. Тот рванулся было к ней, но прирос к полу от жесткого взгляда с немым предупреждением "не приближайся".

Пожав плечами от досады, он сказал:

— Как хотите, можете и не принимать моей помощи. Я, думаю, у вас еще будет время изменить свое мнение… Я пришлю к вам доктора, как только он появится.

Лизабет вышла, оставив кузена без слов благодарности. Она пошла в свою комнату, зная, что слуги сделают все необходимое для тела ее отца. Сама же она сейчас не могла решиться взглянуть в его мертвые глаза. "Позже… все позже… мне нужно немного поспать".

Дни тянулись так долго и мрачно, что казалось им не будет конца. Похороны прошли в торжественной обстановке, собралась вся округа, прибыли высокопоставленные друзья, соседи. Все выражали соболезнования, кто-то просто потому, что так полагалось, а кто-то искренне. Лизабет несколько раз слышала за спиной сочувствующий шепот о том, что если граф не оставил завещания, то скорее всего все имущество перейдет к прямым наследникам по мужской линии. "Бедная девочка, — говорили сплетники, — ей теперь либо срочно замуж, только кто ее теперь возьмет без приданного и в таком-то возрасте, либо в компаньонки или гувернантки — и с большим злорадством добавляли, — а может и в содержанки к кому-либо из бывших друзей графа".

Лизабет не старалась прислушиваться к досужим домыслам сострадающих, но, тем не менее, страх за свое будущее начал медленно разъедать душу. Погруженная в свое горе, она не замечала холодных, равнодушных взглядов тех, кто недавно заискивал перед нею или пытался навязать свою дружбу, а так же заинтересованные взгляды некоторых мужчин, которые подыскивали себе новые увлечения помимо семейных. Однако все это видел Эдмонд, при этом холодность первых его устраивала, плотоядный интерес же вторых выводил из себя и заставлял торопиться с разговором с Лизабет, но она все также избегала его общества, замкнувшись в себе.

Однажды вечером, спустя две недели после похорон, Лизабет сидела в кресле отца в его кабинете и смотрела на огонь, полыхавший в камине. Не смотря на то, что на улице была середина лета, по вечерам в большом каменном дворце было прохладно. Девушка размышляла о том, как быстро адвокаты лорда Уэлса ответят на ее письма и, тем самым, решат ее судьбу.

Боль утраты еще была сильной, но Лизабет не была бы собой, если бы голос разума позволил перекричать себя боли и страданиям. Она понимала, что если лорд Уэлский не оставил завещания, то по английским законам все имущество, титул и земли могут перейти по нисходящей линии следующему мужчине в роду, то есть виконту Шелдону, ее дяде, и, следовательно, Эдмонд будет отстаивать интересы отца и свои тоже. Перспектива у девушки явно была не блестящей.

Лизабет поморщилась от столь грустных мыслей, непроизвольно на глазах навернулись слезы и потекли по щекам. Девушка сердито вытерла их рукой.

— Лизабет, вы снова плачете? — вдруг раздался мужской голос откуда-то сбоку.

Девушка на этот раз даже не вздрогнула и не повернула головы, так как уже начала привыкать к тому, что ее кузен имеет способность бесшумно передвигаться и появляться в самые неподходящие и неожиданные моменты. Она считала эту способность немного необычной для людей его круга.

— Может, вы уже прекратите вести себя как обиженный ребенок, и мы поговорим, кузина?

Эдмонд наклонился к камину и подбросил несколько полешек в огонь. Затем поднялся и, оперевшись согнутой рукой о каминную полку, пристально посмотрел на девушку. Та равнодушно молчала.

— Почему вы так враждебно настроены ко мне с самого моего приезда? Объясните же или я что-то упустил? В конце концов, мы раньше не были знакомы …  я не представляю, чем мог вызвать такие негативные чувства.

Лизабет вздохнула. Похоже, Эдмонд отличался еще и завидным упорством. Она посмотрела в его сторону. "Да, несомненно, чертовски красив, знает себе цену, и, явно, сбит с толку".

— Эдмонд, а вам не кажется, что сейчас не время выяснять отношения? У меня нет никакого желания это делать, так как сейчас меня волнуют совершенно другие вопросы, а точнее ответы на них, — в голосе девушке чувствовалась какая-то усталость и раздражение.

— Какие же, интересно, вопросы?

Девушка задумалась, стоит ли ей обсуждать их с кузеном, но, с другой стороны, если она не выяснит все сейчас, то позже случай может и не представиться. Этот секретный отчет, который она так и не успела дочитать, само поведение Эдмонда, неожиданная и трагическая гибель отца, все это порождало в ней гнетущее ощущение какого-то заговора.

— Я думаю, что смерть Лорда Уэлского, моего отца, не была роковой случайностью, — решительно произнесла девушка, наблюдая за реакцией Эдмонда.

Надо отдать ему должное, выдержки кузену не занимать. Он не повел даже бровью.

— Что вы хотите этим сказать? — его вопрос прозвучал чуть насмешливо.

— Лишь то, что сказала… моя интуиция еще никогда меня не подводила.

Эдмонд молчал, рассматривая красивое лицо девушки. Отблески огня делали ее лицо загадочным, фиалковые глаза стали еще более глубокого цвета, как сказочные озера, в омут которых так хотелось броситься. Она отвела взгляд… не хочет на него смотреть… почему? Уж, не его ли она подозревает? Эдмонд нахмурился. Эта девушка, похоже, никогда не теряет голову, даже сейчас, когда ей следовало бы рыдать и ломать руки от страха за свое будущее, она способна размышлять и делать выводы.

— Хорошо, допустим… я говорю, допустим, вы правы, тогда встречный вопрос — кто стоит за его смертью и какой мотив у этого человека? — Эдмонд оттолкнулся от стены, прошел ко второму креслу и сел, наблюдая за девушкой.

На ее лице что-то промелькнуло, только он не успел понять что, как девушка откинулась на спинку кресла, спрятав лицо в тени.

— Кто? Интересный вопрос, не так ли, кузен? — голос ее слегка дрожал то ли от нервного напряжения, то ли от неуверенности.

— Вот именно! Да, и не забудьте про доказательства, дорогая, потому как бросаться ложными обвинениями себе дороже… вы же знаете, как суров английский закон к лжедоносчикам?

Девушка упрямо сжала губы.

— У меня есть некоторые соображения на этот счет, сэр, но не считайте меня дурочкой, их я выложу только тогда, когда соберу достаточно улик, и никто меня не остановит, даже вы!

Эдмонд хмыкнул со словами: "Это прямо какой-то воинственный клич", и скрестил руки на груди.

Девушка в раздражении вскочила и стала мерить шагами кабинет. Затем вдруг подошла к нему и, оперевшись руками о боковые ручки кресла, угрожающе нависла над ним.

— Вы, Эдмонд, можете думать или говорить что угодно, но когда я найду этого человека, он пожалеет, что появился на этот свет… уж поверьте мне, — она также резко оттолкнулась от кресла и прошла к окну.

Эдмонд слегка опешил от такого порыва, затем подумал, что девушка, оказывается, прячет свой темперамент за притворной холодностью. Мужчина был заинтригован тем огнем, который скрывался в ней.

— Ради Бога, кузина, не нагнетайте и без того сложную обстановку, — Эдмонд поднялся и подошел к ней. — Вам нужно сейчас думать совсем о другом, чем гоняться за выдуманными призраками, тем более что этим вашего отца не вернуть, — он пожал плечами. — А, знаете, у меня есть для вас предложение… давайте уедем в Лондон, чтобы развеяться… ведь вам нужно немного прийти в себя, успокоиться, пообщаться с людьми, отдохнуть от страданий… да, да, именно так мы и поступим…, — глаза мужчины даже разгорелись от предвкушения развлечений с ее участием.

— Эдмонд, а ведь вам всё равно, — в голосе девушке прозвучали и досада, и возмущенное удивление, — умер мой отец или нет… или вы пытаетесь таким образом отвлечь мое внимание? Нет, вам это не удастся. А вам не кажется странным, что некто присылает подозрительную записку моему покойному отцу. Затем граф велит закладывать двуколку, но в спешке, не дождавшись, седлает своего скакуна, который известен крутым нравом. Отец скачет сломя голову в неизвестном направлении… .потом его находят мертвым, разбившимся при падении со скалы…, — девушка замолчала, прикрыв глаза от волнения и вцепившись рукой в портьеру.

Эдмонд пристально наблюдал за Лизабет, словно пытался внушить ей только одному ему известные мысли, но барьер был не пробиваемый.

— Лизабет, вы снова пытаетесь строить из себя сыщика с Боу-стрит, бросьте, это не благодарное дело, только нервы испортите.

Девушка подняла руку, в немом жесте приказывая ему замолчать. Она открыла глаза и внимательно на него посмотрела. Мужчина выглядел немного удивленным, затем вдруг промелькнула недовольство или злость, потом на лице появилась маска сострадания. Лизабет настороженно прислушалась к своей интуиции. "Что-то здесь не чисто", — вопила та.

— Скажите, Эдмонд, как вы относитесь к своему отцу, виконту Шелдону? — вдруг спросила она.

Эдмонд явно удивился вопросу и немного смешался.

— Лизабет, вы настоящая женщина… так быстро можете сменить тему… хм-м… да, нормальные отношения… а какие они еще могут быть?

— Скажите, почему вы ухали в Америку? Может у вас вышел какой-то конфликт с отцом?

Эдмонд насторожился, ему показался странным такой интерес к его прошлому.

— Не было никакого конфликта, просто я всегда был "сорви голова" и сам себе на уме. И потом, что мне было искать в Англии, а там, на континенте перспектив для молодых, отчаянных и предприимчивых намного больше.

— Интересно, и каким вы нашли виконта по возвращении? Он все так же хорошо танцует, играет в карты и обожает французскую кухню?

Эдмонд отошел от девушки к барному столику, медленно налил себе виски и залпом его выпил. Налив еще, стал уже понемногу пригубливать, глядя на девушку.

Лизабет даже затаила дыхание, ведь от его ответа зависело многое. Она знала, что ее дядя не танцует, так как еще в молодости повредил связки на правой ноге во время охоты. Еще он плохо играет в карты, поэтому никогда не садится даже перекинуться в вист с друзьями, а французскую кухню терпеть не может, так же как и французов. Все это она знала из рассказов покойного графа Уэлского.

— Знаете, Лизабет, у меня есть к вам встречный вопрос? — почему-то ушел от ответа кузен, вертя в руке пустой бокал. — Что вы собираетесь делать теперь, когда у вас нет вашего состояния? Я получил консультацию адвокатов покойного графа, знаете ли вы, что он не оставил завещания и теперь графский титул, поместье Винтер-Холл, дом в Лондоне, земельные угодья и все движимое имущество переходит к виконту Шелдону, который вскоре станет графом Уэлским…

Девушка побледнела от таких новостей, в душе все же теплилась надежда на предусмотрительность отца. Увы, тщетно.

— Как ни печально мне сообщать такие новости, но вы теперь бесприданница… не думаю, что в скором времени сможете сделать хорошую партию. Подумайте об этом. Да, и вот что еще…  — похоже он решил добить ее, — вы несовершеннолетняя, следовательно, вам будет назначен опекун из ближайших родственников, вам придется несладко, ведь мой отец крут характером, или вы предпочтете мое опекунство?…

Мужчина подошел к девушке ближе, стараясь прочесть ее мысли. Однако полумрак в комнате не позволял сделать какие-либо четкие выводы. Однако страдание, промелькнувшее в ее взгляде, дало ему право надеяться.

Взяв девушку за руки, поднес их к своим губам, и начал неистово целовать ладошки, затем пальчики, перемежая произносимыми фразами:

— Лизабет…  прошу… . выходите за меня замуж, будьте благоразумны… я все сделаю для вас… вы путеводная звезда в моей судьбе… вы прекрасны… вы достойны самого лучшего обрамления, вы — бриллиант чистейшей воды… будьте моей, Лизабет.

Девушка была слишком расстроена, чтобы сопротивляться. Эдмонд постарался воспользоваться моментом, и привлек ее к себе, словно утешая. Однако, обняв девушку за талию и прижав ее к себе, он почувствовал, как ее грудь прикоснулась к его, и все благие намерения как ветром сдуло. Он начал целовать ее лицо, по которому потекли слезы разочарования, затем прижался к ее губам.

Лизабет встрепенулась, попыталась оттолкнуть мужчину от себя, но тот, почувствовав сопротивление, удвоил усилия. Началась немая борьба. Эдмонд потерял контроль над собой и стал теснить девушку к столу, за которым когда-то работал покойный граф. Прижав вырывающуюся девушку к столу, он навалился на нее, и прижал трепещущее тело к крышке стола. Лизабет была сильно напугана. Он перехватил обе ее руки в левую и начал расстегивать платье на груди, продолжая затыкать ее рот своим. Проникнув под нижнюю сорочку, мужская рука, словно почуяв легкую добычу, бросилась на поиски. Его губы прочертили пламенную дорожку ото рта, вдоль шеи до груди, которую Эдмонд освободил от одежды и больно сжал другой рукой.

Девушка закричала, начала брыкаться, вырывать руки, однако, мужчина, превосходя ее в силе, свободной рукой задрал юбки, затем попытался расстегнуть и свои штаны.

— Ты будешь моей, Лизабет, только моей… слышишь? После того, как я закончу, ты вынуждена будешь выйти за меня замуж… никому не нужна обесчещенная невеста… если будешь и дальше так орать, сюда сбегутся слуги… тогда точно тебе не отвертеться от алтаря… кричи громче, Лизи… кричи.

Эдмонд засмеялся, увидев ее обескураженное лицо, однако, поняв, что штаны одной рукой расстегнуть не удается, сдвинул ноги девушки и зажал их между своими ногами. Почувствовав свои руки свободными от его тисков, девушка начала усиленно шарить ими по столу, ища что-нибудь тяжелое. Вот под руку попался пресс для промокания чернил… тяжелый.

Эдмонд в этот момент справился со своими штанами, и снова раздвинув ей ноги с задранной юбкой, наклонился к девушке, видя, что она больше не сопротивляется, желая поцеловать ее.

— Милая, не бойся, будет немного больно, но в следующий раз, обещаю, тебе понравится…

Он впился ртом в розовый холмик ее груди… и тут прозвучал глухой звук удара. Эдмонд кулем свалился на девушку, окончательно прижав ее к столу всем своим весом. Она попыталась сбросить его с себя, но, увы, ничего не вышло. Лизабет готова была разрыдаться в три ручья, как вдруг тело мужчины само поднялось в воздух и оказалось сброшенным на пол.

Глава 5

Глухо свалившись на пол, Эдмонд не вскочил и не набросился на нее. Он лежал словно мертвый.

— Боже, он умер? — вырвалось у девушки.

— Вряд ли, — ответил ей нежданный спаситель, и помог девушке слезть со стола.

Лизабет в смущении поправила одежду и вопросительно посмотрела на Дженкинса, своего спасителя.

— Как… вы решились… помочь мне? Спасибо огромное, — со слезами на глазах Лизабет обняла Дженкинса в порыве благодарности.

Тот растерялся, но потом похлопал девушку в успокаивающем жесте по плечу. Из-за него вдруг выглянула экономка.

— С вами, миледи, все в порядке, он не успел вас обидеть? — спросила та обеспокоенно.

— Нет, благодарю вас.

Девушка взяла себя в руки и в сердцах пару раз пнула кузена в живот и по ребрам. "Мерзавец, это тебе на память", — мстительно подумала она.

Дженкинс наклонился к Эдмонду, поднял его под мышки и отволок к софе возле камина. Закинув бездыханное тело на софу, положил туда же его ноги.

— Пусть подумает, что здесь заснул, когда очнется… ах, вот еще, — Дженкинс прошел к барному столику и взял стакан, в котором было недопитое виски.

Подошел к Эдмонду, немного налил тому на рубашку и поставил стакан на пол рядом со свесившейся рукой.

— Да вы прирожденный конспиратор, Дженкинс, — нервно хихикнула Лизабет.

Экономка покачала головой и сказала:

— Миледи, наверное, вам лучше уехать в Лондон, опасно с ним здесь оставаться… чего доброго, повторит свои мерзкие поползновения в ваш адрес… тьфу-тьфу… что б ему гореть в аду, — она перекрестилась и добавила. — Я еще днем велела Люси упаковать все ваши вещи, драгоценности и меха, как чувствовала… он уже которую ночь крутится под вашей дверью… его видел один лакей и сказал мне, так вот, боюсь, что этот негодяй добьется своего, если вы останетесь.

Девушка была неприятно поражена и довольна своей предусмотрительностью, ведь не зря она запиралась на ночь.

— Но как же вы? — спросила девушка расстроено.

— О нас даже не переживайте, ничего он с нами не сделает… ведь не видел же он нас. И потом, такой дворец без слуг не устоит, — сказал Дженкинс.

Лизабет, словно вспомнив что-то, подбежала к столу и подняла пиджак Эдмонда с пола, видимо он успел его снять во время своего насилия над ней. Пошарив во внутренних карманах, девушка разочарованно вздохнула и бросила пиджак обратно.

— Дженкинс, вы случайно не знали о тайнике возле камина, в полу? — спросила она, с надеждой глядя на дворецкого.

Тот отрицательно покачал головой. В дверь заглянула Люси с большущими от испуга глазами и, заметив Эдмонда, лежащего на софе, охнула. Не мешкая, быстро вошла, прикрыв за собой дверь.

— Миледи, у меня все готово… а он не очнется? — вдруг забеспокоилась девушка, нервно косясь на племянника покойного графа.

Дженкинс ответил "Проспит, скорее всего, до утра… но может и раньше очнется, боюсь, разнесет все здесь, слышал он довольно шумно погулял недавно в деревенском трактире, устроил такое!!!… разнес половину мужиков, поломал столы… досталось даже трактирщику, а ведь был пьян при этом".

Лизабет была шокирована, оказывается, она совсем не успела узнать этого человека, который назвал себя ее кузеном. Девушка тряхнул головой, словно сбрасывая неприятные мысли, быстро прошла к сейфу, достала из него секретный отчет, все облигации и векселя, все деньги. Затем закрыла сейф, вернула картину на место и подошла к слугам.

— Дженкинс, вот возьмите, это жалование на полгода вперед, боюсь, у меня не будет возможности с вами рассчитаться до этого срока… здесь вот еще для остальных слуг, думаю, должно хватить, — словно вспомнив что-то, добавила, — только не выдавайте все сразу, а то разбегутся, кто тогда работать будет?

— Вы правы, миледи, огромное спасибо, мистер Шелдон вряд ли будет платить нам жалование, а так и дом будет под присмотром, и люди, как говориться, сыты…,- Дженкинс весь собрался, снова вернулась маска великого достоинства на лицо, только глаза предательски поблескивали от слез.

— А это вам, миссис Феррбенкс, — девушка протянула деньги экономки и та не отказалась от них, понимая, что настают трудные времена для всех.

— Спасибо, вы всегда были так заботливы, миледи.

Они обнялись, как родные. Миссис Феррбенкс промокнула уголки глаз концом передника, затем убрала деньги в накладной карман юбки, где она хранила ключи от кладовых.

— Ну, мне, думаю, надо спешить, только переоденусь и в путь. Как устроюсь, дам знать и придумаю, как переправить на новое место дорогие для меня вещи. Люси, беги, приготовь амазонку с разрезом, штаны под нее, редингтон на теплой подкладке с капюшоном, длинные сапожки на небольшом каблуке, небольшую шляпку с полям, закрывающими уши, пусть кто-нибудь из лакеев снесет вещи в конюшню, и сама одевайся потеплее, путь неблизкий.

Люси вытаращил глаза со словами: "Миледи, вы меня с собой берете?"

— Конечно, дурочка, ведь не оставлю я тебя здесь. Эдмонд может отыграться на тебе из-за меня Мне бы этого очень не хотелось и потом леди не прилично путешествовать без служанки, не так ли?

Лизабет еще раз оглянулась на кузена, его вид вызвал волну отвращения и брезгливости.

— Иди же, Люси, времени мало.

Девчушка радостно взвизгнула, затем испуганно прикрыла рот рукой, и умчалась собираться.

— Дженкинс, вы уж покараульте этого … мне бы не хотелось с ним вдруг столкнуться на выходе, — графиня с бумагами в руках покинула кабинет.

Девушка быстро поднялась наверх, там положила свои сокровища, как она теперь думала о содержимом сейфа, в дорожный саквояж, в который Люси уже успела положить ее драгоценности. Хозяйка велела горничной убрать половину вещей, Люси тут же запричитала, но смирилась после довода, что Леди Лизабет сможет приобрести новый гардероб и в Лондоне. Одевшись, девушка глянула на себя в зеркало, и осталась довольной своим видом, который не выдавал ее происхождение, но и не наводил на мысль о бедности.

Люси тоже была уже в дорожном платье, в пальто и шляпке, в руках у нее было два саквояжа. На удивленный взгляд миледи слегка покраснела, но твердо заявила, что не намерена расставаться ни с один из своих платьев, мол, когда еще служанка сможет их себе приобрести. Лизабет улыбнулась и кивнула, соглашаясь, хотя про себя подумала, что обязательно купит девушке пару новых платьев в салоне готового платья в Лондоне в награду за ее мужество. Вскоре пришел лакей и унес с собой четыре дорожных саквояжа средних размеров, маленький понесла Лизабет сама.

На конюшне уже был оседлан породистый красавец Везельвул для нее и серый мерин по кличке Брамс — для Люси. Конюх быстро приладил к луке сёдел саквояжи. Лизабет легко запрыгнула на коня по-мужски, так как дамские седла она сразу же забраковала. Люси влезла на своего коня с помощью конюха.

Когда всадницы проскакали галопом по каменистой дорожке прочь от Винтер-Холла, ни разу не обернувшись, им в спины задумчиво смотрела ярко-желтая луна. Яркие звезды в небе так же освещали им путь.

Дженкинс прошел в кабинет, посмотреть, не пришел ли в себя мистер Эдмонд. Тот лежал на софе, не шевелясь, на лице блуждала какая-то блаженная улыбка, словно в своем беспамятстве человека посетило давно желанное видение.

Дворецкий прошел к столу, намереваясь прибрать разбросанные листы бумаги. Наклонившись, заметил, что под столом лежит аккуратно свернутая пачка. Достав ее, выпрямился. Задумчиво рассматривая свою находку, никак не решался развернуть ее и сломать печать графа на конверте. Вдруг Дженкинс заметил, что печать уже слегка надломлена. А ведь письмо вскрывали.

Решившись, может это важно, он открыл пакет и первое, что бросилось ему в глаза, было слово "Завещание". Дженкинс внезапно ощутил легкое удушье от жесткого воротника и, быстро расстегнув верхнюю пуговицу, вздохнул глубже. Затем продолжил чтение. Из данной бумаги следовало, что покойный граф завещал все имущество своей дочери, Леди Лизабет Шелдон, с правом передачи титула ее первому сыну, будучи рожденному в законном браке, так же выделялись некоторые суммы для верных слуг. У Дженкинса глаза полезли на лоб, едва он разглядел сумму, которая полагалась по завещанию лично ему.

Следующей бумагой, заверенной тем же нотариусом, было распоряжение покойного о назначении опекуна в случае преждевременной гибели графа до достижения Леди Лизабет Шелдон совершеннолетия. Опекуном был назван граф Уайдли, близкий друг и его доверенное лицо. Опекуну надлежало выдавать наследнице ежемесячно денежную сумму, достаточную для жизни в светском обществе в Лондоне или в фамильном особняке Винтер-Холле на ее усмотрение.

Дворецкий стукнул себя по лбу в сильном раздражении. Найдись эта пачка немного раньше, сколько бы проблем можно было бы избежать. А ведь он даже не спросил о планах молодой графини. И где ее теперь искать, спрашивается? Тем не менее, надо спрятать эти бумаги, решил он. Поднял с пола какие-то письма и, предварительно убедившись в их ненужности, свернул и сунул в пакет, а завещание покойного предварительно вынул. Положив пакет под стол так же, как он раньше и лежал, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Дженкинс решил отправить с утра к Лорду Уайдли нарочного с запиской, в которой он собирался просить графа об аудиенции.

***

Через полтора часа скачки на лошадях аллюром девушки были уже возле спящего Бристоля, надеясь остановиться в гостинице и переночевать. В город они въехали по каменному мосту, переброшенному через реку Эйвон. Среди жилых домов и торговых помещений красовалась церковь очень оригинальной постройки и удивительно непропорциональных размеров: семидесяти футов в длину и только двадцати одного в ширину.

Лизабет не раз бывала в Бристоле с отцом. Она знала, что развитие Бристоля несколько подстегнуло строительство железной дороги, а шотландский инженер Макадам в первой четверти этого века построил здесь первое современное шоссе.

Отель, в который надеялась попасть Лизабет, назывался "Тихая гавань" и располагался он на Винной улице в центре города. Там можно было бы принять ванну, выспаться и, плотно позавтракав, отправиться в путешествие в нанятом экипаже или по железной дороге, тем более она могла это себе сейчас позволить. Благо, что в Бристоле имелся железнодорожный вокзал.

Одно "но" всю дорогу мучило девушку, а именно: куда ей теперь податься, что делать? Отправиться в Лондон, разыскать частного сыщика мистера Керби, дабы выяснить всю имеющуюся у него информацию о мистере Эдмонде Шелдоне? А что после этого? Вернуть свое место в обществе, свой дом и майоратные земли ее предков? Но как и возможно ли это? Или оставить все как есть и положиться на Судьбу, перечить которой отважится только либо отчаявшийся, либо совсем безрассудный человек? Скрыться так, чтобы Эдмонд не смог ее найти и осуществить в отношении нее свои отвратительные фантазии? В настоящий момент Лизабет мечтала только об уединении и спокойствии.

Видимо, при подобном настроении и пожеланиях, она должна осуществить самое очевидное, то есть сменить фамилию на выдуманную, арендовать в другом графстве и желательно подальше от родных мест домик. Да, так недолго остаться "синим чулком" на всю жизнь, ведь при таком уединенном образе жизни она вряд ли сможет встретить молодого человека, располагающего средствами и подыскивающего себе молодую и красивую жену. Однако, следует признаться себе, подумала Лизабет, подъезжая к интересующей ее гостинице, что она и раньше не особо утруждала себя подобными поисками, что удивляло не только ее знакомых леди, но и джентльменов. "Подумаю обо всем позже, когда отдохну", — решила девушка и отдала поводья подбежавшему к ним мальчику-конюху, который тут же ловко снял притороченные к седлам дорожные саквояжи вновь прибывших леди и отдал их носильщикам.

Не смотря на ночное время, гостиничный двор ярко освещался газовыми светильниками. Лизабет проследовала к входной двери, следом за нею, охая и вздыхая, ковыляла измученная Люси. Хозяин гостиницы, стоявший за приемной стойкой, завидев Леди Лизабет Шелдон, тут же узнал ее и поспешил приветствовать со всем радушием и некой долей подобострастия, ведь не каждый день его гостиницу жалуют вниманием титулованные особы.

— Миледи, как я рад вас видеть в нашем отеле, — его взгляд пробежался по количеству дорожных сумок, которые держали в руках двое носильщиков, затем он глянул в сторону Люси, признав в ней горничную. — Надеюсь, вы остановитесь в номере, который так нравился вашему батюшке, Лорду Уэлскому?

Лизабет молча кивнула и прошла к стойке, что бы оставить в соответствии с традицией свой автограф в книге гостей. Хозяин гостиницы собственной персоной проводил "дорогую гостью" до номера на втором этаже и удалился, чтобы распорядиться насчет ванны и раннего завтрака, как велела графиня. Сняв с себя верхнюю одежду, девушки присели в кресла, устало откинувшись на их спинки, украшенные вязаными салфетками.

— Миледи, можно я немного отдохну, хотя бы пять минуток, затем сразу же помогу вам раздеться? — жалобный голос Люси мог вызвать слезу даже у самого черствого человека.

Лизабет слабо улыбнулась, махнув рукой.

— Конечно, ты же устала больше, чем я, привыкшая к скачкам верхом… давай обе отдохнем и поговорим немного…

Люси благодарно посмотрела на хозяйку, чувствуя как от жара из камина, начали оттаивать окоченевшие руки и благостное тепло растекается по всему телу.

— Я вся внимание, миледи.

Лизабет немного помолчала, затем продолжила:

— Я думаю, что нам нужно попасть в Лондон. Там я встречусь с одним человеком, очень нужным мне человеком… . Затем я пообщаюсь с юристами моего покойного батюшки, надо кое-что выяснить о наследстве, — Лизабет зажала пальцами руки переносицу и, вздохнув, закрыла глаза. — А после отправимся в одно из северных графств, но не очень далеко от Лондона, куда именно еще подумаю, где с божьей помощью нам удастся снять приличный для леди с горничной домик с удобствами, кухаркой и садовником, в котором и проживем до следующей весны. Вот такие у меня планы, Люси.

— Миледи, в Лондоне мы остановимся в вашем доме Уэлс-холле? — спросила Люси, разминая шею круговыми движениями.

— Нет. Люси, нам нельзя там показываться, мистер Шелдон будет искать меня в фамильном доме в первую очередь…, — миледи открыла глаза и улыбнулась, глядя на разрумянившуюся девчушку шестнадцати лет от роду. — Мы поселимся в одном маленьком частном пансионате, но не дольше, чем на две недели. Об этом пансионате я слышала от своей подруги, мисс Хорвард, с которой мы дружили в Пансионе для благородны девиц в Корнуолле. Интересно, где она теперь и что с ней?

Люси промолчала, вопрос, скорее всего, не требовал от нее ответа, так как девушка не была знакома с подругой миледи и не могла вести беседу о той, не будучи ей представленной. Горничная встала и подошла к саквояжам, которые были составлены на полу возле диванчика в стиле "рококо". Она достала домашнее платье хозяйки, положила его на согнутую руку и прошла в спальню. Разложив его на широкой кровати с балдахином, вернулась в гостиную.

— Позвольте помочь вам раздеться, миледи, — обрилась она к Лизабет.

— Буду тебе весьма признательна, девочка, я, оказывается, устала больше, чем думала, — ответила Лизабет.

***

Едва забрезжил рассвет, Эдмонд пришел в себя. Во рту все пересохло, голова раскалывалась, почему-то болели ребра. Он поднялся, чертыхаясь. Удивился, почему у него расстегнуты брюки? Ничего не мог вспомнить… что-то очень важное упустил. Потер глаза, затем встал и застегнул ширинку. Обратил внимание на пятна алкоголя на рубашке… ага, и стакан валяется на полу. "Опять напился", — пронеслось в голове, — "так и алкоголиком недолго стать. Запьешь тут, женщина, в которую страстно влюблен, тебя отвергает… Лизабет… хм-м-м… вроде бы припоминаю, сидели вчера здесь, разговаривали… ". Он осмотрелся, и заметил, что возле стола на полу разбросаны листы бумаги, тут же лежит его пиджак. "Что это он там делает?" Поднял его и проверил внутренний карман. "А где же пакет с документами? Украли, что ли?" — беспокойство начало нарастать. Надеясь, что он мог выпасть из кармана, наклонился и пошарил рукой под столом, как вдруг обнаружил заветный пакет и довольно крякнул. Тут же засунул его снова в карман пиджака и прошел к окну.

Полюбовавшись немного рассветом, Эдмонд вспомнил все события вчерашнего вечера. Протянул руку к затылку и пощупал шишку на голове. "Ах, Лизабет, вот это женщина! — восхищение и гнев смешались воедино. — Ну, ты все равно от меня так просто не отделаешься, ты будешь моей. женой ли, любовницей, уж я сам решу, как только вкушу все твои прелести… ".

Он вышел из кабинета и быстро взбежал по лестнице на второй этаж. Пройдя по коридору, остановился возле двери в комнату девушки. Прислушался, было тихо. Решительно открыв дверь, он вошел и сразу понял, что что-то не так. Прошел внутрь и осмотрелся. Вроде бы все прибрано, аккуратно… но почему-то ощущение такое, словно хозяйка покинула комнату надолго. Задумчиво глядя перед собой, Эдмонд прошел к кровати и дернул шнур для вызова прислуги. Тут его взгляд упал на сундук из красного дерева, вид которого заставил его тут же присесть рядом. "Какой необычный сундук, — подумал Эдмонд, прикасаясь руками к камням на нем, — очень похоже на драгоценные камни… рубины, изумруды… аметисты?… Да это же целое состояние!!! Сокровище чистой воды!!!".

Эдмонд не заметил, как вошел дворецкий, так как был увлечен находкой. Дженкинс кашлянул в кулак, привлекая внимание. Мистер Шелдон тут же поднялся и требовательно спросил:

— Где миледи? Почему ее нет в комнате?

Брови Дженкинса взлетели вверх. Весь его вид олицетворял неодобрение того, что в комнате хозяйки находится МУЖЧИНА.

— Не могу знать, сэ-э-эр, — протянул дворецкий гнусаво.

Эдмонд нахмурился

— Это еще почему? Я требую, чтобы вы сказали, где Леди Шелдон!

Дженкинс усердно задумался.

— Сэр, вероятно миледи отправилась на верховую прогулку… сэ-э-эр, — лаконично ответил он.

Эдмонд чертыхнулся и быстро прошел мимо дворецкого, направляясь в конюшню, чтобы проверить данное предположение.

***

Утром, позавтракав в номере, Лизабет надела черное шелковое траурное платье и накинула серебристую пелерину на плечи, маленькая шляпка с серебристыми лентами и черной сеточкой, закрывающей половину лица, дополняла ее наряд. Лакеи помогли вынести вещи, а хозяин гостиницы низко кланялся, получив через горничную деньги за номер, затем проводил лично "наипрекраснейшую миледи" до нанятого фаэтона, который должен был доставить их в любое место в Бристоле. После церемонии прощания все, что удалось услышать хозяину гостиницы, так это"… на железнодорожный вокзал… ".

Ни заваленные вещами носильщики, ни крики торговцев, ни снующие туда-сюда люди на вокзале не вызвали в девушках каких-либо эмоций, в отличие от паровоза, стоявшего на перроне. В пути следования по маршруту "Бристоль-Свиндон-Рединг-Лондон" Люси не переставала восторженно смотреть в окно купе, забыв обо всем на свете, ведь перед нею проносились ухоженные английские поля, деревушки и города, дорожные ленты, то бегущие вдоль железнодорожного полотна, то пересекающие его, англиканские церкви, развалины средневековых замков. Лизабет же была предоставлена самой себе и своим тревожным думам о будущем. Она очень сожалела, что пришлось оставить лошадей в гостинице до приезда ее конюха из Винтер-Холла, как они договорились перед своим отъездом из отчего дома. Конюх должен был забрать их и доставить в конюшни Винтер-Холла.

В купе находилось еще двое пассажиров: молодой человек, одетый как денди, и пожилой мужчина, явно джентльмен. Первый боялся даже смотреть на Лизабет, такую невероятно красивую, таинственную, но строгую леди, которая за все время путешествия сказала от силы пять-шесть слов. Однако, столь красноречивые взгляды с его стороны вскоре надоели Лизабет, и она тоже повернулась к окну. Второй пассажир, пожилой джентльмен, всю дорогу читал газеты, лишь изредка бросая ироничные взгляды на Люси, когда та особенно громко восклицала от увиденного за окном.

Через три часа поезд прибыл в Лондон на железнодорожный вокзал Паддингтон, крупнейший железнодорожный узел в одноимённом районе округа Вестминстер в северо-западной части Лондона. Девушкам помог спуститься из купе все тот же пожилой джентльмен, месье Де Мериньон, француз благородных кровей. Пока ожидали носильщиков, что заняло не более пяти минут, Лизабет засмотрелась на вокзал. Здание Паддингтонского вокзала было построено для обслуживания железной дороги и обслуживало поезда с одна тысяча восемьсот тридцать восьмого года. Большая часть современного здания вокзала была построена одиннадцать лет тому назад по проекту архитектора Брюнеля.

Носильщик погрузил вещи леди на тележку и последовал за девушками, которые спокойным шагом направились к вокзалу. Выйдя из вокзала, пассажирки попали на улочку Бишопс-бридж-роуд, которая пересекала привокзальную площадь. В ряд стояли наемные кэбы, готовые отвезти пассажиров в любой район Лондона.

***

— Вы представляете, Дженкинс, — с возмущением говорила экономка, быстро шагая из стороны в сторону в синей гостиной в Винтер-Холле, — он наказал бедного Джимми, помощника нашего старшего конюха и как?… Хлыстом… .вы понимаете хлыстом, как в средневековье, и за что? За то, что глупый мальчик сказал ему об отъезде миледи в Бристоль, да еще узнал, что старший конюх без разрешения мистера Шелдона отправился следом за лошадьми. Бедная Леди Лизабет, не дай ей Бог с ним встретиться в Бристоле… я даже боюсь, что он может с нею сделать, если вдруг найдет миледи.

Миссис Феррбенкс вытерла концом платочка с кружевной отделкой уголки глаз, к своему стыду она не смогла сдержать слез. Дженкинс стоял хмурый возле окна. Отдернув шторку, он следил за сборами мистера Шелдона, который в настоящий момент запрыгивал на круп своего скакуна, находясь в окружении каких-то мужчин подозрительной наружности на лошадях. Судя по всему, он раздавал им какие-то указания, жестикулируя при этом так агрессивно, что рисковал свалиться с коня. Через пару минут вся мужская компания, резко ударив пятками по крупам животных, быстро помчалась в сторону выезда из поместья, оставляя после себя ощущение тревоги.

— Миссис Феррбенкс, возьмите себя в руки, миледи — умная девушка, думаю, что у нее есть план действий, — Дженкинс повернулся к экономке, скрестив руки на груди. — Мне нужно отлучиться по очень важному делу и в данном случае отъезд этого… хм-м… мистера Шелдона мне на руку, вернусь поздно.

С этими словами он вышел из комнаты, намереваясь взять у себя пальто и шляпу. Путь был неблизкий. Ему нужно было добраться до деревушки Линдон, где он собирался нанять недорогую коляску и отправиться к Лорду Уайдли, который должен был в настоящий момент находиться на отдыхе в Бате.

Глава 6

Частный пансионат, в котором расположилась молодая графиня с горничной, находился на улице Саттон-уолд-стрит в северной части Белгравии, так называемом районе Вестминстера к юго-западу от Букингемского дворца, рядом с Гайд-парком. Район Белгравия еще со времён Регентства слыл одним из самых фешенебельных в английской столице. На востоке он граничил с Мэйфэром, на западе — с Найтсбриджем и Челси, на юге — с Пимлико.

Следует отметить, что данное заведение нисколько не уступало фешенебельным гостиницам, расположенным в этом же районе, но и имело определенные преимущества. В пансионате проживало небольшое количество постояльцев с индивидуальным распорядком дня, с завтраками, обедами и ужинами в апартаментах, что позволяло сохранить им свое инкогнито. Посетители так же могли не бояться быть узнанными или, что было бы невероятным, замеченными кем-либо из других постояльцев, так как слуги в пансионате мадам Де Мовье были вышколены до совершенства и умело пользовались организаторским талантом. Сама мадам была обедневшей аристократкой, эмигрировавшей из Франции десять лет назад, но сумевшая встать на ноги и завести собственное доходное дело.

Лизабет все особенности этого тихого пансионата вполне устраивали, так как в ее кругах было бы неприлично принимать у себя не только сыщиков, юристов, тем более что все они были мужского пола, но и жить незамужней леди в гостинице без компаньонки.

Двухэтажное здание пансионата было выстроено в начале девятнадцатого века, архитектура которого соответствовало духу "романтизма". Внешний фасад был украшен вьющимся по стене зеленым плющом, а белые оконные стрельчатые рамы красиво выделялись на фоне зелени. Апартаменты мебелированы в разных стилях на любой вкус. Лизабет сняла небольшие апартаменты, оформленные в стиле "бидермайера" с его утонченной простотой и элегантными элементами мебели и отделки, на две недели с правом увеличения срока проживания. Правда, как она считала, апартаменты обошлись немного дороже, чем в обычной гостинице. Однако вид, открывающийся из окна на Гайд-парк, перекрывал данный недостаток с лихвой.

Люси смотрела в окно, восхищаясь нарядами леди и джентльменов, которые совершали конные и пешие прогулки по Гайд-парку в это время суток. Леди Лизабет Шелдон сидела за письменным столом из орехового дерева в маленькой комнатке, которую хозяйка пансионата назвала "кабинетом", и писала письма на белоснежной бумаге с изображением фамильного герба графа Уэлского, периодически макая пером в чернильницу. Дописав последнее, она с удовлетворением на лице перечитала их. Затем свернула листы в три раза и полила на сгиб сформированного конверта разогретый на спиртовке сургуч, приложившись своим фамильным перстнем с графским гербом, который достала из-за пазухи. Она специально сняла кольцо с пальца и повесила на золотую цепочку, так как перстень был легко узнаваем, что могло нарушить ее инкогнито.

Всего получилось три письма: одно — к юристу, второе — к мистеру Томасу Керби, третье, после долгих колебаний и размышлений — к ее тете по материнской линии, княгине Шумской из загадочной и далекой России. До замужества с русским князем Шумским, ее тетя, мисс Фанни Эшвуд, являлась младшей дочерью барона Фрэмшоу из Суррея и сестрой покойной матушки Лизабет. Княгиня осталась единственной родственницей по материнской линии, с которой девушка поддерживала некоторую связь путем ведения переписки два-три раза в год. Об остальных родственниках Лизабет мало что знала, так как матушка ее почему-то не поддерживала в свое время с ними отношения, то ли потому, что они были не столь благородны и богаты, то ли потому, что барон Фрэмшоу с давних пор был с ними в ссоре.

— Какое странное название района, миледи, — вдруг произнесла Люси, подойдя к Лизабет.

Горничная хотела спросить совсем другое: "нужное ли отправить письма почтой или позвать посыльного", но почему-то изо рта вылетело совсем другое, отчего она сама сильно удивилась. Тем не менее, миледи не обратила на ее бестактность внимания, так как ей очень нравилась Люси. Она чувствовала в девочке, если не подругу, то соратницу по несчастьям, поэтому Лизабет просто улыбнулась.

— Свой нынешний облик Белгравия и её главные площади, такие как: Белгрейв-сквер, Итон-сквер, Гросвенор-плейс, получили благодаря усилиям Ричарда Гросвенора, второго маркиза Вестминстера, ныне здравствующего, — пояснила Лизабет на вопрос Люси. — Говорят, что он назвал район в честь деревушки Белгрейв поблизости от его загородного дома, Итон-холла в графстве Чешир.

Люси с уважением воззрилась на миледи, ведь ее хозяйка так много знала.

— Люси, позвони в колокольчик и вызови мальчика-посыльного, нужно срочно доставить два письма адресатам, а третье отправить почтовой службой, — сказала Лизабет, поднимаясь и подходя к окну.

Мечтательно посмотрев на конную пару, движущуюся размеренным шагом по аллее в Гайд-парке, Лизабет уныло вздохнула, так ей хотелось тоже прогуляться верхом.

— Слушаюсь, миледи, — сделав легкий книксен, горничная вышла в гостиную, прикидывая в уме, сколько нужно будет дать шиллингов и пенсов посыльному для доставки писем.

Лизабет понаблюдала из окна еще некоторое время, пока ей не наскучило это занятие. Не зная, чем еще себя занять, ограниченная возможностью прогуливаться только в своих апартаментах, девушка от скуки взяла в руки утреннюю газету "Морнинг Кроникл". В ней сообщалось о политических событиях, произошедших или только намечающихся, об общественных балах и местах их проведения. В этой же газете можно было прочесть и сведения о помолвках и свадьбах, некрологи, сообщения о преступлениях и преступниках, объявления о найме на работу по спросу и предложениям, об аренде жилья различного уровня…  "А вот это интересно", — подумала девушка, — "может найду себе небольшой коттедж?"

После пятнадцати минут трудов, потраченных на поиск интересующего предложения, взгляд Лизабет наткнулся на одно объявление следующего содержания: "В графстве Кент, в его южной части, вблизи городка N. предлагается к проживанию на длительный срок мебелированные апартаменты в старинном замке Даркхолт, водопровод и освещение имеются. Оплата оговаривается дополнительно в ответном письме. Требования к пожелавшим снять апартаменты: пристойность, опрятность, отсутствие вульгарности, без детей и животных, наличие слуги обязательно. Ответ на объявление необходимо направить по адресу"… ." в срок не позднее трех дней с момента его размещения".

Девушка вдруг воодушевилась, сердце словно запорхало. "Что это со мною?" — удивилась она и быстро прошлась от стола к окну и обратно. Снова взяла в руки газету и прочла объявление.

"Напишу, что-то мне говорит, что я должна сделать именно так, и кто бы ни давал данное объявление, уверена, больше никому не ответят положительно". Вдруг Лизабет заметила еще одно сообщение в разделе некрологов, в котором говорилось о "скоропостижной смерти некоего виконта Шелдона из Норфолка".

От неожиданности девушка даже присела на стул. "И ни словечка о том, как он умер… как же это? Сначала мой батюшка, затем дядя… получается Эдмонд наследует за своим отцом не только его имение, титул виконта, но и всё, чем владели предки столько столетий? Теперь Эдмонд Шелдон станет графом Уэлским?" Картина, нарисованная воображением девушки, так ее расстроила и удручила, что настроение пропало вовсе.

В кабинет вбежала Люси, вся светящаяся от возбуждения.

— Миледи, посыльный прибыл и спрашивает ждать ему ответы на письма или нет? — затараторила она, но осеклась, увидев траурное выражение лица графини.

Лизабет грустно посмотрела на нее, затем махнула рукой.

— Если ответ будет, тогда пусть дождется. А что с почтовым?

Горничная вскинула руками и ответила:

— Так, почтальон как раз к полудню приезжает, вот и забрал письмо… а как он был удивлен, что аж в Российскую Империю письмецо-то. Миледи, что-то случилось? На вас же лица нет.

— Мой дядя скончался… вот в "Морнинг Кроникл" прочитала.

Люси ахнула и подбежала к столу. Взяв газету, быстро прочла некролог.

— Господи Иисусе, это же значит, что мистер Шелдон теперь станет графом Уэлским?! — с каким-то тихим ужасом в голосе произнесла она и перекрестилась. — Вот уж точно кот и масло съел, и молоко все вылакал, а его не накажешь, как говаривала моя матушка.

— Миледи, что же теперь будет-то, а? Как теперь … ох, простите меня, глупую, вам и так не сладко, а я тут языком молю, — девчушка присела на колени возле хозяйки, заглядывая той в глаза.

Лизабет слабо улыбнулась и пожала руку Люси в благодарность за поддержку.

— Ничего, Люси, не все потеряно, средствами я обеспечена, драгоценности фамильные тоже при мне. Да, я так думаю, от матушкиного состояния тоже должно было что-то остаться, вот переговорю с юристом, тогда и ясно будет, — графиня решительно поднялась и прошла к окну.

— Я сейчас же напишу письмо с пожеланием снять апартаменты в замке Даркхолт и как только получу ответ, мы уедем с тобой, Люси, в графство Кент и начнем жизнь с чистого листа.

Люси восторженно смотрела на Лизабет, забыв подняться с колен. Она и не смела себе представить, что когда-нибудь будет жить в настоящем средневековом замке, а то, что он обязательно должен оказаться средневековым, девушка ничуть не сомневалась.

***

В одной из лондонских таверн царил полумрак, который так хорошо скрывал присутствующих от входящих посетителей, что позволяло их лучше разглядеть. Однако в помещении все же имелось кое-какое освещение, происходящее от зажженных свечей по его периметру и на каждом столике в отдельности под стеклянными колбами. Эдмонд был не менее мрачен, чем сама таверна. Вот уже более двух суток его люди не могли разыскать Леди Лизабет Шелдон. Последние сведения, которые те принесли, вероятно, были уже устаревшими, однако то, что девушка находится в настоящий момент где-то в Лондоне, не подвергалось сомнению. Одна, без денег, без помощи, где же она?

На столе перед мужчиной лежала утренняя газета "Морнинг Кроникл", в которой сообщалось о смерти виконта Шелдона из Норфолка. "Очень кстати скончался старик, — думал Эдмонд, — и не важно, помогли виконту отойти на тот свет или нет, разбираться все равно некому и не зачем".

Мужчина отхлебнул из стакана ром, даже не поморщившись. Последние дни он испытывал дикое напряжение, какую-то клокотавшую в груди ярость и пугающую неудовлетворенность. Еще ни одна женщина не разжигала в нем такую страсть, как смогла это сделать Лизабет. И то, что она сумела скрыться от него в самый неподходящий момент, нисколько не охладило его пыл, а, напротив, подействовало как вызов, как красная тряпка для быка. "Я должен найти ее и добиться своего любой ценой", — эта мысль билась пульсаром в его голове.

В таверну вошел мужчина в одежде, какую носили выходцы из Ист-Энда, с опасным блеском в глазах и шрамом через всю правую скулу и бровь. Уверенно подойдя к столику, за которым сидел мистер Шелдон, уселся на скамью напротив. Получив от нанимателя разрешение кивком головы налить себе рома в другой стакан, предусмотрительно поставленный служанкой на стол, мужчина залпом опрокинул его. Вытерев рукавом рот, произнес на сленге "кокни":

— Наш цвет-первоцвет ни в одном пристанище не селился, выколи мой глаз ворон. В указанном домишке тоже не появлялась. Сидит мышонок в норке, прячется от кошки… . Людей я расставил на железнодорожных вокзалах, последят, не наследят.

Эдмонд барабанил пальцами рук по столу, внимательно вслушиваясь в речь говорившего. Не каждый дворянин или человек благородного происхождения смог бы понять его речь, но Эдмонд понимал сказанное настолько, словно вырос в этой среде.

— Смотрите у меня, не провороньте мою пташку, Кливз. Ты у меня в долгу. Помни это, — жестко произнес Эдмонд, при этом взгляд его был страшен.

Кливз нервно сглотнул и ответил:

— Не надо нервничать, мистер, Кливз свое слово держит, — почесав ухо, он добавил. — Надо бы еще мани — хани подбросить, а то обмелел немного.

Эдмонд кинул на стол несколько десятков шиллингов в мешочке

— Вот, держи, должно хватить и пока не найдешь, ни пенса не получишь. Вот список лиц, кого можно поспрашивать, сам знаешь, как спрашивать, не маленький, вдруг что-нибудь и выведаешь.

Эдмонд положил на стол свернутый лист бумаги и поднялся. Надев свою шляпу, он пошел к выходу, ни разу не оглянувшись. Через некоторое время, приняв еще пару стаканов рома, из таверны вышел мужчина со шрамом на лице, отправившийся на свою собственную охоту.

***

Неделя тянулась медленно. Скучная и монотонная жизнь "взаперти", как говорила Люси, удручающе действовала на Лизабет. В тот же день, как она отправила два письма с посыльным, адресаты передали через него ответы. Юрист отвечал, что если Леди Лизабет Шелдон не сочтет за труд принять его после завтрака на следующий день, то он представит ей полный отчет о делах на данный момент и всю имеющуюся у него информацию. А вот мистер Томас Керби письмо от Леди Лизабет Шелдон вряд ли получит в ближайшие три месяца, как ей сообщил в ответном послании его секретарь, ввиду того, что мистер Керби отбыл по делам в Северную Америку и вернется не скоро. Сам же секретарь ввиду его неосведомленности быть полезным миледи вряд ли сможет.

Прибывший на следующее утро юрист, мистер Рамзи Уилоби, сообщил, что в настоящий момент не располагает какими-либо сведениями о завещании Лорда Уэлского и о том, было ли оно составлено или нет, разве что граф не воспользовался услугами другого юриста или непосредственно нотариуса. Кроме того, проконсультировав относительно английских законов о наследовании майоратных земель, титулов и прочего имущества, с сожалением констатировал: всё, на что миледи вправе рассчитывать в отсутствии завещания графа, — это наследство от покойной матушки с доходом в пять тысяч фунтов стерлингов в год, которыми можно будет пользоваться уже в настоящий момент, не дожидаясь совершеннолетия. В этом месте его речи Лизабет заметно успокоилась, ведь названная сумма могла бы удовлетворить любые нужды и запросы, следовательно, исключалась необходимость становиться чьей-то компаньонкой или гувернанткой. Юрист так же подтвердил, что за девушкой сохраняется титул учтивости "Леди", что позволяет ей вращаться в светских и титулованных кругах. Получив задание решить вопрос о выгодном размещении денежных средств Леди Шелдон, отбыл восвояси.

Проводив мистера Уилоби, Лизабет без сил прилегла на кровать с балдахином, накинутым на прикроватные столбики. Обвела взглядом бахрому на балдахине, затем закрыла глаза. Мысли носились в хаотичном порядке, одна тревожнее другой. Могла ли она себе представить месяц назад, что с приездом мистера Эдмонда Шелдона ее жизнь сделает такой крутой поворот. "Вещий сон был в руку, — подумала девушка. — Он действительно оказался волком в человеческом обличии". Сначала умер отец, затем Эдмонд попытался применить насилие над ней, чем вынудил покинуть так горячо любимый отчий дом, оставить на произвол судьбы любимые с детства вещи, книги, лошадей. Теперь же Лизабет была вынуждена искать приют у чужих людей, на другом краю Англии.

"Чем я прогневила Бога, что он посылает мне такие испытания?" — все время спрашивала себя девушка. "Как мне жить одной без родных и друзей? Что будет с поместьем Винтер-Холл с и домом в Лондоне? Наймет ли Эдмонд управляющих или продаст их? Ведь он, наверное, теперь вернется в Америку, ах, да еще и поместье его отца, виконта Шелдона, тоже продаст. Вот уж воистину, пришел, увидел, победил".

Лизабет открыла глаза и резко села. "Почему должно быть все так, как ему заблагорассудится? Сердце мне говорит, что я должна восстановить истину… .мне бы только до мистера Керби добраться… а может он в Америку уехал, чтобы собрать информацию об Эдмонде?". Девушка со стоном упала на кровать. Чувство безысходности, тоска и страх перед будущим не оставляли ее ни на минуту, отчего Лизабет медленно стала впадать в губительную депрессию.

С тех пор прошло уже почти две недели, мистер Уилоби присылал записки с предложениями о банках, процентных ставках и сроках, пока Лизабет не выбрала один из них. Для девушки стало настоящим развлечением посещение банковского учреждения в целях подписания договора на размещение денег. На обратном пути она не удержалась и посетила пару магазинов готового белья, накупив себе несколько платьев для завтраков, коктейлей, прогулок, приема гостей, вечерних платьев, нижнего белья, перчаток, шляпок, накидок, ротонд, туфель и сапожек, и приобрела даже одно меховое манто. Для Люси она тоже купила пару платьев, одно для повседневной носки, другое — понаряднее, две шляпки, пару перчаток, а также накидку.

Когда все покупки были доставлены в ее апартаменты, целый день ушел на примерку. Восторги горничной по поводу, как нарядов хозяйки, так и своих, зарядили Лизабет хорошим настроением и, казалось, ничто не могло омрачить ее взора фиалковых глаз. Появилось острое желание посетить в одном из новых вечерних платьев оперный театр "Ковент Гарден" на Флорал-стрит в одноименном с театром районе, но Лизабет отказалась от этой мысли, так как держала траур по своему отцу. Появление в театре было бы с ее стороны, вероятно, не то, что неприличным, но и оскорбило бы память ее отца. Но, с другой стороны, Лорд Уэлский не был таким ярым сторонником соблюдения формальностей и условностей, при этом никогда не одобрял образа жизни дочери, которая старалась избегать различных увеселительных мероприятий, приемов, балов и театров.

После длительных рассуждений относительно данной "авантюры", как выразилась бы благовоспитанная леди, молодая графиня пришла к решению рискнуть и появиться в театре, пообещав себе, что подобный праздник для души больше не повторится до момента, когда Лизабет сможет сменить свой траур на более светлые тона. Горничная приобрела буклеты о репертуаре театра на ближайшую неделю. Через два дня в "Ковент Гарден" дебютировала итальянская труппа с примадонной Беллой Бертуччи с оперой Винченцо Беллини "Капулетти и Монтекки". Приобретя билет для Леди Шелдон, горничная занялась подгонкой ее вечернего платья, а Лизабет в ожидании представления перечитала всего Шекспира, взятого в библиотеке пансионата.

К полудню сего знаменательного дня почтальон доставил письмо, которое девушка ждала с нетерпением, от некой миссис Бигли. В письме мисс Лизабет Уэлсон (вымышленная фамилия Лизабет Шелдон) приглашалась в Даркхолт для проживания в мебелированных апартаментах замка на полный пансион со служанкой, сроком на шесть месяцев. Были приложены подробное описание маршрута, расписание поездов.

Прочтя письмо, Лизабет почувствовала некий прилив сил и душевного успокоения. Теперь она могла смело ехать в оперу, так как на утро следующего дня девушки должны были отбыть в Кент.

Глава 7

Лизабет подъехала к театру в семь вечера на открытом ландо, которое принадлежало пансионату и за отдельную плату могло доставить постояльцев в любую точку Лондона и обратно. Еще было достаточно светло, и девушка смогла полюбоваться белым зданием Ковент-Гарден. Его квадратный передний фасад с центральным входом, обрамленным римскими колоннами, выходил на Бау-стрит. Само здание было построено на месте старого сада женского монастыря. Вся театральная площадь была забита подъезжающими и отъезжающими экипажами, кэбами, ландо и каретами.

Лизабет слышала, что здание театра дважды отстраивалось заново — после пожаров в начале этого века и ровно десять лет назад, в 1856 году. С самого начала Ковент-Гарден был итальянским оперным театром. Все спектакли шли здесь в переводе на итальянский, поэтому он славился высокими гонорарами, а так же легендами об обитающих здесь призраках.

Девушка пребывала в приподнятом настроении не только благодаря предстоящему развлечению, которое могло отвлечь молодую леди от последних печальных событий в ее жизни, но и вечернему наряду, которое подчеркивало ее необычную красоту и молодость. Нежно-сиреневая парча выгодно оттеняла аметистовый цвет ее глаз, а широкий подол платья со множеством накрахмаленных нижних юбок мягко шелестел при ходьбе. Открытые покатые плечи были соблазнительны без каких-либо рюшек, воланов или шалек, в свою очередь вырез на груди в форме лодочки подчеркивал красоту и плавность изгибов от груди к плечам и шее.

Тоненькая бархотка на шее и золотой крестик с аметистом в центре смотрелись скромно, но со вкусом, не позволяя украшению конкурировать с красивым покроем платья и богатством ткани. Темные волосы Лизабет были собраны в высокую прическу, лишь несколько прядок кокетливо спускались по спине и груди. В волосы были вколоты аметистовые заколки, таинственно мерцающие в элегантно уложенных локонах. Перчатки, веер и ридикюль завершали весь ансамбль, не выбиваясь из цветовой гаммы.

Когда Лизабет прошла через центральный вход и стала подниматься по лестнице на второй этаж в направлении своей ложи, мужчины останавливались и смотрели вслед, а женщины зеленели от зависти, но никому и в голову не могло придти, что столь прекрасная особа не является леди. Ее природный аристократизм и немного надменный, словно предупреждающий о недопустимости к сближению, взгляд выступали надежным щитом от каких-либо насмешек и неприличных домыслов, даже не смотря на то, что молодая леди была без сопровождения.

Заняв свое место и кивнув головой двум леди, расположившимся в той же ложе, одна из которых была слишком юна, другая — слишком стара, Лизабет поднесла к глазам небольшой бинокль, чтобы осмотреть весь зал и людей, переполнявших его. Изобилие позолоты, лепнины, синяя бархатная обивка, как стульев, так и кресел на балконах и в ложах, богатые газовые хрустальные люстры на потолке и бра, освещающие холл и коридоры, ковровые дорожки по центру зала и в проходах, потрясающего качества паркет — все это поражало воображение неискушенного человека.

Сцена была достаточно большой, при необходимости она могла вместить в себя, наверное, человек пятьдесят и даже пару лошадей с ландо. Оркестровая яма перед сценой была так же вместительной. Из нее доносились настроечные звуки инструментов. Зал гудел словно улей, в партере можно было увидеть в основном людей невысокого сословия. Аристократы размещались в ложах и на балконах на удобных креслах.

Через несколько минут погас свет и на сцене начали развиваться оперные действия. При этом свет, исходящий от сцены, позволил девушке рассмотреть ближайших соседей, а посмотреть было на что. Украдкой, словно боясь обратить на себя внимание, девушка наклонилась и бросила взгляд на ложе справа от нее. Внимание привлек к себе какой-то громкий шепот, очень похожий на спор. Шикарно одетая дама с красивой, но холодной внешностью скандинавской принцессы, надменно и даже с некой долей вызова смотрела на своего спутника, стоявшего рядом с ней. Их фигуры находились близко к перилам и хорошо просматривались. Лизабет обратила внимание на широкие плечи мужчины, статную фигуру, говорящую о том, что он уже в том возрасте, когда физические данные раскрыты в полной мере, на гордую осанку. Лица она не видела, но заметила плотно сжатые губы и мужественный подбородок, темные густые недлинные волосы. В руках, облаченных в белые перчатки, был крепко зажат маленький бинокль. Казалось, что мужская рука готова безжалостно его раздавить. Однако, этого не произошло, пальцы расслабились, голова мужчины чуть наклонилась, губы скривились в подобии улыбки, отдающей горечью. Незнакомец вдруг посмотрел прямо на Лизабет. Она поняла это по тому, как блеснули в темноте его глаза. В течение всего последующего времени до антракта девушка чувствовала на себе его пронзительный, тревожащий душу взгляд, что не позволило ей обратить внимание на повышенный интерес к своей персоне другого мужчины, находящегося в ложе слева.

"Лизабет?! — дикая радость и огромное удивление было написано на лице второго мужчины, который безотрывно, с пламенным взором смотрел на девушку со своего места. "Стечение обстоятельств или судьба, — вопрошал он мысленно, — вот ты и попалась, моя птичка… .теперь уж я тебя не упущу! Как же хороша, Боже, я сойду с ума от желания… .".

Он резко поднялся со своего места и вышел в коридор. Подойдя к двери, ведущей в ложу, где находилась Лизабет, мужчина замешкался, ведь рядом с нею сидели еще две леди, как бы ни попасть впросак. Постояв в раздумьях некоторое время, он вернулся на свое место, решив понаблюдать за девушкой до антракта, и пройти к ней незамеченным во время него.

***

Лизабет решила не выходить в фойе, а остаться на своем месте, опасаясь быть узнанной или привлечь ненужное внимание к себе со стороны охотников, коих было предостаточно в театре, за женщинами. Во время антракта всегда много людей прогуливается по коридорам, холлу, фойе, что создает вполне реальную возможность осуществиться ее опасениям. Мужчина и красавица из ложи справа вышли, две леди, которые сидели с Лизабет рядом, негромко посовещавшись, тоже решили прогуляться до буфетной. Девушка осталась одна.

Занятая изучением убранства театра в бинокль, Лизабет услышала, что открылась дверь, и кто-то вошел, вероятно, как она подумала, вернулись с прогулки обе леди. И тем более для нее было полной неожиданностью, когда она оказалась резко выдернутой из своего кресла и прижатой крепким мужским телом к дальней стене от парапета. Никто из зала или с балконов не смог бы разглядеть, что происходит возле этой стены.

— Эдмонд? — сильное удивление, граничащее с шоком, и страх отразились на лице девушки.

От испытанного потрясения она не могла пошевелить и пальцем.

— Он самый, любовь моя, — ответил мужчина, и впился в губы девушки болезненным жадным поцелуем, выдающим весь огонь страсти, который накопился в нем.

Ее поразила свирепая требовательная страсть его поцелуя. Как она не извивалась и ни пыталась вырваться, ей так и не удалось избежать его горячей силы. Лизабет начала уже задыхаться, когда ненавистный поцелуй прекратился.

— Отпустите меня, негодяй, — возмущенно прошипела девушка, пытаясь вырваться из объятий. — Вы с ума сошли… как вы смеете?

"Как он нашел меня? Случайность или выследил? — мысленно простонала Лизабет, холодея в душе от кровожадного взгляда Эдмонда. — Он хочет меня убить?"

— Смею, еще как смею… слышишь? Ты принадлежишь мне и никому больше! Долго я тебя искал, и вот он Фатум… случай, судьба, как хочешь, так и назови, ты снова в моих руках и теперь не сбежишь. Пошли, — резко скомандовал он и потащил девушку за руку в фойе.

Оказавшись среди мирно прохаживающихся людей, Лизабет испуганно стала искать слова, которые могли бы привлечь к ней кого-нибудь на помощь. Эдмонд, тем временем, крепко подхватил ее одной рукой под локоть, другой сжал девичью талию, словно клещами, продолжал движение к лестнице, затем в холл. Однако на пути к выходу вдруг столкнулся с кем-то и выпустил девушку из рук. Не раздумывая ни минуты, Лизабет воспользовалась предоставленным случаем и, тут же приподняв юбки, припустила бегом в сторону выхода.

Эдмонд чертыхнулся, злобно глянув на виновника столкновения, затем побежал за девушкой. Лизабет выбежала на улицу. Увидев какую-то карету с гербом на дверце, движимая только инстинктом спасения, она добежала до нее и, рванув на себя дверцу, запрыгнула внутрь. Она даже не подумала, что в карете может кто-то быть. В темноте не разглядев пассажира, уселась прямо ему на колени. В это время лошади пришли в движение, и карета стала удаляться от театра.

Взвизгнув от неожиданности и испуга, Лизабет вскочила и буквально упала на сидение напротив. Мужской голос с некой долей иронии произнес:

— И часто вы так знакомитесь, мисс? Оригинальный способ, нечего сказать.

Лизабет была слишком потрясена последними событиями и своим поведением, чтобы что-то ответить.

— Вы язык проглотили? — снова заговорил мужчина. — Можете не притворяться, я заметил ваш интерес ко мне еще в опере… честно сказать, польщен. Вы весьма красивы, я бы даже сказал, страшно красивы…  поэтому я не буду злиться на вас за такой способ знакомства и спрошу напрямую, ваши условия, мисс?

Лизабет никак не понимала, о чем ее спрашивает тот самый незнакомец из оперы, который привлек ее внимание. Отдышавшись, переспросила:

— Простите, что вы сказали?

Мужчина хмыкнул и придвинулся ближе, положив свои руки на ее бедра.

— Я спросил ваши условия по содержанию, мисс. Кстати, как вас звать, коль я согласен стать вашим благодетелем.

Девушка впала в состояние близкое к обмороку, чувствуя, как кровь прилила и отлила от щек. Свет, попавший вовнутрь кареты от уличных светильников, дал ей возможность разглядеть незнакомца. Глядя на нежданного спутника широко раскрытыми глазами, молчала, стараясь выровнять дыхание. Широкий лоб, на который падала непокорная челка, глубоко посаженные карие глаза, жадно разглядывающие девушку, прямой нос с небольшой горбинкой, мужественные скулы и аристократический подбородок, жесткие, но не тонкие губы. Несколькими словами — очень красивый и очень опасный мужчина.

Девушка нервно сглотнула, почувствовав, как его руки стали медленно передвигаться вдоль линии бедер и сомкнулись на талии. Одним рывком мужчина перетащил девушку к себе на колени.

— Боже, что вы вытворяете, отпустите меня немедленно, сэр! — возмутилась Лизабет, придя в себя.

Она начала отбиваться, раздавая шлепки по его рукам.

— Вы все не правильно поняли… отпустите же меня!

— Я сомневаюсь, что в подобной ситуации, мисс, можно что-то понять неправильно, сидите спокойно, — возразил он и, схватив ее руки покрепче, уткнулся носом в ложбинку между шеей и плечом.

Вдохнув, мужчина понял, что пропал окончательно. Женский запах чистоты и лаванды сводил с ума.

— Не трогайте меня, вы просто наглец! Я сказала, немедленно меня отпустите. Между прочим, я — леди, и вы не имеете права так со мною обращаться, — Лизабет была напугана не на шутку. Попала, как говорится, из огня да в полымя.

— Хорошо, — вдруг согласился хозяин кареты и пересадил девушку напротив себя. — Итак, ваши условия и мы едем … куда же поехать? — вслух начал он размышлять.

— Никуда я с вами не поеду, сэр… Остановите карету немедленно. Я хочу сойти, — потребовала девушка, нервно теребя в руках веер, висевший на запястье.

— С чего это вдруг? — удивился мужчина.

— Я не буду вашей содержанкой, — нервно облизав пересохшие губы, выпалила девушка, — вы все неправильно поняли, сэр.

Мужчина нахмурился. Он уже не хотел отпускать девушку, так как решительно был настроен сделать ее своей, намереваясь согласиться на любые условия.

Лизабет, не дав ему заговорить, быстро продолжила:

— Я по ошибке заскочила в вашу карету, так как в спешке не заметила герба. Я не намеревалась каким-либо способом привлекать ваше внимание, сэр.

— Уверены? Позвольте тогда спросить, от кого или от чего вы так бежали сломя голову, что не обратили внимания на такую немаловажную деталь кареты, как герб? Сдается мне, что вы лукавите, мисс.

— Куда вы везете меня? Прошу, остановите карету, мне нужно сойти, — снова произнесла девушка более спокойным тоном. — Я благодарна вам за помощь, но еще раз уверяю вас, что и в мыслях не было каким-либо недостойным образом привлечь ваше внимание, сэр.

Лизабет заметила, что мужчина очень рассердился.

— Вы набиваете себе цену? Я согласен на ваши условия. Любые. Еще ни одна женщина так не ударяла мне в голову, как хорошее вино… поэтому я не намерен вас высаживать или отпускать куда-либо. Вы поедете со мною, у меня есть небольшой дом в Лондоне, там никто не живет, нет даже пока слуг. Однако вы сможете нанять кого захотите, заменить всю мебель, завтра же открою на ваше имя счет в банке с неограниченным кредитом… понимаете, вы станете состоятельной. Конечно же вы этого хотите, ведь такая девушка, как вы, должна купаться в роскоши, я смогу вам это обеспечить, — голос его прерывался от пробуждаемой страсти.

Лизабет забилась в угол кареты, обдумывая, как ей выпутаться из сложившейся ситуации. Мужчина явно не хотел ее слушать и понимать значение слов, что очень нервировало и пугало.

— Послушайте, я еще раз повторю, что я не та, за кого вы меня принимаете… я — дочь джентльмена, я обеспечена деньгами, мне нет нужды искать покровителя, — видя недоверие в его взгляде, быстро продолжила. — В опере ко мне проявил излишнее внимание один повеса, от которого я и пыталась скрыться бегством, но в спешке перепутала свою карету с вашей, так как она очень похожа на мою.

— Вы сидели в ложе с двумя леди, они вам родственницы? — спросил мужчина, начиная немного прислушиваться к ее словам.

— Да, дальние, — солгала Лизабет. — Прошу вас, отвезите меня обратно к театру, они уже меня ищут, наверное, волнуются.

Девушка надеялась, что Эдмонд уже покинул оперу, и потом, ее же ожидали накидка в гардеробе и ландо, которое должно было доставить девушку обратно в пансионат. Незнакомцу она не хотела раскрывать место своего временного проживания.

Мужчина стукнул тростью, стоящей рядом с ним, в потолок кареты. Они остановились. С облучки спустился грум. После приказа вернуться обратно к Ковент-Гардену, Лизабет облегченно вздохнула, что не ускользнуло от хозяина кареты.

— Вы напуганы, мисс? — вдруг спросил он.

— Честно признаться, да.

Мужчина хмыкнул, удивленный ее откровенным ответом.

— Как вас зовут? Кто вы? — снова произнес он, размышляя как ему поступить.

Если девушка действительно из благородных кровей, то содержанкой вряд ли станет. Он не хотел так легко упускать ее, так как эта девушка смела все установленные им барьеры перед чувствами к женщинам. Кроме того, неудовлетворенное мужское желание именно к этой девушке, нахлынувшее так неожиданно, скорее всего станет преградой для более интимного общения с другими женщинами.

— Боюсь, что у меня нет никакого желания раскрывать вам свое имя, сэр, — резко ответила девушка.

— В таком случае я буду вынужден узнать это у ваших дальних родственниц, которые, как я понимаю, должны сейчас вас искать в театре, да? — прищурившись, он пытался определить ее возраст.

Лизабет нахмурилась. Она понимала, что как только он подойдет к ее соседкам по театральной ложе, обман раскроется, и чем это ей грозит — неизвестно.

— В этом нет никакой необходимости, я не испытываю никакого желания, сэр, видеться с вами в будущем, а так же знать вас.

— Сдается мне, мисс, что вы все придумали про этих леди… .ну, да Бог, с ними. Надо полагать, что в опере вы были одна, без сопровождения. Возможно, что вы все же высматривали себе покровителя среди мужской части любителей оперы, — заметив возмущение на лице девушки, колко добавил. — Не вижу никакого смысла возвращаться в оперу, — он снова стукнул в крышу тростью и крикнул кучеру какой-то адрес. — Вы уже нашли то, что искали, мисс. Об условиях договоримся в моем доме на Маун-стрит, и довольно мне перечить или кокетничать. Я уже сказал, что приму любое ваше требование, за исключением отказа.

Довольный собой, он откинулся на спинку сиденья, сложив руки на трости. Лизабет поняла, что теряет контроль над ситуацией. Такую мужскую самоуверенность еще поискать надо. Бесспорно, ее похититель очень красив, элегантен и мистически загадочен, но подобные знакомства и их последствия были для девушки скорее катастрофичны, нежели желанны. "Из кареты надо как-то выбраться и побыстрее. Почему мне так везет на наглых, самовлюбленных и властных мужчин?".

Закусив нижнюю губку, девушка глянула в окно. Они проезжали мимо Тауэра, а это значит, что карета удаляется совсем в противоположную сторону от пансионата.

Девушка вдруг громко застонала и схватилась за живот, согнувшись пополам. Мужчина дернулся к девушке, обеспокоенный ее неожиданным приступом.

— Что с вами? Вам плохо, мисс? — быстро спросил он и постучал тростью в потолок кареты.

Видимо, у него имелась какая-то система стуков, так как кучер сразу поняв сигнал, остановил карету. В следующую минуту открылась дверца, в салон заглянул человек в ливрее кучера.

— Что угодно, милорд?

Лизабет еще громче застонала, не разгибаясь. Она был рада в этот момент, что под платье одела очень мягкий корсет.

— Гривз, мисс стало плохо, срочно нужен врач, — взволновано произнес незнакомец. — Мой дом уже рядом, гони быстрее. Как приедем, сразу отправляйся за врачом.

Мужчина бросил тревожный взгляд на девушку, которая уже просто постанывала. Кучер быстро взобрался на свое место и огрел лошадей плеткой. Такой скорости, с какой промчались лошади, карета вряд ли бы вспомнила на своем веку. Лизабет мысленно отругала себя за очередную глупость, ведь она надеялась, что ее отвезут либо к врачу, либо в ближайшую клинику, откуда она смогла бы убежать, а теперь она окажется в его доме даже быстрее, чем можно было бы предположить.

Прибыв к дому на Маун-стрит, девушка была внесена внутрь на мужских руках, не смотря ни на какие возражения и заверения во внезапно улучшившемся самочувствии. Дом был двухэтажный с большой входной дверью, застекленной витражами, это все, что ей удалось рассмотреть в темноте. Мужчина внес ее не в гостиную, а сразу поднялся в спальню на втором этаже, и бережно уложил девушку на широкую кровать, возвышавшуюся на подиуме. Пройдя к комоду, взял канделябр со свечой, чиркнул спичкой по коробке. Свет свечи осветил его лицо, какое-то сосредоточенное. Складка озабоченности пролегла между бровями.

Он зажег еще несколько свечей в комнате, что позволило девушке оценить убранство спальни. Бархатный зеленый балдахин с золотистой бахромой свисал над кроватью, изголовье которой было обтянуто бежевым бархатом и имело форму причудливо изогнутых линий, отчего кровать выглядела гротескно и подавляюще. Вся мебель в комнате была выдержана в тяжелом венецианском стиле роккоко: зеленый, золотой, бежевый, пурпурный. Спальня в стиле венецианского рококо вполне могла быть характерна для человека претенциозного, самоуверенного и властного.

— Я так думаю, бесполезно уговаривать вас отпустить меня на все четыре стороны, сэр? — с неким вызовом в голосе спросила Лизабет, приподнимаясь на локте. — Вам не кажется, что вы слишком самоуверенны в том, что я приму ваше предложение, каким бы оно не было?

— Совершенно верно, прекрасная незнакомка, — ответил мужчина, опускаясь рядом на кровать.

Он пристально разглядывал девушку, поражаясь и восхищаясь ее таинственной красотой, а так же той силой духа, которую она успела проявить. Оказаться наедине с незнакомым мужчиной в мрачном доме и при этом остаться способной иронизировать, бросая вызов, способна либо совершенно отчаянная и безрассудная женщина, либо знающая себе цену коварная соблазнительница, умудренная опытом. А может она не вполне осознает всю опасность своего беззащитного положение, что, скорее всего, присуще молодым и наивным девушкам, не знающим всех сторон отношений между мужчиной и женщиной. В случае с прекрасной незнакомкой он не мог точно определиться к какой категории женщин она относится.

— Не в моих привычках менять ранее принятые решения или сложившееся мнение, мисс, а уж в вашем случае тем более, — тряхнув головой, упрямо проговорил мужчина.

Лизабет нахмурилась, будучи недовольной прозвучавшим ответом. Она никак не могла понять упорства мужчины, ведь она не предлагала себя, как какая-то куртизанка, и вряд ли таковой могла ему показаться. Кроме того, она вдруг обратила внимание на обручальное кольцо на левой руке. "А ведь похититель женат", — эта мысль неприятно кольнула сердце девушки. Она резко села и отодвинулась как можно дальше от мужчины.

— Послушайте, но ведь у вас есть жена, и должна сказать, что она очень красивая, если именно ее я видела с вами в опере? Кроме того, неужели вы считаете, что вправе навязываться мне подобным образом?!…  И прошу заметить, я не горю желанием становиться вашей содержанкой.

Правильная речь девушки, признаки аристократизма на лице и в манерах, ставили мужчину в тупик, так как ее слова не шли в разрез с впечатлением о врожденном благородстве. Никакой вульгарности или кокетства, только растерянность и явное негодование.

— Если бы вы сказали кто вы, мисс, мне бы было легче изменить свое мнение о вас, — ответил незнакомец. — И позвольте представиться…

— Не хочу ничего знать о вас, сэр, — она подняла руку в категоричном протесте, — молчите. Мое единственное желание — это оказаться как можно дальше от вас.

Она поднялась, опасливо глядя на мужчину, который производил в данный момент впечатление расслабленного хищника. Однако, Лизабет вполне допускала, что он способен наброситься на нее и растерзать. Стальной блеск в его глазах выражал какой-то непонятный для нее голод и недоверие. От мужчины так и веяло опасностью. Лизабет ни за что не призналась бы даже себе, что ее влечет к этому мужчине. Такие чувства пугали девушку и заставляли бежать.

Мужчина был сильно раздражен упрямством девушки, при этом он понимал, что вероятно надо действительно отпустить ее, пока он не наломал дров, ведь он не смог бы открыто ухаживать за этой леди и просить ее руки. Милорд был женат и не мог уже ничего изменить. "Черт, черт, — мысленно ругался он, — если отпущу сейчас, никогда уже ее не увижу, как пить дать. Что же делать?".

— Скажите, вы симулировали приступ боли, чтобы сбежать от меня? — вдруг спросил он, внимательно наблюдая за ее реакцией.

На лице девушки не отразилось ни малейшего смущения или кокетства. Ее ответ дал понять, что она действительно не намеревалась ловить его в свои сети.

— Да, симулировала, и мне нисколько не стыдно. Я надеялась, что вы отвезете меня к врачу. Это позволило бы мне от вас скрыться.

Лизабет какое-то время обдумывала, как заставить незнакомца отпустить ее и не применять к ней насилие, потому как он уже начал видимо понимать, что добровольно от нее вряд ли что добьется.

— Последний раз прошу вас отпустить меня и не преследовать. Если вы джентльмен, то вы так и сделаете. Если бы на моем месте была ваша сестра, то вы вряд ли одобрили поведение любого другого мужчины подобно вашему?

Волна каких-то неведомых для нее эмоций пробежала по лицу мужчины, затем он медленно поднялся и подошел к ней ближе. Подняв руку и заметив, как девушка вдруг отшатнулась в испуге, нахмурился, тем не менее, он прикоснулся к ее подбородку и повернул лицом ближе к свету, разглядывая ее черты и о чем-то напряженно размышляя. Вот его взгляд изменился, стал более сердитым, но затем его губы искривила горькая усмешка. Он отошел от нее на небольшое расстояние и картинно поклонился, проделав в воздухе витиеватые движения рукой.

— Как пожелает, леди, карета в вашем распоряжении. Как говорится, насильно мил не будешь, да и вряд ли я смог бы растопить такую ледышку как вы, мисс. От вас так и веет арктическим холодом.

Лизабет почти обиделась на последнее высказывание, только не подала виду.

— И должен еще заметить, что если вы так кичитесь тем, что являетесь леди, то мой вам совет, истинная леди не позволит себе появиться в обществе без сопровождения или запрыгивать в чужие кареты, миледи.

Взяв в руки канделябр для освещения дороги, хозяин дома жестом пригласил девушку следовать за собой в коридор. Внизу милорд распорядился отвезти девушку туда, куда та укажет, благо кучер не уехал за врачом, так как хозяин отменил данный приказ при входе в дом.

— Благодарю вас, сэр, — ответила Лизабет, в какой-то степени разочарованная и удивленная поступком незнакомца. — Впредь, уж поверьте, буду осторожнее. Прощайте.

— Как? И даже не поцелуете на прощание, — иронично произнес тот, как вдруг схватил девушку в объятия, и прижался к ее губам своими.

Поцелуй ошеломил их обоих, Лизабет неожиданно для себя ответила на него с не меньшей страстью, а мужчина откинул в сторону все благие помыслы.

— Может, передумаете? — словно сквозь пелену услышала девушка его слова, произнесенные охрипшим голосом.

Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, затем резко вырвалась из его рук, кипя от негодования.

— Вы просто… самонадеянный индюк! Мое единственно желание больше никогда не встречать вас.

Она быстро открыла входную дверь и выбежала на улицу, где ее встретил ожидающий кучер.

Удаляясь от дома, Лизабет испытывала огромное желание повернуться и последний раз глянуть на нарушителя ее душевного спокойствия. Огромным усилием воли она удержалась от этого опрометчивого шага. Уже садясь в карету, девушка была сильно удивлена, что ее щеки были мокрыми от слез.

Глава 8

Утро встретило Лизабет отвратительным моросящим дождем, пасмурным небом и холодным ветром. Погода соответствовала ее настроению. Сборы в путь не заняли много времени, Люси собрала все вещи, пока миледи получала эстетическое удовольствие в опере. О последующих приключениях Лизабет умолчала не столько из страха быть осмеянной или непонятой, сколько от нежелания отвечать на вопросы, которые могли вонзиться в сердце, как саднящие шипы. Чем же задел ее чувства ночной похититель, опасный незнакомец, предлагавший ей любовную связь и путешествие в страну запретных удовольствий? Только время и перемена места сможет выкинуть его из ее снов и мечтаний, по крайней мере, она на это очень надеялась. Девушка слегка потрясла головой, словно отгоняя непрошеные мысли.

Обведя взглядом дорожные сумки, горой возвышавшиеся на тачке носильщика, вздохнула. Когда только успела столько вещей приобрести, а еще думала, что путешествие будет налегке. Девушки добрались в наемном кэбе до вокзала Виктории, расположенном в том же районе Белгравия, где и пансионат мадам Де Мовье, и обслуживающий наиболее аристократическую часть Лондона. Он находился в Пимлико, всего в пятистах метрах от Букингемского дворца и неподалеку от Вестминстерского аббатства и зданий Парламента. Первое, что бросилось в глаза, это нео-барочный трехэтажный фасад вокзала, который был выстроен из лондонского строительного кирпича и выглядел довольно аскетично. Центральный вход был отмечен колоннами дорического ордена и вел в Королевский зал ожидания, где встречали членов королевского семейства, прибывавших с континента.

Кэб подъехал к западной половине вокзала Виктория, обслуживавшей Кент и имевшей вход с Хадсонс-плейс. Лизабет очень быстро удалось нанять носильщика, который за пять пенсов взялся доставить их багаж до поезда и еще два пенса сверху, чтобы проследил за устройством багажа в багажном отделении вагона, а также за тем, чтобы все ярлыки были наклеены на дорожные сумки должным образом.

Люси сбегала в вокзальный буфет и купила корзинку с ланчем в дорогу. Правда, выбор блюд был стандартный и довольно скуден: пироги со свининой, банберийские слойки — открытые, овальные, с начинкой из изюма, цукатов и цедры, сваренные вкрутую яйца и сэндвичи с ветчиной, но и этого вполне хватило бы, чтобы накормить целый вагон. Люси положила в корзинку несколько банберийских слоек, чудесный запах от которых вызывал слюнки, четыре сваренных вкрутую яйца и два сэндвича с ветчиной.

За пять минут до отправления был дан сигнал колоколом, предупреждавший пассажиров и поездную прислугу о том, что пора завершать погрузку. Присев на сиденье в купе вагона, Лизабет расправила складки на черной юбке и подняла черную вуаль на поля шляпки. Она снова надела траур, посчитав, что своим походом в оперу подвела категоричную черту под возможностью изредка его снимать. Купе было выкуплено на двух пассажирок, вскоре после отправления кондуктор из последнего вагона должен был пройти по вагонам и проверить билеты, после чего Лизабет намеревалась заказать ему кофе за отдельную плату.

Когда все вопросы с проводником были улажены и горячий кофе в металлическом чайничке с фарфоровыми чашками и блюдцами был доставлен в купе, девушки сняли свои шляпки, перчатки, накидки и присели к столику.

Люси открыла корзинку с ланчем и стала вынимать содержимое на столик, застеленный белоснежной скатеркой с бахромой. В окне проносились деревья, поля со стогами сена, деревушки, мирно пасущиеся стада коров и овец.

— Миледи, как вы думаете, мы сможем прижиться в Кенте? А замок Даркхолт окажется действительно мрачным, не зря же, наверное, его название означает "темный привал"? — спросила Люси, разливая кофе, аромат которого дразнящее пронесся по купе, вызвав некое оживление.

Лизабет откинулась на спинку сиденья, наблюдая за действиями девушки, ставшей ей больше, чем служанка. Ее действия были четкими и успокаивающими.

— Надеюсь, что все у нас сложится благополучно, Люси. Насчет замка гадать не буду, вот приедем, тогда и видно будет. Дай мне одно яйцо и сэндвич с ветчиной, пожалуйста.

Люси кивнула и тут же все подала на блюдце.

Вагон покачивало, равномерный перестук убаюкивал. Выпив кофе и съев свой ланч, Лизабет решила немного вздремнуть. Подложив под голову небольшую подушечку, девушка прилегла и закрыла глаза. Тут же воображение нарисовало карие глаза с темными бровями, прямой нос с небольшой горбинкой и чувственные губы, растянувшиеся в самодовольной ухмылке, упрямая челка упала на глаза незнакомца. Она раздраженно бросила камень в свое видение и оно исчезло, расходясь кругами. Почему он преследует ее? Как только Лизабет закрывает глаза, воображение рисует его лицо вновь и вновь. "Надо выкинуть его из моих мыслей, еще не хватало грезить о несбыточном и мечтать об его поцелуях".

Что должно занимать ее в данную минуту, так это мысль об Эдмонде, вернее, о том, как он ее нашел в опере и сможет ли он ее обнаружить снова.

***

Эдмонд приближался верхом на Везельвуле к Винтер-холлу, вознося хвалу своей предусмотрительности, что велел старшему конюху разместить пару лошадей в конюшне одной из бристольских гостинец. Наутро после оперы ему пришла срочная депеша с тревожным сообщением от нанятого им управляющего. В его поместье, а мужчина уже начал его считать своим, пожаловал некий титулованный гость, который тут же начал устраивать свои порядки. Вместе с ним прибыл новый управляющий и двое джентльменов, очень похожих по манере изъясняться на юристов. Неприятное известие заставило мужчину нервничать и торопиться. Его терзали смутные подозрения, что был второй экземпляр того завещания, которое Эдмонд хранит в банковском сейфе в Бристоле. В любом случае, такая легкая и желанная добыча могла вот-вот выскользнуть из рук, а он, возможно, не сможет этому помешать. Однако, всю дорогу от Лондона до поместья Винтер-холл его очень сильно тревожила еще одна проблема, а именно, загадочное появление леди Лизабет Шелдон в "Ковент-Гардене" и не менее таинственное исчезновение девушки из оперы. Он так и не успел увидеть, в какой из подъехавших карет скрылась Лизабет и, следовательно, в каком направлении она уехала.

Эдмонд проклинал свою горячность, которая толкнула его на необдуманное появление в ложе, где находилась Лизабет, но она была так невероятно красива, что ему, во что бы то ни стало, потребовалось испробовать вкус ее губ и ощутить запах ее тела. Затем, когда он получил желаемое, последние остатки разума совсем покинули мужчину. Первобытный инстинкт собственника потребовал выкрасть девушку прямо из театра и спрятать подальше от восторженных взглядов других мужчин, но Лизабет снова преподала урок его самоуверенности и разбила все планы напрочь, в очередной раз сбежав от него, унося с собой легкий аромат лаванды.

Теперь же осталась надежда на ребят из Ист-Энда, которые должны были выслеживать на всех вокзалах Лондона. "Как только разберусь с непрошеными гостями, — решил Эдмонд, — сразу вернусь в Лондон. Я должен ее найти". Завидев впереди мощенную булыжниками дорогу, ведущую к главному входу в Винтер-Холл, всадник пришпорил коня и придержал рукой шляпу, чтобы ее не снесло ветром.

***

Прибыв на станцию городка N., не доезжая до прибрежного города Рамсгейт, девушки сошли с поезда на платформу, рядом сгрузили весь их багаж. Паровоз тронулся, оставив после себя шипящий пар и запах угля. Лизабет осмотрелась, вокруг ни души. Странно. На станции их должен был встречать экипаж. Погода была необыкновенно ясной и теплой, что после дождливого и пасмурного Лондона не могло не радовать. Аккуратно постриженные газончики и карликовые деревца обрамляли железнодорожную станцию, представляющую собой платформу для пассажиров с навесной красной крышей, небольшой павильончик с закрытым окошком кассы и сидячими местами для ожидающих пассажиров, коих тоже не наблюдалось. Люси всплеснула руками и недовольно заявила:

— И что теперь нам делать? Никто не встречает… это возмутительно, миледи.

Затем девчушка быстрым шагом обошла станцию, заглянула в павильон ожидания, вышла с другой стороны и уставилась на дорогу, убегающую в противоположную сторону от направления городка N. Вдоль дороги и по обе стороны от нее раскинулся яблоневый сад, занимающий огромную территорию. Лизабет прошла к скамье под навесом и села в тенечке. Черный цвет ее платья плохо сказывался на ее самочувствии в такую жару. Обмахиваясь веером, девушка решила не паниковать, скорее всего, экипаж, высланный к ним навстречу из замка, немного задержался в пути и причин для волнения быть не должно.

Действительно, вскоре на дороге показалась небольшая черная точка в сопровождении пыльного облака, которая, приблизившись, оказалась черной каретой с гербом, который отчего-то показался Лизабет смутно знакомым, однако она не стала придавать этому значение. Рыжеволосый кучер выбрался со своего места сразу, как только карета остановилась. Графиня оценивающим взглядом окинула четверку впряженных лошадей, которые были превосходными образчиками кливлендской гнедой — полукровной универсальной лошади, широко используемой как в упряжке, так и в качестве верховой. Как видно, хозяева гнедых знали толк в лошадях.

Двое лакеев, спрыгнувшие с облучки позади кареты, быстро закидали вещи леди наверх, привязав саквояжи бечевкой к специальным креплениям. Кучер извинился перед Лизабет за задержку в пути, не объясняя при этом причин, и помог девушкам залезть в карету, подав руку, затянутую в кожаную перчатку. Девушки услышали свист хлыста и громкий крик, лошади резво тронулись в обратный путь, к замку Даркхолт, в противоположную сторону от городка N, красные крыши домов которого остались позади.

Проехав яблоневый сад, затем огромную дубовую рощу, карета выехала на открытое плато, зеленым ковром простирающееся до скалистого обрыва, где у подножия скал бились безжалостные морские волны. Морской бриз и солоноватый запах пьянили и дарили ни с чем несравнимое чувство свободы, а ведь Лизабет уже почти забыла эти ощущения, которые были навеяны воспоминаниями из детства. Места прибрежного Кента были неописуемо красивы.

Дорога вильнула влево, тонкой змейкой побежала вдоль обрыва. Казалось, что дунь ветер посильнее и карету снесет на скалы в море. Девушки не могли вести разговор всю дорогу до замка, так трясло карету на ухабах и рытвинах. Выглянув в окошко, Лизабет увидела, что пологая местность сменилась на гористые возвышенности с буйно растущей низкорослой растительностью и деревцами. Дорога, петляя, стала уходить вверх, и вскоре открылся потрясающий вид на мрачно возвышающийся замок. Судя по архитектуре, Даркхолт был выстроен в начале шестнадцатого века при Генрихе VIII, со стороны он казался неприступным и древним. Проехав через высокие подъемные ворота, карета остановилась возле центрального входа в основное замковое здание на мощенной булыжниками площади. В центре размещался фонтан, украшенный женской статуей, в воде плавали красные китайские рыбки. По обе стороны от центрального входа красовались бронзовые львы. Внутренний дворик и площадь имели квадратную форму, стены были живописно увиты плющем. Вдоль фасада центрального здания росли ухоженные кусты роз: красных, белых, бордовых.

Лизабет с благоговением осматривала Даркхолт и то, что она видела, ей очень нравилось. Чувствовалось, что этот старинный замок пребывает в любящих и заботливых руках. Входная дверь отворилась и навстречу к девушкам, сошедшим из кареты и с восторгом на лицах осматривающихся территорию вокруг себя, вышла женщина пожилого возраста с внешностью доброй старушки, но с цепким и внимательным взглядом. Она была одета со вкусом в темно-синее платье из шерстяной плотной ткани, ниспадающее до земли, белый кружевной воротничок в виде жабо и белый чепчик с кружевной отделкой оживляли наряд. На груди была прикреплена золотая цепочка, спускающаяся к поясу. Конец цепочки был заткнут за пояс аккуратного белого фартука, откуда виднелся краешек часов. На шее висела еще одна цепочка, на другом конце которой свободно свисал мини-лорнет. Она оживленно улыбнулась и произнесла приветственную речь, попросив обеих девушек войти внутрь.

— Мы с вами заочно знакомы, мисс Уэлсон, меня зовут миссис Бигли, — представилась она с уэльским акцентом, и продолжила, не прерывалась ни на секунду. — Вы, наверное, устали с дороги, поэтому мы с вами сейчас пройдем в ваши апартаменты в западном крыле замка на втором этаже, где вы сможете освежиться и отдохнуть перед обедом. Когда услышите звук гонга, значит, пора спускаться в столовую.

Миссис Бигли прошла по огромному холлу, пол которого был выложен зеленоватым мрамором с отпечатками времени в виде небольших трещинок. Высокие сводчатые потолки с фресками и лепниной в готическом стиле давили на всякого входящего в холл. Статуи горгулий, размещавшиеся на верхней части колон с небольшим наклоном вниз, создавали впечатление, что они вот-вот сорвутся с места и набросятся на гостей, отчего у Лизабет появилось навязчивое желание быстрее пробежать по холлу, и скрыться от их жуткого взора.

Однако миссис Бигли продолжала свою речь, не обращая никакого внимания на мрачность интерьера, все так же уверенно двигаясь в сторону широкой каменной лестницы с мраморными перилами:

— Сегодня я хотела устроить для вас особенный обед, ведь не каждый день к нам приезжают гости. В последующем, при желании, пищу вам могут доставлять в ваши апартаменты, но пока хозяева отсутствует, я бы просила вас спускаться в столовую. Обед будет в семь часов вечера, но до этого времени будет подан чай с пирожными и сандвичем с огурцом. Через час вам принесут все в сиреневую гостиную, это одна из комнат ваших апартаментов, я надеюсь, вас не утомит мое общества, мисс Уэлсон?

Задав вопрос, женщина остановилась перед лестницей и, приставив к глазам мини-лорнет, вдруг как-то слишком пристально посмотрела на Лизабет. На лице женщины отразилось немое удивление и эмоция, очень похожая на испуг, однако девушка не была уверенна в верности своих выводов, так как не знала причины подобного поведения.

— Ну что вы, миссис Бигли, буду только рада, мне бы так много хотелось расспросить у вас о замке и его истории. Вы сказали, что хозяин отсутствует, а разве не вы хозяйка этого великолепного замка? — Лизабет в свою очередь тоже проявила любопытство, так как была уверена, что миссис Бигли и была хозяйкой Даркхолта.

Та в свою очередь засмеялась и замахала руками.

— Нет, ни в коем случае, что навело вас на такую мысль?

Миссис Бигли пригласила жестом руки следовать девушек по лестнице на второй этаж.

— Я сама виновата, что не представилась вам по полной форме… я экономка в замке, все слуги и лакеи подчиняются мне в отсутствие хозяина и его семьи. Этот замок принадлежит старейшему английскому роду герцога Блэйкстоуна. К сожалению, герцогская чета редко живет в замке, чаще всего они проживают либо в Лондоне, это в основном Ее Светлость и вся ее шумная и веселая компания друзей, с которыми она редко расстается, либо в фамильном имении в Озерном крае. Его светлость все чаще путешествует по другим странам, в основном в Индию или Бразилию, где у него имеются поместья, а так же чайные и виноградные плантации.

Лизабет старалась усвоить всю информацию, которую с легкостью выдавала миссис Бигли, ничуть не смущаясь своих высказываний о семейной жизни хозяина, что, однако, не могло не удивлять слушательницу.

Поднявшись на второй этаж, они повернули налево и пошли по длинному мрачному коридору со множеством дверей. Стены были отделаны гобеленовой тканью с изображением сцен из позднеримской эпохи. Подойдя к одной из высоких дверей, экономка вставила в замочную скважину ключ, извлеченный из кармана фартука, и, нажав вниз дверную металлическую ручку с позолоченным наконечником в форме маленькой львиной головы, открыла дверь перед Лизабет.

— Проходите, осмотритесь, если будут какие-то дополнительные пожелания относительно интерьера, прошу мне сообщить. Будут учтены любые ваши предложения, мисс Уэлсон. Рядом с вашей спальней имеется еще одна комната поменьше для прислуги. Из спальни также можно попасть в ванную и гостиную. Последняя соседствует с небольшой столовой и комнатой для утреннего чаепития и дневных занятий творчеством, в которой расположен немецкий рояль и этюдник, если вы любите, конечно, музыку и живопись. Скоро вам принесут ваши вещи, так что располагайтесь, теперь это и ваш дом.

— Когда мы сможем решить финансовые вопросы, миссис Бигли? — спросила Лизабет.

Она прошла к окну и отдернула тяжелую штору в сторону. Яркий свет залил гостиную. Комната действительно была выполнена в нежных сиреневых тонах. Глянув в окно, девушка удивленно произнесла:

— Здесь еще и терраса имеется? Как можно пройти на нее, миссис Бигли?

Экономка махнула рукой и ответила:

— На террасу ведет дверь из столовой, но я бы не советовала вам прогуливаться по ней. Холодный морской ветер и влажный воздух опасны для молодого организма, если захотите прогуляться, лучше это сделать по нашему живописному парку, который разбит с южной стороны замка. Позже я вас провожу туда.

Она собралась уже уходить, но вдруг вспомнила вопрос новой постоялицы об оплате.

— Финансовые вопросы, думаю, отложим до прибытия Его Светлости, так как он настоятельно просил меня не вмешиваться в подобные дела.

— Значит он в курсе, что вы сдаете апартаменты?

Миссис Бигли выглядела немного обиженной.

— Ну, естественно, неужели бы я взяла на себя смелость решать подобные дела в обход Его светлости?

Лизабет тут же извинилась за свою бестактность. Получив в ответ примирительную улыбку, поинтересовалась о дате прибытия герцога в Даркхолт.

— Хм, вообще-то по моим подсчетам он должен появиться недели через две, не раньше. В принципе, я не думаю, что он будет против, если вы оплатите небольшой аванс на хозяйственные расходы, мисс. Но эту тему мы с вами обсудим завтра с утра, если вы не возражаете, а сейчас вам нужно хорошенько отдохнуть. Я покину вас на часок, отдыхайте, мисс Уэлсон.

Лизабет поблагодарила экономку и, дождавшись, когда за той закроется дверь, без сил опустилась в одно из кресел в гостиной.

***

Эдмонд в бешенстве покидал Винтер-Холл через пару часов, как приехал. Однако, он не намерен был так просто сдавать свои позиции, не смотря ни на что. "Как смог Лорд Уайдли заполучить подлинник завещания, — рычал внутренний голос мужчины, — как? А тот, что хранится в банковском сейфе, подделка или все-таки подменили? Не зря же пакет валялся на полу… Одно хорошо, они не знают, где наследница, и вряд ли скоро узнают. Лизабет не станет писать письма в Винтер-Холл и раскрывать свое местонахождение, думая, что я могу перехватить их. Значит, я должен найти ее первым, и как можно скорее отыграть свадьбу. Вот тогда уж все у меня получится, как и должно было быть. По возвращению в Лондон займусь поисками вплотную".

Эдмонд пришпорил коня, взятого на конюшне покойного графа, это все, что он смог выторговать у прожженных юристов Лорда Уайдли. За время пути до Бристоля он со злостью вспоминал весь разговор с опекуном Лизабет. Как тот снисходительно позволил ему ознакомиться с завещанием в присутствии свидетелей, все тех же "нудных стряпчих", видимо, опасаясь за целостность сей бумаги, а затем попросил освободить Винтер-Холл от присутствия Эдмонда. Намекнув при этом, что опекун в курсе недостойного поведения племянника покойного графа в отношении Леди Лизабет. Только откуда ему стало известно об этом, Эдмонд никак не мог представить, ведь с Лизабет Лорд Уайдли вряд ли встречался, может, кто из слуг тоже был в курсе? Как бы то ни было, но на сборы молодому человеку дали всего пару часов, а нанятого им управляющего выставили и то за более короткий срок.

Эдмонд так же припомнил, как недобро смотрели на него глаза Лорда Уайдли, словно тот подозревал его причастным к гибели графа Уэлского, и вопросики при этом были очень уж провокационными. Чего доброго еще и шерифу доложит о своих подозрениях. Видя такой расклад, мистер Шелдон быстро собрался и спокойно ретировался, не удосужившись известить Лорда Уайдли о своих планах по поиску наследницы.

"Ничего, я еще наверстаю все упущенное, только доберусь до моей пташки, моей Лизабет, а там посмотрим, милорд, кто будет праздновать победу", — въезжая в Бристоль, мстительно думал Эдмонд.

Глава 9

Не прибегая к помощи горничной, которая спала в своей комнате, как уставший ангелочек, Лизабет переоделась в черное атласное платье с серебристой кружевной отделкой по вороту и краям манжет на рукавах. Расчесав свои длинные волнистые волосы, заплела их в косу и уложила ее в плетенный пучок на затылке. Посмотрев на себя в зеркало, висящее в спальне, удовлетворенно кивнула своему отражению. Выглядела она довольно респектабельно, аккуратно и со вкусом.

Пройдя в гостиную, подошла к софе и присела в ожидании миссис Бигли, которая должна была появиться с минуты на минуту на чай с пирожными и сандвичами. Девушка почувствовала, как заурчало в животе. Мысль о еде немного приободрила, ведь до семичасового обеда оставалось еще много времени. "Надо бы для Люси оставить, девочка совсем выбилась из сил", — подумала Лизабет, разглаживая небольшие складочки на юбке. Затем она внимательно осмотрелась.

Стены гостиной были окрашены в нежно сиреневый цвет, который смотрелся словно зыбкий английский туман на рассвете. Взгляд пробежался по светлому деревянному паркету на полу, плавно перетек на большие широкие окна, обрамленные портьерами из дамаска темно-синего цвета. Комната была не велика, но в ней удивительно легко гармонировали, не создавая ощущения нагромождения, предметы интерьера. Глаза радовались всему, что видели: камину с висящим над ним зеркалом и парой латунных подсвечников, стоящих по краям, дивану с изогнутыми ножками с двумя креслами по бокам, изящной софе возле среднего окна, и даже большому ворсистому ковру с геральдическим орнаментом. Два узких шкафа со статуэтками и посудой из тонкого английского фарфора удачно вписывались в окружающий интерьер.

Лизабет пришла к выводу, что гостиная оформлена в истинно английском стиле и пронизана гармонией, уютом, что отражает внутренний мир своих владельцев. А еще это воплощение силы, традиций, размеренного уклада жизни.

В дверь постучали. Лизабет встала и громко предложила войти. Первой появилась миссис Бигли, за ней горничная — молодая девушка лет шестнадцати в черном платье и белом переднике, на голове которой красовался белый строгий чепец. Лизабет отметила про себя, что Люси будет с кем общаться в замке в свободное время. Горничная несла в руках поднос с чайным сервизом, обещанными пирожными и сандвичами с огурцом. Аккуратно расставив с подноса угощение и предметы сервиза с белоснежными ткаными салфетками на маленький чайный столик возле софы, на которую снова присела Лизабет, горничная сделала книксен, и удалилась. При этом все действия горничной были выполнены в полнейшей тишине, что было бы невозможным, будь на ее месте Люси.

Лизабет улыбнулась гостье и попросила ее быть хозяйкой чаепития, что могло бы быть расценено как знак уважения и особого расположения в титулованных кругах. Однако, миссис Бигли не ведала о титуле постоялицы, поэтому восприняла эту просьбу весьма спокойно, словно так и должно было быть.

— Мисс Уэлсон, надеюсь, вас устроили ваши апартаменты? — спросила экономка, разливая чай.

Лизабет обратила внимание на то, что сервиз был из дрезденского фарфора с нежным цветочным орнаментом в пастельных тонах.

— Абсолютно, миссис Бигли. Не побоюсь сказать, что они превзошли все мои самые смелые ожидания, — Лизабет приняла свою чашечку с блюдцем. — Позвольте вам задать один вопрос, который не дает мне покоя?

Миссис Бигли вопросительно посмотрела на девушку, в очередной раз мысленно поразившись ее утонченной красоте и необычному цвету аметистовых глаз.

— Вы можете задавать любые вопросы, я с удовольствием отвечу на них, мисс.

Экономка отхлебнула из чашки и, облизнув губы, откусила кусочек пирожного с видом любителя сладкого. Чуть улыбнувшись в чашку, девушка отказалась от предложенного пирожного, и взяла сандвич.

— Герцог Блэйкстоун довольно состоятельный джентльмен, как я полагаю, мэм, и вряд ли нуждается в дополнительных доходах, — Лизабет сделала паузу, оценив на вкус чайный напиток, затем продолжила, заметив, как собеседница чуть не подавилась пирожным. — Тем более мне не понятно намерение его светлости сдавать апартаменты в фамильном замке посторонним людям, в то время как он со своей семьей собирается вернуться жить в замок.

Миссис Бигли вытерла рот салфеткой и махнула рукой.

— Я понимаю ваше удивление, мисс Уэлсон. Но в тот момент, когда было дано объявление, а также состоялась наша с вами переписка, его светлость не намеревался возвращаться в Даркхолт. И, кроме того, думаю, что не раскрою какой-либо семейной тайны, если скажу, что пристрастия ее светлости весьма дорогостоящи, ибо об этом говорит весь Лондон и Кент. Потому герцог Блэйкстоун и принял решение в целях некоторой экономии — замок должен сам себя окупать. Что же касается времени пребывания герцогского семейства в Кенте, то оно вряд ли продлится более двух недель, так как его светлость скоро должен отбыть в Бразилию, а герцогиня вряд ли уедет из Лондона до конца сезона. Думаю, что вы не будете стеснены их присутствием, и вам вполне хватит времени обсудить все финансовые вопросы с его светлостью.

Какое-то время чаепитие проходило в полном молчании, при этом Лизабет все время ощущала на себе изучающий, внимательный взгляд экономки. Но когда девушка поднимала от чашки глаза, чтобы удостовериться в этом, то наталкивалась на любезную улыбку.

— Что ж, мне пора, — произнесла миссис Бигли после поглощения еще пары пирожных и двух сандвичей, затем поднялась и чинно прошествовала до двери.

Лизабет прошла проводить экономку.

— Спасибо за чай, миссис Бигли, — сказала девушка. — Могли бы вы показать мне весь замок и парк завтра после завтрака, если только …  — недоговорила она, как та прервала ее, улыбаясь.

— Я тоже хотела вам это предложить, мисс. Да, так мы и сделаем, а еще я покажу вам южную галерею, в которой собраны величайшие шедевры живописи и скульптуры… о, там есть и портреты его светлости и ее светлости, думаю, вы не будет разочарованы…

Довольная собой и перспективой интересно провести время, миссис Бигли пообещала за подносом с посудой прислать Бекки, так звали ту самую горничную, которая его и принесла. Еще раз поблагодарив экономку за компанию, Лизабет закрыла за ней двери, повернув ключ в замке.

Пройдя в комнату "для утреннего чаепития и дневных занятий творчеством", как ее навала экономка, девушка присела к роялю черного цвета, легко пробежалась пальцами по клавишам, вслушиваясь в его звучание. Оно было превосходно настроено, ни один звук не диссонировал, ни одна клавиша не западала, что не могло ни радовать, ведь тихие уединенные вечера теперь можно будет проводить за роялем, оттачивая свое мастерство игры. Этюдник тоже понравился, он был сделан из светлого дерева, снабжен чистой палитрой и стоял на четырех ножках. Лизабет обратила внимание на то, что его можно будет собрать и при желании взять с собой на прогулку. Девушка решила в ближайшее время посетить городок N., чтобы приобрести необходимые краски, кисти и бумагу.

Комната была отделана панелями из светлого дерева и задрапирована бежевой набивной тканью. Стрельчатые окна занимали одну из стен целиком, благодаря чему в комнату проникало много света, что зрительно увеличивало пространство. В одном из углов был оформлен уголок для чаепития. Аккуратный диванчик с накинутым поверх него шерстяным пледом в шотландскую клеточку соседствовал с двумя креслами, между ними — низкий столик с букетом чайных роз в небольшой вазе. В этой комнате не было камина, но была проведена система отопительных труб, спрятанная за деревянными резными экранами. Трубы, вероятно, были подведены к камину из гостиной.

Лизабет прошла в столовую — небольшую квадратной формы комнату. В ней смогли разместиться стол на четыре персоны, буфет, тумба для посуды, каминная ниша с зеркалом на стене в позолоченной раме. Окрашенные в светло-зеленый цвет стены украшали лепные рамки, в центре которых были изображены пасторальные сельские картины.

После более тщательного осмотра всех комнат сложилось стойкое ощущение, что этими помещениями раньше пользовалась женщина, причем молодая, с отменным вкусом. "Просто какая-то тайна, — подумала Лизабет, — неужели кто-то из домочадцев раньше здесь жил, но почему тогда сейчас эти комнаты перестали быть нужными и их сдали внаем?" Все было настолько продумано и хорошо спланировано, что эти апартаменты действительно подходили для длительного проживания. Даже ванная комната была отделана итальянским кафелем, имелся клозет и водопровод.

Девушка в задумчивости остановилась возле камина в гостиной, рассматривая картину над каминной полкой. На этой картине была изображена таинственная всадница на фоне старинного замка. Изображенная леди была молода, удивительно хороша собой, ее темные волосы были собраны под маленькую шляпку, а во взгляде читалось какое-то отчаяние и беззащитность. Черный породистый конь под ней выглядел просто великаном. Лизабет вдруг заметила, что эта девушка чем-то внешне похожа на нее саму. Тряхнув слегка головой, словно отгоняя наваждение, снова взглянула на картину. Определенно, сходство имеется.

Из спальни вышла Люси, отдохнувшая и слегка порозовевшая. Она рассыпалась в извинениях перед хозяйкой, что заснула. Лизабет улыбнулась в ответ, сказав:

— Девочка, ну что ты … я же не мегера какая-то, не собираюсь тебя ругать, ты так устала с дороги, может даже больше, чем я. Ты лучше посмотри на картину и скажи, правда всадница похожа на меня или мне только кажется?

Люси быстро подошла к картине. Вскоре ее брови взлетели вверх, рот приоткрылся от удивления.

— Миледи, у меня аж мороз по коже… она просто вылитая вы… невероятно. Как такое возможно?

Лизабет нахмурилась, и повернулась к зеркалу, висевшему на стене у входа.

— Я и сама поражена. Обязательно нужно выяснить, кто она и когда была нарисована эта картина! — разглядывая свое отражения, девушка недоумевала. — Может она моя родственница? Или просто роковое сходство? Так, наверное, бывает? Знаешь, Люси, сегодня во время знакомства и за чаепитием с экономкой мне показалось, что она как-то уж странно на меня поглядывала, видимо тоже удивлялась такой схожести… странно, что при ее словоохотливости, она ни словом не обмолвилась об этом. Какие-то тайны и загадки.

На этом Лизабет прервала разговор. Заставив Люси поесть и выпить чаю, который успел остыть к этому времени, сама занялась музыцированием в ожидании позднего обеда.

***

Наступило утро, подарив округе спокойный ласковый бриз. Чайки с криком носились над морем возле скал. Их гомон доносился до Лизабет через приоткрытое окно в спальне. Собственно говоря, этот шум и разбудил девушку. Она сладко потянулась, мысленно удивившись тому, что окно оказалось приоткрытым. Шторы колыхались и надувались словно паруса. Лизабет бодро поднялась с постели, и прошла к окну. Отдернув штору в сторону и закрыв оконную раму, какое-то время девушка любовалась видом из окна, затем улыбнулась, и прошла в комнату Люси.

— Люси, девочка, поднимайся, уже утро… ты здесь просто соней становишься, — шутя, проговорила она.

Горничная протерла кулачками глаза и, охнув, вскочила с кровати, бурно извиняясь. Лизабет вернулась в спальню, прошла в ванную, где умылась, почистила зубы и причесала волосы. В спальной комнате ее уже ждала одетая и прибранная Люси. На большой кровати было разложено платье из черной ткани с белым кружевным воротничком. Лизабет слегка поморщилась, ей вдруг показалось кощунственно надевать черные одежды в этом замке, где полно тайн и духов. Вдруг они расценят это за вызов и станут являться к ней по ночам. Бр-р-р… неприятная перспектива.

Однако девушка дала себе слово, что не снимет траур раньше положенного срока. Взяв всю свою волю в кулак, она тяжело вздохнула и надела платье, черные полусапожки на небольшом каблучке для утренней прогулки. Затем сказала Люси, что за теплой накидкой и шляпкой она пришлет лакея, как только вместе с миссис Бигли соберутся в парк. Горничная кивнула и попросила узнать, где она тоже сможет позавтракать.

— Обязательно спрошу, не переживай, — Лизабет словно вспомнив что-то, произнесла. — Ты не открывала окно в спальне, перед тем как лечь спать вчера?

— Нет, миледи, а что? — удивилась Люси.

— Может порывом ветра открылось само, — задумчиво пробормотала графиня, — ты проверяй окна перед сном, может шпингалеты слабые… надо будет сказать миссис Бигли, чтобы их проверили, а то так недолго и простыть от ночных сквозняков.

В этот момент во входную дверь постучали. Люси пошла открывать. Горничная Бекки принесла завтрак для постоялицы и ее горничной. Люси отнесла поднос в столовую, чтобы расставить его на столе.

Лизабет окликнула горничную Бекки, прежде чем та удалилась.

— Бекки, ты не знаешь, миссис Бигли зайдет ко мне, мы собирались на прогулку в парк? — спросила Лизабет, заметив, что девушка немного нервничает.

Сделав книксен, Бекки ответила, что миссис Бигли просила передать — после завтрака обязательно зайдет или пришлет кого-нибудь проводить мисс в парк, если сама не сможет освободиться от дел.

— Ты нервничаешь, почему? — спросила Лизабет.

— Нет, что вы… просто вы так похожи… .- недоговорила Бекки и, извинившись, замолчала.

— На даму с портрета? — догадалась графиня. — Кто она?

Бекки молчала, теребя белоснежный фартук в руках.

— Послушай, Бекки, ты не бойся, я никому не скажу о нашем разговоре.

Лизабет хотела выяснить все до конца. Вчера за обедом она пыталась разговорить экономку про девушку на портрете, но натолкнулась на стойкие баррикады из молчания или пустых отвлекающих разговоров. На прямой вопрос о схожести двух девушек, миссис Бигли ответила в свойственной ей манере "Боже правый, милая мисс Уэлсон, да мало ли похожих на свете людей. Я тоже сначала подумала о том, что вы похожи, но поверьте, это только первое впечатление. Вы абсолютно разные люди и не забивайте свою хорошенькую головку ненужными мыслями". Иными словами, ей было сказано, чтобы девушка не лезла не в свое дело.

— Мне запретили обсуждать эту тему, мисс.

— Кто запретил? Миссис Бигли?

— Да, мисс. Всем слугам запрещено разговаривать, не зависимо от того, кто будет расспрашивать… . Только его светлость имеет право отменить данный приказ, мисс. Извините, но я нигде не смогу найти работу, если нарушу этот запрет, а мне надо прокормить четверо младших братьев и сестер. Я могу идти? — Бекки просительно смотрела на Лизабет, готовая вот-вот разрыдаться.

Вздохнув, девушка отпустила горничную.

— Не правда ли, странно? — спросила она Люси, вошедшую в гостиную немного ранее и слышавшую весь разговор.

— Да, мне тоже так кажется. Я так думаю, миледи, что в любом семейном шкафу можно найти скелет… то есть свою тайну.

— Не спорю. Ты удивительно прозорлива для своего возраста. Что ж, давай позавтракаем, я все еще собираюсь на прогулку.

Позавтракав беконом с яичницей и выпив крепкий кофе со сливками и кусочком яблочного пирога, Лизабет накинула теплую черную накидку и надела берет из черного бархата с пышным пером синего цвета, приколотого небольшой серебряной брошью в виде маленькой птички, и покинула свои апартаменты. Идя по коридору в сторону лестницы, попутно рассматривала старинные гобелены ручной работы, как вдруг из темноты проема выдвинулся силуэт и тихим голосом произнес:

— Если мисс желает прогуляться, мне велено вас проводить.

Лизабет слегка вздрогнула от неожиданности, ей показалось странным, что лакей появился, как черт из табакерки. Уняв бешено бьющееся сердце, она спросила с небольшой долей сарказма:

— Куда вы можете проводить меня, хотела бы я знать?

— Куда пожелаете, — ответил невозмутимый лакей. — Миссис Бигли приносит свои извинения, что не может составить компанию.

— Почему? — удивилась девушка.

Лакей молчал, видимо задумавшись над вопросом.

— Полагаю, что она больна, мисс, — ответил он после минутного размышления.

— Очень жаль, я обязательно позже навещу миссис Бигли, а сейчас мне бы хотелось пройти в парк, пока погода позволяет, а замок я еще успею осмотреть.

— Как пожелаете, мисс.

Лизабет улыбнулась, и пошла за лакеем. Они прошли обратно по коридору, углубляясь в западное крыло. Дойдя до последней двери, слуга открыл ту, что была слева, и Лизабет прошла за ним к винтовой лестнице, спрятанной в круглой башне с узкими оконцами в ее стенах. В башне отчего-то было сыро и пахло плесенью, ступеньки были влажными, отчего все время приходилось держаться за перила, чтобы не поскользнуться и не свалиться вниз, на потеху слуге. Наконец оказавшись на нижней площадке, девушка перевела дух и вышла через тяжелую металлическую дверь на улицу.

— Мисс может погулять возле фонтана или осмотреть парк, — объясняя, слуга показывал рукой направление. — Вам нужно пройти по насыпной дорожке вдоль стриженых деревьев и кустарников, пройти под зеленой аркой, далее по дорожке вы выйдете к каменной беседке. Дальше удаляться не рекомендуется, там дикорастущие деревья и скалистые утесы.

— А к морю можно спуститься? — поинтересовалась Лизабет, радуясь ласковым прикосновениям лучей солнца к лицу.

Небо было удивительно синее, без единого облачка. Дул легкий ветерок. Девушка спросила, как зовут слугу, она не привыкла общаться с людьми, не зная их имен. Молодой человек смутился, но представился и ответил на вопрос.

— К морю спуститься, конечно, можно, если обойти эту башню. С той стороны имеется лестница, ведущая вниз к берегу, но это очень опасно, — Бен, так звали лакея, выглядел озабоченным или скорее испуганным. — Мисс не должна спускаться по этой лестница одна, никогда! Лестница старая, каменная, из-за морского воздуха и бриза — скользкая. Спуск очень крутой и неудобный. Лучше не рисковать жизнью, мисс.

— Но как же тогда попасть на берег? — разочарование в голосе девушки заставило нахмуриться Бена.

— Боюсь, что никак. Только если проехать немного в сторону городка N. и свернуть к морю, то можно увидеть покатый спуск, вот там то и есть проход на берег, а возле замка слишком опасно.

Откланявшись, Бен испарился так же быстро, как и появился. "Вот уж действительно вымуштрованные слуги, да и речь слишком правильная для лакея, как странно", — подумала Лизабет и двинулась вглубь парка, решив осмотреть фонтан на обратном пути.

Август был достаточно теплым месяцем, однако близость замка к морю могла быть причиной внезапных ухудшений погоды от резких, холодных ветров с дождем до штормовых ливней. Лизабет любовалась изумрудно-зеленым цветом травы и листвы на деревьях и кустарниках, тем, как солнечные лучи играли листьями, а теплый ветерок шелестел кронами деревьев. Парк был ухожен, вдоль тропинки между стриженым кустарником встречались небольшие каменные фигурки играющих детей и херувимчиков. Из слов Бена девушке показалось, что парк небольшой, но во время прогулки, она поняла, что ошиблась с выводами. Здесь можно было бы бродить часами, изучая новые места и скульптуры, разбросанные по всему парку. Они словно завлекали, просили подойти ближе и посмотреть на них. Вот появилась русалка, а там Голиаф, возле живописных кустов роз спряталась Венера, девушка насчитала около двадцати статуй, а сколько еще скрыто от глаза? Остается только удивляться фантазии мастера, создавшего этот парк.

Вскоре Лизабет вышла к каменной беседке, о которой говорил Бен. Небольшое строение находилось на возвышенности скалистого происхождения, и полностью было увито глицинией, создающей эффект уединенности. Девушка поднялась по каменным ступенькам. Из беседки открывался замечательный вид, как на замок, так и на кусочек моря, видневшийся сквозь листву вязов и лиственниц.

Лизабет обратила внимание на открытую книгу на скамье. Ветерок играл ее листами, перекидывая их из стороны в сторону. Взяв в руки книгу, девушка прочла название "Путешествия Гулливера" Джонатан Свифт. "Кто забыл эту книгу?" — подумала Лизабет и стала внимательно осматривать территорию парка из беседки. Никого. Пожав плечами, положила книгу на место. Должен же читатель вернуться за пропажей. Она собралась было пойти обратно, как вдруг услышала шорох и треск сучьев за спиной. Обернулась, и, не увидев никого, Лизабет подошла к перилам беседки. Оперевшись руками о поверхность холодного камня, выглянула наружу. То, что она увидела, удивило ее. За беседкой пряталась темноволосая девочка в кисейном белом платье с вышитыми мелкими цветочками, крепко прижимающая к себе маленькую белую собачку. Последняя пыталась вырваться, крутилась, сучила лапками.

— Доброе утро, мисс, — произнесла Лизабет, приветливо улыбаясь.

Девочка дернулась, словно от испуга, непроизвольно разжала руки, и собачка в то же мгновение вырвалась на свободу, радостно тявкая и прыгая вокруг ребенка. Девочка нахмурилась, затем сказала ворчливым голосом, словно подражая кому-то:

— Плохая Сью, плохая. Я же велела тебе вести себя тихо. Теперь меня нашли и все из-за тебя, — журила она собачонку.

— Не расстраивайтесь, мисс, — сказала Лизабет, надеясь задобрить девочку. — Вы очень хорошо прятались. Я случайно вас обнаружила. Может зайдете в беседку?

Девочка поднялась с колен, отряхнула платье от прилипших травинок и листочков и внимательно посмотрела на Лизабет. В какой-то момент ее глаза широко распахнулись, словно от удивления.

— Вы кто? — спросила она и быстро обежала беседку.

Попрыгав на одной ножке по ступенькам, девочка остановилась рядом с гостьей, все так же внимательно изучая ее.

— Меня зовут мисс Уэлсон, но вы можете звать просто по имени — мисс Лизабет, а вас как зовут? — спросила Лизабет, присаживаясь на скамью, чтобы находиться на одном уровне с девочкой, не вызывая дискомфорт у нее и не заставляя смотреть на себя снизу вверх.

— Леди Виолла Стил, дочь герцога Блэйкстоуна, — лицо девочки вдруг приобрело несвойственную детскому возрасту надменность. — Почему вы не приседаете передо мною? У вас нет титула, значит я выше вас, и вы должны приседать передо мною!

Топнув ножкой от недовольства, Виолла сердито сжала кулачки. Лизабет поняла, что такие взгляды были привиты ребенку кем-то из приближенных или близких взрослых.

— Это ваша книжка? — сменила тему Лизабет, показывая на книгу. — Очень интересная сказка. А вы читала "Алису в стране чудес"? Она впервые издана в этом году.

— Нет, а она интересная? Если да, то я скажу папе, он купит, он все мне покупает, что я попрошу. Он очень меня любит. А вы тоже читали про Гулливера, а про эту Алису читали? — затараторила девочка, сменив гнев на милость и сбросив маску гордыни.

— Очень интересная, я недавно читала обе книги. Они замечательные, думаю, что вам должна понравиться и книга об Алисе. Леди Виолла, не сочтите меня не скромной, но скажите, сколько вам лет? — спросила девушка, пытаясь определить возраст юной герцогини.

Лицо ребенка было излишне бледным, с большими карими глазами и темно-русыми вьющимися волосами. Тело худощавое, но не угловатое. "Бедный гадкий утенок, но может еще с возрастом превратится в прекрасного лебедя", — думала Лизабет, прислушиваясь к новым звукам из парка. Какая-то женщина громко звала девочку по имени.

Виолла тоже услышала и сердито топнула ножкой.

— Опять она! Вот надоеда, сейчас найдет меня и станет читать нотации, — наклонившись к Лизабет, шепотом сказала. — Это моя ужасная гувернантка, мисс Торнтон, страшная как … хм-м. моя морская свинка. Я здесь! — крикнула Виолла в ответ на зов женщины. — Мне семь лет, мисс Уэлсон, но я выгляжу взрослее, потому что ношу платья как у взрослых и никогда не надеваю детские панталоны. А что вы делаете в замке?

— Я постоялица, буду проживать в Даркхолте, — ответила Лизабет и встала.

Возле беседки появилась мисс Торнтон. Тяжело дыша, она интенсивно обмахивалась веером. Гувернантка оказалась полноватой женщиной лет сорока, с черными волосами с легкой проседью, собранными в пучок на затылке. Одета она была в шелковое платье коричневого цвета с кринолином. Цвет платья ей совсем не шел и добавлял ее лицу землянистый болезненный цвет. За кушак на талии были заткнуты часы на цепочке, пристегнутой булавкой к белому воротничку. Увидев свою воспитанницу в беседке в сопровождении молодой леди, мисс Торнтон облегченно выдохнула.

— Слава Всевышнему, вы нашлись, миледи! Отчего же вы так меня мучаете, заставляете бегать по всему парку в поисках, а сами прячетесь в беседке… .а-а-а, вы снова читали в неурочное время, вот и книгу вижу, — возмущенно сказала гувернантка. — Быстро идите к себе, на сегодня прогулок довольно. Вы опять бледны. Я буду вынуждена сообщить доктору о вашем поведении.

— Мисс Уэлсон, вот так всегда, стоит только мне проявить свое… себя… своеволие, как ко мне присылают доктора с его отвратительными микстурами, — капризно пожаловалась Виолла, пытаясь привлечь на свою сторону невольного свидетеля выговора.

— Ох, просите, мисс Уэлсон, мы не представлены друг другу, но, боюсь, что соблюсти этикет не вряд ли возможно, ведь поблизости никого нет, кто бы мог это сделать, — приседая, произнесла женщина. — Мисс Торнтон, гувернантка дочери его светлости, Леди Виоллы Стил.

— Мисс Лизабет Уэлсон, — произнесла в ответ девушка.

— Очень рада познакомиться с вами воочию. О вас уже ходят слухи по замку, теперь я вижу, что вы и правда очень красивы, — с видом сплетницы, проговорилась мисс Торнтон, при этом Лизабет заметила ревнивый блеск в ее глазах, который та пыталась скрыть за слащавой улыбкой.

— Я тоже красивая, это правда. Папа всегда мне об этом говорит, — вдруг вскричала девочка и ущипнула гувернантку за руку.

— Ну, конечно же, дитя, раз его светлость так сказал, значит, так оно и есть, — прошипела та в ответ, явно так не думая, сердито потирая место щипка. — Бедная девочка, только отец так и считает, — прошептала она, близко наклонившись к Лизабет.

— Это неправда, в замке все так считают! — со слезами на глазах, возразила Виолла. — Мисс Уэлсон, скажите вы, я красивая?

Лизабет взглядом художника посмотрела на девочку. Глубоко посаженные умные глаза, прямой носик, пухлые губки, которые сейчас были искривлены от переживания, овал лица сердечком, прекрасные темные локоны, да, Леди Виолла должна была стать красивой со временем.

— Знаете, Леди Виолла, я очень люблю рисовать портреты, — медленно произнесла Лизабет. — Я могу нарисовать вас такой, какой вижу вас в будущем, когда вы станете взрослой девушкой. Могу заверить, что вы будете самой красивой среди своих сверстниц, но для этого нужно будет потрудиться.

Девочка выглядела заинтересованной. Бледность стала проходить, на щечках неожиданно проступил нежный румянец. Видимо, нервное напряжение спало. Мисс Торнтон продолжала смотреть на девочку неприятным жалостливым взглядом.

— А когда вы меня нарисуете? А как я должна для этого потрудиться? — закричала возбужденно Виолла, отчего гувернантка пришла в себя.

— Детка, так кричать не прилично для молодой леди. И почему вы все еще здесь, а не в своей комнате? Нечего досаждать взрослым своими глупостями, а ну, марш в замок, — скомандовала та голосом военноначальника.

— Как только вам позволит мисс Торнтон, приходите ко мне в западное крыло. И вы тоже примите мое приглашение на чай, мисс Торнтон, — вежливо улыбаясь, обратилась Лизабет к гувернантке, понимая, что иначе девочку к ней не подпустят. — Мне будет приятно обсудить с вами последние новости из Лондона.

— Ах, Лондон, славный Лондон, — мечтательно произнесла мисс Торнтон, возведя свои очи к потолку беседки, но не найдя там ничего вдохновляющего, моргнула и кашлянула в кулак.

— Спасибо, думаю, что завтра же утром мы навестим вас, мисс Уэлсон. А пока нам пора. Прошу следовать за мною, юная леди, — строгим голосом сказала она, и двинулась из беседки, не оглядываясь, как флагманский фрегат.

Лизабет подмигнула Виолле и помахала рукой в ответ на ее прощальный жест. Чуть погодя графиня спустилась из беседки и тоже пошла в сторону замка.

Глава 10

Завершив осмотр парка, Лизабет прошлась вокруг замка, и вышла к центральному барбакану. Пройдя под металлической решеткой, поднятой вверх, и выйдя на площадку перед донжоном, девушка полюбовалась красными китайскими рыбками в фонтане. Слабые струйки воды падали из кувшина, расположенного на плече женской статуи, не создавая брызгов. Отчего-то на душе было спокойно и радостно, все мрачные мысли отступили. Пожав плечами в своем излюбленном жесте, девушка улыбнулась, закрыла глаза, прислушиваясь к ласкающим звукам воды.

— Мисс, вы себя хорошо чувствуете? — вдруг раздалось рядом.

Лизабет нехотя открыла глаза и увидела мальчика лет десяти, одетого в рабочую робу и кепи. Мальчик был рыжим, с забавными веснушками на лице, его зеленые глаза с каким-то откровенным интересом разглядывал незнакомку.

— Спасибо, не жалуюсь, — ответила Лизабет. — Ты кто и как тебя зовут?

— Я-то? Сын конюха Джеймса О'Мали, Мартином меня кличут…  а вы та самая гостья? — спросил он, и улыбнулся, отчего стало заметно, что во рту у мальчика не хватает переднего верхнего зуба.

— Мартин, значит. А ты случайно не одиннадцатого ноября родился? — спросила Лизабет, наклонившись к фонтану, зачерпнула рукой воду, затем тонкой струйкой вылила ее обратно.

— Да, а откуда вы знаете? — удивился мальчик, заворожено наблюдая за падающей водой с ладони прекрасной мисс.

— Считается, что в день Святого Мартина, а это именно одиннадцатого ноября, в Англии начинается зима, я просто предположила, вот и весь секрет. Только вот твои огненные волосы больше напоминают осень, когда листва меняет цвет с изумрудно-зеленого на оранжево-красный.

Мальчик почесал рукой затылок, хмыкнул, и вдруг сорвался с места. Убегая, он крикнул:

— Значит я не так безнадежен, как говорит мой отец, раз сам Святой был Мартином!

Лизабет улыбнулась вслед Мартину и пошла ко входу в донжон, так называемое главное замковое здание. Войдя в мрачный холл, девушка заметила проходящего мимо степенным шагом дворецкого, который также медленно прошествовал к девушке, когда та его окликнула.

— Подскажите, милейший, — от такого обращения у дворецкого брови взлетели вверх, словно крылья птицы, готовые покинуть его лицо от возмущения. — Простите, я не знаю вашего имени.

— Бриггс, к вашим услугам, мисс, — важно проговорил тот в ответ.

Брови приняли исходное положение, маска великого достоинства словно приклеилась к его лицу.

— Очень приятно. Гм-м, Бриггс, вы не подскажете, где я могу найти миссис Бигли и сможет ли она принять меня?

Бриггс задумался на мгновение, затем изрек с видом философа:

— Полагаю, что в своей опочивальне, но может и на кухне… если угодно, мисс, могу узнать точнее.

— Будьте любезны. Я буду в библиотеке… .кстати, а где она расположена?

Дворецкий объяснил, как найти библиотеку, и удалился, надувшись от важности, как павлин, распустивший свой великолепный хвост. Девушка в предвкушении удовольствия прошла в сторону библиотеки. Ей очень хотелось взглянуть на собрания книг в замке, надеясь, что не придется скучать тихими осенними и зимними вечерами без любимого занятия — чтения. Библиотека его светлости не обманула ее ожиданий, высокие шкафы, стоящие рядами, были забиты книгами разных жанров от фолиантов на латыни и греческом до романов на европейских языках. Девушка даже встретила индийские книги. Сколько же поколений накапливало эти богатства, если можно было найти экземпляры в таком состоянии, что, казалось, дунь на них, и они рассыплются в прах.

Дверь библиотеки открылась, и в нее вошла миссис Бигли собственной персоной. Нос ее немного распух и был красен, а глаза слезились.

— Добное утто! — пробубнила она, вытирая нос платком.

— Вы заболели? — воскликнула Лизабет.

— О, да… пчхи… это аллергия… .будь она не ладна. Иногда со мною такое случается.

Страдания пожилой женщины были очевидными и вызывали сочувствие и жалость.

— Бриггс сказал, что вы искали меня, мисс Уэлсон? — спросила экономка, пряча платок за манжету коричневого крепового платья.

— Да, это так… я думала, что вы сможете показать мне замок и картинную галерею…, — недоговорила Лизабет, понимая, что ее надежды не скоро станут реальностью.

— О, я же обещала вам, да? Что же делать, у меня началась головная боль от этих чиханий, боюсь, что сегодня из меня никудышный экскурсовод, дорогая моя. Если вы не возражаете, перенесем это мероприятие на завтра? — вопросительно посмотрев на девушку, миссис Бигли начала отчаянно моргать и дергать кончиком носа.

Справившись с очередным приступом проявления аллергии без ущерба для ее достоинства, экономка было расслабилась, как вдруг мощный чих сотряс ее тело, заставив ту покраснеть.

— Ох, простите, так неудобно, я, пожалуй, на сегодня запрусь в своей комнате, пока Джеймс не привезет из города лекарство, — вдруг пожилую женщину осенила некая идея и ее лицо просияло. — Мисс Уэлсон, а не желаете ли вы тоже съездить в город, вот и погода просто чудная сегодня, развеетесь, познакомитесь с жизнью маленького городка? Если согласны, я сейчас же распоряжусь об этом.

Лизабет мысленно посмаковала эту затею, и, придя к выводу, что очень даже желает прокатиться в городок, тут же согласилась и распрощалась с экономкой. Поднявшись к себе, взяла свой ридикюль с деньгами. Люси на месте не оказалось, поэтому девушка не стала задерживаться.

Выйдя на улицу, обнаружила, что на площади с фонтаном стоит коляска с впряженной парой пегих лошадок, а на месте кучера сидит мужчина с рыжими волосами, прикрытыми кепкой. Теперь понятно кого копировал Мартин, нося свой головной убор в той же манере, что его отец, Джеймс О'Мали. Заметив леди, конюх резво соскочил со своего места и подал руку в кожаной перчатке, оперевшись о которую, Лизабет грациозно села в коляску.

Дорога до городка N. заняла около получаса. Всю дорогу Лизабет не переставала любоваться красотами прибрежного края. Проезжая через дубовую рощу, девушка была восхищена тем, как красиво склонились деревья над дорогой, создав арку из листьев, сквозь которые редко проникал солнечный свет, играя лучиками в пышной зелени. На въезде в городок коляска прошла под декоративной аркой из листьев омелы с названием города, украшенным разноцветными лентами. Улицы были вымощены булыжником, белоснежные двухэтажные дома с кровлей темно-красного цвета превосходно смотрелись на фоне зеленых деревьев и кустарников. Некоторые дома с башенками венчали шпили. Первые этажи многих домов были заняты магазинами, лавочками, бакалеей, аптекой, конторами разных услуг: вот промелькнула вывеска парикмахера, там — салон модистки Луизы Сент-Клэр, затем девушка заметила вывеску над дверью некоего доктора Фримена.

Проезжая мимо прогуливающихся горожан, Лизабет рассматривала их с не меньшим любопытством, чем они ее. Многие останавливались и смотрели вслед коляске, на которой был изображен фамильный герб Блэкстоунов. Вероятно, многие спрашивали себя, кто эта прекрасная незнакомка, облаченная в траурные одежды, и почему она разъезжает по городу, как герцогиня.

Выехав на главную площадь к фонтану, кучер остановил коляску напротив здания городской мэрии. Здесь же на площади стоял памятник основателю городка, первому герцогу Блэйкстоуну, Арно Валенштайну. Он восседал на коне в металлических доспехах, с поднятым забралом. Лизабет лишь скользнула взглядом по статуи и фонтану и, спустившись с помощью Джеймса, прошла к магазинчику, расположенному в одном из центральных домов.

Как только она вошла, группа местных модниц из четырех персон оторвалась от окна, в которое они наблюдали за приездом девушки, и так же дружно уставились на нее в полом молчании. Лизабет немного смутилась от такого пристального внимания, но взяв себя в руки, прошла к стойке продавщицы.

— Добрый день, — улыбнулась она полной даме пятидесяти лет, стоявшей за прилавком. — Не могли бы вы мне помочь с покупками?

Продавщица тут же заулыбалась:

— Что бы леди пожелала? У нас есть новые ткани и ленты, а также шляпки и чулки, — начала она, явно думая, что посетительница желает сменить мрачный наряд на более веселый.

Лизабет отрицательно покачала головой.

— Нет, ткани меня не интересуют, благодарю, — заметив, как вытянулось лицо у продавщицы, быстро добавила, — мне нужны листы бумаги для рисования, акварельные и темперные краски, пару холстов и кисти из беличьего меха и конского волоса, угольные карандаши…

Лизабет еще какое-то время перечисляла желаемые покупки, а когда закончила, то заметила, как стайка девушек переместилась от окна к прилавку со стороны стойки с открытками. Они так же дружно, не сговариваясь, похватали по открытке и делали вид, что стоят в очереди к кассе. Лица всех модниц выражали крайнюю степень с трудом сдерживаемого любопытства.

Продавщица выложила практически все товары, которые Лизабет перечислила, на прилавок, затем рассыпалась в извинениях, что "не располагает столь необходимыми для леди холстами, которые еще пока не завезли, но если леди пожелает, то она, миссис Комби, обязательно доставит их в замок, как только те появятся".

Лизабет согласилась и поняла, что совершила ошибку, так как своим согласием разрешила некий спор между молодыми леди. Они тут же наперебой засыпали Лизабет вопросами о замке, об его обитателях и хозяевах, о ней самой и о том, что она делает в замке Даркхолт. Тем не менее, девушка не растерялась и вполне дружелюбно и, насколько это было возможно, корректно ответила на интересующие их темы. Девушки дружно начали извиняться за свое любопытство и представились.

— Меня зовут мисс Сильверстоун, я дочь мэра, — гордо заявила эффектная брюнетка с карими глазами.

— А я мисс Джорджианна Ллойд, дочь мистера Ллойда, шерифа городской полиции, — следом представилась девушка лет двадцати с синими, как сапфиры, глазами и чудесными волосами, завитыми в колечки, цвета шоколада.

— Миссис Таккер, супруга приходского священника, — представилась третья молодая дама, лет двадцати пяти, с пепельными волосами и спокойным ясным взором голубых глаз. Однако, одета она была более чем нарядно, что не соответствовало образу жены священника, как представлялось Лизабет.

Четвертой оказалась младшая дочь мэра, мисс Амалия Сильверстоун, милая пампушка шестнадцати лет, разодетая в дорогие шелка, как и ее старшая сестра. Все четыре леди выглядели как с картинки модного французского журнала, только вот модели их платьев были удивительно схожи, отчего Лизабет подумала, что либо они шьются у одной модистки, либо скопировали свои платья с одних лекал.

— Рада познакомиться, меня зовут мисс Лизабет Уэлсон, — Лизабет тоже не осталась в долгу. — Позвольте у вас спросить, чем вызван столь бурный интерес к моей персоне?

Прямой вопрос смутил собеседниц, и только миссис Таккер не растерялась, спокойным тоном ответив за всех:

— Приносим искренние извинения за нашу назойливость, мисс Уэлсон, могу только оправдать наше недопустимое поведение редкими визитами обитателей герцогского замка в нашу тихую обитель. Мы недавно обсуждали, что в нашем городке стало как-то уж слишком спокойно и неинтересно… и тут на площадь въезжает экипаж из замка с таинственной особой в трауре, простите великодушно, это я о вас говорю… вы нас просто заинтриговали!

От такой пространной речи своей подруги девушки скривились и одна за другой загомонили.

— Мисс Уэлсон, не сочтите за наглость, но кем вы приходитесь герцогскому семейству? — спросила заносчивая мисс Сильверстоун.

— А вы видели замковое привидение? — это мисс Амалия Сильверстоун.

— Скажите, мисс Уэлсон, а правду говорят, то герцог красив и притягателен, а ее светлость словно "мраморная Дева"? — проявила любопытство мисс Джорджианна Ллойд.

— Надеюсь, вы сможете посетить воскресную службу, которую ведет мой супруг? — успела вставить миссис Таккер.

Лизабет удивленно внимала потоку несмолкаемых вопросов, желая сбежать из магазина и как можно быстрее.

— Милые леди, — наконец смогла ответить девушка, заметив, что и продавщица, миссис Комби, превратилась во внимательную слушательницу.

— Милые леди, — повторила Лизабет, вымученно улыбаясь, — я не могу ответить на все ваши вопросы. На большую часть из них я не знаю ответов… и, нет, никаких привидений я не видела и вряд ли их увижу, так как не верю ни в призраков, ни в неуспокоенные души…  Я не знаю, как выглядит герцог Блэйкстоун, так как не была еще представлена герцогской чете.

— Миссис Таккер, спасибо за приглашение, я обязательно буду на воскресной службе, — ответила так называемая "мисс Уэлсон" супруге приходского священника.

Появившееся на лице миссис Таккер довольное выражение свидетельствовало, что она сможет извлечь выгоду из приезда мисс Уэлсон для себя, дабы стать популярнее среди этих глупышек, так как именно ее дом должна посетить гостья из замка.

— В таком случае после службы приглашаю на наше традиционное чаепитие в узком дружеском кругу, — важно произнесла миссис Таккер, покровительственно глядя на Лизабет.

— О, хм-м…, — загрустила та, опасаясь сближаться с местными жителями. — Я не могу ничего обещать, но если обстоятельства позволят, то…

— Ну, конечно же, вы должны прийти на чаепитие, мисс Уэлсон, — перебила девушку мисс Сильверстоун, снисходительно посмотрев на миссис Таккер, — я тоже посещу столь скромное мероприятие, а нам, думаю, будет о чем поговорить, мы же ровесницы и обе разбираемся не только в моде, но и в творчестве.

Лизабет поняла, что девушка обратила внимание на модный фасон ее траурного платья. При этом ее немного покоробило такое фамильярное поведение дочери мэра, но с другой стороны, девушка явно пыталась произвести впечатление и занять лидирующее положение.

— Я подумаю, — только и ответила Лизабет, и, заметив маячившего О'Мали за окном возле коляски, еще раз поблагодарила за приглашение.

Затем девушка расплатилась за покупки. Попрощавшись с новыми знакомыми, вышла на улицу. Кучер сходил за пакетами с покупками и, сгрузив их в коляску, помог девушке взобраться на бархатное сиденье. Отъезжая, Лизабет увидела те же лица за окном магазина, которые о чем-то спорили, затем стали энергично махать отъезжающей девушке руками на прощание. Лизабет только кивнула в ответ, и откинулась на спинку сиденья.

— Мисс, вам еще нужно в какой-нибудь магазин? Или желаете прокатиться по городку? — спросил О'Мали, развернувшись вполоборота.

Лизабет потерла переносицу рукой, затянутой в черную перчатку, чувствуя, как подступает головная боль. Махнув свободной рукой, девушка отказалась от прогулок, вдруг испугавшись, что кто-нибудь еще проявит такое же излишнее любопытство к ее персоне. Кроме того, она вряд ли хотела бы оказаться приглашенной еще на какие-либо мероприятия, в которых она стала бы гвоздем программы.

— Значит, возвращаемся, но-о-о…,- прокричал кучер и хлестнул лошадей, дабы те двигались порезвее.

Уже на выезде из городка их коляска оказалась на пути всадника, который мчался во весь опор, и вынужден был приостановить коня. Приподняв кончик шляпы, мужчина в дорожном редингтоне приподнялся в стремени и поклонился девушке. Затем он обратился к кучеру:

— О'Мали, как себя чувствует ваш отец? — спросил он хорошо поставленным баритоном. Девушка была удивлена, оказывается, незнакомец был знаком с О'Мали.

— Благодарю, мистер Фримен, благодаря вашей микстуре ему стало намного лучше, — прокричал тот в ответ, широко улыбаясь. — У миссис Бигли снова приступ аллергии, она просила вас заглянуть в замок на досуге… я был у вас дома, служанка сказала, что вы на вызове.

Мистер Фримен кивнул. Пока всадник говорил с кучером, Лизабет успела рассмотреть доктора повнимательнее. На первый взгляд то был мужчина лет сорока, черные волосы, выглядывающие из-под шляпы, были отмечены сединой. Узкое лицо с выдающими скулами, серые усталые глаза под густыми черными бровями и прямой нос выдавали в нем человека спокойного и уравновешенного, напряженные тонкие губы и легкая щетина на лице скорее говорили о его самоотдаче и загруженности работой, нежели о небрежности.

Конь под доктором затанцевал нетерпеливо, однако тут же присмирел, как только хозяин сжал ногами его бока.

— Передайте уважаемой миссис Бигли, что я обязательно буду после обеда, — пообещал доктор, затем посмотрел на девушку. Лизабет обратила внимание на то, как мужчина судорожно вдохнул в себя воздух, улыбка резко сошла с его лица. Он взирал на нее с таким суеверным испугом на лице, как, должно быть, смотрят на привидение, из чего она заключили, что доктор лично знал загадочную всадницу с портрета.

— Простите, прекрасная леди, мы не знакомы? — неуверенно спросил мистер Фримен, чуть притронувшись к полям шляпы рукой.

Конь под ним беспокойно стал переуступать с места на место.

— Это вряд ли, я недавно в ваших краях, — просто ответила Лизабет.

— В таком случае, позвольте представиться, меня зовут мистер Джонатан Фримен, так сказать, местный эскулап, — мимолетная белозубая улыбка омолодила мужчину.

— Рада познакомиться, это честь для меня. Меня зовут мисс Лизабет Уэлсон, и я в настоящий момент являюсь постоялицей в замке Даркхолт, — девушке захотелось объяснить свое присутствие в коляске его светлости.

— Весьма рад, — он снова приподнял шляпу и кивнул. — Надеюсь, что еще буду иметь удовольствие пообщаться с вами, мисс Уэлсон, а теперь извините, меня ждут пациенты. Доброго пути.

Всадник умчался, оставив после себя облачко дорожной пыли и приятное впечатление от знакомства. Возможность продолжить знакомство с доктором заинтересовало Лизабет. Вот человек, который сможет приподнять завесу тайны над портретом.

Глава 11

Воскресенье наступило почти внезапно, обрушившись на Лизабет пасмурной погодой и шквальным ветром. Всю неделю стояла солнечная и ясная погода, которая позволила девушке много времени проводить на свежем воздухе, вернув на лицо прежний румянец, утраченный во время вынужденного уединенного пребывания в закрытом пансионате в Лондоне, и разгладив морщинки от выплаканных слез по покойному отцу. Совершая пешие прогулки вдоль побережья и по замковым окрестностям, которые неизменно заканчивались отдыхом в каменной беседке в парке, Лизабет много думала о своей жизни и последних событиях в ней, читала книги и просто наслаждалась покоем, восстанавливающим расшатавшуюся нервную систему.

Решение посетить воскресную службу в городке N. пришло к ней накануне вечером, так как Лизабет почувствовала, что восстановила в достаточной мере свои душевные силы, которых должно было хватить для общения с новыми людьми. Одно удручало, что погода не на шутку испортилась и грозила проливным дождем.

Для поездки в церковь миссис Бигли распорядилась заложить карету и сообщила девушке о том, что составит ей компанию. Предложение Лизабет о присутствии на службе дочери герцога, Виоллы, было встречено категорическим отказом, ведь здоровье девочки так хрупко и болезненно, что подобные эскапады неизменно заканчиваются истерическими срывами и ухудшением ее состояния.

Лизабет так и не смогла добиться вразумительного ответа о диагнозе заболевания у ребенка и причинах плохого самочувствия. Любой интерес со стороны девушки в данном направлении встречался с настороженностью и явным недоумением ее вмешательством в судьбу Виоллы. Однако вряд ли Лизабет стала бы объяснять как экономке, так и гувернантке, что жизнь Виоллы вдали от развлечений и игр с другими детьми, жесткий контроль и масса ограничений с их стороны, не способствуют скорейшему выздоровлению девочки, а только усугубляют ее состояние.

Мысли о девочке не давали графине покоя всю дорогу до городка. Как только девушка с экономкой вошли в церковь, хмурые свинцовые тучи разразились проливным дождем, который, скорее всего, затянется на несколько дней, как заявила миссис Бигли.

Утренняя служба уже началась. В церкви было немного людей, сидевших на скамеечках, размеренный и монотонный голос священника из ниши разносился по помещению, поднимаясь вверх. Им оказался высокий и сухой, словно жердь, мужчина лет сорока, в одежде англиканского священника, с редкими и короткими пепельными волосами, на длинном носу сидели маленькие круглые очки. Только голос у него был яркий, зычный с бархатными переливами. Такими голосами, должно быть, разговаривают Архангелы у Райских Врат.

Смысл же проповеди сводился к описанию грехов человеческих и неизменно наступающих наказаний Господа Бога за них, часто вставлялись изречения из Библии. Лизабет, живя в Сомерсетшире, редко бывала в церкви. Граф Уэлский был светским человеком, и хотя жил достаточно уединенно. Тем не менее, он не отдавал все свои предпочтения тихому сельскому образу жизни с обязательным присутствием в нем частых посещений церкви, так как считал, что человек, прежде всего, должен найти Бога в себе и покланяться Ему всей душой без свидетелей. Дочь графа тоже переняла подобный взгляд на религию, при этом считая, что оно доброе дело может стоить десяти посещений храма Господня.

Месса шла чуть больше тридцати минут, при этом Лизабет как-то не очень охотно прислушивалась к тому, что говорилось в проповеди, она с большим удовольствием разглядывала людей в зале. На передних скамьях обнаружились новые знакомые девушки, с которыми она встретилась в магазине миссис Комби. Вот сидит разряженная в пух и перья мисс Сильверстоун, старшая дочка мэра, а рядом с нею, по-видимому, ее отец, мистер Сильверстоун, этакий импозантный мужчина лет пятидесяти с седыми волосами и лихими бакенбардами. Малышка Амалия Сильверстоун почему-то отсутствовала, как и миссис Сильверстоун. Чуть дальше разместилась мисс Джорджианна Ллойд со своей матушкой и батюшкой, миссис и мистером Ллойд. И, конечно же, с гордостью и восхищением во взоре на передней лавке сидела миссис Таккер.

"Удивительно, — думала Лизабет, — как она может взирать с таким восторгом на мужа, который старше ее вдвое и при этом некрасив, разве, что он хороший человек и превосходный священник… странная пара".

Тем временем, месса подходила к концу. Лизабет поняла, что девушки ее заметили, так как стали шептаться со своими родными, а те бросать косые взгляды в ее сторону. Подобное поведение начало привлекать внимание других прихожан, которые в свою очередь тоже не остались безучастными к интриге. Вскоре, почти все присутствующие люди в церкви бессовестным образом разглядывали девушку в черном атласном платье с накидкой, в элегантной шляпке с черной вуалью. Интерес прихожан также подогревало присутствие экономки из герцогского замка, миссис Бигли, которую все знали в городке.

— О, как много голосов в этом мире — так много проблем и всяких нужд требуют внимания; но нет более важного и достойного внимания голоса, чем голос Духа. Итак, "Кто имеет ухо пусть слышит, что Дух говорит церквам", — с этими словами, обращенными к своей пастве, смирено склонившей головы и бубнившей следом слова молитвы, закончил свою проповедь преподобный мистер Таккер.

Люди стали подниматься с мест и продвигаться к выходу. Первыми в дождь вышли простые горожане, затем к мистеру Таккеру, ожидавшему у выхода, подошли мэр и шериф города с супругой. Миссис Бигли и Лизабет в нерешительности остановились в проходе между скамьями, однако к ним быстро подошла миссис Таккер и тихим голосом пригласила проследовать вместе с ней через крытый переход из церкви в гостиную в небольшом доме пасторской четы.

Следом, весело переговариваясь, прошли мисс Сильверстоун и мисс Ллойд.

— Мистер Таккер сам разработал план этого замечательного перехода в дом на случай непогоды, — говорила по дороге миссис Таккер, лопаясь от гордости. — Мы живем скромно, но я уделяю много внимания и тому, что бы в доме присутствовал не только Дух Господа нашего, но и вкус, присущий уважающим себя людям.

Миссис Бигли одобрительно отозвалась о жизненной позиции молодой супруги священника, Лизабет промолчала. Девушки, шедшие следом, прыснули от смеха, тем самым слегка сконфузив миссис Таккер, видимо, она часто служил предметом насмешек с их стороны.

Чаепитие, устроенное миссис Таккер "в закрытом кругу", проходило в небольшой гостиной, выдержанной в сельском стиле, в которой уютно потрескивал огонь в камине. Лизабет сняла шляпку и накидку. Девушки и миссис Бигли последовали ее примеру. Разместившись вокруг столика, уставленного разными сладостями, нарезанным кусочками пирогом с капустой и яйцом, дымящимся чайником. Тут же стояли чашки на блюдцах с аляповатыми розами. Участницы "узкого круга" неспешно вели беседу, в течение которой Лизабет все время себя спрашивала "что я здесь делаю?". Однако, вскоре и она заинтересовано прияла участие в разговоре, когда девушки стали обсуждать личные дела герцога Блэйкстоуна и его супруги.

— Миссис Бигли, душечка, — медоточивым голосом начала миссис Таккер, считая, что ее статус замужней женщины дает ей право обратиться подобным образом к женщине старше ее, бывшей к тому же вдовой, — я, право слово, весьма счастлива, что вы собственной персоной почтили мой дом… всегда рада принимать у себя обитателей великолепного замка Даркхолт.

Миссис Бигли отхлебнула из чашки чая и поставила ее на блюдце, затем хитро прищурив правый глаз, внимательно посмотрела на жену священника. Та, получив явное удовольствие от такого внимания, бросив победный взгляд на своих подруг, продолжила:

— Только не подумайте, что я позволяю себе проявлять праздное любопытство, ибо это очень тяжкий грех, но только ради разрешения некоего спора, который так будоражит умы первых людей городка N и вводит их в еще более тяжкий грех…, — и, доверительно наклонившись ближе к пожилой женщине, произнесла, — грех под названием "сплетни", так вот, в целях прекращения любых всевозможных домыслов и толков, позвольте у вас спросить: правда ли, что у герцога Блэйкстоуна есть внебрачная дочь, которая проживает в замке на правах законной наследницы и пользуется всеми преимуществами, которые может дать подобное положение в обществе? Если же сие неправда, то я буду первой, которая бросит камень в того, кто посмеет при мне утверждать подобное?

В этот момент Лизабет испытала дикое возмущение, тень негодования промелькнула на ее невозмутимом лице. Однако, говорившая миссис Таккер не заметила оказанного эффекта от своего бестактного вопроса и замолчала с чувством выполненного долга и с твердым уверением своей совести, что поступает в интересах общества и паствы, которую пасет ее благонравный супруг, преподобный мистер Таккер.

Миссис Бигли не казалась шокированной или разгневанной, напротив, тень иронии промелькнула в ее тонкой улыбке и она ответила:

— Миссис Таккер, дорогая, — не осталась она в долгу, — я ничуть не сомневаюсь, что вы задали этот вопрос не из праздного любопытства, иначе мне пришлось бы причислить вас к первой сплетнице в округе, а скорее из христианской любви к ближним своим… так вот, можете не разбрасывать все камни, которые вы носите за пазухой, а оставить их при себе, — в этом месте речи экономки Лизабет, всегда ценившая тонкий юмор, уловила скорее сарказм, полный яду, нежели благодарность, — в замке никогда не проживала внебрачная дочь герцога Блэйкстоуна… надеюсь, я удовлетворила ваши благонравные принципы и не попрала устоев вашего дома?

Миссис Таккер не уловила ни сарказма, ни того, что ей указали на свое месте, в свою очередь лицо ее приобрело отпечаток набожности и некоего тщеславия, что она единственная, кто осмелился выяснить ответ на столь важный вопрос.

Девушки сидели словно немые, только их глаза ярко поблескивали от возбуждения. Мисс Сильверстоун, осмелев, обратилась к Лизабет:

— Мисс Уэлсон, почему вы в трауре? Оплакиваете кого-то из близких людей?

Лизабет мысленно застонала от очередного проявления излишнего любопытства.

— Да, моего батюшку… он недавно трагически скончался.

— Примите мои соболезнования, — произнесла сконфуженно девушка, бросив исподлобья взгляд на миссис Таккер. Та покачала головой сочувствующе.

Лизабет поднесла чашку ко рту, желая избежать необходимости что-либо еще говорить.

— А меня все время интересует вопрос о привидениях, я, знаете ли, очень увлекаюсь научными трудами на эту тему, и даже собираюсь вступить в Клуб искателей привидений, который основан почти два века назад, — вдруг подала голос мисс Ллойд, тряхнув своими кудрями. — Вот вы говорили, мисс Уэлсон, что не верите в существование призраков, так? Однако Англия просто кишит ими, к тому же я уверена, что в замке Даркхолт обитает не один призрак.

— Сколько же их там, по-вашему? — поинтересовалась миссис Бигли, избавив Лизабет от необходимости отвечать.

— Ну, по меньшей мере, два, — широко раскрыв сапфировые глаза, шепотом ответила девушка.

— Почему два? — удивилась мисс Таккер. — Ведь вы же говорили раньше, что призрак один, и это призрак первого герцога Блэйкстоуна, Арно Валенштайна, который был беспощадным и кровожадным воином. Кто же еще?

Мисс Ллойд сделала важное лицо и глубокомысленно произнесла:

— Я провела некоторые научные изыскания и пришла к выводу, что второй призрак — это покойная сестра герцога Блэйкстоуна, которую звали мисс Дженевра.

— У его светлости была сестра? — удивилась Лизабет и вопросительно посмотрела на миссис Бигли, которая всем своим видом выражала полное безразличие.

— Да, была, — только и ответила экономка и тут же поднялась с кресла. — Думаю, что нам пора, мисс Уэлсон… жаль отрывать вас от столь занимательных бесед и такой милой компании, но меня ждут еще хозяйственные дела.

Миссис Бигли быстро со всеми распрощалась, еще раз поблагодарив "за столь теплый прием", подхватила под локоток Лизабет, которая была рада отделаться от женской компании городских сплетниц, и они вместе отбыли в замок, оставив после себя легкий аромат лаванды и ванили.

***

После чаепития у миссис Таккер следующая неделя тянулась утомительно долго. Для Лизабет повседневным развлечением стали игра на рояле, рисование на пленере и выполнение портретов встречавшихся на ее жизненном пути людей, ежедневные прогулки в ясную погоду как пешком, так и верхом. И если бы не одолевавшие девушку тревожные мысли, она чувствовала бы себя более счастливой. В голове крутилось множество вопросов, на которые она не находила ответов.

Где сейчас Эдмонд и что делает, стоит ли ей бояться встречи с ним, ищет ли он ее или уже успокоился, ведь дел у него сейчас не в пример больше, чем раньше, с двумя-то имениями: графским и баронским, которыми надо управлять, а также заботы о принятии наследства?

Когда в Англию прибудет мистер Керби? И какие сведения он соберет?

И еще одна мысль, вернее, воспоминание, мешавшее девушке спать по ночам. Это было воспоминание о таинственном незнакомце из кареты, настолько притягательное и опасное, что до сих пор Лизабет испытывала некую дрожь в теле, рисуя угольным карандашом его мужественное лицо на белоснежном листе бумаги. "Вряд ли я когда-нибудь еще с ним встречусь, — думала она со странной смесью грусти и горечи, — подобных мужчин следует обходить стороной, ибо они несут с собой боль и страдания. Он не свободен, а я никогда не смогла бы стать чьей-либо любовницей…  Тогда почему его образ и голос никак не выходят у меня из головы? Отчего он так запал мне в душу, что тревожит мои сновидения? Надо отвлечься… и хватит уже рисовать его лицо". Разозлившись на себя и свое душевное смятение, девушка скомкала лист бумаги с наброском и бросила на пол.

В это утро она находилась в своей комнате для рисования, так как погода не заладилась, на улице лил скучный дождь, размывший все дорожки и тропинки вокруг замка и в парке. Наступала осень. Ясные и погожие деньки теперь будут радовать все реже, а пасмурные и дождливые — все чаще нагонять скуку и тоску.

Девушка отчего-то чувствовала себя словно "не в своей тарелке", все валилось из рук с самого пробуждения. Настроение было мрачным как небо за окном. Ни читать, ни рисовать, ни играть на рояле настроения не было. Люси занялась своими делами, и говорить с хозяйкой ей было некогда. Гулять по замку тоже было скучно, так как пообщаться было абсолютно не с кем. Миссис Бигли и та слегка с головной болью, решив не появляться на людях до самого вечера. Казалось, ничто и никто не сможет расшевелить это сонное царство под названием замок Даркхолт.

Однако несколько событий, произошедших в тот день, все-таки всколыхнули покой обитателей замка. Так камень, брошенный в тихую заводь, рождает волнения, разгоняя круги вокруг себя.

Во-первых, Лизабет наконец-то смогла лицезреть у себя в гостях наследницу герцога, маленькую Виоллу, которая сбежала в очередной раз от своей гувернантки и решила укрыться от нее в апартаментах свое новой знакомой, к тому же обещавшей нарисовать ее портрет. В играх и беседах с девочкой незаметно пролетел целый час, прежде чем произошло второе событие, явившееся следствием первого.

А именно, состоялся визит мистера Джонатана Фримена по вызову мисс Торнтон, усмотревшей в поведении своей подопечной очередной приступ "невроза и болезненного упрямства, вперемешку с истерией". На что Лизабет категорично заявила доктору Фримену о своем несогласии с подобной постановкой диагноза, и, быть может, будь она в менее мрачном настроении и не испытывай некое душевное смятение, то вряд ли стала бы вмешиваться в вопросы, никоим образом лично ее не касавшиеся.

— Мистер Фримен, я, конечно, не врач, чтобы судить о физическом состоянии ребенка, но могу вполне точно отличить невроз и истерию от стремления общаться и нежелания Леди Виоллы быть одинокой, — возразила девушка на крики мисс Торнтон, которая всплеснула возмущенно руками и хотела было снова заголосить, как натолкнулась на спокойный и даже несколько ироничный взгляд доктора Фримена.

Закрыв рот, так и не произнеся ни слова, она хмуро уставилась на свою подопечную, которая пряталась за юбкой мисс Уэлсон. "Надо же, можно подумать, что ребенок в моем обществе испытывает чувство одиночества и голод по общению, — думала гувернантка, поджав упрямо губы, — что за глупости… .надо будет пожаловаться его светлости. Мисс Уэлсон много на себя берет".

— Мисс Уэлсон, это весьма похвально, — ответил мистер Фримен, глядя на девушку спокойными серыми глазами, — что вы так печетесь о девочке, ведь у нее действительно мало друзей…, — затем перевел свой взгляд на виновницу спора и потрогал указательным пальцем правой руки нижнюю губу, пребывая в некой задумчивости.

Вся компания находилась в гостиной Лизабет, которая будучи застигнутая мисс Торнтон и мистером Фрименем за "страшным преступлением", а именно угощением ребенка пирожными и конфетами с чаем, была вынуждена принять нежданных визитеров практически с набитым ртом.

— Скажите, вы когда-нибудь сталкивались с подобными заболеваниями? — вдруг спросил мистер Фримен у Лизабет, наблюдая, как нежно гладит темную головку ребенка холеная женская ручка, не лишенная аристократического изящества.

Он вдруг обратил внимание и на другие признаки аристократизма молодой леди. Гордая осанка, благородные черты красивого лица, покатые плечи, какие вряд ли встретишь у прачки или горничной. "А этот гордый и неприступный взгляд фиалковых глаз… умопомрачительно красивых, — думал доктор, — все равно, что смотришь в глаза графини или герцогини, не меньше…  Хм, интересно, от чего или кого вы прячетесь здесь, миледи?"

Лизабет вряд ли смогла бы прочесть подобные мысли на бесстрастном лице доктора. Отвечая, девушка слегка нахмурилась.

— Если честно, то да… и только поэтому могу с твердостью заявить, что ребенок, на мой взгляд, психически здоров, а все ее выходки проистекают от излишнего внимания к ее персоне. Простыми словами, она весьма избалована нездоровым вниманием взрослых, — заметив бурное возмущение на лице мисс Торнтон, тут же добавила. — Это было сказано не в обиду мисс Торнтон… тем не менее, Леди Виолла очень живой, подвижный ребенок, с богатым воображением и отличается своеобразным характером и острым умом.

— Как точно подмечено, мисс Уэлсон, — отозвался мистер Фримен.

— Вы позволите? — спросил он, показывая на диван и давая понять, что желает присесть. — Не люблю ставить людей в неловкое положение, мисс, а мы, как я погляжу, прервали ваше чаепитие.

Лизабет вдруг спохватилась и предложила гостям выпить чаю. Мисс Торнтон демонстративно фыркнула и отошла к окну, заняв позицию грозного наблюдателя. Мистер Фримен вежливо согласился и взял в руки протянутую девушкой чашку чая.

— Ну-с, — снова заговорил он, после того как залпом выпил остывший чай, утолив жажду, — значит, вы считаете, мисс Уэлсон, что Леди Виолла избалована вниманием, но при этом утверждаете, что ребенок одинок и испытывает чувство голода по общению? Это же нонсенс какой-то, вы сами себе противоречите.

— Нисколько, доктор. Человек может испытывать одиночество, даже пребывая среди большой шумной компании, потому как это состояние души, нежели физическое явление. В замке для нее нет полноценного общения с другими детьми, что, я считаю, немаловажно для развития ребенка в окружающем социуме, все взрослые потакают ее капризам и требованиям…

— Вы абсолютно не правы, мисс Уэлсон, — подала возмущенный голос гувернантка.

— Я не утверждаю, что мое мнение единственно правильное, я высказываю свою точку зрения только потому, что меня о ней спросили, — ответила Лизабет, повернувшись к окну, при этом покраснев от волнения.

В глубине души она понимала причину возмущения мисс Торнтон, ведь чужой человек, а Лизабет была для Виоллы чужой, не имеет права вмешиваться ни в методы воспитания ребенка, ни в ее судьбу. Однако девушка не одобряла людей, подобных мисс Торнтон, которые вменяли в вину ребенку свою некомпетентность и ограниченность, а также не могли воспринимать критику со стороны стоически и без извлечения уроков для себя.

— Хорошо, мисс Уэлсон, не буду больше вас третировать насчет нашей проказницы. Тем более что, как я погляжу, мы доставляем ей неописуемое удовольствие, споря в ее присутствии, — усмехнулся мистер Фримен, проведя пятерней по волосам, при этом глядя на девчушку, которая сидела тихонечко, прижавшись к мисс Уэлсон, и с блеском в глазах внимательно слушала все, что говорили взрослые.

Поняв, что ее раскусили, Виолла подскочила на месте и тут же убежала в "комнату для творчества". Мисс Торнтон хотела было двинуться за девочкой, как доктор остановил ее.

— Мисс Торнтон, прошу вас, оставьте девочку одну, ведь вы действительно слишком сильно ее опекаете, даже не даете продохнуть от вашего общества, присядьте, а то у вас снова поднимется давление…,- он указал гувернантке на кресло, глядя на нее своими пронзительными глазами.

Та обреченно вздохнула, и послушалась. В тайне ото всех, мисс Торнтон имела сердечную слабость в отношении доктора и мечтала только об его одобрении, всегда тяжело перенося его осуждение или строгость. Сейчас мисс Торнтон испытывала еще большее беспокойство, ибо оставить обожаемого доктора наедине с этой "смазливой кокеткой", как она называла любую женщину или девушку, чуть более симпатичнее, чем она сама, было бы равнозначно потере выгодного холостяка на брачном рынке. "Вряд ли мужчина смог бы наедине остаться равнодушным к прелестям мисс Уэлсон, — думала мисс Торнтон, ревниво следя за каждым их взглядом и словом — Мне следует находиться поблизости, чтобы не позволить скомпрометировать ей мистера Фримена".

— Маленькая стрекоза, — улыбаясь, вдруг произнес доктор, и поднялся. — Знаете, мисс Уэлсон, вы в какой-то степени правы… Леди Виолла, действительно лишена общества своих сверстников, но я вряд ли в силах что-либо исправить. У ребенка есть родители, которые считают, что такое положение вещей для нее приемлемо и, кроме того, как мне думается, девочку вполне могут отдать в пансионат благородных девиц, где у нее будет предостаточно сверстниц.

Мисс Торнтон взмахнула руками и с испугом прокричала:

— Как? Мою девочку заберут у меня? Что вы такое говорите, дорогой Джонатан? Но как же ее хрупкое здоровье? — от волнения гувернантка даже забылась и позволила себе некую фамильярность в обращении с доктором.

Тот поднял бровь в немом удивлении и ответил:

— Я высказал предположение о возможном развитии событий… Но это, конечно, решать его светлости, только могу сказать, что если герцог спросит меня о состоянии здоровья девочки, то я вынужден буду сказать правду.

Замолчав, он прошелся по гостиной, заложив руки за спину. Две пары глаз следили за ним неотрывно, одна — со страхом и обидой, другая — с любопытством.

— Правду? Но какую? — не вытерпела мисс Торнтон. Она достала из манжеты рукава носовой платок и стала нервно теребить его кончик.

Мистер Фримен вдруг остановился возле портрета прекрасной всадницы, рассматривая его печальным взглядом. Наблюдая за доктором, Лизабет в какой-то момент показалось, что его губы что-то прошептали. Затем мужчина нахмурился, отвернулся от портрета и обратился к гувернантке сердитым тоном.

— Мисс Торнтон, я понимаю ваше беспокойство, но должен признать, что Леди Виолла стала чувствовать себя намного лучше и большинство ее приступов есть результат либо вашего излишнего внимание к ее персоне, либо является игрой вашего воображения. Она в настоящий момент нуждается в большей твердости и требовательности, нежели вы можете ей дать.

Такого предательства со стороны объекта своего обожания женщина явно не ожидала. Нервно сглотнув, она побледнела, крепко сжала губы и, глотая слезы, выбежала из гостиной в коридор.

Мистер Фримен, глядя ей вслед, покачал головой и тоже откланялся. При прощании он заверил Лизабет в том, что получил удовольствие от общения с такой умной и храброй девушкой, говоря, что не каждый его пациент имел бы смелость открыто возражать своему доктору.

Глава 12

Когда за мистером Фрименем закрылась дверь, из творческой комнаты выглянула Виолла и подошла к девушке. Девочка выглядела немного смущенной и виноватой, в руках она несла смятые листы бумаги.

— Мисс Уэлсон, вы не сердитесь на меня? Пожалуйста, не сердитесь, я не хотела, что бы доктор вас ругал…, — обеспокоенно затараторила она, схватив Лизабет за руку и потянув в сторону дивана. — А можно я еще немного с вами побуду, мне так с вами легко и хорошо, честно-честно.

Девушка улыбнулась и погладила Виоллу по головке.

— Но только пять минут, затем вы, юная леди, пойдете к мисс Торнтон и попросите у нее прощения за свое поведение. И не спорьте, вы действительно поступили неправильно, не поставив в известность свою заботливую гувернантку о своих планах, — строго ответила Лизабет.

Девочка недовольно скривила губы.

— Поймите же, что нельзя заставлять страдать людей, которые вас любят и заботятся о вас… иначе вы вырастите эгоистичной и неприятной особой, с которой никто не захочет иметь ничего общего.

Девочка сморщила носик, затем вскинула надменно голову и изрекла тоном настоящей герцогини:

— Как вы смеете меня ругать, мисс Уэлсон? Кто вы такая, чтобы учить меня?

Лизабет покачала головой и вздохнула.

— Конечно, миледи, я вам не мать и не старшая сестра, но я тот человек, которому вы симпатичны. Вы напоминаете мне меня же саму в детстве. Я тоже была очень больна и одинока, и я была бы счастлива, если бы рядом со мною находился человек, который мог бы проявить ко хоть чуточку внимания и участие. Отчасти этим человеком был мой батюшка…

— И у меня есть папа! — воскликнула девочка.

Девушка немного удивилась, почему ребенок произнесла "папа", а не мама. Что же это за мать такая, если ребенок в трудные минуты мысленно призывает отца.

— Это замечательно, что вы так любите своего папу… значит, вы не захотите, чтобы он огорчался из-за вас или ваших поступков, именно поэтому вы должны будете помириться с мисс Торнтон.

Виолла пристыжено опустила голову. Бросив вопросительный взгляд исподлобья, девочка вдруг улыбнулась.

— Я иногда невыносима, да? — спросила она. — Так говорит мисс Торнтон и нюхает свои соли.

— Возможно, она права. Что это у вас в руках? — спросила Лизабет, обратив внимание на скомканные бумажные листы в руках Виоллы.

— А, это я взяла у вас в соседней комнате… зачем вы выбросили эти рисунки? Отдайте их мне, если вы не хотите их.

— Покажите, — Лизабет протянула руку.

Девочка отдала два листочка с набросками портретов, взглянув на которые Лизабет вздрогнула и отдернула руки.

Бумаги упали на пол. Виолла тут же подняла их и прижала к груди. На вопрос Лизабет "зачем они вам?" девочка ответить не успела, так как в дверь вдруг постучали, и вошла миссис Бигли. Глаза ее блестели, лицо выражало радость и возбуждение.

— Девочка моя, быстро идите в свои комнаты, его светлость приехал и скоро позовет вас к себе, — обратилась она к ребенку, которая от услышанной новости просияла и тут же запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Мисс Уэлсон, простите, но сегодня лучше не гулять по замку, послушайтесь моего совета… да, и вот еще, герцог сам даст знать, когда сможет вас принять.

Лизабет поднялась с дивана и подошла к Виолле, намереваясь забрать рисунки, прижатые рукой девочки к телу, как та вдруг побежала к двери вслед за вышедшей миссис Бигли.

— Мисс Уэлсон, я не отдам вам эти рисунки, вы же хотели их выбросить, а мне они очень дороги, ведь на них мой папа, — серьезно произнесла девочка и быстро выбежала из гостиной, оставив девушку в состоянии потрясения.

"Она сказала "Мой папа"… мой папа…, — испугано повторяла Лизабет, вышагивая по спальне, — Боже, это насмешка Судьбы или роковое стечение обстоятельств? Что же делать? Если бы я только знала! Надо было настоять и осмотреть фамильную галерею, тогда я не была бы сейчас в подобном положении".

Девушка подошла к окну, обхватив себя руками за плечи, и попыталась унять легкую нервную дрожь, которая сотрясала все тело. Вне замка неистовствовала буря, в море разразился настоящий шторм со шквальным ветром. Струи дождя колотили по стеклу, размывая вид из окна.

Весь остаток дня Лизабет мучилась неопределенностью, как ей поступить: бежать как можно быстрее, или встретиться с герцогом лицом к лицу и попытаться выстоять в нелегком разговоре с ним. "А может он и не вспомнит меня, ведь в карете было достаточно темно. Однако в доме он разглядывал меня при свете свечи совершенно бессовестным образом, но можно ли что-либо разглядеть достаточно четко при столь скудном освещении? А если он меня узнает, не подумает ли, что я появилась в его замке с целью "завлечь его в свои сети и поднять себе цену", тем более что герцог уже обвинял меня в этом? Какой стыд! Со стороны это так и должно выглядеть, я никогда не докажу ему, что не знала его раньше до знакомства в карете и не искала с ним встреч, и, конечно, Блэйкстоун не станет слушать мои оправдания о стечении обстоятельств".

Люси в недоумении наблюдала за своей хозяйкой со стороны. Что могло так встревожить и заставить девушку метаться из угла в угол, словно загнанную лань? Горничная уже слышала новость о приезде хозяина замка от других слуг, которые сбросили с себя всю медлительность и лень. Даркхолт гудел как улей, слуги перешептывались и передавали новости о том, что герцог прибыл в замок "злой как черт", устроил всем "разнос" и уволил половину прислуги.

— Миледи, вам нехорошо? — не удержалась Люси и спросила, обеспокоенно глядя на бледное лицо графини.

— Что? — пребывая во власти своих мрачных мыслей, Лизабет не расслышала вопроса.

— Я спросила, вам не хорошо? — повторила Люси и оставила в покое подушечки на диване, которые она раскладывала по своим местам.

— Нет, нет, все в порядке… просто я немного взволнованна перед встречей с его светлостью.

Люси хмыкнула и поджала губы.

— Не хотела вам говорить, но, наверное, должна…, — решилась гувернантка на откровенность и, получив в ответ внимательный взгляд фиалковых глаз, продолжила. — Вы можете меня ругать или нет, как хотите, но поговаривают, что его светлость прибыл в очень дурном расположении духа, всем слугам учинил разнос и трепку "за лень, нерадивость и нерасторопность", как сказала Бекки.

— Интересно, что же могло его вывести из себя настолько сильно? — поинтересовалась Лизабет, боясь предположить, что причиной тому могла быть она сама.

— Ну, говорят, что он очень сильно поссорился со своей супругой и, кроме того, пережил какое-то разочарование на любовном фронте, — Люси вздохнула, испытывая при этом некое смущение.

Брови на лице Лизабет высоко поднялись в немом удивлении.

— Опять Бекки рассказала? — спросила девушка у горничной. — Я смотрю, ты становишься заядлой сплетницей, Люси.

Люси смутилась еще больше. Однако Лизабет ничего более говорить не стала, а прошла в спальню и попросила девушку помочь ей приготовиться ко сну, потому что аппетит вдруг пропал, ужинать совершенно расхотелось, к тому же от всех этих переживаний разболелась голова.

***

После завтрака к Лизабет заглянула миссис Бигли с приглашением от герцога на беседу. Девушка, немного волнуясь, надела маленькую черную фетровую шляпку и опустила на лицо траурную вуаль. Вряд ли в этой леди в траурном одеянии можно было бы узнать ту блистательную и соблазнительную красавицу из оперы, на что, впрочем, Лизабет и рассчитывала, не желая быть раскрытой на первой же встрече с его светлостью.

Пройдя по холлу вслед за экономкой и спустившись по центральной лестнице на первый этаж, дамы прошли к кабинету хозяина замка. Постучав в дверь, миссис Бигли заглянула внутрь и почти шепотом сообщила герцогу о приходе постоялицы. Затем, прошептав слова поддержки в адрес девушки, пропустила ее в кабинет.

Герцог стоял возле окна спиной к вошедшей, скрестив руки на груди. Яркий солнечный свет заливал всю его мужественную фигуру из большого окна. Какое-то время он молчал, затем повернулся и кивнул. Лизабет сделала легкий книксен.

— Доброе утро, мисс Уэлсон, — произнес он бархатистым с небольшой хрипотцой в голосе, от которого у девушки побежали мурашки по всему телу.

Жестом руки пригласив Лизабет расположиться на стуле возле стола, сам прошел к нему же и, дождавшись пока гостья присядет, сел напротив, внимательно разглядывая ее.

— Вы живете в замке уже более двух недель?

— Да, ваша светлость, — стараясь говорить более низким голосом, чем обычно, девушка через вуаль с жадностью вглядывалась в лицо мужчины, стараясь понять, что же в этом человеке могло так запасть ей в душу и беспокоить по ночам.

Тем временем герцог Блэйкстоун начал задавать девушке вопросы, которые посыпались как из рога изобилия.

— Прибавления постояльцев: родственников, друзей не ожидается? Как долго вы предполагаете проживать здесь? Вас устраивает меню и качество питания?

Лизабет вздохнула и крепко сцепила пальцы рук, лежащие на коленях, что не укрылось от внимательного взора герцога, отметившего некое волнение со стороны леди.

— Нет, ваша светлость, проживать буду только я и моя горничная минимум полгода, и, да, спасибо, что спросили, ваш шеф-повар настоящий виртуоз в своем деле.

Блэйкстоун вдруг вздернул бровь, не ожидая такого бодрого ответа.

— Мне не хотелось бы отнимать слишком много вашего драгоценного времени. Назовите ваши условия оплаты и я уплачу требуемую сумму, ваша светлость, — продолжила Лизабет, чем снова удивила герцога, еще ни одна молодая леди не говорила с ним так решительно, совершенно не теряясь в его присутствии.

Блэйкстоун наклонился немного вперед, стараясь разглядеть лицо леди сквозь плотную вуаль. Ему вдруг показалось, что в интонации и голосе постоялицы промелькнуло нечто неуловимо знакомое.

— Мы с вами, мисс, раньше не встречались? — вдруг выпалил он, заметив при этом, как слегка вздрогнули плечи девушки.

Лизабет молчала, не зная, что ответить на этот опасный вопрос.

— Теоретически, это вряд ли могло бы произойти, мы вращаемся в разных кругах общества, ваша светлость, — девушка наконец-то нашлась с ответом.

Мужчина хмыкнул.

— Мисс Уэлсон, может быть приподнимите свою вуаль? Тогда можно будет убедиться и на практике в правоте вашего утверждения, — произнес он вкрадчиво, чувствуя, как в нем просыпается дух охотника.

Лизабет была недовольна собой и поворотом беседы, ощущая себя марионеткой в чужих руках. Герцог был опасным противником, изворотливым и хитрым, что заставляло девушку проявить еще больше силы духа и упорства.

— И все таки мне бы хотелось как можно скорее разрешить деловые вопросы, ваша светлость, — немного резковато ответила девушка, сделав жест рукой, словно отметая от себя его негласное предложение принять участие в его игре. — Не думаю, что моя персона, как таковая, могла бы заинтересовать такого человека, как вы, и, кроме того, у меня нет никакого желания показывать вам свое лицо и давать вам в руки какое бы то ни было оружие против меня.

Блэйкстоун выглядел несколько удивленным и спросил в свою очередь:

— А мы находимся в состоянии войны? Нет уж, извольте объясниться, мисс Уэлсон. Вы утверждаете, что мы не знакомы, но при этом прячете свое лицо и настроены ко мне несколько враждебно, словно мы в действительности уже где-то встречались и при неприятных для вас обстоятельствах. И вот теперь вы узнали, что я хозяин замка и стремитесь во чтобы то ни стало избежать открытого разговора? Здесь что-то нечисто…

Лизабет была неприятно поражена его проницательностью, ругая себя за свой длинный язык, который дал повод герцогу утверждать подобное. Она повела себя так, как если бы он узнал ее, а, следовало бы, вести себя поскромнее и поспокойнее.

— Прошу у вас прощения, ваша светлость, я часто вижу химер там, где их нет, и если задела вас чем-то, еще раз приношу извинения, — миролюбиво произнесла девушка, желая сгладить впечатление от их разговора. — Будьте столь любезны, сообщите о вашем решении об оплате в записке и передайте через миссис Бигли.

Девушка быстро поднялась и, сославшись на головную боль, внезапно разыгравшуюся из-за спертого запаха в кабинете, который вероятно давно не проветривался, попыталась ретироваться как можно быстрее.

— Хорошо, пока я вас отпускаю, — на прощание герцог кивнул и прошел вслед за девушкой к дверям, — но разговор мы все-таки продолжим в другой раз. Я не люблю оставлять свои вопросы без ответов, мисс Уэлсон, и вряд ли здесь можно обойтись простой перепиской.

Закрывая дверь за девушкой, Блэйкстоун наклонился чуть ближе к ней, чем положено по этикету, желая уловить тонкий аромат женских духов. Он считал себя знатоком женщин, определяя характер и натуру женщины по ее запаху. Тонкий аромат лаванды, ненавязчиво сочетающийся с неповторимым женским запахом, вызвал в нем удивление и радость узнавания. Ни одна женщина не имела такого запаха, как та, которую он так отчаянно искал последние две недели.

Закрыв за мисс Уэлсон дверь, герцог прошел к шнуру на стене для вызова слуг, отделанному золотой тесьмой. Резко дернув за него пару раз, он вернулся к столу и стал разбирать письма по стопкам на сверхважные, затем второстепенные и на те, которые можно оставить без ответа. Подобное занятие помогло ему взять себя в руки и сосредоточиться. Через некоторое время в кабинет заглянул дворецкий, излучающий всем своим видом преданность и готовность выполнить любое поручение хозяина. Это был тот редкий случай, когда его наиважнейший нос опускался ниже на дюйм от его обычно высоко задранного положения.

— Ваша светлость, чего изволите? — подобострастно произнес он.

Блэйкстоун мельком глянул на вошедшего, затем ответил, не прекращая разбор писем, коих скопилось за последнее время неимоверное количество.

— Бриггс, что вы можете сказать о нашей постоялице?

Дворецкий даже бровью не повел, вопрос для него не оказался неожиданным, напротив, если бы герцог не спросил о мисс Уэлсон, Бриггс удивился бы намного сильнее.

— Мисс Уэлсон довольно самостоятельная молодая особа, ваша светлость, пребывает в трауре по безвременно почившему отцу, состоятельна, в дела замка не вникает, тактична… хм-м, очень нравится миссис Бигли и мисс Виолле. Должен отметить, что весьма недурна собой.

Герцог вскинул голову в удивлении и нахмурился.

— Виолла встречалась с мисс Уэлсон? Но это не допустимо, я ведь запретил подобные встречи с постояльцами… Что ж, похоже мисс Торнтон не справляется с возложенными на нее задачами, придется подумать о расставании с нею.

Бриггс слегка онемел от такого поворота, так как не хотел причинить какие-либо неприятности этой "доброй и милой даме", как он всегда говорил о ней слугам, отчего заработал прозвище "воздыхатель по гувернанткам".

— О, ваша светлость, не думаю, что здесь есть вина милейшей мисс Торнтон, — начал он оправдывать недосмотр гувернантки.

Однако из-за взгляда, который бросил на него герцог, Бриггс счел правильным замолчать, принюхиваясь, не подпалил ли его светлость новенький сюртук, который он одел по случаю приезда хозяина.

— Это я решу, Бриггс, после тщательного расследования… Так вот, я еще раз спрашиваю, что вы можете сказать о мисс Уэлсон, подумайте хорошенько, Бриггс?!

Дворецкий старательно задумался, пытаясь узреть смысл дважды заданного вопроса и понять, что же не устроило герцога в первоначальном ответе.

— Может вы дадите мне подсказку, ваша светлость? — неуверенно произнес Бриггс, покраснев как рак из-за своей несообразительности.

Герцог откинулся на спинку своего высокого стула.

— Она вам никого не напомнила своей внешностью? — задав вопрос, Блэйкстоун затаил дыхание. Все же он не был точно уверен в том, является ли мисс Уэлсон и прекрасная незнакомка одним и тем же человеком, потому что если это действительно она, то разговор с мисс Уэлсон предстоит несколько более содержательный, чем тот, что планировал провести с постоялицей герцог.

Лицо дворецкого просияло, когда он понял вопрос.

— О, да, ваша светлость, конечно же… .как же я сразу не сообразил, напоминает, еще как напоминает. Вы тоже заметили, да? Вылитая мисс Дженевра, ваша покойная сестра, если позволите так выразиться. Миссис Бигли тоже на это обратила внимание, ваша светлость, да думаю, что и мисс Уэлсон тоже должна быть озадаченной…

— Что вы сказали!? — вдруг зарычал герцог, отчего лицо Бриггса покрылось маленькими капельками пота.

— Я…  я…  ну, мисс Уэлсон же живет в бывших комнатах мисс Дженевры, ваша светлость, — испуганно ответил дворецкий.

— Вы до сих пор не перевесили портрет в закрытую часть галереи? Я же велел это сделать, НИКТО, слышите, никто не должен более его видеть! — мужчина вскочил со стула и оперся вытянутыми руками о стол. — Как же теперь это сделать, не привлекая ненужного внимания?! Черт, следует повесить что-нибудь пасторальное на его место, такого же размера, и если будут вопросы, ответите любому, что картина отправлена на реставрацию. Обо всех вопросах и личностях, их задающих, докладывать мне незамедлительно.

— Да, ваша светлость, вы совершенно правы…  как же это я запамятовал, простите, больше такого не повторится, — забормотал дворецкий, испытывая при этом сильное душевное смятение. "Ах, так оплошать, Боже, какой стыд, какой позор", — расстроено думал он.

Блэйкстоун нервно расхаживал из стороны в сторону, заложив руки за спину, затем вдруг остановился и велел пригласить в кабинет миссис Бигли, отпустив при этом дворецкого исполнять его указания.

После разговора с экономкой герцог определился с линией своего поведения с мисс Уэлсон. То, что она и была той самой несговорчивой и загадочной незнакомкой, встреченной им в опере и оставившей его с неудовлетворенными мужским самолюбием и желаниями, более не вызывало сомнений.

Все совпадало. Наутро, после исчезновения девушки, мужчина все-таки вернулся в оперу, куда отвез ее кучер герцога, и выяснил у служащих, что после окончания представления только одно ландо задержалось допоздна в ожидании своего пассажира, вернее пассажирки, которую заметил лакей, закрывавший главные двери оперного театра в момент прибытия оной в герцогской карете. Затем Блэйкстоун без труда выяснил, что ландо принадлежало некоему пансионату мадам Де'Мовье, расположенному в районе Белгравия.

Проследовав в пансионат, герцог попытался выведать у слуг и самой хозяйки фамилию и имя прекрасной леди, но потерпел поражение. Единственное, что удалось узнать за неплохое вознаграждение у одного из местных кучеров, была информация — утром до его приезда некая молодая леди, по описанию похожая на таинственную красавицу, в сопровождении служанки отбыла на железнодорожный вокзал Виктории, а ведь оттуда шли поезда и в сторону графства Кент. Кроме того, вряд ли в Англии могло бы быть так много женщин, удивительным образом похожих на его родную сестру, ныне безвременно почившую трагической смертью.

Итак, для начала он должен убедиться в том, что пребывание девушки в его владениях случайное стечение обстоятельств, а не заранее продуманный ход в неком коварном плане, и только после этого он сможет решить, как ему поступить с мисс Уэлсон. Однако девушка затеяла какую-то игру с ним, спрятав лицо под темной вуалью, что давало ему право вступить в эту игру, но на своих условиях. Что помешало ей открыто прийти к нему и выразить удивление их встрече? Подобный поступок со стороны мисс Уэлсон можно рассматривать только как признание того, что она знала к кому идет, тем более миссис Бигли сказала, что девушка не была в фамильной галерее, и, следовательно, случайно узнать его по портретам, виденным ранее, не могла.

Герцог написал короткую записку с приглашением мисс Уэлсон к обеду, указав неприемлемость отказа. Вызвав Бриггса, он передал записку и сказал, что ответа не требуется.

Дворецкий поклонился и произнес:

— Ваша светлость, картина помещена в хранилище в галерее, вместо нее повесили пасторальный пейзаж, как вы и распорядились.

Блэйкстоун кивнул, и поинтересовался, потирая задумчиво подбородок:

— А что мисс Уэлсон? Чем занимается, и как отреагировала на подмену картины?

— О, мисс Уэлсон не было в момент замены картины, она отбыла на верховую прогулку, раз погода задалась сегодня.

— И часто она совершает такие прогулки?

— Довольно часто, но бывает и пешим ходом, то с мольбертом, то с книгой в парке. Мисс Уэлсон довольно энергичная молодая леди, ваша светлость.

Герцог поднялся из-за рабочего стола и прошел к окну, затем отдернул штору в сторону. Погода действительно была солнечной, ни тучки на небе. Осенние дни редко бывали такими радостными и светлыми.

— А велите-ка, Бриггс, оседлать моего Хроноса, я еду на прогулку, — вдруг весело произнес герцог, и решительно направился к двери, намереваясь подняться в свои комнаты, что бы переодеться для верховой езды.

Затем, не останавливаясь, спросил дворецкого, не сомневаясь, что тот следует за ним по пятам:

— В какую сторону поехала мисс Уэлсон?

— Она всегда ездит верхом только в сторону спуска к морю, ваша светлость, — ответил Бриггс.

Уже будучи на лестнице, Блэйкстоун крикнул вдогонку удаляющемуся Бриггсу:

— Проветрите в моем кабинете, там слишком душно.

Дворецкий затормозил на полпути к кухне, и, развернувшись, поспешил исполнить очередное требование его светлости, удивляясь частой смене его настроения за последнее время, чего никогда раньше не наблюдалось.

Глава 13

Лизабет медленно прогуливалась по берегу моря, ведя в поводу лошадь. Легкий бриз развевал локоны ее волос, выбившиеся из-под шляпки, раздувал словно паруса черную твидовую накидку, которую девушка надела поверх амазонки. Галька под ногами слегка шуршала, мешая идти более быстрым шагом. Чайки, предвестницы беды, с резким криком носились в небе, то срываясь вниз, то вздымаясь вверх. Лошадь недовольно всхрапывала, испытывая беспокойство от близости соленой воды, и подталкивала своей мордой в спину девушке, если та останавливалась, поддавшись задумчивому настроению. В какой-то момент Лизабет вдруг заметила, что со стороны дороги от замка показался всадник на черном скакуне, который в скором времени свернул на побережье, и, не сбавляя шагу, направился в ее сторону.

Девушка в каком-то оцепенении наблюдала за поразительно красивой парой: всадник и конь были слово слиты воедино. Полы редингтона развевались за спиной мужчины, создавая эффект раскинутых крыльев, казалось, что сам Ангел смерти явился по ее душу. В последний момент перед тем, как всадник почти подъехал к ней, девушка смогла заставить себя отвернуться в сторону моря и накинуть черную вуаль на лицо, завязав ее концы на затылке.

— О, мисс Уэлсон, какая встреча, — бодро произнес герцог, придерживая за поводья танцующего на месте черного, как вороное крыло, коня. — Вы решили прогуляться? Или быть может у вас тут назначено рандеву, и я могу помешать, а?

Лизабет была раздосадована этой встречей, не меньше, чем он обрадован. Однако, подобные вопросы ставили в тупик, какое ему было дело до малознакомой постоялицы и ее встреч с кем бы то ни было, если только он ее не узнал. "Как же это выяснить?", — подумала девушка, закусив нижнюю губу.

— Ваша светлость, — кивнула она в знаке приветствия и сделала легкий книксен.

Герцог резво спрыгнул с коня, и оказался настолько близко к ней, что она смогла рассмотреть бесенят в его глазах, сверкающих каким-то лукавством.

— Вы все время носите эту вуаль или только в моем присутствии? — спросил он, похлопав своего коня по крупу.

— Ваша светлость, если мой вид оскорбляет ваши чувства эстета, то приношу извинения. Однако я нахожусь в глубоком трауре, и не желаю доставлять окружающим меня людям неудобство из-за скорби на моем лице, — с достоинством ответила девушку, и двинулась было в сторону от него, как мужчина заступил ей дорогу.

— Это я прошу прощения за свою бестактность, мисс Уэлсон, и примите мои соболезнования по поводу причины вашего траура, — произнес он серьезным тоном с ноткой сожаления и предложил совершить совместную прогулку верхом.

Чувствуя себя в западне, так как вряд ли теперь после его извинений она смогла бы отказать в его просьбе, не выставив себя в свете черствой и чопорной старой девы, Лизабет согласилась. Однако, она никак не ожидала, что герцог тут же схватит ее за талию своими руками и медленно, словно испытывая ее терпение, посадит на лошадь. Затем он подал ей поводья и оброненный ею хлыстик, резво вскочил на своего скакуна и тронул пятками его бока, понуждая двигаться быстрее.

Легкий галоп, хорошая погода и молодость сделали свое дело, подняв настроение всаднице, которая позволила себя получить удовольствие от приятной верховой прогулки, несмотря на общество герцога. Прибыв в Даркхолт и оставив лошадей на конюшне, Лизабет намеревалась как можно скорее распрощаться с Блэйкстоуном. Как только она заикнулась о том, что вынуждена его оставить в одиночестве, мужчина быстро ответил:

— Мисс Уэлсон, можете сходить к себе и привести, если позволите так сказать, себя в порядок, — Блэйкстоун сделал доброжелательно-сочувствующее выражение лица, и продолжил, — но через три часа прошу вас быть на обеде. Надеюсь, что вам будет приятно общество моей дочери Виоллы? Она очень просила о вашем присутствии, а вы не захотите ее разочаровать и не откажете ей в столь пустяковой просьбе?

Лизабет нахмурилась. "Мне нельзя идти на обед, — подумала она, — я же тогда должна буду прийти без вуали, и тогда мое инкогнито будет раскрыто, что же делать?"

— Вряд ли это уместно, мое присутствие на семейном обеде доставит вам массу неудобств… кроме того, без компаньонки, пусть и в присутствии ребенка…

Блэйкстоун тут же махнул рукой, отметая все ее нелепые отговорки.

— Ваши опасения в данном случае беспочвенны, так как на обеде будут присутствовать и мисс Торнтон, и миссис Бигли, кроме того приглашены семейный доктор, мистер Фримен, приходской священник мистер Таккер и его благонравная супруга миссис Таккер, — мужчина чуть приподнял бровь, пряча улыбку в кулаке. — Ну, чем вам не гарантия соблюдения всех формальностей? Поверьте, ни ваша репутация, ни честь не пострадают в подобном обществе.

Девушка удивленно молчала, не зная, чем возразить на подобную предусмотрительность или мужскую хитрость? Тяжело вздохнув, она кивнула и обреченно ответила:

— Хорошо, ваша светлость, я буду на обеде. До свидания.

Затем резко развернулась, и стремительно покинула конюшню, не заметив, как герцог проводил ее задумчивым взглядом.

***

Приняв решение присутствовать на обеде, Лизабет пережила страшную борьбу со своим страхом перед разоблачением и нежеланием выяснять отношения с герцогом. Она не сможет находиться в Даркхолте, если поймет, что ранее проявленный интерес с его стороны не прошел до настоящего времени. Надеясь на то, что ее непрезентабельный вид хоть немного отпугнет его, девушка решительно отложила в сторону черную вуаль и выбрала самое скучное черное платье, которое у нее было. Затем велела Люси уложить ее волосы в строгий пучок на затылке, отказавшись от всех предложенных горничной украшений, чем ввела ее в состояние, близкое к депрессии.

С волнением в душе девушка вошла в столовую, в которой уже находились прибывшие гости и жильцы замка. Не было только герцога. Лизабет уже один раз была здесь при осмотре замка, но только сейчас смогла внимательно осмотреть убранство столовой, оформленной в староанглийском стиле с обшивкой стен деревянными панелями из дуба и лепниной на потолке. Мягкие элементы стульев и кресел были обиты тканями с цветочным орнаментом. В центре стоял большой стол с закругленными углами из красного дерева с массивными ножками, вокруг него расположились шестнадцать стульев. Стол был уставлен различными яствами и холодными закусками, горячее должны были подать после распоряжения хозяина замка.

Виолла тут же подбежала к Лизабет, радостно встретив девушку, чем заслужила недовольство своей гувернантки. Обменявшись кивками головы с мисс Торнтон и поприветствовав девочку, которая сразу же после этого убежала играть с куклой на диван, Лизабет подошла к миссис Таккер и мистеру Таккеру, желая поздороваться с ними. Они в свою очередь вели неспешную беседу, находясь возле окна с миссис Бигли и мистером Фрименем. Последний, бросив взгляд на вошедшую мисс Уэлсон, вдруг оживился и приветливо произнес, как только она подошла к их группке:

— Мисс Уэлсон, рад снова с вами встретиться. Надеюсь, Блэйкстоун не натолкнул вас на мысль покинуть эти края?

Если Лизабет и удивилась вопросу, то вида не показала.

— Я еще окончательно не решила, мистер Фримен, — ответила она, улыбнувшись.

В разговор вмешался мистер Таккер и произнес несколько напыщенную речь, выставив вперед одну ногу:

— Ни в коем случае не дайте себя запугать, мисс Уэлсон. Моя супруга так лестно отзывалась о вас, что мне было бы жаль лишить свой приход столь богобоязненной прихожанки.

Вместо девушки ответила миссис Бигли, прикоснувшись рукой к предплечью Лизабет.

— Надеюсь, что мисс Уэлсон не покинет нас еще долго. Для меня будет удовольствием коротать осенние и зимние деньки в вашем обществе, когда нас покинет и его светлость и Леди Виолла, что ожидается весьма скоро…, — улыбнувшись девушке, миссис Бигли обратилась к священнику. — Скажите мистер Таккер, как вы считаете, смилостивятся ли Высшие силы к нам, смертным, и пошлют ли хороший урожай в этом году?

Подхватив его под руку, она потянула священника в сторону. И отойдя на достаточное расстояние, позвала к себе миссис Таккер, которая в этот момент спрашивала Лизабет о впечатлениях, произведенных на нее его светлостью. Супруга священника вынуждена была ретироваться, оставшись без ответа и возможности посплетничать. Лизабет не обратила внимания на маневры экономки, занятая раздумьями, однако намерение оставить ее наедине с доктором не ускользнуло от внимания мистера Фримена. Провожая взглядом миссис Таккер, он задумался, а не пытается ли добрейшая миссис Бигли устроить его судьбу.

Джонатан, хранивший молчание, обратился к Лизабет, сменив веселый тон на более серьезный, даже несколько озабоченный:

— Мисс Уэлсон, я рад возможности переговорить с вами наедине… сможете вы уделить мне немного вашего времени после обеда? Разговор очень важен и думаю, что в первую очередь для вас.

Девушка была заинтригована.

— Может быть встретимся в библиотеке ровно через десять минут после окончания обеда?

— Отлично, — только и услышала она в ответ, как открылась дверь, и вошел герцог.

Глядя на вошедшего мужчину, Лизабет отметила, как выгодно сидят на нем песочного цвета пиджак и брюки. Широкий галстук из темно-коричневого шелка украшал его мужественную шею. Выглядел он как эсквайр, а не напыщенный и тщеславный герцог. Девушка почувствовала неловкость и неуверенность, правильно ли она поступила, придя на обед, как бы он не сконфузил ее при таком количестве людей. Кто знает, насколько герцог мстителен, ведь не каждый мужчина сможет стойко перенести отказ женщины, тем более той, которая снова появляется в его жизни столь неожиданным образом. Не смотря на свое волнение, Лизабет не позволила дрогнуть ни одной мышце на лице, оставаясь внешне невозмутимой и равнодушной.

Герцог вошел в столовую быстрым шагом, окинув всех собравшихся цепким быстрым взглядом. Единственная, кто ринулся к нему с большой радостью, была его дочь Виолла, которую он тут же подхватил на руки и поцеловал в розовую от волнения щечку, затем поставил ее на ноги, и обратился ко всем сразу, а затем к каждому по отдельности:

— Приношу свои извинения, что заставил всех ждать. Рад встрече с вами, мистер Таккер, надеюсь, за время моего отсутствия церковь выстояла против происков темных сил? — обратился он к священнику с серьезной иронией.

— О, ваш юмор меня не смутит, Блэйкстоун. Было бы неплохо, если бы вы сами посетили мессу, и приблизились еще на один шаг к Господу Богу, — важно произнес мистер Таккер.

— Несомненно, думаю, что я и Виолла сможем посетить ближайшую воскресную мессу, мистер Таккер, — ответил ему герцог и обратил свой взор на миссис Таккер.

— Мэм, рад вас видеть у себя в гостях, уверен вы являетесь надежной опорой для вашего супруга в его служении Богу.

Миссис Таккер в ответ только смущенно улыбнулась, онемев от такого внимания, и сделав книксен, скромно встала позади супруга.

— Джонатан, — обратился он к мистеру Фримену, протягивая руку для пожатия, — приветствую тебя, старина, я надеялся, что ты приедешь, ведь мы давно не виделись… очень рад, все практикуешь?

Доктор крепко пожал руку, на лице его проскользнула горькая улыбка.

— Блэйкстоун, как можно отказать герцогу, когда тот приглашает на обед, а? — ответил Джонатан и добавил. — А насчет практики, куда же я денусь от своих больных?

Лизабет удивилась прозвучавшей горечи в голосе мистера Фримена. Фамильярное обращение герцога к нему подразумевало наличие дружеских отношений, тогда что могло стать причиной невысказанной обиды и разочарования.

— Задержишься после обеда, мне нужно поговорить с тобою? — попросил герцог, волна сожаления пробежала по его лицу.

— Хорошо… только не долго, у меня еще дела сегодня в городе, — ответил доктор, заложив руки за спину.

Миссис Бигли и мисс Торнтон удостоились лишь легкого кивка головой, словно говорившего, что герцог их заметил. Когда дошла очередь до Лизабет, взгляд Блэйкстоуна впился в лицо девушки, но задержался лишь на мгновение. С напускным равнодушием и спокойствием он произнес:

— Мисс Уэлсон, спасибо, что не отказались присутствовать на обеде. Надеюсь собравшееся общество не вызовет у вас скуки после лондонского света.

Не дожидаясь какого-либо ответа, он отвернулся от девушки, и подал руку Виолле, приглашая всех на свои места за столом. Справа от герцога, восседавшего во главе стола, была посажена Виолла, затем миссис Бигли, следом за нею мисс Торнтон. Слева разместилась миссис Таккер со своим супругом, за ними — мистер Фримен и Лизабет. Бриггс появился немедленно, как только все расселись за столом, и велел двум лакеям подавать горячее и вино.

За время трапезы Лизабет пыталась понять, действительно герцог ее не узнал или только сделал вид, но если его спокойствие наигранное, то в нем умер великий актер, потому что вряд ли кто-нибудь мог бы усомниться в его равнодушии к ней. Это немного задевало самолюбие девушки, заставляя бросать на него задумчивые взгляды, которые, как она думала, герцог не замечал.

Блэйкстоун чувствовал, что заинтриговал и удивил мисс Уэлсон, не выдав своих мыслей и не позволив догадаться, что она узнана. Втайне он испытывал некое удовольствие от этой игры и возбуждение, какое испытывает охотник, расставляющий капканы и сети в предвкушении поимки своей жертвы. В то же время он не мог ни восхититься ее отчаянной смелостью, ведь она смогла открыто заявить о себе, и прямо взглянуть ему в глаза, не выдав ни малейшим жестом, ни словом своего волнения или страха перед ним. Лишь один раз, когда Блэйкстоун вошел в зал, короткий взгляд на нее поведал ему, что она сейчас испытывает. Но секундное волнение тут же сменилось маской холодности и отчуждения.

Серый внешний вид, а именно траурное одеяние и строгая прическа, отсутствие малейшего украшения могло означать, что мисс Уэлсон не намерена привлекать какими-либо ухищрениями его внимание. С другой стороны, зная женскую натуру, он мог бы с той же вероятностью предположить и обратное. В любом случае, выбранное им поведение с мисс Уэлсон, как считал Блэйкстоун, выгодно следующим: во-первых, он усыпит ее бдительность, во-вторых, ущемит ее женское тщеславие и гордость, в-третьих, пожалуй, самое важное, не даст повода сбежать при первом удобном случае.

Довольный собой, он искоса поглядывал на мисс Уэлсон, которая во время трапезы вела беседу с мистером Фрименом, при этом выглядели оба, как два заговорщика. Герцог удивился уколом ревности в сердце. Пытаясь расслышать, о чем могли говорить эти двое, он раздраженно посмотрел на чету Таккеров, без умолку трещавших о своем приходе и какой-то благотворительной ярмарке. Понимая, что вряд ли сможет услышать сейчас, о чем говорят Джонатан и мисс Уэлсон, он ответил миссис Таккер:

— Хорошо, миссис Таккер, уговорили, думаю, что смогу принять участие в вашей ярмарке. Когда вы говорите, она состоится?

— О, как я рада… в это воскресенье, сразу после утренней мессы. Все вырученные деньги от продаж на ярмарке попечительский совет намерен направить на нужды детского приюта нашего городка…

Блэйкстоун нетерпеливо перебил ее, высказав внезапно возникшую идею:

— Отлично, воскресенье самый лучший день для ярмарки… только я согласен пойти на нее при условии, что вы уговорите так же принять участие в ней всех присутствующих за этим столом. И, как мне стало известно, мисс Уэлсон неплохо рисует… вы могли бы предложить ей нарисовать картины для продажи.

Глаза миссис Таккер загорелись и, забыв все правила приличия, женщина тут же пригнулась ближе к столу, и громко произнесла, обращаясь непосредственно к мисс Уэлсон.

— Дорогая мисс Уэлсон, вы могли бы нарисовать пару пейзажей для благотворительной ярмарки и принять в ней участие в это воскресенье? Сиротки были бы очень вам благодарны за те деньги, что мы смогли бы выручить от продажи ваших картин.

Герцог вытер рот салфеткой, и, явно забавляясь сложившейся ситуацией, довольный откинулся на спинку стула. Лизабет казалась застигнутой врасплох, явно не ожидавшей такого внимания к себе, так как в данный момент взгляды всех гостей были обращены к ней.

Виолла, благовоспитанно хранившая молчание под неусыпным взором своей гувернантки, вдруг захлопала в ладоши и загомонила:

— О, как здорово, я никогда не была на ярмарке, папочка, я же тоже поеду с вами со всеми, да?

— Юная леди, вы забываетесь! — возмущенно воскликнула мисс Торнтон. — Детям не место на ярмарке…

— Отчего же, — произнес герцог, больше из желания порадовать дочь, нежели из желания возразить прилюдно мисс Торнтон и тем самым поставить ее в неловкое положение. — Если поедут все, то и Виолла тоже вправе быть на ярмарке, конечно же, под вашим чутким присмотром, мисс Торнтон.

Гувернантка замолчала, сраженная наповал. Такого поворота событий она точно не ожидала, но с другой стороны, подумалось ей, глядя на доктора влюбленными глазами, если и мистер Фримен будет там, то уж она-то точно поедет с радостью. Одно удручало, что он весь обед беседовал только с этой выскочкой, мисс Уэлсон.

— Мисс Уэлсон, — вдруг обратился Блэйкстоун к девушке, которая дожевав свой кусок пирога, запивала его клюквенным морсом. — Что же вы ответите миссис Таккер?

Он насмешливо смотрел на девушку, которая покраснела от столь пристального внимания.

— Я подумаю, ваша светлость, — ответила она кратко, вытерев уголки рта льняной салфеткой.

— Ну, уж нет, таким ответом вы не отделаетесь, — возразил герцог. — Скажите "да", это все что от вас требуется, мисс Уэлсон. Думаю, все согласятся с тем, что женское "да" — лучший ответ на любой из вопросов?

Некая двусмысленность данного утверждения заставило сердце Лизабет биться сильнее. Ей показалось или герцог таким образом напоминает о том, что он просил ответить в лондонском домике на берегу Темзы.

— Хорошо, я поеду на ярмарку, миссис Таккер, и нарисую для вас пару картин, вы можете не волноваться на этот счет, — ответила Лизабет, обращаясь непосредственно к супруге священника, тем самым игнорируя выпад герцога.

Мистер Фримен откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за блеском глаз и выражением лица Блэйкстоуна. Его вдруг осенило, что то был взгляд заинтересованного мужчины, который пытается скрыть свою сердечную слабость. Доктор был хорошим физиогномистом, что позволяло ему читать своих пациентов, как открытую книгу, и часто облегчало ему работу.

Лизабет стало невыносимо сидеть в перекрестии взглядов присутствующих за столом. Она не была готова к такому вниманию, в том числе и к тому, как на нее смотрел Блэйкстоун, словно готов проглотить на десерт. Мечтая о том, чтобы оказаться за милю от Даркхолта, девушка уткнулась взглядом в свою тарелку. Обстановку разрядил мистер Фримен, задав герцогу пару вопросов об урожайности виноградников и его ближайших планах в связи с поездкой в Бразилию. Блэйкстоун заверил, что урожай ожидается весьма неплохой.

— Однако, думаю, что вот поездку придется отложить на неопределенное время, — серьезно добавил герцог, ловко разрезая телячью отбивную и кладя вилкой небольшой кусочек в рот. — Знаете ли, планы имеют свойство изменяться под давлением некоторых обстоятельств, тем более у меня осталось незавершенным одно очень важное дело… личного характера.

Произнося последние фразы, Блэйкстоун бросил быстрый взгляд на Лизабет, не ускользнувший от доктора. Лизабет же не решилась посмотреть на его светлость, боясь испепелить того взглядом или проявить еще какую-нибудь непозволительную эмоцию, понимая, что речь идет, скорее всего, о ней.

— Папа, я так рада, что ты остаешься, — вдруг воскликнула Виолла, готовая сорваться с места и кинутся отцу на шею от радости.

Живая непосредственность ребенка и ее откровенная радость вызвала умиление на лицах гостей, и недовольную гримасу у гувернантки, все уроки которой о правилах поведения за столом были благополучно забыты несносной юной леди. Герцог улыбнулся дочери, чувствуя за собой вину за то, что Виолла была лишена нормальной родительской ласки, внимания и заботы. Если бы была возможность повернуть время вспять, мужчина многое изменил бы в своей и ее жизни.

Когда подали десерт, Лизабет поднялась из-за стола со словами, что вынуждена покинуть застолье, ввиду внезапно появившейся сильной головной боли. Лизабет приняла предложенную помощь от доктора проводить ее, при этом она во всеуслышание попросила его дать совет насчет лекарства от мигрени.

Блэйкстоун не стал удерживать девушку, кивком головы позволив той удалиться и провожая удаляющуюся парочку прищуренным задумчивым взглядом.

***

В темной комнате на большой кровати с балдахином лежали двое, мужчина и женщина. Женщина крепко спала, ее белокурые волосы роскошно рассыпались по гладкой спине и атласной простыне. Обнаженное тело слегка блестело от капелек пота, выступивших после любовных утех, подчиняясь игре отблесков огня из камина. Мужчина вольготно разместился на кровати, одной рукой поигрывая прядью волос своей любовницы, другую руку свободно положил на согнутую в колене ногу. Он перевел задумчивый взгляд от соблазнительных форм в сторону не зашторенного окна, в котором ярко светила луна. Его губы кривились от понимая невозможности загасить огонь страсти, разожженный одной женщиной, в объятиях другой, но, тем не менее, он был удовлетворен достигнутой победой на этот раз. Именно благодаря сей легкой победе мужчина оказался намного ближе к вожделенной цели.

Эдмонд поднялся, потянулся, напомнив собой опасного и довольного собой хищника. Пройдя в ванную комнату, погрузился в остывшую воду. Сейчас ему не помешало бы охладиться, так как, представив на месте новой любовницы жгучую брюнетку с фиалковыми глазами, он вновь испытал мучительное чувство возбуждения. К тому же, вряд ли в этот поздний час прислуга принесет в его номер горячую воду. Проведя в воде пару минут, мужчина накинул на себя халат и вернулся в комнату. Пройдя к столику с выпивкой и налив себе бренди, подошел к окну. Отсалютовав луне, залпом выпил бренди, обжегший горло. Мысленно он поздравил себя со своей сообразительностью и чутьем, которые позволили ему взять точный след беглянки Лизабет.

Он вспомнил, как три недели назад смог выманить у лакея из "Ковент-Гардена" информацию о той карете, в которую, по словам очевидцев, запрыгнула красивая девушка, одетая точно так же, как была одета Лизабет в опере. Не узнать герб, размещенный на карете, мог бы только какой-нибудь деревенщина. Кроме того, ему удалось выяснить на каком транспорте она прибыла в оперу и какому заведению он принадлежит. Некую мадам Де'Мовье отыскать оказалось не столь легко, как ему вначале думалось. Однако и эта преграда вскоре была преодолена, не зря говорят, что деньги развязывают любые языки.

Следующая информация, расцененная Эдмондом на вес золота, было сообщение одного из служащих мадам Де'Мовье о том, что девушка на следующий же день после посещения оперы со служанкой и всеми вещами отбыла на вокзал Виктории. Затем сопоставив все сведения и факты, мужчина пришел к выводу, что Лизабет, вероятно, была знакома с герцогской четой Блэйкстоунов, у которой она могла укрыться. Осталось только выяснить, в котором из владений герцога находилась его красавица, и сделать последний, но верный шаг к цели.

Посмотрев на мирно спавшую и удовлетворенную герцогиню, а это была именно герцогиня Блэйкстоун, ее светлость, такая с виду неприступная и холодная, но такая испорченная и страстная, Эдмон усмехнулся. Он не ожидал, что сможет так быстро обольстить ее, но женщина не устояла, поддавшись его природному мужскому обаянию. К тому же, как он выяснил позже, она меняла любовников, как перчатки, будучи очень осторожной и предусмотрительной, дабы ее репутация не пострадала, а об ее недостойном поведении не проведал супруг-рогоносец. Хотя, что греха таить, поговаривали, что и у герцога случались романы на стороне.

Познакомиться с герцогиней не составило труда. Он просто навестил ее в лондонском особняке Блэйкстоунов в компании ее близких друзей, некоего мистера Арчибальда Спенсера и баронессы Лили фон Дирингтон, встреченных им на пороге особняка. Представился бароном Шелдоном, объявив себя страстным поклонником женского очарования и красоты в лице ее светлости. Предварительно наведя справки, Эдмонд уже знал, что герцогиня любит шумные компании и веселое времяпрепровождение. Ей было больше по душе посещение Воксволл-Хауса с его маскарадами, нежели той самой оперы, в которой он ее видел. Играя на ее слабостях и предпочтениях, Эдмонду было не сложно заинтересовать даму, а пользуясь своим мужским обаянием и привлекательностью, заполучить в любовницы, благо, что та не очень-то и возражала.

Вскоре коварный соблазнитель располагал сведениями обо всех имениях Блэйкстоуна и их месторасположении. Наибольший интерес вызвал лишь один — замок Даркхолт в графстве Кент, потому как только с вокзала Виктории можно было добраться до родословного гнезда Блэйкстоунов в Кенте. И если бы не случайное стечение обстоятельств, подтолкнувшее Лизабет искать пристанища именно в Даркхолте, то, возможно, все старания Эдмонда по обнаружению ее местонахождения претерпели бы сокрушительное поражение. Следовало во чтобы то ни стало убедить герцогиню отправиться в Кент вместе с ним, прихватив для отвода глаз и компанию близких друзей.

Эдмонд улегся в постель, намереваясь немного поспать. Последняя сонная мысль, промелькнувшая в голове, была о том, что утром надо наведаться к ювелиру и обменять очередные камушки, которые он смог прихватить с собой из Уэлс-Холла, те самые, что некогда украшали экзотический сундук его дорогой Леди.

Глава 14

Лизабет прохаживалась в своей спальне из стороны в сторону, сцепив вытянутые руки позади себя. Она напряженно пыталась осмыслить информацию, которую сообщил ей мистер Фримен. Он не стал подниматься в ее апартаменты, чтобы не навредить репутации леди, а подведя к большому стрельчатому окну в холле, начал сразу говорить о деле, которое недавно хотел обсудить с нею наедине.

— Мисс Уэлсон, я не любитель ходить вокруг да около, поэтому сразу спрошу, вы не состоите в родстве с герцогом? — спросил он, наблюдая за реакцией девушки.

— Нет, насколько я знаю, а что? — удивление и любопытство говорили сами за себя, скорее всего девушка была правда удивлена заданным вопросом.

— У вас в гостиной висела картина с изображением всадницы, вы знаете с кого она была написана?

— Нет, не знаю, и никто в замке не проявил желания меня просветить на этот счет, а так же на предмет нашей с нею внешней схожести…, — быстро проговорила Лизабет шепотом, немного наклонившись к собеседнику.

Доктор некоторое время разглядывал девушку, затем его взгляд потемнел, губы сжались в твердую сердитую линию, и он словно решившись на что-то, взял ее за локоть и повел в сторону библиотеки. Быстро пройдя к двери, минуя лестницу, толкнул резную дверь. Тихо закрыв ее за вошедшей следом Лизабет, попросил девушку присесть в кресло, стоящее возле двери у стены.

— Не уверен, что поступаю правильно, раскрывая некоторые семейные тайны герцога Блэйкстоуна, — заговорил Джонатан немного хрипло и взволновано, — но учитывая, что ваша жизнь может быть подвергнута опасности, а также то, что источник этой опасности остается неизвестным уже более семи лет, считаю себя обязанным вас предупредить.

После такого вступления, Лизабет была очень заинтригована. Она попросила доктора продолжать.

— Так вот, эта девушка на картине — сестра…  хм…  ныне покойная родная сестра герцога Блэйкстоуна, мисс Дженевра Стил, — он замолчал на какое-то время, видимо, внутреннее волнение или переживания не давали ему спокойно говорить, — которая при жизни была очень милой, застенчивой и доброй девушкой. Все в округе восхищались ею и боготворили, она очень любила помогать бедным и сирым. Когда мисс Дженевра погибла, ей было всего девятнадцать лет. До сих пор точно неизвестно, что случилось в ту роковую ночь, но вряд ли это было самоубийством, как это было озвучено в официальной версии происшедшего. Власти не стали расследовать причину гибели молодой леди, а герцог не позволил каким-либо слухам расползтись по округе. Боюсь, что из-за гордости или каких-либо предрассудков он не захотел ворошить эту тему.

Некая недоговоренность заставила Лизабет подумать, что доктор пытается скрыть причастность герцога к гибели сестры, либо, напротив, желает навести на него подозрение. Как это ни странно и не ужасно, но что если действительно в замке теперь бродит привидение мисс Дженевры в поисках своего убийцы? Ведь не зря мисс Ллойд как-то сказала, что в Даркхолте обретают два призрака: один — первого герцога Блэйкстоуна, Арно Валенштайна, второй — мисс Дженевры Стил.

— Но как она погибла? Вы можете сказать? И почему вы считаете, что мне угрожает опасность? — спросила девушка, поежившись.

Джонатан прошелся перед Лизабет, потирая рукой подбородок. Затем остановился и, скрестив руки на груди, мрачно произнес:

— Она выпала из окна своей спальни на скалы.

Лизабет живо представила себе подобную картину, отчего тугой комок встал в горле, мешая вздохнуть.

— Из окна спальни? Хотите сказать, моей спальни? — шепотом произнесла девушка, глаза ее расширились от испуга.

— О, Боже, я вас напугал! — воскликнул доктор и присел перед девушкой на колени.

Сжав ее руки своими, будучи довольным, но без внешнего проявления чувств, продолжил:

— Я думаю, вам лучше уехать из замка, мисс Уэлсон. Вы слишком похожи на мисс Дженевру, даже страшно представить, что может прийти в голову убийце, который, скорее всего, живет в замке.

Лизабет вскочила с места, сердито возмутившись:

— Мистер Фримен, ваши подозрения мне кажутся надуманными. Объяснитесь, почему вы решили, что мисс Дженевра была убита, а так же почему вы считаете, что мне может грозить опасность? Я не имею никакого отношения к этой истории.

Доктор отошел к книжным полкам. Задумчиво проведя рукой по корешкам старинных книг, медленно произнес:

— На первый вопрос я могу ответить как врач: когда я осматривал … тело убиенной, то на шее обнаружил небольшие гематомы, которые могут быть образованы при удушении руками…

Лизабет нервно вздохнула, вся эта история ей сильно не нравилась, а так же то, что она оказалась втянутой в ее обсуждение. Доктор продолжил, наблюдая за реакцией и эмоциями Лизабет, которые можно было на ее лице, как в открытой книге:

— На второй вопрос могу ответить только предположением: у мисс Дженевры не было врагов или недоброжелателей. Я даже не представляю, кто мог желать ей смерти, разве что этот человек был маниакально одержимым. Склонен считать, что убийца до сих пор проживает в замке, затаившись и хорошо замаскировав свою истинную сущность. Я всегда спрашивал себя, как он проник в комнату своей жертвы? И нахожу только два ответа: мисс Дженевра была очень хорошо знакома с убийцей, кроли сама впустила того в свою спальню; или у него были ключи от ее комнат, потому как она имела привычку запираться перед сном.

— Но отчего ни герцог Блэйкстоун, ни власти не занялись расследованием? — перебила его Лизабет, испытывая смутное беспокойство по этому поводу.

— Думаю, что он не захотел раздувать скандал. В высшем свете были бы рады возможности наброситься на эти факты, как изголодавшиеся псы на кость. К тому же он очень горд и щепетилен в вопросах семейной чести и родового имени.

В библиотеке повисла тишина, так как присутствующие в ней задумались и не произносили ни слова несколько минут.

— Что вы решили? Когда вы сможете покинуть замок, мисс Уэлсон? Если вам некуда уехать, могу предложить снять в городе домик, например, у меня стоит совершенно незаселенный дом, сам я живу в клинике, где и работаю, поэтому вы не стесните и не обремените меня, подумайте, — вдруг прервал молчание доктор, глаза его безотрывно следили за девушкой.

В какой-то момент Лизабет стало неуютно от пристального внимания со стороны мужчины, да и та настойчивость, с какой он выпроваживал девушку из замка и зазывал в свой дом, была слишком странной и навязчивой. Она решила прекратить этот разговор, так как было очень неприятно принимать участие в нем за спиной герцога. Кроме того, Лизабет никогда не любила закулисных интриг и не хотела в них участвовать.

— Мистер Фримен, поверьте, я весьма тронута вашей заботой обо мне, но позвольте мне самой решать, что и как мне делать. Если я и решу переехать, то вряд ли поставлю вас в известность об этом. Так же считаю необходимым сказать, что мне кажется странной подобная забота со стороны малознакомого человека. А теперь прошу меня извинить, я не желаю продолжать этот разговор, — Лизабет решительно направилась к двери.

Пройди она еще немного ближе к ней, то была бы сбита с ног. Резко открывшаяся дверь позволила лицезреть мрачного герцога собственной персоной. Он окинул цепким, внимательным взглядом девушку, ее внешний вид, несколько сердитый взгляд, неясно только кому адресованный, либо Джонатану, который выглядел бледнее и взволнованнее обычного, либо ему, герцогу, прервавшему разговор "тет-а-тет".

— Надеюсь, не помешал? — произнес герцог, выгнув бровь. — Не думал, что библиотека более походящее место для лечения головной боли, нежели какая-либо другая комната в замке.

Лизабет бросила раздраженный взгляд поочередно на обоих мужчин, затем, сделав книксен перед его светлостью, скрылась из виду. Герцог же закрыл дверь за нею со словами, обращенными мистеру Фримену:

— Джонатан, мне нужно обсудить с тобою несколько вопросов…

***

Даже находясь в своей комнате, Лизабет не могла успокоиться, не понимая, что с нею происходит. Неужели рассказ о бедной мисс Дженевре так подействовал на нее, а может все дело в присутствии его светлости? Почему же этот мужчина так действует на нее? Волнует и заставляет биться сердце чаще обычного, в голове появляется какой-то пульсирующий звон… и так хочется сбежать в темный, укромный уголок, но стоит только скрыться, как мысли о нем не дают ей покоя.

В раздражении толкнув бахрому на шелковом балдахине, девушка резко развернулась и прошлась к окну. Постояв некоторое время в задумчивости, решительно открыла оконную раму и выглянула наружу. Ветер, ворвавшийся в комнату, зашевелил шторы, задел шелк балдахина, и прошелся по настенному индийскому ковру. Волосы тут же растрепались, несколько черных прядей выпало из пучка, развеваясь на ветру. Взгляд девушки исследовал наружную стену замка, затем прошелся по острым выступам и зубьям скалы, на которые семь лет назад упала сестра герцога.

"Если это было самоубийством, то, что могло толкнуть молодую, красивую и застенчивую девушку на подобный шаг, какой позор или горе не смогло вынести ее сердечко и жить с этим дальше? — Спрашивала себя Лизабет. — А если все-таки убийство? Насколько надо быть хладнокровным и безжалостным, чтобы сначала задушить бедную девочку, а затем сбросить со скалы? И главное, что двигало преступником: жажда к убийству, месть, помутнение рассудка или желание скрыть некую тайну, свидетелем которой могла стать жертва? И почему герцог не стал выяснять подробности происшествия?"

Девушка закрыла окно и прошла в гостиную. "Одни вопросы и ни одного ответа на них", — думала она. Так же ее удивило распоряжение хозяина Даркхолта о смене картины в ее апартаментах. Словно ему было неприятно, что на его сестру будет смотреть именно Лизабет. "Блэйкстоун, вы просто кладезь тайн и загадок", — девушка расстроено вздохнула и позвала Люси. Горничная появилась на зов хозяйки и в ожидании остановилась в дверях.

— Люси, девочка, сходи на кухню, завари мне успокоительный сбор трав, который мы привезли с собой из Лондона, — попросила Лизабет, решив немного вздремнуть перед вечерней прогулкой.

Люси тут же умчалась исполнять просьбу миледи, которая уже прошла в спальню.

После того, как Лизабет проспала пару часов, напившись травяного отвара, то почувствовала себя намного бодрее. Быстро надев платье для прогулки, сшитое из плотной шерстяной ткани черного цвета и отличающееся изяществом покроя и атласными вставками серого цвета в корсете, на манжетах и воротничке. Волосы все так же были гладко зачесаны и скреплены шпильками на затылке в тугой узел. Надев на голову небольшой бархатный берет с аметистовой брошью, Лизабет накинула на плечи теплую черную накидку в синюю полоску по диагонали. Бодро пройдя по замку и не встретив ни одной живой души, немного удивилась затишью, но решила не придавать значения некоторым странностям, так как слышала, что слуги не рискуют показываться на глаза грозному герцогу.

Спустилась по лестнице, повернула налево и вышла наружу через дверь под лестницей. Лизабет вдруг подумала, отчего это слуга Бен в первый день нахождения в замке провел ее в парк более опасным и неприятным путем — через башенную лестницу, а не показал эту дверь, о которой она узнала от Люси? Решив обязательно выяснить эту загадку позже, она включила этот вопрос в список всех вопросов, на которые она очень хотела бы получить ответы.

Постояв немного и полюбовавшись фонтаном с плавающими в нем оранжево-красными листьями, опавшими с близстоящих деревьев, девушка пошла по насыпной дорожке к беседке, столь полюбившейся ей за время проживания в Даркхолте из-за своей уединенности. Она шла не спеша, рассматривая окружающее великолепие из деревьев и кустарников, которые начали одеваться в цвета осени. Солнце уже давно стало клониться к горизонту. Смеркалось.

Закат приобретал багряно-лиловые оттенки, что предвещало похолодание и, возможно, дождь с ветром. Остановившись перед статуей, Лизабет сняла пожелтевший лист с мраморного плеча. Не выпуская из рук листочек, девушка пошла вглубь парка, размышляя о последних событиях в ее жизни.

"Наверное, — думала она, — нужно поговорить с герцогом… прояснить все неопределенности, а главное — дать ему понять, что я не охочусь за его благосклонностью и деньгами. Пусть он мне и нравится, если уж быть честной перед самой собой, но герцог женатый мужчина, его характер и внутренний мир для меня закрытая книга, которую уж мне точно не следует открывать. Кроме того, неизвестно, что скрывает Блэйкстоун в связи со смертью его сестры, следовательно, Лизабет, — строго сказала она себе, — ты должна выкинуть его из головы, в противном же случае тебе придется уехать из Даркхолта, как бы здесь не нравилось. Еще этот мистер Фримен со своими пугающими подозрениями и намеками…  ".

Подойдя к беседке, Лизабет не стала сразу подниматься по ступеням внутрь, а обошла ее вокруг. Она вдруг решила собрать осеннюю листву, чтобы сделать гербарий и нарисовать натюрморт с ними для ярмарки. Занявшись отбором листьев, девушка не сразу заметила, что к беседке кто-то приближается, а когда услышала голоса, не решилась обнаружить себя, так как узнала голос герцога и гувернантки мисс Торнтон. Замерев в нерешительности на месте, боясь пошевелиться и издать какой-либо звук, девушка стала невольной свидетельницей их разговора. Речь шла о воспитаннице мисс Торнтон, Виолле, ее поведении, состоянии здоровья и методах воспитания гувернантки, которые не были одобрены со стороны герцога.

Мисс Торнтон все время издавала какие-то жалобные звуки, похожие на сдерживаемое рыдание. Герцог был раздражен, так как видимо не испытывал желание вести какие-либо разговоры с гувернанткой в данном месте и в данное время. В конце концов, Блэйкстоун объявил в несколько жесткой форме, что мисс Торнтон в ближайшее время ждет расчет. Затем немного смягчившись, видя переживания женщины, он пообещал подыскать ей другое место и дать соответствующие рекомендации. На вопрос о том, кто будет заниматься воспитанием девочки после ее отъезда, мужчина ответил, что, вероятно, Виолла отправится в пансионат для благородных девиц за границей, где и продолжит свое обучение.

Мисс Торнтон попыталась что-то возразить, но Блэйкстоун резко прервал женщину и велел отправляться в замок. Та, смирившись, тихо удалилась. На какое-то время воцарилась тишина, девушке даже показалось, что птицы смолкли, и ветерок перестал шелестеть в листве деревьев. Тем более неожиданным для нее оказался голос герцога, произнесший несколько ироничным тоном:

— Мисс Уэлсон, можете больше не прятаться, поднимайтесь в беседку!

Лизабет вздрогнула, и хотела пуститься наутек, но вспомнила о своем намерении поговорить с герцогом на чистоту. Судорожно вздохнула, поправляя букет из листьев. Затем медленно обошла беседку, поднялась по ступенькам и предстала перед мужчиной.

— Ваша светлость, — она сделала небольшой книксен, от которого Блэйкстоун поморщился, как будто проглотил что-то кислое. — Я не ожидала вас здесь встретить.

Герцог молчал какое-то время, бесцеремонно разглядывая девушку, начав с ее лица, затем его взгляд пробежался по платью, задержался на листьях в руках, как на самом ярком пятне на фоне черного, и снова вернулся к лицу. Он немного хмурился, поджав губы, и было отчего. Девушка была слишком красива, даже в этом мрачном наряде. Фиалковые глаза были широко открыты, темные длинные ресницы таинственно обрамляли их, оттеняя белоснежную кожу. Алые губы были немного приоткрыты и блестели, видимо, девушка облизала их от волнения. Герцог не мог оторвать взгляд от этих полных губ, вспомнив вдруг поцелуй "на прощание" в Лондоне. Кровь в венах забурлила и ударила в голову. С трудом взяв себя в руки и напомнив себе, что он шел за мисс Уэлсон не для совращения, а с целью выяснения отношений, мужчина произнес охрипшим голосом:

— Мисс Уэлсон, надеюсь, вы не считаете меня глупцом?

Лизабет грустно вздохнула.

— Нет, не считаю… думаю, должна объясниться. Только прошу не перебивать меня, ваша светлость.

— Хорошо, тем более, что я очень хочу услышать ответ на вопрос — почему после столь необычного знакомства и вашего исчезновения, вы снова оказываетесь у меня на пути, да еще в моем собственном замке? — запальчиво произнес мужчина и жестом руки предложил присесть.

Лизабет присела напротив герцога на скамью и начала говорить, объясняя, как случайно прочла объявление в утренней газете о сдаче в аренду апартаментов в Даркхолте, затем вступила в переписку с миссис Бигли, не будучи знакома ни с самим герцогом, ни с его владениями. Мужчина, молча слушая ее голос, закинул ногу на ногу и положил руки, сомкнутые в замок, на колени. Легкое недоверие читалось на его мужественном лице. Упрямая челка упала на широкий лоб, вызвав у Лизабет желание прикоснуться к ней.

— Вы можете мне не верить, но я не искала встреч с вами…  То, что я оказалась в вашей карете, скорее можно расценить необдуманностью с моей стороны или безрассудством, это уж как вам будет угодно, но, будучи в сильном волнении. Я мало что соображала на тот момент. Единственным моим желанием было укрыться где-нибудь поскорее…

— От кого вы бежали из оперы? Вы должны мне сказать, если хотите, что бы я вам верил, — обеспокоенно потребовал ответа Блэйкстоун.

Лизабет нервно облизала губы, чем опять невольно спровоцировала интерес мужчины к ним.

— Я не могу вам сейчас рассказать всего, но … хм-м… в общем, меня преследует один человек…

— Мужчина? — уточнил герцог, подавшись немного вперед и подумав при этом "и почему меня это не удивляет?".

— Да, — только и ответила она, посмотрев на листья в руках.

— Ничего удивительного в этом нет, как мне кажется, — вдруг заметил Блэйкстоун, и усмехнулся. — Трудно забыть такую девушку, как вы, мисс Уэлсон… кстати, а ваша фамилия должно быть вымышленная, да? Ну, конечно, иначе отчего бы вы вдруг так покраснели, — глядя на смущенную девушку, герцог вновь нахмурился. — И давно он вас преследует и с какой целью, хотелось бы мне знать?

Лизабет удивленно посмотрела на мужчину.

— Зачем вам это? — спросила она.

— Ну, хотя бы для того, чтобы оценить степень опасности для моих домочадцев, мисс Уэлсон. К тому же …  мне неприятно думать, что при встрече с этим человеком, а такую возможность не стоит сбрасывать со счетов, я не узнаю его и приведу прямо к вам. Мне бы очень хотелось оградить вас от подобного риска. Расскажите об этом мужчине, кто он, что из себя представляет и почему преследует вас?

Лизабет с каждым произнесенным им словом испытывала возрастающее чувство удовольствия, что герцог переживает за нее и беспокоится. "А вдруг это игра, — испугалась она, — чего он добивается, вызывая во мне расположение? Нет, ничего я вам не расскажу, ваша светлость, по крайней мере сейчас… "

— Вряд ли он может представлять какую-либо опасность для вашей семьи, ваша светлость, — и, улыбнувшись немного грустно, девушка спокойно добавила, — к тому же мои поклонники не могут вас интересовать всерьез. Я только хотела вам объяснить, что не искала с вами встречи…  мой необдуманный поступок привел к столь нелепому знакомству, о котором стоит просто забыть и сделать вид, что мы с вами не встречались до настоящего времени.

Пока они разговаривали незаметно стемнело и похолодало. Девушка почувствовала озноб, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Герцог превратился из хладнокровного и жесткого гордеца в заботливого мужчину, небезразличного к ее судьбе. Это настораживало и в тоже время манило ее к нему, словно бабочку на свет.

— Ваша светлость, прошу меня извинить, но я замерзла, да и стемнело уже…, — запинаясь, ответила девушка и встала, желая уйти.

Блэйкстоун понял, что момент откровения упущен. Одно радовало, что они могли уже спокойно разговаривать. При этом он был уверен в том, что девушка не рассказала ему всей правды о преследующем ее человеке, следовательно, она была достаточно сдержана в речах и не доверчива, что не могло ни внушить уважения. Редкая женщина могла бы отличиться подобной сдержанностью. Любая другая, наверное, сразу бы выложила ему всю историю в надежде обрести в его лице верного рыцаря и защитника, со всеми вытекающими отсюда последствиями и привилегиями. Мисс Уэлсон либо действительно считает его неподходящей кандидатурой на эту роль, либо пытается его еще больше заинтриговать.

— Ну что вы, мисс Уэлсон, хм, вынужден к вам так обращаться до той поры, пока вы сами не захотите мне сообщить вашу настоящую фамилию. Это я приношу извинения, что так задержал вас…, — поднявшись, он сделал жест рукой в сторону выхода из беседки, пропуская ее вперед. — Я провожу вас…

До замка они дошли в полном молчании, каждый думая о своем. Уже в холле герцог вдруг взял девушку за свободную руку и, повернув ее ладошкой вверх, прикоснулся горячими губами к тому месту, где билась жилка. Это длилось лишь несколько секунд, но Лизабет почувствовала, как на месте поцелуя кожу зажгло и защипало, нервный импульс пробежался по венам, заставив девушку вздрогнуть от испытанного удовольствия. Герцог, поняв волнение девушки, довольно улыбнулся и произнес:

— Мисс Уэлсон, я буду ждать… когда вы будете готовы, вы все мне расскажете и я, возможно, смогу вам помочь. А пока спокойной ночи.

Резко развернувшись, он пошел в сторону кабинета. Лизабет некоторое время стояла неподвижно, словно статуя, затем медленно побрела в свои апартаменты, чувствуя себя несколько необычно. Одно она поняла точно, герцог объявил ей о перемирии, что не могло не радовать.

Переодевшись перед сном в ночную рубашку из тонкого японского шелка кремового цвета. Лизабет собиралась уже задуть свечу и поставить ее на прикроватный столик, как вдруг обратила внимании на то, что кончик пламени на свече тянется к стене за персидским ковром. Взяв удобнее подсвечник в левую руку, девушка аккуратно отвела край ковра правой рукой и стала осматривать стену. В какой-то момент пламя свечи всколыхнулось, едва не погаснув. "Странно, — подумала Лизабет, — стена ровная, без каких-либо трещинок, а дует словно за нею пустота… что же это? Хм, на ощупь все одинаково… может там потайной ход?". Обследуя стену насколько это было возможным, ведь ковер был достаточно тяжел, девушка заметила колыхание пламени свечи еще в нескольких местах, но, так и не выяснив причину сквозняка, решила поискать ее с утра при солнечном свете. Задув свечи, Лизабет улеглась в кровать и заснула глубоким сном.

Глава 15

Ей снился сон. Такие сны несут в себе какую-то информацию, — так всегда считала Лизабет, — надо только суметь ее прочесть и понять. Вот она стоит рядом с лестницей, круто уводящей вниз от замка Даркхолта, и смотрит на море. Она испытывает страх, неуверенность и сильное беспокойство за того, кто, возможно, до этого мог спуститься по ней вниз. Да, она знала наверняка, что должна спуститься тем же путем, если хочет спасти… кого? … помочь… кому? Что тянет ее вниз, в то время как ветер сбивает на ней одежду и кидает полы платья резко в стороны… лестница скользкая, края ступенек искрошились от времени, ступня может и не поместиться полностью… что же делать? Бежать за помощью? А если она потеряет драгоценные минуты? И тот, кто так остро нуждается в ней сейчас, окажется на волоске от гибели из-за промедления… но не упадет ли она сама в пропасть, не будет ли она поглощена жадными морскими волнами, зазывающими к себе пенистым всплеском и криками чаек? "Решено, иду", — острая как бритва мысль пронзила все ее существо и она начала спуск. Вскоре все руки оказались в кровоподтеках и ссадинах, оттого что она спускалась ползком, цепляясь за ступени, соскальзывая, с бешено колотящимся сердцем. Это был настоящий ужас! В какой-то момент она не удержалась, рука соскользнула с выступа, и она полетела кубарем вниз, принимая всем телом ступени и всю боль, причиняемую ими. Уже лежа на каменистом берегу, она чувствовала, как жизнь постепенно выходит из нее. Вдруг девушка увидела тень, наклонившуюся над нею, не ангел ли смерти пожаловал по ее душу? Как же темно и трудно дышать…  Откуда взялась луна, уже ночь? И кто это стоит рядом с нею и смотрит на нее? Приглядевшись, поняла, что силуэт принадлежит мужчине…  затем услышала знакомый голос, который она никогда больше не хотела слышать: "Лизабет, я же говорил, что тебе никуда не деться от меня… ты моя, а если нет, то и ничья".

***

Резко очнувшись, вся в холодном поту, девушка судорожно вздохнула, и осмотрелась. Она лежала на смятой постели в своих апартаментах в Даркхолте. В окно сквозь плотные шторы пробивались солнечные лучи. Боясь пошевелиться и почувствовать боль в теле, Лизабет скосила глаза на руки и тут же вздохнула с облегчением — ни ссадин, ни царапин. Закрыв глаза, постаралась вспомнить весь сон целиком и запечатлеть в памяти все детали. "Ни разу в жизни еще сон не был таким…  таким настоящим, словно все происходило наяву, — подумала Лизабет и закрыла руками лицо. — Опять в конце сна увидела Эдмонда. Он словно вестник каких-то несчастий или бед для меня… кого же я так стремилась спасти? Я должна быть начеку, этот замок хранит в себе столько опасных тайн… ".

Девушка решила подняться, умыться и одеться. Вскоре она уже была облачена в домашнее платье из черного бархата, сидящее на ней как влитое, без кринолина, с парой нижних юбок из тафты. Горничная заплела девушке толстую косу и уложила вокруг головы в форме короны. Из украшений — только аметистовая брошь. Не дождавшись завтрака, девушка отправила Люси с небольшим поручением, а сама прошла в спальню и откинула рукой край ковра на стене. Другой рукой она снова обследовала ее поверхность на предмет неровностей и трещин. Обнаружив неровность в виде тонкой полосы, идущей вдоль стены сверху вниз, Лизабет решила, что это и есть потайной ход, и им, вероятно, давно не пользовались. На полу так же не наблюдалось каких-либо следов, которые указывали бы на то, что по нему могла скользить каменная плита.

"Хм, — подумала девушка, — в каком-то готическом романе, очень давно, я читала о потайных ходах и … ну, конечно, должен быть какой-то рычаг, открывающий потайную дверь. Но где он может находиться?". Она внимательно осмотрелась вокруг: кровать, прикроватный низкий столик с одинарным подсвечником на нем, пара литых бра с тремя свечами в каждой, прикрепленные к стене по обе стороны от кровати. Тут же решила их проверить и, не получив никакого результата, продолжила осмотр. Итак, платяной шкаф, два сундука, комод…  "Нет… дело не в мебели, надо искать что-то помельче, — решила девушка, — может картины?".

На стене возле ковра висело несколько картин разной величины пасторального содержания. Поочередно подергав и повертев их, Лизабет разочаровано вздохнула и снова осмотрелась. На каминной полке стояли вазочки и фарфоровые статуэтки, на стене — картина с натюрмортом…  "Так я ничего не найду", — подумала девушка, нахмурившись.

Перетрогав все предметы интерьера, и попытавшись большую часть из них сдвинуть с места, она вскоре выбилась из сил, а фантазия почти иссякла. Отдышавшись, Лизабет подошла к стене с ковром и стала притопывать ногой по полу вдоль стены. Последняя мысль показалась самой блестящей, которую девушка и начала воплощать в жизнь. В какой-то момент нога немного углубилась в пол, прозвучал утробный скрежет, затем протяжный вздох, и ковер на стене всколыхнулся. Быстро откинув в сторону ковровое полотно, Лизабет уставилась на зияющую чернотой дыру в стене, затянутую паутиной и многолетней пылью.

— О Боже, — воскликнула девушка, мысли вдруг начали лихорадочно бегать, выстраиваясь в некую логическую цепочку.

"Так вот как убийца мог попасть в спальню к мисс Дженевре. Скорее всего, семь лет назад механизм сработал с меньшим шумом, раз она не слышала звука, а может девушка спала, когда открывался потайной ход, и потому ничего не слышала?" Лизабет схватила ближайший подсвечник, зажгла свечу спичками, лежащими на прикроватном столике, и заглянула в потайной ход. На стене она обнаружила факел, покрытый паутиной. Запах сырости и плесени заставил поморщиться.

Недолго думая, что уже само по себе было странно для Лизабет, она зажгла от свечи факел и, не брезгуя паутиной, вошла в осветившийся проход. Дверь со скрипом стала закрываться в тот же миг, как только факел оказался выдернут из крепления на стене. "О, пусковой механизм?! — удивилась Лизабет и тут же вставила горящий факел на место. Дверь замерла на полпути и двинулась в обратную сторону, вновь открывая выход в спальню. "Что ж, теперь я знаю, как можно будет вернуться назад", — подумала она с удовлетворением от мысли, что сможет исследовать потайной ход со спокойным сердцем, ведь обратно она выберется в любом случае.

Снова взяв в руку факел, девушка пошла вперед по тайному проходу. Услышав звук закрывающейся двери за спиной, она даже не обернулась. Проход был небольшой в ширину, но в высоту достаточно велик для того, чтобы идти в полный рост. Паутина свисала сверху настолько плотно, что платье вскоре превратилось в нечто, напоминающее одеяние привидения пепельного оттенка. Сначала девушка шла прямо, затем повернула направо и пошла под уклоном вниз, вероятно, на первый этаж. Лизабет очень быстро потеряла счет времени, находясь в замкнутом пространстве туннеля. На глаза попался еще один крепеж для факела, расположенный на стене на уровне головы. Подумав, что это тот же механизм, девушка вставила горящий факел в крепеж.

Медленно, словно нехотя, с металлическим скрежетом стала открываться потайная дверь. А не окажется ли это входом в чью-нибудь спальню? Не хотелось бы попасть в столь щекотливую ситуацию, но все обошлось. Лизабет вошла в кабинет хозяина замка, который в настоящий момент отсутствовал. Удивительно, но для чего соединены между собой две комнаты: спальня мисс Дженевры и кабинет герцога? Неужели весь замок опутан тайными ходами и выходами во все ключевые помещения и комнаты Даркхолта?

"В принципе, это довольно не ново, — думала девушка, пройдя к окну и отодвинув в сторону штору, желая глянуть на улицу. — Во многих феодальных замках существуют потайные ходы, многие ведут либо в какое-либо укрытие от захватчиков, либо в тюремные подземелья". Задумчиво рассматривая снующих по двору слуг, девушка обратила внимание, что две служанки, которые в этот момент тащили тяжелую корзину с бельем, вдруг остановились и уставились большими испуганными глазами на то окно, возле которого стояла Лизабет, и разразились громким визгом, тыча пальцами в ее сторону.

"Ой, — подумала девушка, — они меня заметили и, наверное, приняли за привидение". Ей вдруг стало смешно, что теперь поползут слухи о гуляющем по замку привидении. "А что, ведь это мысль?! Может удастся напугать и выявить убийцу, если он подумает, что призрак мисс Дженевры явился по его душу… хотя это очень опасная затея, вдруг кто-то сообразит, что это вовсе не привидения, а я, собственной персоной? Надо уходить отсюда", — подумала она, прислушиваясь к шуму в холле, явно похожему на топот ног.

"Решили поймать привидение", — хмыкнув, девушка быстро прошла к тайной двери и, выдернув факел из крепления, проследила, как закрылась дверь. Она не увидела, как в кабинет вбежал дворецкий Бриггс. Последний удивительным образом сумел не растерять свою напыщенность и надменность, при этом будучи возмущенным до глубины души тем, что вынужден был бегом нестись с кухни из-за какого-то привидения, в то время как он присел попить чаю и съесть сдобную булочку с маком. Однако положение обязывало быть в курсе всех событий в замке, а, следовательно, его место в данную минуту было в кабинете герцога, который, кстати, тоже не замедлил появиться следом за Бриггсом.

Внимательно окинув взглядом комнату, Блэйкстоун прошел к окну и осмотрел штору. На ткани прилипло нечто, похожее на паутину.

— Бриггс, можете быть свободны, — резко сказал герцог и, дождавшись пока дворецкий покинет кабинет, прошел от окна к стене, глядя в пол, на котором он обнаружил те же следы, что и на шторе.

Подойдя к глухой стене, и, не веря своим глазам, осмотрел паркет, который приобрел мелкие царапины. "Черт, — ругнулся он мысленно, — неужели кто-то воспользовался потайным ходом? Как его нашли? И кто?" Нажав на выпуклость на стене, не заметную постороннему взгляду, и, дождавшись открытия двери, герцог шагнул в тайный проход, твердо вознамерившись выявить злоумышленника. Факел он нашел на противоположной стене и зажег прихваченными из кабинета спичками.

Лизабет уже ушла далеко, но звук открывающейся двери все-таки долетел до ее слуха. Такой скрежет ни с чем не спутаешь. Испугавшись, что ее разоблачат, девушка сначала растерялась, но затем, взяв себя в руки, решила, во что бы то ни стало, скрыться и не дать себя поймать. Логично было думать, что за нею последовал хозяин замка, кто еще мог быть так хорошо осведомлен о потайных ходах?

"Я должна найти еще какой-нибудь рычаг, и почему я не пошла в обратную сторону к своей спальне?", — топнув сердито ногой, девушка прибавила шагу, по пути внимательно вглядываясь в стены. Она прошла уже довольно много, но никаких креплений и рычагов так и не встретила на пути, скорее всего не потому, что их тут не было, сколько из-за волнения и торопливости. В какой-то момент она поняла, что идет по наклонной вниз, проход становится уже, а высота потолка меньше, причем настолько, что приходится наклонять голову. Остановилась и прислушалась, впереди был какой-то странный гул, ни на что не похожий, с потолка что-то капало, позади, вроде бы, не было никаких посторонних звуков. Однако шестое чувство голосило, что ее преследуют. По тому, как застучало сердце, а по телу пробежала странная волна, Лизабет поняла, что следом идет ни кто иной, как герцог. Девушку пугало и в то же время волновало это чувство к нему.

Она представляла себя мотыльком, летающим вокруг открытого пламени, который вот-вот опалит ее крылья. Раздраженно передернув плечами, подгоняемая упрямством и нежеланием сдаваться, девушка продолжила этот опасный спуск вниз — в сторону непонятного и пугающего шума. Света от факела едва хватало, чтобы видеть, куда ступают ноги, и насколько еще его хватит, она не знала. Неизвестность сильно нервировала, так что Лизабет готова была уже отругать себя за проявленную глупость и излишнее любопытство. Страх неизвестности начал вползать в сердце, как яд, медленно и пугающе. " А ведь здесь могут быть и крысы, и летучие мыши, а может и еще кто похуже, — подумала вдруг девушка, и впервые оступилась, поскользнувшись на сырой почве, — а почему так сыро?… ". Не успела она выстроить свои предположения, как перед ней появился узкий выход с небольшой нишей и просветом справа от нее. Выйдя из ниши, девушка замерла от восторга и огромного удивления, слегка раскрыв рот и горящими глазами осматривая невероятно красивую пещеру, имеющую открытую стену со стороны моря. Так вот что за шум слышала девушка, это был шум прибоя и плещущихся волн.

Пещера выглядела как естественная подземная полость, имеющая неосвещенные солнечным светом части, которую украшали сталактиты, свешивающиеся в виде сосулек, трубок, гребенок, бахромы с потолка и верхних частей стен. Пол пещеры был усыпан мелкими ракушками, илом и другими представителями морской фауна, которых, должно быть, принесло сюда с приливом. Заглядевшись на необычный для нее вид, девушка пропустила момент, когда из проема потайного туннеля появился шедший за нею человек, и потому для нее оказалось несколько неожиданным услышать его голос под сводами пещеры.

— Скажите мне, мисс Уэлсон, и почему я не удивлен, что это вы переполошили весь замок, а? — раздраженно произнес герцог Блэйкстоун, скептически разглядывая несколько запылившийся наряд девушки с кусками свисающей паутины на нем.

Заметив ее испуганный взгляд и то, что девушка неуверенно стала отступать от него в сторону, он удовлетворенно хмыкнул.

— Вы нашли потайную дверь, — утвердительно сказал Блэйкстоун и спрыгнул со ступеньки на пол, затем прошелся из стороны в сторону, заложив руки за спину. — Что ж, могу поздравить вас с наблюдательностью или излишним любопытством, мисс Уэлсон. Что я должен с вами делать теперь, а?

Девушка удивилась такой постановке вопроса.

— Что вы хотите этим сказать? Почему вы так на меня кровожадно смотрите? — спросила она, испытывая уже вместо страха какое-то возбуждение. — Разве я узнала какую-то страшную тайну, ваша светлость?

Она передернула плечами в излюбленном жесте и встала в гордую позу, оперевшись руками в бедра. Взгляд ее выражал иронию, смешанную с вызовом. Блэйкстоун принял вызов, в нем снова вспыхнул азарт охотника, благо что "жертва" сама шла ему в руки. Он стал обходить девушку по кругу, сокращая расстояние постепенно, хищно глядя на хрупкую фигурку и аметистовые глаза, сверкавшие в данный момент с гордым пренебрежением, который не мог его не задеть.

— Знаете, мисс Уэлсон, вы сейчас не в той ситуации, чтобы показывать свои коготки и иронию…, — он был все ближе к своей цели, желая немного ее припугнуть. — Мы здесь совершенно одни, в пещере пиратов и контрабандистов, никто вас не услышит и не придет на помощь, вам можно уже бояться меня и просить пощады… .

— Ха, — только и сказала девушка, обратив, наконец, внимание на его маневры.

Выждав удобный момент, она проскочила в сторону и пробежала к выходу, намереваясь выбежать из пещеры на берег, однако была вдруг настигнута горой мышц и схвачена, затем ловко заброшена на мужское плечо.

— Отпустите меня, что вы себе позволяете! — возмущенно закричала девушка, отчего эхо несколько раз повторило ее слова под сводами пещеры.

Герцог тихо рассмеялся, и, тряхнув плечом, услышал, как девушка слегка охнула и зашептала проклятия.

— Здесь нельзя кричать, Лизабет, может что-нибудь обрушится нам на головы, — сказал он, веселясь и удивляясь тому, как кровь все сильнее закипает в жилах и разбегается по венам, неся с собой адреналин и возбуждение.

Он прошел со своей ношей в темный угол пещеры и аккуратно положил девушку на кучу матрасов, разбросанных на земле. Лизабет осмотрелась и увидела какие-то бочки, ящики, сундуки. Удивленно глядя на герцога, который присел рядом, откровенно потешавшийся над нею, спросила:

— Здесь правда прятались пираты и контрабандисты?

Блэйкстоун провел рукой по волосам, приглаживая их, затем взял в руки с земли ракушку и, подкинув ее в воздухе, ответил уже спокойнее:

— Да, когда я только получил по наследству этот замок от отца четырнадцать лет назад, то очень быстро обнаружил, что пещеру под ним облюбовали контрабандисты, которые прятали здесь кофе, ром, порох и другую контрабанду. Не сразу, но мне удалось перекрыть им все возможности пользоваться этим местом для прикрытия своей преступной деятельности, ведь это могло бросить тень на репутацию Блэйкстоунов.

Помолчав немного, словно давая девушке немного прийти в себя от его недавней выходки, он произнес серьезным тоном:

— Мисс Уэлсон, я был бы вам очень обязан, — Лизабет посмотрела на герцога, заинтересовавшись последним словом, он тем времен продолжил, — если бы вы никому, это очень важно, никому не рассказывали о потайном ходе и этой пещере. От этого очень многое зависит… чужие жизни зависят от того, сможете ли вы сохранить тайну.

В этот момент девушка поняла, что герцог всего лишь хотел ее разыграть, взвалив себе не плечо, и тем самым наказать ее за излишнее любопытство и самостоятельность.

— Я не стану никому говорить, обещаю, — Лизабет поднялась, начала отряхивать себя со всех сторон, недовольно выговаривая ему. — Зачем вы пытались меня напугать?

Герцог присоединился к ней, помогая снимать с платья паутину и отряхивать рукой пыль, при этом задевая некоторые выпуклости ее тела. Девушка рассердилась, и ударила по его руке ладошкой, зашипев:

— Прекратите немедленно.

— Что прекратить? Я только хотел помочь, — невинно улыбаясь, словно не понимая причины ее возмущения, мужчина спрятал руки за спину.

— Вы очень странно себя ведете, ваша светлость. Я бы даже сказала, не приемлемо для джентльмена, — заговорила она в ответ, фыркая, как сердитая кошка, — то вдруг нападаете на меня и пристаете, а то делаете вид, что я все придумала… Кроме того, вы забываете, что вы женатый человек, а я не ваша любовница и не куртизанка…

Еще не успев договорить, Лизабет поняла по его взгляду, что зря она произнесла слово "любовница".

Плотоядно глядя на нее, мужчина словно подобрался и, ухмыльнувшись, ухватился за талию девушки, резко притянув к себе. Пытаясь вырваться из его объятий, она начала бить кулачками по его крепкой груди. Ее руки тут же были перехвачены и зажаты в тисках его левой руки, правая продолжала удерживать девушку за талию.

— Вы, как я полагаю, только что сказали, что я не джентльмен? — угрожающе произнес Блэйкстоун. — Но, милая моя, если бы вы были леди, то вряд ли бы оказались сейчас здесь…  со мною… наедине, не так ли? Кроме того, я все еще не уверен в том, что вы появились в моем замке случайно, может, вы все-таки преследуете меня, только вот для чего?

Его взгляд переместился от ее встревоженных глаз на чуть приоткрытые розовые губы, легкое дыхание едва вырывалось между ними, словно девушка задержала воздух и боялась выдохнуть.

— Я знаю, как проверить свои предположения, мисс, относительно вас, — сердито произнес герцог, и впился в ее губы крепким поцелуем.

Со стоном, удивившим ее больше, чем сам поцелуй, девушка приникла к мужчине, еще не совсем понимая, что она делает. Отвечая на его страсть, Лизабет почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, а сама она воспаряет вверх. При этом в груди взмахнули своими крылышками множество бабочек.

Не сразу она обратила внимание на то, что земля действительно ушла из под ног, так как мужчина поднял девушку на руки, и медленно, словно боясь вспугнуть и не прекращая жарких поцелуев, уложил ее на разложенные матрасы на земле. Проделав дорожку из обжигающих нежную кожу поцелуев, начиная с губ, следуя далее по подбородку, шее, он стал расстегивать пальцами платье на спине у девушки. Вновь и вновь возвращаясь к губам, он сводил с ума опытными поцелуями, и когда платье оказалась частично расстегнутым, обнажил плечи и верхнюю часть груди.

Легкий ветерок проник под платье и немного отрезвил затуманенный разум девушки. Тихий звоночек тревоги набирал силу, вибрируя в подсознании, переходя в тихий шепот, что она должна остановить его руки и губы, которые ласкали ее кожу на плечах и груди. С утробным рычанием мужчина вдруг разорвал платье на груди, потеряв терпение при возне с пуговицами, идущими мелкими шажками по спине, и приник губами в страстной агонии к появившимся нежным холмикам. Но звук рвущейся ткани привел Лизабет в чувство, заставив, словно со стороны, посмотреть на себя, лежащую здесь, в пещере, на куче старых матрасов, полуобнаженную в объятиях мужчины, словно какую-то распутницу…

"Боже, что я творю, ведь я не куртизанка, как я могла позволить вытворять со мною подобное, — подумала она расстроено, — ведь теперь он точно подумает, что я именно этого добивалась, почему я его не остановила сразу, как только он начал меня целовать?".

Герцог почувствовал, что Лизабет перестала отвечать на его ласки, и посмотрел ей в глаза, в которых плескалось разочарование и стыд. Стараясь выровнять дыхание и успокоиться, изгнав острое желание сиюминутного удовольствия именно с этой женщиной, он чуть отстранился, затем провел рукой по ее лицу, плечам и груди, желая запомнить ее такой открытой и податливой ему, затем резко поднялся, и отошел в сторону, глядя на море.

Еще раз глубоко вздохнув, он повернулся. Девушка трясущимися руками пыталась поправить на себе порванное платье, при этом стыдясь поднять на него глаза.

— Мисс Уэлсон… .Лизабет, — начал он разговор, желая отвлечь девушку от самобичевания, — я приношу извинения за то, что вел себя с вами неподобающим образом. Как вы сказали, для джентльмена…

Лизабет вскинула на него удивленный взгляд, словно говорящий, что она не ожидала от него каких-либо извинений, а скорее, наоборот, обличительных речей и обвинений в распутстве.

— Мисс Лизабет, прошу вас, не надо так смотреть на меня. Я ведь всего лишь мужчина, который давно не был с женщиной… вы просто слишком соблазнительны, что бы оставаться с вами наедине и не испытывать к вам желание, — снова заговорил Блэйкстоун, затем поняв, что последняя фраза могла быть неправильно истолкована, пояснил. — Лизабет, я хотел сказать, что сожалею о своем поведении, считайте это слабостью или временным помешательством. Больше такое не повторится. "Пока… так как очень желаю обратного. Я должен решить этот вопрос с Лизабет наилучшим образом для обеих сторон", — решил герцог, протягивая руку.

Девушка не воспользовалась протянутой рукой и предложенной помощью, а встала самостоятельно. Она была слишком потрясена произошедшим, своими чувствами, чтобы сейчас прикасаться к нему.

Герцог запустил пятерню в свои волосы, немного взъерошил их, затем перевел взгляд на море, и нахмурился.

— Нам надо срочно покинуть пещеру, Лизабет, — вдруг обеспокоенно произнес он, снова обращаясь к ней по имени. — Начался прилив. Если мы пробудем здесь еще немного, то окажемся в опасной ситуации, вода слишком быстро прибывает.

Девушка посмотрела в сторону проема пещеры, выходящего к морю, и, действительно, увидела, что вода очень быстро прибывает. Они поднялись по ступенькам к тайному проходу. Герцог взял из крепежа факел, зажег его и велел девушке следовать за ним, ни на минуту не останавливаясь. По дороге вверх он пояснил, что прибывающая вода из моря затопит и часть туннеля, поэтому здесь такая сырость и скользкая земля под ногами.

Решив, что в том виде, в котором пребывает сейчас девушка, не желательно разгуливать по замку, Блэйкстоун проводил Лизабет до тайной двери ее спальни. Когда та открылась, девушка заметила, что скрип и скрежет стали тише. Нерешительно заглянув в комнату, она прислушалась — нет ли где поблизости Люси. Подавив нервный вздох, Лизабет вошла в спальню и повернулась к герцогу, который наблюдал за нею с какой-то сосредоточенной задумчивостью. Она не подозревала, что Блэйкстоун в этот момент обдумывал, как уговорить ее стать его любовницей, при этом не позволить девушке потерять ее лицо и гордость, а так же отказаться от его предложения. Решив, что у него есть время обдумать данный вопрос более тщательно, он кивнул девушке на прощание и закрыл тайную дверь.

Как только герцог исчез за каменной плитой, Лизабет позволил себе закрыть лицо руками. Постояв немного в состоянии прострации, испытывая при этом душевное смятение и стыд, заливавшие румянцем все щеки, девушка вдруг передернула в раздражении плечами. Платье свалилось с плеч, чем вывело ее из задумчивости. Скинув с себя одежду, она прошла в ванную. Ею завладело настойчивое желание смыть с себя прикосновении его рук и губ, которые были слишком сладостны и желанны, более чем она могла себе позволить с женатым мужчиной, к тому же являющимся герцогом.

***

Мистер Шелдон вышагивал по одной из центральных улиц Лондона бодрым шагом. Лицо его выражало глубокую удовлетворенность, которую он испытывал от осознания, что кампания по поискам мисс Лизабет Шелдон вскоре увенчается успехом. Герцогиня Блэйкстоун сегодня утром прислала записку в гостиницу, в которой они встречались тайно более двух недель, что через два дня выезжает в замок Даркхолт в графстве Кент вместе со своими друзьями. При этом она страстно умоляла его присоединиться к ней в этом путешествии и, возможно при удачном стечении обстоятельств, поселиться в самом замке.

Насчет последнего Эдмонд еще не решил, так как завоевание одной женщины в присутствии другой, к тому же влюбленной в него, представлялось ему несколько затруднительным. Но решить этот вопрос он сможет только на месте. Все зависит от того, там ли Лизабет, как она к нему отнесется и как встретит их компанию герцог, супруг ее светлости. Может даже лучше остановиться в гостинице поближе к замку, что позволит ему посещать герцогиню в любое время, когда ему заблагорассудится, не завися от ее капризов, и в тоже время быть свободным в своих поступках и перемещениях. "Да, так будет правильнее", — решил Эдмонд, заходя в трактир, где он намеревался отметить свое везение и сообразительность.

Глава 16

Всю оставшуюся часть недели Лизабет старательно избегала герцога Блэйкстоуна, испытывая жгучий стыд и раздражение от мысли, что была слишком легкомысленна с ним, позволив по отношению к себе некоторые вольности. Благо, что и он в последнее время не особо настаивал и не навязывал свое сиятельное общество. Не поддавалась пониманию и та реакция, которая возникала у девушки в его присутствии, что заставляло размышлять на тему скорейшей перемены места жительства.

Однако, прежде чем на что-то решиться и вычеркнуть Даркхолт и его хозяина из своей жизни, должно было случиться, как обнадеживала себя Лизабет, нечто более весомое, нежели поцелуи в пещере. А учитывая то обстоятельство, что она ни в коей мере не собиралась позволить произойти чему-то большему, чем уже случилось, то и бегство из замка можно отложить. К тому же она всегда сможет уехать, как только появится для этого повод.

Лизабет понимала, что даже если бы она была менее красива, но при этом столь же одинока, и не имела бы в лице другого мужчины заступника, будь то отец, брат или жених, а возле герцога не было бы какой-либо другой женщины, на которой он мог бы оттачивать свои способы соблазнения без особого сопротивления, то, судя по его репутации, он вряд ли обошел бы ее своим сиятельным вниманием. Подобные мысли сильно удручали и в тоже время отрезвляли девушку, выбивая из головы любые романтические мысли относительно Блэйкстоуна, при этом отсутствие супруги подле этого мужчины создавало иллюзию его свободы и отсутствия супружеских обязательств. Последний довод заставил девушку поморщиться и принять тот факт, что герцог никогда не предложит ей руки и сердца, и все, на что она вправе рассчитывать, так это место его тайной любовницы. Вот это было категорически неприемлемо для Лизабет, которой с детства были привиты понятия морали и жизненных ценностей, заключавшихся в чистоте отношений и их непорочности.

Девушка была уверена, что скорее наступит на горло своим чувствам, но не позволит уронить честь своей фамилии и не запятнает свою честь. Тем не менее, Лизабет решила поискать в округе какой-нибудь небольшой коттедж для проживания, к тому же такая возможность могла вскоре представиться на ярмарке. Миссис Бигли говорила, что ярмарка обязательно состоится в ближайшее воскресенье при условии, что погода порадует солнцем и отсутствием ветра с дождем. Попечительский совет ежегодно в начале осени проводил ярмарочные гуляния и устраивал базар для сбора благотворительных средств на нужды нуждающихся сирот из детского приюта, который располагался на окраине городка N.

Памятуя о своем обещании, данном миссис Таккер, девушка все свое свободное время до ярмарки проводила за этюдником. Однако, все, что она успела нарисовать до воскресенья, были четыре картины с изображением моря, замка Даркхолт, яблоневого сада и натюрморта с осенними листьями. На большее у нее не хватило бы ни времени, ни красок, ни холстов, которые следовало бы пополнить на ярмарке.

Лизабет составила список необходимых покупок и написала пару писем, одно — мистеру Керби, частному сыщику, второе — в Россию, своей тетушке княгине Шумской. В обоих письмах она сообщала о своем нынешнем месте пребывания. Письма следовало отправить как можно скорее, но, как подумала девушка, лучше это сделать самой во время ярмарки, так как миссис Бигли сказала, что почтовая станция всегда работает в ярмарочный день.

В течение этой недели Лизабет не один раз слышала от Люси, что в замке все слуги шепчутся о новоявленном привидении мисс Дженевры, а также о том, что она явилась по душу своего убийцы. Правда, Бриггс добросовестно пытался строго пресекать подобные разговоры, да и миссис Бигли их не приветствовала, но людские языки вряд ли остановишь, коли им есть о чем посудачить. Больше всего насмешило Лизабет утверждение слуг, что призрак видели в разных концах замка и чуть ли не одновременно, причем каждый божится, что видел его собственными глазами. "Интересно, — думала девушка, посмеиваясь, — когда эти слухи дойдут до герцога, что он предпримет? Проигнорирует их или заставит сплетников замолчать? Опять же он всегда сможет обвинить меня в этом. Хм, где же он пропадает все эти дни?". Лизабет все время возвращалась к мысли о Блэйкстоуне. Его частые отлучки из замка вызывали в ней жгучий интерес, с которым она с трудом справлялась, не позволяя себе расспрашивать о нем прислугу.

Девушка знала, что вскоре начнется жатва и сбор урожая, может в прибрежном районе из-за погоды все это происходит раньше, чем в ее краях. И все-таки, чем же занят герцог, что даже не желает пообщаться или увидеться с нею. Такое поведение со стороны мужчины немного задевало ее женское самолюбие, и воспринималось ею в качестве некоего наказания с его стороны за ее отказ в интимной близости.

"Ну и ладно, — сердито вздыхала Лизабет, глядя в окно на пасмурное небо и темное море, — так и должно быть… иначе мне придется уехать, а я этого очень не хочу… и не только из-за герцога, совсем не из-за него…  Почему я снов должна менять местожительство из-за мужчины? Я не виновата в том, что они все волокиты… мне очень нравится общаться с мисс Виоллой, с этим жизнерадостным и непосредственным ребенком, однако настолько одиноким в этом замке, что она нуждается в моем обществе больше, чем кто-либо".

Пару раз к ней в гости заглядывала мисс Виолла, которая жаловалась на невнимание к ней отца и "противность" мисс Торнтон, которая все причитала, что ее бедную девочку вскоре выпроводят в какой-нибудь пансион для девочек, да там и забудут. Лизабет была возмущена поведением гувернантки, которая отравляла психику ребенка своей злобой, но поговорить с герцогом об этом не решалась. Вряд ли тот одобрил бы подобное вмешательство со стороны девушки, да к тому же самой подходить к нему после всего произошедшего в пещере было как-то неловко. Поэтому Лизабет выражала сочувствие девочке, и пыталась ее как-нибудь развлечь, то рисуя с нею картинки, то читая сказки и сочиняя разные детские истории, то играя в прятки в своих апартаментах.

Однако вскоре эти визиты прекратились. Лизабет подозревала, что в этом деле не обошлось без вмешательства той же гувернантки, которая, скорее всего, нашептала герцогу об их времяпрепровождении. Вскоре догадки девушки подтвердились. Блэйкстоун прислал записку девушке с просьбой встретиться в его кабинете вечером накануне ярмарки. Она долго думала, идти или нет, но потом всё же решила, что стоит сходить и выяснить его настроение и намерения.

И вот она стояла возле двери кабинета, не решаясь войти. Глубоко вздохнув, постучала и, услышав приглашение, открыла дверь.

Герцог стоял возле окна, заложив руки за спину, и несколько хмуро смотрел на вошедшую девушку. Он надеялся, что время, которое проводил, не видясь с нею, немного охладит его интерес, но понял бесполезность своих ожиданий. Сначала все слуги, словно сговорившись, сплетничали о неком привидении, который свободно разгуливает по замку. При этом он-то знал, что никакого привидения нет и не было, а была не в меру любопытная постоялица, которая вполне могла ослушаться его и воспользоваться тайным ходом не единожды, внося смуту среди прислуги. Еще и его дочь Виолла все уши прожужжала о том, какая мисс Лизабет замечательная, добрая и ласковая, как она хорошо играет на рояле, рисует и читает книжки. Затем и мисс Торнтон со своими жалобами на "бессовестную и наглую особу, которая попирает своим поведение все устои общества и правила, ранее введенные в Даркхолте, ведь герцог запрещал дочери общаться с постояльцами". К тому же ревнивая гувернантка не преминула вспомнить, как мисс Уэлсон бессовестным образом кокетничала с несчастным мистером Фрименем, неискушенным в общении с "хитрыми и бессердечными охотницами за холостяками".

Последнее высказывание мисс Торнтон не встретило какого-либо одобрение со стороны герцога, чем та была сильно обескуражена, а, наоборот, вызвало такую волну негодования, что гувернантка поняла, ее могут удалить из замка Даркхолт намного раньше.

Блэйкстоун не думал, что мысль о другом мужчине рядом с мисс Лизабет вызовет в нем такую бурю негативных, собственнических эмоций. Однако мисс Торнтон все же заронила зерно сомнений. Ему бы очень хотелось знать, для чего уединялись мисс Уэлсон и Джонатан в библиотеке в день приема гостей?

Теперь, глядя на девушку, которая стояла перед ним такая хрупкая и невинная с виду, но с гордо поднятой головой и строгим взглядом своих аметистовых глаз, он думал о том, как можно завоевать такую девушку, будучи обремененным нелюбимой женой и положением в обществе. Правильно ли он поступает, ведя некоторые приготовления для своей кампании по завоеванию этого гордого женского сердечка? Он уже присмотрел уютный коттедж неподалеку от замка, который досрочно был освобожден предыдущим арендатором по его требованию. Вопрос заключался в том, как убедить ее арендовать этот коттедж, при этом сохранив инкогнито имя настоящего владельца. Не чувствуя за собой какой-либо вины, так как герцог достаточно повидал на своем веку женщин, и будучи уверенным в своей неотразимости, тем не менее, он все же испытывал сомнения, правильно ли он поступает. Мисс Уэлсон неоднократно и категорически заявляла о своем нежелании вступать с ним в любовную связь, опять же вполне возможно это делалось преднамеренно, дабы разжечь в нем еще большее желание обладать недоступной красавицей. Как бы то ни было, девушка была для него загадкой, все той же таинственной незнакомкой.

"Почему она вдали от своей семьи? Кто обеспечивает ее денежными средствами, ведь аренда таких апартаментов, как в замке Даркхолт, обходится не дешево, да и наряд, который был на ней в опере, отличался изысканностью и вкусом, присущими французским кутюрье, а, следовательно, стоил очень дорого. Да я же о ней совсем ничего не знаю, кто она и откуда?" За такими размышлениями застала его девушка, сама не подозревая, насколько сильно заняла ее персона все мысли мужчины.

Поприветствовав девушку кивком головы, Блэйкстоун предложил ей присесть в кресло возле камина. Лизабет не стала выражать какое-либо несогласие, присаживаясь в указанном месте. Дождавшись, пока девушка расправит все видимые и невидимые складки на подоле платья и поднимет на него свои прекрасные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, герцог сдвинулся с месса и тоже занял другое кресло напротив. Он какое-то время молчал, не зная с чего начать, затем неожиданно спросил:

— Вам нравится моя дочь Виолла?

— Она очень милый ребенок, ваша светлость, — ответила девушка осторожно. — Да, очень нравится, да и как она может не нравиться?

— Хм, я рад, что вы находите Виоллу милым ребенком, — откинувшись на спинку кресла, произнес в ответ Блэйкстоун.

Подумав немного, он продолжил:

— Как вы считаете, мисс Уэлсон, следует ли отправить Виоллу в пансион для девочек за границу или нет? — казалось, слова даются ему с трудом. — Не должен ли я пересмотреть это решение?

Вот что-что, но этого Лизабет никак не ожидала, а именно, что герцог будет советоваться с нею о том, как распорядиться судьбою его единственной дочери и наследницы. Она внимательно посмотрела на него, желая прочесть его мысли. "Что он задумал? Причем тут я?" — думала она, в нерешительности теребя черную шелковую ленту на корсаже платья.

— Вряд ли, ваша светлость, я могу что-либо советовать в данном вопросе, — ответила она, немного нахмурившись, — к тому же не лучше ли спросить об этом ее мать?

Герцог горько усмехнулся, и покачал головой из стороны в сторону.

— Если б это было возможно, я бы спросил.

Ответ поставил девушку в тупик, разве не может он переговорить с герцогиней о судьбе ее дочери?

— А что вам мешает? Я слышала, герцогиня скоро должна посетить замок, — возразила Лизабет, недоумевая.

— А-а-а, вы про ее светлость, — как-то неопределенно пробубнил Блэйкстоун и потер подбородок рукой, затем добавил иронично. — Ну, конечно, о ней, о ком же еще…  Но, видите ли, она вряд ли скоро будет в Даркхолте, у нас с нею негласный договор, можно и так сказать, никогда не появляться одновременно в одном и том же месте. В опере было исключение… общественные места не входят в этот список, — он сказал это словно нехотя, через силу.

Лизабет была поражена и тем, что он был с нею настолько откровенен, чтобы раскрыть свои семейные проблемы, и тем, что не жил с женой, как с женщиной. Ей вдруг вспомнилось, что он говорил в пещере, мол, давно не был с женщиной, тогда она ему не поверила, теперь же думала, что он, скорее всего, не совсем и солгал.

Девушка молчала, не зная, что сказать на данное высказывание, отчего-то чувствуя неловкость.

— Так что вы посоветуете, мисс Уэлсон? — он смотрел на девушку с каким-то серьезным ожиданием.

Ей вдруг показалось, что ее проверяют, и от ее ответа зависит дальнейшее отношение герцога к ней.

— Хм, может я и скажу не совсем то, что вы ожидаете услышать, но…, — Лизабет бросила на герцога испытывающий взгляд, — не думаю, что отправлять ребенка в возрасте леди Виоллы далеко от родного дома и людей, которых она любит, будет гуманно и правильно. Ее психика может очень тяжело перенести подобные перемены в образе ее жизни. Но решать все равно вам, ваша светлость.

Блэйкстоун вдруг слегка поморщился, словно официальное обращение звучало для него не слишком приятно.

— Мисс Уэлсон… Лизабет, — он неожиданно наклонился, и взял девушку за руку, которую та хотела отдернуть, но не решилась оскорбить мужчину таким жестом.

Он проникновенно продолжил:

— Лизабет, могу я обращаться к вам по имени, когда мы наедине?

— Не думаю, что это будет правильно, ваша светлость, — чопорно ответила Лизабет, все же пытавшись выдернуть свою руку.

Герцог нахмурился, упрямо поджав губы, но руку девушки выпустил.

— Я только хотел попросить вас не быть столь жестокой по отношению ко мне. Я не прошу о большем, только о праве обращаться к вам менее официально, не всегда конечно, чтобы не ставить вас в неловкое положение перед другими людьми. Меня кстати зовут Нортоном. Вы тоже можете звать меня по имени, Лизабет.

Просительный тон и лукавые искорки в глазах могли растопить любое ледяное сердечко. Девушка вполне отдавала себе отчет в том, что она тоже близка к тому, чтобы уступить в столь маленькой просьбе. Было только одно "но", не последуют ли за маленькими уступками большие, не даст ли она знать его светлости о своей сердечной слабости перед ним, если вдруг произнесет его имя вслух. "Нортон, — словно смакуя, повторяла она про себя его имя, — такое располагающее, обезоруживающее и нежное на слух. Нет, я не должна позволять ему переходить грани дозволенного, иначе я погибну".

Герцог внимательно следил за выражением лица девушки, на котором отражалась целая гамма чувств, начиная от удовольствия вместе с удивлением, затем настороженность и последнее — отрицание. Удивительная сила воли и самоконтроль отличали эту потрясающе красивую девушку, которая могла одним только взглядом или улыбкой сделать его своим рабом или слугой. Любая другая, не задумываясь и не терзаясь сомнениями, воспользовалась бы его слабостью и ситуацией, желая извлечь для себя огромное количество преимуществ и выгод, но не эта — гордая и в то же время наивная, отважная и дерзкая мисс Уэлсон.

Герцог резко поднялся, и прошел к окну, повернувшись к сидящей девушке спиной. Ее гордое молчание было ему ответом. Покачавшись на месте с пятки на носок и обратно, он снова заговорил:

— Спасибо за совет, мисс Уэлсон. Должен вам сказать, что и мистер Фримен говорил мне то же самое, почти слово в слово… Вы, случайно, не это обсуждали в библиотеке после званого обеда? — вопрос был задан равнодушным голосом, однако некая нотка напряженной агрессивности, заставила Лизабет ощутить волну ревности, идущую от мужчины.

— Нет, ваша светлость, — ответила Лизабет, вставая с места и собираясь откланяться. — Он мне объяснял, как можно бороться с приступами головной боли.

Блэйкстоун повернулся к ней лиц. Взгляд при этом был скорее сердитым, то ли от ее упрямого нежелания быть с ним откровенным, то ли от того, что она снова обратилась к нему в официальном тоне, не воспользовавшись любезно предоставленным правом быть более ближе к нему. Он видел, что девушка стремиться поскорее откланяться, но у него остались еще кое-какие невыясненные вопросы.

— Мисс Уэлсон, присядьте, я еще не окончил разговор, — он махнул рукой на кресло и прошел из стороны в сторону, явно не сомневаясь, что девушка так и сделает.

Лизабет на подсознательном уровне захотела воспротивиться.

— Ничего, я постою, — ответила она уверенно, и, обойдя вокруг кресла, облокотилась о его спинку.

Герцог вдруг горько рассмеялся.

— Вы неподражаемы…, — улыбка абсолютно преобразила его лицо, сделав его моложе и более мягким. — Я только хотел спросить, не желаете ли вы после ярмарке вместе с Виоллой и миссис Бигли совершить небольшую экскурсию в Рамсгейт? Это очень симпатичный портовый город, думаю, что он должен быть вам интересен не меньше, чем Виолле. И раз уж вы говорите, что девочка вам нравится, то ее присутствие не будет вам в тягость. Что скажете?

Лизабет была приятно удивлена прозвучавшим предложением, поэтому хотела тут же ответить согласием, как вдруг натолкнулась на его взгляд, который излучал нетерпеливое ожидание.

— Но с леди Виоллой может поехать мисс Торнтон, разве нет? — неуверенно спросила девушка и потерла кончик носа, который вдруг очень сильно зачесался.

— Нет, не может, — спокойно ответил герцог и, заметив непонимание на лице Лизабет, добавил, — она сразу после ярмарки сложит свои полномочия гувернантки и покинет замок.

"Что же послужило последним толчком для принятия подобного решения?" — спрашивала она себя, опустив взгляд на свои руки, которые поглаживали спинку кресла.

— Мисс Уэлсон, — голос мужчины вывел ее из задумчивости, — скажите, вам не было бы в тягость или неприятно позаниматься с моей дочерью пока не будет принята новая гувернантка?

Заметив, что девушка хочет что-то сказать, и, испугавшись, что сейчас прозвучит отказ, он быстро заговорил:

— Лизабет, поймите меня правильно — Виолла очень ранимый и привязчивый ребенок. Я ни за что не посмел бы навязывать вам ее общество, если бы не ранее сказанные вами слова, что она вам глубоко симпатична. А уж об ее отношении к вам, наверное, знает уже весь замок, потому как она всем уши прожужжала о вашей неотразимости и совершенстве, — улыбнувшись немного печально, как ей показалось, герцог продолжил. — Я понимаю, что моя просьба может быть воспринята, как некая самонадеянность после моего давешнего поведения, не соответствующего, как вы говорили, джентльмену. Но, тем не менее, действуя в интересах прежде всего Виоллы, а так же исходя из ее потребности в женском обществе, я готов рассмотреть и ваши условия, если таковые могут появиться.

Девушка вздохнула и поняла, что вряд ли откажет его светлости в этой просьбе, потому что она прекрасно понимала, какое может быть душевное состояние у девочки при отсутствии столь необходимого женского общества. Только одно "но" сильно тревожило Лизабет, о чем она и не преминула спросить напрямую.

— Ваша светлость, я с удовольствием позанимаюсь в юной леди…  но все же мне не понятно, почему ее мать, ее светлость, принимает столь малое участие в судьбе ребенка? Почему девочка никогда не произносит ее имени и не говорит о ней теплые слова?

Мускул на лице мужчины заметно дернулся. Сам герцог словно посерел лицом и хмуро уставился в камин. Через некоторое время молчания, Нортон взъерошил волосы рукой, и холодно произнес:

— Мисс Уэлсон, поверьте, есть тому причины… я бы вас очень просил никогда и ни при каких обстоятельствах не обсуждать ни со мною, ни с Виоллой, ни с кем бы то ни было эту тему.

Лизабет пожала плечами, словно говоря этим жестом, что ей все равно, однако в глубине души она была задета его резкость и замкнутостью.

— Прошу прощение, больше я не проявлю подобной неучтивости, — так же прохладно ответила девушка. — Могу я идти?

Он быстро подошел и внимательно посмотрел ей в глаза.

— Вы обиделись? — вдруг спросил он удивленно.

— Нет, отчего же, совсем нет, — проговорила девушка, отводя взгляд.

Герцог еще какое-то время рассматривал Лизабет, затем спросил:

— А если вы не обиделись, значит поедете завтра в Рамсгейт?

Она поняла, что мужчина загнал ее в словесную ловушку. "Ах, хитрый лис, — возмутилась она мысленно, — неужели он все это специально тут разыграл, что бы заставить меня согласиться на поездку? Каков, а? Ну, ладно, пока раунд за ним, а там поглядим еще".

— Ну, хорошо, — только и произнесла девушка вслух, — если позволит погода, обстоятельства и мое самочувствие, я поеду.

"Вот вам, Блэйкстоун, у меня всегда найдется уважительная отговорка, если вдруг что-то пойдет не так", — мстительно подумала девушка, и откланялась.

***

Перед сном Лизабет немного почитала книгу, взятую накануне из библиотеки замка. После, когда свечи были потушены, она собралась еще раз прокрутить в голове весь разговор с герцогом, как вдруг услышала посторонний шум со стороны стены, на которой висел индийский ковер. Поняв, что шум исходит от потайной двери, она испуганно охнула.

"Кто это может быть? Герцог?" — Это была первая мысль. — "Или убийца?" — Это была вторая мысль, которая заставила девушку соскочить с кровати, и, схватив тяжелый подсвечник с прикроватного столика, спрятаться за балдахином в изголовье кровати. В ту же секунду потайная дверь открылась, издав несколько протяжный стон, и в проеме двери появилась высокая фигура, закутанная в темный плащ, с горящим факелом в руке. Большая шляпа скрывала лицо вошедшего мужчину. А то, что это бы именно мужчина, стало ясно по его осанке и походке. Вставив горящий факел на место, нежданный визитер вошел в комнату. Дверь за ним закрылась.

Лизабет какое-то время следила за ним, пытаясь разглядеть то, как он подошел к кровати, озираясь по сторонам. Видимо, какое-то время он пытался привыкнуть к темноте, прислушиваясь к звукам вокруг себя. Нежданный гость стоял спиной к притаившейся девушке, и та, не мешкая, обрушила на его голову металлический подсвечник. Мужчина повалился на кровать, издав стон, и отключился. Лизабет уронила на пол канделябр и на какое-то мгновение словно окаменела, испугавшись, что убила человека. Нерешительно приблизившись, девушка попыталась его перевернуть на спину, и со второй попытки ей это удалось.

Лизабет подняла подсвечник, вставила на место свечу и зажгла ее. Поднеся свет к лицу мужчины, она вдруг пораженно уставилась на незнакомца. Это был не герцог, и вряд ли он мог бы быть убийцей. Лицо отличалось некой аристократической изысканностью и в тоже время силой воли, на что указывал мужественный подбородок и прямой нос с небольшой горбинкой. Из-под шляпы выпали темные волосы. Лизабет ощупала его голову и, не обнаружив следов крови, вздохнула с облегчением, видимо шляпа и густые волосы смягчили удар, да и стукнула она не в полную силу. Осознание того, что мужчина может вскоре очнуться, заставило девушку пошевелиться.

Сдернув с балдахина шнуры, она завязала ими руки и ноги незнакомца, прикрепив концы шнуров к столбикам кровати, чтобы тот не мог вскочить и наброситься на нее. Затем осмотрела с удовлетворением результаты своих трудов и устало присела на кровать. Запахнув плотнее полы халата, прислонилась спиной к кроватному столбику. Лизабет намеревалась дождаться пробуждения этого "любителя ночных вылазок в чужие спальни". Однако учитывая, что время уже было далеко за полночь, девушку вскоре сморил сон, заставив свернуться калачиком недалеко от связанного мужчины и погрузиться в царство Морфея.

Глава 17

Утро встретило Лизабет парочкой сюрпризов. Обнаружив себя на постели в неудобной позе, от которой халат распахнулся, представив обозрению тонкую ночную рубашку, потерла рукой ноющую шею, и вдруг заметила на другой стороне кровати связанного незнакомого мужчину, который так же удивленно взирал на нее, как и она на него. Затем его взгляд пробежался по девушке с ног до головы и обратно, задержавшись лишь на тех местах, где тело было оголено в большем количестве, чем полагалось видеть незнакомцу. Лизабет обратила внимание на то, как изменился его взгляд с иронично-заинтересованного на испуганный, словно увидел привидение.

— Вы кто? — первым произнес мужчина немного охрипшим голосом. — Э-э-э, кхе-кхе, — прокашлялся он, — это вы меня огрели по голове и связали?

Лизабет моргнула, затем резко запахнула на себе халат и вскочила с кровати, выставив перед собой правую руку с вытянутым указательным пальцем.

— Это вы кто такой? И что делаете в моей спальне? — требовательно заявила девушка, проигнорировав его вопрос.

Еще раз оглядев темноволосую красавицу с головы до ног, мужчина нахмурился и выпалил:

— Вы очень похожи… но в то же время явно не Дженевра, должен заметить.

Лизабет многозначительно хмыкнула.

— Вы не в том положении, сэр, чтобы задавать мне вопросы. Кто вы и зачем проникли в мою спальню, да еще и посреди ночи? Откуда вы знаете про тайный ход?

Вторгшийся в женские покои незнакомец молчал, внимательно вслушиваясь в смысл сказанных девушкой слов, из которых успел сделать вывод, что она новая хозяйка бывших комнат Дженевры, и тоже знает о тайном ходе. "Так кто же она, черт возьми, да к тому же при первом взгляде так напоминает несчастную Дженевру?" — Размышлял он, пытаясь незаметно ослабить веревки на запястьях.

— Я могу сейчас позвать слуг или его светлость, если вы будете и дальше упрямиться, — промолвила Лизабет вкрадчиво, заметив движение его рук, словно он пытался освободиться от веревок. — Ну, так как, звать мне герцога Блэйкстоуна или нет?

Молодой человек вскинул голову и более пристально посмотрел на нее. При этом желваки на его лице напряглись, губы упрямо сжались. Затем, словно решив что-то для себя, мужчина поник, тело расслабилось, взгляд потускнел.

— Не надо герцога, ничего хорошего из этой встречи не выйдет, по крайней мере сейчас, — тихо произнес он. — Я думал, что в апартаменты Дженевры после ее смерти никого не поселят, не знал, что они заняты… я хотел просто взять одну вещь из спальни и уйти, никем незамеченный.

— Вы — вор? — Воскликнула девушка, не веря и в тоже время отчего-то испытывая разочарование.

— Нет, — возмутился молодой человек, — разве я похож на вора?

Заметив скептический взгляд незнакомки, он быстро заговорил:

— Вы не поняли. Я только хотел взять то, что смогло бы мне помочь доказать обратное. Несколько лет назад меня обвинили в воровстве, а может и еще в чем похуже, — пробормотал он неуверенно, — по крайней мере, это должно было произойти, как мне кажется, ведь все улики показывали на меня, но … это не правда и я хочу доказать, что не виновен.

— Я ничего не поняла, — перебила его девушка, — кто обвинил, почему, какую вещь вы ищете, и в чем вы не виновны?

Незнакомец некоторое время смотрел в стену, затем повернул голову и сказал:

— Если вы скажете, мэм, кто вы и что делаете в этой комнате, то, возможно, я смогу довериться вам… и, может, вы развяжете меня, а то руки сильно затекли?

— Я всего лишь постоялица в замке, меня зовут леди Лизабет… . то есть мисс Лизабет Уэлсон, — чуть не проговорилась девушка, — а руки пока не развяжу, вдруг вы все-таки опасны…

Незнакомец был явно удивлен.

— Просто постоялица?… Хм, я уж подумал, что вы какая-то дальняя родственница, о которой я не знал, или, в крайнем случае, новая супруга его светлости, что было бы действительно странно, учитывая вашу схожесть с покойной сестрой герцога.

— Ну, что вы… у герцога есть супруга, ее зовут…

— Виктория… ее зовут Виктория, известная как "мраморная Дева", такая прекрасная и холодная снаружи, и такая порочная, расчетливая, злобная мегера изнутри, — завершил за нее мужчина с ненавистью, которую можно испытывать только к злейшем врагу.

Лизабет была сильно озадачена и смущена, оказавшись свидетельницей подобных высказываний от незнакомого мужчины в отношении ее потенциальной соперницей.

— Вы ненавидите ее светлость? Почему? — Прямо спросила девушка.

Она хотела было подойди к нему и развязать веревки, но чувство осторожности пересилило ее христианские стремления.

— Мисс Уэлсон, развяжите меня, — снова попросил незнакомец, и, дернув плечами, глухо добавил, — я не терплю, когда меня лишают свободы передвижения, …  вижу, что вы не враг мне и не связаны какими-либо семейными узами с его светлостью, вам нечего меня опасаться.

— Сначала скажите, как вас зовут и кем вы приходитесь семье герцога Блэйкстоуна, раз свободно разгуливаете по тайным замковым ходам? — Требовательно произнесла девушка, подойдя ближе и скрестив руки на груди.

— Ну, хорошо, боюсь, что если вы начнете расспрашивать обо мне Блэйкстоуна, будет только хуже… я его младший брат.

— Младший брат? — Поразилась девушка. — Но я о вас ни разу не слышала, сколько живу в Даркхолте.

— Значит, на то есть причины. Не думаю, что его светлость вообще когда-нибудь стал бы распространяться обо мне, учитывая обстоятельства семилетней давности. Позвольте представиться, Лорд Вильям Стил, собственной персоной, блудный брат его светлости, — мужчина наклонил голову и резко поднял ее, отчего черная прядь челки эффектно откинулась со лба назад.

Развязывая руки мужчине, Лизабет обратила внимание на затянувшиеся шрамы на его запястьях, которые могли бы быть оставлены кандалами, затем отступила в сторону от него. Лорд Стил вдруг довольно резво вскочил на ноги и стал разминать мышцы, прохаживаясь из стороны в сторону, поднял упавшую шляпу и водрузил ее на голову. Затем, словно вспомнив о присутствующей в комнате девушке, он повернулся к ней, при этом стянув шляпу и оставив ее в руках.

— Вы поразительно красивы, мисс Уэлсон, — галантно поклонившись, произнес Лорд Стил, — и, должен заметить, что персиковый цвет вашего халата вам чертовски идет.

Лизабет нахмурилась, вдруг уловив в его глазах смешинки. "Он еще смеет издеваться, что я неподобающе одета для того, что бы быть ему представленной".

— Ну, знаете ли, — возмущенно фыркнула девушка, — вы и наглец… врываетесь среди ночи в спальню честной леди, так еще и дерзите!

Лорд Стил выставил руки перед собой в примирительном жесте.

— Не сердитесь, я только хотел сделать комплимент. Дженевре отчего-то этот цвет совершенно не шел. Да и цвет глаз у нее был совершенно обычный — карий. Еще раз прошу прощение, но мне правда нужно уже быть в другом месте, — витиевато поклонившись, молодой мужчина уже было направился к потайной двери.

В этот момент Лизабет поняла, что ее провели, и мужчина сейчас исчезнет, унеся с собой все тайны, в которые пообещал посвятить ее, если она его развяжет.

— Вы не можете вот так уйти, милорд! — воскликнула девушка, возмущенно всплеснув руками.

— Почему? — удивился тот, затем улыбнулся и, подняв иронично черную бровь, добавил. — Ну, разве что вы хотите подарить мне поцелуй на прощание?

— Еще чего?! Вы… вы просто наглец, — девушка готова была возмущена до предела.

— Вы повторяетесь, мисс Уэлсон, — он подошел поближе, ступая тихо и мягко, как черная пантера.

— Да вы ничем не отличаетесь от своего старшего брата, — высказалась она, презрительно скривив губы, — но знайте, что если вы уйдете и не ответите на мои вопросы, я расскажу его светлости о том, что вы вторглись в мою спальню сегодня ночью. А главное, для чего вы это сделали…  Думаю, ему будет очень интересно об этом узнать, тогда вы никогда не найдете то, что ищете, милорд.

Мужчина застыл на месте, его мысли сменили свое направление, так же как взгляд его карих глаз переместился с ее губ на ее фиалковые глаза, сердито смотревшие на него. Он склонил голову набок и дернул пару раз правой рукой мочку правого уха, что говорило о его неуверенности.

— Вы можете быть серьезным противником, мисс, если того захотите, — наконец произнес он медленно. — Хорошо, я удовлетворю ваше любопытство. Только не понимаю, зачем вам нужно знать тайны чужого семейства, если только вы не имеете виды на Нортона, — заметив на лице леди смущение вперемешку со слишком ярым отрицанием, понимающе хмыкнул и продолжил, — это ваше дело…  Хотя, вряд ли вам что-нибудь светит в этом направлении, если я все правильно понимаю. Его светлость слишком щепетилен в вопросах чести и соблюдения всех формальностей, если вы только не согласны собирать жалкие крохи с чужого стола…

— Довольно, вы перегибаете палку, милорд. Все ваши умозаключения смехотворны и беспочвенны. Я бы хотела только знать, что вы ищете и для чего, не навредит ли эта вещь его светлости и его дочери, леди Виолле Стил? — Возразила Лизабет холодно.

— Его дочери? Виолла его дочь? — Мужчина стал серьезнее, затем пройдясь из стороны в сторону, он пробормотал себе под нос. — Значит вот как… не знал, что он может так далеко зайти в своем упрямстве… несгибаемый болван.

— Что вы хотите этим сказать? — Спросила Лизабет, она поняла, что брат его светлости знает много семейных тайн.

Только одно тревожило девушку, это ее излишнее любопытство, которое было просто губительным для нее. "Зачем, — спрашивала она себя, — мне знать столько о герцоге, его семье, не лучше ли закрыть на все глаза, прекратить копаться в чужих тайнах и уехать из замка как можно скорее, пока я не погрязла в их семейных проблемах с головой. Отчего мне не безразлично, что происходит в жизни Нортона, ох… я назвала его по имени, это дурной знак".

Она вдруг вспомнила, что сегодня день ярмарки, а ведь нужно было еще успеть принять утренний туалет, одеться, позавтракать, да и Люси могла в любую минуту войти в ее спальню и застать у нее совершенно постороннего мужчину, что само по себе было бы катастрофой.

— Мисс Уэлсон, могу я вам довериться, и попросить вас помочь мне в одном благородном деле? — Проникновенный мужской голос вернул ее к действительности.

— Не уверена, что горю желанием в чем-либо помогать вам, милорд… не лучше ли вам обратиться за помощью к своему брату? — Ответила девушка, кляня себя за проявленное ранее желание выпытать у него как можно больше информации.

Теперь же она стремилась выпроводить его и как можно скорее, пока ее не втянули в какую-нибудь авантюру. Мужчина на какой-то момент задумался, затем произнес, старательно подбирая слова:

— Мисс Уэлсон, предлагаю заключить сделку: я не стану вторгаться в ваши апартаменты через тайный ход, а вы не скажете его светлости, что видели меня здесь. И, учитывая, что мне закрыт путь в вашу спальню, — хмыкнув, он уточнил, — то есть я хотел сказать в эти комнаты, вы поищете небольшую книжицу, которая спрятана в одном из тайников в этой спальне, договорились?

Лизабет задумалась, разглядывая этого искателя приключений. Бесспорно, все представители семейства его светлости обладали незаурядной внешностью. Лорд Стил не был исключением с его черными длинными волосами, небрежно спадающими по плечам и спине на уровне лопаток, что придавала ему какой-то необузданный, первобытный вид. Многодневная щетина на лице и усталые карие глаза с густыми бровями немного портили впечатление о нем, как об искателе приключений, и только обворожительная улыбка меняла весь мрачный облик на ироничный, несколько омолаживая его. В данный момент его лицо выражало сосредоточенность, брови были насуплены, в глазах же прыгали бесенята. Лизабет отчего-то показалось, что он знает наверняка об ее готовности ответить согласием и неуемном женском любопытстве.

— Что это за книжица? Как она выглядит и что в ней написано? — Резковато спросила девушка, потерев рукой подбородок.

— Хм, так вы согласны? — Решил уточнить мужчина, улыбнувшись открыто.

— Я еще не уверена.

Лизабет пожала плечами и прошла к двери, ведущей из ее спальни в другие комнаты. Она прислонилась ухом к двери и прислушалась.

— Отвечайте быстрее, там ходит моя горничная, она может войти в любую минуту, а мне бы не хотелось, чтобы она вас здесь застала, — поторопила девушка молодого лорда.

— Хорошо, это дневник мисс Дженевры Стил, кожаный, небольшого размера, коричневого цвета… только прошу вас, ни в коем случае не читайте его, прежде чем я сам не просмотрю, это ради вашей же безопасности, — строго произнес он и нажал на пусковой механизм в полу.

Дверь, прикрытая толстым ковром, с небольшим шумом отъехала в сторону. Откинув ковер рукой, молодой лорд повернулся к девушке. Окинув ее изучающим взглядом, желая запомнить ее образ, мужчина сказал на прощание:

— Вы сможете передать мне дневник через неделю, я уведомлю вас о месте и времени встречи. Прошу вас быть без сопровождения и если вас, мисс Уэлсон, все еще будут интересовать ответы на ваши вопросы, вы их получите. Обещаю вам…  и постарайтесь за это время не увлечься слишком сильно Блэйкстоуном, я был бы очень опечален этим фактом. До встречи, фея с аметистовым взором.

После того как за мужчиной закрылась дверь, девушка устало опустилась на кровать, испытывая нервное перенапряжение. Прикрыв глаза рукой, она мысленно поздравила себя с еще одной неприятностью, в которую умудрилась попасть по воле рока или собственного невезения. Как можно было довериться этому человеку, а вдруг никакого брата у герцога нет и не было. Следовало сдать таинственного ночного визитера на руки его светлости. Решив выяснить правду об этом молодом человека, а так же его возможном родстве с Блэйкстоуном, Лизабет позвала Люси для приготовления к ярмарке.

***

В городок на ярмарку Лизабет прибыла в компании миссис Бигли, мисс Торнтон, мисс Виоллы, которая была очень возбуждена более остальных из-за предстоящих развлечений. Герцог Блэйкстоун впервые за последние семь лет удостоил своим вниманием данное мероприятие, следуя на своем коне за ландо, в котором ехали дамы.

Осень постепенно вступала в свои права, покрывая землю разноцветным покрывалом из листьев. Легкий ветерок и нежный бриз, веющие со стороны моря, ласково обнимали, нежно прикасались и заигрывали с путницами, которые совершали приятную поездку в открытом ландо. Фруктовые сады и плантации хмеля, как во всем графств Кент, так и на землях герцога Блэйкстоуна, порадовали арендаторов и владельцев земель хорошим урожаем, который должен был составить действительно достойную конкуренцию колониальным продуктам на большом количестве английских рынков и ярмарках, в том числе и на ярмарке в Стоур-бридже. Говорят, что на территории знаменитой ярмарки в Стоур-бридже, которую англичане сравнивали с Лейпцигской, возвышался целый временный город со своей особой администрацией, полицией и судом.

Однако нельзя было сказать, что ярмарка городка N была хуже. На ней тоже можно было видеть суконщиков из Лидса и Норвича рядом с торговцами полотном из Нижней Шотландии, ножовщиков Шеффилда рядом с гвоздарями Бирмингема, а разъездные торговцы продавали шерстяные и бумажные материи, при этом скупая перья и солод.

Попечительский совет городка, в который входили высокородные горожане и одни из первых людей местной власти, позаботился о том, чтобы на ежегодной городской ярмарке можно было видеть предметы роскоши и колониальные продукты, которые привозились торговцами и деловыми людьми из Лондона, Бристоля и Ливерпуля. Таким образом, ярмарка эта служила поводом для обмена продуктами, в котором принимала участие почти вся Англия.

Не прислушиваясь к разговору попутчиц, Лизабет всем своим существом ощущала присутствие его светлости, который был великолепен на своем черном, как вороное крыло, коне. Одет мужчина был в верховую одежду черного цвета, высокие кожаные сапоги, редингтон того же цвета и высокая шляпа выгодно дополняли и подчеркивали его мужественность. И, как это ни странно, его сумрачный наряд идеально подходил к ее платью траурно — черного цвета из атласной ткани, отделанному черным кружевом на корсете и в складках юбки, и такого же оттенка твидовой накидке и фетровой шляпке с вуалью, откинутой назад.

Девушке казалось, что всю дорогу герцог прожигал ее спину взглядом. Однако в те моменты, когда дорога изгибалась, а всадник оказывался в поле ее зрения, Лизабет понимала, что ее воображение играет с нею злую шутку, так как мужчина был занят только дорогой или смотрел перед собой.

Дух празднества и веселья встретил путников уже при въезде в городок. По округе разносилась задорная музыка, арка над въездом была украшена разноцветными лентами, фигурками из соломы и свисающими гирляндами из цветной бумаги. Проехав по мощенной булыжниками дороге, ведущей к центральной площади городка, ландо остановилось у импровизированного ограждения. Дамы пытались разглядеть все вокруг себя, не спеша сойти на землю. Лизабет же исподтишка любовалась гарцующим всадником, который похлопывая коня по шее, что-то шептал успокаивающе, затем легко спрыгнул с присмиревшего коня и направился к ним.

Поочередно подав руку сначала своей дочери, леди Виолле, затем миссис Бигли, и даже мисс Торнтон, отчего та густо покраснела. Однако встретившись с холодным, надменным взглядом хозяина, побледнела и довольно неуклюже выбралась из коляски. Когда наступила очередь Лизабет, девушка подобрала подол платья, из-под которого показалась узкая ступня, обутая в полусапожки на небольшом каблуке, и лодыжка, затянутая в чулок цвета слоновой кости, она строго посмотрела в глаза герцога, заметив интерес мужчины к открывшемуся виду ее стройной ножки. Тот в свою очередь иронично поднял бровь и галантно предложил руку, произнеся:

— Вот моя рука, мисс Уэлсон, она готова вас поймать, если вдруг представится такой случай, — зная, что его не видят остальные дамы, Блэйкстоун ухмыльнулся словно искуситель, — ну же, леди, моя рука не укусит вас, смелее.

Девушка слегка передернула плечами и решительно приняла его руку, затянутую в кожаную перчатку. Спускаясь, она почувствовала крепкое мужское пожатие, словно заявляющее на нее права. Лизабет недовольно посмотрела на мужчину, но встретила очень внимательный взгляд карих глаз, которые благодаря солнечным лучам приобрели янтарный оттенок, а весь облик мужчины выражал почтение и напускное равнодушие. Опустив руку девушки, герцог жестом предложил следовать перед ним, приглашая примкнуть к женскому обществу, уже спешащему к ярмарочным шатрам и повозкам торговцев.

— Ах, мои картины, я забыла их в ландо, — вдруг спохватилась девушка и, резко повернувшись, уткнулась носом в жесткую грудь Блэйкстоуна.

Тот тут же приобнял ее, затем осторожно отстранил девушку в сторону. Повернувшись к кучеру, повелел принести картины к шатру попечительского совета.

— Не беспокойтесь, Лизабет, — произнес герцог тихо. — О'Мали сделает все как велено, можете спокойно развлекаться. Прошу, — он предложил руку, согнутую в локте.

Лизабет отрицательно покачала головой и пошла рядом, не приняв предложенную руку, глядя по сторонам. Блэйкстоун хмыкнул, удивляясь твердости молодой леди. Возможно, он слишком привык, что все встречаемые им дамы и девушки просто падали перед ним ниц, желая привлечь к себе его сиятельное внимание. При этом они ухитрялись на всех балах и вечерах попадать в самые нелепые ситуации в надежде, что герцог придет на помощь и проявит свою благосклонность. В какие-то моменты ему начинало казаться, что мисс Уэлсон не ставит титул выше его личности и не позволяет себе раболепствовать или заискивать перед ним. И такое поведение не могло ни вызвать жгучее любопытство и некое подозрение со стороны мужчины, а не относится ли девушка к титулованным особам. Ведь собственное положение в обществе могло выработать в ней некий иммунитет к титулам и их носителям.

В размышлениях герцог следовал за женской компанией, прерываясь изредка на разговор с дочерью, сновавшей вокруг него и мисс Уэлсон. Девочка то подбегала к отцу, то увлекала Лизабет за собой к очередному прилавку или обозу с товарами. Восторженно хлопая в ладоши, когда герцог одобрительно кивал на очередную покупку и оплачивал ее. Присоединившийся вскоре кучер, следующий за ними чуть в стороне, тут же подходил к торговцам, чтобы получить выбранную леди Виоллой покупку и отнести ее позже в ландо. Миссис Бигли пошла в сторону шатра попечительского совета, намереваясь поздороваться и узнать последние новости. С кислым выражением лица глядя на пару в черном, мисс Торнтон решила затеряться в толпе и поискать доктора, дабы посетовать ему на свою судьбу. Она испытывала некую надежду, что мистер Фримен решит приютить ее у себя в клинике, а еще лучше в своем милом коттедже, если уж не в качестве законной супруги, то в качестве экономки. К тому же мисс Торнтон винила во всех своих бедах мисс Уэлсон и считала своим долгом открыть глаза местным матронам на "эту выскочку и задаваку, которая, не считаясь с правилами приличия и этикета, проживает в одном замке с его владельцем без компаньонки".

Лизабет все время прислушивалась к ритмам музыки, рождаемой виолончелью, скрипкой и волынкой, успевая при этом разглядывать товары и подмечать те, которые следовало бы приобрести. Увлекшись, девушка не сразу заметила, что осталась только в компании леди Виоллы и его светлости. Смутившись, она хотела было также затеряться в толпе. Однако любые попытки в этом направлении были безжалостно пресечены, когда за правую руку ее ухватила девочка, весело подпрыгивающая при ходьбе, отчего ее милые кудряшки смешно подпрыгивали ей в такт, а другой рукой завладел герцог, крепко прижав ее кисть к своему локтю.

Со стороны могло показаться, что по ярмарке вышагивает семейная чета с ребенком, — эта мысль не давала Лизабет покоя, заставляя нервничать и бросать недовольные взгляды на лицо Блэйкстоуна, которое, однако, не выражало подобных эмоций, а, напротив, выглядело весьма довольным. Его губы были изогнуты в некой ухмылке, а взгляды, которые он бросал в толпу снующих людей, словно предупреждали не приближаться, ибо он готов отразить любой, косо брошенный в их сторону, взгляд, любое слово осуждения.

Толпа расступалась, кто-то кланялся, признав в фигуре в черном его светлость, кто-то, разинув рот, смотрел на них, поражаясь мрачности одеяний, кто-то просто сторонился, не выражая никаких эмоций. Вдруг сквозь толпу к ним пробилась делегация от попечительского совета, возглавляемая миссис Таккер и мистером Таккером, следом шла миссис Бигли. Лизабет наконец-то смогла освободиться от мужской хватки и, увлекаемая леди Виоллой к прилавку с красками и холстами, с радостью ретировалась, дабы не встречаться в настоящий момент с благочестивой четой. Общаясь с девочкой и объясняя ей, какие кисти можно использовать при работе с холстом, она повернулась спиной к толпе людей. Вдруг справа боковым зрением она заметила мужской силуэт и, думая, что это герцог, решила его проигнорировать. Однако голос, который раздался совсем рядом, заставил ее обернуться.

— Мисс Уэлсон, рад вас видеть на ярмарке. Вы все еще недовольны мною?

Искренне улыбнувшись в ответ, девушка подала руку для приветствия.

— Здравствуйте, мистер Фримен, — воскликнула она, — ну, что вы, как можно…  право слово, это я должна просить у вас прощения, а не вы. Я тоже рада вас видеть, ведь вы больше не появляетесь в замке…  надеюсь не моя вспыльчивость тому виной?

Он смешно сморщил лоб, словно пытаясь вспомнить, о чем говорит девушка, но потерпев неудачу, смиренно прикоснулся губами к протянутой женской руке.

— Мисс Уэлсон, давайте забудем, — примирительно ответил он, опуская ее руку.

— Ну-с, юная леди, — произнес он, обращаясь к девочке, которая с любопытством прислушивалась к разговору взрослых, — как я погляжу, вы превосходно выглядите сегодня, да и самочувствие у вас замечательное, не правда ли?

— Да, доктор, а все благодаря папе и мисс Уэлсон, ведь папочка взял меня с собой на ярмарку, а здесь так интересно, а мисс Уэлсон теперь будет со мною заниматься вместо этой противной мисс Торнтон, — защебетала девочка, введя в краску Лизабет своим неосторожным язычком.

Мистер Фримен немного нахмурился, посмотрел на девушку более внимательно. Заметив ее смущение, покашлял в кулак.

— Мистер Фримен, леди Виолла не совсем верно высказалась, — пыталась оправдаться девушка, — я только взялась помочь в ее обучении на время поиска новой гувернантки, так как его светлость передумал отправлять дочь в пансионат… а мисс Торнтон покидает свой пост.

— Вот как? — удивился доктор, начав оглядываться по сторонам. — Именно поэтому ее и нет в вашей компании?

— О, нет-нет, она тоже где-то здесь, — возразила Лизабет и вдруг замолчала, так как к ним подошел герцог в сопровождении четы Таккеров и миссис Бигли.

Все поздоровались между собой в учтивой форме, миссис Таккер поблагодарила Лизабет за те картины, которые она привезла с собой, выразив уверенность, что они принесут несколько шиллингов, которые так необходимы детям-сиротам из приюта. Мистер Таккер высказал очередную мысль о христианском смирении и благочестии, которые являются верными спутниками добрых и богоугодных дел, одобрительно отозвался о траурном наряде мисс Уэлсон, что говорит о ее дочерней любви и следовании старым традициям.

Герцог отчего-то не особо был рад видеть доктора, как показалось Лизабет, словно между ними произошла некая размолвка, а уж когда мистер Фримен предложил ей руку, согнутую в локте, она уловила тень раздражения и зарождающегося гнева на красивом лице его светлости. Снова следуя чувству противоречия, которое вызывал в ней герцог, девушка приняла предложение доктора следовать рядом с ним. Блэйкстоун сердито поджал губы. Не смотря на свирепый вид его светлости и взгляд, извергавший янтарные молнии в другого мужчину, покусившегося на внимание мисс Уэлсон, Джонатан не испытывал робости или страха. Подобная реакция герцога вызвала лишь легкую усмешку и понимание.

— Мисс Уэлсон, позвольте вас проводить к одному интересному шатру, — заговорил доктор, уводя девушку в сторону от его светлости. — Там сегодня дает сеансы предвидения некая прорицательница Шарейна, уверяю, вам будет это интересно.

Следуя за мистером Фрименом, Лизабет послала улыбку девочке и бросила настороженный взгляд на ее отца, который сдвинувшись с места вслед за ними, постукивал хлыстом по голенищу высокого сапога. Миссис Бигли, взяв леди Виоллу за руку, пошла позади его светлости, отметив про себя его странное настроение и бросаемые им грозные взгляды в сторону мистера Фримена и мисс Уэлсон. Решив понаблюдать за участниками надвигающейся грозы, дабы понять, что происходит и насколько это серьезно, экономка ускорила шаг.

Глава 18

Вся компания прошествовала вслед за его светлостью к шатру гадалки Шарейны. Кинув взгляд на толпу любопытных, которые стояли возле входа, девушка обратила внимание на то, как все вдруг расступились перед свитой герцога, мужчины поснимали шляпы, а женщины сделали легкие книксены. Блэйкстоун с легким сарказмом уступил Лизабет право первой посетить прорицательницу, демонстративно игнорируя мистера Фримена. Девушка смело шагнула вперед, подняв тяжелый полог шатра, желая избавиться от гнетущего ощущения тревоги. Она не понимала, что происходит между двумя мужчинами, которые раньше были хорошими друзьями, и боялась предположить, что в их размолвке не обошлось без ее участия. Внутри шатра царил полумрак, удушающий запах благовоний заставил поморщиться. В центре стоял круглый стол, застеленный бархатной скатертью синего цвета. За столом сидела старая цыганка в ярком наряде, состоящем из блузки с длинными рукавами и широкой юбки. Тяжелые монисты свисали на груди, позвякивая при каждом движении и отбрасывая яркие лучики света. На голове в совершенно пиратском стиле был повязан цветастый платок, из-под которого выглядывали аккуратно уложенные седые волосы.

Цыганка цепким взглядом следила за Лизабет, с тем же вниманием и каким-то острым любопытством разглядывая девушку, что делала в свою очередь и посетительница. Улыбнувшись одним уголком рта, Шарейна указала вошедшей гостье на стул напротив себя. Лизабет перевела неуверенный взгляд на стол, на котором размещались хрустальный шар, карты и большой канделябр с шестью горящими свечами.

— Что ты хочешь узнать для себя у Шарейны, красавица? — вдруг спросила женщина глубоким грудным голосом с цыганским акцентом.

Девушка нерешительно присела на предложенный стул и посмотрела на говорившую женщину.

— Честно говоря, ничего конкретного, — ответила девушка, положив сцепленные в замок руки на стол.

— Дай мне свои руки, — произнесла цыганка, и цепко ухватилась за девушку.

Та немного вздрогнула, когда холодные, как лед, руки цыганки схватили ее за запястья и развернули ладошками вверх. Шарейна некоторое время внимательно изучала линии рук, затем глубокомысленно выдала:

— Ай, красавица, ждет тебя большая любовь и жизнь счастливая и долгая, скоро выйдешь замуж за мужчину с положением в обществе, но … хм, странно, есть и какие-то препятствия, которые тебе удастся преодолеть… великое горе постигло тебя, но ты выстоишь…

Лизабет не стала дальше слушать, а прервала цыганку, выдернув свои руки из ее. Подобные гадания она всегда воспринимала как шарлатанство чистой воды. Любая цыганка за пару пенсов нагадает незамужней леди скорое замужество, тем более, если нагадать еще и богатого жениха, так может доверчивая леди доплатит еще пару пенсов, а уж то, что горе постигло ее, то и любой зрячий может догадаться. Какая молодая леди в здравом уме без соответствующей причины будет носить во время ярмарки траурные одежды.

— Не веришь мне, красавица, — заключила Шарейна, поцокав языком, затем снова взяла руки девушки в свои и, крепко сжав их, закатила глаза, начав раскачиваться из стороны в сторону.

Бормотание на цыганском с некоторыми нотками завывания полились из уст цыганки. Лизабет почувствовала, как от кистей до плеч пробежал холодок, руки налились, словно свинцом, и стали немного неметь. Шарейна неожиданно перестала раскачиваться и запрокинула назад голову. Отчего-то возникло ощущение, что воздух разрядился и заморозился. Легкий ветерок пронесся по шатру, затушив несколько свечей в канделябре на столе. Затем замогильным голосом цыганка произнесла фразу, которая повергла девушку в состояние сильного удивления:

— Наконец-то я могу пообщаться с тобой, Лизабет.

Девушка моргнула, закрыла рот, который до этого непроизвольно приоткрылся, и слегка кашлянула.

— Кто со мною говорит? Шарейна? — неуверенно спросила Лизабет.

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Кто ты? — переспросила девушка и вздрогнула, так как цыганка дернулась, ее голова упала на грудь.

— Я дух…

— Чей дух? — не поняла девушка.

— Бесплотный дух, в миру я звалась Дженеврой…

Голос то завывал, то становился тише, однако Лизабет начала думать, что ее разыгрывают.

— Почему ты хотела со мною пообщаться? — спросила девушка.

Цыганка некоторое время молчала, затем прерывающимся шепотом произнесла:

— Я привела тебя в замок… ему грозит смертельная опасность… спаси его… не покидай его… защити…

— Кого? — Задав этот вопрос, Лизабет подумала, что если это розыгрыш, то весьма неудачный. Нельзя шутить с чужими жизнями.

— Нортон… он в опасности… только любовь … спасет… волк и змея близко… берегись их… ты тоже в опасности…

Цыганка вдруг еще раз дернулась, и затихла. Голова ее была опущена на грудь, поэтому девушка не видела ее лица и не могла сказать определенно, что та спит. Всхрапнув, Шарейна подняла голову и недоуменно посмотрела на девушку.

— Гм, — прочистила горло старая женщина, затем отдернула свои руки от посетительницы, и с подозрением уставилась на нее.

— Ну что, красавица, может на картах разложить? — хрипло спросила цыганка, взяв в руки старую колоду карт и начав тасовать ее, как ни в чем не бывало.

Лизабет не верила своим глазам. Цыганка словно и не общалась с нею в качестве духа, хотя взгляд и метал в ее сторону какие-то недовольные молнии. "Такое ощущение, словно она и не помнит того, что только что мне говорила… "

— Шарейна, а вы умеете общаться с духами? — решилась спросить Лизабет, вглядываясь в лицо старой женщины.

Та, казалось, была смущена или расстроена.

— Ох, простите, а что, я сейчас отколола какой-то номер?

Девушка нахмурилась.

— Вы не помните?

— Боюсь, что нет…, — у цыганки вдруг пропал акцент, она заговорила на чистом корнуэльском, — юная леди, иногда у меня случаются некоторые провалы, потом люди говорят, что общались посредством меня с духами своих умерших родственников, но я никогда не могу вспомнить, о чем именно. Только очень прошу, никому не рассказывайте об этом, а то меня точно предадут анафеме… да и дохода лишат…

Лизабет встала из-за стола, желая как можно быстрее покинуть эту странную женщину. Положив на стол несколько пенсов, она поинтересовалась запасным выходом из шатра. Не было никакого желания сейчас видеть кого-либо из тех, кто ждал ее с той стороны полога. Цыганка, вернув своему голосу подходящий акцент, указала за ширму, сказав, что многие после сеансов желают побыть в одиночестве.

Девушка тихо выскользнула на свет, прищурилась и осмотрелась. Кругом ходили люди, пробегали гомонящие дети, бойко шла торговля. Не увидев знакомых лиц, Лизабет вздохнула с облегчением и пошла прочь от шатра Шарейны. Спросив первого встречного, где располагается почта, она пошла в указанном направлении.

Блэйкстоун вышагивал возле шатра из стороны в стороны, изредка поглядывая то на дочь, которая резвилась рядом с двумя девочками ее возраста, одетыми как маленькие леди, то бросая напряженные взгляды на доктора, который привалился к столбу рядом с шатром. В мыслях герцог позволял называть девушку своей, при этом понимал, что наяву это сделать будет намного труднее, чем ему представлялось несколько дней назад. Он стал замечать, что мысли о Лизабет напрочь вытесняют все остальные, о Виолле, о замке, о плантациях… да что там говорить, герцог просто боялся признаться себе, что сердце его находится под серьезной угрозой.

Глянув на часы, прикрепленные золотой цепочкой к внутренней части пиджака, мужчина недовольно нахмурился. Девушка отсутствовала уже почти полчаса. Что можно делать в этом шатре столько времени? Решительным шагом он прошел к шатру и одним только взглядом заставил остаться на месте остальных из сопровождающих его, особенно Джонатана. Тот пожал плечами, и отвернулся.

Войдя в шатер, герцог недовольно сморщился от дурманящего запаха. В центре шатра за столом сидела старая цыганка и в каком-то трансе смотрела в хрустальный шар. Лизабет нигде не было видно, что его насторожило и вызвало беспокойство.

— Где леди, которая тут была до меня? — резко спросил Блэйкстоун, мрачно возвышаясь над старой женщиной.

Та вздрогнула от неожиданности, вероятно, она и не заметила, как кто-то вошел в ее шатер, пытаясь найти ответы на свои вопросы в хрустальном шаре. Она подняла на говорившего слегка замутненные глаза и произнесла равнодушным голосом:

— Она вышла.

— Куда? Когда? Я бы заметил, — ответ герцогу не понравился, так как казался нелогичным.

— Там за ширмой есть еще выход, она ушла минут двадцать назад, — цыганка показала себе за спину и устало прикрыла глаза.

Блэйкстоун на прощание послал гневный взгляд в сторону цыганки и прошел за ширму. За ней обнаружился еще один полог, через который он попал на улицу по другую сторону от главного входа в шатер. Пробежавшись взглядом по толпе людей, снующих в разные стороны, он нахмурился и недовольно пробурчал о женщинах в целом, не забыв помянуть одну известную особу, которая отличалась непредсказуемостью и болезненной независимостью. Чертыхнувшись про себя, он стал размышлять, куда могла уйти Лизабет и почему она не вернулась в их компанию.

Лизабет тем временем посетила почту, которая располагалась недалеко от площади, на которой раскинулась ярмарка, и передала почтальону письма для тетушки из России и для мистера Керби. Затем приобрела за несколько пенсов пару газет и вдруг увидела объявление, висящее над конторкой почтальона, в котором сообщалось о сдаче внаем небольшого уютного коттеджа в одной мили от городка N., с садом и небольшой конюшней на пару лошадей. При этом из прислуги числились приходящая кухарка и садовник. Лизабет переписала координаты управляющего, который был указан в объявлении, решив связаться с ним и выяснить все условия найма и сроки. Не то, чтобы она собиралась срочно уезжать из Даркхолта, но решила иметь для себя запасной вариант. Кроме того, девушка не могла с уверенностью сказать, что сможет и дальше жить в одном доме с герцогом. Ее все больше пугала та искра страсти, которая просыпалась в ней от одного только присутствия Блэйкстоуна, а уж на его выдержку и благоразумие она вообще не надеялась. Этот мужчина давно дал ей понять, что видит ее в роли своей любовницы без всяких угрызений мужской совести.

Выйдя из здания почты, девушка размышляла куда податься, как вдруг увидела знакомое лицо, промелькнувшее в толпе. Герцог разыскивал скорее всего ее, при этом его лицо пылало еле сдерживаемым гневом. Лизабет поняла, что обнаружена, и постаралась взять себя в руки. Когда мужчина подошел к ней поближе, то его высокая и крепкая фигура закрыла собой весь обзор ярмарочного балагана.

— Ну, дорогая моя леди, и куда же вы запропастились? — Грозно произнес Блэйкстоун, недовольный той радостью вперемешку с гневом, затопившие его при взгляде на строгую красавицу, которая стояла с таким неприступным видом, словно готова держать долгую осаду.

— Во-первых, ваша светлость, я вам не дорогая, а во-вторых, не жена, чтобы отчитываться, куда и зачем я направляюсь.

Герцог весь подобрался, как пантера перед прыжком, во взгляде промелькнули искорки восхищения.

— Но, вы, милая моя Лизабет, правда мне дороги, я волновался за вас… как вы могли бросить всех нас в неизвестности, моя дочь даже решила, что цыганка вас превратила в птичку и вы улетели. Ай-яй-яй, как не стыдно, — с легкой иронией пожурил он девушку, заметив, как на ее очаровательных щечках вспыхнул румянец от его слов.

Фиалковые глазки стали метать в него молнии, желая испепелить.

— Вы ведете себя глупо, ваша светлость, — воскликнула девушка, — сколько можно вам говорить прямым текстом, между нами не может быть никаких отношений, следовательно, вы не вправе называть меня ни своей, ни дорогой, ни как либо еще в этом же роде.

Герцог заметил, что вокруг них стали собираться любопытные прохожие, тогда он крепко схватил девушку за локоть и повел за собой. Пока мужчина насильно вел девушку под руку, она пыталась стойко игнорировать столь дерзкий и собственнический выпад. Однако, то место, куда Блэйкстоун привел ее, а именно за здание почты, где не было ни одного постороннего человека, вызвало некоторое опасение.

— Зачем вы меня сюда привели? — взволнованно спросила Лизабет, пытаясь освободиться от его хватки.

Однако вместо ответа девушка была прижата к кирпичной стене сильным мужским телом, руки ее оказались удерживаемыми на стене по обе стороны от ее головы. Взгляд герцога выражал какую-то внутреннюю борьбу, когда он вглядывался в ее обеспокоенные глаза, затем переместился на губы. С утробным рычанием мужчина прильнул к девушке своими жаркими губами, захватив в плен мягкие женские губы и заставив ее расплавиться словно воск. Лизабет неожиданно для себя ответила на поцелуй, позволив его языку проникнуть вглубь, сладкая истома и легкое головокружение завладели всем ее существом. Он выпивал ее всю, сметал все тщательно установленные барьеры, нанося сокрушительные удары бедному сердцу. В какой-то момент, когда девушка уже думала, что задохнется от чувств и нехватки воздуха, мужчина оторвался от ее губ, и прижал голову девушки к своей бурно вздымающейся груди.

Быстрый стук сердца и взволнованное дыхание сказали ей о том, что Блэйкстоун сам опалился в собственном огне страсти, и не пытается разыграть ее.

— Солнце мое… вы заставляете меня делать опрометчивые поступки и каждый раз нарушать раннее данные обещания вести себя в соответствии с кодексом джентльмена… Зачем вы мучаете меня? — Прерывисто спросил он, не отпуская от себя девушку. — Прошу вас, давайте уедем вместе, только вы и я, неважно куда, давайте сбежим и не посмотрим ни на какие условности… одно только ваше слово и я положу к вашим ногам весь мир…

Девушка испугано вслушивалась в гул его голоса, вибрирующий в грудной клетке, затем все-таки смогла немного отстраниться и заглянуть ему в глаза, в которых плескалась целая гамма чувств.

— Нортон, — произнесла она нерешительно, — я не знаю, что сказать… у меня какой-то туман в голове, сердце сейчас выпрыгнет…

— Вы просто еще очень не искушены, но физическая близость между мужчиной и женщиной может быть разной, — вкрадчиво произнес он, наблюдая за румянцем, который вернулся к девушке на щечки, — может доставлять обоим и счастье, и удовольствие, и блаженство, но только если оба этого желают. Поцелуи способны стать хорошей прелюдией к любви… и не только к платонической.

Девушка моргнула, затем почувствовала, как запылала от кончиков ушей до самых ног.

— Вы… вы просто наглец, — воскликнула она и стала вырываться из крепких объятий.

— А вы — маленькая обольстительница, моя Лизабет, — возразил мужчина, но объятий не разжал. — Зачем вы заставили меня ревновать к Джонатану, поверьте, не стоит пользоваться этим… способом, что бы вызвать во мне чувства, ведь я и так уже кладу к вашим ногам свое сердце.

— Что? — удивление и испуг промелькнул на лице темноволосой красавицы.

— Каюсь, — произнес мужчина серьезно, — не хотел вам говорить, тем более при таких обстоятельствах, но вы, правда, украли мое сердце. Если бы я не был женат, вы можете быть уверены, что сегодня же получили бы от меня предложение руки и сердца, но обстоятельства выше моих желаний, поэтому я могу только смиренно просить о милости — подарить мне свою любовь и нежность… уедем вместе, Лизабет?

Однако реакция, которая последовала в ответ на это признание, заставила герцога пожалеть о неосторожно высказанном признании. Лицо девушки утратило все краски, тень горечи искривила прекрасные и нежные губы, глаза наполнились влагой.

— Вы… считаете, что я могу согласиться…  на роль чьей-либо любовницы, … игрушки, которую можно будет после использования сломать и выкинуть?

Мужчина отпустил девушку, понимая, что теряет ее доверие.

— Нет, я так не считаю, — тихо ответил мужчина, растрепав прическу рукой, что могло означать растерянность. — Вы не верите в мои чувства?

Лизабет хмыкнула и в раздражении передернула плечами.

— Да, не верю… вы ничего не знаете обо мне, как можно при этом говорить о своих чувствах, если только светлейший герцог не решил развлечься, благо что и женщина подходящая оказалась поблизости, — ядовито произнесла девушка, обняв себя за плечи.

— Лизабет, послушайте, — Блэйкстоун чувствовал свою вину, к нему начало приходить понимание, как низко он поступил, предлагая девушке порочную связь, — ведь вы сами не стали мне рассказывать о себе, как же я мог составить верное мнение о вас и ваших намерениях, ваших принципах, в конце концов.

— Однако, мне уже не раз приходилось вам об этом говорить, я не нуждаюсь ни в покровителе, ни в человеке, который не может предложить мне открыто стать его супругой, и при этом пытается соблазнить меня и сделать одной из своих возможных содержанок.

Каждое сказанное слово суровым женским голосом увеличивало осознание того, как жестоко ошибся Блэйкстоун.

— Мисс Уэлсон, Лизабет, примите мои извинения, я, правда, полный идиот, — смиренно произнес мужчина, — но дайте мне единственный шанс все исправить… если бы вы только могли мне довериться и рассказать о себе…

— Не понимаю, что это может изменить? — Лизабет все еще испытывала нервную дрожь от тех чувств, которые сумел всколыхнуть в ней этот мужчина, начиная от восторга и желая раствориться в нем до гнева и презрения.

Герцог некоторое время задумчиво смотрел на девушку, затем, словно решившись на что-то, сказал:

— Ваша откровенность может очень многое изменить, поверьте.

— Я не уверена… честно говоря, не думаю, что и мое дальнейшее пребывание в замке возможно.

— Только не делайте скорых выводов и не принимайте необдуманных решений, — воскликнул герцог, сделав движение к девушке, желая схватить ее в объятия и не отпускать, — давайте сначала все обсудим, потом и будем думать, как поступать.

Девушка вновь передернула плечами, словно не соглашаясь с его требованием.

— Я бы хотела вернуться в свои апартаменты, ваша светлость. Я слишком устала от борьбы с вами, да и не место здесь что-либо выяснять.

Лизабет решительно направилась к выходу из укромного местечка за почтой, но была остановлена невинным вопросом:

— Я так понимаю, что вы согласны поговорить со мною в другой обстановке. И, кстати, ваши слова означают, что поездка в Рамсгейт не состоится?

— Вы совершенно правильно все поняли, думаю, что вы сами сможете объясниться с леди Виоллой и миссис Бигли, почему я не смогу ее сопровождать.

Не дожидаясь ответа, девушка покинула герцога, выйдя на улицу решительным шагом. Через несколько секунд следом вышел Блэйкстоун. Однако не успели они уйти далеко, как их настиг кучер О'Мали, с сообщением о том, что из замка прискакал его помощник со срочным донесением от дворецкого Бриггса. Лизабет тоже услышала слова кучера и подошла поближе, желая узнать, что могло произойти в замке за время их отсутствия.

Герцог бросил обеспокоенный взгляд на девушку, принимая из рук О'Мали записку. Развернув ее и прочитав, Блэйкстоун нахмурился и сквозь зубы чертыхнулся.

— Ее светлость пожаловала…  в компании своих друзей, какого дьявола ей понадобилось в Даркхолте, — сердито произнес мужчина и посмотрел на Лизабет. — Мисс Уэлсон, прошу вас, отыщите миссис Бигли и леди Виоллу, сообщите им о необходимости вернуться в замок… и причину этой срочности. — Затем он обратился к кучеру. — О'Мали, сопровождайте мисс Уэлсон, и привезите ее в Даркхолт в целости и сохранности.

Откланявшись, он быстро ретировался, намереваясь как можно быстрее на своем скакуне добраться до замка, дабы выяснить цель приезда его светлейшей супруги с гостями, а так же как можно быстрее отправить восвояси всю честную компанию. Лизабет решила не мешкать и прошла вместе с Джеймсом, который предложил проводить ее к миссис Бигли, благо, что она дожидалась распоряжений хозяина у палатки попечительского совета.

Услышав новость, миссис Бигли тут же поторопила всех откланяться. Леди Виолла выглядела от услышанного немного взволнованной и растерянной, всю дорогу до замка не отпускала руку Лизабет, чем вызвала недовольные взгляды своей гувернантки. Однако, мисс Торнтон была довольно своей поездкой, ведь она успела повидаться с доктором Фрименем, который в свою очередь спокойно выслушал все ее жалобы и пообещал чем-нибудь помочь ей в столь безнадежной ситуации. Одно только удручало, что он не предложил ей пожить в своем доме, либо, как она надеялась, место экономки. Так же гувернантка радовалась своей изобретательности в части изобличения морального облика мисс Уэлсон, переговорив с парой местных матрон о ее поведении и посетовав на то, что сея особа проживает в замке без компаньонки наедине с женатым мужчиной, который в свою очередь потакает всем ее прихотям.

Она очень старательно намекала на то, что вполне возможно, эти двое более близки, чем кажется. Таким образом, посеяв в умах благовоспитанных дам возмущение и негодование, мисс Торнтон сочла себя исполнившей свой долг перед герцогским семейством. Кроме того, известие о прибытии ее светлости в замок заставило задуматься старую деву о провидении высших сил, так как, по ее мнению, это случилось как нельзя кстати. Гувернантка подумала, что обязательно найдет возможность переговорить с герцогиней насчет мисс Уэлсон и ее коварных кознях против семейной целостности.

"Если герцогиня позволила бы мне сохранить свое место гувернантки при Виолле, то я смогла бы чаще видеться с моим дорогим доктором", — искренне заблуждалась мисс Торнтон, так как не брала в расчет ни Блэйкстоуна, который вряд ли позволил бы своей супруге что-либо менять в своих решениях, ни доктора, который никогда не ответил бы ей взаимностью.

Когда коляска въехала на территорию замка, дамы спешно спустились на мощенную булыжником площадку. Лизабет беспокойно наблюдала за девочкой, которая была странно бледна и понура. Миссис Бигли велела гувернантке проводить Виоллу в свои комнаты и дать ей успокоительный отвар, накормить и уложить в постель отдохнуть. Юная леди даже не высказала возмущения или несогласия, молча пошла следом за мисс Торнтон, напоследок крепко пожав руку Лизабет и неуверенно посмотрев ей в глаза. Девушка вошла в холл, задумчиво глядя перед собой, и неожиданно споткнулась о сундуки и саквояжи, которые возвышались горой у входа. Появившиеся лакеи стали уносить вещи на второй этаж в левом крыле замка.

Лизабет подошла к лестнице, намереваясь подняться к себе, однако услышала, как из кабинета хозяина разносятся громкие голоса, раздраженный мужской и требовательный женский. Не желая оказаться свидетелем выяснения отношений между супругами, а то, что это спорила герцогская чета, она не сомневалась, девушка быстро стала подниматься наверх по лестнице. Войдя в свои апартаменты, она приняла помощь Люси и разделась. Накинув пеньюар, прошла в свою спальню и прилегла на кровать. Прикрыв глаза, Лизабет наконец-то почувствовала себя в тишине и покое, что могло помочь обдумать все последние события и принять верное решение.

Глава 19

Ощущения внутреннего опустошения, недовольства и раздражения постепенно заполняли и вызывали беспокойство. Лизабет открыла глаза и уставилась на свисающий балдахин над головой. Девушка понимала, что в немалой степени сама виновата в том, как сложились отношения с хозяином замка Даркхолт. Не будь она столь легкомысленна при посещении оперы, что повлекло за собой всю цепь необъяснимым образом сложившихся обстоятельств, возможно сейчас герцог не просил бы о порочной связи, а, скорее всего, уехал бы в Бразилию и даже не обратил бы внимания на постоялицу в скучном трауре.

"Я должна решиться, — говорила себе Лизабет, разглядывая маленькие пылинки, кружившиеся в луче света, падающем из окна, — должна…  Может мне действительно написать управляющему небольшого коттеджа, адрес которого я записала? Но это так близко к Даркхолту… и, в то же время, так далеко от него", — мысленно простонала она, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в согнутые руки. "Что мне делать? Как выкинуть его из моей головы, и почему сердце так болезненно сжимается, стоит только подумать, что я не увижу его больше? Неужели это и есть любовь? А если да?! Разве можно любовь загнать в рамки и заставить себя любить только подходящего мужчину: добропорядочного, свободного от брачных уз, достойного во всех отношениях? За что же мне это наказание? Любовь — это наказание или дар? Но если это дар, то, что мне с ним делать? Согласиться быть с этим человеком, не смотря ни на какие условности и моральные принципы, не боятся пересудов и косых взглядов? Я — дочь графа, правнучка герцога, и вдруг любовница? Неужели мне суждено так опуститься? Неужели я не достойна лучшей участи?"

Лизабет вдруг вскочила на ноги и забегала по комнате, растирая пальцами виски на голове, которые заломило от переживаний. Все это могло бы выглядеть некой насмешкой судьбы над девушкой, если бы не было так притягательно и волнующе. Она вдруг вспомнила, как на похоронах отца слышала злой шепот присутствующих, что ей дорога только в содержанки, но тогда все думали, что она бедна как церковная мышь, раз нечего предложить взамен приданного. Однако, теперь Лизабет богата, следовательно, содержанкой она не станет, ни при каких обстоятельствах. "Что же получается, — в размышлениях девушка подошла к окну, устремив взгляд на спокойное море, — у меня два варианта: либо уехать, либо согласиться на запретную любовь… вот только действительно ли это любовь, а не мимолетное увлечение его светлости? Но даже, если и любовь, то, как долго она будет длиться? Год, два… а может, я вскоре ему наскучу и он решит оставить меня, где-нибудь в Венеции или Париже… одну, с ребенком на руках? Нет, только не это, такого позора я не вынесу!"

Лизабет вдруг рассердилась на себя за эти крамольные мысли. "Ох, какая же я глупая, нужно открыть ему глаза на мое происхождение и воспитание… Нортон должен понять, что своей страстью он погубит меня… ". С силой оперевшись руками о подоконник, девушка вдруг подумала, что покойный батюшка не одобрил бы подобные мысли и желания со стороны дочери, которую он воспитывал пусть и в некоторой свободе от общепризнанных устоев и догм, но при этом превыше всего ценил семейные узы и чистоту отношений. Граф Уэлский так любил свою покойную супругу, ее мать, что после кончины не то, что не женился вновь, но и не завел себе "подругу".

"Я расскажу о себе его светлости, — решила девушка, чувствуя, как внутренне напряжение немного отпускает. — И если Блэйкстоун, не смотря на то, что говорят о герцоге, а я не раз слышала, что он обладает непомерной гордыней, решится на более кардинальные перемены в своей жизни ради любви ко мне … хм, например, подать прошение о разводе, то это будет лучшим доказательством истинности его чувств. Если же нет, тогда я уеду, не мешкая, дабы собирая осколки своего разбитого сердца, более не поддаваться искушению".

Поставив точку в своих размышлениях и тем самым вверив свою судьбу в руки Божии, Лизабет наивно полагала, что сможет подчинить свои чувства доводам рассудка и продолжить жизненный путь без воспоминаний и сожалений. Издав протяжный нервный вздох, она судорожно ухватилась за подоконник и, дрожа от переизбытка чувств, случайно надавила слишком сильно на него. Неожиданно часть подоконника оторвалась и оказалась у нее в руках. Девушка испуганно уставилась в небольшую дыру, которую прикрывал ранее приколоченный подоконник. Наклонившись пониже, она разглядела кусочек какой-то запылившейся ткани. Потянув за кончик материи, Лизабет вытащила на свет небольшой сверток. Аккуратно развернув, она поняла, что держит в руках не что иное, как дневник мисс Дженевры Стил, так как эта книжица выглядела точь-в-точь, как ее описывал лорд Стил.

Пройдя к прикроватному столику, девушка положила кожаный дневник на его поверхность и присела на кровать. Она вспомнила слова Шарейны, вернее, не совсем Шарейны, а того духа, который, вероятно, вселился в тело старой цыганки, о том, что Нортону грозит некая смертельная опасность. Дух сестры герцога просил Лизабет помочь Блэйкстоуну и не покидать его. Быть может этот дневник раскроет не только причину гибели мисс Дженевры, но и что за опасность грозит Нортону? Не решаясь открыть дневник, девушка прикусила нижнюю губу. Женские руки уже потянулись к нему, подчиняясь велению сердца, которое требовало, во что бы то ни стало спасти любимого, как вдруг в дверь постучала Люси и позвала миледи обедать. Перекрестившись, Лизабет завернула книжицу в кожаном переплете в ту же ткань, из которой и извлекла, затем вложила обратно в проем на подоконнике. Приладив верхнюю часть подоконника на место, девушка удовлетворенно хмыкнула и пообещала себе, что обязательно попытается прочесть дневник, как только представится возможность. Еще одна мысль вертелась в голове, что она так и не выяснила вопрос о наличии у герцога младшего брата. Выйдя из спальни, прошла в небольшую столовую, где и приступила к обеденной трапезе, находясь в размышлениях о том, как выведать одну их семейных тайн Нортона.

***

Хмуро глядя на дворецкого, подносящего блюда за обедом, Блэйкстоун испытывал недовольство и гнев, вызванные как появлением его благоверной супруги, так и тем, что она явилась в замок в компании распутного мистера Арчибальда Спенсера и легкомысленной болтушки баронессы Лили фон Дирингтон. Распорядившись, что обедать он будет в своем кабинете, герцог намерен был обдумать предстоящий разговор с Викторией. По приезду с ярмарки Блэйкстоун слишком эмоционально выразил супруге недовольство тем, что она нарушила ранее достигнутые договоренности между ними, и появилась в замке в то же время, что и он. Но после того, как мужчина успокоился и все взвесил, то пришел к выводу, что приезд супруги случился как нельзя кстати. В противном случае ему пришлось бы самому разыскивать герцогиню, при этом оставив Лизабет в замке без присмотра. Это было чревато тем, что девушка могла уехать в его отсутствие, не оставив даже адреса. Блэйкстоун понял, как только признался в чувствах, что может потерять свою любимую женщину, и решил действовать. Но прежде всего, следовало объясниться с супругой, которая могла и не согласиться на требование о разводе, затем он намеревался воспользоваться потайным ходом с целью незаметного проникновения в апартаменты мисс Уэлсон для серьезного и основательного разговора с нею. "В конце концов, — чуть улыбнувшись, подумал мужчина, — она обещала мне рассказать о себе, и лучше эту встречу не афишировать, чтобы не пострадала репутация девушки".

Кроме того, прежде чем писать прошение королю Георгу V о разводе, герцог надеялся получить заверения в любви из прекрасных уст мисс Уэлсон. Как ни странно, не смотря на то, что герцог был ярым противником разводов, как порочащих родословную честь, однако, решился он на этот шаг довольно быстро. Ему уже давно опостылели отношения с Викторией, их семейный союз разочаровал практически через полгода после венчания. Красивая и милая девушка, которая внушала молодому наследнику герцогского титула трепетные и романтические чувства, на самом деле оказалась холодной и расчетливой дамой. Очень быстро Нортон начал понимать, что оказался тем выгодным шансом для обедневшей аристократической семьи его молодой супруги, который позволил всему семейству барона Дарлинского, отцу Виктории, выбраться из долгов и жалкого существования. При этом он слишком поздно понял, что юная невеста считает богатство и роскошь важнее любви и доброты. После семи лет супружества между ними так и не возникло чувства, которое было бы подобно тому, что он испытывал в настоящий момент к Лизабет.

Еще год назад герцог обратился к одному знакомому сыщику с Боу-стрит, который в свое время помог ему очистить Даркхолт и окрестности городка N от контрабандистов, с частной просьбой собрать сведения о жизни своей супруги и возможных ее поклонниках и любовных похождений на стороне. Блэйкстоун намеревался при необходимости применить против ее светлости любой компромат, ввиду того, что Виктория в последнее время стала вести слишком разгульную жизнь, позволяя себе непомерные траты. Досье на супругу лежало в сейфе кабинета, и было тем самым шансом на развод, которым Блэйкстоун и собирался воспользоваться. Однако, Виктория была достаточно умна и мстительна, чтобы позволить супругу начать бракоразводный процесс, не использовав самый сильный аргумент против него, а именно, Леди Виоллу Стил. Волнения за детскую психику и здоровье заставляли быть более осторожным и предусмотрительным.

После трапезы герцог прошел в свой кабинет, где заперся на пару часов, запретив кому-либо его беспокоить. Он написал письмо своему солиситору — юристу, который оказывал ему консультационные услуги, с просьбой приехать в замок Даркхолт как можно быстрее, предложив оплатить все дорожные расходы. Затем вызвал дворецкого и передал письмо как срочное к отправке. Бриггс тут же удалился. Вернувшись через пять минут, заверил его светлость, что гонец направлен в Рамсгейт.

— Бриггс, где сейчас мисс Уэлсон? — спросил он, постукивая пальцами по столешнице.

Солнце начало садиться за горизонт, отчего тени в кабинете удлинились и стали выглядеть несколько подавляющими. Слабое освещение играло на лице герцога светом и тенью, делая его более угрюмым и напряженным.

— Хм, — задумался дворецкий, — думаю, что скорее в своих апартаментах. Мисс Уэлсон как приехала с ярмарки, так не спускалась и не выходила на улицу.

Бриггс замер в ожидании, слишком хорошо зная хозяина, чтобы ожидать еще несколько вопросов. Задумчиво глядя перед собой, герцог вздохнул и произнес:

— А ее светлость где? Наверное, со своими прихвостнями развлекается в музыкальном зале?

Дворецкий слегка дернул кончиком губ и невозмутимо ответил:

— Вы совершенно правы, ваша светлость.

— Виктория виделась с Виоллой?

— Нет, ваша светлость.

— А с кем-либо из слуг или с гувернанткой общалась?

— Хм, нет, точно — нет.

— Ясно. Пригласите ее светлость ко мне в кабинет, — велел герцог, поднимаясь из-за стола.

Он прошел к окну, желая снять напряжение, которое начинало давить на него. Нортон понимал, что разговор с супругой может круто изменить его жизнь и жизнь окружающих людей, в том числе маленькой девочки, тем не менее, он слишком сильно этого желал, что бы сейчас остановиться. "Пора прекращать этот фарс под названием брак с Викторией, — думал он, разглядывая, как красно-желтые всполохи расчертили темно-синее небо. Красное солнце, падающее за горизонт, словно придавало ему силы и мужество для переворота в своей жизни, — и прежде чем прийти к Лизабет с предложением руки и сердца, я должен быть уверен, что вскоре снова стану вправе ими свободно распоряжаться".

Не заставив себя долго ждать, в кабинет вплыла белокурая богиня, благоухающая как майская роза и сверкающая излишеством бриллиантов. Виктория прекрасно отдавала себе отчет, что выглядит превосходно, ни один мужчина еще не мог устоять при виде красоты ее пленительных глаз, губ и лебединой шеи. Однако, супруг был тем редким исключением из правил, которое заставляет женщину кусать от досады губы и рвать на себе платье от злости. Глядя на герцога, стоявшего возле окна к ней спиной и даже не повернувшегося после того, как она вошла, женщина испытала смешанные чувства. Его красивый, гордый профиль, как всегда, заставил закипеть кровь в жилах, но пренебрежение в обращении и надменно поджатые губы вынуждали ее на ответный ход.

— И что же изволит его светлость сообщить своей супруге из того, что она еще не успела услышать? — Сарказм и презрение исказили прекрасные черты, зеленые глаза сузились как у кошки.

Блэйкстоун повернулся, и пристально посмотрел на Викторию. Та ощутила, как мороз пробежался по коже от этого тяжелого взгляда, появилось чувство, что она чуть ли не на эшафоте, а перед нею стоит палач.

— Твой сарказм не уместен, Виктория, — ответил герцог, скрестив руки на груди. На фоне темного неба с заходящим солнцем мужчина выглядел как демон во плоти.

— Я позвал тебя для того, чтобы расставить, наконец, все точки в наших неудавшихся супружеских отношениях, — четко произнес он.

Виктория пошатнулась, и прошла к креслу возле камина. Смысл сказанного довольно четко дошел до нее, заставив испытать страх и неуверенность.

— Что ты хочешь этим сказать, Нортон? — дрожащим голосом произнесла женщина, приложив ко рту платочек из тонкого батиста с кружевной отделкой.

— Не притворяйся, Виктория, ты не испытываешь ко мне каких-либо чувств, чтобы разыгрывать передо мною сцену обиженной супруги, — ответил жестко Блэйкстоун и прошел к камину.

Оперевшись о каминную полку, он добавил:

— Я давно хотел поднять между нами вопрос о расторжении брака, но только теперь я понял, что так больше продолжаться не может. Ты плохая супруга, плохая мать, развратна и ненасытна в расходах, — его слова звучали хлестко, и от того, что мужчина говорил правду, Виктория начинала злиться все больше и в то же время бояться за свое будущее. — Дорогая супруга, ты перешла те границы, которые сама же и установила, — закончил тем временем супруг, — поэтому я начинаю бракоразводный процесс…

Женщина вскочила и, всплеснув руками, закричала:

— Ты не посмеешь, ты слишком щепетилен для этого… что подумает о тебе великосветское общество, в котором привык общаться, ославишься на всю Англию… у тебя нет оснований для развода, а согласия я не дам…

Молча взирая на кричащую супругу, Нортон отметил про себя, что лицо, до этого отличавшееся ангельской красотой, вдруг приобрело черты демоницы, злобной, спесивой и истеричной.

Виктория неожиданно замолчала, как будто успокоившись. Затем снова присев в кресло, холодно посмотрела на супруга.

— Боюсь, что кое-кто в нашей семьей вынужден будет страдать из-за твоего решения больше, чем кто-либо, — произнесла она, разглядывая огонь в камине. — Боюсь, что не смогу более хранить тайну Виоллы, как ты умолял меня после ее рождения, и окружающие узнают о ее незаконнорожденности… подумай об этом, дорогой.

— Я уже подумал, зря волнуешься, — ответил герцог, улыбаясь одним кончиком губ, — и уверен, что ты будешь и дальше хранить эту тайну, иначе после развода не сможешь позволить себе иметь не то, что бриллианты и меха, но даже горничную или небольшой домик в Лондоне.

Виктория вскинула голову.

— Это еще почему?

Герцог хмыкнул и прошел к столу. Достав из ящика стола папку с бумагами, он вернулся к камину и бросил на колени Виктории досье, которое содержало в себе копии свидетельских показаний, заверенных нотариусом, подтверждающих измены супруги. Та быстро пробежалась по бумагам глазами, руки ее начали слегка подрагивать, брови недовольно хмуриться.

— Ты собирал на меня компромат? — гневно воскликнула она и, вскочив с места, тут же бросила документы в огонь. Глядя на весело загоревшиеся листы бумаги, Блэйкстоун покачал головой.

— Ты стала слишком импульсивной, Виктория, наверное, стареешь, — уколол он словами. — Неужели думаешь, что я стал бы показывать тебе оригиналы? Они хранятся в банковской ячейке…

Глядя на женщину, застывшую с гневом на лице, он спокойно продолжил:

— Добавь к тому, что ты сейчас прочла свидетельские показания о твоих похождениях на стороне, документальные доказательства — счета из ресторанов, где ты заказывала уединенные комнаты на двоих, из гостиниц, где ты прелюбодействовала, из магазинов мужской одежды, где совершала покупки для других мужчин, и многое другое…  так вот, будь уверена, что суд состоится в мою пользу. И ты, дорогая в прямом смысле слова, окажешься нищей… какой и пришла ко мне семь лет назад.

Озвученный приговор ранил женское самолюбие и поселил в душе ненависть таких размеров, которая захлестнула ее с головой. Кусая губы от напряжения мысли, Виктория искала выход из сложившейся ситуации. Придя к некому решению, она позволила себе сыграть роль сломленной жертвы.

— Нортон, — произнесла она дрожащими губами, — прости, я не стану никому что-либо рассказывать о Виолле, ведь она ни в чем не виновата… Только прошу тебя, не будь столь жестоким, не лишай меня содержания, прошу тебя…

Слезы брызнули из глаз, оставив мокрые дорожки на побледневших щечках. Блэйкстоун нахмурился, не доверяя Виктории.

— Я не буду чинить тебе препятствий при разводе, — ее светлость медленно промокнула слезы платочком и миролюбиво посмотрела на грозного супруга. — Давай заключим сделку, Нортон?

Блэйкстоун удивленно вскинул бровь.

— Виктория, ты не в том положении, чтобы предлагать мне подобное, тебе не кажется?

— Нортон, это будет взаимовыгодная сделка, — просительные, несколько истеричные интонации настораживали. — Я только прошу, чтобы до самого суда никто не знал о возможном разводе. Не надо скандала. Он будет слишком губителен для Виоллы. Пострадают наши с тобой репутации в обществе… . Ведь ты сам сказал, что если я не стану разглашать тайну рождения Виоллы, то ты не откажешь мне в содержании, так почему бы и сам развод до поры не сохранить в тайне?

Герцог чувствовал, что есть какой-то подвох в словах Виктории, но напряжение, державшее его в течение всего разговора в своих тисках, не позволяло в настоящий момент принять здравое решение.

— Я подумаю, Виктория, над твоим предложением, — пообещал он.

— И что бы уж совсем развеять возможные сплетни, которые опять же могут дойти до Виоллы, я бы просила тебя устроить бал в честь моего приезда, скажем недели через две, а потом я уеду в Лондон, где и буду дожидаться бракоразводного процесса?

— Над этим я тоже подумаю, Виктория, — хотя ответ и не понравился женщине, тем не менее, она примирительно улыбнулась.

Затем герцог прошел к столу и достал бумагу, перо с чернилами. Подозвав к себе Викторию, супруг велел написать расписку в том, что ее светлость не намерена чинить препятствия в бракоразводном процессе, а он в свою очередь обязался определить достойное для бывшей герцогини содержание и выделить дом в Лондоне для проживания. При этом Блэйкстоун без сожаления отдавал своей супруге тот домик, в который привез мисс Уэлсон в первый вечер знакомства. Виктория, скрипя сердцем, написала требуемое, и, забрав второй экземпляр расписки, решила, во что бы то ни стало раздобыть позже и первый.

Герцогиня, теперь уже почти потерявшая свой титул, покинула кабинет, выстраивая в голове все комбинации из предстоящих задач, которые необходимо было обсудить с одним человеком, а именно, с ее новым любовником, бароном Шелдоном. Сейчас она была несказанно рада, что он появился в ее жизни, и что в досье, которое показал ей Блэйкстоун, этот мужчина не числился. Тем выгоднее становилась его персона для ее светлости. Никто не смог бы указать на него, как на возможного убийцу герцога.

***

Утро задалось пасмурным, моросящий дождик стекал по стеклам окон замка, навевая грусть и тоску. Отъезд ее светлости из замка в запряженной карете с кучером и личной горничной в сторону городка N в такую погоду мог бы показаться странным, если бы не известие о готовящемся бале в честь приезда ее светлости, которое всколыхнуло весь замок. Герцог был недоволен хитростью супруги, которая без его согласия объявила о празднестве. Он понимал, что это было сделано преднамеренно. Отмена бала со стороны хозяина замка могла бы быть расценена окружающими, как обострение конфликта с супругой, и тем самым могли бы быть поставлены под удар достигнутые договоренности по разводу. Скрипнув зубами от гнева, герцог дал распоряжение дворецкому продолжить приготовления.

Виктория легко отделалась от кучера позволением посетить местный трактир, дабы пропустить пару кружек эля. Она отправилась в гостиницу в сопровождении верной горничной, которая несла над хозяйкой зонтик. Объяснив портье, что леди хотела бы отдохнуть и привести себя в порядок, герцогиня вскоре оказалась в уютном номере с видом на главную площадь города. Горничная тут же удалилась по поручениям в магазины. Через несколько минут в номер вошел барон Эдмонд Шелдон, при взгляде на которого у Виктории перехватило дыхание и появилось острое желание заняться более интимными делами, отложив все остальные.

Через час после любовных утех, разомлевшая и довольная, как кошка, Виктория лежала в объятиях обнаженного любовника, водя пальчиком по волосатой груди.

— Эдмонд, милый Эдмонд, — ворковала женщина, — вы слишком красивы и хороши собой, чтобы довольствоваться малым…  вы могли бы составить достойную пару герцогине, не находите?

Мужчина заинтересовано посмотрел в зеленые глаза, в которых отражалось лукавство.

— А вы, слишком прелестны, милая Виктория, чтобы с вами вести разговоры в постели…

Женщина не дала договорить и начать вновь сводить ее с ума поцелуями, приложив палец к губам Эдмонда.

— Я, конечно, счастлива, что вы так считаете, но будет ли это иметь значение, если вдруг я перестану быть герцогиней?

Эдмонд удивился.

— Это еще почему?

Виктория немного замялась, и произнесла расстроено:

— Видите ли, дорогой Эдмонд, герцог решил развестись со мною, а я, как вы должны догадываться, я не из тех женщин, которые могут позволить этому произойти… тем более, когда рядом есть мужчина, достойный занять его место в любых смыслах.

— Хм, и вы считаете, что он может уступить мне свое место?

Женщина тяжело вздохнула и ответила, что вряд ли Блэйкстоун страдает подобным слабоумием, поэтому необходимо в этом поспособствовать и устранить помеху с пути.

— То есть вы, ваша светлость, предлагаете мне помочь вам убрать его с вашего пути и совершить убийство?

Виктория бросила быстрый взгляд на него, и не найдя суеверного ужаса на лице мужчины, а только заинтересованность, улыбнулась.

— Только в том случае, если на моем пути останетесь вы сами, приняв в качестве приза и земли, и всю движимую и недвижимую собственность, и меня в придачу.

Виктория прижалась к нему теснее обнаженной грудью и провела рукой по чреслам Эдмонда, который вдруг ответил на ласку. Довольная произведенным эффектом, она откинула одеяло и села на мужчину верхом, захватив в плен мужское естество и доведя любовника до пика наслаждения.

Отдышавшись, мужчина поинтересовался причиной, которая могла побудить герцога на развод.

— Я думаю, что дело в другой женщине, — ответила герцогиня, поднимаясь с кровати.

Она прошла к ванне, вода в которой остыла, и с визгом погрузилась в нее. Эдмонд, не стесняясь наготы, тоже прошел к ванне и подал белокурой красавице полотенце. Вытираясь после краткого омовения, Виктория продолжила:

— Гувернантка моей дочери вчера успела нашептать мне интересные сведения, что, якобы у моего супруга бурный роман с новой постоялицей замка, которая так вскружила бедняге голову, что тот запросто мог возжелать вступить с нею в брак.

Накидывая на тело халат, герцогиня не обратила внимания на то, как изменился в лице Шелдон. Он стал одеваться, внимательно слушая женскую болтовню.

— Ее и зовут-то как-то невзрачно, мисс Уэлсон, мол, ходит все время в черном платье, вроде бы в трауре по безвременно почившему отцу, но при этом очень красива.

— Не может быть, что бы другая женщина могла превзойти вас, герцогиня, по красоте. Она блондинка? — легко поинтересовался Эдмонд в шутливом тоне.

— О, нет, волосы у нее темные, а глаза, должна сказать, что сама я ее еще не видела, но вот глаза говорят, что словно аметисты, разве бывает такое? — недовольно ответила женщина, отправив в рот несколько ягод винограда с сервированного фруктами столика.

— Наверное, бывает, — произнес он вслух, мысленно простонав от нетерпения "Неужели она, я должен убедиться".

— И как же зовут вашу соперницу, наверное, имя какое-нибудь заурядное?

— Вот и нет, я бы даже сказала, что имя королевское, Лизабет… обязательно сегодня с нею встречусь, и выведу на чистую воду, — сердито ответила Виктория и топнула ножкой. — Если бы только знать наверняка, любовники они или нет, то и у меня был бы козырь в рукаве.

Капризно надув розовые губки, женщина не заметила, как потемнело лицо Эдмонда. "Ни один мужчина не должен касаться моей Лизабет, она моя", — кричала его мужская сущность, но разум заставил взять себя в руки.

— Я готов обсудить с вами вопрос устранения с нашего пути его светлости, — серьезно произнес Эдмонд, закончив одеваться.

Еще час заняло обсуждение всех деталей покушений на убийство герцога, которое заговорщики планировали осуществить еще до начала бала без привлечения кого-либо со стороны, дабы было как можно меньше лишних свидетелей. В противном случае, если ни одно не увенчается успехом, Эдмонд заверил ее светлость, что вызовет из Лондона своих подручных, которые доведут дело до конца.

Вернувшись в замок, Виктория попросила мисс Торнтон устроить встречу в беседке с мисс Уэлсон, так, чтобы об этом не узнал герцог.

Глава 20

За завтраком Лизабет молча терпела восторженные излияния своей горничной о предстоящем бале, который, оказывается, был задуман в виде маскарада. Люси рассказывала, что с утра герцогиня отлучилась в городок вместе со своей горничной, и, как полагают слуги, уехала до самого обеда. Уже готовились пригласительные для всех важных семей городка, дворецкий получил распоряжение герцога нанять дополнительно слуг для обслуживания гостей на балу. Лизабет с грустью думала, что Блэйкстоун удивительно легко пережил нашествие супруги с друзьями, не смотря на то, что заверял о нежелании видеться с ее светлостью. Как можно верить мужчине, который расточает комплименты и заверения в любви, если то же самое он делать и в отношении своей супруги? А этот бал-маскарад? Не должна ли она расценивать такое внимание к приезду герцогини в качестве примирения супругов? Червь досады и разочарования подтачивал девушку изнутри, заставляя метаться по апартаментам с невеселыми думами. Ничто ее не радовало, ни игра на рояле, ни мольберт, ни книги.

Герцог не появился у нее для разговора ни вчера вечером, ни сегодня утром. Люси рассказывала со слов других слуг, что вчера вечером у герцогской четы состоялся некий важный разговор в кабинете, после которого ее светлость пребывала в приподнятом настроении, расточая всем довольные улыбки, а его светлость наутро одобрил планы супруги по организации маскарада. И еще одна новость, которая снова удивила Лизабет: мисс Торнтон все же должна будет покинуть замок сразу после бала-маскарада, который состоится через две недели. Что означает сия отсрочка? Герцогиня замолвила словечко за гувернантку? А может, за эти две недели его светлость намерен найти новую гувернантку, следовательно, его просьба о помощи в обучении девочки, адресованная Лизабет, аннулируется? Наверное, сейчас самое лучшее время съехать из Даркхолта, ведь не собирается же она идти на бал-маскарад, да к тому же, ее никто и не приглашал.

Чувствуя, что от всех грустных мыслей у нее разболелась голова, Лизабет решила выйти в сад. Время близилось к полудню, солнце уже стояло достаточно высоко, нагрев землю и разогнав хмурые тучи. Тем не менее, погода в любую минуту могла вновь испортиться и, если еще промедлить, прогулка будет испорчена. Быстро накинув теплую шерстяную накидку и надев на голову черный капор, завязывающийся под подбородком атласной черной лентой в изящный бант, девушка отправилась по винтовой лестнице в парк, не желая встречаться с кем-либо из хозяев и их гостей в парадном холле.

Пережив несколько неприятных минут из-за спуска по скользкой лестнице в круглой башне, которую когда-то ей показал немногословный слуга Бен, Лизабет вышла к фонтану. Пройдя по дорожке и свернув направо, девушка медленно побрела по направлению к беседке. Осень брала бразды правления в руки, окрашивая все больше деревьев и кустарников в желто-оранжевые цвета. Медленно продвигаясь между изящно постриженными кустарниками и карликовыми деревцами вперемешку со статуями, девушка задумалась о своем отчем доме. Она волновалась о том, как движутся дела в поместье Винтер-Холл, вступил ли уже в права наследования ее враг, мистер Шелдон, не распродал ли он имущество и конюшню, в которой содержались великолепные породистые лошади?

Выйдя к беседке, Лизабет вдруг заметила, что полюбившееся место для уединения уже занято. Мисс Торнтон ворчливым тоном что-то снова выговаривала Виолле, отчего обычно жизнерадостный ребенок выглядел понуро и сердито. Однако, едва завидев полюбившуюся ей постоялицу, мисс Уэлсон, Виолла радостно вскочила и сбежала по лестнице. Ухватив девушку за руку, девочка втянула ее за собой в беседку.

— Мисс Уэлсон, я так рада, что вы пришли, а то мне мисс Торнтон не разрешает к вам приходить, говорит, что я вам надоела уже… ведь это неправда, да, мисс Уэлсон? — Обеспокоенный взгляд ребенка, полный надежды, тронул Лизабет за сердце. Однако такая явная ложь со стороны гувернантки в душе Лизабет вызвала резкое негодование и осуждение.

— Мисс Торнтон, как всегда, ошибается, милое дитя, — ответила девушка, смотря на гувернантку как на зловредное насекомое. — Просто, очень часто некоторые взрослые люди принимают желаемое за действительное, и кроме того, что мешало вам, Леди Виолла, прийти ко мне и выяснить правду?

Девочка захлопала в ладоши, и заулыбалась.

— Я так и знала, что они ошибаются… вы меня любите и ни за что не стали бы прогонять, а вы, мисс Торнтон, очень злая и нехорошая. — Гневно глядя на съежившуюся гувернантку, девочка топнула ножкой и повелительно произнесла. — Я рада, что вы наконец-то оставите меня, а теперь уходите из беседки, я больше не желаю вас слушать.

Мисс Торнтон тут же вскочила и, комкая конец шали, накинутой на плечи поверх шерстяного платья синего цвета, мстительно произнесла в ответ:

— Я все доложу ее светлости, юная леди, тогда уж вам придется прислушаться к голосу рассудка. Ее светлость не допустит, что бы вы общались с этой … дамой неприличного поведения.

Лизабет гневно сжала губы и подняла бровь в удивлении от столь явно выраженного оскорбления в свой адрес.

— Вы забываетесь, мисс Торнтон. Ваша манера изъясняться поражает своей вульгарностью и отсутствием хорошего тона, которые должны быть присуще людям вашего рода занятия, — холодно произнесла Лизабет, крепче сжав девочку за руку. — Боюсь, что мое мнения о вас слишком сильно упало, что не может удручать.

— А я уже давно сужу о вас слишком низко, мисс Уэлсон, сначала вы пытались очаровать милого доктора Фримена, теперь же вовсю занялись его светлостью в присутствии законной супруги, — гувернантка брызгала ядом, не смотря на присутствие ребенка, при этом цвет лица женщины приобрел нездоровый оттенок. — Но вам это просто так с рук не сойдет… вся округа уже знает о ваших делишках с герцогом.

Лизабет почувствовала, что гнев закипает в жилах и вот-вот вырвется наружу. Одно только сдерживало ее — присутствие ребенка. Смерив гувернантку презрительным взглядом, девушка с отвращением произнесла:

— Что ж, вот ваш удел, мисс Торнтон, завидовать другим более удачным соперницам и брызгать слюной от невозможности предложить мужчинам что-то более ценное, нежели свой скверный характер и ограниченность. Мне же, в отличие от вас, нечего стыдиться, потому как я чиста и перед людьми, и перед своей совестью.

Гувернантка смертельно побледнела, и со словами "я это так не оставлю" быстрым шагом удалилась в сторону замка. Лизабет перевела расстроенный взгляд на притихшую девочку, которая, широко раскрыв глаза и рот, наблюдала за разыгравшейся на ее глазах бурной сценой.

— Прошу меня простить, леди Виолла, что не сдержалась, и позволила вам оказаться свидетельницей столь неприятного разговора, — Лизабет погладила девочку по кудрям, рассыпавшимся по спине.

Затем с улыбкой осмотрела наряд Виоллы. Длинная юбка в складку из теплой шерстяной ткани в шотландскую клетку и коричневый редингтон с отделкой из красного атласа являли собой удачный ансамбль, так выгодно подчеркивающий все достоинства внешности Виоллы. Сам крой редингтона, повторявший покрой одежды для взрослой леди, скрывал все недостатки детской фигурки. Ярко красный берет кокетливо украшал темные кудри Виоллы, который впервые выглядели более насыщенными и блестящими.

— Должна заметить, что вы сегодня просто прелестны, — произнесла девушка, присев на корточки рядом с Виоллой. — У вас новый наряд? Вам очень идет. И вы, как я погляжу, воспользовались тем мылом, которое я вам купила на ярмарке? Волосы у вас просто светятся.

Девочка зарделась от удовольствия и улыбнулась.

— Это наряд папа выписал из Лондона. Он очень добрый и заботливый, правда? А мыло действительно очень хорошее, моя горничная Бетти даже удивилась, когда мои волосы высохли и стали такими.

Лизабет нежно улыбнулась.

— Да, у вас замечательный папа, Леди Виолла.

— Ой, мисс Уэлсон, зовите меня Виоллой. — Всплеснула руками девочка.

— Если так хотите, тогда и вы меня зовите просто мисс Лизабет, договорились?

— С радостью, мисс Лизабет.

— А за что вас отчитывала мисс Торнтон?

Виолла казалось немного смущенной, но ответила:

— Она хотела, что бы я попросила папу не отсылать ее из замка, а я сказала, что ни за что не стану этого делать, потому что я не люблю ее, и она мне не нравится, и никогда не нравилась. Она сказала, что я очень непослушный и трудный ребенок, и что без гувернантки папа отправит меня в закрытый пансионат для девочек… но ведь это неправда, папа никогда не захочет, что бы я так страдала вдали от него…

— Конечно же нет, детка. Его светлость говорил мне, что не станет этого делать.

— Но мама хочет отправить меня в пансионат для девочек. Она сама мне вчера сказала… Мне очень грустно от того, что мама так переменилась ко мне… она больше не говорит мне "мое бедное дитя" и не целует меня на ночь. Вчера вечером она была очень сердита на меня.

Лизабет нахмурилась. Как мать может называть своего ребенка "мое бедное дитя"? Неужели герцогиня совершенно не испытывает материнских чувств к Виолле, но почему?

— Я уверена, что тебе показалось. — Произнесла Лизабет, желая успокоиться ребенка. — Она, вероятно, устала с дороги, не волнуйся, она же твоя мама и, должно быть, любит тебя. Все уладится, вот увидишь.

Виолла хотела было что-то ответить, как вдруг услышала хруст ветки со стороны дорожки, и обернулась. Лизабет поднялась во весь рост. К беседке вышла одна из самых красивых женщин Англии, герцогиня Блэйкстоун. По пятам за нею следовала мисс Торнтон, зябко кутаясь в толстую шаль. Выражения лиц обеих дам не сулили ничего хорошего как мисс Уэлсон, так и Виолле. Внутренне подобравшись, чувствуя напряжение в области затылка, Лизабет с полным внешним спокойствием разглядывала ее светлость, не поведя даже бровью на точно такое же разглядывание собственной персоны.

Зеленая атлас-тафта идеально подчеркивала великолепную фигуру ее светлости, казалось, кринолин нисколько не смущал ее движений, узкая талия была перехвачена поясом с золотой вышивкой. На плечи была накинута теплая темно-зеленая накидка с такой же вышивкой, как и на поясе. Изящные руки, затянутые в черные с золотом перчатки, крепко сжимали веер из черных пушистых перьев. Белокурые волосы были уложены в замысловатую прическу, при этом пара локонов кокетливо спускалась по спине и груди. В волосах виднелись бриллиантовые заколки, а в ушах сверкали бриллиантовые серьги в виде капель.

Если бы не полуденный свет, то герцогиню можно было бы принять за молодую девушку, сверстницу Лизабет, однако яркий дневной свет четко проявил мелкие морщинки в уголках суженных от злости зеленых глаз и презрительно кривящихся губ. "Да, — подумала Лизабет, — герцогиня очень красива, но при этом ее красота замораживает, слишком все идеально. Словно она сделана изо льда, а не из плоти и крови".

Молчание в беседке затянулось. Две женщины, глаза которых метали молнии, не уступали друг в другу в красоте. Только Лизабет, несомненно, выигрывала в молодости и душевной теплоте, что было слишком заметно со стороны. Тишину, наконец, разорвал властный голос ее светлости, повелевший дочери покинуть беседку в сопровождении гувернантки. При этом герцогиня так взглянула на Виоллу, что сразу стало понятно, серьезного разговора между нею и матерью не избежать. Девочка расстроено вздохнула и побрела в сторону замка вслед за мисс Торнтон, которая напоследок бросила в адрес Лизабет торжествующий взгляд.

— Так, так, так, — протянула ее светлость, указывая на девушку, которая даже не соизволила сделать положенный реверанс. — Значит, вы и есть наша постоялица, мисс Уэлсон? Должна заметить, что слухи оказались немного преувеличены. Вы не выглядите словно "богиня" или "пленительно красивой", доложу вам.

Яд так и брызжет из уст холодной белокурой красавицы. Лизабет не позволила испытать какого-либо сожаления, что она была одета не так нарядно, как соперница. Одно стало ясно, что мисс Торнтон уже успела насплетничать герцогине о якобы "бурном романе" между постоялицей и герцогом. Понимая, что теперь может оказаться главной мишенью для гнева Виктории, девушка плотно сжала губы, не намереваясь отвечать на грубость грубостью.

— Сожалею, что разочаровала ваши ожидания, ваша светлость. — Спокойный голос и равнодушие, казалось, еще больше разозлили герцогиню.

— Что? Сожалеете? Послушайте, юная интриганка, хочу вас предупредить сразу, я в курсе ваших поползновений в сторону моего мужа, так что даже и не пытайтесь завлечь его в свои сети. Я буду бдительно за вами следить, и, не дай Бог, увижу нечто, близко похожее на флирт с ним или малейший интерес с его стороны, вам очень не поздоровится. Я вас уничтожу.

Лизабет немного опешила от такого напора, но поняв, что соперница не испытывает настоящей уверенности в своем супруге, позволила себе немного расслабиться и иронично поднять бровь.

— Ваша светлость, простите меня за тугодумие, но право слово, не могу понять, о чем вы сейчас так эмоционально говорите? Сдается мне, что вас ввели в жестокое заблуждение, между мною и его светлостью нет никаких отношений, да и вряд ли они могли бы быть… я не считаю женатого мужчину перспективным для себя. Позвольте пройти…

Виктория заскрипела от злости зубами. Войдя решительно в беседку, она закрыла выход собой.

— Да уж, первое впечатление обманчиво, — заметила она задумчиво, но все так же злобно.

Впившись взглядом в соперницу, герцогиня едва ядом не брызгала:

— В начале разговора я подумала, что вы заскучавшая старая дева, которая, кроме черного, разве что предпочтет коричневый цвет в одежде. И что вы, как любая старая дева, без ума от его светлости. Должна вам сказать, мой супруг не пропустит ни одной юбки, какого бы цвета она не была. И что же я вижу? Молодую, очень расчетливую стерву, которая не остановится ни перед чем, что бы совратить чужого мужа…

Лизабет обратила внимание, что по дорожке в их сторону движется причина раздора двух женщин — Блэйкстоун, собственной персоной. Он ступал мягко, неслышно, так что Виктория не могла, находясь к нему спиной, услышать его приближение. Однако все те слова, которые она буквально выплевывала, были ему прекрасно слышны. С каждым брошенным оскорбительным словом лицо мужчины становилось все мрачнее, губы сжимались плотнее, а хлыст, который он держал в руках, грозился быть переломанным пополам.

— Виктория! — Грозно произнес герцог, отчего ее светлость испуганно обернулась к нему лицом, и прижала руки, сжимавшие веер, к вздымающейся груди.

Разглядев тучу на лице супруга, Виктория судорожно вздохнула, пытаясь осмыслить, что из всего сказанного ею, он мог расслышать.

— Как ты смеешь оскорблять мисс Уэлсон в моем замке! Ты сама здесь всего лишь гостья… ты забываешься!!! Немедленно извинись и оставь мисс Уэлсон в покое!

Герцогиня, вмиг растеряв всю свою уверенность, дрожащими губами произнесла:

— Нортон, любимый, я не могу выносить мысли, что у тебя может быть другая… прости, я ослеплена ревностью.

Блэйкстоун поднял бровь, выражая недоумение.

— Прекрати разыгрывать спектакль, сейчас не тот случай, чтобы строить из себя любящую супругу, я требую, чтобы ты принесла извинения! — Сердито бросил он в ответ, на что Виктория нахмурилась, но промолчала.

Переведя взгляд на девушку, которая стояла посреди беседки со скрещенными руками и была слишком задумчива, что не могло его ни беспокоить, обратился к Лизабет:

— Мисс Уэлсон, мне жаль, что вам пришлось выслушать оскорбления в Даркхолте от одной несдержанной на язык особы, которая не отличается должны тактом.

Девушка посмотрела в глаза мужчины, выражающие озабоченность, беспокойство и такую гамму чувств, что ее щеки тут же покрылись румянцем.

— Ваша светлость, это я должна просит прощение у вашей семьи, что оказалась причиной раздора супругов. — Ответила она герцогу, затем повернувшись к герцогине, холодно произнесла. — Не думаю, что услышу от вас слова извинений, да они мне и не нужны, так что оставляю вас.

Виктория отошла в сторону, снимая мысленно шляпу перед мисс Уэлсон за хитрый ход, и пропустила ту к выходу. Лизабет быстро покинула место ссоры, решив вернуться в апартаменты. Внешнее спокойствие совершенно не отражало те чувства, которые в настоящий момент клокотали внутри нее. Такого унижения она еще никогда не испытывала. Быть обвиненной в совращении чужого мужа, да еще и кем? Неверной и блудной супругой герцога… что за игру ведет Виктория? А Блэйкстоун? Разве слова его супруги не явились следствием того, что его светлость до недавнего времени вел довольно распутную жизнь? Или это все очередные наветы Виктории, обозленной и отвергнутой женщины, которая пойдет на все, чтобы уничтожить соперницу, даже очернить в ее глазах собственного мужа? И почему Нортон сам извинился за герцогиню, а не заставил это сделать виновницу оскорблений?

От всех мыслей, что хаотично носились в голове девушки, появилась пульсирующая боль в висках. Войдя в свои апартаменты, Лизабет сбросила с себя верхнюю одежду, затем платье и, переодевшись в пеньюар, залезла в кровать. Накрывшись с головой одеялом, девушка разрыдалась от обиды и душевного смятения. Вскоре появилась Люси и запричитала над хозяйкой, умоляя не плакать, сказать, кто обидел миледи. Поняв, что Лизабет не может успокоиться, она сбегала на кухню за кипятком и заварила успокоительный сбор трав. Заставив миледи выпить отвар, Люси разожгла камин в спальне, затем плотно задернула шторы. Выходя из спальни, девушка то и дело вздыхала, подозревая, что слезы не могли возникнуть на пустом месте. Кто-то слишком сильно постарался, чтобы ее хозяйка так страдала.

***

Проснулась Лизабет от нежных прикосновений к лицу, губам, затем глазам. Чьи-то горячее губы целовали ее, а руки гладили по волосам. Какое-то время она лежала, не шелохнувшись, думая, что ей снится сон, а сладостные прикосновения — это плод ее воображения. Затем пришла неожиданная мысль, что герцог проник к ней в спальню по тайному ходу и пытается ее совратить. Она резко вскочила и заехала своей головой по носу искателю приключений в чужих спальнях. Мужской голос взвыл, ругая, на чем свет стоит, маленьких фей и дриад, которые завлекают в свои сети мужчин, чтобы их тут же убить.

В свете огня, пылающего в камине, потирая ушибленную голову, Лизабет разглядела следующую картину. Она лежала в одной сорочке в постели, волосы разметались по подушке и простыне. Подол сорочки бесстыдным образом задрался до самых бедер и оголил ее стройные ноги. Рядом на кровати сидел мужчина в темном одеянии, держась за свой нос обеими руками, бубня нечто нечленораздельное и дико вращая глазами. Девушка с возмущенным криком столкнула мужчину на пол. Быстро развернувшись на кровати, она схватила тяжелый канделябр с прикроватного столика и подбежала с другой стороны к незадачливому соблазнителю.

— Кто вы и что вам надо в моей спальне? — сердито прошипела Лизабет, приподняв над собой канделябр обеими руками, намереваясь защищаться им в случае необходимости.

Мужчина простонал и выставил руки перед собой.

— Ох, милая мисс Лизабет, вы снова послали меня в нокаут, мне даже страшно становится, что вы сделаете со мною в следующий раз, как мне вздумается с вами увидеться.

Лизабет опустила канделябр, затем прошла к камину и лучиной зажгла свечи.

Поставив зажженный канделябр на место, она снова вернулась к повергнутому противнику.

— Ну-с, и что вы опять забыли в моей спальне?

Девушка надела пеньюар и сердито уставилась на Лорда Стила.

— Ой, миледи, — поднялся он, охая, и потер еще раз свой нос. — Я думал, что моему великолепному профилю добавилась пара шрамов, но видимо обошлось. А ведь больно, знаете ли?

— Не хныкайте как девица, милорд. — Сердитые искры еще сверкали из ее глаз, однако в уголках губ затаилась улыбка. — Я жду ответа на свой вопрос?

Невинный взгляд был ответом.

Лизабет вздохнула и, передернув плечами, отошла от мужчины. Присев в кресло возле камина, девушка только теперь заметила, что перед камином на столике были расставлены тарелки, супница, ложки, чашки и свежие булочки в корзиночке. Тут же был и чайничек, потрогав который, девушка ойкнула, так как слегка обожглась.

— Что это? — удивленно спросила она у гостя.

Тот почесал подбородок и философски произнес:

— Должно быть ваш ужин, дорогая. Кстати, тут хватит и на двоих.

Лизабет оторопела от подобной наглости. Мужчина тут же вскочил и бодрым шагом подошел к сервированному столику. Усевшись в кресло, он начал накладывать в тарелку горячее.

— Да, вы … вы… просто наглец, милорд. — Возмущению девушки не было предела. Она крепко вцепилась руками в спинку свободного кресла и не сводила гневного взгляда с этого безнравственного типа, который приступил к трапезе с завидным аппетитом.

— Прошу прощения, мисс Уэлсон, — заговорил он, утолив первый голод, — но я не ел со вчерашнего вечера… значит сутки уже. Весь день провел в дороге. После встречи с вами утром мне пришлось срочно отправиться в Лондон, чтобы навести кое-какие справки о ее светлости, затем в Рамсгейт… .кстати, у Нортона великолепный шеф-повар: эти мидии в винном соусе весьма недурны… ах, о чем это я… там кое-кто мне очень задолжал, пришлось напомнить…

Пока мужчина говорил, Лизабет немного расслабилась, удивляясь такой откровенности с его стороны. Лорд Стил вел себя с нею так, словно они старые знакомые или друзья, что не могло ее удивлять. "Может дело в моем сходстве с его покойной сестрой? — подумала она, присаживаясь в кресло напротив. — Он, наверное, неосознанно ведет себя со мною так, как вел когда-то с Дженеврой, только с какой стати он позволяет себе те вольности, которыми нарушил мой сон?".

Гость налил в единственный бокал, стоящий на столике, немного красного вина и подал его девушке со словами:

— Вот, выпейте, это позволит вам немного расслабиться и не быть такой сердитой. В конце концов, я мчался к вам сломя голову, а вы меня по этой самой голове еще и огрели. Кстати, я вам говорил, что цвет персика вам очень к лицу, хотя мне больше понравилось смотреть на вас без этого чопорного пеньюара.

Лизабет уже успела отпить глоток вина, как вдруг подавилась от его слов. Лорд Стил тут же подскочил и слегка постучал ей по спине между лопаток. Прокашлявшись, девушка напряглась, почувствовав, как жаркая мужская ладонь поглаживает ее спину.

— Прекратите немедленно, вы ведете себя возмутительно!! — воскликнула она и вскочила с места, неожиданно оказавшись в тисках его рук.

Мужчина казался озадаченным и взволнованным.

— Черт, вы так странно на меня действуете, мисс Лизабет, сам не понимаю, что делаю… меня к вам тянет как магнитом с того самого момента, как я вчера утром разглядел вас. Можно я вас поцелую?

Этот вопрос, заданный таким просительным тоном, окончательно вывел девушку из себя. Она попыталась вырваться из кольца удерживающих рук, но только спровоцировала мужчину еще больше. Жаркие губы резко прижались к ее приоткрытым губам, тут же завладев ими. Влажный язык проник вглубь ее рта, заставив содрогнуться. Вот только чувства, которые были вызваны этим поцелуем, нельзя было сравнить с теми, которые она испытывала от поцелуев Нортона. Отвращение и стыд завладели ею.

Она резко оттолкнула мужчину от себя и ударила по его голени ножкой, обутой в домашнюю туфлю. Удар был не сильным, но чувствительным. Вскрикнув, мужчина проскакал на одной ноге до кресла и буквально упал в него. Потирая ушибленное место, Лорд Стил начал смеяться.

— Ничего смешного, милорд, если еще раз вы позволите себе нечто подобное, я ударю вас в другое, более болезненное место, — прошипела Лизабет и подошла к столику. Взяв в руки бокал с вином, она залпом выпила сладкий нектар.

— Мисс Лизабет, вы необыкновенная женщина! — восхищенно произнес мужчина, приняв расслабленную позу в кресле и скрестив руки на груди. — Должен сказать, что еще ни разу за всю свою жизнь не получал столь резкого отпора. Вы великолепны.

— Говорите быстрее, зачем пришли и убирайтесь, — бросила девушка сердито.

Вздохнув, брат герцога задумчиво уставился в огонь, пылающий в камине.

— Ну, хорошо, только прошу меня не бить больше. Мое бедное сердце и так разбито, и что самое обидное, целуя вас, мне вдруг показалось, что целую собственную сестру… это так обидно, ведь меня к вам правда тянет, может это у нас семейное, Нортон, как я понимаю, тоже поддался вашим чарам.

— Вы опять?!

— Боже упаси, — вскинул руки Лорд Стил и уже серьезно добавил. — Вы нашли дневник?

Лизабет передернула плечами, чувство неловкости не оставляло ее. Из желания наказать этого самоуверенного и самовлюбленного повесу, она решила ничего не говорить о тайнике и его содержимом.

— Нет… я еще не искала, вы же дали мне намного больше времени, а сами уже явились на следующий день. Кстати, вы нарушили свое обещание. Почему бы вам не послать мне письмо вместо того, чтобы врываться в мою спальню? — изящно приподнятая бровь выражала недовольство.

— Я просто очень хотел вас увидеть, думаю, что в гостиницу вы вряд ли ко мне пришли бы? — ожидание и надежда в глазах заставила усмехнуться.

— Не забывайте, я леди! А леди не посещают мужчин в гостиницах.

— Я так и думал, вот поэтому сам к вам и явился. Благо, что знаю тайный вход в замок и все его потайные ходы. Жаль только, что получил довольно холодный прием…

— Я очень надеюсь, что ваш бесцеремонный визит больше не повторится, милорд. Я не позволю играть с моей репутацией и честью!

Лорд Стил поднялся и прошел к окну, тому самому, в котором и был спрятан дневник. Отодвинув в сторону штору, он посмотрел на море, которое начинало штормить и тяжелые черно-бурые тучи на ночном небе.

— Должен извиниться перед вами, мисс Уэлсон. Мой характер является виновником моей несдержанности, может, поэтому Виктория семь лет назад и пошла на то, чтобы удалить меня от своего двора.

— Что вы хотите этим сказать? Как она могла сделать нечто подобное…

Вздохнув, мужчина закатал рукава черной рубашки и подошел ближе к огню.

— Видите эти шрамы? Они остались от кандалов, в которых мне пришлось находиться довольно долгое время… почти год.

Лизабет удивленно вскрикнула и прижала руки ко рту.

— Какой ужас! Но как такое могло случиться?

— Я расскажу вам все как есть, — серьезно произнес бывший узник, — думаю, что вам нужно иметь ясное представление о герцогине и ее методах войны с врагами, а то, что вы числитесь в ее черном списке на втором месте после Нортона, это очевидно. Вы слишком красивы и чисты, чтобы она не опасалась вас. Присаживайтесь, это будет долгий рассказ. Кстати, может все-таки попробуете эти мидии?

Лизабет отрицательно помотала головой и села в кресло, сложив руки на коленях.

— Нет, спасибо, что-то аппетит пропал. Рассказывайте… не смотря на ваши выходки, вы неплохой человек и мне очень жаль вас…

— О, только не надо меня жалеть, — воскликнул мужчина недовольно, — я не для того собираюсь все вам рассказать, чтобы вызвать жалость или как-то расположить к себе… вы сами не понимаете, в какой можете быть опасности. Слушайте же.

Глава 21

После того как Лорд Стил ушел, воспользовавшись тайным ходом, и начав читать дневник мисс Дженевры Стил, Лизабет многое смогла понять. Сидя возле камина в кресле, в котором горел яркий огонь, разгоняя сумрачные тени в комнате, девушка мысленно восстанавливала в памяти всю полученную от ночного гостя информацию, сравнивая с тем, что было написано в дневнике.

Вся история жизни молодого лорда могла бы быть трагичной и печальной, если бы ни умение мужчины рассказывать легко и с ноткой юмора. В пору юности, когда еще были живы его родители, герцог и герцогиня Блэйкстоун, будучи младше старшего брата на девять лет, Вильям в полной мере испытал на себе все стороны опеки и наставничества со стороны Нортона. В силу того, что старший брат был уже совершеннолетним, имел успех у противоположного пола и являлся выпускником Оксфорда, успешно проявив себя в клубе "политиков", поэтому он вполне закономерно считал себя вправе делать выговоры или наказывать своего непутевого младшего брата за все его шалости и приказы. Дженевра же не была столь активным ребенком как Вильям, однако частенько оказывалась в гуще событий, виновником которых был средний отпрыск герцогской четы. Разница в возрасте с младшей сестренкой составлял всего лишь год с небольшим, что объединяло их больше, чем со старшим братом. Вильям обожал свою "милую девочку", как он часто называл сестру, однако не одобрял отношение старшего брата к Дженевре, словно к фарфоровой кукле, которая могла разбиться от неосторожного обращения.

Однако все шалости закончились в один осенний день, когда Вильяму исполнилось четырнадцать лет. Через месяц после его дня рождения, в ноябре одна тысяча восемьсот пятьдесят третьего года умирает старый герцог Блэйкстоун, титул и все имущество наследует по праву майората старший сын, Лорд Нортон Стил. Герцогиня Блэйкстоун ушла из жизни за два года до кончины своего супруга. Будучи отягощенным в возрасте двадцати трех лет тяжелым бременем ответственности и свалившимся на голову богатством Нортон превращается из молодого человека, обладавшего веселым и легким нравом, в мужчину, главу семейства, отвечающего за благополучие как ныне живущих членов семьи, так и последующих потомков. Не обошлось в становлении характера и личности молодого герцога и без той войны, которую он объявил контрабандистам, облюбовавшим пещеры вдоль побережья у замка Даркхолт, где они прятали свои незаконные товары. Причем в течение пяти лет охоты на людей вне закона Нортону неоднократно приходилось участвовать в горячих столкновениях с ними, рискуя здоровьем и жизнью.

Произошедшие перемены в Нортоне сказались и на взаимоотношениях между братьями. Кроме того, молодой герцог посчитал необходимым отправить юного лорда на обучение в Кембридж, отказавшись от услуг учителей и гувернеров. Ибо по мнению герцога Блэйкстоуна, только долгие годы учебы и пребывание вне стен родового замка могли заставить младшего отпрыска покойного герцога стать более ответственным и серьезным молодым человеком. Сестра так же была отправлена на учебу в школу-пансионат для благородных девиц в Рэгби-скул, в двух часах езды на поезде или четырех в кэбе до Лондона, где она проучилась пять долгих лет. Вильям догадывался, что их с сестрой ссылка на учебу была предлогом, чтобы удалить младших с тропы войны с контрабандистами, которая могла затронуть юные умы. В том возрасте вряд ли младший брат и сестра смогли бы поддержать и проникнуться самой идеей, потому как грезили романтикой под названием "контрабандисты".

Очень редко, по возвращению в Даркхолт из учебных учреждений в период каникул, Вильям виделся с Дженеврой, каждый раз поражаясь и восхищаясь теми метаморфозами, которые с нею происходили. После окончания учебы в пансионате Дженевра вернулась в родовой замок, будучи уже восемнадцатилетней красавицей, которая могла бы разбить не одно мужское сердце.

Однако она так и не утратила свою природную застенчивость и стыдливость, краснея от каждого комплимента, которые произносили в ее честь поклонники, коих собралось вдруг достаточно на первом же балу. Герцог Блэйкстоун организовал бал в честь возвращения в Даркхолт брата с сестрой после окончания их обучения. Приглашенных оказалось чуть больше полсотни человек, среди которых было много титулованных лиц, политиков и военных высокого ранга. На балу так же присутствовал молодой доктор, который стал хорошим другом для герцога, в свое время, оказав ему необходимую медицинскую помощь после поимки контрабандистов, и, тем самым, спасшим жизнь Блэйкстоуну. Будучи обязанным мистеру Джонатану Фримену жизнью, Нортон не смог отказать себе в дружбе со столь смелым и отзывчивым человеком.

В момент, когда состоялось знакомство Дженевры и доктора, рядом присутствовал Вильям собственной персоной. Он уловил ту искру, которая пробежала между молодыми людьми, стоило лишь мистеру Фримену коснуться губами затянутой в перчатку руки темноволосой красавицы, мисс Дженевры Стил. Весь вечер они были рядом, боясь потерять друг друга в этой толчеи и сожалея, что могут позволить себе только один совместный танец за все время бала. Через месяц после памятного для Вильяма знакомства с мистером Фрименем, Дженевра призналась среднему брату, что влюблена в доктора и мечтает стать его женой, но испытывает страх и неуверенность относительно решения Блэйкстоуна о возможности подобного союза, который вполне мог быть воспринят им в качестве недопустимого мезальянса. Вильям, приняв близко к сердцу страдания любимой сестры, обещал поговорить с братом о возможности брака с доктором. Однако его планы были сорваны известием от самого герцога о скорой женитьбе на некой мисс Виктории Шеппорт, двадцатилетней дочери некоего барона из графства Ланкашир, или как еще называют это графство "Озерный край".

Приготовления к свадьбе и сама свадьба, которая состоялась в Лондоне, в фамильном особняке в районе Южного Кенсингтона, лишь в нескольких минутах ходьбы от Гайд-Парка, вытеснили все возможности обсудить с герцогом вопрос о личном счастье его младшей сестры. Через месяц после грандиозного свадебного события, которое потрясло своим блеском и размахом всю лондонскую знать и общественность, герцогская молодая чета вернулась из свадебного путешествия по Европе в родовой замок Даркхолт.

Помня о данном обещании сестре, при этом являясь одним из самых активных наблюдателей того, как в отсутствии герцога развиваются ее романтические отношения с доктором, в один из летних вечеров Вильям предпринял первую и последнюю попытку провести переговоры со старшим братом о возможной свадьбе Дженевры и Джонатана. Неожиданно для себя он получил отказ со стороны Нортона. Герцог в очень резкой форме дал понять своему брату, что не рассматривает доктора Фримена в качестве достойной (в свете положения в обществе) кандидатуры на роль супруга для своей младшей сестры. При этом Блэйкстоун несколько раз назвал Джонатана своим "лучшим другом", однако, как понял Вильям, Нортон еще с молоком матери впитал в себя аристократический снобизм и заносчивость наследника титула. Если раньше молодой лорд Стил не замечал за братом таких качеств, то после женитьбы герцога стало весьма ощутимо заносить в сторону нетерпимости к неравным бракам. Как выяснил молодой человек, его сестра уже была обручена еще в младенческом возрасте с неким наследником титула графа Ловершемского, что вполне отвечало амбициям старшего брата.

Не зная, как сообщить эту страшную новость своей "маленькой" Дженевре, Лорд Стил промучился с неделю, но затем, решившись, нагрянул к сестре в ее опочивальню. Разговор состоялся не из приятных, были и слезы, и крики. Девушка готова была умолять Блэйкстоуна на коленях о разрешении на брак, понимая, что, будучи несовершеннолетней, она не может выйти замуж за любимого без согласия опекуна, коим являлся ее старший брат Нортон. В конце концов, совместно с единственным сторонником, братом Вильямом, был разработан план побега влюбленной пары в Грента-Грин для совершения обряда таинства венчания без соответствующего позволения герцога. Следовало, как можно быстрее, обсудить этот вопрос с потенциальным женихом, мистером Фрименем. Однако его вдруг не оказалось в городе. Доктор был на срочном вызове к роженице и вряд ли мог быстро вернуться, так как роды обещали быть тяжелыми и долгими. Вернувшись в замок к сестре, Вильям сообщил ей, что разговор с Джонатаном не состоялся. Опечаленная, но не потерявшая надежду, девушка легла спать. Утро принесло ей очередное разочарование в виде записки от любимого, тайно переданной через доверенную служанку.

Лизабет обнаружила записку от мистера Фримена в дневнике Дженевры. Листок бумаги пожелтел, его края были истерты, как и места сгиба. Как позже стало понятно, эта записка была последней, которую Дженевра получила от доктора. В ней писалось следующее:

"Любимая, ты причина моих бессонных ночей, мне нет покоя и не будет, пока Господь не соединит нас как мужа и жену. Однако, боясь причинить тебе малейшую боль и разочарование, я вынужден это сделать. Мой отец находится при смерти, я тебе раньше говорил, что он проживает в Бельгии и что он был очень плох в последний год. Я не могу медлить… должен ехать, чтобы успеть примириться с ним после пятилетней ссоры. Я должен это сделать, прежде чем он умрет. Надеюсь, ты поймешь меня и простишь, что вынужден оставить тебя, будучи даже не помолвленным с тобою. Это печальное известие я получил буквально вчера вечером, перед тем как отбыть на срочный вызов. Мое сердце обливается кровью от того, что я не смогу увидеться с тобою до отправления в путь. Но ты знай, что оно принадлежит и будет принадлежать только тебе. Ты не должна волноваться или переживать, я вернусь через месяц, надеюсь в этот срок успеть решить все вопросы, связанные с похоронами и вступлением в наследование, в крайнем случае, через два месяца. Как только мы увидимся с тобою, я решу вопрос нашего бракосочетания с твоим братом, Нортоном. Даже если он не даст согласия, думаю, ты не откажешься бежать со мною в Грента-Грин, где мы сможем сочетаться законным браком. Я люблю тебя, береги себя. До встречи".

Растроганная до слез, Лизабет аккуратно свернула листочек, который был доказательством искренних чувств Джонатана к покойной Дженевре, и вложила на прежнее место, между страницами дневника. Читая дальше, девушка поняла, отчего мисс Стил испытывала такую глубокую депрессию после отъезда доктора, о которой упоминал и Лорд Стил в своем повествовании. Дженевра призналась в дневнике, что во время нахождения старшего брата с женой в свадебном путешествии была близка с Джонатаном, отчего и забеременела. Она побоялась сразу сообщить об этом отцу будущего ребенка, а когда уже решилась, то оказалось, что доктор отбыл в Европу к находящемуся на смертном одре отцу, при этом не оставив адрес для переписки. Последующие месяцы ожидания оказались пыткой для несчастной женщины, которая никому не могла признаться в своем грехе, дабы не быть осмеянной или опозоренной в глазах семьи. Герцог не замечал удручающих перемен, произошедших с сестрой за последнее время, будучи увлечен своей молодой супругой. Вильям, вернувшийся из увеселительной поездки в Лондон, куда его отправил Нортон, дабы не маячил перед глазами со своим постоянным укором во взоре, сразу обратил внимание на бледный вид сестры, на круги под глазами, потухший взгляд карих глаз, которые раньше отливали солнечным янтарем.

Состоявшийся разговор с сестрой расставил все по своим местам. Вильям узнал о ее беременности, и ужаснулся. Его маленькая Дженевра может стать матерью в скором времени, не состоя в браке с отцом ребенка? Вильям испытал страшные муки совести от того, что он кутил и веселился в Лондоне, в то время как сестра оказалась без должной моральной поддержки и твердого мужского плеча. Молодой лорд решил вернуться к разговору с герцогом о браке Дженевры с мистером Фрименом.

Однако вновь получив категорический отказ от Блэйкстоуна, Вильям сильно поссорился с братом, что было с его стороны непростительной глупостью, потому как после такой ссоры ему было указано на дверь и велено в ближайшие полгода не появляться на глаза его светлости. Оказавшись перед выбором или уехать сейчас с приличным содержанием в Лондон, или вообще не увидеть ни пенни до совершеннолетия и возможно даже после него, решимость Вильяма дрогнула. Он прекрасно представлял себе участь обедневшего родственника герцога и то положение, в котором он мог бы оказаться. Было ли это с его стороны малодушием, или отсутствием достаточного жизненного опыта, но молодой человек поддался внушению старшего брата, и уехал на полгода в Лондон, оставив заплаканную сестру без поддержки, в чем он впоследствии себя несказанно винил. Погоревав немного из-за отъезда брата, который мог, как никто другой, поддержать ее в трудную минуту, Дженевра стала с нетерпением ожидать возвращения своего любимого Джонатана.

Прошел еще месяц тоски и душевных метаний, месяц страха и неуверенности, а Джонатан все не возвращался. Дженевра не могла понять, отчего нет от него вестей, почему она не получила за все время разлуки ни одного письмеца.

В конце дневника оказалось несколько строк, которые могли объяснить такое равнодушие со стороны Джонатана. Доктор все же писал письма возлюбленной так часто, как только мог, но коварный герцог, старший брат Дженевры, перехватывал письма и уничтожал их, о чем он сам позже и признался младшей сестре. Видимо, не зная всей правды, он считал, что поступает правильно, не позволяя романтическим бредням сбивать с толку и без того влюбленную Дженевру. "Благими намерениями вымощена дорога в ад", — подумала Лизабет, представляя, в каком аду пребывала несчастная беременная женщина, которая уже думала, что обманута и забыта.

Решив, что не раскроет тайну имени отца своего будущего ребенка, дабы не чернить память о своей любви, Дженевра вынуждена была на четвертом месяце беременности сообщить эту страшную новость своему старшему брату. Женский почерк, описывающий весь разговор с герцогом, отражал волнение, страх, печаль, слезы, которые в некоторых местах размыли текст. Разочарование и обида жгли сердце Дженевры, когда она выслушала приговор от брата после своего признания. Резкие и жалящие слова, вырвавшиеся из его уст, требование назвать того подлеца, который мог оказаться отцом ребенка, обвинение в распутстве и легкомыслии довели виновницу до обморока. Затем были сборы к отъезду в Озерный край, где располагалось одно из имений, унаследованных Блэйкстоуном от матери, и в котором должна была провести оставшееся время до родов мисс Дженевра.

Имение было большим, довольно уединенным, а воздух, которым дышали ланкаширцы, был более полезен для беременной женщины, нежели морской с привкусом соли. Через неделю после отбытия Дженевры в городок вернулся мистер Фримен, поспешивший навесить свою возлюбленную и ее старшего брата, дабы просить руки и сердца единственной девушки, которая могла бы составить его счастье. То разочарование и непонимание, которое возникло между двумя лучшими друзьями, оказалось неожиданным для Джонатана, а весть об отбытии любимой в неизвестном ему направлении на долгий срок — ударом. Герцог утаил от близкого и теперь уже, увы, бывшего друга тайну о беременности сестры, ведь она не пожелала ему сообщить имя отца ребенка.

Не зная, как далеко зашли отношения Дженевры и Джонатана, Блэйкстоун не решил открывать доктору тайну сестры, дабы позор не пал и на всю семью несмываемым пятном. Какие цели преследовал герцог, устраивая жизнь сестры таким образом, что после родов она должна была отказаться от ребенка, а герцогиня назвать его своим, Дженевра не могла знать, так как в последнее время вообще стала мало понимать мотивы поступков его светлости. Она так же не стала оспаривать решение старшего брата о ее скорейшем замужестве с графом Ловершемским, который получал при этом солидный куш в качестве отступного за отсутствие девственности у невесты, после родов.

В то время, как беременность в Озерном крае была на исходе, в Даркхолте герцогиня ходила с подушечкой под платьем. Лизабет не могла понять, как герцогиня согласилась пойти на этот шаг, какой прок ей в этом был. Вернувшись в родной замок через месяц после тяжелых родов, будучи уже официальной невестой графа, Дженевра мечтала увидеться с Джонатаном и объясниться, наконец. Одновременно с сестрой из вынужденной ссылки возвращается и Лорд Вильям Стил.

И снова события разворачиваются с трагичной скоростью, как рассказывал уже и сам Лорд Стил. После разговора с сестрой, пребывая в сильном потрясении от действий своего брата в отношении Дженевры, Вильям разыскивает доктора и ведет с ним осторожную беседу, не затрагивая вопросов отцовства. Выяснив ситуацию, брат возвращается к сестре с намерением заверить ее в верности и любви доктора, но, проникая в спальню Дженевры поздно вечером, застает ужасную сцену убийства. Какой-то мужчина душит руками не сопротивляющуюся Дженевру, безвольной куклой повисшей в руках убийцы. Вильям замечает возле окна герцогиню, которая требует немедленно выкинуть тело сестры в окно на скалы, дабы скрыть следы преступления. Брат, ставший свидетелем убийства Дженевры, не успевает оказать сопротивления, как оказывается повязанным по рукам и нога вторым сообщником Виктории.

Все последующие события в жизни молодого человека оказались еще более трагичными, нежели ему казались до того дня. Мотивов убийства Вильям не знал и даже не мог себе представить, что, кстати, как он считал, можно было бы узнать из дневника Дженевры. О том, что сестра ведет дневник, он знал давно, еще со школьных лет.

То, что скрывали в себе строки дневника, могли помочь в разоблачении коварной и жестокой герцогини и свергнуть ее с пьедестала невиновности и непричастности, а также отвести подозрение от среднего брата, которого многие считали повинным в смерти сестры.

Лизабет поднялась из кресла, что бы размяться и налить себе красного вина, оставшегося после ухода молодого повесы. Выпив вино залпом из бокала, наполненного наполовину, девушка прижала к губам руку. "Этак меня скоро развезёт, — недовольная собой, Лизабет положила в рот кусочек ветчины. — Надо собраться с силами и прочесть дневник до конца… тем более все равно ночь скоро уже будет на исходе, до восхода осталось пару часов, отосплюсь днем".

Зевнув в ладошку, девушка вернулась к креслу. Удобно устроившись, она стала вспоминать последующий рассказ Лорда Стила. После удара по голове, он очнулся в корабельном трюме. Неравномерное покачивание было характерно для движущегося по воде корабля. Руки и ноги оказались закованы в кандалы, по лицу от темени спускалось что-то липкое, наверное, кровь. За все время плавания, которое длилось чуть больше месяца, его ежедневно навещал один и тот же матрос, который, оказавшись немым, на все вопросы пленника только дико вращал глазами и мычал что-то невнятное. Надо отметить, что молодого человека голодом не морили, кормили сытно и питательно. Вероятно, как он стал думать, его похитили не для того, чтобы убить. Конечная цель поездки стала вскоре известна. Узнай он об этом раньше, попытался бы бежать с корабля в одном из портов, к которому приставал корабль.

В день высадки за ним пришли трое матросов пиратской наружности и тычками стали выпроваживать пленника на сушу. Как узнал позже английский лорд, он оказался в роли раба, которого должны были выставить на торги на одном из невольничьих рынков в Порт-Ройяле штата Южная Каролина в Северной Америке.

Среди темнокожих рабов Вильям сразу выгодно выделился и цветом кожи, и аристократической внешностью, и знанием английского языка. За белого раба дали высокую цену. После чего новый владелец переправил необычного раба в штат Луизиана, где снова перепродал молодого человека одному из богатейших плантаторов штата, мистеру Шеннону. Первое время Вильям подвергался жестоким побоям, которые рассматривались новым хозяином в качестве необходимой меры воспитания любого раба. Однако управляющий хлопковой плантацией, на которой ежедневно трудились сотни темнокожих рабов, уговорил не портить "белый товар", а привести его в нормальный вид и обучить тому, что управляющий знал сам. Видимо, сжалившись над соотечественником, а управляющий оказался англичанином, он взял того на поруки.

Через два года после пленения Вильям стал помощником стареющего управляющего, едва ему исполнилось двадцать один год. Однако, накопленных средств на выкуп своей свободы молодому человеку еще не доставало, а обрести свободу стало для него пределом мечтаний, что не было секретом для его наставника, мистера Ридни Хока. В сентябре одна тысяча восемьсот шестьдесят первого года, спустя три года, как Вильям был продан в рабство, Хок, находясь на смертном одре, передал своему соотечественнику кошель с недостающей суммой денег. Взять их с собой на "тот свет" управляющий вряд ли бы смог, как отшутился Хок на возражения молодого раба, а вот у Вильяма вся жизнь впереди.

Вскоре бывший раб обрел свободу вместе с выкупленной грамотой у плантатора, который за последние два года изменил свое мнение о "белом рабе", благодаря стараниям Хока и трудолюбию и честности самого помощника управляющего. Позарившись на большую денежную сумму, плантатор не отказал в освобождении молодому человеку.

До Вильяма доходили слухи, что весной того же года сформировалась Конфедерация одиннадцати южных штатов, а в апреле южане развязали военные действия, начав обстрел федерального форта Самтер в бухте Чарльстона в Южной Каролине, малочисленный гарнизон которого капитулировал и спустил американский флаг. Приобретя долгожданную свободу, Вильяму стало жизненно необходимо получить гражданство. О том, что на территории Северной Америки идет Гражданская война между Югом и Севером, мистер Стил, как стал себя именовать бывший лорд, узнал вскоре по прибытии в столицу Луизианы — Батон-Руж.

Слухи о военных действиях распространялись со скоростью ветра. Благодушие и медлительность в начале войны дорого обошлись северянам. Год освобождения для "белого раба" принёс "янки" одни поражения, причём уже первая схватка с наступавшими конфедератами в июне того же года чуть не закончилась потерей столицы. Вашингтон стал прифронтовым городом. У Южан были большинство кадровых офицеров, значительные запасы вооружения, а главное, они понимали, что успех им может принести только быстрая и решительная победа. Южане — плантаторы вели борьбу не на жизнь, а на смерть за своё выживание и прежнее благополучие и прониклись чувством слепой ненависти к "янки" (северянам), которые казались им не соотечественниками, а чужаками, врагами.

Мистер Стил, проведя в рабстве три года, принял сторону Севера, и, используя все возможные средства и способы, пробирался к Вашингтону, дабы примкнуть к рядам северян в качестве добровольца. Возвращаться в Англию молодой человек не торопился, война захватила его полностью, позволяя выплеснуть накопившиеся в нем агрессию, гнев, обиду.

Лорд Стил с воодушевлением и в красках описывал девушке военные действия в зимней битве под предводительством Гранта за форт Генри на реке Теннеси, в которой победу одержали северяне, а через десять дней после форта Генри присутствовал при церемонии сдачи гарнизона Донелсона на реке Камберленд.

— Не передать словами, что творилось на Севере в те дни, — восторженно говорил мужчина, бегая из стороны в сторону перед камином и жестикулируя руками. — Газеты выходили с огромными заголовками "Враг отступает!", "Блестящий результат!", "Полная победа!", счастливые мальчишки-продавцы сновали по улицам Нью-Йорка, Филадельфии, Чикаго, Вашингтона, Бостона, наперебой выкрикивая эти заголовки, люди на улицах пели, плясали, повсюду возникали стихийные митинги и шествия…  Весной одна тысяча восемьсот шестьдесят второго года армией и флотом Союза был взят Новый Орлеан. В боях за него я получил ранение в живот, чудом остался жив, в связи с чем вынужден был пропустить несколько ключевых сражений на востоке страны.

— Милорд, но почему же вы так и ни разу не написали домой брату о том, что с вами случилось, о роли ее светлости в ваших несчастьях, об убийстве мисс Дженевры? — возмущенно воскликнула Лизабет.

Вильям вздохнул, и грустно улыбнулся, закинув рукой упрямую челку назад. Присев напротив девушки на корточки, оперевшись руками в подлокотники кресел, он внимательно посмотрел в фиалковые глаза, которые смотрели на него открыто, без тени кокетства или лести.

— Знаете, Лизабет, я начинаю понимать, почему меня к вам так тянет, — произнес он серьезным голосом, отчего у нее по спине побежали мурашки. — Вы, будучи удивительным образом похожи на мою любимую покойную сестру внешне, совершенно другой человек… более сильная духом, характером… не знаю, как правильно выразиться. Ей всегда не хватало той твердости, которая ощущается в вас.

Глаза его вдруг увлажнились, отчего девушке показалось, что он слишком сильно расстроен.

— Мне жаль вас и вашу сестру, поверьте, — тихо проговорила Лизабет, еле сдерживаясь, что бы не приласкать этого взрослого мужчину, словно ребенка. — Но я считаю, что вы допустили большую ошибку, держа его светлость в неведении относительная вашей страшной участи, которая вас постигла.

Опустив взгляд на руки девушки, которые были сложены на коленях, Вильям заметил, что они слегка дрожат.

— Вы очень добры, Лизабет, что переживаете за меня… но поверьте, тогда я не мог этого сделать, потому что НЕ МОГ. Сестры уже не было в живых, ее было не вернуть. Я не знал, как отреагирует Нортон на обвинения в адрес супруги. Мне помнится, в то время он был без ума от нее, и я боялся навлечь на семью еще больший позор, если бы вдруг правда о Виктории выплыла наружу…  Не думаю, что эта женщина стала бы держать в тайне происхождение Виоллы, если бы поняла, что ей терять уже нечего.

— Вы считаете, что ребенок, которого родила мисс Дженевра, и есть Виолла? — спросила Лизабет, желая отвлечь мужчину от разглядывания собственной персоны в опасной близости.

Вильям поднялся во весь рост, и посмотрел на девушку, слегка приподняв бровь.

— Вы ведь уже и так догадались об этом, почему снова спрашиваете? — затем что-то разглядев в лице девушки, печально произнес. — Вам неприятно, когда я нахожусь слишком близко от вас? Вы пытаетесь отвлечь меня?

Легкий румянец, который вспыхнул на девичьих щечках, были лучшим ответом на вопрос. Досада пробежала по лицу Лорда Стила, затем хмыкнув, он тихо засмеялся.

— Мисс Лизабет, право слово, вы можете не боятся меня… После поцелуев с вами у меня больше нет желания к вам приставать.

Девушка явно оскорбилась и насупилась.

— Ох, вы не так поняли, — забеспокоился мужчина, — я не слишком хорошо умею вести речи с леди, видать разучился за последние семь лет, одичал… мисс Лизабет, я хотел сказать, что испытываю к вам скорее братские чувства, нежели те, которые может испытывать мужчина к женщине. Я словно нашел давно потерянную сестру, которая выросла и изменилась… все-таки странно, что вы так с нею схожи. Поэтому клятвенно заверяю вас в том, что с моей стороны больше не будет никаких поползновений по части ухаживаний… вы можете воспринимать меня как брата.

Лизабет расслабилась и улыбнулась в ответ, так как произнесенное признание позволило вздохнуть свободно и не рассматривать отныне этого мужчину в качестве источника возможной опасности.

— А мне всегда не хватало брата, — произнесла она, улыбаясь. — Я росла единственным ребенком в семье.

Лорд Стил вскоре откланялся. Он пообещал навестить девушку в ближайшее время, получив соизволение снова воспользоваться тайным ходом, при этом взял с Лизабет обещание найти дневник как можно скорее. Его очень обеспокоил рассказ девушке о встречи с герцогиней в беседке. Проявленная агрессия со стороны ее светлости могла плохо кончиться для названной сестры, и чем раньше он сможет найти доказательства вины Виктории, тем больше шансов предотвратить возможные риски для всех, кто проживает в замке. Своими умозаключениями делиться с Лизабет мужчина не стал, не желая волновать ее раньше времени, но для себя сделал пометку, что необходимо навестить одного лакея в замке, который когда-то в юношестве был приятелем по его играм и сейчас мог вполне пригодиться в качестве "глаз и ушей" на вражеской территории. Этим лакеем был ни кто иной, как Бен.

Лизабет же решила прочитать дневник Дженевры прежде, чем отдавать в руки Лорда Стила. Желание знать всю правду о смерти сестры герцога жгло изнутри, стремление уберечь Нортона от опасности со стороны Виктории росло и крепло, что подпитывалось той любовью, которая горела в ее сердце. Это нежданное чувство не желало сдавать свои позиции, не смотря на нелицеприятные сведения о прежней жизни герцога, его нежелании понять и помочь покойной сестре, его интриги с Виоллой… как глупо любящее сердце, которое не слышит доводов разума. "Беги, спасайся", — кричит разум. "Останься и спаси", — кричит сердце. "Тебе не на что надеяться, он никогда не подаст на развод ради тебя, он так щепетилен и горд"… . "Без твоей любви он пропадет, а жизнь твоя станет серой и бессмысленной"…

В конце концов усталость и сонливость взяли верх, погрузив Лизабет в мир сновидений. Она свернулась калачиком на большом кресле, подсунув под спину подушку и укрывшись пледом. К груди был крепко прижат небольшой дневник в кожаном переплете.

Глава 22

— Ты понимаешь, что это невозможно… невероятно, — возбужденно говорила Виктория, меряя шагами комнату в гостинице, в которой расположился Эдмонд.

Мужчина стоял возле окна, скрестив руки на груди, и наблюдал за улицей. Город начинал просыпаться, открывались лавки и магазинчики, проезжали коляски и брички. Легкий туман стелился по мощенной булыжником улочке, утренняя промозглость заставляла прохожих ускорять шаг и кутаться в свои одежды. Он, конечно, был удивлен, когда герцогиня появилась с самого раннего утра в его номере, разбудила и потребовала выслушать, и это не смотря на то, что они договорились не видеться до бала. Такой злой и потрясенной Эдмонд ее еще не видел.

— Она похожа на покойную Дженевру… как такое возможно? Я сначала не обратила внимания, ведь столько лет прошло, уже и в памяти стерся ее образ… и только уже перед сном вдруг меня осенило, — взгляд женщины метался по комнате, не останавливаясь ни на одном предмете дольше секунды, она была напугана. — Еще и поведение Нортона очень странное…

— Почему? — не поворачиваясь к незваной гостье, поинтересовался Эдмонд.

Он не хотел, чтобы те эмоции, которые начинали клокотать в нем при одном упоминании имен Лизабет и Нортон вместе, заметила герцогиня.

— Он встал на ее защиту, как если бы был не равнодушен к ней! Потребовал, чтобы я извинилась… как он посмел это требовать! Чтобы я, герцогиня, извинялась перед какой-то девкой, которая возможно является его подстилкой… Да он просто помешался!

С этими словами взгляд Виктории сфокусировался на бокале из хрусталя, стоящем на столе рядом с графином. Подойдя к столу, она взяла бокал и с ненавистью бросила в стену. Звон разбитого стекла заставил обернуться мужчину, который готов был собственными руками в настоящий момент придушить ее светлость. Однако вид женщины, внутренне разрываемой на части от злобы, ревности, зависти, внешне — красной как цвет спелого помидора, с перекошенным лицом и судорожно сжатыми кулаками, заставил Эдмонда ухмыльнуться и сказать не то, что он подумал на самом деле.

— Ваша светлость, — бархатно произнес он, подойдя к женщине и обняв за вздрагивающие плечи, — вы прекрасны даже в гневе, я уверен, что ни одна женщина не может сравниться с вами в вашей красоте…

Виктория начала немного оттаивать, прислушиваясь к голосу обольстителя и тем лестным речам, которые он вел.

— Вы словно демоница во всей своей первозданной, опасной и волнующей красоте… уверен, что его светлость хотел вам просто досадить, вот и повел себя подобным образом. Ведь вам же точно не известно, являются ли эти двое любовниками, нет же?

Получив в ответ отрицательный жест головой, Эдмонд почувствовал удовлетворение.

— Ну, вот видите, звезда моя. Право, не стоит так выходить из себя, вы должны быть более хладнокровны, чтобы не сорвать все наши планы, — размеренный голос мужчины действовал на Викторию гипнотически, заставляя расслабиться.

Они вместе присели на кровать, не обращая внимания на скомканные простыни. Добившись от женщины прояснения во взгляде и внимания, Шелдон продолжил:

— Как часто герцог выезжает на конную прогулку? Бывает ли он в городе?

Виктория некоторое время молчала, затем тяжело вздохнула.

— Честно говоря, не знаю…

— Это плохо, Виктория, мне нужно знать, когда он покидает замок, куда при этом направляется, кто сопровождает его.

Герцогиня кивнула. В глазах зажегся огонек понимания того, что план действий по устранению герцога с ее пути может быть воплощен в реальность в ближайшее время.

— Я узнаю и найду способ сообщить… и все-таки мне не дает покоя эта мисс Уэлсон, кто она, откуда взялась, почему живет в замке, а не в каком-нибудь коттедже? — недовольно проворчала женщина, отчего на лбу пролегла некрасивая складка. — Ах, еще и этот развод, будь он неладен… Эдмонд, а вдруг ему нужен развод из-за нее?

Шелдон нисколько не сомневался в том, что причина развода может крыться и в интересе герцога сделать Лизабет своей женой. Будь он на месте герцога, уже давно бы избавился от неугодной и неверной супруги, и женился бы на Лизабет, но он не на месте Блэйкстоуна. Герцогиня же слишком мстительна, чтобы оставить девушку в покое и не причинять ей вред, что в настоящий момент беспокоило Эдмонда больше всего. Следовало отвести удар от объекта его страсти, отвлечь внимание Виктории от Лизабет и усыпить разбушевавшуюся женскую ревность. Леди Шелдон нужна была ему самому, в целости и сохранности.

— Дорогая, не думаю, что вам стоит заострять внимание на этой мисс Уэлсон, — вкрадчиво сказал Эдмонд, поглаживая пальцами ее спину в области поясницы.

Затем он приник к женскому ушку и, проведя языком по ушной раковине, довольно хмыкнул, почувствовав, как дрожь удовольствия пробежала по телу Виктории. Та невольно закрыла глаза и задрожала.

— Вам следует думать о том, что если герцога не станет, то и проблема соперниц отпадет сама собой… вы так возбуждаете меня, Виктория.

Добавив хрипотцы в голос, Шелдон хладнокровно распалял женщину на страстную реакцию. Его руки уже гладили открытую часть груди, шею, лицо. Она откинулась на кровать, принимая ласки с закрытыми глазами. Застонав от удовольствия, когда его жадная рука проникла под подол платья, и добралась до интимного места, даря наслаждение, Виктория хрипло проговорила:

— Эдмонд, вы мой бог, я так не желала мужчину уже лет семь… что вы творите со мною?

— Даю то, в чем вы нуждаетесь, моя сладкая.

Доведя женщину до пика удовольствия, Эдмонд брезгливо вытер руку о простыню, при этом наблюдая за нею. Казалось, Виктория отключилась на какое-то время. Вдруг женщина открыла глаза и посмотрела на него таким взглядом, что мужчине захотелось исчезнуть из комнаты.

— Эдмонд, если ты изменишь мне, я убью тебя, — спокойным голосом произнесла Виктория, изучая его лицо. — Ты не представляешь, на что способна влюбленная женщина, а я не просто влюбилась в тебя… я сгораю в огне страсти, который ты смог зажечь во мне.

Шелдон был потрясен. Он не думал, что Виктория вдруг испытает к нему более глубокие чувства, чем временное увлечение. Осознание того, что Виктория может стать помехой в его отношениях с Лизабет, омрачило мужчину. В принципе, вопрос о возможной женитьбе на герцогине, которая могла стать вдовой в ближайшее время, им даже и не рассматривался. Эта женщина не вызывала в нем каких-либо сильных чувств, место супруга герцогини его не прельщал, так как накладывало много больше обязательств, а герцогский титул ему не было не видать в силу английских законов. Да, и оказаться в конечном итоге в том же положении, что и нынешний герцог, то есть ненавистным рогоносцем, его тоже не прельщало. Виктория не из тех женщин, которые могут довольствоваться одним мужчиной и не пытаться верховодить представителями сильной половины человечества.

— Ты молчишь, значит это для тебя новость, — проговорила Виктория, и резко поднялась с постели. — Что ж, у тебя будет две недели подумать о том, что я сказала… Надеюсь, после бала и печальных событий, которые ждут будущую вдову, ты сделаешь мне то предложение, которое я хочу от тебя услышать.

Тон герцогини был требовательным, словно она все уже для себя решила. Однако, беспокойный блеск в глазах и подрагивающая верхняя губа говорили о другом. Она не уверена в Эдмонде и очень хотела бы услышать какие-либо заверения в его чувствах.

— Виктория, не думаю, что сейчас имеет смысл обсуждать эту тему, — примирительно ответил Шелдон, загадочно улыбаясь. — Обещаю, как только представится случай, мы вернемся к этому вопросу… А теперь, думаю, тебе пора идти. Еще несколько минут назад, когда я стоял у окна, заметил твою камеристку, которая беспокойно вышагивала возле коляски. Нам ни к чему привлекать излишнее внимание, а она слишком приметна в этой глуши…

Герцогиня промолчала, поджав губы, и кивнула, соглашаясь. Затем быстро натянула перчатки, поправила прическу возле настенного зеркала и отряхнула подол платья, словно сбрасывая с него все складки, которые могли появиться на ее дорогом наряде ярко-синего цвета. Бросив на Эдмонда последний внимательный взгляд, она вышла из комнаты, не проронив больше ни слова.

Покидая гостиницу, Виктория не заметила, как из холла за нею наблюдали карие глаза брюнета, как полыхнул огонь ненависти в них. Мужчина, обративший внимание на герцогиню, внимательно осмотрел ее, подметив про себя и румянец на щеках, и лихорадочных блеск глаз, и удовлетворенную улыбку, которые бывают у женщины после физического удовлетворения. Переведя взгляд на лестницу, ведущую на верхние этажи, где размещались комнаты для постояльцев гостиницы, Лорд Стил поднялся и направился в свою комнату, которая находилась на втором этаже. Поднявшись на свой этаж, он перехватил по пути горничную, выходившую в этот момент из одного номера с постельным бельем в руках. За несколько пенни девушка прошептала номер комнаты, которую посещала красивая леди со светлыми волосами и зелеными глазами и из которой только что вышла горничная. Однако назвать постояльца девушка отказалась, сделав при этом испуганные глаза, и тут же убежала.

Пообещав себе, что непременно выяснит имя таинственного постояльца, Вильям вошел в свою комнату, намереваясь, как следует отоспаться. Покинув замок почти под утро, он посетил местный трактир, где провел время за кружкой эля, тоскливо размышляя о своей никчемной жизни и несбывшихся мечтах. Пропустив несколько кружек, он произнес последний тост "за аметистовые глаза, которые никогда не взглянут на меня с любовью", и отправился в гостиницу на боковую, едва забрезжил рассвет.

После общения с Лизабет, мужчина отчетливо понял, что сердце девушки занято. И это не смотря на то, что та ни словом не обмолвилась о своих чувствах к его старшему брату. Ему было достаточно видеть ее глаза, когда он рассказывал о его светлости в молодости, что бы уловить трепет ресниц, увидеть румянец на щеках и грустную, просто раздирающую душу улыбку, какой когда-то улыбалась Дженевра, произнося имя своего любимого. "Что ж, — решил Вильям, — если я смогу соединить эти два сердца, то буду считать, что свой долг перед сестрой я выполнил. Осталось только выяснить чувства Нортона к Лизабет".

***

Лизабет отсыпалась до полудня, перепугав при этом Люси, которая не знала, что и думать о столь странном поведении хозяйки. Еще предыдущим вечером она отнесла миледи поздний обед, думая, что как только та проснется, то захочет поесть, а аппетитный летний суп и мидии в винном соусе с бутылочкой красного вина возле камина смогут поднять хозяйке настроение. Девушка не представляла, что могло так сильно расстроить мисс Лизабет, которая редко давала волю чувствам и переживаниям, и вызвать такой поток слез, который можно было остановить только успокоительным отваром. Находясь в смятении чувств, горничная тоже выпила целый бокал отвара от нервов, отчего проспала до самого утра. Правда, ей все время снилось, что какой-то мужчина говорил с нею… или не с нею? Лица-то она не видела.

Войдя утром в спальню миледи, горничная еще больше удивилась, так как застала мисс Лизабет спящей в кресле возле камина в жутко неудобной позе. С трудом девушке удалось перевести хозяйку в постель. Находясь в сонном состоянии, миледи ни в какую не хотела расставаться с какой-то книжицей. При попытке забрать ее из рук, мисс Лизабет стала бормотать нечто невразумительное, и хмуриться. Люси только оставалось пожать плечами и укрыть миледи одеялом сверху.

Выйдя из спальни хозяйки, девушка услышала стук в дверь. Приоткрыв ее, она вынуждена была сообщить дворецкому, что мисс Лизабет еще не поднималась, и вряд ли сможет составить компанию его светлости на конной прогулке. Затем Люси решила наведаться на кухню позавтракать и сообщить заодно, что ее хозяйка завтракать не будет.

***

— Хм, странно, что бы это значило? — обронил герцог, выслушав сообщение от дворецкого, что постоялица еще не проснулась, и вряд ли выйдет из своей спальни к полудню.

— Не могу знать, ваша светлость, — равнодушно ответил Бриггс, и удалился с позволения хозяина.

Блэйкстоун находился в своей спальне, принимая утренний туалет и облачаясь в повседневную одежду. Завтракать он намеревался в своем кабинете, не желая видеть супругу с ее компанией. Со дня приезда нежданных гостей Виолла так же не принимала участие в застольях в присутствии герцогини, ибо так распорядился ее отец. Девочка слишком тяжело переносила подобные визиты Виктории, не понимая и не разделяя того холодного равнодушия со стороны матери. Можно сказать, что с возрастом ребенок стал привыкать к подобному приему, но Блэйкстоун видел те удручающие перемены, которые происходили с Виоллой после общения с "дорогой мамочкой". Как же ему хотелось вернуть время вспять, чтобы исправить те ошибки, которые он допустил в прошлом со своей сестрой. Он уже тысячу раз проклинал себя за свой страх быть опозоренным и растоптанным в глазах света, считая, что грех Дженевры мог бы сказаться на его положении в обществе. Да гори оно синим пламенем — это положение, и само Высшее общество, коли он вверг в пучину страданий и невыразимых мук родное маленькое сердечко, которое не могло понять, отчего родная мать, как считала Виолла, не любит ее и не желает видеть.

Как ему хотелось рассказать своей родной племяннице, что ее родная мать, будь она жива, любила бы и лелеяла свое единственное родное дитя, как самое дорогое и ценное в этой жизни. И почему он был таким тупым ослом, что не понял этого раньше? Как он мог считать, что порочное и жестокое создание, которым была Виктория, могло дать девочке любви и тепла больше, чем родная мать? Какова же была расплата за роковое заблуждение, когда он застал после смерти Дженевры и потери родного брата свою "божественно прекрасную и горячо любимую" супругу в объятиях какого-то конюха. И где? В конюшне замка. Но то, что он услышал в ответ на его гневную речь об измене, в корне перевернуло представление о Виктории. Она с каким-то исступленным злорадством заявила, что изменяла ему и раньше, познав настоящую любовь и страсть в объятиях главаря контрабандистов. И будет впредь наставлять своему супругу "рога" в отместку за то, что тот посмел убить ее прежнего любовника. Блэйкстоун в момент страшного признания с пронзительной ясностью понял причину, по которой Виктория согласилась участвовать в представлении под названием "беременность" и признала дочь Дженевры своей. Она искала пути воздействия и возможного манипулирования своим супругом, который мог бы узнать правду об ее тайной связи с контрабандистом, и методом шантажа намеревалась подчинить его своей воле. Так и произошло в конечном итоге, с той лишь разницей, что герцогиня потеряла своего любовника и пожинала плоды своей предусмотрительности в относительном одиночестве.

Исчезновение брата Вильяма окончательно выбило почву из-под ног герцога. Полиция даже выдвигала версию о причастности Лорда Стила к убийству сестры. Однако, в связи отсутствием мотива преступления эта версия так и осталась рабочей. Нортон никому не стал рассказывать о том, что утром, когда обнаружил сестру на скалах, нашел в ее спальне, той самой, где теперь спала "его Лизабет", булавку для галстука, подаренную им Вильяму по возвращению последнего из Кембриджа. Это говорило о том, что последним, кто видел Дженевру перед смертью, был ни кто иной, как Вильям. Что он делал в спальне сестры и почему не предотвратил ее самоубийство, а так же куда после сам исчез? Эти вопросы мучили Нортона все эти семь лет, на которые он так и не смог найти ответы.

Помня о вчерашнем разговоре в беседке между Викторией и Лизабет, герцог хотел провести утро с мисс Уэлсон, чтобы загладить нанесенную ей обиду супругой. Он понимал, что отчасти виноват в поведении герцогини. Она никогда не позволила бы себе устраивать сцены ревности другой женщине, которую она считала бы любовницей его супруга, если бы ни требование последнего о разводе. В данном случае, скорее всего, было задето ее женское самолюбие.

Ответ дворецкого заставил Блэйкстоуна удивиться. Он ни разу не слышал, чтобы мисс Уэлсон позволяла себе спать до полудня, разве только провела бессонную ночь. Подозревая, что виной тому была отвратительная сцена в беседке, Нортон еще больше занервничал. Характер у девушки, насколько он успел узнать, отличался достаточной принципиальностью, которая могла заставить ее уехать из замка до того момента, когда он решил бы вопрос с разводом. Страшась потерять Лизабет из виду, герцог начал обдумывать, как уговорить девушку остаться. Может, её заинтересует бал-маскарад, который вдруг вздумалось устроить герцогине? Надо обязательно пригласить мисс Уэлсон на него и так, чтобы та не смогла отказать ему в этой просьбе. С трудом Блэйкстоун заставил себя не пойти к Лизабет по тайному ходу в спальню, чтобы поговорить с нею. Представив себе, что он застанет девушку спящей и увидит без этого мрачного одеяния, которое так ему не нравилось, Нортон нервно вздохнул и взлохматил рукой волосы.

Вместо того, чтобы поддаться искушению, герцог прошел в свой кабинет на первом этаже, куда тут же был доставлен завтрак для его светлости. Когда Нортон доедал йоркширский пудинг, к нему заглянул дворецкий, сообщив, что из Рамсгейта прибыл поверенный, мистер Моунти. Получив разрешение проводить гостя в кабинет, Бриггс тут же удалился. Служанка явилась за подносом с остатками завтрака и, получив указание принести еще кофе, в том числе и для гостя, тут же поспешила на кухню.

***

Ни в день приезда поверенного, ни на следующий Блэйкстоун не смог увидеться с мисс Уэлсон, так как ему пришлось заниматься с документами, которые подготовил ему мистер Моунти по вопросу развода с Викторией. И только в четверг, сопровождая дочь, которая пожелала, во что бы то ни стало посетить мисс Лизабет, герцог смог увидеться с девушкой.

Дверь им открыла горничная и, пропустив посетителей, сделала реверанс. Затем смущенно попросила располагаться в гостиной, а сама тут же прошмыгнула в спальню хозяйки. Не заставив себя ждать, вскоре появилась мисс Уэлсон, которая не скрывала своего удивления.

— Доброе утро, ваша светлость, и вам доброго утра, леди Виолла, — улыбнулась Лизабет девочке, искоса поглядывая на герцога.

Лицо его светлости было расслаблено, и только пронзительный взгляд карих глаз заставил почувствовать легкую внутреннюю дрожь. Мисс Уэлсон извинилась перед гостями за свое домашнее платье, сшитое из темно-синего бархата без кринолина. Отсутствие последнего нисколько не портило ее фигуру, а, напротив, выгодно подчеркивало все плавные изгибы и узкую талию.

— Я, право слово, не ждала гостей, поэтому вынуждена принять вас в неофициальной обстановке, да и мой наряд, к сожалению, не соответствует… ., — начала было лепетать девушка, как была остановлена герцогом.

— Мисс Уэлсон, — проникновенный мужской голос прервал ее, — этот цвет вам очень идет, я бы сказал, что черный, который вы носите ежедневно, уже порядком приелся. Я, конечно, уважаю вашу твердость в намерении носить траур по вашему безвременно почившему батюшке, но тем приятнее иногда видеть вас не в столь мрачных одеждах.

Лизабет отчего-то стушевалась, чувствуя, как лицо покрывается предательской краской. Вместо обычной колкости, которую она могла бы высказать любому, дерзнувшему заявить ей подобное, Лизабет онемела, взволнованно глядя на герцога. Ведь она так давно не слышала его голоса и не видела этих глаз, смотревших на нее с таким теплом и спрятанными в них искорками чувств.

— Может чаю? — предложила она, желая отвлечься от того омута, в который погружалась, стоило только их взглядам пересечься.

Виолла радостно закивала головой и затараторила:

— Мисс Лизабет, покажите папе ваши рисунки, ведь он, наверное, еще ни разу их не видел. А мне они так нравятся! Я так хотела бы поучиться у вас рисовать портреты…

Люси уловила повелительный жест хозяйки и, сделав еще раз реверанс, убежала исполнять распоряжение о чае.

Лизабет улыбнулась девочке, и погладила ее по кудрявой головке.

— Леди Виолла, вы сегодня снова цветёте, как майская роза, — ласково произнесла девушка, любуясь ребенком в платьице цвета морской воды, доходящего той до колен.

Посмотрев испытывающе на герцога, Лизабет неуверенно ответила:

— Если ваша светлость желаете, то я могу показать вам свои наброски, правда, я не претендую на звание истинного художника.

Визит герцога с дочерью продлился чуть больше полчаса, за которые был выпит чай и съедены все пирожные, принесенные горничной, а так же вперемешку с веселой беседой на отвлеченные темы были рассмотрены почти все рисунки мисс Уэлсон, за исключением тех, которые она ни за что не показала бы Нортону. Ведь оставшимися были наброски портрета Блэйкстоуна.

Покидая апартаменты Лизабет, герцог был доволен достигнутым результатом. В присутствии Виоллы девушка раскрепостилась, позволив увидеть ту сторону своей натуры, которая все время ускользала от него. Она была настолько самой собой, что даже не заметила этого. Веселая, жизнерадостная, смешливая, добрая, нежная и желанная… в ней было все, что мужчина мог бы любить в женщине. А самое главное, мисс Уэлсон не смогла отказать в просьбе герцога, пребывая в мирном настроении, прокатиться сегодня верхом к морю, а после отобедать в присутствии леди Виоллы в малой столовой, прилегающей к детской комнате.

С нетерпением дождавшись времени, на которое была договоренность с Лизабет о верховой прогулке, герцог испытал огромное облегчение, когда девушка появилась на конюшне в черной амазонке, приталенном полупальто с меховой опушкой по низу и рукавам, и лихо посаженном цилиндре на волосах, собранных в низко расположенный пучок. Шелковый белый шарф, обернутый вокруг шеи, свободно спадал одним концом на грудь, другим — за спину. Удивительно, но Нортон тоже был одет в верховую одежду того же цвета, что и у Лизабет.

Вскоре двое всадников покидали замок, направляясь к морю. Погода стояла безветренная, солнечная. После полудня хмурые тучки развеялись, и природа заиграла всем цветами осени под ласковыми лучами солнца. Всадники не заметили, как вслед за ними на пегой кобылке проскакал посыльный в направлении городка N.

Лизабет ехала следом за Блэйкстоуном, позволив ему выбирать дорогу. Однако вскоре герцог поравнялся с девушкой, и предложил вместо моря, где в это время достаточно прохладно и сыро, съездить в дубровую рощу, которая была особенно живописна в сентябре. Лизабет охотно согласилась, так как не очень хотела оказаться на виду у любого, кто мог бы пожелать увидеть побережье. Блэйкстоун остановил своего вороного скакуна и потянул повод вправо, намереваясь съехать с дороги. Затем поддав шенкелей, заставил коня двинуться в нужном направлении. Девушка следовала за ним, доверчиво направляя свою лошадь в ту же сторону. Перейдя с шага на рысь, а затем и на галоп, лошади радостно понеслись по равнине, укрытой золотистым ковром скошенной травы и стогами сена.

Ветер трепал как гривы животных, так и норовил сорвать с головы всадницы шелковый шарф, который та повязала поверх цилиндра, чтобы удержать его на месте во время езды. Лизабет превосходно держалась в дамском седле, не испытывая какого-либо дискомфорта. Седло имело три луки, две верхних и одну нижнюю. Одна лука из верхних позволяла всаднице перекинуть правую ногу через нее, а вторая поддерживала эту же ногу справа. Нижняя лука была привинчена к седлу и повторяла изгиб левой ноги всадницы, что гарантировало дополнительную безопасность наездницы и позволяло легче преодолевать препятствия. В правой руке девушка держала кожаный хлыст, которым она заменяла действие своей правой ноги, прижимая его к боку лошади.

Лизабет испытывала во время быстрой езды ни с чем несравнимое удовольствие, ощущение свободы и возбуждение от близости любимого мужчины заставляли кровь бежать по венам быстрее, сердце биться более учащенно, вызывая прилив краски к лицу. Глаза искрились радостью, превратившись в ясные аметистовые озера, оттененные черными длинными ресницами. В этот момент девушка была необыкновенно хороша собой, что не преминул заметить Нортон, едва они достигли дубровой рощицы. Подъезжая к деревьям, лошади перешли на иноходь, а затем и на шаг, остывая и нервно подрагивая от напряжения. Девушка наклонилась, нежно похлопав шею встревоженной кобылки левой рукой, затянутой в перчатку, затем прошептала успокоительные слова. Остановившись поблизости от всадника, Лизабет поинтересовалась, стоит ли ей спешиться. Герцог ответил, что поможет ей спуститься с лошади. Ловко соскочив со своего коня, мужчина перекинул поводья через одну из низких веток ближайшего дуба. Затем подошел к лошади, на которой сидела девушка, и, обхватив руками талию девушки, просто снял ее из седла.

Некоторое время Нортон не выпускал мисс Уэлсон из объятий, напряженно рассматривая ее лицо, о чем-то при этом размышляя или пытаясь что-то прочесть у той по лицу. Подняв затянутую в перчатку правую руку, он осторожно прикоснулся к одной выбившейся пряди волос, после чего провел по девичьей щеке костяшками согнутых пальцев и слегка приподнял за подбородок.

— Мисс Лизабет, — хрипло произнес мужчина, хмурясь, отчего казался недовольным, — нельзя быть настолько красивой и в тоже время выглядеть так беззащитно… невинно…

Сделав небольшую паузу, он добавил:

— Расскажите мне о себе, прошу вас.

Девушка стояла, не шелохнувшись, боясь выдать ту бурю чувств, которую всколыхнули его осторожные прикосновения, так не похожие на все предыдущие. Моргнув, Лизабет с трудом удержалась от желания перевести взгляд от его янтарных глаз, которые, должно быть, становились такими во время сильного волнения, на его манящие чувственные губы.

— Хорошо, — ответила девушка, втайне радуясь тому, что он сам завел об этом речь, так как его интерес к ее жизни мог оправдать встречный, в частности о его брате и покойной сестре. — Пройдемся?

Они пошли вглубь рощи, держа лошадей в поводу, при этом Лизабет спокойным голосом рассказывала все, что считала необходимым знать Нортону, а именно о своем происхождении, об отце и его взглядах на жизнь, религию и воспитание дочери. Она не слишком стала распространяться о своей учебе, заикнувшись только, что всегда сожалела о вынужденном пребывании вдали от родного дома, после перешла к роковым событиям, побудившим ее искать пристанище после смерти отца в чужих краях.

Нортон вскоре начал задавать наводящие вопросы, которые позволили ему увидеть всю картину более полно.

— Так вы говорите, что ваш кузен Эдмонд требовал выйти за него замуж? Но что им двигало, ведь по праву майората он и так стал наследником графского титула? Вы что-то не договариваете… у меня есть предположение, что он воспылал к вам страстью.

Лизабет покраснела под внимательным взглядом герцога и посмотрела на собеседника несколько неуверенно, не зная, как тот отреагирует на подобное признание. Они уже некоторое время стояли на месте, лошади пощипывали травку в сторонке. Девушка успела за время рассказа собрать красивый букет из осенних листьев, и теперь нервно ощипывала листочки пальцами. Затем раздраженно вздохнув, она кивнула.

— Должна заметить, я никогда его не поощряла. Мне казалось неправильным, что кузен может испытывать ко мне более сильные чувства, чем брат к сестре… Он преследовал меня всюду, где я бывала, а после смерти отца совсем распоясался, и перестал соблюдать правила приличия, — Лизабет бросила на землю букет из листьев, словно сбрасывая свое негодование.

Девушка выглядела подавленной и расстроенной. Нортон уловил в голосе Лизабет нотки страха, что могло означать о возможном насилии, которое мог позволить себе мистер Шелдон по отношению к ней. Только как далеко тот смог зайти, вот что мучило в настоящий момент мужчину.

— Хм, помнится мне, вы говорили, что в опере вас преследовал какой-то человек, из-за чего вы и оказались в первой подвернувшейся карете, желая спрятаться… это был он?

Девушка кивнула, не произнеся ни слова. Блэйкстоун только сейчас понял, в каком глупом и опасном положении оказалась Лизабет, запрыгнув без раздумий в его карету возле "Ковент-Гарден". Вряд ли, окажись кто-либо другой на его месте в тот момент в карете, отпустил бы женщину столь редкой красоты без расплаты. Да и он тоже хорош, совсем потерял голову от страсти, раз отвез девушку в домик без слуг в уединенном месте, при этом, совершенно не намереваясь вести с нею разговоры. Он вспомнил, что только одна фраза, произнесенная Лизабет, остановила его от насилия. Она сказала ему, что будь он "джентльмен, то опустил бы ее, и если бы на ее месте была бы его сестра, то вряд ли одобрил бы подобное поведение любого другого мужчины по отношению к ней". Тогда-то герцог и понял, кого эта девушка ему напоминает. Для достоверности осветив ее лицо, мужчина был поражен таким сходством с покойной сестрой. В тот же миг, испытав угрызения совести и поняв, что судьба сыграла с ним злую шутку, Блэйкстоун пожелал никогда не встречать более эту загадочную женщину. Однако, проведя бессонную ночь, после того как выпроводил незнакомку, и вконец запутавшись в чувствах, которые та сумела всколыхнуть в нем, мужчина все же решил разыскать темноволосую колдунью с аметистовыми глазами.

В настоящий момент Блэйкстоун размышлял, рассказать ли девушке о том, что его поверенный на этой неделе передаст документы о разводе барристерам, которую в свою очередь постараются как можно скорее решить судебный спор о его разводе с Викторией. "Нет, еще рано, я должен убедиться в ее чувствах ко мне, которые так редко отражаются в ее глазах", — расстроено думал он, наблюдая за тем, как Лизабет прохаживалась по ковру из оранжево-красных листьев.

— Что ж, это многое объясняет…, — наконец произнес Блэйкстоун, опустив руки вдоль тела, которые до этого были скрещены на груди.

Медленно подойдя к девушке, герцог взял ее за руку. Так же не спеша он стянул перчатку с ее руки, не чувствуя сопротивления, и прикоснулся к тыльной стороне жаркими губами. Лизабет удивленно смотрела на мужчину. Почувствовав, как дрожь удовольствия вперемешку с мурашками пробежались по ее телу, словно электрический разряд, Нортон удовлетворенно отметил про себя реакцию девушки на поцелуй, что могло означать — она все-таки не настолько равнодушна к нему, как хочет показать.

Глава 23

Лизабет почувствовала, как по телу медленно стал распространяться жар, заставляя пожалеть, что оделась слишком тепло для столь солнечной погоды. "А может дело не в погоде?" — подумала она несколько смущенно, наблюдая за тем, как губы герцога исследуют ее ладонь.

— Хм, — прочистила девушка горло и выдернула руку из мужской хватки, — ваша светлость…

Блэйкстоун поморщился, бросив сердитый взгляд из-под густых бровей.

— Все еще ваша светлость? Милая Лизабет, право слово, вы так упорно игнорируете мое к вам отношение, что можно подумать, будто я вам отвратителен, — обида, прозвучавшая в голосе мужчины, заставила внимательно посмотреть в его глаза.

Увидев в них мрачную решимость и какой-то странный огонь, Лизабет почувствовала себя кроликом перед удавом. Она даже боялась представить, какой вулкан страстей сдерживает в себе герцог. Девушка стала лихорадочно думать, как же отвлечь его внимание от своей персоны и перейти на интересующие ее темы, как вдруг Нортон чертыхнулся и резко дернул девушку на себя. Лизабет от неожиданности подумала, что Блэйкстоун сошел с ума, и собирается напасть на нее, применив насилие, ведь они были совершенно одни в этом лесу. Однако звук, который сопровождал резкий выпад мужчины, заставил девушку испугаться больше, чем возможное насилие с его стороны. Это был звук выстрела, гулко разнесшийся по лесу и вспугнувший птиц. Те с криком взвились в небо.

Оказавшись подмятой под крепким мужским телом, девушка почувствовала, как Нортон перенес свой вес на руки, чуть приподнявшись. Его цепкий взгляд обшаривал кусты и деревья, за которыми мог прятаться убийца. Однако ни одна травинка, ни один листочек не шелохнулся. Затем на краткий миг мужчина перевел взгляд на девушку, которая лежала под ним на голой земле, боясь пошевелиться. Лизабет выглядела ошеломленной, но не испуганной. Повинуясь инстинктам, она не посмела задавать вопросы, тем самым не нарушая тишины. Их взгляды встретились, зарождая вихрь чувств от соприкосновения в столь опасной близости друг другу. Испытанное потрясение заставило девушку чуть приоткрыть рот, что выглядело как приглашение, тяжелое и частое дыхание вырывалось наружу, грудь бурно вздымалась, упираясь в стальное тело мужчины.

Нортон не позволил себе отвлечься и поцеловать Лизабет. Он также проигнорировал и проснувшееся желание, которое обострилось от близкой опасности и прижатого к нему нежного женского тела. Сцепив зубы от боли в паху, стоило только объекту его желаний задвигаться под ним, Блэйкстоун резко откатился в сторону. Не поднимая головы выше куста можжевельника, Нортон дал знак девушке тоже оставаться на месте. Удивительно, как он, будучи увлечен маленькой женской ручкой, смог услышать звук взводимого курка за своей спиной. Только годы военного противостояния контрабандистам научили его предельной внимательности в любой ситуации, а уж характерный щелчок он не спутал бы ни с одним звуком. Напряженно вслушиваясь в окружающие его звуки, герцог различил приглушенный топот конских ног. Видимо нападавший решил скрыться, не дожидаясь ответных действий со стороны жертвы. Раздвинув руками пожелтевший куст, герцог осмотрел место, где мог прятаться стрелок.

Затем быстро поднялся и, обойдя место своего укрытия, подошел к большому раскидистому дубу. Примятая трава, вывернутые комья земли от копыт лошади помогли установить то место, откуда был произведен выстрел. Учитывая, что Блэйкстоун стоял спиной к стрелявшему, а Лизабет скорее всего находилась вне линии огня, напрашивается один вывод: мишенью должен был стать он, Блэйкстоун.

Быстро пройдя к девушке, он помог ей подняться со словами:

— Лизабет, мы должны срочно вернуться в замок.

Голос его был удивительно спокоен. Девушка тревожно вглядывалась в его лицо, поражаясь невозмутимости.

— Что это было? В нас стреляли, я права? — спросила она, отряхиваясь от прилипшей к платью листвы.

Блэйкстоун подвел к ней лошадь и подсадил девушку в седло. Держась обеими руками за седло по обе стороны от Лизабет, Нортон внимательно посмотрел на нее.

— Нортон, — вдруг мягко проговорила девушка, губы ее дрогнули в нежной улыбке, — я более сильная духом, чем вы, может быть, думаете. Уж поверьте, я не упаду в обморок, если услышу вашу версию.

Мужчина открыто улыбнулся в ответ. Глаза его загорелись от удовольствия, что девушка назвала его по имени.

— Да, вы совершенно правы… кто-то совершил покушение на мою жизнь, и я выясню, чьих рук это дело. Миледи, прошу вас, никому не говорите об этом покушении, мне бы не хотелось спугнуть преступника… в следующий раз я буду более осторожен и готов к нападению.

Девушка нахмурилась, испытав безотчетное волнение за жизнь герцога.

— Вы считаете, что это может быть кто-то живущий в замке? И покушение может повториться?

— Возможен и такой вариант. И посмею просить вас не покидать своих апартаментов без особой на то нужды.

— Это совершенно излишне, — начала возражать Лизабет, — я не думаю, что моей жизни может что-то или кто-то угрожать в замке. И потом, с чего вы взяли, что это был не какой-то охотник, который испугался возмездия за свою оплошность, и потому сбежал, как только понял, что чуть не убил вас?

— В настоящий момент я не расположен давать вам какие-либо объяснения, — строго произнес в ответ Блэйкстоун.

Он был недоволен тем, что девушка подвергает сомнению его слова и ставить свою жизнь под угрозу.

— Ваше право, — обиделась Лизабет, сердито добавив, — но если мне нужно будет отлучиться в город, я это сделаю, уж будьте уверены… еще не хватало, что бы вы ограничивали свободу моего передвижения.

— И, тем не менее, вы это сделаете! — воскликнул мужчина и ухватил девушку за руку.

В его глазах отразилось беспокойство и боль, а может страх за нее. Лизабет заставила себя успокоиться и поверить в его заботу о себе. "Ведь Нортон вполне может за меня переживать, — подумала она вдруг, — если он не равнодушен ко мне, и все его чувства, о которых он постоянно напоминает, не игра и не самообман".

Вздохнув, мужчина уже спокойнее произнес:

— Дорогая моя леди, я знаю, что не вправе ограничивать вас каким-либо образом, — а про себя подумал "что до поры, до времени", — но просил бы дать знать заранее, если вдруг вам необходимо будет отлучиться из замка или выйти в парк прогуляться. Я смогу выделить вам надежного сопровождающего или сам составлю компанию, если вы не будете возражать. Эта просьба продиктована исключительно заботой о вашей безопасности.

Лизабет хмыкнула и недовольно передернула плечами.

— Ваша светлость, вряд ли ваша компания для меня будет представлять безопасную гавань, — многозначительно посмотрев на его губы, девушка поджала свои.

Ей нужно было найти выход накопившемуся раздражению из-за своего безнадежного положения. Любить женатого мужчину есть грех, который тяжким бременем ложился на ее душу, разрывая сердце.

— Лизабет, не провоцируйте меня…, — угрожающе произнес мужчина, весь подобравшись. — Вы прекрасно поняли, что я имел ввиду внешнюю опасность, а не мои знаки внимания…

— Ах, вот как это называется. Спасибо, что просветили меня. Значит, вы не пытаетесь меня постоянно соблазнить, а проявляете всего лишь знаки внимания? Ах, а я наивная, думала, что должна тщательно обороняться, а не игнорировать эти ваши знаки внимания.

Какое-то время мужчина и девушка сверлили друг друга взглядом, между ними то и дело вспыхивали искры. Лошадь начала тревожно фыркать и трясти гривой. Первым сдался Нортон, понимая, что сейчас не в том положении, что бы проявлять деспотизм, скорее нужно найти компромисс. Он завораживающе улыбнулся, затем, похлопывая лошадку по шее, вкрадчиво произнес:

— Давайте не будем ссориться, это совершенно не входит в мои планы…

Девушка тут же вскинулась.

— Какие еще планы? Вы смеете строить какие-то планы в отношении меня, и это после того, как я рассказала вам о себе всё? Вы не поняли, ваша светлость, я никогда не буду чьей-либо любовницей!!!

Нортон почувствовал, как начинает закипать от ее нежелания понять его. "Нет, ты будешь и моей любовницей, и женой, и подругой", — так хотелось ему выкрикнуть вслух, но он сдержался с усилием воли. "Рано, еще рано!" — говорил он себе.

— Вы не правильно поняли меня, миледи. — Хрипло произнес герцог, хмурясь. — Я имел ввиду свои планы относительно поимки преступника.

Лизабет удивленно посмотрела на него.

— Ну, хорошо, давайте договоримся о компромиссе, — предложил Блэйкстоун. — Вы пообещаете мне то, о чем я вас прошу, а я выполню любую вашу просьбу, договорились?

Девушка вдруг хитро улыбнулась, тень негодования сошла с ее прекрасного лица.

— Любую? — Уточнила она, щурясь от солнечных лучей, которые попали ей в глаза, отчего они зажглись аметистовыми звездами.

Герцог, чувствуя некий подвох в этом уточнении, осторожно кивнул.

— Отлично. Тогда я бы хотела, что бы вы нашли время и рассказали мне о вашей покойной сестре и вашем пропавшем брате.

Блэйкстоун втянул воздух сквозь зубы, так велико было его удивление. Краски сошли с его лица, одеревеневшими губами он хрипло спросил:

— Откуда вы знаете, что у меня был брат?

— Я скажу вам об этом после того, как вы расскажете мне о них, — безапелляционно заявила Лизабет, не показывая глубокого волнения из-за своей дерзости.

Нортон терялся в догадках об источнике осведомленности девушки. Ее просьба оказалась слишком неожиданной и болезненной для него. Бросив в ответ, что подумает, Блэйкстоун отошел от нее. Вскочив в седло, дал шенкеля своему скакуну, заставляя того двигаться через лес вперед. Лизабет последовала за герцогом. Оставив рощу позади, всадники послали своих лошадей в галоп по направлению к замку Даркхолт.

Позже, проводив мисс Уэлсон до ее апартаментов, герцог направился быстрым шагом в свой кабинет. Пока его никто не видел, мужчина позволил себе немного расслабиться и улыбнуться, вспоминая весь разговор с Лизабет в лесу, а после в конюшне. Он поддержал девушку в ее желании сохранить ее инкогнито для остальных, проживающих в замке. Это позволило бы избежать ненужных толков и разговоров, да к тому же ослабить ревность и злость Виктории, которые могли бы еще больше обостриться, узнай она, что соперница является титулованной особой. С удивлением Блэйкстоун отметил про себя, что его нисколько не радует тот факт, что Лизабет — дочь покойного графа, а, следовательно, является состоятельной молодой леди, которая вскоре сможет снять траур по отцу и засиять на рынке невест как яркий бриллиант. Она ему не раз давала понять, что может рассматривать мужчину только в качестве либо друга, либо супруга, и до тех пор, пока он не станет свободным претендентом на ее руку, вряд ли миледи снизойдет до него своим вниманием.

Вот если бы Лизабет была действительно просто мисс Уэлсон, тогда герцог чувствовал бы себя спокойнее. Хотя, с другой стороны, девушка с такой привлекательной внешностью, умом и талантами могла бы привлечь к себе внимание любого охотника за женой, без приданного, но достаточно состоятельного, и не столь щепетильного в отношении родословной своей избранницы. Однако Блэйкстоун не был бы самим собой, если бы позволил какому-нибудь другому мужчине увести у него Лизабет.

Войдя в кабинет, он вызвал настенным шнуром Бриггса, размышляя об осведомленности Леди Лизабет о его семейных тайнах. Нортон был вынужден согласиться на этот маленький шантаж с ее стороны, лишь бы девушке не вздумалось в противоречие подвергнуть себя опасности. Дворецкий явился через несколько минут, за которые герцог успел написать письмо знакомому сыщику с Боу-Стрит, мистеру Хиггинсу, в котором он просил прибыть в замок для выяснения обстоятельств и лиц, совершивших покушение на его жизнь. В письме он так же упомянул о готовящемся судебном разбирательстве по разводу с герцогиней, что могло послужить для сыщика еще одной зацепкой. Вопрос вознаграждения при этом герцог оставил на усмотрение самого мистера Хиггинса.

Велев доставить это письмо в Лондон срочной депешей, Блэйкстоун поинтересовался у Бриггса, спрашивал ли кто в последнее время у прислуги о леди Дженевре и Лорде Вильяме Стиле. Получив отрицательный ответ, Нортон впал в еще большую задумчивость. Затем попросил передать запечатанную записку мисс Уэлсон и подать ланч в кабинет.

***

Переодевшись и приняв пищу, Лизабет решила заняться творчеством. Посещение осеннего леса вдохновило ее на написание картины. Однако не успела она развести масленые краски и приготовить холст, как появился Бриггс с запиской от герцога. Не дожидаясь ответа, дворецкий тут же ушел. Люси бросала любопытные взгляды на хозяйку, так как последнее время стала обращать внимание на некоторые знаки внимания со стороны его светлости к леди Лизабет, что не могло ни смущать горничную. Ее удручал тот факт, что его светлость имеет хоть один, но очень большой недостаток — в лице его супруги.

Лизабет, заметив на личике Люси непомерное любопытство, улыбнулась и подмигнула девушке.

— Люси, приготовь для меня самое лучшее из траурных платьев… я должна быть неотразима даже в нем, — хитро проговорила миледи, скомкав записку и бросив ту в пылающий огонь в камине.

Лизабет не стала посвящать горничную в содержание записки, в которой герцог просил уделить ему время в кабинете для приватного разговора через час.

— Миледи, а может вы облачитесь в одно из бархатных платьев не столь строгих оттенков? — расстроено спросила Люси, как же она давно не видела свою хозяйку во всем ее великолепии.

Лизабет отказалась, чем вызвала горестный вздох у девушки. Что ж, траур миледи по покойному отцу будет длиться еще как минимум месяца три.

Ровно через час по лестнице спускалась божественно прекрасная леди в черном атласном платье, с кружевом на корсаже, а так же по краям пышных рукавов и стоячего воротничка. Гагатовая брошь и длинная нитка с серьгами из морского жемчуга украшали наряд, при этом не нарушая траурного этикета в одежде. Жемчуг олицетворял неутешные слезы, а гагат, по старинным поверьям, считался талисманом, наделенным "силой древнего света". Гагат помогал преодолевать страхи, смягчал разлуку и утешал душевные боли, давал забвение от несчастной любви, открывал обман — все скрытое через него становилось явным.

Едва Лизабет успела спуститься на первый этаж, как в холле столкнулась с друзьями ее светлости, которые, видимо, собирались на верховую прогулку. Мистер Арчибальд Спенсер был довольно крупный мужчина, с такими же крупными чертами лица. Одет он был в темно-синий твидовый костюм для верховой езды, длинные кожаные сапоги доходили до середины икр, высокий цилиндр лихо сидел на его голове с недлинными вьющимися каштановыми волосами. В руках он держал хлыст и перчатки. Баронесса Лили фон Дирингтон была так же облачена в амазонку того же оттенка с красными лентами по корсажу и в затейливой шляпке с шарфом, повязанным вокруг рыжей головки с бантом под подбородком. Они окинули девушку внимательным взглядом, при этом мужчина слащаво улыбнулся, пробежавшись по всей фигуре девушки. Алчный взгляд его задержался на ее груди, затем переместился на лицо. По тому, как загорелись огнем его глаза, Лизабет поняла, что увиденное мужчину не разочаровало, скорее напротив, вдохновило. Мистер Спенсер тут же пересек холл и подошел к девушке, которая хотела уже повернуть в сторону кабинета, чтобы скрыться от их жадных взглядов.

Однако мужчина пресек ее попытку к бегству, внезапно схватив девушку за руку в фамильярном жесте.

— Боже, какую фиалку Блэйкстоун скрывал от меня столько времени! — Воскликнул мистер Спенсер, игнорируя ее гневный взгляд и твердо сжатые губы.

— Что вы себе позволяете, мы даже не представлены друг другу, чтобы вы могли со мною говорить в подобном тоне! — возмутилась Лизабет и попыталась выдернуть свою ручку из его крупных рук.

— О, да это не фиалка, а роза с шипами! — с еще большим восторгом воскликнул развязный повеса. — Лили, душечка, подойди и скажи, правда ведь хороша, чертовка?

Лизабет еще больше вспыхнула и готова была оттолкнуть мужчину от себя, потому что он уже ухватился свободной рукой за ее талию, притягивая к себе. Баронесса даже с места не сдвинулась, лишь иронично приподняла изящную бровь и брезгливо сморщила свой чуть длинноватый нос.

— Ну, ну, не будь скромницей, ведь я знаю, что его светлость весьма щедро одаривает таких цыпочек, как ты… Я тоже могу подарить тебе пару побрякушек за поцелуйчик, — толстые губы мужчины уже тянулись к лицу Лизабет.

Девушка с силой оперлась в грудь мистера Спенсера и резко вырвалась из его объятий. Звук пощечины разлетелся как взрыв.

— Ах, ты, маленькая дрянь, — взревел мужчина, подняв руку для ответного удара, как вдруг был отброшен в сторону, застонав от боли в руке, которую ему едва не сломал появившийся Блэйкстоун.

— Что здесь происходит?!! — раздался свирепый голос герцога у него за спиной.

Мистер Спенсер резко повернулся, и побледнел. Такого гнева на лице супруга Виктории он не видел никогда. Пожелав оказаться в тот же миг как можно дальше от Даркхолта, трусливый повеса тут же извинился, и припустил в сторону выхода, прихватив за собой по пути баронессу.

Лизабет обхватила себя за плечи руками, стараясь унять нервную дрожь. Бросив благодарный взгляд на Блэйкстоуна, она увидела, что тот стоит с мрачными видом, сжимая и разжимая кулаки.

— Спасибо, — произнесла девушка, — я не ожидала подобного отношения, поэтому и повела себя грубо.

— Леди Лизабет, вы не должны извиняться, я и сам едва сдержался, чтобы не прибить этого гада, здесь же в холле… вот мерзавец! Ноги его не будет в замке, сегодня же! Он не смеет прикасаться своими грязными руками к вам… Пройдемте, вам надо выпить бокал шерри. "Да и мне не помешает", — подумал он про себя.

Блэйкстоун взял девушку под локоть и провел в сторону кабинета, отметив как излишний румянец на ее лице начал уменьшаться. Вдохнув в себя лавандовый запах с примесью женского аромата, мужчина хмыкнул про себя, что сам-то недалеко ушел от мистера Спенсера, раз готов наброситься на эту девушку прямо в кабинете. Лизабет молча прошла к креслу возле растопленного камина и, присев, подняла свои очи на мужчину, который разливал шерри по бокалом. Блэйкстоун уже успокоился и казался несколько отстраненным, задумчивым.

Подав девушке бокал и дождавшись когда та выпьет шерри, убрал опустевший бокал на барный столик возле камина. Отхлебнув из своего немного, тоже отставил в сторону. Затем мужчина оперся рукой о каминную полку, разглядывая Лизабет оценивающим взглядом.

— Вы, миледи, умудряетесь выглядеть очаровательно даже в черном. — Вдруг произнес он несколько удивленно. — Скажите, как долго вы намереваетесь держать траур по отцу?

Девушка казалась озадаченной.

— Почему вы спрашиваете?

— Через две недели, если я правильно посчитал, будет уже четыре месяца, как погиб ваш батюшка, верно?

Девушка кивнула, скорбно поджав губы.

— Можете вы снова позволить себе нарушить этикет и снять на один вечер траурные одежды, чтобы облачиться в более яркие, праздничные?

Лизабет вдруг ясно поняла, к чему герцог задает эти вопросы. Он хотел пригласить ее на бал-маскарад, при этом боялся, что заденет ее дочерние чувства и понятие долга. Сердце вдруг радостно встрепенулось, ее уста уже готовы были ответить "да", как разум возобладал. Не посчитает ли он ее тогда легкомысленной и ветреной особой, для которой траур по любимому отцу ничего не значит? И как после бала вновь вернуться к черному цвету, если люди уже увидят ее в бальном наряде? Станут ли говорить о ней дурное, тыча пальцем?

Видя замешательство на лице девушке и тень разочарования, Нортон понял, девушка опасается, что после подобного шага многие не правильно истолкуют ее поступки.

— Лизабет, — он подошел к девушке и присел на корточки напротив нее, положив руки на подлокотники кресла, — вы можете вообще не снимать маску весь вечер, никто вас не узнает, если вы сами себя не выдадите.

Тон и выражения лица мужчины были настолько вкрадчивы, а слова соблазнительны, словно он приглашал ее не на бал, а, по меньшей мере, испить вина из одного бокала на брудершафт.

Девушка судорожно вздохнула, выдав свое желание ответить положительно на его предложение, но ответила только, что подумает. Представив, какое это будет волнующее и приятное времяпрепровождение, а она так давно нигде не появлялась в обществе, Лизабет облизнула пересохшие губы. Блэйкстоун впился взглядом в ее алые, блестящие губы, едва ее розовый язычок прошелся по ним. Он вдруг качнулся слегка и прижался своими губами к ее.

Жар страсти опалил обоих, стоило их губам соприкоснуться. Герцог прижал к себе податливое женское тело, погружаясь языком в упоительный и сладкий рот девушки. Лизабет не была готова к столь неожиданному повороту, хотя в глубине души жаждала вновь испытать его поцелуй, прижаться к его сильному телу, вдохнуть аромат морских волн и соленого мужского пота.

Страстный поцелуй длился, казалось вечность, однако, мужчина, с трудом совладав со своим затуманенным страстью разумом, медленно оторвался от девушки, напоследок пройдясь губами по ее глазам, щекам, лбу, подбородку. Тяжело дыша, он резко встал и отошел к окну. Оперевшись о подоконник и стиснув зубы, Блэйкстоун прижался лбом к холодному стеклу. Желание и боль в паху медленно отступали. Вскоре он успокоился настолько, что смог снова подойти к девушке, намереваясь извиниться. Однако, ошеломленный вид Лизабет и лихорадочный блеск в глазах сказали ему, что девушка испытала удовольствие от поцелуя, не меньшее, чем он. Отчего в настоящий момент была не способна ясно мыслить. Видимо, не остановись Нортон сейчас сам, девушка могла и не оказать сопротивление дальнейшему соблазнению, что обрадовало мужчину. "Она не равнодушна к моим поцелуям и ласкам. Значит, есть шанс получить ее согласие выйти замуж за меня", — довольно подумал мужчина, присаживаясь в соседнее кресло.

— Лизабет, — чуть хрипло произнес Нортон, нарушив тишину. — Вы не обиделись за этот порыв с моей стороны? Если я задел вашу скромность, прошу меня извинить… не сдержался, ведь вы так прекрасны…

Лизабет искоса посмотрела на мужчину, потрогав кончиками пальцев опухшие от поцелуев губы. Она не могла вымолвить ни слова, только не знала, куда деться от стыда, так как ей не хотелось прерывать на этот раз страстный поцелуй.

— Давайте сделаем вид, что ничего не было, — наконец ответила девушка нерешительно.

Она не знала, как себя вести с этим опасным соблазнителем. С каждым разом ей становилось все труднее сопротивляться его чарам. Нортон ту же вскинул бровь в немом удивлении или возмущении.

— Как это ничего не было? А поцелуй?… Знайте же, что еще ни одна женщина не могла зажечь меня одними только поцелуями, так как вы…

Девушка вспыхнула.

— Я думаю, что мне лучше уйти.

— Ну, уж, нет… не сейчас. — Возмутился мужчина, приподнимаясь в кресле, словно готов к прыжку, что бы удержать девушку. — Я собираюсь выполнить ваше условие, которое вы высказали мне в лесу, забыли?

Лизабет облегченно вздохнула, так как он сменил тему на более безопасную для нее.

— Так вот, что вы хотели бы знать о моих брате и сестре, и, кстати, от кого вы узнали о них?

Девушка собралась с мыслями и ответила, загибая пальцы на руке, словно стараясь вспомнить все вопросы:

— Во-первых, почему вы убрали портрет вашей сестры из моих апартаментов? Во-вторых, вы считаете, что смерть мисс Дженевры наступила в результате несчастного случая? В-третьих, почему ничего не известно о вашем брате и куда он, по-вашему, пропал? И, в-четвертых, пожалуй, это самый важный вопрос на сегодня, как вы относитесь к Лорду Стилу в настоящий момент?

Нортон откинулся на спинку кресла, размышляя над вопросами девушки. Затем решив быть откровенным, в благодарность за ее прямоту, он ответил спокойным голосом:

— Я велел убрать портрет сестры, так как не хотел, чтобы вы задавали мне подобные вопросы. Тогда я считал, что вы авантюристка и не испытываете ко мне каких-либо чувств… а этот портрет мог натолкнуть вас на мысль, каким образом можно манипулировать мною, ведь моя покойная сестра действительно имела некое сходство с вами. Только вот я не считаю, что вы похожи на нее… пусть внешне и есть некоторые черты, но характер у вас намного многограннее и сильнее, нежели у Дженевры, она была слишком доверчива и добра. Так, на второй вопрос затрудняюсь ответить положительно, так как доктор Фримен, насколько помнится, еще после осмотра ее тело заявил мне, что сестру прежде задушили… но вот кто мог это сделать и зачем, не знаю, да и вряд ли смогу узнать всю правду по прошествии семи лет после тех событий. Опять же у меня есть сомнения, думаю он мог ошибиться… Но считать сестру самоубийцей еще хуже.

Помолчав какое-то время, словно собираясь с духом, Блэйкстоун мрачно продолжил:

— О брате Вильяме я не слышал с того самого дня, когда погибла сестра, боюсь даже думать, что его нет в живых. Чувствую сердцем, что его исчезновение как-то связано со смертью Дженевры, но даже и предполагать о его причастности к этому не хочу. Он слишком любил свою "маленькую девочку", так он называл сестренку, всегда заступался за нее и подкидывал ей сласти в постель перед сном, думая, что я не знаю об этом. — Нортон печально улыбнулся. — Я многое отдал бы, лишь узнать бы, что с ним случилось, где он, жив ли… может, ему нужна помощь. Я все бросил бы и поехал за ним на край света, лишь бы вернуть в семью.

Мужчина вдруг яростно стукнул по подлокотнику сжатой в кулак рукой.

— Да, черт возьми, я все бы отдал, и состояние и титул, чтобы вернуть моего брата!

Лизабет с довольной улыбкой поднялась и прошлась возле камина, тем самым заставив мужчину обратить на себя внимание.

— Я рада, что вы мне ответили на мои вопросы, Нортон. — Мягко произнесла девушка. — Считайте, что свою часть договора вы выполнили. Я обещаю вам, что не буду покидать замок без предупреждения, да и в парк на прогулку тоже буду ходить только после того, как сообщу вам о своем намерении. А теперь я вас покину.

Блэйкстоун вскочил на ноги и быстро прошел к двери. Загородив ее собой, мужчина вдруг стал выглядеть несколько устрашающе.

— Сначала вы ответите на мои вопросы! — Потребовал он.

Девушка прикусила верхнюю губу, досадуя, что он снова проявляет свой деспотизм.

— Ну, хорошо, — вздохнула Лизабет, опасливо глядя на него, как бы не бросился на нее, еще не известно, что у мужчины на уме.

— Почему вы интересуетесь моими братом и сестрой? Что это, просто любопытство или вы преследуете некие цели?

— Ни то, ни другое, — просто ответила она, — я предлагаю вам задать этот вопрос чуть позже, например, завтра после обеда, часов в семь вечера…

— Почему завтра? — не понял Нортон. — Что мешает вам ответить сейчас, Лизабет?

— Я приглашаю вас на чай завтра в семь вечера, одного, — многозначительно посмотрев на его губы, девушка лукаво улыбнулась. — В мои апартаменты. Можете прийти тайным ходом, мне бы не хотелось афишировать ваш визит.

Блэйкстоун вдруг ощутил, как заныло в паху, сердце подскочило, кровь ударила в голову. Он не мог поверить своим ушам. Лизабет приглашала его к себе вечером… на чай… тайным ходом. Она решилась на более близкие отношения? Невероятно. Сглотнув, Блэйкстоун ощутил азарт перед охотой.

Он вкрадчиво произнес:

— Вы, моя дорогая, приглашаете меня вечером в свои апартаменты тайно? Вы понимаете, что это значит, а, Лизабет?

Девушка прекрасно видела, что творится в его голове, думая, что то разочарование, которое его ждет, будет ему уроком за его постоянные попытки ее соблазнить. Она всего лишь хотела устроить встречу двум братьям, а герцог уже напридумывал себе Бог знает что. Передернув плечами, Лизабет насмешливо ответила:

— Я отдаю себе отчет, ваша светлость. Тем не менее, снова повторю, все ответы на свои вопросы вы получите завтра в семь вечера, и если вы не придете, второго шанса у вас не будет.

Блэйкстоун хищно осклабился, и заверил девушку, что вряд ли он упустит такой шанс. Пропустив ее к двери, на прощание схватил руку девушки и жадно поцеловал. Затем, уже усаживаясь за столом, он вдруг подумал, а правильно ли он все понял. Что ж завтра он все узнает, и если фортуна к нему будет милостива, то еще узнает и о том, подходят ли они с Лизабет друг другу в физическом плане.

Вернувшись к себе, Лизабет стала обдумывать, как устроить встречу герцога с Лордом Стилом. Эта мысль пришла ей в голову спонтанно, и только произнеся приглашение, девушка поняла, как мог истолковать его Нортон, учитывая недавний поцелуй и его явную страсть по отношению к ней. Нервно рассмеявшись, Лизабет подошла к окну в спальне. Глядя на сгущающийся вечер и темное море, по которому бежали беспокойные волны, девушка представила себе, что будет, если вдруг Лорд Стил не получит ее письмо. Девушка громко позвала Люси, которая готовила ванну для миледи. Горничная тут же прибежала, вытирая мокрые руки о передник.

— Люси, послушай, мне очень нужно как-то доставить одно письмо в городскую гостиницу одному человеку, который там остановился. Ты не знаешь, как это можно будет сделать?

Горничная задумалась и ответила, что можно спросить у дворецкого.

— Нет, нужно это устроить без его ведома… кстати, Люси, помнишь мальчика, сына конюха О'Мали?

— Мартина? — уточнила Люси.

— Да, будь добра, найди его завтра с утра пораньше и пришли ко мне. Думаю, что можно его попросить помочь с этим делом.

Решив, что эту проблему она уладит с утра, Лизабет успокоилась и, приняв ванну, легла спать.

Глава 24

Утром, сразу после завтрака, в апартаменты постоялицы замка постучался Мартин. Узнав о просьбе "прекрасной леди" и получив небольшое денежное вознаграждение за молчание, мальчик заверил, что он вполне может справиться с поставленной задачей. Тем более, что поутру его отец должен был отвезти миссис Бигли в городок за покупками для бала, а он, Мартин, должен будет ее сопровождать, что бы подносить покупки от магазина до экипажа.

Обрадованная, Лизабет попрощалась с мальчиком и занялась живописью. День пролетел быстро, так как к ней в гости заглянула Виолла с новой книжкой Свифта "Алиса в стране чудес", которую ей выписал из Лондона его светлость. Затем появился Мартин с сообщением, что письмо доставлено адресату лично в руки. Краснея и бледнея, он смотрел во все глаза на Виоллу, так как девочка разительно изменилась за последнее время. Преображение оказалось настолько положительным, что мальчик даже немного растерялся. Леди Виолла оказывается уже не то "бледное и немощное уродливое создание, напоминающее ребенка", как говаривали на кухне и в людской, а он часто слышал многое, что не предназначалось для посторонних ушей. Девочка была удивительно хороша, ее щечки алели, глаза светились, а милые кудряшки весело подпрыгивали в такт ее шагов.

Лизабет пригласила Мартина почитать вместе книгу, заверив обоих детей, что никто не узнает об их секрете. Люси заперла входную дверь на ключ, и теперь никто не сможет застать их за совместными играми и чтением. Виолла захлопала в ладоши, радуясь. Ведь она так редко общалась с другими детьми. А Мартин тоже оказался рад побыть в обществе двух "прекрасных леди", а не занимаясь тяжелой работой на конюшне, тем более что мисс Уэлсон пообещала замолвить за него словечко в случае чего.

Дети провели у нее в гостях почти два часа, которые были для них лучшими за последнее время. Уже ближе к вечеру в ожидании двух мужчин, которым она назначила свидание в своих апартаментах, попросив обоих воспользоваться тайным ходом, Лизабет велела Люси сходить на кухню, и распорядиться насчет обеда на троих. Горничная вскинула от удивления брови, но расспрашивать не стала, тут же побежав исполнять волю хозяйки. Она так же с достоинством проигнорировала любопытные и удивленные взгляды кухарки, Бриггса и остальных слуг, которые стали свидетелями переданного требования от мисс Уэлсон. Шеф-повар только пожал плечами, когда услышал о количестве персон к обеду в апартаментах мисс Уэлсон. Кухарка, в свою очередь, была воспитана не вмешиваться в дела постояльцев, поэтому без лишних разговоров и вопросов приступила к наполнению подносов пищей.

Когда часы пробили семь вечера, Лизабет одетая в то же платье, которое было на ней в прошлую встречу с его светлостью, стала обеспокоенно прохаживаться в своей спальне. Прислушиваясь, не откроется ли потайная дверь, девушка размышляла, как лучше преподнести герцогу и его брату правду об убийце их сестры, о которой она узнала из дневника. То, что это было сделано по указанию ее светлости, Лорд Стил уже знал, но мотивы преступления были для него покрыты мраком тайны. И как Нортон отреагирует на столь страшную весть, не кинется ли сводить счеты с супругой, тем самым поставив под удар свой уклад жизни, репутацию и положение в обществе? К тому же его светлость наконец-то узнает тайну отцовства Виоллы, почерпнув сведения об этом из дневника и из свидетельств младшего брата. Как он поступит в таком случае, признает за мистером Фрименом право заняться воспитанием и устройством дальнейшей жизни девочки или скроет от того правду? А Джонатан, будет ли разгневан, расстроен или испытает горечь и сожаления от того, что любимая Дженевра скрыла от него правду о своей беременности?

Девушка в нерешительности замерла на месте, раздираемая изнутри переживаниями за трех мужчин, как вдруг услышала тихий скрежет в стене за висящим ковром. Она повернулась к тайному ходу в ожидании. Кто появится первым, Нортон или Вильям?

Когда в проеме тайной двери появился Лорд Стил, девушка улыбнулась, и подошла ближе.

— Я рада, что вы смогли откликнуться на мою просьбу и пришли сегодня, милорд.

Мужчина иронично улыбнулся, и, снимая широкополую шляпу, ответил:

— Милая Лизабет, как я мог не прийти, ведь я так давно вас не видел, что успел уже соскучиться… Опять же вы запретили мне самому появляться, так что получив от вас приглашение, я полетел к вам как на крыльях. К тому же эта последняя фраза в письме "вопрос жизни и смерти" здорово меня напугала.

Он подошел к девушке и поцеловал протянутую ручку. Лизабет пригласила его в гостиную. Войдя в гостиную, Лорд Стил присвистнул, так как она была залита мягким светом от свечей по углам комнаты и пылающего огня в камине. По центру гостиной был накрыт круглый стол, принесенный из столовой комнаты. Запахи и ароматы от стоящих на столе блюд заставили мужчину сглотнуть голодную слюну.

— О, — воскликнул он в восхищении и посмотрел удивленно на девушку, которая смотрела на него каким-то странным взглядом, — Лизабет, вы что, решили меня соблазнить? А это великолепно сервированный стол прилюдие? А как же мое твердое решение не переходить рамки приличия?

Девушка хмыкнула и подумала "ага, как же", вслух ответила с легким смехом:

— Даже и не надейтесь, я не настолько потеряла голову… обратите внимание, что приборов на столе три.

— Три, почему три? А кто третий-то будет… что-то я совсем запутался.

В этот момент дверь из спальни открылась и в гостиную вошел герцог. Он резко остановился, неприятно пораженный открывшейся картиной. В обстановке, располагающей к интимной беседе, рядом с Лизабет находился другой мужчина. Что?! Глаза его полыхнули огнем, и он сердито бросил вместо приветствия:

— Вы пригласили меня сюда специально, что бы заставить ревновать вас, а, Лизабет? Кто этот человек и почему он находится у вас в апартаментах?

Девушка бросила обеспокоенный взгляд поочередно на обоих мужчин. То, что герцог будет не в восторге от срыва его планов соблазнения, она предполагала, но не думала, что настолько. Похоже, Нортон не узнал брата, который в это время явно наслаждался ревностью его светлости, словно это доставляло ему особое удовольствие.

— Здравствуй, — произнес взволнованно Вильям с небольшой заминкой между словами, — брат.

Герцог дернулся, словно от удара, и быстро подошел к говорившему. Впившись взглядом в лицо предполагаемого соперника, он вдруг побледнел, и покачнулся, как если бы увидел привидение.

— Вильям? — голос Нортона дрогнул от неверия в обрушившееся на него счастье. — Ты ли это? Но как? Откуда? Где ты, черт возьми, пропадал целых семь лет?!

Он мощным рывком стиснул Вильяма в объятиях, затем растрепал тому волосы рукой. Отстранив от себя, он жадно вглядывался в его возмужавшее лицо, находя родные черты. Затем широко улыбнулся, и снова обнял взволнованного брата, который тоже был настолько растроган, что его глаза подозрительно заблестели.

— Я боялся, что ты вспоминаешь меня с проклятием на устах, — хрипло произнес Вильям.

— Да, это, правда, было такое, но только я думал, что если бы ты был жив, то смог бы найти способ сообщить мне об этом. И я безумно боялся, что ты покинул эту грешную матушку землю.

— Я все объясню тебе, обещаю. — Ответил младший брат.

Затем мужчины дружно посмотрели на притихшую девушку, которая затаив дыхание наблюдала за ними.

— Значит вот для чего вы пригласили меня на поздний обед, Лизабет, — произнес задумчиво Нортон, проведя рукой по своей шевелюре. — Удивили, нечего сказать… н-да, а я-то уж напридумывал себе бог знает что.

Лизабет пожала плечами и с укором парировала:

— Как я успела уже понять, вы, ваша светлость, вообще отличаетесь богатым воображением. Вам все время видится то, чего на самом деле нет… а там, где следовало присмотреться повнимательнее, делаете вид, что и смотреть-то не на что.

— Туше, моя дорогая. — Отозвался герцог и подошел к девушке. Взяв в руки одну из ее изящных ручек, он прислонился губами к верхней части кисти. — Прошу меня простить, что снова повел себя не как джентльмен, но теперь я ваш должник. Вы каким-то чудом вернули мне брата. Расскажите, как это стало возможным?

Лизабет непринужденно засмеялась.

— Давайте пройдем к столу и за приятной трапезой обо всем поговорим.

Мужчины тут же согласились. Герцог отодвинул стул для леди, затем постоял некоторое время рядом, пока она укладывала салфетку себе на колени. Он полюбовался ее красивым профилем и, заметив заинтересованные взгляды брата то в его сторону, то в сторону девушки, с легким вздохом занял место за столом. Так, за вкусным обедом и разговором, который то приобретал грустные ноты, то вдруг становился возбужденным, вперемешку со взрывами смеха, время пробежало незаметно. Было уже одиннадцать вечера, когда гости решили, что уже и так долго испытывают терпение леди.

— Вильям, я думаю, что нам с тобою еще многое надо обсудить, — сказал Нортон, вставая из-за стола, — пройдем сейчас в кабинет и там обсудим, как будем жить дальше. Я думаю, что леди Лизабет устала…

— Минутку, — Лизабет вскочила и пробежала в спальню.

Она вернулась быстро, неся в руках какой-то сверток.

— Вы должны знать, — сказала она, подавая этот предмет герцогу, — что я нашла дневник мисс Дженевры… думаю, вам будет интересно его прочесть. Вы сможете найти многие ответы на свои вопросы.

— Вы нашли его? — Воскликнул Лорд Стил, затем нахмурился. — И прочли, как я понял… я же ведь говорил, чтобы вы этого не делали… это может быть для вас опасным.

Девушка в раздражении пожала плечами.

— Позвольте мне самой судить о том, что может быть опасным для меня, а что нет.

Герцог рассмеялся, и сказал брату, хлопнув того по плечу:

— Даже и не пытайся переспорить эту леди, Вильям, она крепкий орешек… хм, я и сам боюсь иногда обломать зубы об ее характер.

Мужчины прошли в спальню, направляясь к тайному ходу. Они не хотели, чтобы кто-нибудь увидел Вильяма раньше времени, да и то, что они вдвоем выйдут из апартаментов леди, могло плохо отразиться на ее репутации. Как еще люди смогут объяснить это явление, как не распутством одинокой женщины?

Уже входя в тайный проход, герцог вдруг словно вспомнил что-то, обратился к девушке:

— Так вы мне все-таки не рассказали, как это вы встретили моего брата?

Девушка вспыхнула и перевела взгляд на хитро улыбающегося Вильяма, который был уверен, что она не станет говорить герцогу всю правду:

— А он ввалился среди ночи ко мне в спальню, — выпалила девушка, обрадовавшись от того, что улыбка спала с лица Лорда Стила, — и будь я девушка не столь принципиальная, боюсь, не устояла бы перед его натиском… ваш брат настоящий повеса, ваша светлость.

Мстительно сверкнув глазами, Лизабет улыбнулась одним уголком губ. Герцог вспыхнул как спичка и свирепо посмотрел на брата.

— Ты приставал к леди Лизабет? — прорычал мужчина.

Вильям развел руками в сторону и с виноватым выражением лица начал оправдываться, затем стал отступать внутрь спальни, спасаясь от разъяренного брата:

— Боже, Нортон, право слово, можно подумать, что ты ревнуешь… послушай… хм, но она и правда чертовски хороша, откуда же я мог знать, что ты имеешь виды на нее… ой, ты чего? Ай, не бей меня… я больше не буду… Лизабет, утихомирьте же его… вы же знаете, что я поклялся относиться к вам, как к сестре… .Лизабет, сделайте что-нибудь, а то я расскажу ему кое-что о вас… вам это не понравится. Я очень наблюдательный… .

Герцог остановился, уперев руки в бока, и с интересом посмотрел на девушку, которая до этого посмеивалась над ними. Но стоило Вильяму произнести последнюю фразу, как Лизабет недовольно нахмурилась, и закусила от досады нижнюю губу.

— Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее! — предчувствуя, что может услышать нечто важное, потребовал Блэйкстоун.

— Ваша светлость, Лорд Стил, — поспешно обратилась к ним девушка, — право слово, вы словно дети малые… Нортон, успокойтесь, ваш брат вел себя…  хм, в рамках приличия, ни к чему ссориться. Я просто хотела над ним подшутить. А вы, милорд, — это уже Вильяму, — раз уж такой наблюдательный, то могли бы еще одним качеством разжиться, а именно уметь держать язык за зубами.

Вильям подошел к девушке, потирая место ушиба на предплечье от удара, полученного им при попытке бегства от тяжелой руки старшего брата.

— Ну, не сердитесь, миледи… он ничего от меня не узнает, — склонившись к руке девушки в поцелуе, прошептал младший Стил.

Нортон нахмурился. Его начала раздражать манера этих двоих изъясняться полунамеками. Что это еще за тайны?

— Так, Вильям, всё! Пойдем, как я уже сказал, нам нужно еще многое обсудить, а так же то, что ты якобы не собираешься мне говорить.

Выпроводив брата в тайный ход, герцог вернулся к девушке и, обняв ее за талию, крепко прижал к себе, поцеловав в лоб. Посмотрев на нее долгим взглядом, он хрипло произнес:

— Спасибо, Лизабет, что устроили эту встречу с Вильямом, я ваш должник. Я хотел бы до бала с вами обсудить несколько очень важных вопросов, касающихся наших с вами отношений. Думаю, что пришла пора наводить порядок как в этом замке, так и в моей жизни.

Девушка почувствовала, как некая тонкая струна, натянутая в душе до предела, готова вот-вот лопнуть, едва она поняла смысл, вложенный в его слова.

— И не вздумайте куда-либо улизнуть от меня до этого разговора, найду вас хоть на краю земли, так и знайте. — Серьезно сказал мужчина, сверкнув глазами. — Теперь вам никуда от меня не деться.

Он отпустил ее нехотя, при этом напоследок прикоснувшись в поцелуе к ее губам настолько легко, словно к ним прикоснулись крылышки бабочки. Затем скрылся за потайной дверью, тут же закрыв ее за собой.

***

Войдя в кабинет, Нортон тут же предложил брату выпить по бокалу коньяка. Разлив из хрустального графина коньяк, Блэйкстоун задумчиво посмотрел на Вильяма.

— Ты очень изменился. Я думаю, что ты не все мне рассказал о причине твоего отсутствия на протяжении семи лет.

Вильям пожал плечами, осматриваясь. Все тот же стол и те же шкафы, так же стоят кресла возле камина, и лежит знакомый ковер.

— А здесь ничего не изменилось. Все осталось в точности, как я помню.

Затем посмотрев на герцога, грустно улыбнулся.

— Да, я не стал говорить при мисс Лизабет, чтобы не омрачать этот необыкновенный вечер, который она нам подарила. Да и ты тоже изменился, Нортон… где же твои предрассудки и та непомерная гордыня, которая руководила тобою всю жизнь? Я не припомню, чтобы ты так веселился или шутил, как этим вечером. Эта девушка так влияет на тебя?

Блэйкстоун хмыкнул и прошел к брату с наполненными бокалами. Протянув ему один бокал, второй сам выпил залпом. Поморщившись от крепости алкогольного напитка, который огнем опалил глотку, Нортон ответил:

— Да, как ни странно, но именно эта девушка что-то изменила во мне и моем восприятии ценностей. Я словно вижу теперь свою жизнь сквозь кристально чистое стекло, все настолько бестолково и никчемно… Я так виноват перед тобой, Вильям, да и перед нашей несчастной сестрой, что не знаю как искупить то зло, которое причинил вам обоим.

Вильям нахмурился и тоже выпил коньяк залпом. Закашлявшись, он затряс головой. Пройдя к камину и поставив пустой бокал на барный столик, обратился к брату не оборачиваясь, задумчиво глядя в пылающий огонь в камине:

— Знаешь, Нортон, думаю, что не только твоя вина есть в том, что случилось с Дженеврой. В свое время я проявил малодушие, нерешительность. Я должен был открыть тебе глаза на истинное положение дел. Скажи, ты знаешь кто отец Виоллы?

Блэйкстоун тоже подошел к камину и взял в руки с каминной полки дневник покойной сестры.

— Нет, не знаю… но догадываюсь, однако думаю, что этот дневник сможет однозначно ответить на этот вопрос.

Вильям протянул руку, словно желая прикоснуться к дневнику, но тут же отдернул.

— Я и сам могу ответить тебе на этот вопрос.

— Ты? — удивился Нортон.

— Да, это наш многоуважаемый доктор Джонатан Фримен. Вижу ты не удивлен, значит догадывался? Неужели Дженевра могла забеременеть от кого-то другого, а, Нортон? Ведь они любили друг друга, и собирались пожениться в Грента-Грин.

— Они хотели бежать? — воскликнул герцог и расстроено сел в кресло. — Да, я самый плохой брат, какой только может быть. Вот значит как…

— Почему же ты не признал за доктором отцовства и все-таки назвал Виоллу своей дочерью? А Виктория, конечно же, с радостью уцепилась за такую великолепную возможность держать тебя на коротком поводке.

Нортон резко вскочил и стал быстро ходить из стороны в сторону. Причудливые тени зловеще заколыхались на панелях стен, рожденные игрой света от огня в камине и нескольких свечей.

— Откуда я мог знать, Вильям, что их отношения были столь серьезны, если он даже не пришел просить ее руки и сердца. Он просто взял и уехал, оставив ее одну. Где он был, когда она погибла? Как я мог доверить ему свою родную племянницу, если Джонатан даже не смог позаботиться о моей сестре? Когда он появился, было уже поздно, девочка официально была названа моей дочерью, а матерью считалась Виктория. Я не смог бы что-либо изменить без того, чтобы очернить репутацию покойной сестры. Она не заслуживала, чтобы после ее смерти люди разносили грязные сплетни об ее жизни. А Виктория действительно понимала, что соглашаясь на подобную авантюру, получает неограниченное влияние на меня. Только после смерти Дженевры я узнал, что герцогиня, которая клялась перед алтарем в верности и любви ко мне, на самом деле всего лишь использовала меня как ступеньку к высшему обществу. Я был для нее просто средством для удовлетворения ее амбиций и страстей. Богатство, положение в обществе, неограниченная свобода — вот что превыше всего она ценила в нашем браке. Да к тому же я узнал, что она была любовницей главаря контрабандистов и помогала им укрываться от представителей правопорядка в пещерах под замком. Я застал ее на следующую ночь после смерти Дженевры в конюшне замка с новым конюхом… в его объятиях…  Она бросила мне в лицо, что изменяла мне уже полгода. И с кем? С тем самым Фрэнком Соулом, которого я убил в перестрелке при совместной облаве с полицией. В отместку за гибель ее неповторимого любовника она обещала наставлять мне рога с кем захочет и когда захочет, и я не смогу ей даже не то, что запретить вести себя столь разнузданно, но и чинить какие-либо препятствия… ведь она знает тайну рождения Виоллы.

Нортон обессилено упал в кресло и обхватил голову руками. Посидев в тишине какое-то время, он мрачно посмотрел на притихшего брата, который был ошеломлен этими признаниями.

— Я не знал об этом… даже не догадывался. — Произнес Вильям. — Так значит, соглашаясь на то, чтобы считаться матерью Виоллы, она уже все просчитала… вот змеюка подколодная! Нортон, теперь я вижу, что мы должны объединить с тобою усилия и обезглавить эту змею. Ведь это она меня продала в рабство… Я не хотел тебе говорить, но теперь все расскажу.

По мере рассказа младшего брата в глазах старшего загорался мрачный огонь, губы сжимались плотнее, вытянувшись в тонкую линию. Нортон слушал весь рассказ брата о его злоключениях, сжимая подлокотники кресла настолько крепко, что они готовы были вот-вот затрещать. К концу повествования Блэйкстоун немного расслабился, восхитившись силой духа и стойкости, проявленной братом за последние семь лет.

— Вильям, я горжусь тобой, мой мальчик, — вдруг произнес он, — правда. Ты оказался настоящим борцом. А теперь давай перечислим все известные нам факты и сложим воедино, создав цельную картину.

Через час общения мужчины смогли воссоздать предельно четко все события семилетней давности. Виктория была хитра и предусмотрительна, но, тем не менее, фортуна отвернулась от нее в тот момент, когда она решила избавиться от двух представителей древнего рода Стилов: Дженевры и Вильяма. Как вычитал Нортон из дневника, перелистывая его во время беседы с братом, Дженевра оказалась свидетелем интимной встречи Виктории и Соула в кабинете хозяина замка, за что и была убита. Вильям оказался свидетелем убийства и причастности к нему Виктории, за что и оказался проданным на плантации в качестве раба, дабы изнеженный аристократ расстался с жизнью под палящим солнцем Америки. При этом, чтобы исчезновение младшего Стила не вызывало лишних вопросов, ее светлость подбросила в спальню Дженевре булавку для галстука, подаренную герцогом младшему брату. Она, видимо, рассчитывала, что полиция обнаружит эту улику, и в случае подозрения, что произошло убийство, а не самоубийство, вина падет на голову Вильяма. Убрав свидетелей со своей дороги, герцогиня успокоилась и начала жить в свое удовольствие, достигнув с супругом некоторых договоренностей.

А недавнее покушение на убийство герцога говорило о намерении Виктории освободиться от супруга более верным способом, нежели развод, который так некстати затеял Нортон. То, что за покушением стоит герцогиня, братья нисколько не сомневались, так как только ей было выгодно устранить Блэйкстоуна.

— А этот бал-маскарад — ее идея? — спросил Вильям, вытянув ноги в сторону камина.

— Да, я уверен, что она таким образом хотела снять с себя подозрение на случай, если бы со мною вдруг произошел несчастный случай. Мол, вот мы супругом помирились, он даже устроил в мою честь бал, все у нас просто замечательно и пушисто… тьфу, вот хитрая бестия. А я повелся как последний…, — сердито ответил Нортон, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.

— Я думаю, что следует ждать еще покушений, Нортон, — беспокойство за брата отразилось на лице Вильяма. — Надо срочно придумать, как вывести ее на чистую воду. Когда, ты говоришь, прибудет сыщик из Лондона, мистер Хиггинс?

— Завтра. А до бала осталось чуть больше недели…

— Хм, тебе не следует пока покидать замок… Я думаю, что лишившись возможности напасть на тебя вне стен Даркхолта, она и ее сообщник попытаются это сделать на балу, ведь будет много гостей и все в масках… Ах, какая интриганка, а ведь не зря она устроила именно бал-маскарад, не так ли, Нортон?

— Да уж, вот где будет возможность убийце свободно разгуливать среди гостей.

Мужчины замолчали, каждый обдумывая возможность вывести герцогиню на чистую воду.

Потирая подбородок рукой, Вильям предложил:

— А что если мне появиться на балу, да так, чтобы она узнала меня и испугалась. Находясь во власти страха, Виктория начнет делать ошибки.

— Думаю, что это должно сработать. — Кивнул герцог и поднялся размяться.

Пройдя по кабинету, Блэйкстоун повернулся к Вильяму.

— Ты сказал, что у нее есть сообщник… ты уверен в этом?

— Абсолютно. Я видел, как она посещала одного постояльца в гостинице, и должен заметить, что ее светлость занималась там не только разговорами… Я думаю, что она приехала из Лондона с новым любовником, который помогает ей в устранении твоей персоны с ее пути.

— Кто он? Ты знаешь? — Спросил Нортон, хмурясь.

— Да. Его зовут барон Эдмонд Шелдон.

Герцог сжал кулаки, зрачки глаз расширились от удивления.

— Ты уверен?

— Нортон, ты как-то странно реагируешь… ты знаешь этого человека?

Блэйкстоун опустил голову, уставившись на мыски своих сапог. Покачавшись с пятки на носок и обратно, он скрестил руки на груди.

— Нет, я лично с этим человеком не знаком, но его знает Лизабет.

— Как? — в свою очередь удивился Вильям, вскочив из кресла.

— Этот человек опасен для нее. Не так давно, как считает Лизабет, он организовал убийство ее отца и вынуждал ее выйти за него замуж, рассчитывая завладеть ее наследством.

— Ну, ну, Нортон… думаю, что дело было не только в наследстве, мисс Лизабет и сама могла оказаться весьма привлекательной целью, я прав?

Герцог пожал плечами, и с негодованием ответил:

— Думаю, что да. Что ж, это усложняет дело, потому как мы должны быть предельно осторожны. Неизвестно, его появление рядом с нею — это стечение обстоятельств или хорошо спланированный ход.

— Не стоит исключать и это.

Мужчины проговорили еще примерно с час и глубокой ночью разошлись, предварительно выстроив план дальнейших действий по разоблачению преступников. Было решено, что с сыщиком с Боу-Стрит первым встретится Вильям, чтобы не привлекать к нему излишнее внимание. Герцог будет ждать сыщика и брата в кабинете замка, едва стемнеет. Их план приобретет законченный вид после беседы с мистером Хиггинсом.

Глава 25

Все оставшееся время до бала ничего интересного и необычного не происходило. По-крайней мере, так казалось Лизабет. Она знала из рассказов Люси, что в замке полным ходом идут приготовления к балу-маскараду, для прислуги шьются парадные ливреи, даже миссис Бигли посетила городскую швею для примерок, готовились украшения для залы и цветочные гирлянды. В Даркхолт ежедневно доставлялись продукты, мясо, птица, фрукты и овощи из разных графств Англии, а так же посуда и разная утварь.

Лизабет представить себе не могла, что ее светлость разовьет такую бурную деятельность в связи с предстоящим мероприятием, а так же то, что та пригласит чуть ли ни весь высший свет. Девушка начала опасаться, что кто-нибудь из гостей сможет узнать ее. Решив, что в течение всего бала-маскарада не снимет маски и будет держаться в сторонке от гостей, Лизабет потешила себя иллюзиями, что все обойдется.

Вместе с Люси девушка продумала свой наряд, который должен был отличаться изысканностью. Была только одна неразрешенная трудность, которая заключалась в отсутствии подходящей маски. Девушка даже намеревалась съездить в городок и поискать ее в местных магазинчиках, однако позже отказалась от этой затеи. Вряд ли в магазине такого уровня можно было бы найти достойный экземпляр. Как-то раз в одном из разговоров с Виоллой, которая теперь посещала девушку ежедневно по два часа, проводя время за рисованием и игрой на рояле, Лизабет пожаловалась девочке на свою дилемму с маской. А через три дня, незадолго до бала, в апартаменты постоялицы была доставлена небольшая коробка в яркой оберточной бумаге и с запиской, гласившей "Для самой прекрасной розы от верного поклонника". Девушка догадалась, что подарок мог быть только от Нортона, едва открыла коробку и извлекла на свет настоящее чудо. Маска была поразительно красива, обтянута серебряной парчой и украшена стразами с блестками. Внешние края были обрамлены легкими серебристыми перышками, а по низу маски до уровня губ спускался небольшой кусочек тончайшей газовой ткани, усыпанной мелкими блестками. Скорее всего, Виолла передала часть разговора с мисс Уэлсон его светлости, посочувствовав.

Лизабет хотела было тут же пойти и поблагодарить Блэйкстоуна за удивительный подарок, тем более, что ей еще никто и никогда из мужчин не дарил подобного. Однако, когда она нашла Бриггса и пожелала узнать, где находится его светлость, тот сообщил ей, что герцог покинул замок еще вчера и вернется перед началом бала. Девушка испытала тревогу и обиду от того, что Нортон не соизволил даже попрощаться с нею и сообщить о намерении покинуть замок. Топнув сердито ножкой в своей спальне, девушка решила в отместку съездить в городок, прихватив с собою Люси для сопровождения. Бриггс, явившись снова на вызов мисс Уэлсон, поклонился и кивнул, едва услышав просьбу заложить для нее карету.

— Мисс Уэлсон, сожалею, но у меня четкие распоряжения вас не отпускать куда-либо из замка, пока его светлость не вернется. Боюсь, что невыполнение этого распоряжения плохо скажется на моем положении, да и любого служащего в Даркхолте, — с невозмутимым спокойствием на лице, ответил дворецкий, и откланялся.

Лизабет была ошеломлена какое-то мгновение, однако, вскоре волна сильнейшего негодования пронеслась по ней с головы до пят. В этот момент к ней заглянула Виолла и тут же защебетала, что мисс Уэлсон просто обязана показать ей маску, успев проговориться, что это она сообщила своему папе о нужде девушки в этой части маскарадного платья.

Лизабет пришлось отложить на время свои чувства и злость на герцога, который посмел распоряжаться ею, как если бы она была его супругой, и заняться девочкой. Через два часа, после полдника, появилась миссис Бигли и забрала Виоллу переодеваться для прогулки. Лизабет тут же напросилась с ними погулять в парке, и была с радостью принята в компаньонки. Одевшись теплее, в пальто, полусапожки и шерстяной берет, все неизменно черного цвета, девушка вышла из апартаментов. Проходя по холлу в направлении лестницы, она вдруг столкнулась с Викторией. Увидев Лизабет, женщина изменилась в лице. Поравнявшись с девушкой, она остановилась напротив нее и ехидно поинтересовалась:

— Вы думаете, милочка, что победили?

Лизабет удивилась, что отразилось на ее лице.

— О чем вы?

Виктория разозлилась и выпалила:

— Не думайте, что вам это сойдет с рук… вы убедили моего супруга удалить из замка моего друга, мистера Спенсера, обвинив беднягу в домогательстве! Только на что вы рассчитывали, к чему ту-у-ут, — женщина сморщила носик и брезгливо обвела Лизабет глазами с головы до ног, — домогаться… вы же просто отвратительны в своих черных нарядах.

— О, ваша светлость, не стоит так ревновать, — не менее ядовито ответила вдруг девушка, — уверяю вас, столь насыщенный цвет, как черный, вам вряд ли подойдет, вы носите более блеклые и невыразительные тона.

— Ах, ты…, — с губ герцогини готовы были сорваться гневные слова, как вдруг их прервали.

В холле появилась миссис Бигли, которая отправилась поискать задержавшуюся мисс Уэлсон, ведь погода могла испортиться в любой момент. Поняв, что оказалась свидетельницей нелицеприятного разговора, экономка тут же позвала Лизабет, не забыв присесть в реверансе перед герцогиней. Сообщив последней, что мисс Уэлсон составить ей компанию на прогулке, миссис Бигли заметила, как Виктория бросила на девушку высокомерный взгляд, словно говорящий "вот твое место, выскочка, рядом с прислугой и не смей метить выше". Подняв выше подбородок и чеканя шаг, герцогиня удалилась в противоположную сторону на хозяйскую половину замка.

Не смотря на мрачное настроение, которое появилось после неприятной встречи в холле, Лизабет, тем не менее, получила удовольствие от прогулки по парку. Виолла была необычно весела и радостна, ни разу не упомянув в разговоре ее светлость, словно, она интуитивно чувствовала отсутствие родства между ними. Миссис Бигли все время рассказывала девушке о своей жизни в замке, которая началась, едва той исполнилось шестнадцать лет. Начинала она с простой служанки, затем стала гувернанткой у покойной герцогини Блэйкстоун, матери Нортона, после службы в этой должности через десять лет она получила новое назначение в должности экономки. Описывая в красках о жизни герцогской четы при дворе королевы Виктории и праздниках и балах, которые в то время устраивали, о нравах и устоях, миссис Бигли не заметила, как пролетело время. Виолла уже наигралась с опавшей листвой и с куклой, взятой ею с собой на прогулку. Пора было возвращаться в замок. Погода продержалась теплая и солнечная до вечера, порадовав обеих женщин. Вернувшись к себе, Лизабет пообещала себе выбраться в город завтра, во что бы то ни стало.

***

Наутро после завтрака в апартаменты мисс Уэлсон была доставлена записка, которая оказалась выполненной незнакомым почерком. Пробежавшись глазами по тексту, Лизабет заметно оживилась и велела Люси собрать ее для верховой прогулки. Горничная тут же побежала доставать амазонку и все необходимые к наряду аксессуары, сгорая от любопытства. Боясь заслужить укоризненный взгляд, Люси не стала выспрашивать миледи об отправителе.

Пока горничная собирала хозяйку в путь, последняя в свою очередь размышляла о том, что наконец-то сможет узнать о своем кузене, мистере Эдмонде Шелдоне. Ведь записка была прислана ни кем иным, как мистером Томасом Керби, частным сыщиком, который два дня назад прибыл из Америки и, узнав о кончине ее батюшки, поспешил встретиться с нею. Едва он прочел письмо миледи, как тут же собрался в Кент, считая своим долгом дать полный отчет о собранных сведениях, которые он не смог представить ее покойному батюшке, графу Уэлскому.

Девушка продумала, как сможет покинуть Даркхолт, не ставя в известность кого-либо из замка. Она велела Люси тоже одеться для верховой езды, и убедить конюха материальным поощрением в виде шиллинга, что ей необходимо съездить в город за лентами и тесьмой для постоялицы. Тот выделит девушке лошадь, на которой Люси прискачет на условленное место, недалеко от выхода из пещеры на берегу моря. После чего Лизабет отправится в городок на лошади, а Люси вернется в замок тайным ходом. Услышав о потайной двери в спальне, девочка чуть не упала в обморок от волнения. Сгорая от желания побывать хоть раз в жизни в подобном месте, горничная готова была согласиться станцевать даже перед конюхом О'Мали. Получив более подробные инструкции о том, как воспользоваться дверью в тайный ход, Люси убежала на конюшню, а Лизабет тайно отправилась в пещеру.

Быстро пройдя по каменному туннелю и выйдя под свод пещеры, девушка довольно отметила про себя, что время прилива наступит еще не скоро. Прождав в оговоренном месте пятнадцать минут, Лизабет уже было отчаялась, и подумала, что ее затея оказалась провальной, как вдруг заметила скачущую всадницу вдоль кромки воды.

Через полчаса Лизабет проскакала по улицам городка, намеренно игнорируя удивленные взгляды прохожих, так как ей нечего было опасаться быть узнанной под плотной тканью черной вуали. Подъехав к гостинице, девушка кивнула подоспевшему мальчику-конюху, который тут же помог леди спуститься и подхватил под уздцы ее лошадку. Получив несколько пенни, он отвел кобылу на конюшню, обтереть и покормить отборным овсом.

Пройдя в гостиницу к стойке хозяина, Лизабет окинула холл быстрым взглядом, нет ли кого из знакомых поблизости. Однако, не заметив никого, кто мог бы узнать ее, девушка наклонилась поближе к мужчине за стойкой и прошептала фамилию постояльца. Хозяин кивнул и попросил следовать за ним. Поднявшись вверх по лестнице, мужчина прошел к одному из номеров и постучал костяшками пальцев по двери. Услышав ответ, он вошел. Лизабет беспокойно замерла за дверью и со вздохом отмерла, едва появился хозяин гостиницы и пропустил ее внутрь, после чего сам удалился.

Это оказался уютный маленький кабинет с камином, креслами возле него и длинным диваном рядом с окном. Пару стеллажей с книгами и статуэтками, картины на стенах, вот и все украшения комнаты. Возле камина стоял мужчина лет сорока с легкой проседью, в сером скучном костюме и цепким взглядом серых глаз. Он быстро прошел к девушке и, склонившись, припал к ручке в официальном поцелуе.

— Ваш покорный слуга, мистер Томас Керби, миледи, — произнес глубоким голосом мужчина, немного картавя. — Счастлив оказаться полезным, и соболезную по поводу кончины вашего батюшки.

— Благодарю, мистер Керби. У меня очень мало времени, будьте любезны, начните ваш рассказ как можно скорее, — ответила девушка, откидывая вуаль и снимая перчатки.

Хлыстик остался висеть у нее на запястье правой руки.

Мистер Керби бросил оценивающий взгляд на красивое лицо молодой леди и улыбнулся ее нетерпению.

— Я хотел бы узнать, что именно вам уже известно?

— Во-первых, о вашем участии в сборе сведений о мистере Шелдоне, во-вторых, эти сведения настолько противоречивы, что вы отправились в Америку…

— Спасибо, этого достаточно, — прервал ее сыщик и тоже присел в кресло напротив, предварительно подняв из него толстую папочку.

Собранных в Англии сведений оказалось для мистера Керби недостаточным, так как его профессиональная честь требовала представить нанимателю максимально полный отчет об объекте наблюдения и исследования. И вот что выяснил сыщик в Америке.

Сведения о пребывании сына барона Шелдона на Континенте соответствовали действительно, до той поры, пока тот был жив. Оказывается, мистер Шелдон, речь идет об истинном Эдмонде, был участником военных действий в Гражданской войне на стороне Юга, и пал смертью храбрых в битве при Геттисберге.

Однако, как это ни странно, вскоре после поражения Южных Штатов живой и здоровый мистер Шелдон покидает Америку на первом пароходе, совершающем тур поездки из Америки в Англию и обратно, который был организован знаменитым Томасом Куком.

Внешность человека, изображенного на портрете, изъятом в свое время сыщиком из усадьбы барона Шелдона, не совпадала с описаниями команды того самого парохода, на котором и отбыл мистер Шелдон. Мистер Керби вынужден был обратиться в полицию Нью-Йорка за помощью для выяснения личности человека, покинувшего Америку под личиной кузена Лизабет. Установление истины заняло более двух месяцев, и, не вдаваясь в подробности тонкостей сыскного дела, сыщик сообщил следующее:

— Итак, этот человек не ваш кузен, миледи, а бывший его однополчанин, ранее известный как Брэндон Картер, который разыскивается властями Соединенных Штатов за мошенничество и разбойные нападения. Совершенные им преступления на территории нескольких штатов имели место уже после того, как погиб ваш двоюродный брат. Кстати, подозреваю, что и здесь не обошлось без его участия. Учитывая, что они были хорошо знакомы, Картер мог знать достаточно много подробностей из жизни вашей семьи.

Лизабет вдруг вспомнила, как Эдмонд, то есть Брэндон, ловко ушел от ответа на заданные ею каверзные вопросы о бароне, ее дяде. Он не мог на них ответить, потому что не знал правильных ответов. И теперь становилось понятно, как он мог воспылать к ней страстью, ведь они не были кровными родственниками.

— Мистер Керби, — девушка решила прояснить еще кое-что, — видите ли, я подозреваю, что этот человек убил моего отца, графа Уэлского… подождите, — быстро произнесла она, заметив удивление на его лице, — а так же считаю, что он причастен к смерти моего дяди со стороны отца.

Затем Лизабет рассказала все события, предшествующие гибели графа и последующие действия Картера. Сыщик внимательно выслушал девушку, после чего впал в глубокую задумчивость. Молчание длилось минут пять, затем мужчина поднялся из кресла и прошелся по комнате.

— Знаете, миледи, — наконец он нарушил молчание, — думаю, что вы можете быть правы… учитывая и сопоставляя все факты, известные мне, а так же то, что вы сообщили мне сейчас, можно сделать вывод о заранее спланированном и тщательно организованном преступном деянии, так называемом убийстве нескольких лиц из корыстных мотивов, а именно, в целях завладения чужим имуществом. Это очень серьезное обвинение и требует большого количества доказательств. Однако, я не сказал, что это невозможно доказать. Не стоит расстраиваться, миледи.

Мистер Керби заметил, как тень разочарования успела промелькнуть на лице девушки, отчего он поспешил ее заверить, что приложит все силы для сбора доказательств вины Картера и его непосредственного участия в организации убийств родных леди Лизабет.

— Я буду вам очень признательна, сэр. Прошу направлять мне все расходные документы и как можно раньше проинформировать о размере вашего гонорара, чтобы я могла выписать вам чек на необходимую сумму.

Мужчина поблагодарил ее за щедрость и сказал, что отбывает через полчаса поездом в графство Сомерсетшир. Он пообещал обязательно передать от нее весточку дорогим Дженкинсу и миссис Феррбенкс. Затем тут же откланялся.

Лизабет осталась в кабинете гостиницы, желая привести мысли в порядок. Просидев в кресле еще минут десять и перебирая в памяти все, что было связано с ее мнимым кузеном, девушка готова была зарыдать от отчаяния и боли. Бедный граф оказался одной из пешек в жестокой игре Брэндона Картера.

Наконец собравшись с духом, Лизабет вышла из номера, и спустилась по лестнице в холл. Выходя из гостиницы, она вдруг столкнулась в проходе с каким-то мужчиной. От толчка у нее слетела вуаль, открыв ее лицо. Поправляя на ходу вуаль, девушка не обратила внимания на внешность этого человека, как вдруг была схвачена за руку.

— Лизабет, вот мы и встретились, — вдруг раздался знакомый до дрожи голос.

Она в испуге вскинула глаза и встретилась с зелеными глазами Эдмонда, который смотрел на нее жадным взглядом голодного зверя. Охнув, Лизабет попыталась вырваться. Однако это оказалось невозможным, потому что он крепко ухватил ее за талию. Эдмонд силой потащил девушку в сторону конюшни, которая была за углом здания, отобрав при этом у нее хлыстик. Он и не надеялся на такую удачу, что вдруг сможет поймать беглянку прямо рядом с его логовом. Затолкав девушку в одну из не запряженных карет, мужчина захлопнул за собой дверцу.

Девушка брыкалась, извивалась и пыталась то лягнуть ногой, то укусить его за руку.

— Да ты просто фурия, любовь моя, — засмеялся мужчина, прижимая Лизабет к сиденью.

Она упала на спину, зарычав от бессилия.

— Твой темперамент меня только зажигает, давай сопротивляйся…

Шляпка слетела с головы, волосы темным покрывалом разметались в стороны, пальто разъехалось на груди. Девушка порадовалась втайне, что платье на ней было без декольте, глухо застегнутое со спины до затылка.

— Эдмонд, отпусти, что ты хочешь? — Закричала Лизабет.

Мужчина замер над нею, держа за руки по обе стороны от головы. Он наклонился к ее лицу, и страстно прошептал:

— Разве я могу держать себя в руках после стольких дней поиска и холодных ночей без тебя, а, моя фиалка? Что я хочу? А ты не знаешь, что я хочу от тебя, Лизи?

Он выдохнул воздух прямо в ее губы, и тут же впился в них болезненным поцелуем. Он сминал, давил, терзал, причиняя боль, и эта пытка длилась до тех пор, пока мужчина не почувствовал, что его жертва задыхается.

— Ты моя, Лизабет! Поняла? Я сейчас же увезу тебя подальше отсюда, мы отправимся в Грента-Грин, где нас обвенчают, но по дороге ты станешь моей, и я буду тебя брать в любом месте и в любое время, как только мне это заблагорассудится, поняла?

Девушку трясло от страха и ненависти, она готова была вцепиться ему в лицо, если бы не мертвая хватка его рук.

— Дрожишь? Боишься меня! Правильно, бойся, ты заставила меня страдать, Лизи, зачем ты уделяла внимание этому мерзавцу?

— К-кому? — девушка с трудом соображала, пытаясь не потерять себя от ужаса.

— Блэйкстоуну, — словно выплюнул он в ответ.

Затем резко дернул девушку с сиденья и посадил себе на колени, все так же удерживая ее за руки.

— Почему ты считаешь, что я знаю этого человека? — простонала Лизабет, стараясь не стучать зубами слишком сильно.

Ей надо отвлечь Эдмонда-Брэндона от себя, лучше всего вопросами.

— Я видел вас в дубовой роще… вы почти целовались, — гневно прошипел мужчина, и, перехватив ее обе руки в свою левую руку, правой собрал распущенные волосы в кулак и потянул голову девушки назад, обнажив белоснежную шею с бешено пульсирующей веной.

— Это ты стрелял в нас? — прохрипела Лизабет.

— Да, я хотел его убить, но у меня дрогнула рука, ведь ты стояла так близко…, — язык мужчины прошелся по коже на шее, оставляя мокрый след.

Содрогнувшись от отвращения, девушка дернула головой.

— Не дергайся, милая, а то сделаю больно. — Холодный тон напугал ее еще больше, чем неудержимая страсть. — И, кстати, сладкая моя, что ты делала в гостинице, встречалась с кем-то?

— Не твое дело, — не обратив внимании на скрытую угрозу в тоне, каким был задан вопрос, она опрометчиво огрызнулась.

Мужчина сердито прищурился, и больно ухватил ее за грудь. Довольно улыбнувшись, едва девушка скривилась от неприятного ощущения, он провел рукой вдоль ее тела, словно заявляя на нее права.

— Откуда ты узнал, что я живу здесь, как ты меня нашел? — спросила она, едва он ослабил хватку волос.

— О, это долгая история, которую я, может быть, расскажу тебе как-нибудь после сладостных утех, а пока посиди-ка, любовь моя, здесь тихо, не шевелясь.

Эдмон-Брэндон стянул с занавесок на дверце кареты шнуры и связал ими ее руки между собой позади тела. Затем вынул платок из-за пазухи и вставил им кляп в рот. Повалив девушку боком на сиденье, мужчина так же связал ее ноги. Вот теперь Лизабет действительно напугалась. Куда он пошел? Неужели Брэндону и правда удастся похитить ее и увезти из Кента. Она постаралась принять сидячее положение, что бы разглядеть, что происходит за мутными окнами кареты. Вдруг какие-то тени замелькали по конюшне, послышался глухой удар.

Вдруг дверца кареты рывком открылась, и девушка увидела своего спасителя, который ножом стал перерезать путы на руках и ногах, затем и кляп вытащил изо рта. Лизабет, всхлипывая, прижалась к мужчине.

— Лизабет, черт возьми, почему вы не в замке? — воскликнул ее спаситель в недоумении.

— О, Вильям, как я рада вас видеть, вы не представляете, — едва не плача от радости, простонала девушка, и выбралась из кареты с помощью мужчины.

— А где Эдмонд, то есть Брэндон? — вдруг спросила она, и заозиралась по сторонам. — Он очень опасен, надо уходить, пока не вернулся этот мерзавец.

— Это тот тип, который пытался похитить вас столь неоригинальным способом? — приобняв девушку за плечи, Лорд Стил нахмурился. — Он валяется за той перегородкой в деннике, я его пристукнул немного. Не скоро оклемается. — Затем строго посмотрел на нее. — Лизабет, мой брат будет вне себя от ярости, когда узнает, что вы покинули стены Даркхолта одна и подвергли себя опасности.

Она поежилась, представив, как будет сердиться на нее герцог.

— А может вы не будете ему говорить об этом инциденте, а? — просительный тон и умоляющие глазки не ввели молодого человека в заблуждение.

— Нет, я должен ему об этом сказать. Если бы я не вернулся из Рамсгейта несколько минут назад, могло бы произойти непоправимое. Где бы мы потом вас искали?

Девушка расстроено вздохнула, чувствуя себя напроказившим котенком.

— Думаю, что в Грента-Грин.

— Что?!!! — взревел Вильям и быстро повел девушку по конюшне. — Вы отдаете себе отчет, глупышка, чем может обернуться подобная прогулка. Грента-Грин?! Уму непостижимо, Лизабет, да вас надо срочно посадить под замок и поставить дюжину церберов возле двери. Где ваша лошадь, или вы приехали в экипаже?

— Нет, я прискакала на Светлячке, лошадка белой масти со звездой на лбу… ах, вот она.

Вильям быстро оседлал указанную лошадь, подтянул подпруги и посадил девушку на седло. Затем по дороге из конюшни прихватил и своего арабского скакуна, которого герцог помог ему купить в Рамсгейте.

— Вильям, скажите, а куда исчез ваш брат? — спросила девушка.

Мужчина оглянулся на всадницу.

— Узнаете в свое время. Сегодня вам представится счастье его лицезреть. Уверяю вас, разговор вам предстоит серьезный. Думаю, что нам обоим интересно будет знать, что вы делали в гостинице. Помнится мне, что некая леди гордо заявляла, что не посещает джентльменов в подобных заведениях, или это было не свидание?

Девушка гордо вздернула подбородок вверх:

— Деловая встреча не может быть свиданием, милорд.

Мужчина вскочил на коня и дал шенкеля своему скакуну. Лизабет вернулась тем же путем, что и покинула Даркхолт. Войдя в спальню, она устало присела в кресло возле камина и подставила руки к огню погреться. Вскоре появилась Люси, которая дожилась возвращения миледи в пещере. Она была взволнованна и напугана тем, что с хозяйкой прибыл какой-то незнакомец. Однако, поняв, что этот мужчина всего лишь проводил миледи и собирается уезжать обратно, успокоилась. Горничная отправилась наливать воды в ванную сразу, как только помогла раздеться миледи. Услышав всплеск воды, отправилась и сама переодеться.

После принятия ванны и плотного обеда, Лизабет почувствовала себя значительно лучше. Тем не менее, она решила немного отдохнуть и прилечь в постель. После пережитого потрясения сон быстро сморил девушку, даря необходимое умиротворение и спокойствие.

***

Брэндон сердито вышагивал по своему номеру, потирая шишку на голове. Кто же его ударил и помог освободиться девушке? Он обязательно это выяснит, — пообещал себе неудавшийся похититель. Мужчина был очень зол и разгневан, что так глупо упустил Лизабет, ведь она была у него в руках. Так близко и такая соблазнительно беззащитная и напуганная. Зверь, сидящий внутри него, клокотал и готов был кого-нибудь разорвать на части.

Еще одна мысль не давала покоя, куда исчез герцог? Виктория прислала посыльного, который передал через портье записку. В ней говорилось, что Блэйкстоун уехал в неизвестном направлении и отсутствует уже два дня. "Черт, черт, — ругался Брэндон на свою непредусмотрительность, — надо было вызвать из Лондона Кливза с его бандой". А завтра уже этот бал-маскарад, на котором он планировал появиться под маской пирата и выкрасть Лизабет из Даркхолта. Отчего-то он был уверен, что девушка примет участие в этом маскараде. Да и герцог тоже должен будет там появиться, вот и попробуем угнаться сразу за двумя зайцами, и Блэйкстоуна убить, и Лизабет похитить. Если же что-либо из запланированного не получится, вот тогда он и призовет Кливза.

Глава 26

Лизабет была разбужена ближе к семи вечера горничной, которая сообщила, что через пятнадцать минут будет подан поздний ужин. Девушка помогла хозяйке облачиться в платье, прибрала волосы в высокую прическу и вышла из спальни. Лизабет подошла к окну, за которым последние лучи солнца покидали быстро темнеющее небо, а погода снова портилась. Поднявшийся ветер гнал рваные тучи и создавал беспокойные волны на мрачной поверхности моря. Надвигался шторм. "Если до утра он не уляжется, большинство гостей из других графств могут не появиться на завтрашнем маскараде", — подумала она. Затем девушка вздохнула и вспомнила, что Вильям говорил о возможном разговоре сегодня вечером с Блэйкстоуном.

Интересно, Нортон сам появится у нее в апартаментах или пришлет за нею? А если последнее, то не должна ли она отказаться? Как-никак Лизабет в обиде на герцога из-за деспотичного ограничения ее свободы с его стороны. Да к тому же он даже не соизволил попрощаться перед отъездом. Опять же, если держать обиду на герцога, то не станет ли тому ясно об ее чувствах к нему? С какой стати она должна проявлять негодование, если не намерена открывать ему своего сердца? Ах, как же поступить?! Нет, выразить свое недовольство и не более она все же вправе.

Опять же ей так хотелось поделиться своими страхами на счет Брэндона Картера. То, что Лизабет была слишком напугана его внезапным появлением в городке N, было слишком очевидным. У нее до сих пор дрожат руки, стоит только вспомнить его ужасный взгляд, обещающий ей страшную расплату за побег. Ей удалось сбежать от него в третий раз, однако, при следующем столкновении с ним удача может отвернуться от жертвы охотника. "Слава Богу, — думала Лизабет за вечерней трапезой, — он не знает о потайных ходах в замке… надо что-то придумать с дверью, ведущей в тайный ход из моей спальни. Может заставить ее чем-нибудь тяжелым? Хотя нет, если мне вдруг понадобится воспользоваться ею, тогда я сама окажусь в затруднительном положении, ведь тяжелую мебель я вряд ли сдвину с места. Может его светлость что-нибудь придумает? Все-таки я должна с ним поговорить об этом, и желательно сегодня же".

Ужин прошел в спокойной обстановке, после чего девушка взяла одну из книг, принесенных ею из библиотеки замка, и расположилась в своей спальне в кресле возле камина с пылающим огнем. Освещения было предостаточно, так как Люси зажгла все светильники в комнате. Лизабет отчего-то было неуютно в полутьме, ее страшили тени, из которых, как казалось, мог появиться ее ненавистный преследователь. На душе было тревожно. От герцога не было вестей, а ведь до отхода ко сну оставалось чуть меньше трех часов, так как обычно перед балами было принято ложиться спать пораньше. Крепкий и долгий сон обеспечивал поутру бодрый и цветущий вид женским личикам.

Не переставая вздыхать и нервничать, девушка попыталась углубиться в содержание книги. Когда одну и ту же строку прочла в пятый раз, так и не поняв смысла написанного, Лизабет вскочила на ноги. Книга осталась лежать на кресле, а девушка стала мерить шагами комнату.

Прождав до одиннадцати вечера, Лизабет готова была придушить герцога собственными руками, если бы тот вдруг соизволил появиться перед нею в этот час. Окончательно разозлившись и расстроившись из-за отсутствия весточки от него, тем более что Люси сообщила ей о прибытии его светлости в Даркхолт незадолго до ужина, девушка решила лечь спать. "Что ж, — думала она, уже находясь в кровати, — завтра на балу я ему выскажу все что думаю… или нет? Может лучше проигнорировать подобное пренебрежение и дать понять тем самым, что … а что именно? Свое равнодушие? Или то, что я слишком задета, чтобы общаться? Как же трудно понять этих мужчин!".

Заснуть она тоже не могла, ворочалась и вздыхала. Погасив весь свет, довольствуясь отблесками из камина, девушка не могла понять, что за странное, щемящее сердце чувство мучает ее. Чувство надвигающейся беды, а может все дело в том, что в городке объявился Картер? И все же почему Нортон не появился? Что могло ему помешать, ведь со слов Лорда Стила он обязательно собирался переговорить с нею этим вечером? Измученная и уставшая, Лизабет все-таки заснула.

Утро оказалось на удивление солнечным, словно и не было штормового шквалистого ветра ночью и дождя за окном. Суматоха началась сразу, как только Лизабет проснулась. Не успев толком позавтракать, девушка уже была вынуждена принимать у себя тайного гостя, Лорда Стила. Мужчина казался каким-то возбужденным, его искрящиеся глаза заражали своим оптимизмом и юмором. На вопрос девушки, отчего его светлость не пожелал переговорить с нею вчера после приезда, Вильям удивленно глянул на нее. Извинившись, он быстро покинул комнату через тайный ход, успев бросить на прощание, что зайдет за Лизабет за полчаса до начала маскарада. Они вместе покинут замок, чтобы затем появиться среди подъезжающих гостей, а так как это будет не просто бал, а именно маскарад, то и представлять гостей никто не станет. Следовательно, и опасаться быть узнанными тоже не стоит.

Вильям оставил девушку в задумчивости и быстро прошел по тайному ходу к спальне брата. Его очень встревожила весть о том, что Нортон не объяснился с мисс Уэлсон вчера. Вильям чувствовал свою вину, ибо не предупредил ее о том, что в городе находится мистер Эдмонд Шелдон. Если бы Лизабет знала об этом, то вряд ли покинула бы замок.

Войдя в спальню брата, мужчина увидел того лежащим в постели. Нортон крепко спал, лицо его было необычно бледным, дыхание почти не ощущалось. Лорд Стил попытался разбудить спящего, однако вскоре понял, что тот не реагирует ни на какие его действия. Осмотревшись, Вильям увидел раскиданную по полу одежду. Ситуация ему все больше не нравилась. Приняв решение, мужчина начала действовать.

Прежде всего, он вернулся к Лизабет, и потащил девушку с собой по тайному ходу прямо в спальню к герцогу, по дороге рассказав о том, в каком странном сне находится Нортон. Едва увидев герцога, девушка отбросила свою стыдливость и все мысли о возможных последствиях для своей репутации в случае обнаружения ее персоны кем-либо из слуг в спальни его светлости. Вид у него был действительно какой-то нездоровый. Вильям оставил ее у постели брата, пообещав вскоре вернуться с доктором Фрименом.

Все время пока отсутствовал Лорд Стил, Лизабет сидела рядом со спящим Нортоном, держа его за руку и прислушиваясь к его дыханию. Такой глубокий сон очень сильно испугал девушку. Мысль об отравлении не покидали ее, заставляя болезненно сжиматься сердце и шептать молитву. Кто мог это сделать? Только герцогиня! Но когда и как? Неужели Нортон мог позволить себя отравить, почему он не был достаточно осмотрителен? Девушка совершенно позабыла все свои обиды и недовольства им.

С каждой минутой возрастало желание снова увидеть любимого мужчину сильным и здоровым, а его умные, проникновенные глаза наполненными жизнью, испытать его объятия и поцелуи, с легкостью разрушающие все ее оборонительные преграды, услышать сильный, глубокий голос, говорящий ей о любви. Как быстро она отбросила всю свою гордыню и самонадеянность, так долго лелеемые ею в своем сердце. "Отчего я была так холодна с ним, — думала Лизабет, покусывая губы и, не стесняясь слез, которые капали на подол платья, — отчего сомневалась в своих чувствах к Нортону? Как же мне унять ту боль, которая заполняет мое сердце, едва стоит представить, что его вдруг не станет? Господи, а ведь я ни разу не дала ему понять, что люблю…  ведь мужчины такие недогадливые, под маской холодности и спокойствия он не смог бы разглядеть страсти и нежности, которые я испытываю к нему".

Девушка наклонилась, обняла спящего за плечи, прижавшись крепко грудью, словно желая влить в него свои жизненные силы. Затем стала покрывать горячо любимое лицо поцелуями, орошая слезами. Проведя дрожащими пальцами по скулам, подбородку, повторив очертания губ, Лизабет сказала вслух:

— Нортон, если ты слышишь меня, то, пожалуйста, очнись…  Не оставляй меня одну, у меня нет никого ближе тебя, я люблю тебя. Я была слишком высокомерна, горда, но в этом виноваты мое воспитание и обстоятельства, которые нас свели вместе. Боялась любить тебя, боялась оказаться с разбитым сердцем, что из-за своих страхов не разглядела в тебе всю глубину твоих чувств, теперь же мне не надо слов. — Слезы текли уже ручьем, а Лизабет их и не замечала. — Я чувствую, всем сердцем чувствую, что ты моя судьба, открой глаза, любимый…  Если нам суждено быть вместе и не быть мужем и женой, я не стану укорять или сетовать на судьбу, я буду только благодарить ее за то, что дала мне счастье узнать твою любовь, не лишай нас этого счастья, Нортон…

Еще много страстных и любящих слов было сказано девушкой, которая настолько ясно осознала свою любовь к этому мужчине, что готова была бороться с самой Смертью, лишь бы вырвать его из ее лап.

— Дженевра, ты же здесь? — вдруг сквозь слезы встрепенулась Лизабет, ощутив дуновение холода рядом.

Вскочив на ноги, девушка обвела помутившимся от горя взглядом комнату.

— Дженевра, ты просила меня помочь ему, спасти… я не смогла, не успела, помоги же ты!!! Ведь ты слышишь меня? Сделай же что-нибудь!

Вдруг в стене отошла потайная дверь и в комнату быстрым шагом вошли лорд Стил и мистер Фримен. Девушка готова была кричать от радости, что Вильям смог найти доктора и привести его сюда.

— Не просыпался? — спросил ее Джонатан, забыв поздороваться.

Пройдя к кровати герцога, он спешно открывал свою докторскую сумку и доставал какие-то скляночки, выставляя их на маленький столик, предусмотрительно пододвинутый Вильямом к кровати герцога.

— Нет, — сдавленно ответила Лизабет, вытирая руками слезы на лице.

— А дыхание не менялось?

— Нет, только вот руки холодные, — ответила девушка с трудом.

Доктор наклонился к Нортону и поднял его веки. Затем пощупал пульс на руке и на шее, который был явно замедленным, изредка прерывистым. Открыл металлической палочкой рот и осмотрел язык.

— Та-а-ак, — протянул он.

Затем посмотрел на девушку. Оценив ее состояние, напряжение в глазах и гримасу боли на лице, он вдруг улыбнулся ей.

— Мисс Уэлсон, сделайте одолжение, найдите Бриггса и скажите, чтобы он срочно принес в спальню герцога большой чайник с горячей водой, кофейник с крепким и горячим кофе, так, что еще? Ах, да, пару полотенец, небольшой тазик и кружку, желательно металлическую. А вы, мой дорогой друг, кстати, я вам не успел сказать, как жутко рад вновь видеть вас, Вильям. Так вот, вы, мой друг, сходите-ка в кабинет его светлости и осмотритесь там хорошенько… Мисс Уэлсон, вы еще здесь?

Лизабет подскочила и пулей вылетела из спальни, не обратив внимания на удивленные взгляды слуг, которые успели заметить ее, выходящей из спальни его светлости. Бриггса она нашла на кухне, выпалив ему просьбу о чайнике и кофейнике, о полотенцах и других предметах, чем вызвала некоторое подобие эмоций на лице у дворецкого. Однако, он довольно быстро справился с удивлением, пообещав принести все необходимое как можно быстрее. Грозно зыркнув на притихшую кухонную челядь и сказав, что нечего развешивать уши, которые он может укоротить, важно вышел из кухни. В одной руке он понес чайник с кипятком, зажав при этом под мышкой небольшой тазик с вложенными в него полотенцами, а в другой, удерживая на весу кофейник с кофейной чашкой на блюдце, металлическую кружку. Зачем понадобились все озвученные предметы дворецкий вряд ли смог бы понять. А уж выяснять, почему подобную просьбу передала ему мисс Уэлсон, Бриггс вообще не стал бы, ввиду привитого за долгие годы службы у герцогской семьи принципа, ни во что не вмешиваться и ничему не удивляться.

Войдя в спальню герцога следом за мисс Уэлсон, Бриггс немного оторопел, так как возле постели его светлости находился доктор Фримен, который в этот момент подносил к носу спящего нашатырь на ватке. Обернувшись на звук открываемой двери, Джонатан бросил на дворецкого лишь один, но довольно пронзительный взгляд. Лизабет помогла разгрузиться Бриггсу. Поставив поднос с содержимым на столик возле постели, дворецкий осведомился, чем он еще может помочь, помимо того что следует молчать об увиденном.

— Бриггс, вы просто золото, — ответил Джонатан, — будьте любезны, постойте за дверью и проследите за тем, чтобы никто не беспокоил нас… и если кто-нибудь будет очень настаивать, отправьте ко всем чертям.

Дворецкий поклонился, и занял свой пост за дверью.

— Мисс Уэлсон, помогите мне, налейте кофе в чашку, пусть немного остынет. Когда его светлость придет в себя, ему придется выпить не менее пяти таких чашек.

— Доктор, что с ним? Почему Нортон так крепко спит? — обеспокоенный голос девушки выдал все ее чувства.

Джонатан поджал слегка губы, словно был не доволен такой эмоциональной окрашенностью вопроса, но затем вздохнул и ответил:

— Пока рано делать какие-то заключения, но все симптомы указывают на отравление опиумом… Судя по тому, что Блэйкстоун спит, а не лежит сейчас здесь совершенно без пульса, то могу сказать — доза была не слишком велика.

— Вы хотите сказать, что его отравили?

В этот момент через потайную дверь в комнату вошел Лорд Стил.

— Отравили? Нортона? — воскликнул он, услышав последние слова Лизабет.

— Вильям, — перебил его Джонатан нетерпеливо, — его светлость ужинал в кабинете?

— Вероятно, да. Только вот посуды уже нет, слуги убрали, но можем уточнить у Бриггса. Ничего подозрительного я не обнаружил.

Прежде чем пригласить дворецкого в спальню, Лорд Стил спрятался в гардеробной. Доктор забросал Бриггса массой вопросов, начиная с того, где герцог принимал ужин и из каких блюд он состоял, затем спросил: кто уносил посуду.

— Я убирал посуду из кабинета, мистер Фримен, — ответил дворецкий.

— Не заметили ничего странного при этом? Может, видели следы переваренной пищи?

Бриггс от удивления поднял брови:

— Не понял, сэр?!

— Я имею ввиду, не заметили ли вы следы рвоты на полу, на столе? Ну же, Бриггс, вспоминайте…

— Ах, да, были… точно, я еще так неудачно наступил на это… это…

— Замечательно! — Обрадовался доктор, и отправил дворецкого обратно на пост за дверью, не заметив обиды на лице Бриггса. "Чего уж замечательного, если я запачкал свои любимые туфли", — возмущенно думал тот, пытаясь придать своему лицу присущее ему выражение невозмутимости.

Доктор погрузил обнаженные ступни Нортона в тазик с горячей водой, предварительно добавив немного холодной из кувшина, взятого с умывальника, одновременно велел Лизабет растирать руки спящего мужчины. Затем подготовил холодный компресс и положил его на лоб его светлости, после чего стал хлопать того по щекам, иногда поднося к носу ватку с нашатырем.

— Он не умрет, Джонатан? — спросил Вильям, который вышел из своего укрытия сразу, как за дворецким закрылась дверь, и стал мерить комнату шагами, явно нервничая. — Только скажи как есть…

Мистер Фримен, прощупывающий пульс в этот момент, покачал головой.

— Это вряд ли. Мы должны его разбудить и как можно скорее. В принципе, если бы Нортон принял опиум в смертельной дозе, то он мог бы скончаться уже ночью…

Лизабет от испуга вскрикнула и прижала руки к груди. Однако быстро пришла в себя и с удвоенной силой стала растирать руки любимого от кистей до плеча, разгоняя кровь.

— Мисс Уэлсон, — обратился к ней доктор, — руки его светлости согрелись?

Девушка положительно кивнула головой, не в состоянии вымолвить ни словечка. Ее сердце сжималось от страха за Нортона, она готова была сделать для него все что угодно, лишь бы только он очнулся. Проверив температуру стоп и голени, Джонатан удовлетворенно хмыкнул. Ноги тоже начали отогреваться.

— Что ж, состояние больного улучшается, — произнес он, приподнимая веки. — Зрачок стал реагировать на свет, пульс участился. Вильям, быстро берите его с другой стороны за руку, попробуем приподнять Нортона и посадить. Мисс Уэлсон… Лизабет, а вы будьте готовы подложить ему под спину подушки, — заторопился доктор.

Проделав озвученные манипуляции, Джонатан поднес ко рту герцога ложечку с водой. Глотательные рефлексы сработали превосходно. Через полчаса усилий, приложенных для пробуждения ото сна Блэйкстоуна, последний вдруг дернул рукой, затем зашевелил пальцы на другой руке. Веки слегка дрогнули, и глаза открылись. Нортон издал слабый стон, повалившись вперед. Вильям с доктором успели подхватить и уложить его на постель, убрав лишние подушки из-под спины.

Еще через полчаса герцог мог уже сидеть и выглядеть при этом так, словно ночью здорово набрался. Голова и горло нещадно болели. Руки слега тряслись, но сила очень быстро к ним возвращалась, как в прочем и к остальным частям тела. Выпив пятую чашку кофе, пациент Джонатана окончательно пришел в себя, однако вставать с постели разрешено не было. Связная речь тоже вернулась к герцогу, не смотря на боль в горле.

Он с трудом рассказал, что минут через двадцать после ужина вдруг почувствовал дурноту. Не смущаясь присутствия девушки, Блэйкстоун предположил, что большая часть отравы вышла вместе с пищей во время рвоты, но то, что успело проникнуть в кровь, свалило его наповал. Он едва успел добраться до своей спальни и раздеться. То, что он оказался отравлен, Нортон понял только теперь, когда ему об этом сообщил Джонатан. На вопрос, как такое могло произойти и не принимает ли Нортон опиум в малых дозах, герцог ответил, что никогда не имел привычки пользоваться подобными средствами. Затем, словно вспомнив что-то, он добавил, что во время ужина к нему заходила Виктория.

— Зачем? — Выпалил Вильям, забывшись. — Ты думаешь, что Виктория могла это сделать… подсыпать тебе что-то в еду?

— Виктория?! — Удивился Джонатан и резко встал со стула, на котором сидел возле кровати больного. — У вас есть основания ее подозревать в столь тяжком преступлении?

Лизабет пожала руку Нортона, который до этого не позволил девушке встать с кровати, назвав ее своим ангелом. Вильям только улыбнулся на подобную просьбу, а Джонатан слегка нахмурился.

— Друг мой, — вместо герцога заговорил его брат, — видишь ли, дело в том, что …

— Я сам отвечу. — Прервал его Нортон. — Джонатан, поверь, у Виктории имеются довольно веские основания желать моей смерти. А вчера я был неосторожен в разговоре с нею, сказав немного лишнего.

Джонатан скрестил руки на груди и, хмурясь, недовольно произнес:

— Я понимаю, что давно потерял ваше доверие и дружбу, ваша светлость, но право слово, учитывая, что я снова спас вам жизнь, вы могли бы посвятить меня в свои тайны и говорить более откровенно. В конце концов я никогда не испытывал к ее светлости какие-либо положительные чувства, чтобы вы сейчас старались уберечь меня от правды.

Герцог кивнул, примирительно улыбаясь при этом.

— Отчего вдруг опять столь официальный тон, Джонатан. Я обещаю, что расскажу тебе всю правду, но после бала. Мне нужно тебе очень многое рассказать. Боюсь, что после того, как ты выслушаешь мою исповедь, ты не станешь подавать мне даже руки.

— Это уж мне судить, не так ли, — пробурчал доктор. — Хорошо, я согласен уже только потому, что ты и так переутомился, а мне еще надо дать тебе дозу противоядия, что бы окончательно поднять на ноги.

— Кстати, я смогу присутствовать на балу, доктор? — Веселые искры, которые зажглись в глазах Нортона, порадовали Лизабет.

Девушка невольно заулыбалась, радуясь, что милый ее сердцу человек снова становится самим собой. Скептический взгляд доктора прошелся по лицу герцога, затем перешел на улыбающееся лицо девушки. Что-то, наконец, сообразив и сделав определенные выводы относительно этих двоих, доктор обреченно вздохнул и махнул рукой.

— А-а-а, да на здоровье, если только сможешь твердо стоять на ногах к его началу. Большая просьба, Нортон, не пить алкоголь, не есть пирожных и сладостей… и, вообще, не пей ничего на балу, тем более, если рядом окажется Виктория. Я поверю тебе на слово, что у нее есть основания убрать тебя со своего пути, а новая доза опиума может убить за считанные минуты. Честно говоря, надо что-то сделать с той угрозой, которая исходит от приема пищи… попроси Бриггса следить за тем, кто и как готовить для тебя еду, пусть он лично доставляет ее в твою спальню. Никого не принимай у себя, ну, конечно, кроме присутствующих здесь в настоящий момент.

Герцог клятвенно заверил доктора в том, что будет с этого момента предельно осторожен и внимателен. Обратившись к Лизабет остаться для некоего важного разговора, Нортона вдруг получил категорический отказ со стороны доктора. Тот в свою очередь довольно твердо заявил, что никакие разговоры в данный момент не пойдут на пользу больному. К тому же, как сказал его светлость, все разговоры можно отложить и на время после бала. Затем доктор в категоричном тоне попросил Вильяма проводить мисс Уэлсон в ее апартаменты, воспользовавшись потайным ходом.

Нортон нахмурился, однако не стал возражать, так как одного взгляда на девушку и деревенскому болвану хватило бы, чтобы понять, что она едва держится на ногах и сильно измотана эмоционально. Вряд ли Лизабет сможет адекватно отнестись к тому, о чем он хотел бы с нею поговорить. Вздохнув, герцог обратился к ней с просьбой как следует отдохнуть перед маскарадом, так как ее присутствие на балу является для него жизненно необходимым. Девушка нехотя поднялась и, бросив на прощание горячий взгляд в сторону Нортона и получив в ответ не менее страстный взгляд янтарных глаз, последовала за Лордом Стилом.

Уже позже, оставшись наедине с братом, когда и доктор покинул их, Нортон поделился с Вильямом своими соображениями о последних, едва не ставших трагическими, событиях. Виктория появилась в кабинете, видимо, уже зная, что супруг ужинает, с какой-то незначительной просьбой. Однако, она не торопилась уйти, а все пыталась выведать на какой стадии находится бракоразводный процесс и где он пропадал последние дни. Будучи уставшим с дороги, испытывая к супруге страшную неприязнь, герцог сгоряча выпалил ей, что судебное заседание состоится завтра, благодаря специальному распоряжению короля. Что, собственно, и объясняло причину его недавнего отсутствия. Ситуацию значительно упростило то, что Виктория подписала расписку о согласии с разводом и соглашение об отступных. Он так же напомнил ей, что уже на следующее утро после бала ее ноги не должно быть в замке. Женщина покинула кабинет его светлости, не проронив ни слова, и, только выходя, пожелала ему приятного аппетита. Блэйкстоун во время разговора с супругой отходил к окну, тем самым предоставив ей благоприятный момент для маневров. Что ж, он едва не поплатился своей жизнью за подобную беспечность.

Разработав план дальнейших действий по изобличению Виктории, Вильям проговорился брату, что едва спас Лизабет от похищения. Нортон вцепился в него как бульдог, пока не вытряс все подробности этого происшествия. Чувствуя, как гнев на Шелдона и страх за девушку заполняют его, заставляя дрожать все струны души. Герцог еле сдержался, что бы не вскочить немедленно с кровати и не помчаться к Лизабет выяснять, почему она покинула Даркхолт, с кем встречалась в гостинице и что вообще произошло между нею и Шелдоном на конюшне.

Вильяму с трудом удалось уговорить разгневанного и взволнованного брата повременить с выяснением отношений, тем более, что тому следует отдохнуть, набраться сил перед балом, который начнется через четыре часа.

— Нортон, что ты право, как ребенок, — воскликнул в который раз Вильям, видя как Блэйкстоун стискивает кулаки и плотно сжимает губы. — Отчего такой мрачный взгляд… ничего же не случилось, я успел вовремя.

— Но ты мог бы и не оказаться в нужное время! — Вскричал герцог, сам удивляясь своей горячности. — А что, если бы план Виктории удался, я оказался бы мертв, а Лизабет уже была бы на пути в Грента-Грин с этим мерзавцем? Необходимо как можно скорее его обезвредить, он представляет серьезную опасность для нее… Черт возьми, но что она делала в этой гостинице? Я должен это выяснить!

Лорд Стил задумался, затем просиял.

— Я тут подумал, и вот что пришло мне в голову…

***

Бал-маскарад в Даркхолте был в самом разгаре, когда к замку подъехала черная карета без герба, но довольно изящная, украшенная изнутри синим с позолотой бархатом на сиденьях, подушечках и занавесках. Из кареты показались мужчина и женщина. Виктория не была бы собой, если не заметила бы новую пару, входившую в бальный зал. Мало того, что они появились спустя час, как бал был открыт, так еще и выглядели новые гости настолько элегантно, что превзошли своими костюмами всех присутствующих на маскараде. А ведь кого здесь только не было: и представители более ранних эпох, других стран, и летучие мыши с драконоподобными, а также французские кокотки и восточные гейши, бабочки и райские птицы, орлы, попугаи. Пара гостей вообще проявили смелость вырядиться в костюм лошади…  "Хм, наверное, молодые дворяне развлекаются", — подумала Виктория, с недоумением наблюдая за тем, как от входной двери проскакала та самая лошадь, дико вращая головой и виляя задом.

Затем ее взгляд обратился снова к загадочной паре гостей, которая удивила ее не столько яркостью костюмов, сколько изысканностью серебряных тонов. На женщине с великолепными черными волосами, которые были собраны в высокую прическу с несколькими аккуратно завитыми локонами, свободно спадающими по груди и спине, было платье, состоящее из нескольких широких юбок. При этом нижняя из них была выполнена из тафты стального оттенка на кринолине, средняя — из тончайшего серебряного шелка, задрапированного красивыми волнами, а верхняя была более короткая, чем нижние, из сетчатого шифона, и усыпана жемчугом.

Узкая талия, вероятно, была затянута в корсет, лиф платья от талии до груди был богато украшен вышивкой с маленькими жемчужинами, которые вместе создавали неописуемо красивые орнаменты. При этом вырез лифа был довольно смелым, открывающим плечи, верхнюю часть груди. Шифоновые прозрачные фонарики на плечах лишь имитировали небольшие рукава. Руки гостьи были затянуты в шелковые перчатки неизменно стального оттенка, на нескольких пальцах сверкали бриллиантовые кольца, на корсаже красовалась потрясающе красивая бриллиантовая брошь, которая удерживала свисающий конец длинной нитки жемчуга, обхватывающей белоснежную шейку в два ряда. Бриллиантовые серьги и заколки на волосах завершали парад ювелирных украшений.

Но что больше всего заставило герцогиню позеленеть от зависти, так это маска незнакомки. Маска была обтянута серебряной парчой и украшена маленькими стразами. По краю этого маскарадного чуда нежно трепетали легкие серебристые пёрышки, а по низу маски до уровня губ спускался небольшой кусочек тончайшей блестящей газовой ткани, прикрывающий нос.

Сама Виктория вынуждена была довольствоваться маской менее шикарной, так как та, что она захватила с собой из Лондона, оказалась безжалостно испорчена ее горничной. Никакие пощечины, полученные прислугой за этот отвратительный проступок, не смогли искупить причиненный герцогине моральный вред. Кусая губы от еле сдерживаемой злости и зависти, ее светлость перевела раздраженный взгляд на мужчину, сопровождающего соперницу по наряду. Черная в пол-лица маска и лаконичный смокинг не смогли бы скрыть привлекательность их обладателя. Статная фигура, черные короткие волосы, сильные мужские руки в перчатках, рельеф мускулов на плечах не могли оставить ни одну женщину равнодушной.

Герцогиня томно вздохнула и с неким сожалением вспомнила, что она вроде бы уже влюблена в Эдмонда… хотя, ведь никаких обетов ему не давала, так почему бы не пофлиртовать с приглянувшимся мужчиной. Тем более, что сам виконт отчего-то до сих пор не дает о себе знать. Пару раз ей показалось, что она видела его, но при повторном взгляде на то место, где он вроде бы находился, оказывалось, что ошиблась. "Если он здесь, а он не может не быть на балу, сам же говорил, что непременно будет… так вот, если он здесь, то пусть помучается от ревности, как мучаюсь я. Может он сейчас уединился с какой-нибудь дамой?". Это мысль больно царапнула влюбленное сердце, оставив кровоточащие ранки.

В этот момент был объявлен вальс. Виктория жадно следила за парой гостей, которая задела ее душевное состояние. Праздничная атмосфера маскарада заполняла бальный зал. Женщина в объятиях мужчины, казалось, парила по паркету, кружась в ритме вальса. Что-то в мужчине показалось герцогине смутно знакомым, но что именно, она не могла точно сказать. "Я должна с ним потанцевать. В конце концов, на правах хозяйки бала я имею право пригласить на танец любого мужчину в зале, правда, если он не одет в костюм лошади", — хихикнула про себя ее светлость.

Она была даже рада, что устроила именно маскарад, так как ее костюм тоже отличался от остальных. На ней было одето индийское черное сари, причем чоли был более прозрачнее, чем допускал этикет в самой Индии. Само сари так же было прозрачным в красную полоску и с красной окантовкой в виде крупных цветов. Оголенный живот и голые плечи заставляли мужчин оставлять на них вожделеющие взгляды. Красная с блестками и черными перышками маска изящно смотрелась в сочетании с платиново-белыми волосами, собранными в высокую прическу. Множество индийских золотых украшений завершали наряд герцогини.

На безымянном пальце блестел красный рубин, под которым Виктория хранила сильно действующий яд. Тот, что она смогла подсыпать супругу прошлым вечером, не действовал так мгновенное, как этот. Однако опиум убивал постепенно. Женщина потеребила пальцами другой руки смертельное кольцо, передвигаясь по бальному залу.

"Ничего не понимаю. Почему Нортон до сих пор жив? Бриггс заверил меня, что его светлость пребывает в очень тяжелом состоянии. Лежит в постели, погруженный в глубокий сон. Хоть бы там и оставался… Но почему тогда меня не пустил в его спальню этот дворецкий? Что он о себе возомнил? Стану вдовствующей герцогиней, сразу рассчитаю этого наглеца. Как долго герцог будет пребывать среди нас, живых, неужели я подсыпала недостаточно большую дозу? После маскарада обязательно навещу своего внезапно заболевшего супруга и пусть только Бриггс встанет у меня на пути! Утром я должна овдоветь… столько перспектив открывается. Эдмонд и я поженимся, уедим в кругосветный круиз… никто не должен догадаться о моей роли в его болезни. Мало ли что он мог подхватить в этой своей Индии или Бразилии. Хотя, если бы он не сказал, что сегодня состоится заочное судебное разбирательство о разводе, может быть я еще и не решилась на подобный шаг. Я стану опекуном дочери герцога, ведь я, как ни как, — мать, а уж потом найду решение, что же делать с этой несносной девчонкой Виоллой. Правда странно, что он был таким откровенным со мною, может что-нибудь заподозрил?".

Во время размышлений герцогиня зорко следила за тем, чтобы лакеи вовремя подносили гостям прохладительные напитки, маленькие сладости и тарталетки с икрой. Благо, что гостей собралось много, почти все, кого она пригласила, оказались на балу. Высокородные и именитые гости придали этому мероприятию тот лоск и уровень, которого, как считала Виктория, она, несомненно, достойна. Но где же Эдмонд?

Еще раз осмотрев танцевальный зал, ярко освещенный сотнями свечей и украшенный кадками с весенними цветами, Виктория поздравила себя с удачной организацией бала. Высокие двери, отделявшие зал от столовой, были распахнуты настежь. Гости не скрывали своего восхищения убранством, но не решались приблизиться к длинному столу, покрытому белоснежной скатертью и уставленному бокалами с освежающими напитками. Соседний стол буквально ломился от блюд с копченой ветчиной и холодной индейкой, которые были нарезаны тонкими ломтиками. Здесь же можно было найти свежие побеги спаржи, сельдерея, заливное из крохотных яиц ржанок. Вазочки из дрезденского фарфора, щедро наполненные самым разным вареньем и сладостями, окружали занимавшую самый центр стола многоярусную пирамиду из нескольких ваз, декорированных листьями и небольшими цветами.

Все это великолепие можно было отведать только после того, как большие напольные часы пробьют десять раз. Многие гости довольствовались предлагаемыми закусками, которые разносили лакеи, и пуншем, разлитым по бокалам, выстроенным пирамидками вдоль стен танцевального зала.

Та пара, за которой ее светлость до этого следила, вдруг исчезла из ее поля зрения. Герцогиня подошла к даме с маской-бабочкой, которую она узнала бы в любом наряде.

— Баронесса, Лили, душечка, — заворковала женщина, беря подругу под локоток. — Ты не могла бы мне помочь в одном деле?

— Ах, дорогуша, конечно же, — услышала она в ответ не менее приторное обращение. — Что я должна сделать?

Глава 27

Лизабет кружилась в вихре вальса, едва касаясь пола серебряными туфелькам. Она чувствовала себя сказочной принцессой, которая оказалась на балу с великолепным принцем. Невольно рассмеявшись своим романтическим мыслям, уловила ответную белозубую улыбку партнера по вальсу, коим был сам Блэйкстоун. Кто бы мог подумать, что гордый и непреступный герцог мог наслаждаться вальсом, нежно сжимая в руках изящные женские ручки, в которых заключалось счастье всей его жизни. Для них не существовало в этом зале никого. Они были настолько поглощены друг другом, что не замечали никого и ничего вокруг. Нортон без слов чувствовал, что Лизабет открыла ему свое сердце. Все слова могли бы быть сказаны позже в уединении. В какой-то степени он готов был даже благодарить свою ненавистную супругу за то, что та предприняла попытку отравить его, иначе любимая им Леди Лизабет никогда не позволила бы ему увидеть своих чувств, о которых говорили ее глаза, улыбка и прикосновения.

Ловко лавируя среди танцующих в бальном зале, Нортон отвел девушку за колонны. Отгородившись от остальных гостей, он страстно привлек ее к себе и взволнованно прошептал:

— Лизабет, вы обворожительны, как никогда…  Позвольте с вами переговорить сегодня вечером? Это слишком важно для меня, чтобы откладывать на другой день.

Девушка вместо того, чтобы смутиться или возразить, вдруг прильнула к нему и, положив голову на мужественную грудь, на одном дыхании ответила:

— Приходите… сегодня… .вечером после бала, как только стемнеет, я буду ждать…

Мужчина, не веря своим ушам, слегка отстранил девушку. Внимательно вглядываясь в фиалковые глаза, которые сверкали в прорезях маски как два аметиста, взволнованно переспросил:

— Вы, правда, хотите видеть меня у себя? Может быть вам удобнее встретиться со мною в кабинете?

— Что бы нас кто-нибудь прервал? — С улыбкой переспросила девушка и провела указательным пальцем правой руки по лицу герцога, очертив скулу, затем спустившись к губам.

Затянутая в перчатку нежная ручка прикоснулась к мужским губам, слегка надавив на них пальцем и очертив их контуры. Нортон почувствовал, как пульс забился быстрее, кровь побежала по венам, разжигая желание. Сглотнув, мужчина облизал пересохшие губы. Девушка неотрывно следила за движением его языка, затем решительно посмотрела ему в глаза, которые казались почти черными из-за темной маски на лице.

— Приходите тайным ходом, нам есть что обсудить. Я не буду возражать, если вы захватите бутылочку шампанского.

Герцог чувствовал себя юнцом, который готовится к своему первому свиданию. Такого дикого желания он не испытывал еще ни к одной женщине. Понимая, что Лизабет может не вполне осознавать всего смысла своего приглашения, тем не менее, Нортон не собирался упускать шанс объясниться с нею и сделать девушку своею. Закон не запрещал ему жениться сразу, как только брак с Викторией окажется расторгнутым, к тому же вряд ли Лизабет теперь прогонит его. Что у нее на уме, он мог только догадываться, однако истинную страсть он сумел бы отличить от показного чувства. И то, что он видел в глазах Лизабет и что чувствовал, прикасаясь к ее телу, все ему говорило об ее чувствах к нему.

— Я приду, спасибо, — только и успел ответить он, как вдруг кто-то похлопал по его плечу сзади.

Выпустив Лизабет из объятий, герцог развернулся, намереваясь избавиться от любого, кто посмел нарушить их уединение.

— Ох, простите, любезный, — проворковал женский голосок, обладательница которого была одета в костюм французской кокотки прошлого века. — Вы не поможете мне в одном щекотливом деле?

Женщина при этом слишком усердно пыталась разглядеть Лизабет, которая была скрыта от взора любопытной дамы широкими плечами и мощным торсом мужчины. Блэйкстоун недовольно скривил губы.

— Что вам угодно, леди? — высокомерно спросил он, загородив собою Лизабет.

— Дело в том… ох, право, так неловко, сэр… не могли бы вы отойти со мною на пару шагов, а то мне, право, неловко говорить об этом в присутствии другой леди… .уж будьте любезны…

У баронессы отчего-то пропала вся решимость помогать герцогине. То ли от того, что джентльмен был слишком недоволен и высокомерен, то ли его тон ее здорово напугал, но теперь она не думала, что сможет отвлечь его внимание от столь привлекательной спутницы в серебристо-жемчужном творении французских кутюрье. Что-что, но их работу она всегда могла отличить от английских белошвеек.

Герцог неожиданно догадался о том, кого напоминает эта леди. Он готов был дать голову на отсечение, что это — баронесса фон Дирингтон, близкая фрейлина ее светлости, герцогини Блэйкстоун. Что еще задумала эта интриганка? Следует ли ему это выяснить или лучше держаться от супруги подальше? Если она его узнала, то весь план действия, который они разработали с Вильямом, провалится, а если нет? Следует выяснить, что нужно подруге Виктории, а затем и принимать решение.

— Что ж, прелестная леди, — мужчина вдруг сменил гнев на милость, чем несказанно обрадовал баронессу. — Давайте отойдем…, — затем повернувшись к Лизабет, Нортон слегка поклонился удивленной девушке, которая надеялась, что он избавиться от назойливой леди. — Я быстро вернусь, не волнуйтесь. Не отходите далеко от этого места, прошу вас.

Поцеловав ручку Лизабет, он подхватил баронессу под локоток и отвел ее к противоположной стене. Однако баронесса умудрилась встать лицом к Лизабет, отчего герцог вынужден был повернуться к девушке спиной. Лизабет не успела даже протяжно вздохнуть, выражая сожаления, как вдруг была грубо схвачена за талию и прижата всем телом к кому-то позади себя. Голос, который прошептал ей всего три слова в затылок, заставил кровь, бегущую по венам, заледенеть, а волосы зашевелиться на голове.

— Крикнешь, убью. Идем.

В тот же миг девушка ощутила, как говоривший прижал к спине между лопаток нечто, напоминающее дуло пистолета. "Картер, — испуганно пронеслось в голове. — Но откуда он здесь? Господи, ведь это же бал-маскарад… "

Резко вытянув Лизабет за колонну, мужчина развернул ее к себе лицом, спрятав пистолет под укороченную накидку. В толчее среди танцующих можно было отлично затеряться. Крепко сжав девушку за талию одной рукой, другой стиснув пальцы ее руки, Брэндон повел Лизабет в вальсе, который сменил контрданс. Однако далеко увести свою жертву не смог, так как путь ему преградил другой кавалер.

Герцог, слушая сбивчивые объяснения баронессы, в какой-то момент ощутил волну неясного беспокойство, что заставило его обернуться к Лизабет. То, что он увидел, лишило его показного спокойствия. Прервав на полуслове собеседницу, Нортон резко развернулся и бросился в ряды танцующих, преследуя неизвестного мужчину, тесно прижавшего к себе беззащитную девушку.

— Простите, но эта леди со мною, — грозно прорычал Блэйкстоун, хлопнув по плечу Картера.

Брэндон остановился и развернулся в сторону источника опасности, не выпуская из рук девушку. Он попытался сквозь маску соперника разглядеть, кто же скрывается за нею. Волна злости переросла в бешенство, едва он вспомнил, что его "птичка", как он мысленно звал Лизабет, недавно целовалась с этим типом за колоннами. С трудом он справился с совершенно диким желанием немедленно разрядить пистолет в этого наглеца. Мужчина процедил сквозь зубы в ответ:

— Прочь с дороги! Леди желает пойти со мною.

Нортон уже понял, кто перед ним — тот самый кузен мистер Эдмонд Шелдон. Сжав кулаки, которые с удовольствием бы почесал о физиономию этого проходимца, закрытую черной маской, герцог с угрозой в голосе прорычал:

— Я бы не советовал вам, сэр, поступать столь опрометчиво и принуждать леди к чему-либо. Отпустите ее немедленно.

— А не то что? — насмешливо ответил несостоявшийся похититель, медленно опустив одну руку во внутренний карман накидки.

Крепко сжав пистолет, Брэндон с трудом удерживался от желания выстрелить в соперника. Как вдруг почувствовал, как что-то острое прижалось к спине, и другой мужской голос довольно жестко произнес:

— А не то я вас проткну насквозь. А теперь спокойно разведите руки по сторонам…

Брэндон понял, что оказался в ловушке. Второй мужчина позади него, скорее всего, не склонен к шуткам. Даже если выстрелить в первого, то второй его убьет незамедлительно. "Что ж, дорогая Лизи, мы еще увидимся, позже". Медленно разведя руки в стороны, Картер немного отодвинулся от кинжала. Затем удивленно произнес, глядя в сторону:

— Черт, там пожар…

Улучив момент, когда незнакомцы обернулись в ту сторону, он резко толкнул девушку на мужчину с кинжалом. Затем ударил главного соперника в лицо, и скрылся, затерявшись среди танцующих. Нортон прижал к разбитой губе кусок белоснежного батиста. Вильям же, успев подхватить девушку, едва не сбившую его с ног при падении от толчка похитителя, возмущенно прошипел:

— Вот мразь, ну, попадись он мне еще раз!

Гости стали снова танцевать едва неприятный инцидент исчерпал себя. Тем не менее, по залу прошелся слух об отвратительной драке из-за некой женщины. Однако слухи имеют свойство обрастать новыми подробностями тем быстрее, чем больше людей принимают в них участие. Вскоре уже говорили о том, что женщина была в красном или синем платье с неприличным декольте, с дешевой маской и вульгарным выговором. Многие выдвигали версию, что на маскарад попала одна из тех парий, которые так и норовят попасть с лондонских театральных подмостках в высший свет.

Герцог, лорд Стил и леди Лизабет прошли незаметными в библиотеку, воспользовавшись общей суматохой и праздничным оживлением. Заперев за собой дверь, они сняли маски. Блэйкстоун прижал девушку к своей груди и поцеловал в макушку, вызвав массу мурашек, пробежавшихся по телу Лизабет. Она все еще испытывала холод от сковавшего страха, легкая дрожь сотрясала ее.

— Успокойтесь, дорогая моя леди, — произнес его светлость, — все обошлось, боюсь, что мы снова подвергли вас опасности. Я виню в этом только себя. Но обещаю, больше такого не повторится.

— Нортон, — подал голос Вильям, который застыл возле одного из книжных шкафов, — как так получилось, что этот негодяй оказался вдруг рядом с мисс Уэлсон?

— Подруга герцогини подошла к нам и попросила ей в чем-то помочь…  неужели, они это устроили вместе?

— Подруга ее светлости? Как странно? Но я был уверен, что у Виктории и Эдмонда роман, как она могла ему оказать поддержку в вопросе похищения мисс Лизабет и потом…, — Лорд Стил задумался и через несколько секунд размышлений добавил, — нет, тут что-то не сходится, вероятнее всего он действовал самостоятельно, воспользовавшись удобным моментом.

— Послушайте, я должна вам сказать, — тихо произнесла Лизабет, — он не мой кузен…

Однако мужчины не сразу обратили внимание на это высказывание, а продолжали выстраивать версии события.

— Извините, что прерываю ваш диалог, господа, — уже громче сказала девушка, и высвободилась из объятий герцога.

Удивленные лорд Стил и Блэйкстоун воззрились на нее, как на заговорившую статую.

— Что вы сказали, моя дорогая? — переспросил герцог.

Лизабет глубоко вздохнула и ответила:

— Я говорю, что этот человек не мой кузен, он самозванец. Его зовут Брэндон Картер, американец, служивший в одном полку с настоящим мистером Шелдоном.

Завладев вниманием мужчин, девушка повторила все, что узнала от мистера Керби.

— Откуда вы об этом узнали, мисс Лизабет? — спросил Вильям, сложив руки на груди.

— Эти сведения мне сообщил некий мистер Томас Керби, частный сыщик, которого еще при жизни нанял мой отец для выяснения личности кузена Эдмонда. Это с ним я встречалась в гостинице, когда Картер попытался похитить меня.

Герцог вскинул бровь и возмущенно выговорил:

— Отчего же вам, леди, пришло в голову совершить эту безумную эскападу без должного сопровождения? Ведь я же вас просил не покидать замок, а вы обещали выполнить эту просьбу!

Лизабет бросила несколько раздраженный взгляд на герцога, который вновь позволил себе эти деспотические нотки в голосе при обращении к ней.

— Право слово, можно подумать, что я знала об его приезде в город! Кстати, отчего это вы, ваша светлость, давеча говорили, что снова подвергли меня опасности, и почему вы запретили слугам выпускать меня из Даркхолта?

— Для вашего же блага, — возразил Нортон, чувствуя некоторое недовольство от того, что девушка не желает понять его и снова обращается к нему в столь официальном тоне. — Я знал, что ваш мнимый кузен в городе…

— Что? И вы не сказали мне об этом?! Вместо откровенности, вы заперли меня в замке, как свою собственность, и навязали мне свою волю! — Возмущению Лизабет не было предела. Сердито сжав свои кулачки, она топнула ножкой. — Вы не имеете права на подобное обращение со мною! Слышите?

Нортон залюбовался гневающейся красавицей. Леди Лизабет обладала тем редким даром, который позволял некоторым женщинам и в гневе оставаться прекрасной, приобретая какую-то мистическую красоту.

— Я, конечно, дико извинюсь, — наконец произнес Вильям, забавляясь ссорой двух любящих людей, — но боюсь, что в выяснении отношений вы можете зайти слишком далеко, забыв главные цели на сегодня. Нет, я не хочу сказать, что мне не интересно вас слушать. Честное слово, так приятно смотреть на вас, как вы ссоритесь, подобно двум влюбленным, но, может, обсудим план дальнейших действий?

Лизабет фыркнула, передернув плечами в раздражении, и отошла от мужчин к окну, больше не проронив ни слова. Блэйкстоун хмуро посмотрел на брата, затем подошел к девушке.

— Вы можете назвать меня наглецом или деспотом, дорогая Лизабет, но поверьте, всё, что я делал, делаю и буду делать, продиктовано только моим искренним желанием оградить вас от опасности или страданий. Прошу, не держите на меня обиду… это разрывает мне сердце. Я не хотел вас волновать известием о прибытии вашего кузена, надеясь, что он не знает о вашем присутствии в Даркхолте.

Девушка искоса посмотрела на герцога, затем протяжно вздохнула. Прикусив нижнюю губку, Лизабет кивнула, словно принимая его извинения.

— Вы уверены, — наконец произнесла девушка, после некоторого молчания, — что у Картера роман с ее светлостью?

— Да, — бесхитростно ответил Нортон.

— Более того, — вставил подошедший ближе Вильям, — он является активным участником в заговоре против Нортона.

— Я знаю, — произнесла Лизабет, и, заметив удивленные мужские взгляды, добавила, — он сам мне признался в том, что стрелял в вас, ваша светлость, в лесу.

— Так, — протянул Нортон, покачиваясь на мысках ног из стороны в сторону. — Каков наглец, а? Сдается мне, что сегодняшнее похищение было им спланировано в одиночку. Зная характер Виктории, не думаю, что она бы позволила своему любовнику, который еще не получил отставку, волочиться за другой женщиной.

— А что хотела от тебя ее подруга, как ее зовут-то? — воскликнул лорд Стил.

— Баронесса Лили фон Дирингтон … Думаю, что мы можем это выяснить единственным способом, спросить у нее самой.

Вскоре из библиотеки вышли двое, женщина в серебристом платье и мужчина в черном смокинге и с маской на лице. Однако никто из гостей не обратил внимания на то, что у спутника прекрасной незнакомки появились длинные черные волосы, собранные в хвост.

***

Виктория нервничала, сильно нервничала. Она уже больше получаса прохаживалась по бальному залу в надежде выискать среди танцующих пар ту, которая заинтересовала ее. Кроме того, герцогиня не оставила надежду, что обнаружит и своего любовника. Отчего вдруг он не появился? И что за скандал произошел во время вальса? До нее дошли слухи о какой-то драке, произошедшей прямо во время бала из-за дешевой актрисочки… как она вообще посмела появиться на маскараде, на котором присутствовал практически все сливки высшего общества. Боже, скандал, этого только не хватало!

Мало того, что все просто замучили ее вопросом, отчего не видно его светлость, на который она уже устала отвечать, что герцог находится где-то в зале. Так еще никак не могла отлучиться, и сходить в спальню своего умирающего супруга. Разрываясь между желанием убедиться поскорее в его кончине и желанием выловить Эдмонда, а если повезет, так еще и выяснить личность того таинственного незнакомца, который сопровождал возмутительно красивую даму в серебристом одеянии, Виктория готова была начать грызть ногти от волнения.

Баронесса так и не смогла выполнить отведенную ей роль. "Глупая гусыня, — думала герцогиня о своей лучшей подруге, — ей бы только гусей пасти, надо же упустила его, еще немного и он был бы в моих объятиях. Ведь просила ее, отведи как можно дальше от той женщины, а уж я окажусь рядом и сумею подвернуть ногу так, чтобы оказаться у него в объятиях. А теперь он вообще исчез из виду… и Эдмонд, негодяй, тоже оставил меня в такой день…  я ему задам, когда появится, уж я ему задам".

Вдруг она заметила как в бальный зал вошла та самая пара, что заставляла ее сгорать от любопытства. Ринувшись к ним, ловко обходя попадающихся на пути лакеев и танцующие пары, Виктория в какой-то момент ловко споткнулась и повалилась прямо на мужчину, сопровождавшего даму в серебристом платье. При этом герцогиня театрально вскрикнула и сделала вид, что в обмороке. Незнакомец, недолго думая, подхватил женщину на руки и отнес к одному из стульев возле стены. Лизабет последовала за ними, держась немного в сторонке.

Виктория застонала и произнесла прерывающимся голосом, томно закатывая глаза:

— Боже, что со мною? Ой, как больно!

— Что с вами, леди? — спросил мужчина приятным незнакомым баритоном.

Герцогиня открыла глаза и скорчила гримасу боли, которая из-за маски на лице выглядела просто отталкивающе.

— Я подвернула лодыжку, сэр. Не могли бы вы отнести меня в кабинет, я покажу вам дорогу. Мне срочно нужен лед…

Она тут же подозвала одного из лакеев, и распорядилась доставить в кабинет ведерко со льдом и шампанским, заявив, что боль в ноге может снять только глоток шампанского. Незнакомец в маске кивнул и, не возражая, поднял Викторию на руки, намереваясь тут же исполнить ее просьбу. Герцогиня торжествовала, что смогла так ловко разъединить эту парочку. Дама в серебристом осталась растерянно, как ей показалось, стоять возле колонн, а этот интересный экземпляр мужского пола в настоящий момент нес ее на руках в уединенное место.

Однако, Виктория не видела, что как только она покинула бальный зал, к даме в серебристом подошел другой мужчина, похожий фигурой, ростом, одеждой, как две капли воды, на того, кто в настоящий момент нес ее по направлению к кабинету. Единственным отличием, которое мог бы заметить сторонний наблюдатель, будь он хотя бы немного повнимательнее, были короткие темные волнистые волосы.

— Дорогая моя леди, — произнес герцог, наклонившись поближе к очаровательной спутнице, которая уже перестала сердиться, — позвольте вас пригласить на полонез. Я уверен, что нам больше никто не помешает в ближайшие полчаса получить удовольствие от танцев. Учитывая, что это бал-маскарад, думаю, никто не обратит особого внимания, если мы станцуем с вами больше двух раз подряд. Я прошу дать мне вашу руку, дорогая моя леди, — мужчина сверкнул белозубой улыбкой.

Лизабет улыбнулась в ответ несколько неуверенно, всматриваясь в янтарные глаза, словно размышляя, не прозвучала ли просьба не только о руке, но и о сердце. Затем вручила Нортону свою руку в знак примирения. Бал продолжался…

***

Виктория была довольна своей находчивостью и целеустремленностью. Предвкушение флирта и небольшого интригующего приключения будоражило нервы и вызывало легкую дрожь во всем теле. Она возлежала на небольшом кожаном диванчике в кабинете герцога, томно прикрыв глаза, обмахиваясь веером. Сари съехало как бы случайно с полуобнаженного стана, а маска валялась на полу, позабытая хозяйкой.

Женщина следила за таинственным незнакомцем в маске, который наливал в один из бокалов шампанское, при этом чему-то улыбаясь одним уголком губ.

— Позвольте узнать, — вдруг произнесла она жеманно, — чему вы улыбаетесь?

Мужчина бросил взгляд из прорезей маски на нее, затем поставил бутылку на столик и подошел ближе. Подав герцогине бокал с шампанским, он загадочно ответил:

— Ваша светлость, позвольте задать встречный вопрос: вы счастливы?

Заметив удивление на лице собеседницы, он добавил:

— Я имею в виду такое состояние души, когда нечего стыдиться и чувствовать угрызения совести, когда груз прошлых ошибок не давит на плечи и не делает жизнь невыносимой?

Виктория едва не подавилась игристым вином, отхлебнув из бокала немного. Поставка вопроса и его обвиняющий тон обескуражили женщину. Прищурившись, она требовательно произнесла:

— Что вы имеете в виду? Кто вы? Снимите маску!

Заложив руки за спину, незнакомец прошелся из стороны в сторону.

— Вот смотрю на вас и удивляюсь: все при вас, и красота, и ум, и богатство, власть, роскошь… чего вам еще не хватает? Неужели вы имеете так мало, что вынуждены искать другие способы для удовлетворения собственных амбиций, не гнушаясь даже самыми отвратительными и грязными из них?

Виктория враз побледнела и, забыв о больной ноге, вскочила с диванчика. Глаза ее расширились от испуга.

— Я еще раз спрашиваю, кто вы и на что намекаете?

Мужчина остановился и повернулся к ней. С металлическими нотками в голосе он ответил:

— Кто я? Я призрак, ваш страшный сон и возмездие в одном лице. Зачем мне говорить намеками с убийцей и шлюхой, я скажу все прямо…

Быстро подойдя к женщине, он неожиданно для нее выхватил из-за пазухи кинжал и прижал к ее горлу, обхватив испуганную герцогиню за плечи сзади.

— Я тот, кого вы, ваша светлость, семь лет назад сослали на невольничий рынок. Припоминаете?

Виктория от страха почувствовала, как сердце забилось с удвоенной силой и едва не подкосились ноги. Мужчина стянул маску с лица, герцогиня ахнула.

— Не двигайтесь, Виктория, а не то я вас случайно оцарапаю за вашу шейку, хотя не скажу, что не испытываю сейчас дикого желания вам перерезать глотку и избавить этот мир от одной омерзительной гадюки, — прошипел Вильям. — Так вот, я вернулся с намерением получить по всем счетам, по коим вы мне задолжали.

— Что вы хотите, милорд? — прохрипела осипшим от страха голосом герцогиня.

Она вдруг ясно осознала, что попала в ловко расставленную ловушку, и может действительно сейчас расстаться с жизнью, ведь у Вильяма имеются довольно веские основания для приведения угрозы в исполнение.

— Честно? — усмехнулся мужчина. — Я хочу чтобы ты сдохла…

С трудом сглотнув слюну, женщина начала лихорадочно думать, как спастись или выторговать жизнь

— Милорд, прошу вас…  Вы же не убийца, что я могу сделать для вас, чтобы искупить…

— Хм, вы не знаете, скольких человек я убил на гражданской войне, так что попридержите язык и не рассуждайте о том, о чем не знаете. Искупить? Вы собираетесь заплатить своей кровью за смерть моей сестры? За семь лет моего ада? Отлично… я вам предоставлю такой шанс.

— Что? Что вы …  вы не посмеете. Я буду кричать…

— Ну, давайте, кричите. И посмотрим, что скажут люди и представители власти, когда узнают, что вы покушались на жизнь герцога Блэйкстоуна.

— Это не правда!

Мужчина прижал острие кинжала к ее горлу посильнее, отчего тонкая алая струйка вдруг потекла по шее.

— Еще раз солжешь, и кровь уже будет не остановить.

Виктория вцепилась в его руки, желая хоть как-то ослабить хватку. Затем поняв бессмысленность сего жеста, безвольно уронила их вдоль тела.

— Я прошу сказать мне, что вы хотите от меня?

Вильям довольно осклабился, не теряя бдительности.

— Это другой разговор. Я не буду спрашивать, что и как вы сделали, так же мне не интересно почему, я и так все знаю. У меня дневник Дженевры, который изобличает вас и мотивы ваших преступлений. К тому же я и Нортон тоже являемся свидетелями против вас, Виктория. Вам светит страшный приговор суда, который будет должной расплатой за все страдания нашей семьи. А последняя ваша попытка отравления герцога, так вообще переходит всякие границы!

— Так герцог жив? — опрометчиво воскликнула герцогиня, после чего вдруг испугалась, что сказала лишнего.

Лорд Стил тихо рассмеялся.

— Естественно, только явно не вашими молитвами.

Виктория тихо заскулила, слезы отчаяния потекли по ее щекам.

— Значит так, Виктория, — произнес Вильям, чуть ослабив нажим на горло. — Вы утром пакуете свои вещички и убираетесь прочь из замка, желательно и из Англии, как можно дальше. Если вы еще раз попадетесь мне на моем пути, то уж, поверьте, я найду способ решить проблему в вашем лице более кардинальным способом. С герцогом можете не прощаться, с Виоллой тем более… отныне вы ей не мать, а ему не жена. После развода вы уже даже не герцогиня, вас лишили титула и земель, все что у вас осталось, это содержание, которое будете получать по соглашению герцогом… Ах, да, чуть не забыл! Я бы посоветовал вам более так же не встречаться с мистером Шелдоном…

— Откуда вы знаете о нем? — воскликнула Виктория, испытывая потрясение от того, что Вильям настолько осведомлен о ее любовнике.

— Это не важно. Важно то, что если вы нарушите мой запрет, то я вынужден буду расторгнуть наш договор и убить вас обоих. Надеюсь, я ясно выразился?

Женщина почувствовала, как ее начал бить нервный озноб, который готов был перерасти в истерику. Ногти впились в собственные ладони, лицо исказила гримаса отчаяния. Затем, словно смирившись, она вздохнула и тихо произнесла:

— Ну, хорошо, я вам могу это пообещать… У меня есть время до утра, чтобы собраться?

— Вообще-то, было бы гораздо лучше, если бы вы убрались из Даркхолта немедленно, но я вам предоставлю еще один шанс… утро покажет, уедите ли вы из замка живой и невредимой, или пойдете на эшафот, если вдруг совершите необдуманные действия за эту ночь и тем самым нарушите наш договор.

Не дождавшись возражений от герцогини или каких-либо других слов благодарности, мужчина толкнул ее на диван. Спрятав кинжал, окинул взглядом Викторию, сжавшуюся на диване в жалкий комочек.

— Виктория, я надеюсь, вы дорожите своей жизнью и сделаете все так, как я сказал? — Жестко произнес он напоследок. Пронизывающий взгляд сквозь прорези маски замораживал на месте. — Не вводите в грех, до сих пор я еще не убивал женщин, но вы можете стать первой, в принципе и последней.

Женщина кивнула. Когда за Лордом Стилом закрылась дверь, она сползла с дивана на пол и разрыдалась так, как давно не плакала.

Глава 28

Лизабет кружилась в ритме вальса, плавно передвигаясь по своей спальне, и сжимая в руках бальное платье, которое она сняла всего несколько минут назад с помощью Люси. Пребывая в мечтательно-романтическом настроении, молодая леди ввела горничную в состояние сильного удивления и любопытства, которое прорывалось в вопросительных взглядах. В накинутом наспех пеньюаре, Лизабет прошла в ванную комнату, в которой уже была приготовлена горячая ванна. Пар поднимался от воды, разнося легкий аромат лавандового масла. Газовый светильник, размещенный на стене возле раковины, давал достаточно света, позволяя чувствовать себя комфортно.

Девушка разделась и погрузилась в теплую воду. Кожа сразу порозовела, волосы, спадающие колечками по спине, завились в тугие спирали под воздействием пара. Лизабет вздохнула полной грудью, блаженно потянувшись. Затем отпустила Люси подготовить вечернее платье для приема гостя. Медленно намыливая одну руку, она вспоминала весь вечер, который был заполнен танцами, волнующими прикосновениями и легкой, непринужденной беседой с герцогом. На задний план отступили и страх, испытанный из-за Картера, так внезапно появившегося на маскараде, и отвращение к герцогине, которая напоминала ей изворотливую змею, способную брызнуть ядом в любую минуту, и даже чувство возмущения, которое она вновь испытала из-за властной натуры Нортона. Мысленно девушка уже начинала смиряться с собственническим поведением герцога и мужским стремлением обезопасить ее от чужого посягательства, что скорее говорило в его пользу, нежели наоборот.

Пройдясь мылом по крепкой, высоко поднятой груди, блестящей от воды, Лизабет вдруг представила, что это его руки сейчас ласкают ее тело, опускаясь ниже. Обведя живот и бедра мыльным кусочком, руки сами собой переместились к сокровенному местечку между ног. Ах, если бы только знать, что может подарить мужская ласка? Будет ли Нортон нежен и осторожен, уж коли девушка решилась подарить ему свою девственность? Гордыня была усмирена любящим сердцем, но опасения перед мужским непостоянством остались. Не замечая, что руки стали поглаживать интимное местечко, девушка со вздохом закрыла глаза, представляя себе, что это рука Нортона сейчас прикасается к ней, дарит немного нежной и одновременно страстной ласки. Исторгнув из себя какой-то необычный гортанный стон, девушка вдруг открыла глаза и тут же села, расплескав воду на пол. В сильном смущении и каком-то испуге Лизабет посмотрела на свои руки. "Боже, что со мною? Я так возжелала этого мужчину, что теряю рассудок… как можно быть такой распущенной?! Неужели я теряю свои принципы… как понимать подобное поведение?"

Она быстро выбралась из ванны, закутавшись в большое махровое полотенце. Пройдя в таком виде в спальню, девушка присела на край кровати, прижав к раскрасневшимся щекам ладони. Появившаяся из гостиной Люси всплеснула руками и начала отчитывать хозяйку за то, что та не позвала ее в ванную комнату. Мол, миледи может замерзнуть и заболеть, необходимо срочно забраться в постель и согреться, а платье уже готово, нельзя же одевать его на влажное тело.

Пребывая под впечатлением от ощущений, испытанных ею от столь необычных прикосновений к собственному телу, которое до сих пор вибрировало и требовало нечто запретно сладкое, Лизабет не обратила внимания на то, как ее быстро вытерли насухо и облачили в белоснежную рубашку. Поверх было надето платье из красного бархата, плотно облегавшее фигуру, с черной вышивкой по подолу и вдоль декольте. Кринолин был полностью проигнорирован горничной, которая не предполагала, что хозяйка планирует принимать гостей, вернее, одного единственного гостя, да еще и мужчину. Узнай она об этом, неизвестно, что пришлось бы выслушать молодой хозяйке от своей юной, но бойкой горничной.

После того, как хозяйка отпустила Люси спать, которая просто валилась с ног от усталости и готова была спать крепким сном до самого утра, Лизабет подошла к камину и подбросила пару поленьев в огонь. Время визита герцога неумолимо приближалось. Легкая дрожь волнения пробегала по телу девушки, которая присела в кресло возле камина, желая согреться и тем самым унять озноб. Она не вполне успела осмыслить возможные последствия своего приглашения, да и не желала задумываться об этом в бальном зале, находясь в его объятиях. Но теперь, оказавшись один на один с самой собой, Лизабет начала понимать, что если она позволит Нортону переступить ту грань, которую сама и прочертила между ними, то обратного пути может не быть. Герцог не тот мужчина, который примет спокойно отказ, будучи уже уверенный в своей победе. Да и в его любви она не была до конца уверена. Только пережитый страх потерять этого мужчину, страх за его жизнь, заставили ее признаться самой себе в чувствах к нему. Но, что принесет ей это признание, которое может слететь с губ в его присутствии, боль и разочарование, или подарит надежду на счастье и достойное будущее. Роль любовницы, столь яростно отвергавшаяся ею не единожды, у постели умирающего рассматривалась менее мрачно, нежели теперь. Обхватив плечи руками, девушка вскочила и начала мерить шагами комнату.

"Как себя вести, что говорить… сделать вид, что ничего не испытываю и тем самым смалодушничать, снова убежать в свой панцирь, или … Боже, если я отдамся ему, то будет ли он уважать меня, как если бы мы были супругами, равными друг другу, будет ли он любить меня дольше, чем обычно отпущено время временной подруге, скрашивающей небольшой отрезок жизни высокородного джентльмена?"

Подойдя к окну, за которым светила полная луна, стыдливо прикрывающая свой лик разорванными тучками, словно газовым шарфиком, девушка прижалась разгоряченным лбом к холодной поверхности стекла. Лизабет опустила взгляд на скалы и с содроганием вспомнила историю покойной сестры герцога, тело которой убийцы выкинули из ЭТОГО окна на ЭТИ скалы. Холод прошелся по ее спине от осознания, что убийца все еще рядом и готов к нападению. Жизнь ее любимого человека находится на волоске от смерти, а она рассуждает, любить или нет, признаться или нет.

"Да что тут думать, — возмутилось ее сердце, — надо отстаивать свою любовь… пусть даже и таким образом. Не оглядываясь ни на чье мнение, вверить себя в руки любимого… позволь любить себя и любить самой, — шептало сердце, — счастье — не разменная монета, бери, коли дают".

Звук открывающейся потайной двери заставил Лизабет оторваться от размышлений и повернуться в сторону гостя. Герцог вошел уверенной походкой. Отыскав девушку взглядом, благо, что света от камина и нескольких зажженных свечей хватило, чтобы видеть достаточно хорошо, Нортон подошел к Лизабет. Прижавшись губами к протянутой руке с тыльной стороны, мужчина исподлобья посмотрел на взволнованную леди.

— Я надеюсь, не нарушил ваши планы на вечер, миледи? — тихо спросил он, вероятно желая убедиться, что она ожидала его.

— Нет, я ждала вас, — просто ответила она и показала рукой в сторону двери, ведущей в гостиную.

Герцог пошел вслед за девушкой, лишь один раз бросив жадный взгляд в сторону широкой кровати. Присаживаясь на софу в гостиной, Нортону не удалось скрыть разгорающееся пламя во взгляде. Он оценил внешний вид девушки, красный цвет платья, который был достаточно откровенным и вызывающим по сравнению с теми траурными нарядами, которые та носила в последнее время, а так же его не оставило равнодушным отсутствие кринолина и корсета, что можно было определить на глазок. Фигура девушки была столь изящна и великолепна, что кровь начинала кипеть в жилах от одного взгляда на нее.

Освещение в гостиной было не менее интимным и романтичным, чем в спальне. Мужчина поставил на низкий столик ведерко со льдом и бутылкой шампанского, которое он захватил с собой, а из карманов сюртука достал пару высоких фужеров. Разлив шампанское, он подал один фужер Лизабет. Девушка улыбнулась, и отпила немного. Поморщившись от того, что маленькие пузырьки защекотали в носу, она допила остальное и отставила бокал на столик. Прямая спина и руки, сжатые в замок на коленях, неуверенный взгляд сказали герцогу о многом. Девушка была напряжена, испытывала в данный момент сильное душевное волнение и не знала как себя вести. Наблюдая за нею, герцог вдруг понял, что в первую очередь он должен поговорить с нею о разводе, заверить ее в своих чувствах и сделать предложение руки и сердца. Отчего-то он тоже стал испытывать робость и волнение. Вспоминая свои предыдущие попытки соблазнения, не увенчавшиеся успехом, Нортон чувствовал сердцем, что напором в этом деле не поможешь. Он должен проявить как можно больше такта.

— Лизабет, — его хриплый голос заставил девушку вздрогнуть и вскинуть на него немного испуганный взгляд, — дорогая моя леди, — уже как можно спокойнее произнес он, — прежде всего, я рад, что вы дали мне возможность высказаться… вы настолько добры, насколько я эгоистичен…

— Ага, — воскликнула девушка, сверкнув глазами, — вы признаетесь в этом?!

— В том, что я эгоист? — Усмехнулся мужчина. — Ну, конечно же, если это касается дорогих моему сердцу людей.

Лизабет слегка покраснела и прикусила кончик нижней губы.

— Так вот, с вашего позволения, я продолжу. Вы не раз ставили меня на место, указывая на то, что мое поведение далеко от того, которое надлежит держаться джентльмену. Каюсь, виноват и вы абсолютно были правы. Я был слишком избалован женским вниманием, которое оказывалось мне не зависимо от того, расположен ли я к той или иной особе. То женское общество, которое окружало меня, создало в моем понимании определенный стереотип женщины, доступной, беспринципной, жадной до денег и власти…

Лизабет подняла взгляд, полный возмущения и негодования.

— Вы хотите сказать, что с первого взгляда причислили меня к той толпе женщин, которые, подобно ночным бабочкам, вились вокруг вас?

Нортон улыбнулся, и пожал плечами.

— Вы вправе винить меня в распущенности и предвзятости, но, право слово, обстоятельства нашего с вами знакомства и дальнейшего общения в замке вполне могли ввести меня в заблуждение. Дорогая Лизабет, не надо сердиться… я только пытаюсь вам объяснить, что мыслилось мне и виделось, а также что послужило причиной моего неверного понимания вас и ваших поступков. Я не мог представить, что в женщине может биться горячее и чистое сердце, которое способно на искреннее чувство… О, прошу вас, не смущайтесь, я должен сказать вам… мне столько хотелось бы сказать вам, Лизабет.

Он переместился поближе к девушке, и взял ее за руку. Легкая дрожь, которая передалась ему от женской ручки, подсказало, что его слова не остались без ответных чувств. Поднеся руку девушки к сердцу одной рукой, Нортон прикоснулся другой рукой к ее подбородку. Чуть приподняв его, мужчина испытывающе заглянул в фиалковые глаза.

Взволнованным голосом мужчина вновь произнес:

— Прежде чем прийти к вам с достойным предложением, я должен был освободиться от ненавистных уз, сковывающих меня уже столько лет, которые душили и лишали радости, надежды на счастье. Так вот, завтра я стану совершенно свободным человеком, который вправе будет сделать предложение руки и сердца единственной женщине, которая в своих маленьких ручках держит мою надежду на счастье.

Нельзя сказать, что Лизабет не испытала радости от услышанного, одно маленькое сомнение заставляло ее испытывать недоверие.

— Как вам это удалось? Насколько мне известно, бракоразводные процессы в нашей стране не приветствуются, тем более в светских кругах, к коим вы относитесь, да и занимают они намного больше времени? Когда же вы подали документы? А разве согласие герцогини не требуется?

Посыпавшийся град вопросов на заявление герцога нисколько не смутил последнего, напротив, сердце стало биться быстрее от осознания, что эта тема не безразлична леди.

— Она дала свое согласие, кроме того, мы с нею заключили соглашение, что после развода я буду выплачивать ей некоторую ренту пожизненно. К тому же я получил от короля благословение на развод. Вот за ним-то я и ездил в Лондон несколько дней назад… я не мог вам объяснить причину своего отсутствия до поездки, боясь спугнуть удачу. Надеюсь, вы меня уже простили за мой внезапный отъезд и за то, что я не попрощался с вами?

Девушка откинулась на спинку софы, испытывающе глядя на герцога. От этого движения, которое со стороны выглядело приглашающим, ее грудь слегка приподнялась, обнажив больше, чем девушка, возможно, рассчитывала. Пребывая в состоянии задумчивости, Лизабет не сразу обратила внимание на голодный взгляд мужчины, которым тот смотрел на ее декольте. Лишь через некоторое время девушка удивилась, отчего в глазах Блэйкстоуна полыхает такое пламя, что вот-вот опалит и ее. Затем она перевела взгляд на то место, которое готов был прожечь мужчина своими глазами. Розовые вершины нежных холмиков показались из-за корсажа, бесстыже завлекая и дразня сидящего в столь опасной близости герцога. Охнув от смущения, девушка вскочила с софы. Отгородившись креслом, девушка повернулась к мужчине спиной, поправляя недостаток в одежде.

— Вам нечего смущаться или краснеть, — вдруг раздался возле ушка его вкрадчивый голос. — Вы слишком красивы, чтобы я мог, глядя на вас, не испытывать каких-либо чувств и желаний. А те немногие мгновения, которые дарят мне возможность видеть больше, вселяют в меня слишком сильные чувства, с которыми я не в состоянии бороться.

Его горячие, требовательные губы прошлись по открытой задней поверхности шеи, крепкие руки обвились вокруг талии. Повернув девушку к себе лицом, Нортон впился в ее нежные манящие губы страстным поцелуем, раздвигая языком сомкнутые зубы. Проникнув вглубь бархатно-опьяняющего рта и издав утробный рык, Блэйкстоун подхватил Лизабет на руки. Затем опустился вместе с нею на софу, посадив при этом девушку к себе на колени. Не найдя в себе силы, чтобы вырваться из его пленительных объятий и прервать этот страстный поцелуй, Лизабет ответила на него. Впитывая страсть и нежность мужчины, она дарила в поцелуе всю себя, рассказав ответной страстью больше, чем могла сказать словами.

Наконец с трудом заставив себя оторваться от губ девушки, чуть ослабив тиски, в которых он сжимал столь желанное, податливое тело, Нортон испытывающе посмотрел на Лизабет. Она смотрела на него разомлевшим взглядом, пелена страсти затуманила взор, губы припухли, отчего стали выглядеть еще более соблазнительно, полукружия груди, виднеющиеся в вырезе платья, бурно вздымались, создавая впечатление что-то готовы вот-вот обнажиться еще больше.

— Святые угодники, — прошептал мужчина и отсадил девушку рядом собой на софу. — Лизабет, вы лишаете меня остатков самообладания…  Боюсь, что прежде чем сказать вам то, ради чего я пришел, вы соблазните меня на более решительные действия.

Взгляд девушки прояснился, одной рукой она прикоснулась к своим губам, которые еще помнили огонь поцелуя, опаливший ее до глубины души. Глубоко вздохнув, Лизабет вдруг лукаво улыбнулась.

— Вы хотите сказать, что мы поменялись ролями? — проказливо спросила она, испытывая ни чем не объяснимое чувство женского удовлетворения.

Нортон бросил в сторону девушки хмурый взгляд, испытывая при этом досадное неудобство от проснувшегося мужского желания, из-за которого стало невыносимо сидеть рядом с нею.

— Я не прикоснусь к вам более до тех пор, — вдруг серьезно ответил мужчина, вскочив на ноги и начав нервно мерить шагами комнату, — пока не смогу быть уверенным, что не окажусь вновь отвергнутым и осмеянным…

Затем быстро подойдя к ней, он взял ее за руку, и опустился перед нею на одно колено, после чего яростно произнес:

— Мисс Лизабет Шелдон, миледи, окажите мне честь… я прошу вас стать моей супругой перед Богом и людьми, я прошу вашей руки и сердца!

Обеспокоенный и полный надежд, Нортон испытывающе следил за выражением лица девушки. Успев заметить удивление, радость и долю облегчения, пробежавшие за считанные секунды на ее выразительном личике, герцог не проронил больше ни слова, ожидая ее решения. Лизабет некоторое время молчала, ошеломленная столь неожиданным, но не менее желанным предложением, затем осторожно переспросила:

— Вы это серьезно?

— Абсолютно! — Заверил ее Блэйкстоун и нежно поцеловал кончики ее пальцев.

Затем быстро выпалил, поднявшись на ноги и присев рядом:

— Мы поженимся сразу, как только вы сможете снять траур, хотя нет, свадьба состоится через пару дней, но в одной из церквушек Рамсгейта, Вильям успеет договориться о венчании, будут только самые близкие люди, а свадебные мероприятия с большим количеством гостей можно будет устроить попозже, когда уляжется скандал вокруг бракоразводного процесса. Мне бы не хотелось, чтобы вам пришлось отражать нападки недоброжелателей. Сразу после венчания мы отплывем в Европу на моем корабле, который сейчас пришвартован в порту Рамсгейта. Это будет нашим свадебным путешествием, в котором мы пробудем до Рождества. Если вы не будете против, я бы хотел взять в путешествие и Виоллу, а то я немного опасаюсь оставлять ее без присмотра, все-таки Виктория слишком мстительная особа…  Но если вас не устроит ее присутствие, что ж, пожалуй, придется отправить ее в какой-нибудь закрытый пансионат для юных леди, хотя мне, честно говоря, не хотелось бы этого делать. Уже завтра состоится развод с соблюдением всех необходимых формальностей, мои поверенные все устроят самостоятельно самым наилучшим образом. И завтра Виктория же покинет Даркхолт, а если она этого не сделает, то мне, как человеку, находящемуся на смертном одре, придется неожиданно выздороветь и навести порядок в собственном доме.

Лизабет всё то время, пока Нортон говорил в каком-то горячечном запале, молчала, пытаясь осмыслить свалившееся на нее счастье. Лихорадочный блеск в его глазах, напряжение мышц лица, говорило о его сильнейшем внутреннем волнении. Осознавая те радужные перспективы, которые уже нарисовало ее воображение, девушка вдруг подумала, что герцог так и не произнес слов любви.

— Нортон, — прервала она его излияния, — послушайте… Но вы даже не дали мне ответить на ваш первый вопрос! Как вы можете строить какие-либо планы… о свадьбе…

Блэйкстоун замолчал, удивленно посмотрев на нее. Затем нахмурился и порывисто спросил:

— Вы не согласны?

Лизабет наклонила голову вбок и решила задать главный для нее вопрос:

— Вы любите меня или видите во мне только объект для удовлетворения ваших амбиций, страсти или еще чего-то?

Нортон возмущенно ответил:

— За кого вы меня принимаете, вы правда считаете, что я мог бы сделать вам предложения, не испытывая при этом к вам более сильных чувств, чем просто увлечение? Неужели вы слепы, Лизабет?

Девушка поднялась и прошлась по ковру перед софой. Она бросила несколько раздраженный взгляд на герцога и быстро заговорила, словно боясь что ей не дадут высказаться:

— А что я должна думать? Сначала вы предпринимали попытки сделать меня своей любовницей, затем предлагали содержание, после делали вид, что я вас перестала интересовать…  Потом опять вдруг воспылали, но этого вам показалось мало. Вы стали навязывать мне свою волю, ограничивая мою свободу, принимая решения вместо меня, манипулировали мною и удерживали в замке, воспользовавшись ребенком… да вы просто самовлюбленный, эгоистичный, властный, деспотичный…

С каждый произнесенным словом она распалялась все больше, внутренне спрашивая себе "что я делаю? Зачем все это говорю ему… но как я еще проверю его чувства?"

— Затем вы самым безответственным образом позволили себя отравить… как вы могли это допустить? А это предложение руки и сердце? Может это способ удовлетворить свою мужскую гордыню, что вот, мол, не смог в любовницы причислить, что ж пусть побудет супругой… сколько-то лет, а может и того меньше, а? А что, развод теперь для вас не проблема, снова съездите к королю, и пожалуетесь, что еще с одной женщиной ошиблись, он вас пожалеет и даст свое согласие?

Нортон внимал этим обвинением в каком-то оцепенении, испытав вначале сильный гнев и возмущение. Однако по мере того, как девушка все больше распалялась в своих обвинениях, в ее лице он стал замечать отблески душевных переживаний, более глубоких, чем можно было бы заметить при ее обычном поведении. Чувства, которые он сумел разглядеть или ощутить, говорили не о ненависти или безразличии, а совершенно об обратном. Ему хватило опыта, чтобы понять, что Лизабет не просто так решила выговориться, что скорее всего она устроила ему некий экзамен. И если он его сейчас провалит, то уже ничто и никто не сможет удержать эту нифму возле него… вероятно, она даже сможет отказать и себе в счастье быть рядом с любимым, если он таковым является, стоит только проверяемому оказаться слабым и нерешительным, грубым и недалеким.

Блэйкстоун медленно поднялся, и подошел к девушке, которая металась по комнате, как загнанный зверь. Обхватив ее за плечи руками, он прижал Лизабет к груди.

— Успокойтесь, любовь моя, — тихо произнес он, тем самым удивив девушку и заставив стоять не шелохнувшись. — Я люблю вас, мне нет нужды скрывать это. Я, как всякий мужчина, упустил самое основное, самое главное… и когда только, мы, мужчины, научимся делать предложения руки и сердца своим избранницам так, что бы не получить при этом отпор? Я не стану просить у вас прощение за прошлые ошибки, я только прошу вас дать нам шанс начать все с чистого листа. Конечно же, я не стану повторно обращаться к королю с такой просьбой, потому что как только вы станете моей супругой, то вряд ли я захочу с вами расстаться, да и вам этого не позволю. Именно вас я искал всю свою жизнь, только вас. С первого же взгляда, еще там в опере, я возжелал именно вас, Лизабет. Не в качестве любовницы, хотя в браке я бы очень хотел, чтобы вы совмещали это качество с ролью жены. Я возжелал вас именно в качестве своей любимой супруги, дико позавидовав тому счастливчику, который, возможно, как мне тогда подумалось, является если не вашим мужем, то уж наверняка вашим возлюбленным. Я не поверил своему везению, когда вы запрыгнули ко мне в карету. Честно говоря, мне даже в голову пришла мысль, что в вашем присутствии в моей карете виновато некое провидение, и никак не хотел вас отпускать. Вы не представляете, но позже я весь Лондон перерыл, если можно так выразиться, чтобы вас отыскать. Однако потерпев фиаско, впал в дикое уныние. Тогда я решил вернуться в Даркхолт зализывать свою сердечную рану и сетовать на свою судьбу. Каково же было мое удивление, когда я вновь встретил вас, и где, в замке. Да, я вначале подозревал вас в неком умысле, но позже, когда узнал вас лучше, понял всю нелепость своих прежних умозаключений. Была еще одна странность, которая ставила меня в тупик, это ваше сходство с моей покойной сестрой Дженеврой. Но довольно быстро это сходство рассеялось в моих глазах, вы оказались ее полной противоположностью по характеру, манерам и, можно даже сказать, жизненным принципам. В вашей натуре оказался настолько сильный стержень, насколько и гибкий, который не позволит вам ни сломаться, ни прогибаться перед другими людьми в угоду их пожеланиям и капризам, насколько бы они не стояли выше вас по титулованной лестнице. Да, да, я имею ввиду себя и Викторию. Вы преподнесли герцогской заносчивости и самомнению серьезный урок. А то, как вы защищали Виоллу, совершенно чужого вам ребенка, отстаивая ее интересы? Я полюбил вас не только за доброту, которую вы проявили не один раз по отношению ко мне и моим близким. Не возражайте, Лизабет, но это так. Вы вернули мне брата, устроив нам незабываемую встречу, тем самым открыли мне глаза на всю мою прежнюю жизнь. Теперь я просто с содроганием в сердце смотрю в прошлое, потому что вижу там именно такого человека, каким вы и назвали меня…  "самовлюбленный, эгоистичный, властный, деспотичный… " Я был именно таким, что уж греха таить? Однако, Лизабет, вы стали для меня тем лекарством, которое может излечить меня и мою герцогскую гордыню… вы просто обязаны меня вылечить!

Нортон немного отстранил девушку от себя, заглядывая ей в глаза, которые лучились счастьем и любовью. Недоверие и боль покинули ее. Мужчина серьезным голосом продолжил:

— Любимая моя, дорогая моя леди, я вновь спрошу вас дать согласие стать моей супругой, ибо нет большего для меня счастье, как любить вас, оберегать и лелеять!

Девушка улыбнулась сквозь слезы, которые отчего-то вдруг проступили на глазах, и ответила:

— Я согласна… я тоже вас люблю, Нортон. Вы не представляете, что я пережила за время вашего глубокого сна, когда вы лежали в своей постели, будучи отравленным. В то время я настолько сильно осознала, что могу никогда более вас не услышать, не увидеть ваши глаза и улыбку, не почувствовать ваших объятий и поцелуев, что наконец-то призналась себе в своих чувствах к вам…  Слава Богу, что вы сейчас живы и здоровы, и я могу вам сказать о своей любви. Да, вы действительно очень властный и требовательный мужчина, но разве не эти качества привлекают нас, женщин, при выборе спутника жизни? Правда, я не возражала бы, если б вы все-таки прислушивались к моему мнению, хотя бы изредка… я понимаю, что не каждый мужчина готов слушать женщину.

— Вы правы, я постараюсь измениться. Однако, любимая, вы должны понимать мотивы некоторых моих поступков: я очень боюсь вас потерять… этот Картер портит мне нервы, да к тому же еще Виктория плетет интриги, которые могут оказаться слишком опасными для нас обоих, поэтому заранее прошу не держать на меня обиду, если я вновь вынужден буду проявить свою требовательность.

Просящий и одновременно извиняющийся тон мужчины немного смягчили жесткость его слов, однако, Лизабет, как это ни странно, не почувствовала какого-либо желания спорить. Чувство защищенности и тепла от осознания, что есть мужчина на свете, который готов бороться за нее с любыми драконами, согревало ее сердце и наполняло душу восторгом.

Блэйкстоун, преображенный счастьем от взаимности, достал из нагрудного кармана изящное золотое кольцо с большим аметистом и надел ей на безымянный палец левой руки со словами:

— Это кольцо я дарю вам в знак нашей помолвки. Его раньше носила моя покойная мать, герцогиня Блэйкстоун, а до нее моя бабка по отцу. Кольцо передавалось всегда из поколения в поколение по линии герцогинь.

— А почему оно не у ее светлости?

— Вы о Виктории? — Мужчина пожал плечами. — Оно одно время куда-то запропастилось, вот, буквально недавно после вашего приезда в замок случайно нашел его в одном из тайников, коих полно в Даркхолте. Должно быть это знак!

Лизабет какое-то время любовалась камнем, который поражал своей красотой и величиной. Затем перевела любящий взгляд на Нортона.

— Можно мне поцеловать свою невесту? — спросил тот, обхватывая ее голову ладонями.

— Если бы вы этого не спросили, боюсь, что я вынуждена была бы просить об этом сама, — игриво ответила девушка.

Поцелуй потряс обоих. Это был совершенно другой поцелуй, полный любви и нежности, признания и самоотдачи с обеих сторон. Однако огонь, который оба пытались сдерживать так долго, все-таки начал просыпаться. Нортон еще пытался себя сдерживать, даже не смотря на то, что его губы прочерчивали дорожку из поцелуев по нежной женской шее, по плечам, а руки гладили затылок и спину девушки, словно моля о большем. Лизабет тоже не осталась равнодушной. Находясь под воздействием любовного дурмана, она дрожащими руками проникла под рубашку, отстегнув пару пуговиц на груди герцога, нежно и изучающе поглаживая мускулистый торс. Во время его поцелуев в области декольте, девушка прошлась рукой по его волосам, затем пальцы пробежались по затылку.

Нортон жадно целовал оголенную часть женской груди, в какой-то момент его руки проникли за вырез платья и стали поглаживать волнующие полукружия, задевая соски. Оттянув край выреза платья, мужчина приник влажными губами к отвердевшим соскам, отчего Лизабет резко втянула в себя воздух, судорожно схватившись за его волосы. Столь острая реакция на его ласки возбудила Нортона еще сильнее. Он стал посасывать розовые бутоны, при этом руками пытаясь расшнуровать платье со спины, чтобы немного ослабить давление и приспустить платье до талии.

Когда ему это удалось, Нортон одним рывком стянул платье с девушки и опрокинул девушку на диванчик. Неистово лаская ее грудь, вслушиваясь в стоны удовольствия, герцог осторожно прикоснулся к лодыжке, затем, отодвигая подол платья, стал пробираться вдоль ноги к бедрам.

Лизабет ловила каждый поцелуй, каждую ласку, который ей дарил возлюбленный. Мир новых и острых ощущений открывался перед нею, заставляя стонать и метаться. Она практически силой удерживала его голову возле своей груди, не желая прекращать эту сладкую пытку. Не думая ни о чем, не ставя каких-либо преград в сердце, девушка таяла в его руках.

Поглаживая бедро через панталоны, которые были на девушке, в какой-то момент Нортон прикоснулся рукой к завиткам, охраняющим женское естество. Его рука в какой-то момент ощутила влагу, и мужчина принял решение. Подхватив свою любимую на руки, быстро прошел в спальню и опустил ее на кровать, не прекращая дарить дурманящие поцелуи.

Освободив Лизабет от платья, он оставил сорочку, а руками стал поглаживать колени, внутреннюю сторону бедер, продвигаясь все выше. Как это не показалось бы странным, но на девушке не было панталон, поэтому его рука быстро нашла вожделенное местечко. Поглаживая его, Нортон прошептал:

— Не бойся, я не причиню тебе вреда или боли… я только хочу подарить тебе удовольствие. Поверь мне. Прошу. Позволь прикоснуться к тебе… там.

Девушку моргнула, затем облизала припухшие и пересохшие губы.

— Я не уверена, это, наверное, плохо, распущенно… но мне бы хотелось, чтобы ты прикасался ко мне.

Нортон послал ей улыбку коварного соблазнителя. Задрав подол сорочки повыше и оголив стройные белоснежные ноги, мужчина залюбовался ею. Девушка откинулась назад, закрыв глаза. В какой-то момент поглаживаний его пальцы проникли во влажную пещерку, заставив Лизабет застонать. Не раздумывая, Нортон наклонился к бедрам Лизабет и, раздвинув ее ноги пошире, приник ртом к сокровенному местечку. Столь интимная ласка доставила обоим целую гамму чувств и сильное потрясение. Нортон никогда раньше не доставлял женщинам удовольствие подобным образом. Однако в отношении Лизабет вся его брезгливость и собственная похоть отошла на второй план, а желание доставить любимой неземное блаженство оказалось столь же сильным, как и его любовь к ней.

Лизабет не смела даже представить себе, что с нею может произойти нечто подобное. Такой взрыв чувственных удовольствий просто заставил забыть саму себя. Она стонала как неистовая жрица любви, стеная и всхлипывая. Вцепившись в волосы любимого, она сама, не осознавая в настоящий момент своих поступков, направляла мужчину, желая получить как можно больше от столь интимной ласки.

Затуманенный взор блуждал по темному потолку гостиной, когда ее подняли и прижали к сильной мужской груди. А требовательные теплые губы подарили еще один долгий и нежный поцелуй.

— Вы страстная женщина, Лизабет, — хрипло произнес Нортон, усаживая девушку к себе на колени и поправляя ее платье. — Я счастлив, что моя жена будет для меня единственной любовницей, так как ни одна женщина не сможет удовлетворить то желание, которое вы зажгли во мне своими криками и стонами.

Девушка немного поерзав на коленях мужчины, удобно усаживаясь, вдруг охнула сконфуженно. Что-то упругое впилось ей прямо в мягкое место.

— Осторожнее, любовь моя, — сдавленно прохрипел мужчина, — еще немного так поерзаете, и моей выдержке придет конец. Посидите некоторое время спокойно, не двигайтесь.

Он уткнулся носов в ложбинку между шейкой любимой и плечом, восстанавливая дыхание.

— Нортон, — позвала его девушка, — мне, право, неловко, но как же вы?

Мужчина тихо засмеялся.

— Лизабет, вы просто чудо. Однако, я твердо решил сделать вас своей только после свадьбы, что бы вы обо мне не думали. Хотя, должен признать, соблазн слишком велик, а находиться в такой опасной близости от вас и ваших женских прелестей для меня сейчас, что красная тряпка для быка… .Но я выдержу, и тем самым докажу вас свою любовь… вот какой я стал благородный.

Нортон иронизировал над собой, стиснув зубы. Однако боль в паху не отступала. Понимая, что если останется хотя бы еще на несколько минут, его выдержка даст трещину, мужчина принял решение ретироваться. Чмокнув Лизабет в лоб, герцог тихо произнес:

— Спите, любовь моя. Завтра предстоит трудный день. Я вас сегодня слишком утомил. Пусть вам приснятся сладкие… греховные сны, конечно, с моим участием. А теперь я вас оставлю. Вы слишком испытываете мою выдержку…  до завтра, любимая.

Лизабет сладко потянулась, вызвав у мужчины стон неудовлетворенности, и пожелала ему тоже выспаться, на что Нортон проворчал что-то о женском коварстве. Пообещав себе наверстать упущенное в первую брачную ночь, мужчина скрылся в потайном ходе.

Глава 29

Картер не покинул Даркхолт, как думали герцог и лорд Стил, а скрылся в одной из многочисленных кладовых на первом этаже замка. Приоткрыв дверцу на ширину двух пальцев, он видел, как Лизабет и двое ее защитников скрылись в библиотеке, а затем она вышла с одним из них, а второй последовал в зал позже.

Затем он наблюдал, как тот мужчина, который сопровождал графиню в бальный зал, пронес на руках герцогиню в кабинет. Долго ждать ему не пришлось, примерно минут через десять незнакомец вышел из кабинета и решительным шагом направился в бальный зал. Через пятнадцать минут после его ухода, из кабинета показалась герцогиня в маске. Неуверенной походкой она тоже вошла в танцевальный зал. Затем Картер наблюдал, как разъезжались гости, и их провожала Виктория, будучи уже без маски. В какой-то момент, Брэндон заметил Лизабет, выходившую под руку с кавалером из дверей в холле на улицу.

Он предположил, что эта парочка должна была сесть в карету и отбыть… но куда? Его снедало беспокойство, а не уедет ли Лизабет сейчас в неизвестном направлении? Одно его радовало и обнадеживало, это то, что за девушкой он установил наблюдение. Едва та выйдет из замка, как за нею последует человек Брэндона.

Только кто же этот сопровождающий ее мужчина? Отчего-то Картер был уверен в том, что это герцог… но как такое может быть, ведь Виктория прислала ему записку с сообщением "о скором разрешении важного вопроса". Это могло означать только то, что она отравила герцога и последний, скорее всего, уже при смерти, как она и грозилась устроить, в случае если Картер не убьет его сам. И кто был второй? Столько вопросов без ответов, что можно было сойти с ума от неизвестности.

Однако мужчина заставил себя успокоиться и выждать удобного момента, который, впрочем, вскоре представился. Все гости разъехались, Виктория пошла на второй этаж. Картер, стараясь не привлекать к себе внимания, проследовал за нею. Он намеревался получить ответы на интересующие его вопросы. Едва оказавшись рядом с женщиной, которая уже открывала дверь в свою спальню, Картер обхватил её со спины за талию и закрыл рот рукой. Затем втолкнул сопротивляющуюся герцогиню в открытую дверь и захлопнул ее. Виктория почувствовала, что свободна. В испуге развернувшись, она готова была увидеть кого угодно, но не своего любовника. Женщина радостно вскрикнула, и бросилась к мужчине в объятия.

— Слава Богу, вы наконец-то пришли, я уже заждалась… где вы пропадали, Эдмонд, как можно было не показаться мне на балу… я вся извелась, думая, что вы бросили меня?!

Взволнованное лицо женщины вызвало у Картера раздражение.

— Да неужели. А мне показалось, что вы весьма интересно проводили время с одним из гостей в кабинете, или я чего-то не понял? — Язвительно ответил мужчина и, отвернувшись от женщины, стал прохаживаться по спальне.

— Вы ревнуете? — Удивленно воскликнула Виктория, будучи польщенной. — Как мило… но вы ошибаетесь, я просто подвернула ногу, а этот господин помог мне оказаться в кабинете в спокойной обстановке… к тому же, если бы вы знали, кем оказался этот незнакомец, то вы бы не стали обвинять меня в связи с ним.

Картер весь подобрался, внешне проявляя полное спокойствие.

— И кто же это был? Неужели переодетый лакей?

Виктория прошла в будуар, на ходу разматывая сари.

— Нет… увы, это был брат герцога, моего супруга, Лорд Стил… я думала, что он мертв. Оказывается, я ошибалась… Он очень опасен и может навредить нам обоим.

Мужчина проследовал за нею в женскую обитель. Задумчиво наблюдая за тем, как женщина раздевается, нарочито медленно и соблазнительно, Картер присел на небольшую софу.

— А герцог, он сейчас где? — спросил мужчина, иронично разглядывая заигрывающую с ним герцогиню.

Виктория нахмурилась. Сари упало на пол. Переступив через ворох богатой ткани, женщина подошла к Брэндону и присела перед ним, положив руки на его бедра.

— Я думала, что смогла избавиться от него, — вздохнула она, глубокая морщинка озабоченности пролегла между бровями. — Но он жив, как это ни странно, только вот не знаю, был ли он на балу… мне кажется, я его не заметила…, — между словами герцогиня водила руками вверх-вниз по мускулистым мужским бедрам, стараясь распалить страсть. — В принципе я и не искала его там…

Приподнявшись, она положила руки на плечи мужчины и, глядя в его немигающие глаза, странно холодные в этот момент, горячо заговорила.

— Эдмонд, любимый, прошу вас, давайте уедем как можно скорее. Пусть все остается как есть, я не хочу больше никого убивать и преследовать… .давайте уедем в Америку, вы так много о ней рассказывали. Начнем жизнь с чистого листа… .вы и я… деньги на жизнь у нас будут… герцог после развода будет выплачивать мне хорошее содержание, нам хватит на первое время, прошу вас… если вы любите меня, поедем?

Она стала осыпать лицо Картера страстными поцелуями, не замечая, как слезы отчаяния текут по ее лицу, ведь любимый был так холоден и спокоен. Ни один мускул не дрогнул на его лице, губы лишь слегка кривились, словно его раздражал и ее голос, и слова, которые она произносила от чистого сердца.

— Мы сможем обвенчаться, как и хотели… у нас еще могут быть дети, я всегда хотела иметь детей, но с герцогом отчего-то не выходило, — слегка улыбнувшись, она в шутку заметила. — Вот удивится мисс Уэлсон, когда не сможет зачать от него. Уверена, что как только состоится развод, она завлечет Блэйкстоуна в свои сети. Только вот после венчания будет сильно разочарована, узнав, что он не сможет подарить ей детей…

Находясь под впечатлением от своей шутки, она не заметила, как вдруг помрачнел Картер. Резко сбросив ее руки с шеи, он вскочил на ноги.

— Какое венчание? Герцог собирается жениться?

Виктория от толчка откинулась в сторону софы, удивленно глядя на мужчину и не понимая, что могло вызвать такой гнев в нем.

— Зная его характер, думаю, что он не станет долго тянуть с этим вопросом… мне кажется, он просто помешан на этой хитрой бестии… он просто по уши влюблен в эту мисс Уэлсон.

Поднявшись на ноги, женщина обеспокоенно наблюдала за гневом на лице любимого.

— Отчего вы так сердиты, Эдмонд? Неужели я сказала что-то такое, что могло вызвать такой гнев?

— Скажи, Виктория, ты хоть раз видела, чтобы он ходил к этой мисс Уэлсон в спальню? — заданный вопрос свирепым тоном сразил Викторию, а обращение без должного уважения насторожило.

— Дорогой, почему вас это интересует?

— Отвечай, — прорычал мужчина, испытывая сильное желание избить эти лживые губы в кровь.

— Нет, не видела… только знаю, что он был один раз в ее апартаментах с дочерью…, — заметив, что мужчина начал успокаиваться, она вдруг выпалила, желая проверить неожиданно появившуюся догадку о причинах столь сильного интереса с его стороны к делам герцога. — Но я не знаю, посещал ли он ее по ночам через тайный ход.

Мужчина резко ухватил ее за плечи и начал трясти, свирепо требуя ответить на вопрос: "Что за тайный ход, куда он ведет?"

— Эдмонд, что вы делаете… мне больно! — Закричала Виктория, чувствуя, как его стальные пальцы оставляют синяки на нежной коже плеч. — Отпустите меня!

Однако тот не успокоился, пока герцогиня не выдала ему все сведения о тайном ходе. После чего мужчина оттолкнул от себя свою любовницу и подошел к одной из стеновых панелей.

— Покажи, — приказал он.

— Нет! Сначала ответь на мои вопросы! — Виктория перешла на крик.

Мужчина прорычал в ответ что-то невнятное. Он еле сдерживал свой темперамент и дикое желание причинить боль той, которая недавно говорила ему о любви.

— Объясни, что происходит? Я просила тебя уехать со мною, ты не сказал ни да, ни нет… затем вдруг разгневался, узнав о дальнейших планах герцога относительно этой девушки. Теперь требуешь показать тайный ход, но при этом я уверена, что ты не собираешься убивать герцога. Да я тебе теперь не могу это позволить, моя жизнь окажется на волоске из-за Лорда Стила… .он пообещал уничтожить меня, а ему хватит на это сил и возможности, уж поверь, если я каким-либо образом причиню вред Блэйкстоуну…

Она подошла ближе к Эдмонду и заглянула в его зеленые глаза, которые сейчас были болотного оттенка и очень злыми. Испытывая чувство боли, которая рвала ее сердце на куски, она спросила дрожащим голосом:

— Милый, неужели тебе нужна была не я? Неужели она?…  Но почему?

Мужчина окинул женщину презрительным взглядом и выплюнул слова пренебрежения:

— Почему? Я никогда не стал бы подбирать объедки с чужого стола.

Виктория отшатнулась, прижав руку ко рту.

— Почему? — повысил голос мнимый Эдмонд. — Ты же шлюха, убийца и стерва, каких еще поискать надо… Змея и черт в юбке… какая из тебя жена? Подстилка…

С каждый презрительным и оскорбительным словом он убивал любящую его женщину, не обращая внимания на искаженное страданиями лицо.

— Только Лизабет моя страсть и единственная женщина, которую я вижу рядом с собой… и если Блэйкстоун хоть пальцем к ней дотронулся, я убью его… а ты мне даром не нужна. Сначала было забавно иметь в любовницах герцогиню, — мужчина уничижающе рассмеялся, — только ты быстро мне наскучила, дорогуша, как дешевая потаскуха… . Какие дети? Да ты же бесплодна, сама мне говорила, что герцог, как только понял это, перестал спать с тобой… но даже если бы ты и была детородной, мне нет до этого дела…  Мне нужна только Лизабет.

Виктория с криком ненависти кинулась на мужчину, желая выцарапать ему глаза, изуродовать любимое лицо. Однако мужчина быстро справился с взбешенной женщиной, схватив ее за руки и наотмашь ударив по лицу. Струйка крови текла по губе, слезы заливали ее лицо, когда Виктория поднялась на шатающихся ногах, и прошипела:

— Ты умрешь, Эдмонд, но ей не достанешься… ты мой.

Мужчина рассмеялся, и снова ударил в лицо кулаком.

— Дура!…  Но, коли хочешь, я так уж и быть, доставлю тебе удовольствие в последний раз, — отвратительная, мерзкая ухмылка и похотливый блеск в глазах напугал женщину.

Она хотела было убежать, уже повернувшись к нему спиной, как вдруг оказалась схвачена сзади за чоли. Раздался треск разрываемой ткани на груди, затем последовал толчок в спину. Она повалилась на спинку низкого диванчика. Насильник задрал ей юбку, находясь позади нее.

— Думаю, что так тебя еще не пользовали… как портовую шлюху… герцогиня, ваша светлость.

То, что последовало за этими словами, заставило женщину кричать и извиваться. Сильная боль и унижение от неестественного совокупления вызвало в ней тошноту. После того, как Эдмонд оттолкнул несчастную герцогиню от себя на пол, ее вырвало.

— Надеюсь, милая, что тебе понравилось. А теперь прости, мне пора… .

Он прошел к двери, но, взявшись уже за дверную ручку, бросил последний взгляд на уничтоженную им женщину.

— Ты отвратительна, Виктория… Прощай, думаю, что в Америке ты найдешь достойную для тебя публику.

Закрыв за собой дверь, спеша встретиться со своими людьми, которые должны были прибыть из Лондона, Картер не слышал рыданий сломленной им женщины. Когда сил и слез не осталось, а в ее глазах поселился безумный огонь, руки стали с ненавистью сдирать с тела индийский наряд. Оставшись обнаженной, Виктория прошла к кровати и упала ничком на шелковые простыни. Одна мысль пульсировала в голове, как молот по наковальне: "Ненавижу… .ненавижу, всех ненавижу". Женщина села, и, обняв себя руками, стала раскачиваться из стороны в сторону.

— Какой мерзавец, — простонала она. — А впрочем, нет, это она виновата во всем… .она отобрала у меня все, что я имела… и мужа, и любовника, и положение… теперь она будет герцогиней, теперь ею будут восхищаться и поклоняться, не мне!…  А кто я теперь? Ничтожество, пустое место…, — женщина говорила быстро, сбиваясь на всхлипывания и стоны. — Как мне теперь жить? Зачем? Я не могу подарить ребенка ни одному мужчине… .разве я в этом виновата? Бесплодна…  Меня всю жизнь использовали: сначала отец — ему хотелось подняться выше своего титула, на родство с герцогом замахнулся, затем муж, которому нужно было только продолжение рода и возможность потешить свое мужское тщеславие. Ха, взял в жены первую красавицу в Англии, так говорили обо мне семь лет назад…  А когда я нашла свою любовь, Блэйкстоун безжалостно убил ее…

Слезы горя и отчаяния текли непрекращающимся потоком, разочарование и боль не покидали сердце.

— Эдмонд, за что ты так со мною… ведь я тебя полюбила, как не любила своего контрабандиста… и ты тоже попользовался мною, сказал, что я шлюха… я теперь ею себя и чувствую…  как мне дальше жить? В семью меня отец не примет, разведенная и не герцогиня больше, зачем я ему?

Виктория нащупала на пальце крупный перстень и в тот же миг прекратила завывания и раскачивания.

— А может это решение всех моих страданий и мучений? Если жить незачем, так может и не стоит бороться? Яд поможет мне освободиться…  больше не будет ночных кошмаров, которые мне сняться с той роковой ночи, когда я столь жестоко обошлась с Дженеврой? Больше не нужно искать себе оправданий, не нужно мучиться угрызениями совести? Да, так будет лучше… я не хочу больше причинять никому страданий и боль, не хочу, что бы меня использовали, не даря любви и тепла…

Женщина решительно поднялась с места, и прошла к графину с водой, стоящему на маленьком столике возле камина. Налив в хрустальный бокал воды, она приоткрыла крышечку на перстне и всыпала его содержимое в воду. Размешав маленькой ложечкой смертельную дозу яда с водой, она поднесла бокал к губам.

Уже собравшись залпом выпить ядовитую жидкость, Виктория случайно бросила взгляд в сторону напольного зеркала, стоявшего возле кровати. В нем отразилась обнаженная женщина с распущенными белокурыми волосами ниже пояса, которые обрамляли ее словно сияние. Стройное тело нежно-алебастрового оттенка было без малейших изъянов и могло быть еще желанным, лихорадочный румянец на щеках, припухшие от слез глаза и разбитые в кровь губы немного портили картину, но не настолько, чтобы Виктория не смогла вновь оценить свою внешность.

Она медленно отставила бокал на столик и опустила руки вдоль тела. Простояв так некоторое время, уперевшись задумчивым взглядом в свое отражение, женщина вдруг издала протяжный вздох. Мелкая дрожь начала сотрясать ее тело, что могло означать одно — наступила нервная разрядка. Схватив бокал, Виктория резким движением выплеснула его содержимое в горящий камин.

— Нет, я так просто не сдамся… моя жизнь не может так вот закончиться, я еще буду счастлива. Пусть не здесь, не в Англии, и не с этими мужчинами…  я не стану покорно сносить удары судьбы… я еще поборюсь. И ты, Эдмонд, горько пожалеешь, что так обошелся со мною. Я буду отомщена за насилие, а после начну жизнь с чистого листа.

Произнеся последние слова, как заклинание, Виктория начала собирать вещи, которые могли бы ей понадобиться в длительном и дальнем путешествии.

***

Картер встретился со своим шпионом в местном трактире, который славился отличным грогом и элем. После непродолжительной беседы, мужчина сделал вывод, что Лизабет не покидала пределы замка Даркхолт. В сопровождении своего спутника девушка доехала в карете до берега моря, затем кони понеслись вдоль берега и остановились, едва показался крутой утес, на котором возвышался замок. Затем девушка и мужчина покинули карету и проникли в одну из пещер, которыми был богат скалистый утес. Там, вероятно, как догадался Брэндон, находился вход в тайный туннель, который так его заинтересовал.

Мучимый жгучей ревностью, Картер не мог спокойно ждать, когда прибудут его люди из Лондона. Их прибытие ожидалось в ночь после бала-маскарада. Потягивая эль, мужчина прокручивал в уме различные планы похищения, и вскоре пришел к выводу, что следует сначала разобраться с герцогом. Если Блэйкстоун окажется у него в руках, то Лизабет согласится на все его требования и условия, лишь бы похититель оставил жизнь герцогу.

Когда в таверну вошли шумной толпой пятеро мужчин бандитской наружности, Картер заказал еще выпивки и жареного мяса, и как можно больше. Разговор предстоял долгий.

***

Утром, сразу после завтрака Нортон переговорил с братом и сообщил тому о согласии Леди Лизабет Шелдон стать его супругой, не скрывая правду об ее истинном имени и причинах, побудивших девушку скрываться. Услышав новости, Вильям радостно поздравил старшего брата с тем, что тот наконец-то обретет настоящее счастье. Только один вопрос, заданный им в конце разговора, омрачил обоих мужчин.

— Собираешься ли ты раскрывать тайну рождения Виоллы? — спросил Вильям взволнованно. — Я думаю, что настоящий отец, коим является Джонатан, имеет право узнать наконец правду?!

Они находились в кабинете, когда на вызов хозяина заглянул Бриггс. Увидев рядом с герцогом молодого лорда, и узнав его, дворецкий был близок к состоянию обморока, так велико было его удивление и радость от того, что исчезнувший и оплаканный им милорд оказался жив и здоров, и сейчас находился в замке. Братья решили более не скрывать от остальных возвращение таинственно исчезнувшего Вильяма. Тем более, что Виктория сдержала данное обещание и с самого утра покинула Даркхолт, увезя с собой и свой багаж. Оставшуюся часть вещей, помещенных в саквояжи, сундуки, ящики, должны были доставить в лондонский домик. Герцог распорядился, чтобы бывшей супруге была выдана приличная сумма в первом же банке из тех, в которых он держал счета, по предъявлению ею чека.

Вздохнув более свободно, Нортон испытал в это утро некую эйфорию. Он свободен от ненавистных брачных уз с Викторией! Как же он раньше не мог решиться на такой поступок, отчего боялся мнения света? Неужели любовь делает человека настолько безрассудным, что никто и ничто не может заставить влюбленного засомневаться в верности своих поступках? Да и зачем, если те чувства любви и счастья, которые в настоящий момент владели Блэйкстоуном, исцелили его заносчивость, непомерную гордость и тщеславие.

— Видимо, — задумчиво и несколько печально ответил Нортон, поднявшись из кресла и пройдя к окну, — настал черед решить и эту дилемму… только одного боюсь, Вильям…

— Мнения людей?

Герцог резко повернулся, и взмахом руки отмел от себя это обвинение.

— К черту их мнение!!! Я за ребенка переживаю… она только стала поправляться, должен заметить, что не без влияния Лизабет, как вдруг на нее обрушится такая информация!

Вильям подошел к нему ближе.

— Послушай, брат, не стоит сейчас делать поспешных выводов… лучше рассказать все Джонатану, ведь он доктор… и лечил Виоллу. Уж он-то найдет верное решение, которое не окажется пагубным для психики ребенка. Разреши послать за ним?

Герцог некоторое время задумчиво постоял, глядя в окно и потирая подбородок рукой, затем согласился. Вильям тут же вышел, намереваясь отправить посыльного за доктором. Едва за молодым лордом закрылась дверь, как через несколько минут она вновь открылась, и в кабинет вошла Лизабет, которая лучилась счастьем.

— Нортон, — радостно произнесла она имя любимого, и бросилась в его объятия, которые тот открыл для нее.

Крепко обняв девушку, мужчина осыпал ее лицо поцелуями. Лизабет охотно отдавала частичку своей души, вкладывая в ответные поцелуи не меньше любви и пыла. Оторвавшись наконец-то друг от друга, но не разъединив объятий, влюбленные стояли не шелохнувшись.

— Я боялся, что мне все приснилось, любимая моя, — нежно прошептал Нортон, прижав голову девушки к своей широкой груди.

Она могла слышать удары его горячего сердца, обнимая за талию.

— Вы боялись? — удивилась Лизабет.

— Представьте себе… я действительно испытываю некие опасения, что состояние счастья, в котором я пребываю благодаря вашему присутствию рядом, может оказаться кратковременным, и некие злые силы смогут разрушить его.

Он нахмурился, испытывая неясное беспокойство и смутную тревогу, отчего еще крепче прижал девушку к себе, словно желая слиться с нею воедино, врасти в нее и никогда не расставаться.

— Отчего такие мрачные мысли, дорогой Нортон? — Спросила Лизабет, пытаясь поднять голову.

Это было не так просто сделать, так как крепкие объятия мужчины мешали ей даже пошевелиться.

— Ваша супруга отбыла…

— Бывшая, — быстро поправил ее герцог, — вы моя супруга … моя избранница, не она.

— Ну, хорошо, пусть так… она отбыла, мне сообщила Люси, моя горничная… весь замок жужжит, как улей, от этой новости. Вам, насколько я понимаю, больше нечего опасаться ее вмешательства, коли все так складывается?

Мужчина вздохнул и ослабил хватку, позволив девушке вздохнуть свободнее.

— Я не уверен в ее благородстве. Как-то не вериться мне, что эта женщина не станет мстить или еще как-то вредить нам. Правда Вильям заверяет, что она здорово напугана его возвращением, но кто знает?

— Поживем, увидим, — тихо ответила девушка, млея от нежных объятий.

Нортон наклонил голову и вновь приник к желанным губам. Поцелуй пьянил, дурманил и манил. Чувствуя, как горячее желание возрастает и вытесняет все благие намерения, мужчина заставил себя прервать эту сладостную пытку. Тяжело дыша, он уперся лбом в лоб девушки.

Затем отпустил ее и сказал:

— Лизабет, вы не должны меня поощрять в моих слабостях по отношению к вам.

Девушка улыбнулась, и ответила, сцепив руки позади себя:

— Почему? Разве я должна скрывать от вас свои чувства? Я люблю вас, Нортон. Я долго боролась с этим чувством, боялась его…  но теперь больше не хочу ни бороться, ни скрывать. Вы доказали мне свою любовь тем, что стали свободным от брачных уз, не побоялись быть отторгнутым от высшего света, ради меня.

Она подошла к мужчине, который смотрел на нее таким жадным взором, что, казалось, сейчас проглотит целиком.

— Нет, я буду вас поощрять, ибо вы тоже моя слабость и моя боль, вы тот, кого любит мое сердце.

Обняв герцога, Лизабет сама поцеловала его в губы. Со стоном, Нортон отдался пламенному удовольствию. Смакуя, исследуя и соблазняя, его язык двигался по шелковистой поверхности неба, языка, пробежался по белоснежному ряду зубов, затем захватил ее нижнюю губку. За столь интимным занятием их и застал Вильям, войдя в кабинет без стука. Кашлянув в кулак, он испытал истинное удовольствие, увидев краску смущения на щеках девушки, и лихорадочный блеск страсти в глазах брата.

— Прошу прощения, — иронично улыбаясь, произнес Вильям, — но я вынужден прервать ваш тет-а-тет.

— Идите к черту, милорд, — хрипло ответил Нортон, сердясь на несвоевременное вторжение брата.

Лорд Стил поклонился, но с места не сдвинулся.

— Доктор Фримен просит вашей аудиенции, ваша светлость, — ответил ему Вильям. — Оказывается, он сам решил навестить нас и получить ответы на свои вопросы.

— Так зови его, чего ты ждешь, — вскричал Нортон, не отпуская Лизабет от себя.

Брат выразительно посмотрел на обнимающуюся пару, но промолчал. Через несколько минут в кабинет быстрым шагом вошел Джонатан, сопровождаемый Лордом Стилом. Однако, едва оказавшись внутри кабинета, доктор оказался сконфуженным, ибо вынужден был лицезреть удивительную картину.

— Нортон, — воскликнул Вильям возмущенно, — ну, имей же совесть… хватит уже целоваться на глазах у всех! И отпусти, наконец, мисс Лизабет, она же еле стоит на ногах от проявления твоих чувств!

Герцог недовольно глянул на брата, но возражать не посмел, так как получил чувствительный толчок острым локотком возлюбленной в живот. Вынуждено расцепив объятия, он выпустил на свободу пунцовую от смущения девушку, которая готова была сбежать из кабинета, спасаясь от осуждающего взгляда мистера Фримена и ироничного — Лорда Стила.

— Что означает это… гм, как вы смеете соблазнять невинную душу, будучи сам женатым человеком? Этого от вас, герцог, я не ожидал! — Возмущенно произнес Джонатан, не спуская пристального взгляда с Лизабет.

Та спряталась за спину Блэйкстоуна, не в состоянии выдержать осуждение доктора.

— Не кипятись, дружище, — миролюбиво ответил Нортон, подспудно понимая чувства Джонатана.

Лизабет должно быть и ему нравилась, тем более она чем-то похожа на Дженевру, которую его друг сильно любил.

— Я уже свободен от брачных уз, должен тебе сообщить. С сегодняшнего дня я считаюсь разведенным человеком.

— Что вы такое говорите? — Удивился Джонатан, отчего его брови взлетели вверх.

Он повернулся к Вильяму, желая увидеть и услышать подтверждение данного заявления.

— Совершенно верно, — кивнул Лорд Стил, улыбаясь, — мой брат наконец-то разрубил гордиев узел, который сам и завязал семь лет назад. Виктория, между прочим, уже покинула замок, и более не представляет непосредственной угрозы жизни и здоровью проживающих в Даркхолте.

— Невероятно! Однако, объяснитесь, Нортон, — требовательно произнес доктор, выставив вперед руку с обличительным указательным пальцем, — что за вольности вы себе позволяете по отношению к этому доверчивому дитя?!

Герцог хмыкнул и, взяв девушку за руку, заставил встать рядом с собой.

— Это доверчивое дитя, как ты изволил ее назвать, моя невеста, а уже завтра станет моей законной супругой, — гордо заявил герцог, чем вызвал смешок со стороны брата.

Джонатан осмыслил сказанное, и заметно успокоился. Затем подошел к герцогу, протянув руку:

— Что ж, я очень рад за вас обоих, — беззлобно произнес он. — Честно говоря, я переживал за вас, мисс Лизабет, что герцог не сможет расстаться со своей гордыней и не решится так кардинально изменить свой образ жизни, а, следовательно, предложить вам достойное место рядом с собой.

Поцеловав ручку девушке, Джонатан вздохнул.

— Вы так похожи на нее, что мне иногда казалось, будто вы это она. Но …  вы другая, мисс Лизабет. Я это понял уже давно, жаль что моей Дженевре не хватило такой же силы духа.

Герцог помрачнел, услышав последние фразы.

— Джонатан, — обратился он к доктору, вдруг став серьезным, — я должен рассказать тебе правду о гибели Дженевры, и о другом… очень важном событии в ее и твоей жизни…

Лизабет волновалась, как отнесется мистер Фримен к правде, не возненавидит ли он Нортона, не проклянет ли его. Понимая, что ее присутствие может помешать откровениям между двумя друзьями, она попросила Вильяма проводить ее в апартаменты. Герцог хотел было возразить, но взглянув на взволнованную девушку, решил отпустить ее. Действительно, это его долг перед другом, им давно нужно было поговорить наедине. Вильям тоже вышел следом за Лизабет, осведомившись, не желает ли Леди Шелдон пропустить с ним шерри и сыграть в триктрак.

Глава 30

По пути в свои апартаменты Лизабет предложила Вильяму позвать и Виоллу для знакомства с новоявленным дядей. Лорд Стил с воодушевлением отнесся к этой идеи. Перехватив дворецкого, который чинно шествовал по своим делам, милорд велел позвать девочку к мисс Уэлсон. Бриггс поклонился, и, улыбнувшись одним уголком рта, спросил, следует ли подать в гостиную молодой леди чай с пирожными.

— Ну, конечно, Бриггс, вы просто золото, — воскликнула Лизабет, чем явно польстила самолюбию дворецкого.

Едва зайдя в гостиную мисс Уэлсон, Виолла замерла в нерешительности, увидев возле окна мужскую фигуру. Неуверенно спросив "папа", девочка ойкнула, когда мужчина повернулся. Она была смущена, что обозналась. Лорд Стил подошел к племяннице, и, присев перед нею на корточки, представился, сказав, что он ее дядя, младший брат ее папы. Вскоре Лизабет разливала по чашечкам душистый чай с листьями смородины и мяты, а Виолла прыгала по гостиной, весело подбрасывая мячик. Смеясь, она рассказывала дяде Вильяму о том, как весело ей стало житься после появления мисс Уэлсон.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, дорогая моя девочка, — ответил Лорд Стил, принимая из рук Лизабет чашку чая и бросая лукавые взгляды на виновницу сего веселья. — Мисс Лизабет весьма приятная особа, должен заметить, хоть и носит эти мрачные одежды с завидным упорством.

Девочка перестала прыгать, и остановилась перед Лизабет, задумчиво глядя на нее своими карими глазами лани.

— Мисс Лизабет, — вдруг выпалила она, — а когда вы уже снимите траур? Я так хочу увидеть вас нарядной! Боже мой, — всплеснула Виолла руками, — вот лучше уж увидеть вас в свадебном платье, оно должно быть белое-белое, всё в рюшечках и воланчиках, с вышивкой и жемчугом… вот было бы замечательно, если бы вы вышли замуж за кого-нибудь из Даркхолта, и остались со мною навсегда! А может вы выйдете замуж за дядю Вильяма?

Лизабет чуть не опрокинула чашку с дымящейся жидкостью. Покраснев, она дрожащим от еле сдерживаемого смеха голосом ответила:

— Думаю, что это не отвечает моим желанием, юная леди.

Наморщив лобик от мыслительных потуг, девочка фыркнула:

— Вот еще, причем тут ваши желания, мисс Лизабет? Ведь я так хочу, чтобы вы никуда и никогда не уезжали!

Вильям откинулся на спинку софы. Наслаждаясь беспомощными взглядами девушки, которые та бросала на него в надежде на помощь, молча улыбнулся.

— Милорд, — обратилась к нему Лизабет, возмущенная таким спокойствием и его молчанием, — объясните же леди Виолле, что это не возможно!

Вздохнув с сожалением, девочка села на пуфик рядом со столом. Грустно пожевав миндальное пирожное, она посмотрела на Лизабет.

— Но за папу вы тоже не можете выйти замуж, ведь у него есть мама! Что же делать?

Девушка наклонилась к ребенку, взяв ту за руку. Ласково глядя на девочку, она спросила:

— А хотели бы вы чтобы я была вашей мамой, Виолла?

Виолла была удивлена, но не разгневана.

— Если бы у меня была такая мама, как вы, мисс, я была бы самым счастливым ребенком на свете.

— Спасибо, милая, — Лизабет привлекла девочку к себе, обняв.

Виолла и Вильям пробыли еще полчаса, затем пришел герцог в сопровождении Джонатана. Лизабет и Вильям поднялись с софы, тревожно разглядывая вошедших. Однако, как оказалось, для волнений не было оснований. Джонатан казался взволнованным, но не более. Он как-то по-особенному разглядывал Виоллу, словно искал в ее лице черты любимой. Морщинки на лбу и вокруг глаз доктора разгладились, когда он окончательно убедился в правоте слов герцога. Девочка была очень похожа на Дженевру, особенно глазами и овалом лица. Он заметил, что рот и нос были в точности как у него, цвет волос достался от любимой женщины.

Девочка же кинулась к герцогу с криком "Папа!", и радостно схватила того за руку. С болью и какой-то щемящей сердце грустью Джонатан наблюдал за этой сценой, понимая, что никогда не сможет сказать своей дочери правду. Он, прежде всего, врач, который не имеет права подвергать человека, тем более ребенка, подобным стрессам и столь сильной психологической травме. Стоит ему сказать Виолле, что она его дочь, а не герцога, как весь привычный мир ребенка рухнет, психика может не выдержать такой нагрузки, вновь возобновятся приступы, которые в будущем грозят возникновением эпилепсии. Хотя Блэйкстоун и позволил сообщить Виолле правду, если Джонатан так решит, тот в свою очередь сразу от такого права отказался. Что он может дать девочке такого, чего она не получает в этом замке? Отцовская любовь у нее есть, материнская будет, тем более, что Лизабет явно полюбила девочку, роскошь, достаток и море возможностей. А он — заядлый холостяк, все время в разъездах, да и в дом часто приходят больные люди, а порой и заразные?! Нет, не стоит ради собственных амбиций и призрачной мести гордому герцогу лишать ребенка привычных радостей и надежд.

— Здравствуйте, юная леди, — хрипло произнес мистер Фримен, протянув руку девочке. — Вижу, вы уже не нуждаетесь в моих услугах, вы цветете и хорошеете с каждым днем.

Герцог вскинул голову, понимание и благодарность вперемешку с чувством острого облегчения промелькнули у него на лице. Он протянул руки к Лизабет, которая несколько неуверенно, стесняясь такого количества свидетелей и особенно девочки, подошла к нему. Обняв девушку за талию, Блэйкстоун позвал Виоллу, которая уже начала рассказывать "дорогому доктору" о приобретении дядюшки в лице Лорда Стила.

Девочка посмотрела на папу, удивленно косясь на его объятия с мисс Уэлсон.

— Виолла, дочка, позволь тебе сообщить одну важную новость, — торжественно, но, в то же время, без излишнего пафоса, произнес герцог. — Ее светлость оставила нас, более ты ее не увидишь…

— Почему? — спросила девочка, замерев на месте.

— Она была вынуждена отплыть в Америку, далеко-далеко и надолго…

— Она умерла? — выпалила Виолла, побледнев.

— Нет… что ты. Просто мы больше не муж и жена, милая.

— А-а-а… вы развелись?

— Откуда ты знаешь такое слово?

— Это мисс Торнтон мне говорила, что ты хочешь развестись с мамой.

Герцог нахмурился, недовольный вмешательством гувернантки.

— Понятно. Да, Виолла, надеюсь ты поймешь нас и простишь…  мы больше не муж и жена, а она тебе не мама.

Виолла вдруг расплакалась и бросилась к Лизабет. Девушка оторвалась от герцога, бросив тому предостерегающий взгляд, и присела к плачущей девочке, которая тут же обняла ее за шею. Мужчины явно чувствовали себя не в своей тарелке.

— Виолла, детка, ты так расстроилась, милая! Не плачь…

— Мисс Лизабет, — сквозь рыдания, пробормотала Виолла, уткнувшись мокрым носом в шею девушки. — У меня теперь не будет мамы!!! Совсем!!! Ах, какая я несчастная!!!

— Милая моя, ну, хотите, я буду вашей мамой? Помнится, вы говорили, что хотели бы такую маму, а? — Нежно гладя девочку по волосам, прошептала Лизабет, боясь услышать отказ. Может все-таки ребенок любил Викторию и был к ней привязан?

Виолла отодвинулась немного от девушки и, шмыгая носом, неуверенно спросила:

— А вы бы хотели? Быть моей мамой?

— Очень, Виолла, я очень хотела бы иметь такую дочку, как вы, юная леди, — с чувством ответила девушка, не отводя взгляда от внимательных карих глаз.

Немного подумав, девочка снова спросила:

— Но вы же не можете быть моей мамой, если не выйдите замуж за папу?!

— А вы были бы против?

Девочка нахмурила бровки и вытерла лицо платочком, который ей протянул доктор.

— Нет… думаю, что я не была бы против вашей свадьбы.

Лизабет радостно улыбнулась, и вздохнула с облегчением. Все мужчины тоже испытали огромное облегчение, едва инцидент был исчерпан и поток слез перестал заливать личико девочки. Однако взрослые явно поспешили с выводами.

— Только я согласна при двух условиях! — Твердо заявила Виолла, топнув ножкой.

— Это что еще за тон, юная леди, — возмущенно воскликнул герцог.

Лизабет умоляюще посмотрела на него, отчего мужчина тут же расхотел выяснять отношения с дочерью.

— Я внимательно слушаю, — спокойно ответила девушка.

Виолла обвела всех присутствующих умными глазами.

— Я не стану называть вас мачехой, а только моей любимой мамочкой, это первое, — сердито произнесла она, словно ожидая, что кто-нибудь не согласится. — А второе, вы никогда не будете оставлять меня одну в замке, не отправите от себя далеко и будете любить меня сильно-сильно!

Лизабет улыбнулась, заметив, что это более чем два пожелания, но она их все с радостью выполнит, ведь Виоллу она и вправду полюбила "сильно-сильно". Нортон был благодарен Лизабет за проявленный такт и понимание к Виолле, что он и выразил позже в поцелуе, едва закрылась дверь за спинами Джонатана, Вильяма и Виоллы. Джонатан заверил герцога, что будет бывать в замке, как можно чаще, и если вдруг понадобится его помощь, он сразу явится по первому зову. Вильям и Джонатан отправились с Виоллой прогуляться по парку.

Оставшись наедине, влюбленные предались поцелуям и построению планов на будущее.

— Любовь моя, Джонатан опустил меня на грешную землю всего одним вопросом… он действительно как-то вылетел у меня из головы от счастья, когда вы согласились стать моей законной супругой.

Лукаво улыбаясь и подставляя лицо под страстные, обжигающие поцелуи, девушка спросила:

— Какой вопрос?

Нортон вновь увлекся, исследуя губами женскую шейку, подбородок, щеки, глаза, лоб, затем отодвинулся слегка в сторону со вздохом сожаления, что вынужден прервать эту сладостную пытку и вернуться к действительности.

— Сколько вам лет?

Девушка удивилась.

— А разве я вам не говорила? Нет? Мне через два месяца исполнится двадцать один.

— О, только не это! Так я и знал, что не бывает в жизни полной чаши счастья, обязательно что-нибудь или кто-нибудь встанет на пути к ней, — Нортон крепко прижал девушку к своей бурно вздымающейся груди, и возмущенно добавил. — Но почему вы мне об этом никогда не говорили?!

Лизабет хмыкнула и пробубнила в жилетку кофейного цвета:

— А вы никогда и не спрашивали! Только какое имеет значение мой возраст?

Мужчина отпустил девушку и начал бегать из стороны в сторону.

— Но как же, ведь если вы несовершеннолетняя, то необходимо заручиться согласием вашего опекуна или получить специальное разрешение на брак от короля!

Затем резко остановившись, Нортон стукнул кулаком одной руки о ладонь другой и сердито произнес:

— Вы говорили, что вашим опекуном был назначен этот лжекузен, будь он неладен. Однако, я все-таки склоняюсь к мысли, что эта информация была намеренно им искажена, а значит, уж коли он и вовсе не наследник титула и недвижимости вашего покойного батюшки, то, скорее всего, вам должен быть назначен другой опекун. Только вот кто? И не быстрее ли раздобыть специальное разрешение на брак?!

Лизабет была тоже расстроена возникшей задержкой на пути к бракосочетанию. Тем не менее, она доверяла интуиции и явному стремлению герцога решить все трудности. Девушка боялась, что в пути с любимым может произойти какое-нибудь несчастье, которое мог вполне спровоцировать Картер. Теперь она вполне была уверена в том, что этот преступник не остановится ни перед чем, лишь бы завладеть ею. Одно похищение за другим, хотя и не увенчавшиеся успехом, наводили на мысль об одержимости этого мужчины ею, что заставляло испытывать безотчетный страх и отвращение к Картеру.

Прорычав некое ругательство, Нортон взлохматил волосы. Он очень переживал, что срочно вынужден отлучиться в Лондон, оставив девушку в замке, пусть и под присмотром брата, но без него. Понимал он так же и то, что взять Лизабет с собой не может, так как ее репутация была для него в данный момент превыше всего. Заручившись твердым обещанием не покидать стен замка и не открывать тайный проход в спальне, герцог заверил, что заблокировал все возможные ходы и выходы в подземелье.

— Самое меньшее, насколько я могу отлучиться, это два-три дня… надеюсь, за это время ничего с вами не случится, а вы будете весьма осторожны?! — Прошептал Нортон, обнимая любимую на прощание. — Перед отъездом я найду Вильяма, который вероятно все еще гуляет в парке с Виоллой и доктором, сообщу им о своем отбытии. Ах да, большая просьба, дорогая Лизабет, — попросил он, отстранив девушку от себя руками и заглянув ей в глаза, — присмотрите за Виоллой. Мне было бы спокойно, если бы она проводила с вами как можно больше времени… особенно ночью, я просто боюсь, что отъезд Виктории оставил болезненный след в ее душе. Раньше Виолла часто просыпалась от ночных кошмаров, а теперь с нею нет даже гувернантки, которая могла бы ее успокоить.

Лизабет ласково ответила:

— Не волнуйтесь, Нортон, я так и сделаю… все будет хорошо. Главное, чтобы вы вернулись поскорее с ожидаемым результатом.

Герцог заставил себя оторваться от любимой и на деревянных ногах проследовать из ее апартаментов. Предстояло написать пару писем, собрать дорожный саквояж и попрощаться с дочерью и братом. Когда все сборы были завершены и герцог выходил из центральных дверей замка, напротив которых на мощенной дорожке стояла его карета, к нему подбежал лакей и сообщил, что с другой стороны ворот остановилась коляска, принадлежащая городскому вокзалу. В ней находится господин, который выглядит достаточно внушительно, при этом требует выдать ему сейчас же некую Леди Шелдон.

Герцог встрепенулся, и самолично пошел встречать нежданного гостя, коим оказался хорошо ему знакомый Лорд Уайдли. С данным господином он несколько раз пересекался в одном из лондонских клубов для джентльменов. Выйдя за ворота, быстрым шагом подошел к коляске, и приветливо поздоровался со старым знакомым.

— Лорд Уайдли, рад вас видеть в Даркхолте, — произнес Нортон, велев лакеям помочь его светлости выбраться из коляски.

Тот в свою очередь поднес к глазам монокль и некоторое время изучал лицо герцога. Затем заулыбался и воскликнул:

— Будь я проклят, если это не сам герцог Блэйкстоун! Вот это прием!

Повернувшись к почтительно замершим рядом лакеям, он добавил, взмахнув рукой с моноклем:

— Давайте, голубчики, несите же мои вещи в замок! Милейший друг, — вновь обратился гость к хозяину замка, — вот уж не думал, что Даркхолт принадлежит именно вам, да и как я мог знать, если мы так редко общались на тему недвижимости, не так ли?

Блэйкстоун улыбнулся, и пригласил лорда следовать за ним в замок, сгорая внутри от любопытства и жгучего нетерпения выспросить, что привело его светлость к нему в замок и откуда он знает Лизабет. Удобно устроившись в кабинете на кресле возле затопленного камина, сжимая в одной руке бокал с коньяком, а в другой руке гаванскую сигару, Лорд Уайдли наконец объяснил цель своего визита, предавшись пространному монологу.

— Понимаете, Блэйкстоун, несколько дней назад ко мне явился некий мистер Керби, частный сыщик, который сообщил, что искомая мною одна молодая леди, о, только не подумайте Бог весть что, дело вовсе не амурное, а я бы даже сказал чрезвычайно запутанное и мрачное, так вот, о чем это я? Ах, да, он сообщил, что искомая мною молодая особа находится в замке Даркхолт на правах постоялицы.

Тяжело вздохнув, старый лорд продолжил, едва выпустил четыре кольца дыма изо рта:

— Поэтому я и прибыл сюда. Я, знаете ли, не привык откладывать дела в долгий ящик и перепоручать их другим, тем более, что это касается моего лучшего старинного, но, увы, ныне покойного, друга. Должен заметить, что речь идет о весьма внушительном, я бы даже сказал баснословном наследстве, которое должна получить эта молодая леди, я, кажется, уже проболтался, что ее зовут Леди Шелдон… хм, она дочь графа Уэлского, который погиб не так давно при странных, трагических обстоятельствах.

Наклонившись ближе к герцогу, сидящему по левую руку в соседнем кресле, доверительно сообщил:

— Я подозреваю, что мистер Керби прав, дело тут нечисто! Леди Шелдон, бедняжка, была вынуждена скрыться из отчего дома, искать убежище в чужих краях, а кто виноват? Конечно, этот лжекузен, некий Картер Брэндон, который мне сразу не понравился, доложу вам. Ох, должно быть, я объясняю все очень путано, но меня, честно говоря, весь этот разговор и так порядком утомил. Да еще и долгая дорога… мне пришлось покинуть свои апартаменты в Бате, решать наследственные дела покойного графа, заниматься поисками Леди Шелдон, но я не сетую на судьбу, Боже упаси. Ведь граф был моим другом, а девочку его я знаю с малолетства… так вот, я должен у вас спросить, Блэйкстоун, проживает ли в вашем замке Леди Лизабет Шелдон?

Герцог улыбнулся.

— Ваша светлость, — спросил он в свою очередь у гостя, — а вы, разом, не опекун ли Леди Шелдон?

Лорд Уайдли вздернул одну бровь.

— А как вы догадались? Хотя, чего это я, старый маразматик, ведь сам же, наверное, уже и проговорился.

— Вы абсолютно еще не стары и не можете претендовать на звание "маразматика", — возразил Нортон. — Просто вы устали с дороги и должно быть голодны, я сейчас же распоряжусь о ланче.

— О, вы великодушны и проницательны, мой мальчик, — обрадованный и польщенный, гость снова затянулся сигарой. — Так вы не ответили на мой вопрос, Блэйкстоун!

— Разве? — деланно удивился Нортон.

Хитро прищурившись, Лорд Уайдли внимательно присмотрелся к герцогу, который просто светился от счастья.

— Э-э-э, голубчик, — протянул вдруг гость, — а вы, случаем, не влюблены ли в мою подопечную? Я, знаете ли, за версту чую, когда кто-либо влюблен.

— А если бы и так? — Ответил вопросом на вопрос Блэйкстоун. — Вы могли бы дать нам свое разрешение на брак?

Лицо лорда вдруг вытянулось.

— Но, послушайте, насколько мне известно, вы же, Блэйкстоун, женаты!

Нортон добродушно рассмеялся, затем поднялся из кресла, и прошел к столу. Порывшись в бумагах, он нашел документ, из которого следовало, что в отношении вопроса о расторжении брака между ним и Викторией было вынесено заочное решение, вступившее в силу вчерашней датой.

Показав данный документ опекуну Лизабет, герцог удовлетворенно отметил, как возмущенное выражение лица сменилось на более спокойное.

— Надо же, чего только в этой жизни не бывает, — глубокомысленно изрек Лорд Уайдли и с уважением посмотрел на герцога, — сам герцог Блэйкстоун развелся, не побоявшись пересудов, ради любви? Я правильно понял?

— Абсолютно, и прежде чем вы увидите Леди Шелдон, я бы хотел просить у вас ее руки.

— Вот значит как. Ну что ж, мне бы стоило сначала спросить саму Леди Лизабет, а согласна ли она, как вы считаете? — Выпив остатки коньяка залпом и вернув бокал Нортону, лорд Уайдли выжидательно посмотрел на герцога.

— Хорошо, я приглашу миледи к нам в кабинет, уверен, что она будет рада вашему приезду не меньше, чем я.

***

— Что ты сказал?! — прошипел Брэндон, вытрясая информацию из своего шпиона, который должен был следить за замком Даркхолт.

— Так, какого черта этот старый лис, Лорд Уайдли, пожаловал к герцогу, а?! — Он стал нервно бегать по комнате гостиницы, при этом крикнув своему соглядатаю, чтобы тот немедленно отправлялся к замку, и внимательно следил за всем, что происходит возле него.

Картер так же поставил задачу перед прибывшими из Лондона бандитами: устроить нападение на любую карету, выезжающую из замка где-нибудь в нелюдимом месте, и схватить любого, кто в ней окажется, и самое лучшее, если бы в ней оказался сам герцог, либо Лизабет. Только вот Картер понимал, что Лизабет теперь не покинет замок без сопровождения, вооруженного "до зубов".

Чем и как ее выманить из убежища Картер пока не представлял. Однако, если бы в его руках оказался сам герцог, тогда уже и разговор с леди был бы другим. Картер не видел иного пути в достижении желаемого, как похищение девушки или шантаж. Он настолько увяз в своей эгоистичной любви и страсти к ней, что на второй план отошли все иные цели, которые раньше преследовал. На данном этапе жизненного пути его более не интересовали ни ее титул, ни ее богатство, а только возможность прикоснуться, обладать, подчинить своей воле и мужским желаниям. Сломить. Надругаться и отомстить за отказ быть с ним.

В мечтах он рисовал себе одну картину краше другой, как он предается с Лизабет плотским утехам, а в другую минуту уже видел обращенные к нему ее прекрасные черты лица, искаженные ненавистью. В такие мгновения ему хотелось разнести вокруг себя что-нибудь или избить кого-нибудь. Но делать этого было нельзя, пока нельзя. Городок был слишком мал, не то, что Лондон. Там он мог спокойно оплатить услуги продажной женщины и вместо занятия сексом с нею, вылить на жертву всю накопившуюся злость и неудовлетворенность. Одна представительница древней профессии даже не выдержала такого напора, и оказалась задушенной, а затем сброшенной в Темзу.

— Этот Лорд Уайдли приехал неспроста… ему кто-то сообщил, что Лизабет в замке, но кто? Неужели она сама написала ему. Ах, ты ж, дьявольщина, как все некстати! Если он даст свое разрешение на брак герцога и Лизабет, я могу упустить свой шанс завладеть ею, — мужчина ходил по комнате, раскидывая в стороны все, что попадалось ему на пути. — Надо срочно менять план действий. Так, что мы имеем? Первое, в замке есть потайной ход, как в него войти я знаю, но куда он ведет дальше — нет, эта стерва Виктория не удосужилась мне рассказать. Второе, в Даркхолте слишком много представителей сильной половины человечества, ага, значит надо их как-то выманить… подумаю и об этом… в третьих, у меня перевес в силе, значит, можно устроить и облаву, и похищение.

По мере того, как выстраивался коварный план, Брэндон успокаивался и сосредотачивался. Он теперь понимал, что причиной всех предыдущих неудач являлось то, что все попытки похищения оказывались спонтанными и непродуманными, и подчинялись воле провидения. Теперь же план был четкий и ясный, что обнадеживало и вселяло уверенность в себе. Одевшись в черный костюм, накинув черный редингтон и прихватив дорожный саквояж, Брэндон спустился в холл гостиницы. Оплатив номер, вычеркнул свое имя из списков постояльцев. Более в этой гостинице он показываться не намеревался. В скором времени, как он полагал, его приютом вместе с Лизабет станет каюта на одном из кораблей, отбывающих в Европу.

***

Леди Шелдон была безмерно рада видеть Лорда Уайдли, который олицетворял для нее весточку из той прошлой жизни, когда был ее жив ее отец, а она не знала многих горестей. Особенно девушка была приятно удивлена, что именно этот господин был назначен покойным графом ей в опекуны.

— Вы, правда, любите герцога, дитя мое? — отеческая забота и беспокойство в мужском голосе тронули Лизабет до глубины души.

Она проникновенно посмотрела на Блэйкстоуна, стоявшего возле окна. Мужчина не вмешивался в их бурный разговор, а лишь улыбался, прищурившись.

— Будьте уверенны, это правда. Я очень люблю Нортона.

От ласкового взгляда, брошенного девушкой в сторону герцога, последний ощутил как участилось сердцебиение.

— Милорд, мы будем вам безмерно благодарны, если вы без промедления одарите нас своим благословением венчание, — произнес Нортон, подойдя к Лизабет и взяв ее за руку.

На какое-то мгновение повисла тишина, прерываемая лишь тиканьем напольных часов, затем Лорд Уайдли прокашлялся, привлекая к себе внимание.

— Ну что ж, коли обе стороны настаивают, я так уж и быть дам вам его в письменном виде. Думаю, что этого будет вполне достаточно, чтобы вас смог обвенчать любой викарий.

После этих слов Нортон с чувством пожал руку Лорду Уайдли. По случаю обручения, решено было устроить небольшое семейное торжество, на которое будут приглашены высокородный гость, Лорд Уайдли, все домочадцы, мистер Фримен, миссис Бигли, которая вполне сошла бы за компаньонку невесты. До назначенного торжества оставалось около двух часов, за которые повар должен был сотворить нечто особенное, а посыльный должен был успеть вызвать доктора в замок.

Лизабет отпросилась к себе в апартаменты, желая привести себя в порядок. Нортон с большим трудом согласился отпустить ее на пару часов от себя, словно боялся потерять девушку из виду, мучимый дурными предчувствиями. Герцог молча последовал нею. На удивленный взгляд любимой, который та послала ему, едва он закрыл на ключ входные двери в ее апартаменты, крепко сжал губы и прошел в спальню. Проверил, как заперта потайная дверь. Затем заглянул в комнату для прислуги. Снова вернулся, прошелся по комнате и остановился возле девушки.

Притянув ее к себе, обхватил лицо любимой руками, и прошептал:

— Лизабет, я словно в огне сгораю, — его глаза, казалось, могли опалить. — Мне иногда кажется, что я сплю и мне снится чудесный сон, в котором вы оказали мне честь, согласившись стать моей женой…

— Но это правда, — перебила она его, поглаживая по его литому торсу. — Я, надеюсь и молю Всевышнего, чтобы наше счастье не было омрачено.

Проказливый женская ручка начала исследовать упругую кожу, забравшись под мужскую сорочку между пуговицами. Вскоре рука оказалась на его груди, поглаживая и царапая коготочками. Волны удовольствия начали расходиться по телу мужчины, заставляя забыться. Издав утробный рык, Нортон впился в ее податливые губы, а руки начали борьбу со множеством пуговок на платье. Однако его терпение вскоре лопнуло. Мужчина рывком расправился с рядом ненавистных пуговиц. Лизабет охнула от неожиданности, но не остановила его жадных рук и страстных, обжигающих губ, которые словно только и ждали, когда ее тело окажется доступным новым исследованиям.

Подхватив на руки, Нортон осторожно положил невесту на покрывало, и наклонился над нею. Прочертив дорожку из поцелуев вдоль шеи, спустившись к груди, единственным препятствием к которой была легкая шелковая сорочка, мужчина лизнул языком сосок через ткань. Девушка вздрогнула от острого удовольствия, которое пронзило ее насквозь, что подтолкнуло Блэйкстоуна к дальнейшим действиям. Он втянул ее розовый бутон вместе с шелком и начал посасывать. Лизабет застонала, забывшись. Она не успела понять, как ее грудь оказалась неожиданно оголена. Его губы были страстными и неистовыми, сминая и втягивая в водоворот сладостных и запретных удовольствий, а руки спешно освобождали податливую невесту от оставшегося вороха одежды.

Лизабет не переживала, что в спальню может войти Люси, так как та была отослана на кухню для выполнения поручений повара на ближайший час. Следует отметить, что девушку в данный момент вообще не волновало соблюдение правил приличия, даже если бы горничная была где-то рядом. Она отдавалась Нортону всецело, не думаю ни о чем и ни о ком.

Горячие мужские губы прошлись по животу, языком был обведен пупок, затем его дыхание коснулось темных завитков. Герцог приподнялся над девушкой, и сдавленно произнес:

— Лизабет, любовь моя, если вы сейчас меня не остановите, боюсь вам придется познакомиться со всей страстью, которая пылает во мне… мне остановиться?

Его голос был и молящим, и взволнованным, и даже несколько напуганным, что сейчас услышит отказ, но чтобы в данный момент не произнесла девушка, он готов был подчиниться, не смотря на то, что его чресла вот-вот взорвутся, если не от удовольствие, то от боли.

Прикосновения любимого опаляли ее, словно искры бенгальского огня, и были приятны, слишком приятны! Поняв смысл произнесенных им слов, Лизабет почувствовала, как дыхание замерло в груди, а сердце поднималось, пока каждый его удар не стал отдаваться в горле. Она смотрела в его глаза, видя вечность в бездонных глубинах, вечность, которую он хотел разделить с ней.

Будь моей, Лизабет!

Он стоял, глядя на нее, окруженный отблесками заката, как будто сам излучал свет, маня ее теплом своего тела. В его глазах мерцали огоньки желания, того же желания, которое разгоралось внутри нее.

— Лизабет, — прошептал он. — Поделись со мной своим теплом.

Никто никогда не смотрел на нее так, как он, как будто она была самой яркой звездой, сияющей на небе! Девушка колебалась пару секунд, но, видя какие страдания испытывает любимый человек и, желая испытать в полной мере то, что должна испытывать жена, находясь в объятиях мужа, она прикоснулась к пуговицам на его брюках.

— Если вы не завершите то, что начали, сэр, — сбивчиво проговорила Лизабет, — я откажусь выходить за вас!

Последние бастионы, выстроенные мужчиной перед самим собой и своей страстью, были уничтожены, и теперь вряд ли Лизабет смогла бы его остановить, даже если бы захотела.

***

Улыбаясь, Лизабет приподнялась. Оперевшись о мускулистую грудь Нортона, вздохнула обижено и спросила:

— Я, конечно, понимаю, что ничего не знаю об интимных тонкостях… .но, дорогой мой Нортон, не должна ли была и я испытать неземное удовольствие?

Мужчина приоткрыл один глаз, затем снова закрыл. Молодая женщина недовольно стукнула его по мощной груди.

— Ой, не бейте меня, виноват…, — простонал он блаженно. — Я исправлюсь, обещаю… сейчас отдышусь немного и, ох, как исправлюсь.

Лизабет сердито вскочила с постели, но тут же вынуждена была присесть. Ноги ее совсем не держали, и в теле появилась какая-то слабость. Оглянувшись, она увидела пятна крови на постели.

— Боже, что теперь подумает Люси! — воскликнула она и вдруг пара слезинок прочертили дорожки по ее лицу.

Нортон поднялся и прижал ее к себе, гладя по голове, плечам, спускаясь ниже, к пояснице и ягодицам.

— Любимая, не плачь, я право слово стану чувствовать себя чудовищем, соблазнившим прекрасную девственницу и съевшим ее после этого…  Ну же, прекрати, или я подумаю, что ты сожалеешь.

Он придал голосу некоторую строгость, а сам снова начал целовать ее губы, распаляя и разжигая огонь в себе и в Лизабет. Вскоре молодая женщина была опрокинута навзничь и опытные ласки, которые дарили его руки, вызвали волну трепета. Чувствуя, что Лизабет вновь готова его принять, Нортон стал не спеша двигаться внутри нее. Медленные, проникновенно чувственные движения зажгли звезды в теле Лизабет. Сладостный полу-стон, полу-вскрик раздался в свете вечернего заката, который проник через открытые портьеры. Два обнаженных тела, сплетенных в едином экстазе, казалось, были одним целым, неразрывным существом.

— Я никогда не отпущу тебя и никому не отдам, — шептал мужской голос.

— Я никогда не предам тебя и не оттолкну, — вторил ему женский.

Музыка слов переплеталась с ритмом любви, заставляя два сердца биться в унисон.

Глава 31

Вечер в узком кругу прошел превосходно. Все были веселы и довольны, как это бывает только в теплой компании, с близкими по духу и крови людьми. После ужина мужчины на некоторое время удалились в кабинет выпить по рюмочке коньяка и обсудить предстоящие события, а дамы, в лице Лизабет и миссис Бигли, отправились укладывать расшалившуюся Виоллу. Ребенок никак не хотела укладываться на боковую, требуя, чтобы все приготовления к свадьбе непременно обсуждались с нею. Особенно девочку волновал вопрос выбора подвенечного платья.

Лизабет со смехом пообещала юной леди, что обязательно завтра обсудит этот вопрос с нею. Поцеловав ребенка в лобик и пожелав спокойной ночи, девушка оставила Виоллу с горничной Люси, которая тоже привязалась к ребенку и согласилась ночевать в ее комнате. Боясь покраснеть от такой небольшой лжи, Лизабет объяснила Люси, что та обязательно должна сегодня провести ночь с девочкой, дабы той не приснился кошмар. Лизабет втайне надеялась, что Нортон появится ночью у нее, и в тоже время боялась, что Люси узнает об этом. Юная горничная была иногда слишком болтлива и могла случайно сообщить другой прислуге о непристойном поведении госпожи.

Лизабет вернулась вместе с миссис Бигли в гостиную. Разместившись на элегантной софе в чисто английском стиле, смакуя мадеру, женщины стали вести спокойную беседу о необходимых приготовлениях к торжеству. Миледи высказала свое пожелание экономке, чтобы венчание прошло в менее торжественной обстановке. Та же охотно согласилась, понимая, что ситуация да и обстоятельства, связанные с разводом и отъездом бывшей герцогине, ныне миссис Виктории Уэйтингем, не располагают к пышной свадьбе.

О том, что у Виктории новая фамилия, дамы узнали от герцога, который похлопотал насчет того, чтобы его бывшая супруга смогла устроить свою жизнь заново в Северной Америке. Однако, возвращаться обратно в страну туманного Альбиона ей был категорически запрещено, вплоть до угрозы передачи ее властям как преступницы.

Беседа в чисто женском обществе продлилась недолго, так как вскоре появились мужчины. Они были слегка навеселе и шумны. Герцог удивительным образом преобразился, исчезла угрюмость и надменность. Он смеялся и шутил, был весел и жизнерадостен. Вильям хитро посматривал то на Нортона, то на Лизабет, словно, его забавляла вся эта ситуация или доставляла ему истинное удовольствие.

Только Лорд Уайдли был в состоянии засыпающего сурка. Дворецкому, явившемуся на вызов, тут же было велено сопроводить милорда в покои, выделенные гостю и устроить на ночлег лучшим образом. Затем и дамы откланялись, сославшись на усталость и позднее время. Выходя из гостиной, Лизабет спиной чувствовала взгляд Нортона. Обернувшись, она была немного разочарована, так как тот в свою очередь уже переключил внимание на брата и что-то тому доказывал.

Поднявшись к себе в апартаменты, Лизабет огорченно вздохнула, столкнувшись с проблемой самостоятельного раздевания. Одеть то ее одела Люси, затянув корсет на спине, а вот как теперь скинуть с себя шелковое платье кремового цвета и при этом умудриться всю эту процедуру провернуть при наличии стягивающего и ограничивающего в движениях корсета, она не представляла. Пройдясь по спальне, освещенной лишь светом от огня в камине, и подойдя к окну, отодвинула тяжелые портьеры. Она смотрела на ночное небо, на черную гладь моря, игнорируя скалы. Вот вдали мелькнул свет от маяка, озарив на короткое мгновение всю округу, прошелся по скалам и опустился на кромку берега. Быстро пробежавшись по косой линии береге, луч света снова вернулся к морю и удалился, а вскоре и погас.

Задернув штору, девушка прошла к креслу возле камина. Присев, взяла кочергу и поворошила тлеющие угли, по которым тут же побежал шустрый огонек, распаляясь. Задумавшись, она вздрогнула от ощущения чужого взгляда. Повернувшись к двери, она увидела герцога, который стоял в дверном проеме. Он смотрел на нее каким-то изголодавшимся, жадным взглядом.

Закрыв за собой дверь, Нортон быстрым шагом преодолел расстояние, разделявшее их, и, опустился на пол подле невесты, обхватил ее бедра руками, а голову поместил на ее коленях.

— Нортон, что ты делаешь в моей спальне? — тихо спросила Лизабет, перебирая пальцами правой руки локоны его волос, а левую положила ему на плечо, втайне радуясь его приходу.

— Я не могу больше находиться вдали от тебя, Лизабет. Ты стала и я … ты мне нужна…, — голос его был взволнованным и хриплым, то ли от выпитого за ужином и позднее в кабинете алкоголя, то ли от теснящихся в груди чувств, — необходима как воздух.

Он поднял голову, и впился взглядом в ее аметистовые озера, опушенные густыми черными ресницами.

— Я не могу проводить ночи, как и дни, не видя и не чувствуя тебя подле себя, — голос его окреп, губы сжались, словно он был готов к борьбе.

— Нортон, но мы ведь еще не женаты…, — возразила Лизабет, понимая, что после драки кулаками не машут, и уж коли отдалась герцогу, то жених вправе рассчитывать и на продолжение, — в прошлый раз мы поддались страсти. Разве прилично…

— К черту приличия, — воскликнул Блэйкстоун, вскочив на ноги. — Я всю жизнь только и думал, что о приличиях, хватит. Кому нужны эти приличия, коли два любящих человека не могут быть вместе, если только этого не одобрит общество.

Он подошел к женщине и быстро поднял ее из кресла за руку. Затем молча и сосредоточенно стал расстегивать на ней платье, и, сняв его, принялся за корсет. Лизабет оробела от такого напора, боясь шевельнуться. Она не понимала, что движет Нортоном в данную минуту, страсть, затуманенная алкоголем, либо страх перед одинокой ночью, а может он и правда так сильно нуждается в ней, в ее тепле, что готов бороться не только со всем светом, но и с ее скромностью и осторожностью?

Раздев невесту полностью, он подхватил ее на руки и совершенно обнаженную отнес на кровать. Укрыв одеялом, начал и сам раздеваться. Вскоре Нортон присоединился к ней, прижавшись разгоряченным телом к ее, как можно теснее, пока Лизабет не взмолилась о пощаде, жалуясь, что он ее сейчас раздавит.

— Прости, любовь моя, — прошептал он, поглаживая спину, талию, очерчивая руками ягодицы. — Вы слишком соблазнительны, чтобы я мог держать себя в руках, но я думаю, что на сегодня с вас было достаточно уроков любви. Вам нужно отдохнуть, тело ваше еще не готово снова принять меня, как бы мне этого не хотелось.

Девушка была удивлена, что Нортон настолько хорошо представляет себе ее нынешнее состояние. Между ног еще саднило, что притупляло желание.

— Откуда у вас такая осведомленность, что может чувствовать девственница, когда соблазнение состоялось? — ворчливо, с ноткой ревности произнесла Лизабет, перехватывая мужскую руку, которая уже вольготно устроилась на ее груди.

Нортон улыбнулся, что было едва видно в отблесках пламени, горящего в камине, и поцеловал ту самую ручку, которая оказала сопротивление в его собственнических исследованиях.

— Не ревнуй, любимая, я никогда и никого не любил так сильно, как тебя. Боюсь, что если буду проводить ночи не в одной постели с тобой, мне будут сниться одни только кошмары.

Лизабет расслабилась и улыбнулась, теснее прижавшись к мужскому оголенному телу сбоку.

— Отчего же именно кошмары? — поинтересовалась она сонно. Выпитая после ужина мадера начала клонить ее в сон.

— Самый страшный кошмар для меня, поверь, потерять тебя.

— Верю, — тихо ответила Лизабет, засыпая, убаюканная его теплом и хриплым голосом.

— Спи, любовь моя, — прошептал в ответ Нортон, прикасаясь губами к ее волосам. — Завтра будет суматошный день. Завтра вечером наша свадьба…

***

Разбуженная утром горничной, Лизабет испуганно осмотрелась. Не найдя следов присутствия герцога, она начала облачаться в утреннее платье для завтрака переливчатого цвета. Траурные платья было решено убрать в сундуки. Отныне жизнь стала представляться в радужных тонах, сегодня вечером Лизабет должна была стать супругой герцога Блэйкстоуна, а замужней женщине носить траур по безвременно почившему батюшке более не полагалось, траур подошел к концу. Чувствуя себя превосходно отдохнувшей и посвежевшей, молодая женщина прошла в гостиную и была приятно удивлена тем, что уже подали завтрак, который разместился на столе, вынесенном из столовой.

— Люси, а почему два прибора? — спросила она у появившейся с салфетками горничной.

Та пожала плечами.

— Ну, так его светлость распорядился, — ответила словоохотливая Люси, как если бы миледи была непонятливым ребенком. — Еще вы спали, его светлость заглянул на пару минут, велел вас разбудить к девяти утра, мол, будет сюрприз и ушел. Время уже десять минут десятого, так что как только его светлость появиться мне велено отправляться куда-нибудь… хихи, чтоб, значит, не мешала…

Люси еще посмеивалась, когда открылись двери и в комнату вошел герцог собственной персоной. В руках у него была большая коробка с ярким красным бантом. Однако этим он не ограничился и, как только Нортон увидел Лизабет, сияющую слово капелька росы в утренних луча солнца, крикнул, чтобы вносили остальное. Вскоре гостиная утопала в разнообразных коробках и коробочках, завернутых в нежно-сливочного цвета оберточную бумагу и украшенных лентами разных оттенков. Лизабет пребывала в некоторой растерянности, не зная, что и думать. Ее еще никогда не заваливали таким огромным количеством приятных подарков, а то, что Нортон решил устроить именно такой сюрприз, она уже не сомневалась.

Едва лакеи, внесшие коробки, покинули гостиную вслед за Люси, герцог подошел к невесте и заключил ее в крепкие объятия.

— Нортон, что это? — задыхаясь от поцелуя, спросила Лизабет, и высвободилась из его рук.

Пройдя между коробками, она подняла одну небольшую коробочку и стала вертеть ею в руках, не решаясь открыть.

— Как это что? Тебе же нужно выбрать подвенечное платье?

— В общем-то да, но можно было бы обойтись только одним, а не скупать целый магазин, — как это не было странно, но отчего-то молодая женщина не чувствовала себя обрадованной такому сюрпризу.

Нортон выглядел несколько сконфуженным, словно его незаслуженно обидели.

— Вообще-то я думал, что моя дорогая невеста, как любая другая женщина обрадуетесь такому знаку внимания и такому количеству новых нарядов. Тем более что большая часть из всех этих коробок на самом деле хранят в себе разные свадебные наряды. Тебе только надо выбрать тот, который больше всего понравиться, а остальные я отправлю обратно в Лондон.

Лизабет удивленно окинула взглядом гору коробок, затем повернулась к Нортону. Подойдя к нему и обвив руками за шею, она произнесла самым ласковым голосом, на который была способна в настоящий момент:

— Нортон, дорогой мой, не обижайся, я просто немного растерялась. Не привыкла к подобным подаркам, ты меня поразил…  очень сильно поразил.

Герцог немного расслабился, выражение боли сменилось облегчением.

— Я надеюсь, что в дальнейшем ты позволишь мне делать тебе подарки, Лизабет? Это могло бы сделать меня счастливым. Да и как герцогиня, вы должны будете соответствовать новому статусу…

Лизабет дернула мужчину за мочку уха.

— Вы неисправимы, ваша светлость. Можно подумать, что я нищенка или того хуже, не способна соизмерять требования обстоятельств и свои потребности. Снова этот высокомерный тон, фи, как не стыдно.

Нортон вместо возражения просто наклонил голову и поймал губами ее губы. Поцелуй оказался настолько воспламеняющим, что на какое-то время пара влюбленных забыла, где они находятся. Подхватив невесту на руки, герцог уже намеревался было продолжить любовную прелюдию в спальне, как вдруг споткнулся об одну из коробок и едва не свалился на пол с драгоценной ношей на руках. Лизабет взвизгнула от испуга и выскользнула из его рук. Затем со смехом отбежала в сторону и пригласила его завтракать.

Нортон провел рукой по волосам, словно отгоняя соблазнительные видения. Он поражался себе, что в его возрасте им обуяла просто какая-то дикая страсть и зависимость от настроения одной единственной женщины. Он готов был выполнить любой ее каприз или просьбу, в пределах разумного, конечно.

— Нортон, что-нибудь известно о Картере? — вдруг спросила Лизабет, отпив из бокала воды после завтрака.

Герцог скривился, как от зубной боли.

— Едва я слышу об этом человека, а уж тем более из твоих прекрасных уст, я испытываю просто страшные чувства, — пробормотал он, вытирая уголки рта льняной салфеткой. — Он словно сквозь землю канул. Вильям наводил справки, из гостиницы Картер съехал, никто его более не видел. Поговаривают, что он вскользь упоминал о намерении отбыть в Европу с некой таинственной дамой.

Лизабет вздрогнула и внимательно посмотрела на Блэйкстоуна.

— С какой дамой? — переспросила она.

— Думаю, это могла бы быть Виктория. Они покинули городок одновременно, боюсь, что Виктория не сдержала слово, и отправилась не на американский континент, а сбежала с Картером.

Лизабет поднялась из-за стола и прошлась из стороны в сторону, лавируя между коробками с нарядами.

— Как ты думаешь, — спросила она, остановившись возле Нортона, и, обняв его со спины за шею, прижалась к его телу, — нам не стоит теперь опасаться их мести? Не означает ли это, что Картер успокоился, и оставил меня в покое?

Блэйкстоун повернулся, и посадил молодую невесту к себе на колени.

— Боюсь, что не могу с уверенностью это утверждать, — сказал он, проводя рукой по ее лицу, очерчивая указательным пальцем нос, скулы, подбородок, губы. — Я не стану рисковать нашим счастьем и спокойствием, сегодня венчание состоится в Рамсгейте на борту моего корабля, который пришвартован в порту и ждет приказа об отплытии.

— Но кто будет проводить церемонию? — удивилась Лизабет, улыбнувшись его предусмотрительности, за что герцог и был одарен быстрыми поцелуями и легкими, как прикосновения крыльями бабочки, осыпавшими его лицо.

— Вы испытываете мое терпение, Лизабет, — прорычал герцог, сжимая ее в объятиях как можно крепче.

Лизабет вырвалась из его рук. Увернувшись, молодая женщина с соблазняющим смехом отбежала за свой стул.

— Пожалуйста, расскажи же мне о своих планах, а то мне даже обидно, что все самые важные события в моей жизни происходят без моего участия.

Наступив на горло своим желаниям, мужчина поднялся, и поманил невесту на софу.

— Хорошо. Присядь, мы все обсудим… .Так вот, — продолжил он, едва они уютно устроились рядом друг с другом на софе, — через четыре часа отбывает наш багаж в карете с парой вооруженных охранников и двумя грумами. Эта карета послужит отвлекающим маневром на случай, если Картер решит напасть на нас, думая, что мы поедем в ней. Охране велено оказать сопротивление насколько это будет возможным.

Лизабет теснее прижалась к герцогу, представив себе картину захвата кареты бандитами во главе с Картером.

— А как же мы?

Нортон хмыкнул.

— А мы поскачем верхом через пятнадцать минут после отбытия кареты…

— А Виолла?

— Виоллу и Люси утром доставит Вильям, после чего мы вчетвером отплывем в Бразилию, а Вильям вернется в Даркхолт. Вот такой план.

Лизабет нахмурилась.

— Мне он не нравится.

— Но почему? — удивился Нортон, хотя и сам понимал, что было рискованно отправляться вдвоем без охраны.

— Почему бы нам не поехать всем вместе в карете, но с достаточным количеством охраны?

— Дорогая моя леди, я не хотел бы подвергать тебя и Виоллу какой-либо опасности. Если за замком кто-либо следит, то он в первую очередь так и подумает, что в карете находятся герцог, его невеста и ребенок, а, следом, в том же направлении верхом поскакали двое мужчин: Вильям и мистер Фримен, то есть это мы с тобой.

— У меня такое ощущение, что мы находимся на осадном положении, — нервно произнесла Лизабет. — Почему мы должны скрываться и прятаться!?

— Потому что Картер очень опасный противник, — терпеливо ответил Нортон, понимая ее состояние.

Его любимая женщина слишком долго пряталась и скрывалась от этого ненавистного лжекузена. В настоящий момент, когда счастье так близко, необходимость снова прятаться просто сводила с ума.

— Поверь, так будет лучше, если же ничего не произойдет и Картер не устроит облаву, тогда мы просто посмеемся над своими страхами, а в старости, когда уже у нас будут внуки, нам будет, что рассказать им.

— И все-таки меня мучают дурные предчувствия, — возразила Лизабет, уткнувшись мужчине в шею.

— Давай не будем омрачать предстоящую свадьбу плохим настроением, — ответил герцог.

Затем поднялся, огляделся, и добавил:

— Я пришлю к Люси и еще двух горничных, они помогут тебе собраться в дрогу, и выбрать платье. Думаю, что и Виолла составит компанию с огромным удовольствием.

— Это правда, она просила ее позвать, — заставив себя успокоиться и собраться с духом, ответила Лизабет.

Поцеловав невесту в щеку, герцог вышел из гостиной. Молодая женщина подняла одну коробочку и стала разворачивать ее, намереваясь как можно быстрее управиться с приятными хлопотами.

***

В назначенный час из ворот замка Даркхолта выехала карета, в которой, за плотно задернутыми шторками, сидели двое вооруженных слуг, а через некоторое время вслед за экипажем последовали двое всадников налегке. План был хорош, но его участники не знали о том, что один из замковых слуг успел передать банде Картера за приличное вознаграждение сообщение о готовящемся отъезде герцога с невестой в Рамсгейт. Он сообщил о времени отъезда и о том, что поедет карета, загруженная багажом. Может быть, в ней поедет и молодая леди с горничной, а может и нет, этого он не знал.

Картер велел разделиться, первая группа должна была преследовать карету, а вторая во главе с ним самим осталась в засаде. Он ждал двух всадников, спрятавшись за поворотом дороги из замка, уходящей в сторону моря. Едва всадники появились, бандиты выскочили из-за больших валунов и окружили их. На лицах всех нападавших были повязаны платки, которые закрывали часть лица, что мешало Нортону определить, кто из напавших был их предводителем. Чертыхаясь про себя, он понял, что Лизабет была права, не стоило так рисковать. Действительно, следовало вызвать полицейское сопровождение.

— Что вам нужно, господа?! — Грозно рыкнул герцог, положив руку на пистолет, торчавший из голенища правого сапога.

— О, всего лишь малость, ваша светлость, — раздался голос откуда-то сбоку, полный торжества и самодовольства.

"Картер, — пронеслось в голове Блэйкстоуна, — это плохо, я все-таки надеялся, что он последует за каретой".

Он повернул голову в сторону говорившего с ним бандита, солнце на миг ослепило глаза. Тот стянул платок с лица, и уставился на второго всадника, показывая в него пистолетом.

— Кто это с вами? И куда вы так спешите, позвольте полюбопытствовать? — ехидно произнес Картер.

Он еще не был до конца уверен в своей победе, и опасался получиться пулю в живот, поэтому и не опускал своего оружия, направляя на второго всадника, скрытого капюшоном плаща.

— Это мой брат, Лорд Стил, и соблаговолите пропустить нас, я спешу воссоединиться со своей невестой, которая следует в карете.

— Да, неужели? Снимите в таком случае капюшон с головы, милорд, — обратился Картер ко второму всаднику.

Тот в свою очередь и не подумал так поступить, упорно храня молчание.

— Ну что ж, в таком случае мы вам поможем, — сердито произнес Картер и велел одному из бандитов подойти к таинственному всаднику ближе, за что последний и схлопотал пулю, едва поднял руку к стремени.

Выстрел послужил сигналом, и вскоре бандиты были окружены полицейскими в количестве, вдвое превышающем количество бандитов. Наведенные ружья в руках представителей власти оказались существенным аргументом в выяснении перевеса силы. Бандиты, желающие избежать участи своего подельника, покидали оружие на землю, и только Картер, злобно скалясь, не решался опустить пистолет.

Он не мог понять, где он допустил промах, что его так легко обвели вокруг пальца. Последней каплей оказалось то, что таинственный всадник сбросил капюшон и на него уставился презрительно кривящий губы, не кто иной, Лорд Стил.

— А кого ты ожидал увидеть, мерзавец? — издевательски засмеялся Вильям. — Брось пистолет, тебя кое-кто ожидает…

Картер опустил пистолет, понимая, что возможно проиграл. Лизабет ему больше не увидеть. Правда была надежда, что он сможет сбежать и разыскать ее в будущем, но и эта надежда растаяла, стоило ему услышать слова мужчины в гражданской одежде, который вышел из-за спин полицейских.

— Именем закона вы арестованы, Брэндон Картер, за убийство отягчающей степени, а именно графа Уэлского, барона Шелдона, достопочтенного мистера Эдмонда Шелдона, а так же вы обвиняетесь в неоднократной попытке похищения человека, а именно, Леди Лизабет Шелдон.

Картер упорно хранил молчание, понимая, что до тех пор пока он сам не признает себя виноватым, служителям закона придется попотеть, чтобы доказать в суде предъявленные обвинения. Он начал выстраивать в голове целую вереницу из планов побега, как вдруг услышал женский голос.

— О, прошу вас, позвольте мне пройти. Я должна попрощаться с этим человеком.

"Виктория! Что она здесь делает?" Картер удивленно взирал на свою бывшую любовницу, которая растолкала полицейских, занятых надеванием наручников на руки бандитов, и подошла к нему почти вплотную.

— Что ж, — злобно зашипела женщина, — поделом тебе, мразь.

И наотмашь ударила Картера рукой, затянутой в перчатку. Кровь тут же хлынула из раны на лице, мужчина ругнулся и попытался ударить женщину в ответ. Однако полицейские успели скрутить его.

— Виктория, что ТЫ здесь делаешь? — грозно потребовал ответа герцог, спешившись.

— Я должна была увидеть это…  Этот негодяй обманул меня, втянув в свои интриги.

Картер злобно сощурился, с ненавистью глядя на женщину. Он уже было хотел плюнуть в ее сторону, как вдруг заметил еще одного всадника, вернее всадницу. Жадно вглядываясь в лицо женщины, которая спешилась, и с именем жениха на устах бежала к герцогу, Картер до боли закусил нижнюю губу.

Герцог обернулся и прижал к себе Лизабет, которая буквально упала в его объятия. Запыхавшаяся, слово она бежала всю дорогу, а не скакала верхом, молодая женщина стала осыпать лицо любимого горячими поцелуями, не стесняясь никого вокруг.

— Жив, любимый мой, жив, — шептала она, и начав ощупывать, добавила, — не ранен, цел и невредим, спасибо тебе Господи.

Картер аж почернел от злости и ревности, наблюдая столь трогательную сцену. Что-то замкнуло в его голове, и он выхватил из кобуры полицейского пистолет, тут же нацелившись в Лизабет.

— Раз не досталась мне, так и никому не достанешься, — прокричал он вне себя от злобы.

Раздался выстрел.

Эпилог

Двое близнецов, двое четырехлетних мальчиков-сорванцов, толклись возле спальни родителей, не решаясь будить их в столь ранний час. Утро едва наступило, а они, сбежав из-под присмотра няни, побежали наперегонки вдоль длинного коридора замка Даркхолт к спальней родителей.

Так и не сговорившись, кто первый открывает дверь, они вдвоем влетели в комнату. Мама и папа не спали, а сидели на кровати с хитрыми улыбками в ожидании разбудивших их детей. Они давно уже прислушивались к возне за дверью, посмеиваясь.

— Ма, па, — воскликнули в один голос дети, — пора вставать, сегодня Виолла приезжает из колледжа, вы забыли что ли?

Не дожидаясь ответа, дети вскарабкались на огромную кровать с балдахином, свисающим с потолка, который им напоминал огромные паруса отцовского корабля.

— Папа, — произнес один из близнецов, — а мы поплывем все вместе к дяде Вильяму в эту дикую страну?

— Не дикую, а далекую, — возразил второй близнец, ухватив брата за ухо, — мама, я забыл, как называется тот город, где живет дядя Вильям и тетя Светлая Лана… .

— Санкт-Петербург, а страна называется Российская Империя, и тетю зовут Светлана, — терпеливо повторила уже в который раз их мама.

— А ну, марш, дети к себе одеваться, а то не успеете встретить сестру, — грозно прорычал отец, и детей как ветром сдуло из родительской спальни, только и было слышно, как топочут по полу маленькие ножки, а детские голоса спорят: кто быстрее добежит до своей комнаты.

— Дорогой, — обратилась молодая мама к супругу, крепко обнимая того под одеялом, — а мы успеем еще разочек повторить?

— Лизабет, любовь моя, я бы с радостью, но нам, правда, пора собираться. Но обещаю, как только вернемся, повторим обязательно.

— Ах, Нортон, я так счастлива, — ласковый шепот и нежные прикосновения женских рук заставляют его на какое-то время забыться.

Однако следующий вопрос, заданный коварной соблазнительницей, вырывает герцога Блэйкстоуна из мира грез.

— Как ты думаешь, Виктория смогла прижиться в Америке? Я бы очень хотела, чтобы она тоже нашла свое счастье, ведь если бы она не выстрелила тогда, пять лет назад, в Картера и не убила бы его, меня бы сейчас, наверное, не было рядом с тобою. Она искупила свою вину, как ты считаешь?

— Никогда даже не произноси таких страшных слов, любовь моя. Я не хочу вспоминать, какого страху натерпелся, увидев в его руках пистолет, направленный на тебя.

— Я знаю, что ты кинулся заслонить меня собой. Но все обошлось… благодаря ей, верно?

— Виктория искупила свою вину. Жизнь за жизнь.

— Жизнь за жизнь, — тихо повторила Лизабет. — Я благодарна тебе, что ты тогда все-таки пересмотрел свой "безупречный" план, и решил следовать моим предложениям.

— Да и как иначе, ведь вы же, ваша светлость, оказывается великий стратег, даром что герцогиня.

В большой герцогской спальне еще некоторое время раздавались голоса хозяев, до тех пор пока они не вышли из нее, облаченные в парадные одежды, готовые встретить свою старшую дочь Виоллу, которая должна была вернуться на каникулы из частного пансионата.

Content

Екатерина Гардова
Любящее сердце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог