Ардмир Мари

Гномка в помощь,

или Ося из Ллося

Серия «Колдовские миры»

© Мари А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Глава первая

Я Осока, коротко Ося. Миловидная, домовитая и очень экономная гномка двадцати четырех неполных лет. Вернее, полугномка, или даже четверть гномка, хотя, по маминым и бабушкиным заверениям, во мне и десятины нет от горного народа. И только нос картошкой от прадедов достался, а может, еще и рыжинка, что прячется в темных косах и выглядывает лишь в солнечный день. Так это или нет, но саму себя я ощущала гномкой. Приземистой, тяжелой и, чего греха таить, страшной. Особенно на фоне теток, бабушки, мамы, сестер, как родных, так и дальних. Все они высокие и либо стройные – звонкие, либо фигуристые, пышностью тела манящие. А я, видимо, пошла в родню деда или прадеда и от них же характер взяла под стать фигуре, тяжелый – говорила родня, мужской – успокаивал папа, отвратный – шептались наши ллосевцы и были правы. Сватов я разворачивала задолго до родного дома, перегородив дорогу собой и палицей, с коей знакома с детских лет.

Хватило трех таких от ворот поворотов, чтобы ко мне охладели все любители вдовьей благодарности. Пусть в несчастливом браке я стараниями покойного поганца-мужа провела лишь год, три недели и два часа, этого хватило, чтобы отбить у меня всякое желание повторного замужества. А коли жить хочу свободно и легко, должна жизнь начать заново. Именно так я решила спустя почти пять лет вдовства в одно июньское утро. Решила и ушла из родного Ллося в направлении столицы.

Августовские ветра, излюбленно воспеваемые в королевстве Дагати, я встретила в самом большом из шести промышленных городов, а первые холодные дожди – уже в столице. Осень обещала быть промозглой, зима снежной, весна мерзопакостной, именно поэтому я искала работу не в цехах или на пристани, а в теплых домах горожан – прачкой, кухаркой, служанкой или нянечкой. В отличие от прочих, на нянечек спрос был большой, отбор нешуточный и до внешности скрупулезный. Порой казалось, что надсмотр и опека не детям нужны, а их отцам, ибо на службу брали лишь хорошеньких. А я гномка.

И долго бы я еще по агентствам трудоустройств побиралась, деньги на проезд впустую тратила и спала в дешевой таверне на тюфяке, если бы один господин меня не приметил. Тощий как жердь, осунувшийся и желтоглазый, он мне сразу показался неприятен, а как тростью в меня ткнул и заявил: «Вот эту мне отрядите», так и вовсе стал омерзителен.

– А чего это тебе? И кем отрядить-то? – Я оттолкнула ярко-красную трость от своей груди и уперла руки в бока. – Ты, задохлик, может, не знаешь, но в королевстве нашем народ свободный. И если надо чего, то скажи чего, а затем спроси, согласна я или нет. А не тыкай, понимаешь ли, зубочисткой своей на предмет твердости…

И пока я говорила, у визитера бровь медленно ползла вверх, а у агентши, ответственной за нянечек, так же медленно падало давление. Бледная как полотно, она пыталась на знаках что-то объяснить. Что именно – я не видела и видеть не собиралась, пока не выскажусь. А потому весьма удивилась, когда остальные претендентки выскочили за дверь, а с виду робкая мадам Турри выпрыгнула из-за стола, одной рукой схватила меня за шиворот, второй закрыла мне рот.

– Простите, ваше превосходительство!

– Не прощу. Кто это? – ледяным тоном поинтересовался, по-видимому, высокородный гость.

– Это?.. – Секундная заминка, и агентша, что за два месяца выучила мою анкету назубок, вдруг заявила: – А я не знаю. Право слово, вижу в первый раз!

Мои глаза явно стали больше, а дыхание и вовсе оборвалось, когда я услышала последующую ложь:

– Эта хамка, простите за прямоту, явно из деревни пожаловала… пробралась в мой кабинет… И подсунула анкету!

– Так, значит, прошла мимо вооруженной охраны? Предварительно получив форму нянечек вашего агентства? Вот это наглость! – сыронизировал задохлик и обратился ко мне, в очередной раз ткнув в мою грудь фигурным набалдашником трости: – И как же вас зовут, хамочка?

– Никак! Она уже уходит. Охрана! – возопила мадам – предательница кадров, и была оборвана моим локтем. Прямо под дых, чтобы неповадно было.

Она мягко шлепнулась на стул, я же представилась некоторым желтоглазым.

– Я Ося из Ллося, – тросточка гостя приятно хрустнула в моих руках и разлетелась на щепки, – а ты, хиляк, сейчас поплатишься за «хамочку»!

– Сомневаюсь, – улыбнулся он, в оскале показав увеличенные клыки.

– Святые угодники… – шепнула я. И палица, выуженная из-под формы, с тихим «хрясь» упала на Турри.

* * *

С магами в нашем добром королевстве законодательно приказано не связываться. Осененные божественной искрой, они и без того физически слабы, а после подавления восстаний в кланах двуликих еще и потрепаны, считай, покусаны. С покусанными магами и, как нередко бывает, одержимыми зверем рекомендовано не сталкиваться взглядами. А самых буйных из них, красной тростью отмеченных, надлежит обходить стороной.

Мне повезло нарушить все пункты личной безопасности граждан Дагатии, в том числе и закон о неприкосновенности чужого имущества. Задохлик, он же граф Лофре и многоуважаемый оружейный мастер Вардо Регген, оказался покусанным и ныне одержимым магом с пометкой «буйный», а еще мстительной сволочью, не простившей мне тросточки. Именно это нарушение судья и двое присяжных посчитали недопустимым и в высшей мере наказуемым. По прошествии недолгого совещания они обязали меня в течение полугода добросовестно отработать у графа стоимость обычной палки с набалдашником и наконечником. На резонный вопрос, а не многовато ли изделие стоит, мне ответили:

– Трость была бесценной, из сверхпрочного терракотового дерева и латунных вставок, она являла собой…

– Да какой там! Я ж ее собственными руками расщепила. Кусок изъеденной жуками сосны и самый обычный чугун. Такая трость за четвертину серебрушки продается в столице на каждом шагу. – Я поднялась со скамьи подсудимых и уверенно продолжила: – Да мне проще деньгами отдать, чем собственным временем и трудом… Вы хоть представляете, что можно сделать за шесть месяцев жизни?

– Убрать весь дом, отремонтировать конюшню, застеклить оранжерею, покрасить скамейки в саду, – начал перечислять присутствующий здесь же граф-задохлик-маг-хиляк.

Члены суда внимали ему со священным ужасом на лицах, уперев взгляды в пол.

– Чего?! Да ты меня из нянечек выбрал. Домашняя работа – не моя забота!.. – возопила я и на полуслове была перебита.

– Что ж, добавим готовку, стирку и присмотр за зверьем. Понянчитесь вдоволь. – Так называемый наниматель улыбнулся, сверкнув не только клыками, но и желтым взглядом, и спросил: – Что скажете?

– Ничего.

В гробовом молчании я опустилась на скамью, и слово взял прокурор.

– Думаю, со всем списком дел она справится за десять месяцев, – постановил этот мрачный пучеглазый злыдень. – Ваша честь, ваше слово.

– Год, – решил судья, тучная черноволосая свинья со шрамом на подбородке.

– Согласны, – поддакнули присяжные, два стручка-сморчка. Стук молотка лишил всяческих надежд одну не в пример строптивую гномку.

И чего хорошего я ожидала от кучки негодяев в изъеденных молью париках? Зачем искала поддержку в их глазах, а главное, ждала защиты? От кого?! От тех, кто, увидев задохлика, мгновенно сдулись и, забыв о собственной важности, чуть не полезли под столы! Нужно было сразу уходить. Глядишь, не попала бы на целый год в услужение к одержимому магу.

В обвинительном безмолвии меня вывели в узкий коридор, оттуда по шаткой деревянной лестнице – к скрипучей двери бокового входа. На улице нас ожидали наемный экипаж и тучный возничий.

– Ну и зачем ты настаивала на суде? – полюбопытствовал одержимый маг, когда сопровождавшие нас стражи закона ушли, а мы сели в карету.

Ему легко удалось перейти на «ты», принятое у господ со слугами, в то время как я с трудом вспомнила о надлежащем «вы» в обращении к господам.

– Справедливости хотела.

– Ты ее получила. – Он крикнул вознице «Трогай!» и со смешком заметил: – По-моему, год работ – это более чем справедливо.

– За трость?! – возмутилась я.

– За глупость. Видишь ли, Ося, тростью в нашей прекрасной Дагатии буйные одержимые пользуются не просто так. – На удивленное «Чего? Вы ж не хромаете» он пояснил: – Вынуждены. Не хромать, носить вынуждены. Хоть и не любим этот усмиряющий зверя атрибут – колокольчик прокаженного.

– И поэтому вы ею в меня тыкали. Хотели, чтобы я ее сломала.

– Чтобы обратила внимание на цвет дерева и набалдашник в виде оскалившейся морды зверя. Знак двуликого, оборотня. Трость полгода как ввели. – И процедил сквозь зубы: – Глава контроля постарался, чтобы весть прошла по всей Дагатии.

– До Ллося еще не докатилась, мы у самой границы с Т’Агро. – В деталях вспомнила недавнюю встречу и возмутилась: – То есть там, в агентстве, вы своей тростью предупреждали с вами не связываться и не спорить? Но сигнала «Не смотри в глаза» вы не давали!

– Я улыбнулся, – заявил он и в очередной раз оскалился, обнажив звериные клыки.

– Ну, знаете ли, вы использовали его после, а не до!

Ответом мне была тишина, правда, недолгая. Маг таки снизошел до объяснений:

– Я, можно сказать, соскучился по прямым открытым взглядам, захотел продлить его на миг.

– На год! Будь судья неладен… А заодно вы разучились читать.

– Спорное заявление.

– Да? А с чего вдруг вы прислугу среди нянечек пришли искать? Агентша Турри только по ним и специализировалась. По узконаправленным, для круглосуточного присмотра за детьми.

– Она единственная, кто меня не раздражает… И не пытается спрятаться, завидев трость.

Я понятливо кивнула и отвернулась, не желая видеть счастливый графский оскал.

Карета давно выехала из центральной части города и теперь катилась по району ремесленников и рабочих. Мимо проплывали однотипные двухэтажные домишки с красными черепичными крышами, белыми ставнями и белыми же дверьми. Все как один они были сложены из неукрепленного желтого песчаника, поэтому расползались и вид имели слегка распоясавшийся.

На первом этаже обыкновенно располагались мастерские и магазинчики, на втором жилые комнаты под съем. Маленькие и пыльные, без воды и отопления, оборудованные крохотным углом-нужником, где ночную вазу можно вылить, но никак не помыть. Такие комнатки стоили в десять раз больше снимаемого мною угла в таверне, однако и разместить могли опять-таки один лишь тюфяк. Так что, когда владелец «Старого феникса» предложил мне за ночлег всего лишь четверть серебрушки, я согласилась, не думая и не спрашивая, отчего таверну считают легендарной. А зря.

Как оказалось, есть у нее способность сгорать и возрождаться. Сгорает она благодаря пьянчужкам, не желавшим расплатиться по счету, а восстанавливается благодаря заезжему магу. Добродетель, услышав о тяжелой судьбе пятикратного погорельца, снизошел до проблем несчастного хозяина и таверну восстановил, запечатав ее первоначальный образ как истинный. С тех пор горела она раз двадцать и столько же раз возрождалась со всем обустройством и утварью, что были в таверне на магов приезд. Вот только вещей новоприбывших постояльцев в ней как ранее не оставалось, так и не остается… И надо ж было такому случиться: пока я сидела у агентурши Турри, какая-то пьянь решила не платить.

– Простите, Осока, но все сгорело… – смущенно вещал владелец заведения, стоя на пороге абсолютно новой деревянной таверны, от которой лаком и мастикой разило на версту. Я смотрела на свежевыкрашенные ставни, обшитые деревом стены, на крыльцо с резными перилами и вспоминала, что я оставила в комнатушке и чего лишилась навсегда.

Два летних платья, два теплых, три комплекта белья, чулки, туфли уличные… Тапочки домашние, зимние сапоги, шапка, шарф, перчатки, подбитый мехом плащ… И два брачных браслета, единственная память о муже. Единственная хорошая память, на всем остальном – от предметов быта до поцелуев – он решительно экономил. Деньги и аптечку я всегда ношу с собой, документы тоже, а вот одежду было решительно жаль, даже больше, чем сундук – наследие бабушки. Где еще я найду добротные сапоги и плащ, способные выдержать столичные морозы?

– Вам придется возместить ущерб деньгами, – я требовательно посмотрела на владельца «новостроя», – пять золотых.

Тораниус Тобириус, более похожий на бочонок с ножками, чем на человека, невесть каким образом дотянулся пухлой рукой до собственного подбородка, поскреб его, оценивая мой внешний вид. Затем покосился на карету за моей спиной, не преминув скользнуть взглядом по задохлику. Что-то подсчитал и предложил:

– Три золотых, и ни серебрушкой больше.

– Но этого едва ли хватит на одежду! – всплеснула я руками.

– Так у вас только она и была, – ответил он, отмахнувшись, и позвал помощника: – Ибрагим, принеси мне кошель.

– А как же браслеты?!

Вертикальная морщина задумчивости пересекла лоб Тораниуса.

– Какие браслеты?

– Два брачных браслета из меди и серебра! С тонкой вязью рун на благополучие.

– Какой-какой вязью? – протянул недоверчиво, но мне-то видно, издевается мужик. Кошель ему уже принесли, и все, что он теперь желает, это отдать мне лишь три золотых. И спровадить.

– Вы слышали! – отрубила грозно и шагнула на него. – Два браслета с гномьей вязью рун. На одном была трещина, на втором у замочка небольшой, едва заметный скол.

– А, эти… типа артефакты, – протянул владелец таверны, дождался моего кивка и заявил: – Не… этих там не было. Держите ваши деньги…

– Пять, – потребовала я.

– Три, – воспротивился Тораниус.

– Мы возьмем десять! – раздалось из кареты, и два желтых глаза засветились в ее глубине. – Извольте, уважаемый, нас не задерживать, до темноты осталось чуть-чуть.

– Одержимый… – всхлипнул вмиг побледневший мужик, бросил мне кошель и сбежал, хлопнув дверью таверны.

Хм… В легкой задумчивости я отсчитала десять монет и, завязав тесемки, оставила кошель у двери. Вернувшись в карету, поблагодарила неожиданного заступника и вроде как нанимателя.

– Не за что. С тебя пять золотых, – ответил он, забирая из моих рук половину звонких.

– За что?

– За помощь. Не вступись я, ты получила бы только три.

– Это грабеж средь бела дня! Как не стыдно обирать меня, безвинно пострадавшую, вы же граф! – возмутилась я.

– Графом я стал относительно недавно. Так что… не стыдно, нет.

Масштаб свободы задохлика от общественного мнения на тот момент я интуитивно оценила как большой, а увериться в своих суждениях смогла, когда карета подкатилась к местообитанию его превосходительства. Это произошло ближе к вечеру, экипаж давно выехал из столицы и основательно удалился от нее в северном направлении. Красоты частных богатых владений давно сменились крестьянскими поселениями, а те, в свою очередь, медленно, но верно перешли в заброшенные промышленные районы со множеством угасших и потрескавшихся печных труб, развалившихся складов и покосившихся амбаров, некогда деревянных и зачарованных на прочность, а теперь в основе своей трухлявых и гнилых.

На вопрос, куда мы едем, Вардо Регген прозаично ответил: «Домой» – и попросил возничего поторопиться.

– Скоро совсем стемнеет, – вздохнул он, не обращая внимания на мое возмущенное сопение. – Бурфо ночью не так безопасен, как днем.

Интересное замечание, вызывающее куда более интересный вопрос:

– Ну и зачем я вам… там?

– За надом.

– Съесть хотите? – спросил я и удостоилась удивленного желтого взгляда. Возмущение, плескавшееся на дне его зрачков, частично обнадеживало, но успокоиться не давало. – Или вы меня везете для зверья в качестве игрушки?

– Какой игрушки? – удивился маг, косвенно подтвердив, что какое-то зверье все же есть.

– Которую не жалко… Порвет и не заметит, а через год обо мне уже никто не вспомнит.

– За кого ты меня принимаешь? – не столько вопросил, сколько возмутился Регген, даже не представляя, как я рада поделиться своим мнением на этот счет.

– За негодяя! Подлеца, толкнувшего меня на конфликт и нагло пожинающего плоды своего беззакония…

– Что? – Он резко повернулся.

– То, что слышали! Вы можете и далее разыгрывать мнимое благородство, но я-то видела, как вы своей улыбкой клыкастой получили пять монет. А это, как и мое пленение, прямо говорит о том, что вы успешно пользуетесь статусом покусанного и…

– Так это из-за денег?! – изумился граф-задохлик и вновь откинулся назад, чтобы из глубины своего угла посмотреть на меня с интересом. – Ося, а в твоем роду, случаем, не было гномов? А то, знаешь ли, есть в тебе что-то от них… помимо невысокого роста и переваливающейся походки.

Аж задохнулась от негодования. Пусть в чем-то я и гномка, у меня нормальный рост и вполне изящная походка. Но я ему втолкую это потом, а сейчас главное другое.

– Не переводите тему! Вы принесете меня в жертву?

– Только если попросишь.

Его лицо в очередной раз осветила широкая улыбка.

– Посадите в камеру?

– Это ни к чему, в доме есть пара свободных комнат! – хохотнул маг-хиляк, нисколько меня не разуверив.

– То есть закроете в комнате и будете опыты проводить?

– Я оружейник, Ося… – напомнил он, поморщившись, как от зубной боли. – Оружейник, слышишь? О каких опытах может быть речь?

– Поставите вместо мишени, – выдала я первое пришедшее в голову и удостоилась очередной демонстрации клыков.

– А это идея достойна рассмотрения! – Регген выглянул в окно и крикнул возничему: – Сбавьте ход, подъезжаем.

Подъехали мы к обшарпанному домику, обласканному временем и ветром. Наполовину скрытый забором и поросшим плющом, он смотрелся жалко и убого даже в свете заходящего солнца, когда палитра оранжево-красных цветов наполняет стены и окна огнем и заставляет гореть их на фоне насыщенного фиолетово-синего осеннего неба.

– И мне в этом жить целый год? – прошептала я, цепенея. И как в насмешку, одна из черепиц крыши с шорохом покатилась вниз, зацепила ветку дерева и разбила окно. Удачно разбила, дом мне будто подмигнул. – Святые угодники…

– Ося, выходим, – раздалось громкое у самого уха, а затем полушепотом: – И будь добра, с возницей расплатись.

– Чего?!

– Не хочешь? В таком случае разменяй, – приказал граф-задохлик и протянул на ладони золотой. Тот самый золотой, что он с наглой уверенностью стребовал вначале с владельца таверны, а затем и с меня. – И что ты сидишь и смотришь? Не хочешь менять или у тебя тоже нет денег?

– Что значит «тоже»? – возмутилась я, но кошель достала. Золотой разменяла и с неудовольствием проследила за тем, как маг отдал мужику вместо двадцати серебрушек целых двадцать пять.

– Спасибо, ваше… – начал тот радостно.

– Вам спасибо за то, что подбросили, – добродушно ответил Регген и улыбнулся. – Езжайте!

Но, вопреки пожеланию, возница оцепенел на долгие десять секунд, за которые успел побледнеть, посереть и взмокнуть. Посмотрел на клыки мага, затем с ужасом на меня, опять на мага и… чуть было не побежал впереди кареты, показывая лошадям верный путь до столицы. И это при комплекции в сто тридцать килограммов!

– Куда? – Задохлик с невероятной силой дернул мужика назад, заставляя того сесть на козлы. В одну дрожащую руку всучил кнут, в другую поводья и назидательно произнес: – Я сказал, езжайте, а не сбегайте. Разницу понимаете?

Вечернюю тишь огласил истошный вопль «Д-да!», а затем не менее истошный «Н-но!», и карета почти мгновенно скрылась в наползающем на Бурфо тумане.

– И так всегда. Делаешь человеку добро, а он впадает в панику.

– Вы ему улыбнулись, – укорила я, отметив про себя, что маг не такой уж и хиляк.

– Да? – искренне удивился он. – Я и не заметил.

С этими словами граф-задохлик толкнул створку незапертых ворот, открыв прекрасный вид на свое обиталище. Ветхий домик при ближайшем рассмотрении оказался заброшенной каменной махиной, ранее именовавшейся поместьем. Этакий клоповник с длинной историей побед и поражений. Поражений, судя по фасаду, было больше, чем побед. Иначе как объяснить дыры в стенах и черепичной крыше?

– Вы получили его после осады? – поинтересовалась я, внимательно изучая подпалины на выбеленных солнцем камнях и обгорелые головешки балясин на перилах главной лестницы.

– После удачного испытания метательных орудий.

Маг знаком поманил меня за собой и пошел показывать дорогу. И там было что показывать, потому как если дом дворцового типа стал мишенью для обстрела, то двор – площадкой для ям и траншей. И я старалась не отходить от графа, чтобы не угодить в одну из них в надвигающихся сумерках и уплотняющемся тумане. Мы пересекли двор, перепрыгнули глубокую трещину неизвестного происхождения и поднялись по главной лестнице. Регген распахнул натужно скрипнувшую входную дверь и широким жестом хозяина пригласил меня войти.

– Не стесняйся…

– Да куда уж мне! – фыркнула насмешливо и с опаской шагнула вперед.

Как оказалось, внутренний вид махины ни в чем не уступал внешнему. Выбитые стены, обугленные конструкции, хлам, плесень и паутина. Где-нигде на стенах виднелись признаки былого величия: позолота и деревянная инкрустация в традиционном для Дагатии стиле – с растительным орнаментом. От пола, некогда покрытого паркетом, а теперь грязью, мало что осталось, а вот витражи двухсветного холла уцелели в почти первозданной красоте.

– Ух ты… – Затаив дыхание и задрав голову вверх, я смотрела на это чудо с трепетом и восхищением.

– Нравится? – полюбопытствовал хозяин дома.

– Да! Дух захватывает! – прошептала я и вдруг услышала:

– Спасибо, иллюзии мне всегда давались хорошо.

– Так это морок? – Регген кивнул и предложил мне следовать дальше. Но я не сдвинулась с места. – А ну снимите.

– Не могу, – ответил он уже из бокового коридора.

– Это еще почему?

Я прищурилась, ожидая подвоха, и дождалась.

– Там пауки-ткачи. Не скажу, что большие, но их полчища тебя вряд ли обрадуют. Предпоследняя прислуга сбежала из дома от одного лишь их вида, – донеслось от одержимого мага.

– Так это еще не повод для паники.

– А последнюю пауки вытолкнули сами, – добавил он чуть погодя, и стало ясно: паника обоснована. И меня все больше пугает необходимость совместного с задохликом проживания.

– Как так? – Я догнала мага и дернула его за рукав. – Как они смогли?

– Боевые, что с них взять… Ранее были простыми, но после магических поединков, что проводились здесь, все обитатели поместья несколько видоизменились. – Мои пальцы аккуратно расцепили, погладили, успокаивая и в то же время пугая новыми сведениями: – Стали разумны, сложно убиваемы и отчасти воинственны.

– Все… обитатели… – повторила глухо и сглотнула ставший в горле комок. – Помимо пауков, есть кто-то еще?

Маг кивнул и повел меня дальше.

В ходе короткой экскурсии и не менее короткой инструкции выяснилось, что боевые пауки обитают на верхних этажах и временами забегают на первый, где буйствуют сырость и плесень, а бронированные слизни и странная капуста занимают весь подвал. Куда ни сунься, везде «вооруженные» хозяева.

Единственным чистым и свободным помещением оказалась пристроенная к дому кузня, она же мастерская и оружейная. По всем стенам от пола и до потолка разместилось триста, а может, и все пятьсот полок с деталями, металлическими коробками и чем-то плотно набитыми мешочками. На одной узкой стороне располагались печь и наковальня, на другой – выставка разнообразных ружей. Рядом с ней стояло большое кресло, в центре кузни – массивный стол, а под ним – деревянная лежанка с тюфяком, застеленным покрывалами.

– Это что, моя кровать?

– Моя, – ответил по всем статьям непритязательный граф-задохлик и отодвинул меня подальше от стола. – Свою ты обустроишь сама.

– Где?

Мое недоумение было понятным. Кто ж в здравом уме пойдет соседствовать с обитателями поместья?

– Наверху, под самой крышей, есть чистая, теплая комнатка без пауков, – ответил Регген. – Но если очень хочешь, то можно расположиться и под лестницей, в подвале. Слизни туда не заползают.

В трудном выборе между слизнями и пауками выиграли вторые. Мне выдали ключи от комнатушки, вполне приличные тюфяк, покрывало, подушку и приказ не спать с открытой дверью. Тихо хмыкнула его совету и пошла наверх.

Тоже мне радетель выискался. Я не просто дверь закрою, я ее еще и перегорожу, окно заколочу и дыры заделаю. А все потому, что одержимый маг до сих пор и слова не сказал, зачем искал прислугу. Для чего на целый год привез меня в полуразрушенное поместье, где уборка как мертвому припарка, а каждый второй обитатель опасен и умен. Уж не паукам ли на закуску? Или слизням для откупа? А может, все дело в плесени, и я нынче, как подопытная гномка, должна от нее озвереть? Вот тебе сразу и объяснение приказа о закрытой двери. Зверей, Ося, взаперти и по дому средь ночи не бегай.

С этой мыслью я застыла на лестнице, так и не добравшись до комнатушки. И долго бы я там стояла, если бы не вспомнила, что пауки выгнали последнюю прислугу, а не попытались ею закусить. К слову, о закуси… Надеюсь, Регген не вспомнит, что он вменил мне готовку. А если и вспомнит, то я утомилась уборкой и давно уже сплю!

Через полчаса, прибравшись на выделенной мне территории и забаррикадировав старым комодом вход, я действительно уснула. День был тяжелым и не сказать чтобы отрицательным. Работу в доме горожанина я все-таки нашла, занятость на год вперед обеспечила, а то, что услуги мои не оплачиваются, не беда. На чем заработать и где развернуться, я всегда найду, главное, чтобы граф-задохлик преградой не стал. Иначе будет жизнь моя точь-в-точь как замужняя.

Вечер мягко перешел в ночь, а ночью пошел дождь. Мелко накрапывающий, он меня не особо тревожил, пока не полил как из ведра. Количество щелей в крыше значительно превышало пару дыр, а потому вскоре промок не только мой тюфяк, но и вся комнатушка. Спускаться на первый этаж, где и без дождя вечно сыро, я не рискнула, не говоря уже о том, чтобы ночевать в подвале в обнимку с капустой и слизняками. Именно поэтому вместе с покрывалом, подушкой и вещами я явилась в кузню.

Была бы милой девочкой, не знавшей мужиков, легла бы на полу, а может, и на подоконнике. Но в силу характера и уже имевшего место замужества я подвинула мага и легла подле него. Доходяга оказался прытким. Почувствовав шевеление за спиной, он быстро перевернулся, обнял меня шаловливой рукой, носом в волосы ткнулся и попытался ногой придавить крутое бедро.

– Холодная… – пожаловался в ходе облапывания.

– Еще и злая. Руки уберите, иначе вырву! – пообещала я и ткнула сластолюбца локтем.

В первое мгновение он даже не понял, что к чему, воспротивился и получил… повторно. Ругнулся, зажег магический кристалл и несказанно мне удивился.

– Ося?! Что ты тут делаешь?

– Сплю.

– Я же сказал, ложись наверху и на ключ закройся, – прогнусавил Регген, утирая кровоточащий нос.

– Сами ложитесь, а я тут прикорну.

– Это как понимать?!

– Как непослушание прямому приказу, – зевнула я. – Уходя, свет погасите. И это… дверь на ключ закройте, если вам так неймется меня защищать.

– Ося, – позвал он настойчиво, но ответа не дождался. Пригретая под маговским боком, я засопела быстрее, чем хозяин ложа, а потому без боя завоевала все «подстолье».

Граф-оружейник с ворчанием вышел, свет погасил и дверь на ключ закрыл. Временами где-то чем-то гремел, шуршал, а затем вернулся точно такой же холодный и раздраженный, какой была я. С едва заметным рычанием он пытался меня не то разбудить, не то сдвинуть на пол, но я не поддалась. Отмахнулась от мокрого и недовольного задохлика, завернулась в покрывало с головой и была такова.

Глава вторая

Проснулась от того, что вначале что-то тяжелое прогрохотало по лестнице, стукнулось о стену, затем о дверь. Мощного удара деревянное полотно не вынесло, с протяжным скрипом слетело с петель и рухнуло на пол. Вот, собственно, от этого завершающего аккорда я потеряла связь со сном.

– Святые угодники! Регген, вы всегда так шумите поутру?

– Ося?.. Живая? – несказанно удивился маг и вместе с покрывалом выудил меня из-под стола.

– Я еще и злая.

– Это мелочи, главное, ты цела, – отмахнулся он, тщательно ощупывая меня. – Ведь ты цела?

– Я-то цела, но вас сейчас покалечу. Руки!

Ученый, он тут же отступил, рукой с содранными костяшками прикрыл все еще красный нос. Растрепанный и чуток опухший, в одних штанах и расстегнутой на груди рубашке, маг красовался впалым животом, костлявой грудью и кружевом редких белых волос на оной. Словом, задохлик – он и есть задохлик, с какой стороны ни смотри. И за год такого вряд ли откормишь.

Под моим изучающим взглядом он поспешил запахнуться.

– Так и чего это вы всполошились?

– Я весь дом обошел, но тебя не обнаружил. Ты здесь вчера спала?

– Ну да, – я натянула на плечи покрывало, – а вы рядом лежали…

– Кто, я?

– А здесь есть кто-то другой? – вопросила сердито. – И что вы смотрите на меня как на новые ворота? Ночью был дождь. Я пришла к вам, вы не особо сопротивлялись и благородно оставили меня одну. Затем вернулись, легли рядом и сами об этом же забыли…

– Первое помню, второе нет.

– А рычали так, словно во всю жизнь не забудете, – хмыкнула я.

Это замечание повергло мага в ступор, из которого он не сразу вышел, а когда вышел, первым делом кинулся проверять лунный календарь. Долго листал его, что-то просчитывая, и чуть не взвыл, увидев, что вчера был первый день новолуния.

– Опять? – простонал задохлик, отшатнувшись от календаря. – Но я же столько сил убил. Сам чуть было не скончался…

– Что, правда? – несказанно удивилась я и тихо, но от души посетовала: – Какая жалость, что только чуть.

– Ося?!

– Чего вам? – невинно воззрилась я на возмущенного Реггена. – Вы про завтрак вспомнили или все-таки про ужин?

– Ужин? Званый ужин!.. – повторил он и хлопнул себя по лбу. – В прошлую ночь… Точно. О приглашении герцогини я совсем забыл.

С этими словами он ринулся к неприметному шкафу в стене, чтобы выудить из него черный, весьма броский костюм и черные сапоги. Прикрывшись от меня дверцей, одержимый тут же взялся за свое переоблачение, путаясь в рукавах, штанинах и ругаясь на свою забывчивость.

– Не отчаивайтесь. Если из нее такая же герцогиня, как из вас граф, то вы мало что упустили.

Он меня не услышал. Шкаф закрыл, небрежно пригладил волосы и аккуратно поправил манжеты. Благодаря новому костюму доходяга не особо преобразился и выглядел все так же сутуло и серо, однако стоило ему что-то произнести, махнуть рукой, как предо мной появился совершенно другой мужчина. Высокий, импозантный, с презрительно-надменным желтым взглядом, приятным глазу разворотом плеч, внушительной мускулатурой не только на спине, но и пониже.

– Куда ты смотришь? – ухмыльнулся маг, надевая пальто.

– На ваши волосы, – ничуть не смутилась я, с восхищением указав на оные. И там было чему восхищаться. Водопад блестящих густых волос доходил графу едва ли не до пояса.

– А, это… я перестарался.

Он вновь взмахнул рукой, и диво, длинное белое как снег, исчезло, оставив на макушке лишь куцый хвостик.

– Так это все морок?

– В некотором роде.

Регген подхватил с пола выбитую дверь, кое-как приладил к косяку и, нажав на орнамент, украшавший дверной проем, шагнул к зеркалу. Вернее, к двери, вдоль которой ни с того ни с сего появилась серебряная гладь, отразившая гордую стойку мага и его широкий оскал.

– О, да вы еще и позер.

– Это портал, Ося, стационарный, – раздраженно ответил задохлик. – Закрепленный в неизменных точках входа и выхода.

– И всем порталам вы с таким предвкушением улыбаетесь?

– Только некоторым, – ответил он и шагнул в серебро, не забыв приказать напоследок: – Никому не открывать, никого не пускать, из поместья не убегать.

– Будет сделано, ваше превосходительство, – отрапортовала я и сильнее закуталась в покрывало. С любопытством проследила за тем, как гладь неактивного уже портала медленно, но верно собралась в одну капелюшку, затем истаяла до размеров макового зернышка. И вдруг вместо того, чтобы окончательно исчезнуть, отделилась от двери, со звоном увеличилась до размера блюдца и отразила хмурое мужское лицо.

– Это что еще за диво?

– Доссан Маррет, капитан стражей контроля, – представился худой брюнет с тяжелым черным взглядом. – Прибыл с посылкой для графа Лофре. Откройте, мадам.

– Кто-кто?

Непривычная к благородному обращению, я не сразу поняла, чего он требует.

– Капитан Маррет… – глухо ответил нежданный визитер.

– Это ясно, – оборвала я.

– Прибыл с посылкой на имя графа…

– Это тоже ясно.

– И оружейного мастера…

– Да-да! Поняла.

– Вардо Реггена, – закончил он свою мысль. И серебряная гладь дрогнула от импульсивности следующего приказа: – Откройте портал.

– Не могу, – честно ответила я.

Капитан на миг зажмурился, возможно, даже что-то пнул, и не только мысленно.

– Вы не умеете? – спросил он.

– Можно и так сказать, – не стала спорить.

– Это очень легко исправить, – заверили меня после заминки и проинструктировали: – Перед вами мобильный портал. Чтобы его активировать…

– А чем он отличается от стационарного? – тут же полюбопытствовала я, чтобы больше знать о неизвестном.

– Открывается магом в любой точке пространства, не закрытой защитным куполом, – выдохнул страж заученно и раздраженно. – Чтобы активировать его, прикоснитесь указательным пальцем к серебряной поверхности, проведите вдоль края по часовой стрелке и резко потяните вправо. Так вы откроете смотровое окно, а движением влево – распахнете дверь. – На этом он медленно, глубоко вдохнул и почти благодушно предложил: – Попробуйте сделать окно. Уверен, у вас получится.

– Я тоже уверена, что получится, но вряд ли рискну. Мне приказали никому не открывать, никого не пускать и из поместья не убегать.

– Кто?

– Вардо Регген перед уходом.

Судя по тому, как перекосило лицо стража, я сказала нечто из ряда вон выходящее.

– И куда он отправился? – со странной интонацией поинтересовался гость.

– А вам какое дело, капитан… как вас там?

– Маррет, – сообщил он. – Я прибыл передать графу посылку.

– Наверное, что-то важное… иначе бы вы не прибыли со столь важным видом.

– Именно так, – подтвердил он и осекся, услышав меня до конца. – Это бесценная трость! – заявил патетично и оскорбленно. – Из сверхпрочного терракотового дерева и латунных вставок, без которой ни один буйно одержимый маг не имеет права покидать своих…

– Как, еще одна подделка? – не глядя, открыла портал и потянулась к визитеру. – А ну-ка дайте сюда.

– Что значит – еще одна? – удивился он, и голос его потонул в треске ломаемого дерева.

– Вот! Что и требовалось доказать, – аккуратно вручила ошарашенному стражу два куска трости, поправила покрывало на плечах и вернулась в кузню. – Принесете настоящую – позовете.

Я успела спустить в кузню промокший тюфяк и повесить его на просушку, одеться, обуться и дотянуться до гребешка, когда поместье огласил продолжительный звон.

– Надо же, какой прыткий! – кое-как пригладив волосы, поправила скромный вырез платья, открыла портал и потребовала: – Дайте сюда.

– Погодите, ма… мадам! – Маррет увернулся от моих загребущих ручек и спрятал трость за спину. – Первым делом я должен узнать… где Вардо Регген, граф Лофре?

– Гуляет.

Я зашла с другой стороны, но до вожделенной трости так и не добралась. Капитан поднял посылку и теперь держал ее над головой, а при его хорошем росте мне до виновницы всех бед было не допрыгнуть.

– Как – гуляет? – оторопел страж.

– Судя по прощальной улыбке, с удовольствием…

– Но графу без трости нельзя!

– С удовольствием наплевав на запреты, – исправилась я и изумилась мертвенной бледности Маррета. – А чему тут удивляться? Реггену так же далеко до графа, как и мне до вашей мадам. К слову, я Ося из Ллося.

– А… очень приятно, – раздалось сиплое в ответ. – А что вы делаете у графа в гостях?

– Уже день как живу, – не стала я скрывать.

– И он не против вашего соседства?

– Он очень даже за. Все сделал, чтобы я к нему переехала, – вспомнила я о недавнем суде. Жалиться не стала, только заметила сколь гостеприимен был задохлик: – Он вчера даже место свое уступил.

– В новолуние? – В изумлении визитер опустил руку с тростью.

– Да.

– Место в кузне под столом?

«Сверхпрочная» красная деревяшка с набалдашником и наконечником уже была на уровне его груди.

– Да, – ответила с предвкушением.

– И он ни слова вам не сказал, не предупредил об опасности близкого нахождения?

Еще чуть-чуть, и я смогу проверить прочность деревянного изделия.

– Рычал чего-то, но я его не поняла.

– Ч-что? Рычал?!

Капитан схватился за голову и выронил трость прямо мне в руки.

– Не знаю. Говорю ж, не поняла, – уверенно согнула пополам атрибут покусанных. Сухой треск трости раздался почти одновременно с призывным звоном в кузне. – О, еще кого-то принесло. – Я вернула Маррету посылку в двух частях, улыбнулась: – Ждите здесь, я сейчас.

Шагнув в поместье, я с любопытством проследила за тем, как первый портал свернулся до размеров блюдца, а второй продолжил дрожать звенящей капелькой. Что там капитан говорил? Прикоснуться, провести вдоль края по часовой стрелке и резко потянуть ее вправо… Но эта инструкция относилась к уже имевшемуся блюдцу, а к капельке, видимо, нужно всего лишь прикоснуться.

Так и получилось. Едва я поднесла пальчик к дрожащему серебру, капля развернулась, открыв мне лицо задохлика.

– Ух ты! Регген, так вам тоже подвластны мобильные порталы? – изумилась я, лихо представив невероятные возможности перемещений.

– Да. То есть… нет! – вдруг прошипел он и, не дав ничего уточнить, ошарашенно вскинулся: – Ося?! Я же сказал не покидать поместья.

– А я и не покидала, разве что чуть-чуть.

– В таком случае что ты делаешь в академии?

– В какой академии? – искренне удивилась я. У мага бред? Или это отсутствие трости делает его таким невнимательным?

– В академии Мастеров…

– Это которая в нижней части города или в верхней?

– Во второй, конечно же, – указал Регген на одно из самых престижных и дорогих заведений. Там, где учатся самые перспективные маги, преподают самые светлые головы, а за чистотой следят самые стройные красотки, а не такие гномки, как я.

В очередной раз вспомнив, как меня не взяли в прачки при Верхней Академии Мастеров, я помрачнела.

– А интерьер за моей спиной вам совсем не знаком?

Маг вгляделся в родные стены и тоже помрачнел.

– Опять… перепутал. Проклятая луна! Все, Ося, я спешу, – сказал он так, словно это мне посчастливилось открыть портал не туда.

– Идите-идите, меня тут тоже ждут, – дождалась, когда закроется второе серебряное блюдце, и шагнула к первому. – Так на чем мы остановились? – вопросила у Маррета и осеклась. Капитан был не один.

Рядом с ним, опираясь на красную трость, стоял статный, неизвестный мне мужик неопределенного возраста. Глаза голубые, выцветшие, волосы черные, с проседью на висках, нос перебит, тонкие губы перечеркнуты тремя ниточками шрамов, и веет от визитера такой лютой силой, что даже меня пробрало. Что говорить о вытянувшемся в струнку капитане. Он бледен, не дышит, а третью по счету посылку отчаянно прижимает к груди.

Кивнув неизвестному и не обратив внимания на его удивленно заломленную бровь, я посмотрела на Маррета и искренне ему посочувствовала:

– Что, последняя выданная трость?

– Нет. – Он судорожно сглотнул, бросил затравленный взгляд на ошрамованного и истово меня заверил: – Но передать посылку я должен исключительно графу Лофре.

– Только через мои руки! – ответила строго. – Имейте совесть, одна ваша подделка мне жизнь уже испортила. Расщепилась в самый неподходящий момент. Будь она прочнее, я бы не попала в услужение на целый год.

– Что значит «подделка»? – удивился второй визитер, пропустив намек на рабство. – Она не могла расщепиться. У нас лучшие трости в королевстве.

– У кого это – у вас?

Неужели сам изготовитель пожаловал?

– В отделе контроля.

– Понятно. А вы там кто? Еще один страж? – предположила я, только сейчас заметив: мундир на ошрамованном куда дороже, чем на капитане. – Заведующий лабораторией качества? Или прямой начальник Маррета?

– Урген Врадор, уполномоченный по правам одержимых.

– Упол… чем намоченный?

– Глава контроля над магами, пострадавшими при подавлении восстаний в кланах двуликих. Иными словами, над одержимыми, – медленно произнес он и удостоился более пристального моего внимания, которое сосредоточилось на его же трости. С виду идентичной той, что капитан прижимал к груди, но явно отличавшейся качеством. Вон даже металл блестит иначе, а дерево отполировано куда лучше.

– Глава? Ну надо же! Самый главный начальник и тоже укушенный, да?

Его глаза хищно сузились, ничего хорошего не предвещая.

– Да.

– И от вас тоже шарахаются все кому не лень? Глаза прячут, лишний раз боятся возразить?

– Есть исключения из общих правил, однако вы правы, – хмыкнул он и шагнул ближе. И от этого его шажка мое сердце ухнуло в пятки, а Маррет из белого стал бледно-серым. Чувствую, пора заканчивать с их визитом, иначе капитан здесь и сейчас околеет.

– Так, значит, вы не просто как глава отдела, а как носитель уверены в качестве ваших тростей?

– Да.

Чуть наклонившись ко мне, он потянул носом.

– И не видите различий между вашей собственной тростью и вот этой? – К концу вопроса мой голос чуток осип. Не к месту вспомнилось, что сегодня у всех одержимых второй день новолуния и неизвестная опасность близкого нахождения. Вот и Врадор этот оскалился, как хищник, взявший след.

– Не вижу, – подтвердил он.

– В таком случае я возьму вашу трость, а вы вот эту. – Вырвав подделку из ледяных рук беззвучного Маррета, я вручила ее главе контроля. И пока он с недоумением взирал на подношение, аккуратно забрала его собственную трость. Плавный шажок назад, в кузню, откуда не так страшно сказать: «Спасибо за посылку» – и закрыть портал.

Серебряная гладь свернулась, я шумно выдохнула и только сейчас услышала, что тревожный звон вызова наполняет всю кузню, а в воздухе дрожат семь капелек-порталов. И надо же, прикосновением к одной я активировала все семь, и из всех открывшихся блюдец на меня воззрился встревоженный Регген.

– Ос-ся, – произнес он, хрипя, – поясни, пожалуйста, кто тебя там ждет?

– «Там» в смысле «тут»? – уточнила на всякий случай.

– Да!

– Уже никто.

– А до этого твоего «уже» кто-то был? – И столько укора во взгляде, словно я сущий предатель. – Не молчи.

– Капитан был, – призналась и поморщилась от протяжного стона задохлика. – Заверял, что вы не имеете права без трости гулять. – Стон повторился, я поспешила с оправданием: – Он отчаянно хотел всучить вам подделку. Дважды я его разворачивала, на третий раз сумела выменять барахло на качество.

– Ч-что? – Голос мага опустился до едва различимого шепота. Шесть блюдец мгновенно схлопнулись в одно, дрожащее как осиновый лист. – Так он принес трость в Бурфо?

– Ну да. А в последний раз явился не один…

– С напарником?

Регген почти сипел.

– Нет, с начальством.

По ту сторону портала что-то разбилось с пронзительным «бдзынь!». Одержимый чертыхнулся, а через долгие пять секунд раздумий с надеждой спросил:

– Он приходил со светловолосым старичком, низеньким, как ты, но более худым?

– Нет. С темноволосым, ошрамованным и таким же покусанным, как вы, – ответила я мстительно и с удовольствием проследила за тем, как с Реггена частично слез морок красавца.

– Глава контроля. Урген Врадор, – прохрипел граф-задохлик и взмолился, подняв взгляд к небесам: – Святые угодники, за что мне это проклятье?! Сам У.В…

– Да ладно вам! Добрейшей души… человек. – На меня воззрились с досадой и явным непониманием, пришлось пояснить: – Он без слов согласился обменять свою трость на подделку и лучшее изделие отдать вам. – Тут я открыла портал до размера окна, протянула несчастному его новое исключительно качественное приобретение. – И не переживайте вы так, я сказала, что вы гуляете, но не уточнила, где и с кем.

Я надеялась, он приободрится, а маг мгновенно и окончательно сник.

– Если Врадор знает, что я вне дома, значит, жди гостей, – произнес он печально и закрыл портал.

Что ж, гости так гости. Впервые посмотрела на поместье задохлика с позитивной точки зрения. В доме погром – убираться не нужно, холодильный шкаф пуст – и готовить тоже не нужно, хозяина нет, и неизвестно, когда он вернется, так что гостей развлекать также нет нужды. Все, что мне остается, – радушно встретить и послать откуда пришли.

С этими мыслями причесалась, заплела косу и приготовилась ждать. Регген оказался прав, визитеры прибыли, не прошло и трех минут. Стучать не стали, одним ударом снесли ворота, а затем и входную дверь, ворвались в холл вместе с облаком пыли и застыли, узрев меня.

– Доброе утро, гости дорогие! – поприветствовала я десяток вооруженных стражей в униформе, двух престарелых магов с огненными шарами в руках и одного отпевальщика, по-столичному именуемого падре.

Именно он, взглянув на меня поверх круглых очков, удивленно прошептал:

– Это и есть ваш нежилец?! Прямостоящий, говорящий и вполне себе дышащий? Вы же заверяли, тут никого нет.

– Кхм, – раздалось в ответ от магов.

И я поспешила развеять возникшее недопонимание:

– Вообще-то я жилец. Еще на целый год жилец. И что вы встали как неродные, да еще дверь… нараспашку оставили? И это в осеннюю промозглую пору, – произнесла с укором и поежилась не столько от холода, сколько от мрачных и решительных взглядов, устремленных на меня вместе со вскинутыми арбалетами.

Чувствую, будет лишней фраза «дверь притворите и проходите». Не для того они ее вышибли, чтобы сейчас на место прилаживать. Не для того притащили с собой клетку, намордник и кандалы с цепями. Магов тоже не просто так привели. И лишь наличие падре смущает. Стражи не рассчитывали уйти отсюда полным составом? Или они его для отпугивания пауков и слизняков привели?

– Она живая или это морок? – зло вопросил кто-то.

– Да вроде живая с утра… была, – ответила громко, но меня не пожелали услышать.

– Многоуважаемые Арктиус Данис и Мино Нуво, я к вам обращаюсь, – прогрохотал все тот же голос, и маги с неудовольствием ответили:

– Живая и даже не покусанная.

Вот тут я поняла, что отпевальщик был для меня. Но не успела возмутиться, на все поместье раздалось:

– Да чтоб вас всех!..

– Не нас, а Бурфо и его магическое поле, – ответили старцы, в единый миг оказавшись друг возле друга. Отточенным движением профессоров растворили огненные шары, заложили руки за спины и одновременно произнесли: – Все началось более десяти лет назад.

– Когда король отдал поместье тещи под магические полигоны, – сказал первый.

– А герцогиня Леройская пожелала спасти чудо архитектуры, – добавил второй.

– Она воздвигла охранное поле, – воодушевленно продолжил первый.

– А король сделал все, чтобы разнести его в пух и прах, – заинтриговал второй.

И вновь заговорили в один голос:

– Прошли годы. Устояв под сотнями проклятий и мощнейших магических ударов, поле значительно разрослось. Захватило не только земли поместья, но и весь промышленный район, дотянулось до столицы…

И вот когда рассказчики подошли к самому интересному моменту, которого затаив дыхание ждали я, все стражи и даже падре, все тот же укоривший магов голос вдруг огрызнулся.

– Да молчите вы, сказатели хреновы! Распирает вас, что ли, от этих историй? Расступись! – приказал он стражам, и навстречу мне вышел главный по отряду. Светловолосый старичок, низенький, худенький, на вид простодушный. С кряхтением отвесил мне поклон, а попутно осмотрел с головы до ног и обратно. – Простите, мадам, знали бы, что вы здесь есть, обязательно бы постучали.

– Так вы ж стучали, – хмыкнула я, – аж два раза. В ворота – раз и в дверь – два.

– А… ну да, ну да. Не переживайте, дверь починим, ворота на место поставим, – пообещал он и без перехода спросил: – Где Вардо?

– Регген который? Гуляет, – ни на йоту не отошла я от ранней легенды.

– Где гуляет?

– Недалеко, – ответила честно. Все же если брать в расчет порталы, то граф-задохлик очень даже близко, считай, за спиной стоит.

– А поточнее?

– Он в подвале со слизнями, – нагло соврала в надежде, что местные обитатели себя уже зарекомендовали.

– И зачем он к ним пошел? – вкрадчиво вопросили у меня. Так вкрадчиво, как у маленькой, ну, или на всю голову больной. Что-то простодушья в старичке с каждым словом все меньше и меньше, а напора хоть отбавляй.

– Договариваться на мой счет. Если помните, я тут новый жилец на целый год.

– Яс-с-сно, – с непонятной интонацией протянул командующий отрядом. На спуск в подвал посмотрел, но подойти к нему побоялся и даже стражей на разведку не отправил, не говоря уже о магах. – М-дам… И когда он обещал вернуться?

– Как только договорится, так сразу.

Мы помолчали, каждый думая о своем. Я – о том, как их всех по-быстрому спровадить, а старичок, судя по взгляду, искал место для комфортного ожидания Реггена. То самое место, в котором я им откажу, наставив на путь истинный.

– И как же вы ему трость передали? – спросил не по сценарию, и я нет чтобы смолчать, сказала правду:

– Через портал.

– Вы умеете их строить?

Интересный вопрос, с подковыркой. Словно бы граф-задохлик порталы строить не может? Так же, как не может поместье покидать и без трости наведываться… в гости? Вот же гадость этот страж, чуть не подловил.

Я лукаво улыбнулась и получила такую же улыбку в ответ.

– Так умеете?

– Я – нет. Но здешние пауки могут все, – заверила ретиво. – Главное, правильно договориться и вовремя покормить.

Стоило их упомянуть, пройдоха с опаской покосился на витражи, стражи вскинули арбалеты, маги замерли в ожидании, а падре загодя взялся отпевать всех присутствующих, чем весьма меня порадовал. Получается, на здешних обитателей очень многое можно списать ввиду их разумности. Ко всему прочему, судя по рассказам Реггена и магов, у поместья есть странная история, а в Бурфо – не менее странное магическое поле. И кто знает, как они повлияли на простую живность. Наверное, никто.

Улыбнувшись своим мыслям шире прежнего, я воззрилась на командующего стражами.

– К слову, время завтрака пауков-ткачей уже на подходе. Не хотите ли поприсутствовать?

– Нет! – в один голос воскликнули маги.

– Я на такое не подписывался… – сообщил падре.

– Думаю, не стоит, – согласился с ними старичок и дал отряду отмашку.

И вот только мы все повернулись к двери и сделали шаг кто уходить, а кто провожать, как в центре двора объявился Вардо Регген.

– Так говорите, в подвале гулял? – недобро вопросили у меня.

– Гулял. Спустился тут, а вышел там, – мах рукой на двор и искреннее изумление: – Вы видели, какие там рытвины?

– Видел, – хмыкнул мой собеседник. – И понять не могу, отчего Вардо при полном параде спустился в подвал и здешние катакомбы.

– Так встреча была с самой крупной самкой… королевой, можно сказать.

– Да ну? – наигранно изумился командующий отрядом и ехидно предложил: – А не спросить ли вам о результате переговоров?

Вот же старый сморчок! Но делать нечего, я вышла на порог и обратилась к Реггену:

– Как прошла ваша встреча?

– Замечательно! – сообщил граф-задохлик, резво перепрыгивая через рытвину. – Герцогиня передала тебе привет.

– А вы говорили иначе, – едва ли не пропел старичок за моей спиной, и я поспешно ответила:

– Королева, герцогиня… какая разница? Для меня все слизни на одно лицо, то есть морду.

И в этот самый момент хозяин поместья радостно возвестил:

– Она согласилась решить проблему с нашим питанием! И ожидает завтра на ужин.

Это была отличная новость, правда, не к месту произнесенная. Я покосилась на вытянувшееся лицо командующего стражами, услышала многочисленное «фу!» и «бе…» от его отряда и самым невероятным образом все объяснила:

– Речь идет о капусте, растущей в подвале. Я намерена делать с нею пирожки, пироги и завертушки.

– На продажу? – прищурился старичок, в очередной раз пытаясь поймать меня на лжи.

– Возможно.

– А вы хоть знаете, что первым делом должны получить разрешение? – вскинулся он и был оборван коротким:

– Знаю… уже.

Поднявшийся по лестнице маг услышал последнее мое изречение, поспешил уточнить:

– О чем знаешь?

Вовремя спросил, даже очень. Не придется искать повод, чтобы его предупредить о состряпанной мною истории.

– О том, что должна получить разрешение на торговлю пирожками с капустой. Той самой капустой, что произрастает в подвале и с позволения слизня-королевы… простите, герцогини будет использоваться мной. Ведь ради этого вы при полном параде с утра спустились в подвал, переговорили с самкой и только что выбрались из катакомб.

Пока я говорила, глаза Реггена становились все более круглыми и удивленными, но, стоило ему подойти и увидеть гостей, улыбаться он перестал, удивляться тоже.

– Солом Дийе, падре Норис, многоуважаемые маги Арктиус Данис, Мино Нуво и третья группа захвата в полном составе… – светским тоном перечислил он всех присутствующих и заломил бровь. – Вы порталом ошиблись или зашли водички попить?

– Прибыли с внеплановой проверкой – новое распоряжение главы, – не растерялся Дийе, тот самый старичок-сморчок, но взгляд потупил.

– И поэтому вы захватили с собой клетку, намордник, кандалы с цепями и лучший отряд отдела контроля?

– Мы… – начал было страж, но Регген решительно его перебил:

– Впрочем, их наличие я еще понять могу, но присутствие здесь падре… – Многозначительная пауза и приправленное ехидцей: – Уважаемые маги столь плохо себя чувствуют? Или вы боитесь за себя, Дийе?

– За меня, – ответила я, опередив старичка, и криво улыбнулась задохлику. На нем уже не было личины, изможденное лицо на фоне дорогого костюма смотрелось серо. И только красная трость добавляла в его образ каплю цвета. – Гости думали, что здесь есть нежилец. Поэтому выбили ворота, дверь и чуть было не подстрелили меня.

– Вышло нелепое недопонимание, – вскинулся командующий отрядом. – Как вы знаете, Регген, здесь особое поле и мы не смогли узнать, жива ли ваша…

Он запнулся, вопросительно взглянув на меня, а затем и на графа.

– Гномка, – подсказала я.

– Прислуга, – поправил этот самый граф.

– Прислуге платят, – ответила резонно и укоризненно покосилась на заблестевшего глазами наглеца.

– А ты еще ничего не сделала! – не остался он в долгу.

– А чего делать-то? Сил нет, – парировала я. – Вы же о еде забыли…

– Отнюдь! Как видишь, я договорился с герцогиней.

– Спустя сутки?

– Мог бы и раньше, заговори ты о еде.

И только я рот открыла, чтобы возразить, со стороны Дийе раздалось тактичное покашливание:

– Не хотелось бы прерывать вашу идиллию, но нам пора проверить остальных…

– Не задерживаем. Дверь открыта, – ответил граф-задохлик.

– Ворота тоже, – подхватила я посыл.

– Искренне благодарим за прием.

Старичок окинул нас недобрым взглядом и первым спустился по парадной лестнице.

И пока третья группа захвата не покинула пределов поместья, мы с Реггеном молча мерились взглядами. А стоило проверяющим вместе с клеткой скрыться в портале, мы одновременно возмутились:

– Что ты им про капусту наплела?

– А с чего вдруг вы портал не открыли в доме?

Секундное молчание, и в один голос:

– А иначе было нельзя.

– Это еще почему? – изумилась я первой. – Да и вообще, почему вы не шагнули ко мне, когда заявили о приходе гостей?

– Видишь ли, Ося, наше с тобой общение прервал не я, а внешние силы. – Маг кивнул в сторону только что ушедших. – Третья группа действует максимально оперативно, особенно если указ о захвате одержимого выдал сам Урген Врадор.

– Еще один из-за тросточки обиженный, – прошептала я и шмыгнула носом. – А про капусту я сказала, потому что…

– Стой! – потребовал задохлик и за локоток повел меня в кузню. Вернее, потащил, при его-то росте, длине ног и развиваемой скорости. Влетев в свою спальню-мастерскую, он откинул трость, сбросил пальто, неуловимым движением разжег печь и выудил из недр стола бутылку и стакан. Плеснув в него нечто резко пахучее, граф протянул стакан озябшей мне, себе же забрал все остальное.

– Итак, я слушаю, Ося.

– Ну, – взяла я паузу, даже не зная, с чего начать. За Маррета он в курсе, за главу отдела тоже, о скором появлении гостей догадался сам, о том, что я наплела в его отсутствие, уже слышал. Так и зачем ему повторение? Опрокинув в себя полглотка огненного коньяка и проморгав навернувшиеся слезы, я прямо спросила: – А что именно вы хотите знать?

– Почему ты меня не сдала?

Одержимый маг оперся бедром о стол в ожидании веских доводов.

– А вы стражей этих видели хоть раз вблизи? – спросила тихо, чем вызвала недоуменно поднятую бровь. – Да они же оголодавшая стая волков! Капитан Маррет, ко всему прочему, надменный мрачный тип. Дийе еще тот пронырливый хитрюга, падре трус… Единственный плюс – это маги. Чего не спросишь, все расскажут, а после за внимание поблагодарят.

– Что ж, согласен, есть у профессоров такая тяга. – Граф-оружейник налил еще десяток капель на дно моего бокала и словно между делом спросил: – Что скажешь о Врадоре?

– Красивая сволочь, но…

– Что?

– Маррет боится начальства до мокрых портков. К тому же я вроде как прислугой здесь прописана на целый год.

– Так тебе же не платят? – ехидно поддел он.

– Кто сказал, что не будут? – в тон ответила я. – К слову, что у нас на завтрак?

Глава третья

А на завтрак был студенческий набор, вернее, два набора, включающие в себя: пустые щи, постную гречку, очень странный салат из одних лишь соленых огурцов, компот и соленую булочку трехдневной давности вместо хлеба. Будучи голодной, я уговорила себя съесть только ее, и то лишь корочку, чтобы не задеть непропеченную середину. И теперь со смятением следила за тем, как Регген с аппетитом уплетает щи за обе щеки. Он не обращал внимания на скудность и непривлекательность завтрака, эффективно орудовал ложкой и чуть ли не причмокивал. И это сидя на тюфяке перед перевернутым ящиком, на котором разместились подносы. А вокруг непрогретая кузня с пыльными полками, грязным полом и лишь двумя предметами обстановки – креслом и столом.

– И как вы докатились до жизни такой?

– Очень глупо, – ответил он с грустной улыбкой. – Ты доедать не будешь?

– Нет, и вам не советую… – начала я решительно, но граф не внял. Подтянул к себе мой поднос и повторно взялся за ложку. Слушая ее бравый стук о тарелку, я все-таки спросила: – А что стало причиной этой глупости?

– Одно неверное движение, – ухмыльнулся Регген.

– Это которое из многих? Самое первое, подарившее вам жизнь?

– Нет, одно из последних, подарившее мне одержимость. – Заметив, как округлились мои глаза, коротко добавил: – Мне и другим мастерам, по ошибке отправленным в кланы двуликих. «Подпись не в том бланке» называется.

– И что?

– И все, – ответил он, не желая тему развивать. – Ося, дай поесть.

– Так я бы с радостью, но это ж не еда. Откуда вам ее прислали?

– Из академии Мастеров передали порталом.

– Это из Верхней, дорогущей до невозможности? – Маг кивнул, и я аж задохнулась: – Хотите сказать, что там вот этим вот… кормят именитых профессоров и перспективных студентов?

– Только тех, кто обучается на бюджете.

Регген в два укуса доел мою булочку и в три ложки умял салат.

– Бедные дети!

– Богатые. Им и так несказанно повезло. Учатся в самом престижном вузе…

– И едят де… – Я «споткнулась» о пристальный желтый взгляд и исправила оплошность: – Дешевую дрянь. И это под гнетом бесценнейших знаний. Да при такой кормежке пирожки с капустой разойдутся влет, и разрешения никто не потребует.

– Что-что? – вопросил мой собеседник строго, в очередной раз доказав: еда пустая – радость небольшая, пусть и двухпорционная.

– Ничего. Мысли вслух. А когда подносы забирают?

– А тебе зачем?

– Хочу их отнести…

– Чтобы сбежать? – вопросил он. И на удивленное «чего?!» сухо выдал: – Так в одно из полнолуний поступил мой камердинер.

– Сдается мне, у него были на то причины, – растянула я губы в улыбке. – Нет, я хочу посмотреть на эту академию изнутри: проинспектировать кухню, познакомиться с поварами…

– Чтобы меня отравить? – сделал неверный вывод Регген. – Помнится, сменившая камердинера домработница старалась мне мышьяка подлить.

– Вообще-то мне хочется прицениться к возможностям студентов! – возмутилась я его подозрениям и прогадала: задохлик услышал что хотел.

– Чтобы заказать мое убийство, как бывшая невеста, да? Впрочем, к чему вопросы, боевики за голову берут пятнадцать золотых. А у нас нынче их всего лишь шесть на двоих.

На самом деле много больше шести, но я об этом умолчала. Со способностью Реггена к тратам можно вовсе остаться без денег. К слову, о расходах…

– И куда делись недостающие три золотых и семьдесят пять серебрушек?

– Точно гномка, – хмыкнул граф-задохлик. – И это все, что тебя интересует? Как насчет вопроса, обучаются ли в Верхней Академии боевики?

– Не обучаются, я это точно знаю, как неудавшаяся прачка. А что до денег, вы вчера потратили двадцать пять серебрушек из ста. За что платили сегодня?

– За нашу еду, – махнул он рукой на подносы с тарелками, которые сам же опустошил и остался голодным.

Вот транжира!

– Да за эти деньги можно накормить целую роту!

– Я и накормил… нас двоих на полгода вперед.

– Два едока… три приема пищи… на ближайшие сто восемьдесят два с половиной дня стоят три золотых и семьдесят пять серебрушек. Значит, в среднем поднос выходит в тридцать четыре медяшки. Каша – десять, суп – около тринадцати, булочка – семь, а салат – четыре…

– Компот забыла, – напомнил Регген.

– Стакан мочи который? О нем лучше не вспоминать. – Я выудила из сумки блокнот, перо и попросила не сопеть позеленевшего лицом мага: – Со счета сбиваете.

Затем, подбив расходы, я вознамерилась провести следственный эксперимент и перепроверить цифры на практике. Надела плащ, взяла кошель и попросила открыть мне портал.

– Куда? – вопросил он, старательно дыша в какой-то платочек. Видать, чтоб не стало дурно от съеденного.

– На ближайший деревенский рынок. Вы же умеете, я правильно поняла?

Отрицать не стал, спросил:

– Зачем?

– За надом, – хмыкнула, точь-в-точь как он вчера, и сама себе сделала гадость.

– Одну не пущу, – заявил граф-оружейник, устремляясь к шкафу.

Три минуты на переодевание в подходящий случаю костюм, две на открытие портала – волной повел перед собой ладонью, беззвучно щелкнул пальцами, и… я прокляла тот миг, когда маг вызвался со мной.

Одержимых здесь боялись, а буйных, следуя закону, обходили стороной. Стоило торговцам завидеть трость, как с прилавков стремительно исчезали товары, а те, кто лавками владел, закрывали двери, не забыв оставить записку «Ушел по делу. К обеду не вернусь». Пару раз я отходила, а затем и отбегала от Реггена, чтобы самой посмотреть соседние ряды и успеть хоть что-то купить, но слава о маге бежала быстрее меня. Как прокаженные, мы прошли по пустым рядам мимо застывших от ужаса покупателей.

– Вот же нелюди! – едва не рычала голодная я. – И так всегда?

– Две недели, пока луна на убыль не пойдет.

– А потом?

– А мы потом поспокойнее, а они все равно насторожены, – ответил маг-хиляк, и мне стало не по себе. С одной стороны, жалко одержимых, с другой – это как же они наградили себя такой славой?

– Иными словами, вот так всегда?

Я обвела рукой опустевший сельский рынок и печально посмотрела в сторону деревни, где староста спешно закрывал ворота.

– Да.

– Теперь-то понятно, почему за студенческие пайки вы рассчитались на полгода вперед и отчего возничему с улыбкой заплатили. – Регген кинул, соглашаясь, я же продолжила: – И только одно сомнение гложет. Что же вы потратились на карету, если могли открыть портал?

– Не мог. Без трости я не имею права покидать поместье. Агентство и суд, несомненно, сообщили в отдел контроля о моем визите и его причине. В ответ многоуважаемый У.В., – произнес он без тени уважения, – несомненно, отправил группу стражей на перехват. Так что я был просто обязан показательно быстро и правильно вернуться назад. Каретой, как всякий бессильный маг.

А граф, получается, с силой. Запомним. И уточним:

– Но к герцогине вы пошли без трости, да и в академию наведаться пытались.

– А там пути проверенные, – ответил он и ухмыльнулся: – Ну что, домой?

– Нет. Давайте в еще одно поселение заглянем, только подальше отсюда.

Мы посетили еще семь рынков, каждый раз удаляясь на пятьдесят километров от столицы. И везде нам были не рады, хоть вой. И я бы взвыла, но стоящий рядом Регген портил весь настрой. Он то улыбался, то щурился довольно и не обращал внимания на испуганно прячущий взгляды народ.

– Ну и чего вы скалитесь? – с раздражением спросила я, покинув очередной стремительно опустевший рынок.

– Давно не путешествовал.

– И что вам мешало?

– Отсутствие компании.

– А я подумала – нехватка сил. – Граф недоуменно вскинул бровь, и я вспылила: – Да как вы с голода не померли в своем поместье?! Воровали? Шантажировали? Выбивали продукты силой?

– Юлил, – хмыкнул Регген, – закупался у плохо видящих, средь ночи приходил…

– И? Что дальше? Как долго вы в потемках бродили по деревням?

– До первого новолуния. Пока не начинал рычать: «Пр-родайте мне, мо-р-ковь, кар-р-тошку, кур-рицу. Одной не хватит, дайте тр-ри».

– Так писали бы записки!

– Писал, пока когти не полезли. – Он вздохнул. – А там уже глаза начинают светиться…

– Ага, и хвост топорщит штаны!

– Что-что?

– Ничего, – ответила хмуро. – Слушайте, Регген, а давайте разделимся? Вы строите порталы, я закупаюсь. Вы носите тяжелое, я торгуюсь, выбираю. Вы стоите за рынком, я…

– По-тихому сбегаю, – по-своему закончил он мысль, чем несказанно меня удивил.

– Что, и такое было? И кто в этот раз: прислуга, кучер, секретарь?

– Подмастерье.

– Подумаешь…

– Все три, – мрачно выдал маг.

– Ну, чего не сделаешь под таким-то взглядом, – кивнула я на него. И, не добившись ответной улыбки, с тяжелым сердцем поняла: – Не отпустите. Тогда хоть морок на себя наведите, так, чтобы без трости, глаз, клыков, когтей и хвоста.

– Нельзя.

– Что, и стеной вас не скрыть, как пауков витражом? – Он качнул головой и протянул мне руку, мол, идем. – Жаль. Очень жаль. Тогда возвращаемся домой.

Довольный моим выбором, маг открыл портал в поместье, и я с опозданием исправилась:

– Ко мне домой, в деревню Ллось.

– Зачем? – тут же насторожился Регген.

– Топить вас будем всей толпой. А если не откроете портал, мы вас еще и побьем, – не сдержалась я.

– Очень сомневаюсь в последовательности ваших угроз, – хмыкнул он и сделал, что просила.

Пройдя сквозь серебро портала, я застыла, с тихой радостью всматриваясь в родные холмы и забор приютившейся меж ними деревеньки. Вот знакомые черепичные крыши, трубы печей, вывески магазинов и таверн, дорогой запах леса и на зиму вспаханной земли. Вот тропа молодоженов убегает в предгорье к алтарю, вот крытый рынок, загон для лошадей, голубь сизокрылый и… белая клякса на графском пальто.

– Э-э-это к счастью, – заверила я, и пока одержимый маг разбирался с милостью святых угодников, поспешила к торговым рядам.

Я и ранее славилась расторопностью, но благодаря желтому взгляду, неотступно следовавшему за мной, побила все рекорды по скорости выбора. Не торговалась, не спорила, следовала списку и попутно отвечала на повторяющиеся вопросы. Ллосевцы мне были рады и со всем радушием лезли куда не надо.

– Ося, ты вернулась!

– Нет. Я проездом.

– А что же, в гости не зайдешь?

– Не успею. Скоро в путь.

– Так скоро не скоро, а мужа представить должно.

– А это… – Я покосилась на Реггена и честно сказала: – Так прежде чем родным предъявлять, его бы откормить и отстирать.

– И что ж не возьмешься?

– Уже приступила и потому лучший товар у вас беру.

После похвалы я задавала вопрос по товару, и ллосевские торговцы и торговки как один начинали уверять в исключительной свежести продукта. Рассказывать, кто сажал, кто собирал, кто трепетно выращивал. А там недалеко и до гордости за детей и внуков: кто замуж вышел, кто родил, кто на службу короля поступил, кому повезло – невестой взяли, а кому не очень.

– У свекрови твоей дело-то прогорело, – шепнул мне дед Огран, у которого я всю жизнь морковку покупала. – Своей хваткой она уже не кичится, ходит к твоим родителям, желает помириться.

– Зачем? – удивилась я.

– Знамо дело, нового мужа ты еще не привела, брачные браслеты на алтарь не возложила.

Да и не скоро возложу. Мне бы в столице закрепиться, новое дело на ноги поднять, а уже потом подумать, нужна мне новая фамилия или нет.

И тут как гром среди ясного неба раздался противный голос Рябой:

– Осенька, ты вернулась!

Я не стала гадать, кто меня сдал свекрови, не стала ждать медвежьих объятий и тем более настырных вопросов «куда это я пропала и почему не навещаю вторую мать, мать-перемать которая».

– Регген, уходим! – скомандовала я и шагнула в возникший рядом портал.

То, что переход открыт не задохликом, не в поместье и не для побега, я поняла, как только отдавила ногу стоявшему по ту сторону Ургену Врадору.

Святые угодники! Как же меня угораздило?

– А вот и она, – произнес глава контроля, сняв меня со своего ботинка и отодвинув на расстояние вытянутых рук.

– Как поживаете? – нашлась я с вопросом, ибо извинений никто не ждал, да и вряд ли заслуживал.

Вот с чего, спрашивается, он открыл портал на рынке Ллося? Деревенскими продуктами закупиться решил? Меня повидать? Или трость отобрать у задохлика? Судя по взгляду, последнее. Но кто ж согласится вернуть?

– Прекрасно жил до сегодняшнего дня, – ответил самый главный страж, подтвердив мои мысли.

– Какая жалость! – Сетование вышло фальшивым, и скептичный взгляд собеседника это подтвердил, но остановить меня не смог. – А я вот только с сегодняшнего дня дышать начала свободно.

– Рад за вас…

– А как я рада! Знаете, какой груз с души упал, когда Регген получил вашу трость?

– Не знаю, – ответил Врадор.

– Невероятный! Я почти летаю…

– Неужели.

– Представьте себе.

И будто в подтверждение этих слов, я поднялась над полом и спиной улетела в портал. Резкая смена декораций строгого кабинета на деревенские виды, а затем и на стены разрушенного поместья не прошла бесследно. И пока в моих глазах рябило от шкафов, папок, холмов, голубей, витражей и пауков, я слушала возмущения Реггена, крепко державшего меня за шкирку.

– Вот так всегда! Стоит лишь чуть-чуть поверить, на миг отвернуться… и каждый первый пытается убить, а каждый второй сбежать. И ладно бы в деревню на своих двоих… Порталом ушла!

– Не ушла, а ошиблась, – ответила негодующему задохлику, с трудом разлепив глаза. – И прекратите держать меня на весу, иначе я вам что-нибудь сломаю.

– Что, например? – усмехнулся он, но на пол меня все-таки отпустил.

– Начну с пальцев, закончу шеей, глядишь, не придется выслушивать пустые подозрения. А хотите подробностей, обратитесь к Ургену Врадору, это был его переход.

Далее, не обращая внимания на оторопь одержимого недоверием мага, я вопросила, где корзина, и, получив ответ, отправилась в кузню. А позади меня уже звучали призывный звонок портала, глухая ругань Реггена и слова приветствия самого главы.

Глава четвертая

Как я и ожидала, обитель заслуженного оружейника была оборудована не только печкой с натопителем, но и магическими кристаллами для освещения, а еще водой и сливом в закутке. Словом, чем не походная кухня. Жаль только, нет мисок, кастрюль, чугунков и сковородок. Об отсутствии последних сокрушалась особенно долго, аж целых пять минут, пока не выдвинула из закутка здоровый ящик, накрытый ветошью. Будущий стол для нарезки оказался доверху набит стальными чашами диаметром до полуметра.

Вот тебе и временная кухонная утварь!

Вооружившись молотком, из пары чаш сделала немного погнутые, но все же сковородки. А на роль ручек призвала послужить валявшиеся рядом с печью клещи и тиски. Уже через пятнадцать минут на одной сковороде жарилось мясо, на второй – крупно нарезанные овощи, в пепле запекалась картошка, а сама я спешно резала на деревянном щите салат, глазом косила на сковородки и думала о том, что по глупости не купила ни хлеба, ни булочек.

– Ося! – Счастливый Регген не вошел, влетел в кузню, широким шагом преодолел расстояние от двери до меня и, гордясь собой, сообщил: – Мне только что сделали неприлично щедрое предложение!

– Это какое же? Переехать?!

Пусть я и дня в поместье не прожила, но уже не против отбыть.

– Нет! – «обрадовал» маг. – Обменять тебя на трость или трость на тебя.

– Чего?! Деревяшку… на меня? – иначе перехватила нож, обернулась. – Это кто до такого додумался? Врадор?

– Нет! Да…

– А поконкретнее нельзя?

– «Нет» в смысле не деревяшку, а место в списке буйных. А «да» в смысле Врадор. Он предложил на веки вечные избавить меня от трости… я выбрал тебя.

Иными словами, весь следующий год он продолжит тростью распугивать народ, а я бегать в поисках продуктов?

– Ну, спасибо!

Я отвернулась к печи, чтобы снять сковородки и выкатить картошку из пепла. Между делом сдобрила маслом салат, а кусочки яблок залила кипятком. Возникшая в кузне тишина длилась долгую минуту, по истечении которой Регген недоуменно вопросил:

– Это что, был сарказм?

– А вы чего-то другого хотели?

– Понимания и благодарности, – сообщил он глухо.

– А, ну тогда держите. Вот это за понимание, а вот это за благодарность. – Я всучила ему тарелки и указала на стол, который ящик. – Принять их можете там.

– И все?

Он не сдвинулся с места, посмотрел с осуждением.

– И чай еще, фруктовый. Когда настоится, тогда подам.

Маг зло прищурился, а после, словно бы что-то решив, расправил плечи и заявил:

– Вот поэтому и не отдал.

– Потому что готовить умею? – процедила я.

– Потому что молчать научена, – заявил он и королевской поступью направился к столу. Как истинный граф, аж засмотрелась и едва не пропустила появление пайков для голодающих студентов. Портал из столовой ВАМа не звенел и не дрожал, открылся без предупреждения и выдал два подноса.

Задохлик подхватил их, не забыв о благодарности с клыкастой улыбкой:

– Спасибо, Нэсс.

Портал захлопнулся под испуганный вопль «Регген!».

– А там вас, одержимого, иначе кличут – по фамилии! – всплеснула я руками и тоже села к столу. – Регген, и как это вы успели проявить себя в академии? Вы, там как буйно помешанный, цветочки из клумб вырывали, наносили морок или обстреливали стены зданий?

– Хуже. Я там преподавал.

Он забрал булочки с подносов, одну отдал мне, вторую взял себе и принялся за обед. Первый кусок мяса вызвал у задохлика громкий протяжный стон, напугавший меня до седины.

– Что?! – запаниковала я, когда у Реггена закатились глаза, покраснели щеки, а руки сжались в кулаки. – Слишком остро? Горячо? Кость попалась и зуб расколола? Что?!

– Вкусно! – прохрипел этот идиот и с удвоенным рвением взялся за мясо.

Через минуту покончил с ним, печально посмотрел на пустую сковороду, а затем с вожделением на мою тарелку. Пришлось делиться и напомнить, что помимо мяса есть еще рагу и картошка. Зря напомнила, он за милую душу умял и это, а уже после более спокойно взглянул на салат.

– Из капусты… – расстроился проглот в обличье доходяги, вздохнул и отодвинул тарелку. – Спасибо, не буду. – И только я обрадовалась, что Регген наконец-то сыт, он потер грудь и вопросил: – А к чаю есть что-нибудь печеное? Желательно с мясом или птицей, в крайнем случае с картошкой.

– Нет. – Я покачала головой. – И сдается мне, я знаю, отчего сбежали все ваши помощники.

– Даже не догадываешься, – благодушно хмыкнул он и отправился за питьем.

День закончился тихо, незаметно и непримечательно, за исключением двух моментов. Первый: маг-хиляк в два присеста съел все, что я могла растянуть на неделю пропитания, а после не побрезговал студенческой едой. Второй: вместо двух вечерних пайков из академии сквозь окно портала приплыли деньги: три золотых, семьдесят четыре серебрушки, тридцать две медяшки и записка. «Просим более не беспокоить», – гласила она. И, как последний предатель, лишила меня надежды на помощь в кормлении некоторых бездонных. Граф-задохлик, получив отказ, не расстроился, а очень даже обрадовался.

– Завтра идем затариваться! – И, передав в портал подносы с пустой посудой, сказал: – Спасибо, Нэсс.

В ответ раздалось перепуганное: «Ой!» – а вслед за ним и колоссальный грохот. Довольный Регген закрыл пространственное окно, продолжил грызть яблоко и читать книгу, от которой минутой ранее оторвался. И этим спокойствием навел меня на неприятнейшую мысль о коварстве одержимых.

– Вы это специально!

– Что? Улыбнулся сейчас? Это был всего лишь знак вежливости, – объяснился он, не отрывая взгляда от страниц.

– Не сейчас. В обед! Вы специально этому Нэссу улыбнулись.

– Неправда… – начал граф-оружейник.

– Лжете! Как одержимый, что долгое время не доедал, юлил и в потемках покупал продукты, вы должны были сделать все, чтобы никто по ту сторону портала не догадался о личности получателя! А что делаете вы? Благодарите и зовете человека по имени… чтобы он уж точно внимание обратил.

– Русала.

– Да не все ли равно!

– Нет. Будь Нэсс гномом, он бы деньги не вернул, – ответил Регген, и я поняла, что устала и препираться не хочу.

Забрав из кузни подушку, одеяло и высохший тюфяк, я поднялась в комнатку под крышу. Спала без ног, без рук и практически полностью оглохнув к внешнему миру. И проспала бы до утра, если бы в волосы мои не полезло нечто живое, крупное и пищащее.

Крыса!

Это было первое, что я подумала, вскочив с постели. А обернувшись и увидев на подушке красные глаза, в этом окончательно уверилась. И то, что глаз у твари было на порядок больше двух, значения не имело. Я видела крысу, слышала писк крысы и совершенно не желала оставаться с ней тет-а-тет, особенно когда эта крыса вдруг подпрыгнула на метр в высоту и поползла по стене.

Святые угодники!

Не к месту вспомнилось, что в поместье вся живность боевая и агрессивно настроенная. Именно поэтому я вначале попыталась высадить дверь плечом, а потом уже вспомнила, что она на ключ закрыта… затем – что на щеколду… а после что ее блокирует еще и комод. Словом, когда я выскочила из комнаты, страх мой был настолько велик, что, столкнувшись в коридоре с крупным щенком, я вцепилась в него двумя руками.

Ну и пусть, что он лобастый, как бойцовский пес, желтоглазый, как волк, а пасть его полна зубов, коими не каждый оборотень может похвастать. Главное, он здесь и, возможно, голоден, а значит, задушит поганую крысу.

– Фас ее! – дала я команду, когда красноглазая тварь вылезла в коридор и издала противное «Пиу-пи».

– Гр-р! – рыкнул мой защитник и позволил ей уйти.

– А но… А ну, стой! – крикнула я, дернувшись следом.

Но вопреки приказу крыса еще быстрее побежала прочь. Легко спрыгнула с потолка на стену и, мелькнув на фоне окна, кажется, махнула мне лапкой – одной из восьми. Паук?! Это, а еще и то, что щенок вцепился зубами в подол моей сорочки, остановило преследование в самом зачатке. Не совсем разобравшись, кто меня разбудил – крыса или паук, – я с укором обернулась к новому знакомому.

– И как это называется? Мало того, что сам ее не придушил, так и мне не дал.

В ответ он потянул меня к лестнице и даже с места сдвинул, а потом я уже сама за ним пошла, ибо слышать треск сорочки и знать, что она последняя, было неприятно. Особенно в свете того, что все закупки мои будут проходить в присутствии одержимого надзором Реггена. И надо же, словно прочитав мои мысли, щенок размером с теленка уверенно повел меня в сторону кузни. Поскребся в дверь, дождался, пока я открою, и отступил, освободив меня от своих зубов и таки наградив парой дырок на подоле.

– Ну, спасибо! – от всей души поблагодарила я.

На что он с грозным «Г-р-р» мордой указал на распахнутую дверь, мол, иди.

Я и пошла. И чуть не наступила на графа-задохлика, лежащего у порога. От проломленного черепа и сломанной шеи его спасло болезненное «О-о-о».

– Регген?!

Я зажгла кристалл у двери и обомлела.

– Ося?.. – выдохнул чуть слышно с ноткой надежды.

– Что с вами?

– Мне пло-о-охо.

– И с чего бы это? Вы так мало съели… и так много оставили, – не удержалась от сарказма, – только муку и крупу. Ах да, еще и капусту.

Мне были памятны несделанные пельмени, отбивные и беляши, лапша, холодец и суп из куриных ножек, салат из огурцов и помидоров, маринованные баклажаны, картошка как пюре, так и жареная, а еще ягоды, из которых я уже не сделаю ни компот, ни кисель, ни настойку.

Про яйца и молоко вспоминать не хотелось, ведь я так рассчитывала на блины и оладушки. Именно поэтому с капелькой злорадства я сказала магу:

– Так вам и надо!

– О-о-ося, ну ты и Зло-о-ося, – простонал болезный и попросил воды.

Чистой не дала, капнула кое-чего из своей аптечки, а потом долго слушала, как задохлик ругался между приступами «бэ». Ближе к утру, лицом зеленый и измученный, он меня все-таки поблагодарил, правда, сделал это своеобразно. Пообещал прибить, но позже. Иначе сказать, дал разрешение на дальнейшую травлю, чтобы это «позже» отсрочить.

– Вот глупый!

– Что ты сказала?

Граф-оружейник с подозрением покосился на меня.

– Ничего нового, – хмыкнула и улыбнулась. – Когда затариваться пойдем?

– О-о-о, – простонал он и уснул, а может, в беспамятство впал, кто знает этого доходягу?

Я его не знала, а потому каждый час проверяла ток крови и температуру тела. С одной стороны, на кой он мне сдался, развернись и беги, с другой – куда бежать, если некуда? За два месяца в столице единственная отрада – предательница кадров Турри и Регген с его «гостеприимством». Не появись одержимый на пороге агентства, у меня бы в тот день сгорела не только одежда, но и надежда на светлое будущее. А так хоть какие-никакие, а крупицы счастья все же есть. Аж целых две: крыша над головой и бесплатные порталы в любую точку королевства. Самого Реггена я из списка плюсов вычеркнула задолго до приступов обжорства и расточительности, когда он потребовал «свои» пять монет.

Я, конечно, гномка, но и из него рыцарь еще тот! Но в общем-то в бессовестности обвинять его не стоит. За весь день задохлик проснулся лишь два раза, и оба раза по нужде, справить которую он полз самолично. Ни предложение о помощи, ни заранее принесенный горшок не смогли остановить Реггена на пути к цели. Правда, сделав свои дела, он у этой цели засыпал, и, не будь у меня четвероногого помощника, таскала бы я мага сама от нужника до тюфяка. И вот что удивительно: только маг закрывал глаза, лобастый щенок появлялся в дверях, и наоборот, стоило задохлику вздохнуть, просыпаясь, щенка как не бывало. И не только его. Слизняки и пауки попрятались тоже и даже признаков жизни не подавали. Ни новой блестящей дорожки на подступах к подвалу, ни паутинки под потолком. Все замерли, словно выжидая, и я вместе с ними.

А чтоб время впустую не прошло, взялась за теоретический подсчет студенческого пайка, раз на практике он провалился. И как я ни пыталась соблюсти соотношение вкуса, качества и цены, так и не смогла. За тридцать четыре медяшки получалось либо меньше блюд, либо хуже качество, либо порции мельче прежних – никакой конкуренции академической столовке, хоть берись пирожки печь из капусты, отобранной у слизняков. Мука дорогая, зато начинка почти бесплатная. Одна луковица, четверть кочана капусты, масла в общем пять-шесть ложек, и вот тебе двенадцать пирожков на двадцать восемь медяков, и на шесть оставшихся медяшек – половник нормального компота… Или ненормального чая с веточками вишни и малины, березовыми сережками, ромашкой, мятой, липой, шиповником, кизилом и даже дубовой корой.

Вспомнила о дубе, а вслед за ним и о дубовой палице, вещдоком оставшейся в суде, вздохнула тяжко и окончательно пробудила задохлика. Щенок мгновенно исчез, граф устремился к цели. В этот раз не ползком, а на четвереньках – болезному явно стало легче. О чем он заявил по возвращении, держась за стенку и стараясь унять дрожание в коленцах.

– Ося, я очень сожалею, что ты не мужчина.

– Я тоже. С такой радостью дала бы вам по шее.

– За что? – возмутился он и, цепляясь за полки, медленно направился к шкафу. И правильно, по кузне ползать сподручнее было в портках, а вот разгуливать лучше в брюках.

– За порчу продуктов, срыв опытной работы и пустую трату денег!

– Что значит, пустую?!

– А вы еще скажите, что еда пошла вам впрок. Ползолотого псу под хвост и сорок медяшек туда же.

– Ну, Злося из Ллося, подожди… – прохрипел маг, открывая шкаф. И уже его глубинам сообщил: – Приду в себя, поговорим.

– О вашем обжорстве?

– О твоем нахальстве! – рявкнул он и закашлялся.

– Водички? – с тревогой предложила я.

– Спасибо, не надо. Твоей водички я уже попил…

Регген взял свои вещи и попросил меня выйти.

Вот только его стыдливость ему же боком и вышла. Едва я закрыла дверь и отправилась к лестнице, как сзади раздался грохот и почти сразу же из-за поворота выглянул щенок.

– Упал? – спросила я и в ответ получила кивок.

– Шишку набил?

Кивок повторный.

– Так, может, не трогать? Глядишь, к утру дойдет…

– Гр-р! – ответил четвероногий заступник, и я отправилась спасать задохлика.

Брюки на графа-оружейника я натягивала под сиплое: «Не надо, я сам», рубашку застегивала под мрачное: «Я попросил бы не трогать…», а листы капусты к шишке прикладывала под грозное: «Хватит смеяться!»

– Ну, знаете, это трудно. У вас тут третий глаз намечается, и я все думаю, это будет второй левый, второй правый или новый вид – срединный.

В ответ маг сердито засопел и поджал губы.

– Не стоит расстраиваться, – увещевала я. – Лучше приобрести, чем потерять.

– Ранее я бы согласился с этим, но не сейчас, – многозначительно глянул на меня. – Уйди.

– Из Бурфо? – уточнила я.

– Из мастерской.

– Вообще-то тут у вас еще и спальня, кухня, кабинет…

– Ося, – прошипел он, и я подчинилась.

А ночью пошел дождь.

Глава пятая

Ввиду крайней слабости мага уйти он не смог, а потому спали мы вместе: я, задохлик и щенок. Последний явился ближе к полуночи и исчез в утренних сумерках, едва Регген всхрапнул и по глупой привычке решил меня обнять.

– И все-то вам хочется с носом расквашенным ходить, – пробурчала я, и наглая рука остановилась на полпути к моей груди.

– Ося? – прохрипел граф-оружейник.

– Она самая. Живая и даже не покалеченная.

– И это после второй ночи новолуния, – заметил с неподдельной радостью.

Тут я вывернулась из его объятий, чтобы сообщить:

– После третьей, вторую вы пробле…

– Спасибо, что напомнила, – процедил он, прожигая меня взглядом.

– О, можете не благодарить. Ваше спасение было действительно приятным делом. Еще никогда я не получала столько удовольствия…

– От чужих страданий? – вопросили у меня.

– От скорого возмездия.

– Опять продукты вспомнишь? – заломил маг бровь и посмотрел с ехидцей.

– Тросточку, – хмыкнула я. – А продукты вы мне еще отработаете.

– Надеюсь, дегустатором?

– Надейтесь!

Уже через полчаса, размазывая по тарелке чуть присоленный вареный рис, Регген понял, как промахнулся в своем предположении. Он голодным взором осмотрел кузню на наличие мясного. Понятное дело, ничего не нашел и печально воззрился на меня.

– А что-нибудь еще к каше есть?

– Вода, – ответила я, не отвлекаясь от правки списка.

– А более сытное? – протянул граф-задохлик с жалобной ноткой, словно это не он умял все позавчера.

– Салат… капустный.

– Воздержусь.

– И правильно, от него вам будет хуже. А вот каша в самый раз, – сообщила я, активно вычеркивая из перечня ближайших покупок мясо, сало, подчеревок, рыбу, птицу, яйца и молоко. Оставила ягоды и дрожжи, добавила лук, секачку для капусты и бутыль с маслом подсолнечника.

– Сомневаюсь, что эта каша мне понравится, – заметил маг, даже не думая завтракать.

– Не понравится, но выхода нет. С этого дня вы на злачной диете.

– Это еще почему? У нас разве кончились деньги?

– Не кончились. Просто я ничего сверх меры не куплю, и в очередной раз объесться вам не позволю. Нет продуктов – нет проблем. Нет проблем – нет упреков в жестокости.

– Я в таком не упрекал…

– Скоро будете.

Так оно и получилось. Едва мы вышли из портала в деревеньке Тминь, что соседствовала с Ллосем, Регген заговорил о моем жестокосердии, упрямстве и редкой гадости. А вокруг бурлила жизнь, то бишь рынок! Торговцы развешивали над прилавками сладости и копчености, расставляли румяную сдобу, сладким сиропом заливали фрукты, варили пиво и кисель, дарили покупателям алые ленточки и поздравляли с первым днем первого зимнего месяца.

– Это ярмарка! Деревенская зимняя ярмарка Благодати! – стенал задохлик, в отчаянии прижимая к груди трость и пустую корзинку. – Праздник, почитаемый всем народом Дагатии… День благодарности за плодородную землю и хороший год! Лучший день месяца, единственный день в сезоне, когда можно и нужно пировать!

– Да-да, – покивала я в такт его словам и не подумала согласиться.

– Ося, тут такие запахи, – заметил несчастный отравленец, едва научившийся твердо стоять на ногах, – вкусности, сладости… Пиво, в конце-то концов! – воскликнул он, остановился, с вожделением принюхиваясь: – Мясные колбаски. Сочные, манящие, только с огня.

– Да-да…

– Ос-ся! – взвился маг.

– Да хоть Злос-ся, – перекривила я. – Вы на диете, Регген!

– Но так нельзя! Я голоден.

– А кто вам виноват?

– Ну, знаешь… с меня хватит, – процедил он сердито, развернулся и пошел в направлении лавок.

– С меня тоже хватит, – решила я, но не смогла не задать последнего вопроса: – Регген, а вы какой цвет предпочитаете, белый или черный? Мне-то все равно, гроб закрытым будет, но коли вам в нем лежать…

– Что-что? – Маг вернулся назад. – Я не понял…

– А чего непонятного? Все просто: огласите последнюю волю покойного и ешьте что хотите.

– Так я?.. – начал он и сглотнул.

– Так вы, – подтвердила я и забрала корзинку из дрогнувших рук задохлика. – К слову, не желаете передать мне права на поместье и хоть что-то рассказать про щенка?

– Какого щенка? – Его голос осип.

– Который прячется, едва вы проснетесь. Не знаете такого? – поняла я по недоуменному желтому взгляду и пожала плечами. – А он за вас переживал, сторожил, защищал… Так он не ваш? Нет? Тогда будет мой!

Толкнув дверь лавки с ножницами и иглой на вывеске, я вошла в светлое помещение, приветственно махнула продавцу и проникла в святая святых швейной мастерской, что скрывалась за портьерой. Скользнула взглядом по деревянным панелям стен, ажурной ковке примерочных и торговых полок, по диванчикам и пуфам, стойке с резными вензелями и задержала дыхание, чтобы скрыть завистливый вздох.

Вот как нужно собственное дело развивать, вот куда нужно деньги вкладывать, чтобы они полноводным потоком текли не только в карманы, но и счета в банке наполняли. Вот она истина! И если раньше у меня с личным делом трижды ничего не вышло, то теперь я верила в прорыв, победу и Реггена, с которым можно договориться. Именно поэтому решила восстановить свой гардероб, а также приобрести форму продавца: с чепцом, фартуком и десятком белых перчаток – визитной карточкой чистой на руку торговли. Здесь же я намеревалась оставить заказ на сапоги и узнать последние новости из Ллося до того, как обо мне доложат свекрови.

Но стоило заказать все необходимое, как рядом со мной открылся портал, и мрачно взирающий из него задохлик предложил поторопиться с выбором.

– Только не говорите, что вы уже успели отведать колбаски.

– Нет, тут за колбаской прибыла знакомая тебе… дама.

– И вы ее испугались? – вопросила я, старательно скрывая накатившую вдруг панику.

– Я вспомнил, куда ты от нее в прошлый раз убежала, – ехидно ответил он и пальцем поманил меня к себе.

– Но я еще ничего не узнала…

– Осенька! – вдруг раздалось от двери мастерской и спровоцировало мой прыжок в объятия мага.

Задохлик меня не только удержал, еще и на руках подкинул, чтобы затем аккуратно поставить на каменную мостовую в Акри, еще одной соседствующей с Ллосем деревеньке. Здесь также проводилась любимая во всей Дагатии ярмарка, но была она в основе своей рыбной. А еще здесь продавались лучшие сковородки и чугунки. Как раз то, что мне нужно приобрести.

– Как хорошо, что мы сюда заскочили! – радостная, я подхватила Реггена под руку и повела за собой.

– Тут не так вкусно пахнет, как в деревне Тминь, – признался он. – А я и представить не мог, что ты склонна кого-то бояться.

– Вы просто незнакомы с Ленией Рябой, моей свекровью.

– Так ты замужем? Неужели нашелся смельчак, решившийся на такое?

И вопреки наигранному ехидству граф-задохлик аккуратно от меня отстранился.

– Как нашелся, так и потерялся, – ответила я, возвращая мага назад. От воды веяло холодом, на его пути мой плащ был плохой преградой, а вот Регген – сносной.

– Сбежал и надежно спрятался? Или попросту исчез?

– Ага. Умер.

– Хм, надежнее некуда… Надеюсь, не от голода?

– От глупости. Он не послушался меня и поступил по-своему.

Я улыбнулась знакомым прохожим, что с любопытством рассматривали одержимого оружейника, и покосилась на него сама. Серьезный до невозможности, он шел, сузив глаза и поджав без того тонкие губы. Видимо, вспомнил, как его самого хотели стереть с лица земли.

– А дальше что?

– Как обычно: прощание, похороны, поминки.

Я повернула направо и повела мага в узкий проулок между лавками, совсем забыв, что местные жители чуть выше меня, а рекламные вывески и торговые образцы находятся на уровне графской головы. «Бум!» – грозно поприветствовал задохлика чугунок. «Хрясь!» – поддержала его вывеска на стреле. «Бдзынь!» – отозвались горшки с цветами.

«Святые угодники!» – это уже я, вцепившись в мага, и не позволила ему устроиться на земле. Оглянулась в поисках помощи, но никто не выглянул из лавок на грохот, да и сам переулок словно бы потонул в тишине.

– Регген! Ре-е-ег-ген! – тщетно позвала я, похлопывая одержимого по щекам. – Граф Лофре, вставайте. Хватить лежать, вы уже бледный… нет, серый… синий! Святые угодники, вы что, собрались умирать? Регген?! – воскликнула с надрывом, но ответной реакции так и не добилась.

Вернее, добилась, но не той – рядом с нами объявился щенок.

– Привет, лобастый. А ты тут какими?..

– Гр-р! – ответил он и с укоризной воззрился на меня.

– Я не виновата. – Непризнанный помощник мага фыркнул. – Это правда! – Фыркнул повторно, чем меня раздосадовал и разозлил.

Надо же, какой строгий. Где ж раньше-то был?

– Не тебе судить, а ему… как очнется, – кивнула я на неподвижно лежащего бездыханного графа. – Можешь его к стене оттащить? – Меня удостоили тяжелым взглядом, пришлось пояснить: – Это чтобы на него местные жители в подпитии не наступили.

Мне не поверили.

– Не хочешь тащить – сторожи! Я за подмогой.

– Ряв! – вякнул щенок, дернул хвостом и открыл портал в поместье.

После чего деловой как никто вцепился зубами в плащ мага и потащил его в проход, через коридор в кузню, на тюфяк под столом. Уложил со всяческим удобством и вернулся ко мне, крайне удивленной и безмолвной. Портал он закрыл все так же хвостом и мордой подтолкнул меня в направлении лавок. Мол, иди. Я и пошла, и даже купила желанные чугунок и здоровенные сковородки, затем чайник и чашки, пару банок с вареньем, а после и все то, что оставалось в списке. Лобастый без возражений таскал покупки в Бурфо, попутно проверял самочувствие задохлика, возвращался и на вопрос: «Все еще спит?» – отвечал беззаботным: «Гр».

В тишине и спокойствии мы пробыли несколько часов, пока щенок не попытался залезть мне под подол. Понятное дело, под платьем уже была отнюдь не маленькая я, а потому в моих ногах он не поместился. Потянул на себя плащ и сжался, когда на нас из-за поворота выпрыгнуло Нечто. Огромное, мохнатое, звенящее цепями.

Оно с ревом понеслось по улочке, перепугав прохожих, сорвав все рекламные вывески и расколотив торговые образцы. Выскочило на площадь, повернуло направо и побежало, что примечательно, поджав хвост. Словно не охотится, а прячется и, гадость такая, для схрона выбрал не лес, а жилые кварталы.

– Вот сволочь! И никакой на него управы, – буркнула я и чуть не получила по лицу той самой управой. Благо щенок исчез, я успела отступить от объявившегося рядом стража и увернуться от вскинутого им арбалета, затем и вовсе ушла в открывшийся сзади портал. Правильнее сказать, не ушла… улетела, в очередной раз оказавшись в руках обозленного задохлика.

– Ос-ся! – прошипел он.

– Очнулись?! – обрадовалась я.

– Да уж не помер. – Он приблизил меня к осененному синяком и ссадиной лицу, дабы мрачно потребовать отчета: – Где ты была?

– Ходила за покупками.

– Три часа? – вопросил с ехидцей.

– Ровно столько, сколько вы без сознания провалялись.

Кое-кто явно решил подловить меня на лжи:

– И где покупки?

– Сзади вас, – кивнула я в сторону печи, где щенок аккуратно все сложил. – А теперь, если ваша совесть позволит, я хотела бы заняться своими делами.

– Хм, хочешь сказать, что дрожащие руки тебе совсем не помеха? – И пока я смотрела на свои руки с недоумением, одержимый маг зло усмехнулся и повторил: – Ося, где ты была? Кто на меня напал? И что тебе обещали за мою голову?

Опять он за свое! И все-то ему мерещатся убийства и побеги.

– Была все там же, в Тмине. Напали на вас котелок, вывеска и горшок… мощение тоже стукнуть пыталось, но я не дала.

– Какие странные клички у головорезов.

– И не говорите, – поспешила я согласиться. – А самое обидное, за вашу голову никто ничего не обещал, вы сами на них напали. Получили по темечку и вырубились у меня на руках.

– Что дальше?

– Дальше, как по заказу, рядом появился щенок. Вцепился в вас зубами, и… – на этом моменте повествования маг сглотнул и прикрыл горло рукой, даже жаль стало говорить правду, – …и оттащил в поместье на тюфяк. Далее я покупала, он сопровождал. Все.

Задохлик шумно выдохнул и позволил себе кривовато улыбнуться.

– Так ты все три часа ходила с этим… щенком по лавкам? – Я кивнула. – Ургена Врадора не встретила? – Кивнула повторно, но уже куда более задумчиво. – И заманчивого предложения от него не получила?

– К сожалению, нет, – ответила честно и под сузившимся взглядом желтых глаз сбивчиво пояснила: – Иначе бы я столько не потратила! Четыре золотых и семь серебрушек…

Регген, что еще минуту назад держался отстраненно, вдруг рассмеялся, взял меня за плечи и встряхнул.

– Неужели дрожь из-за трат? Ося, признавайся. У тебя золотая лихорадка или аллергия на пустой кошель?

– Не издевайтесь, лучше дайте коньяк.

Я сжала дрожащие руки в дрожащие же кулаки, отчетливо понимая – перетрусила.

– Выходит, испуг, – подвел черту задохлик. Невесть как выудил из стола бутылку, затем стакан и вопросил: – Или просто замерзла?

– Да какая разница, – отмахнулась я и взяла все в свои руки.

– Ося, не стоит! Ося, это очень коварный напиток, его запрещено давать дамам! – предупредил маг, когда я от щедроты души плеснула в стакан много больше глотка и осушила его, не поморщившись.

– Регген, не первый день под одной крышей живем. Пора уяснить, я не дама. Гномка. Меня ваше питье не берет, да и, в общем, мало что берет, тем более – пугает…

И пошла я разбирать покупки, ставить опару и разогревать рис на обед: сладкий, с запеченным яблоком – для себя и чуть подсоленный – для мага. Мрачного мага, который явно пожалел коньяк и теперь втихую негодовал второй час подряд.

– Неужели ничего не боишься? – шипел он, не отходя от меня ни на шаг и мешая замешивать тесто.

– Ну… разве только крыс?

Я подвинула Реггена плечом, а затем и вовсе указала на стул со словами «сядьте и не шевелитесь».

Сесть не сел, но отойти соизволил.

– Почему крысы?

– Они с голодухи могут живого загрызть.

– Не только они, – заметил граф-оружейник, покосившись на свою давно остывшую кашу.

– Ой, ешьте и не начинайте! А не хотите, так вспомните про шелк.

– Хорошо, тут точка. – Он зачерпнул ложку риса и замер с нею у рта. – Но в Акри ведь что-то было? То, что тебя обозлило, возмутило?

– Возмутили цены на муку, в столице она куда как дешевле.

– Потревожило? – продолжил расспрос граф.

– Щенок потревожил. Под юбку полез, а после забился в ноги и чуть меня не уронил. И все из-за зверя…

– Какого зверя? – насторожился маг и отложил тарелку.

– Трудно сказать. Большого, лохматого, на оборотня похожего, но те размером меньше раза в три и не такие бестолковые. Вот этот удивил так удивил. Выскочил на нас в проулке и, гремя цепями, побежал в жилые кварталы, – припомнила, как дело было, нахмурилась. – Все вывески сорвал, тенты над лавками покорежил, бестолочь хвостатая! А вот арбалетчик из стражей озадачил. Он словно меня не видел, стал слишком близко и чуть не задел. Если бы не ваш портал, я бы получила по лицу отдачей от тетивы.

– Загоняли кого-то из озверевших одержимых. Новолуние! – Регген протяжно выдохнул. – Путь в твою деревеньку нам теперь заказан.

– С чего вдруг?

– Потому что все шарахаться начнут, как от прокаженных. Урген Врадор ест свой хлеб не зря. – Задохлик с тоской посмотрел на вымешиваемое мною тесто, вздохнул повторно, и явно не по теме. – Он сделает все, чтобы в вашей округе стало известно о красных тростях.

Я совсем не понимала его расстройства.

– Узнают, и что?

– И все начнут бояться. Кто-то специально дразнить, кто-то презирать, а в большинстве своем все будут прятаться… опять.

Вот уж вряд ли!

– Не будут. Вы плохо знаете ллосевцев. Они не бояться начнут, а охотиться. Вывесят доску почета, присудят победителю денежный приз и каждый год будут подсчитывать пойманных, покалеченных или же нечаянно убиенных одержимых.

– Ты шутишь…

– Говорю исходя из опыта. Я с палицей с детства знакома, потому как на медведя-шатуна ходила вместе с отцом. Прекрасное было время! Мороз, солнце слепит, сугробы втрое выше меня, и я… Сижу без дела под елью, палица оттягивает руку, манок прилип к губам. Красота!

– Красота? Сколько тебе было лет?

– Шесть полных, – ответила я с улыбкой.

– И что хорошего?! Маленькая гномка в лесу, наводненном хищным зверьем, да еще с манком, – перечислил маг и оторопел, видать, от догадки. – Ты была за приманку?

– Ну да! И приманкой, и загонщиком… да кем угодно, лишь бы опять в плотницкой сидеть не пришлось.

Он хотел спросить что-то еще, но тут рядом с ним зазвенела капля портала. После коротких переговоров с постучавшимся в поместье Регген засобирался. У этих сборов, как и у прошлых, была одна и та же причина – он забыл про ужин с герцогиней. Уходя, обещал вернуться, а меня просил не сбегать.

Да куда уж мне! Если я поставила тесто, и осталось только придумать, как у слизней капусту взять. Прийти с ножом и корзинкой, с гостинцем или перво-наперво сообщить о своем визите, а затем уже явиться? В то же время как сообщить? Записку написать или проорать на все поместье, что я вскоре приду, и не просто так? И не понять, они меня примут или разглядят во мне угрозу.

– А, была не была!

Прихватив корзинку, нож, морковку, спустилась вниз. В подвале было темно и очень влажно. Магический кристалл, ярко светящийся в кузне, с каждой пройденной ступенькой становился все более тусклым и прозрачным. Словно это не его я добрый час продержала в натопителе печи, не он мерцал фиолетовыми гранями, сообщая о своем заряде, не его Регген нахваливал как лучшего помощника для мага. И стоило мне только ступить на пол подвала и опустить у ног корзинку, как эта гадость многогранная чихнула мелкой вспышкой и потухла. Оставил меня тет-а-тет с тишиной, мраком и стойким чувством – в подвале я не одна.

Глаза к темноте еще не привыкли, на ум пришел Солом Дийе, его опасливый взгляд на спуск в подвал и почти безоговорочное принятие лжи о главной самке среди слизней, обоеполых и вроде как боевых. И почему-то мне совсем не захотелось идти ни на ощупь, ни со светом, ни одной. А стоило так решить и подняться на ступеньку, как из глубины подвала поднялся гул, и что-то крупное и тяжелое покатилось в мою сторону, издавая неприятный свистящий звук. Был ли это камень или слизняк в броне, разглядывать не стала, бросилась наверх, позабыв о корзинке.

Я не врала задохлику, говоря о детстве. Да и об отсутствии страха тоже не лгала, однако с неизведанным предпочитала встречаться средь бела дня, а не в потемках. Именно поэтому для второго спуска в подвал я взяла три факела – ножки сломанного стула – и новый кристалл.

Магический подлец потух, едва я сделала от лестницы крошечный шаг. Факелы погасли со странным «плюх», так и не позволив найти оставленную корзинку. А ведь я ее у лестницы на пол опустила. И куда она укатилась? Потерев переносицу и пару раз вздохнув, я пошла наверх, чтобы вновь вернуться со светом.

В этот раз поступила умнее, сделала масляную лампадку в стакане, накрыла ее стеклянной лейкой из запасов мага. Благополучно спустилась вниз и обнаружила пустую корзинку в десяти шагах от лестницы. Нагнулась, чтобы ее поднять, и вновь оказалась в темноте. И не потому, что лампадка погасла, а потому, что ее у меня выдернули из руки и утащили со знакомым грохотом по плитам пола.

– Куда?!

Сдуру, а может, из-за коньяка, я побежала за воришкой, углубившись в подвал еще на сорок шагов, пока мелькавший огонек лампадки не погас и пространство вокруг не засвистело сотней раздражающих переливов. Слизни таки решили пойти на контакт! А я-то думала, придется капусту с боем забирать. Радостная, прижала к груди корзинку и с нескрываемым удивлением не нашла в ней ни морковки, ни ножа, только дыру внушительного размера.

– Не поняла…

На ощупь исследуя безвозвратно испорченную вещь, я вспомнила, как долго ее выбирала, как исступленно торговалась под осуждающим маговским взглядом, как, довольная, заплатила серебрушку, а использовала корзинку всего раза три. Одним словом, деньги на ветер, время на ветер… Обидно стало до зубного скрежета и сжатых кулаков. Ты к ним со всей душой, а они…

– Это кто сделал?! – рявкнула я, потрясая ополовиненной плетенкой, и в подвале наступила настороженная тишина. – Кто, спрашиваю? – Тишина стала явно удивленной. – Какая гадость осмелилась? – продолжила я. А в ответ ни звука, ну так я и словесного отчета не жду, требую: – А ну выйди сюда, покажи свою морду!

В темноте послышался шорох, затем тихий звук скольжения справа и совсем рядом – вопрошающий свист. И перелив интересный такой, трактуемый не иначе как: «Я укусил. Ну и что с того?!»

– Как – что? – взъярилась, отшвырнув некогда лучшую в мире корзинку. – Сейчас я сама от тебя откушу!..

– Фью-ю-ю?! – просвистела многоголосая темнота.

– Конечно, я!

Чтобы точно поверили, ткнула в себя пальцем, засучила рукава. И только шагнула в направлении звука от наглой морды, как эта мерзость отползла назад. Замерла на несколько мгновений и с пронзительным свистом укатилась, оглашая подвал и подавая дурной пример остальным. Коему они все последовали!

– Куда? Стоять! – крикнула я, и голос мой потонул в грохоте улепетывающих во мраке слизней. – Да что такое? Стойте, я еще не договорила!

Попытка хоть кого-то на ощупь поймать и удержать не увенчалась успехом.

– Эй… – окончательно расстроилась, когда гул утих, и теперь уж точно осталась одна, без корзинки, капусты, света и ножа. – Ну и что теперь делать?

Спросила, ни к кому не обращаясь, но мне ответили:

– Гр-р!

– Лобастый?! Ты-то мне и нужен, – искренне обрадовалась я двум желтым огонькам щенячьих глаз. Попросила о помощи с капустой и только потом сообразила: – Погоди-ка, если ты здесь, то… Где сейчас валяется Регген?

Глава шестая

Граф-задохлик действительно валялся, вот только не в одних из гостевых покоев герцогских хором, а в карете, близ которой тепло прощались, по всей видимости, хозяйка дома и светловолосая дамочка эльфоподобной наружности. И вот эта высокая, стройная, изящная, надменно-прекрасная заверяла, что глаз с Реггена не спустит, да и вообще заберет его с собой, в Дрезен – столицу Гросса, соседнего с Дагатией королевства.

Услышав это, я в очередной раз ощутила, как мое собственное дело ускользает из рук, а вместе с ним и шанс на безбедную жизнь. Не будет мага – не будет бесплатного жилья, порталов и дешевых пирожков. Только хотела выйти из кареты, куда лобастый открыл переход, и вмешаться в диалог, как вдруг щенок зубами удержал меня за платье. И правильно сделал.

Именно в этот момент статная герцогиня аккуратно поправила шляпку и вопросила:

– Эллен, вы уверены? Будь граф простым человеком или же рядовым военным, его выезд не вызывал бы сомнений. Но Лофре оружейник. Один из лучших мастеров Дагатии.

Вот так новость… Я села рядом с Реггеном и теперь уже иначе посмотрела на него.

– Не беспокойтесь. Он давно ничего не мастерил, – беззаботно ответила так называемая Эллен. – Его выпустят без возражений.

– Да, пять лет – огромный срок. – И все же одержимость не помешала ему преподавать в Верхней Академии Мастеров…

– Откуда он не далее как в прошлом году был с треском уволен.

– Вы хотели сказать, в марте этого года. Когда вы отказались от предложения его сердца и руки, – не согласилась герцогиня, и дамочка едва заметно сморщила нос. А затем легко и просто превратила гримасу неудовольствия в слезливое недоумение.

– Но я не знала… Я не могла предположить, что мой отказ так на него подействует!

– Так отказала или боевиков наняла, чтобы мага устранить? – вопросила я громко. Но не была услышана, да и замечена тоже не была. Странно. Покосилась в сторону окна и вздрогнула, не увидев себя в отражении. – Святые угодники! – наклонилась, отошла, присела. Нет меня! – Это что же, я невидимка безголосая?

Лобастый тихо рыкнул, не отрывая взгляда от красотки снаружи.

– …вы огласили его во всеуслышание на балу, – между тем заметила хозяйка дома.

– Да уж, невеста! Лучше бы отравила, – посетовала я и покосилась на мага, – а может, уже и отравила. Не зря же щенок за мной прибежал.

– Это неудивительно. Я боялась переезда в Бурфо, – парировала Эллен. – Но теперь… теперь я готова искупить свою вину. Я заберу Вардо с собой и более не позволю ему прозябать в полуразрушенном поместье, прятаться от мира и от меня!

И на этой пафосной ноте дамочка залезла в карету.

– Прощайте, герцогиня.

– Прощайте, баронесса, – тихо ответила та.

Карета тронулась с места, увозя нас в неизвестном направлении неизвестно с кем. Ибо не успели мы отъехать на приличное расстояние, с Эллен слетел морок, и на месте бывшей маговской невесты оказался немолодой, коротко стриженный мужик в шелковом платье, меховой накидке и драгоценностях. Маг!

– Лобастый, это что, не примирение, а похищение? – Щенок кивнул, и я не сдержала негодования: – Ты почему раньше не сказал? – Он вздохнул и потупился. – Так хоть бы предупредил – веревку взять или нож… палицу. С голыми руками на мага идти негоже, одной левой скрутит.

Посмотрела на бывшего дамочку и то, как он аккуратно снимает с себя украшения, чтобы еще аккуратнее сложить их в мешочек, мысленно прикинула силы противника и решила:

– А, ладно, чего уж там! Справимся без оружия. Открывай портал в поместье. Я отвлекаю этого в шелках, ты утаскиваешь задохлика. На все про все тридцать секунд, пока этот вот, – я ткнула пальцем в похитителя, – побрякушками занят.

Вроде бы сложного ничего, но лобастый опустился на пол, накрыл голову лапой и заскулил. И так протяжно и заунывно у него это получилось, что я сама чуть было не прослезилась. Вернее, прослезилась бы, не вздрогни Регген. А так… Он дернулся, я дернулась, мужик на противоположном сиденье ругнулся и пульнул в графа чем-то сиреневым. Тряхнуло всех: графа и щенка от боли, меня от ужаса.

Похититель же, довольный собой донельзя, крикнул возничему: «Езжай к портовой арке!» – вытащил из-под сиденья невидимый до поры сундук, открыл его и начал переодеваться. И не во что-нибудь обыденное – ничем не примечательный костюм путешественника или работяги, – а в красную сутану духовника из пыльной Т’Агро, еще одной страны соседа. Не забыл про украшения, надлежащие сану, и, чтобы соответствовать святым отцам во всем, надел на себя ватное пузо и ватный же зад. В него-то щенок и попытался вцепиться, едва мужик наклонился вернуть на место сундук.

– Куда?! Нас заметят! – воскликнула, поднимаясь.

Тут карета качнулась, и я вместо того, чтобы схватить лобастого, повалилась на бессознательного Реггена. И свершилось чудо! Он очнулся, а его четвероногий помощник исчез, не успев навлечь беду. Ну, он-то не успел, зато с этим лихо справился задохлик.

– Ося, это ты? – прохрипел несчастный под моим немалым весом.

– Я, – ответила я и слезла с болезного за миг до того, как он получил уже черный «бодрящий» разряд.

– Спасайся! – посоветовали мне, теряя связь с миром и наведенным мороком.

И на вопрос «как?» ответил уже вернувшийся щенок:

– У-у-у!

Откормленным бычком лобастый больше не был, уменьшился до размеров подслеповатой крохи, легко умещающейся на ладони. На моей ладони…

– И что ж мне с вами делать-то?

Я прижала дрожащую малютку к груди и с беспокойством посмотрела на Реггена.

Он и раньше выглядел нехорошо, ну а теперь – после отравления, трех ударов головой о чугунки и двух магических разрядов – был вовсе плох. Так плох, что похититель, бросив взгляд на бесчувственного мага, тут же потянулся проверить его кровоток. На руке ничего не нащупал, коснулся шеи и со вздохом облегчения отсел.

– Гони быстрее! – крикнул он вознице. Щелчком пальцев вызвал на себя морок толстощекого косоглазого мужика и процедил, поглаживая накладное пузо: – Издохнет раньше срока, поплатимся головой.

Карета ускорилась. И я теперь держала не только щенка, но и задохлика, норовящего упасть с сиденья. На мое счастье, мы вскоре остановились в парке за столицей, чтобы кое-кого подвезти.

Эллен. Судя по всему, настоящая и не менее прекрасная, чем подставная, грациозно поднялась со скамеечки и просеменила к карете.

– Вы долго, святой отец, – заявила она, когда грум в черной ливрее распахнул перед нею дверцу и помог подняться в салон.

– Возникли трудности, – ответил лицедей и вручил ей мешочек с драгоценностями.

– Какие? – И только сев рядом с духовником, оправив платье и манто, она обратила внимание на бывшего жениха. Вздрогнула. – Это Регген?! Что… что вы с ним сделали? – прошипела Эллен, наконец-то показав истинные эмоции. Гнев, сожаление и, возможно, боль… за себя.

– Всего лишь немного отравил пыльцой из вашего перстня. Забавная вещица. Эльфийская, я прав?

– Ах ты ж, скот! – вырвалось у меня.

– Эльфийский, – оторопело подтвердила дамочка и взвилась не хуже фурии: – Как вы посмели использовать любовный порошок? Вы хоть знаете дозу приворота? Вы… Святой отец, если вы переборщили, Регген всю жизнь будет меня преследовать!

– Было бы кого, – возмутилась я.

– Будет. Если выживет, – хмыкнул «духовник», испугав не только Эллен, меня, но и щенка, ткнувшегося носом в мое плечо. – Из-за вашей беспечности я был вынужден обороняться.

– Вы, верно, шутите! Я сделала все согласно вашим предписаниям.

– Тогда вы, верно, знаете, что это, – процедил он сквозь зубы и словно из воздуха выудил красную трость. Ту самую трость, что я забрала у Ургена Врадора и вручила задохлику.

– Подделка, как вы и просили, – пожала плечами коварная бывшая невеста графа. – Совсем недавно Регген сломал свою трость, и ему доставили идентичную… три идентичных, – поправилась она под строгим взглядом «святого отца».

– Это подлинник, который вам в срочном порядке необходимо уничтожить, – зло ответили ей и вручили трость в дрогнувшие руки.

– Это не входило в нашу сделку! Я должна была лишь подменить трости…

– Теперь входит. Или вы не желаете получить свои бумаги?

Все так же, из воздуха, похититель Реггена выудил три красные папки, при виде которых Эллен поджала губы и нехотя произнесла:

– Я согласна. Будьте вы прокляты.

– Всенепременно.

Подставной духовник передал ей папки, крикнул вознице: «Остановись!» и высадил дамочку в тихом пригороде рядом с новенькой мельницей.

Далее до самой портовой арки мы ехали медленно. Я успела просчитать с десяток вариантов побега, провальных в основе своей, щенок уснул в моих руках, Регген не издал ни звука. А похититель вновь переоделся. В этот раз в неприметный черный костюм, какие носят нотариусы и гробовщики. Отличительным знаком первых является белая манишка, вторых – широкополая черная шляпа. В сундуке лицедея имелись оба предмета, и мужик долго бы думал, какой взять, не зазвени рядом с ним маленькая серебряная капля. Он открыл ее до размеров блюдца и, не скрывая лицо мороком, поприветствовал стучавшегося на шипящем языке.

Я затаила дыхание, пытаясь определить подданство похитителя, но не успела.

– Сколько переходов запланировано? – спросили из портала на чистом дагатском. Голос был мужской, грубый, привыкший командовать. Не иначе военный.

– Три. К вам прибудем с моря, – отрапортовал похититель, отложил шляпу и надел манишку.

Плохо дело, к морю выходит целых семь королевств, среди которых нет ни упомянутого Эллен Гросса, ни родного для духовника Т’Агро.

– Что с грузом?

– Немного помят. Но все еще в норме. – Лженотариус скосил глаза на Реггена, помрачнел и сухо предложил: – Детали после. Разрешите откланяться?

– Рано, – ответили ему. – Как прошла встреча с посредницей?

– Как по маслу. Я передал папки, случайно забыв про маяки. Ее схватят на границе.

– Умница! – не сдержалась я. А как тут не похвалить за такую подставу злодейки?

– Два дня подержат в камере, быть может, допросят… – продолжил он и улыбнулся, – но будет поздно.

– Уже допрашивают, – с нескрываемой злобой донеслось из портала. Возмездие не ждет. – И я бы хотел знать, на чем вы так просчитались.

– Мы? Я… – Похититель изменился в лице, сел ровнее, подумал и чуть дрогнувшим голосом признался: – Это все трость. Подлинник. Баронесса упустила мага из виду, ему передали настоящий артефакт. И я… я в назидание отдал трость ей. Простите, командующий.

– На вашем месте я бы поспешил, – ответил ему собеседник, – иначе прощать будет некого.

– Слушаюсь!

Связь оборвалась. Лженотариус крикнул вознице: «Остановись!», и я с надеждой посмотрела в окно.

Слева высился хвойный лес, справа подмигивала домишками небольшая деревня, и за ней опять-таки лес. Далеко впереди, над остроконечными вершинами елей, виднелся пролет портовой арки, той самой, что на всех открытках Дагатии изображалась как огромный золотой перстень, наполовину погруженный в воду.

На самом же деле это был обычный горбатый мост, перекинутый через устье реки Качка, перед самым ее впадением в море Адагей. Арка была исключительно местного характера, отправляла в столицу суда, пришедшие из далеких морей, дабы они не развалились на реке, знаменитой вздорным характером. Мели, скалы и водовороты на Качке меняли свое место каждую неделю, если не день, и несли разрушения не только тяжелым судам, но и легким лодчонкам. Именно поэтому волею короля арка одной стороной стояла в устье, а другой в столице, являя собой постоянный коридор перехода.

И тут одно из двух – похитители либо возвращаются в столицу, либо уплывают на иностранном корабле. Истово надеюсь на первое, ибо бежать здесь некуда, бой давать бессмысленно, а попытка стравить мужиков меж собой чревата. Лженотариус магией может меня как муху прихлопнуть или подумать на задохлика и окончательно его в гроб вогнать. Остается только ждать подходящего случая, чтобы без потерь утащить бессознательного Реггена и кроху щенка.

Такой случай представился через час, когда я стояла на площадке, обдуваемой всеми ветрами, прижимала к груди кроху и с тоской смотрела, как грум и возница запихивают в стальной саркофаг скованного кандалами графа. Переодетые в стражей контроля, они не вызывали интереса ни у мимо проходящих, ни у работников портовой арки. Похитителям, наоборот, сочувствовали, предлагали помочь с проклятым одержимым – стукнуть покрепче. В толпе, ожидавшей переход в столицу, то и дело слышалось: «Полнолуние, чтоб его!», «Когда же это закончится?» и «Потравить их всех надо! Уродов…» На последнем, к слову, настаивал сам лженатариус. Он, тварь продуманная, взял на себя роль покусанного озверевшим магом. Увечья нанес с помощью морока, одежду самолично порвал и запылил и теперь на каждом углу стонал о фатальном невезении.

– Я к нему с бумагами… А он меня чуть как зайца не задрал! Бешеный как есть… Да я больше никогда, ни в жизнь… Вот сейчас сдам его… подлечусь и уеду из Дагатии! Всю жизнь теперь хромым ходить… Потравить их надо! Порешить…

Благодаря его стенаниям, когда портал освободился, стражей с грузом и несчастного потерпевшего пустили первыми и даже платы не взяли за переход. Насилу успела вместе с ними шагнуть, а оказавшись по ту сторону арки, ощутимо вздрогнула. Порт столицы был наводнен стражами, в этот раз настоящими. Часть из них под руководством Дийе обыскивала всех отбывающих из столицы, другие же спешно строились под холодным взглядом главы контроля, чтобы пройти сквозь портал и продолжить поиски на морском побережье.

Узрев знакомые лица, я так обрадовалась, что забыла о своей беззвучности и невидимости. Безрезультатно покричала на одного, подергала за рукав второго и несолоно хлебавши вернулась к оживившимся похитителям.

По знаку главного подельники растворились в толпе, а лженотариус в очередной раз изменился. Накинул на плечи серый плащ, скрыл лицо длинноносой маской врачевателя и, колокольчиком оповещая толпу о заразном грузе, двинулся к следующему порталу. Перед ним безмолвно расступились все, кое-кто брезгливо отшатнулся, а стражи контроля, средь коих оказался бывший грум, пропустили лицедея без досмотра.

– Позор! – рычала я, стуча зубами и пробираясь вслед за умным мерзавцем. – Всем стражам позор… Слепые оболтусы! Да за что вам деньги платят?!

И тут, к своему удивлению, поняла, что я тоже хороша – бездействую в самое благоприятное для побега время. Лжеврачеватель один, стражей пруд пруди, а впереди портал, что может стать прекрасным разделителем саркофага от похитителя.

– И где же раньше глаза мои были? – заметила со вздохом и призвала себя к бою.

Положила щенка на ближайшую тележку с горой пустых ящиков, что также ожидала отправки. Стянула у зазевавшегося носильщика веревку, перекинула ее через ближайший фонарный столб, один конец привязала к тележке, второй зажала в руках и стала ждать, отсчитывая мгновения. Вот над переходом загорелся тревожный красный маячок, теперь желтый, белый, а вслед за ним подмигивающий зеленый, предупреждающий о скором открытии пути.

– Десять, девять, восемь, семь…

До рывка осталась лишь пара мгновений, как вдруг обзор загородил мундир стража, новый и весьма недешевый. Подняла взгляд выше, помрачнела. Напротив стоял задумчивый глава контроля.

– Я что-то чувствую. Что-то знакомое, – произнес Урген Врадор и носом потянул. – Аппетитное… нежное… пышное!

И только обрадовалась, что он меня сейчас опознает и на подмогу придет, как этот увалень ретивый поприветствовал молодую даму справа и, получив в ответ смущенную улыбку, как хищник, отправился за ней.

– Вот так всегда… А и ладно! – процедила я и в который раз себе напомнила: – Я гномка, я справлюсь.

Три, два, один… Рывок. Саркофаг ждать себя не заставил, он вылетел из одного портала, напугал привратника перехода и, грохоча железными колесами, покатился в нежданно-негаданно открывшийся рядом второй портал.

– Стой, неблагодарный!

Подхватив щенка и отпихнув в стороны бывших возницу и грума, я в последний миг вскочила на крышку железного гроба и была такова.

Глава седьмая

Кабинет, в который мы с грохотом вкатились, был не менее знаком, чем спина в мундире, склонившаяся над столом. Уполномоченный по правам одержимых во второй раз нетривиально пригласил меня к себе. Позабыв о хорошенькой даме, встреченной в порту столицы, он разливал по бокалам коньяк и улыбался. На журнальном столике стояла также заморская закуска и корзинка с местными фруктами.

– Ося, я догадывался, что не пройдет недели, и вы сбежите. Однако, видят угодники, я не сразу вас признал… в костюме врачевателя, с этой жуткой маской.

– Да неужели?!

Я села на саркофаг и погладила притихшего лобастого. Выходит, Врадор спасал похитителя. А замерзшую несчастную гномку глава контроля все так же не видит и не слышит.

– Идея была сногсшибательна, но она меня не провела! – подвел черту самый главный страж отдела, подхватил стаканы и развернулся. – Именно поэтому я смею пригласить вас… Ося?..

Он остановился как вкопанный, с прищуром осмотрел кабинет, а затем принюхался. Ухмыльнулся, учуяв нечто важное, стремительно преодолел разделявшее нас расстояние. Заглянул за тележку с саркофагом, под нее и остался недоволен.

– Не может быть… Но я же чувствую ее присутствие. Отчетливо. – Нахмурился и недолго думая обратился непосредственно к саркофагу: – Осока, вы там?

– Я здесь, – безрезультатно ответила я и показательно забрала стакан из его руки.

Выпила залпом. Прослезилась от полыхнувшего в горле огня и еще долго сидела, пытаясь отдышаться. Все это время Урген Врадор стоял как громом пораженный и оттого очень злой. Шрамы побелели, глаза потемнели, желваки задвигались, открытые в улыбке-оскале зубы заострились, кадык задергался. И вместо того чтобы дать мне воды, еще недавно учтивый страж протянул в мою сторону бумагу и перо с жестким требованием:

– Объяснитесь!

– Ага, сейчас.

Я направилась к столику с закусками, выбрала наиболее крупное яблоко и со вкусом вгрызлась в красный бок. Есть хотелось до жути, но брать в рот что-либо еще попросту не рискнула, лобастый тоже. Вон задохлик уже угостился, до сих пор в себя не пришел, и еще неизвестно, придет ли. С тоской посмотрела в окно, на ухоженные клумбы внутреннего двора, в то время как глава отдела, обращаясь к воздуху над саркофагом, строго продолжил:

– Ося, в ваших интересах рассказать мне все, что произошло. С самого начала! Как вы покинули Бурфо? Кто сделал вас невидимкой? Кто обеспечил вас саркофагом? А самое главное, где Регген?

– Отдыхает, – ответила истинную правду. Пока щенок здесь, маг так уж точно в несознанке.

Вернулась к закипающему ошрамованному, забрала предложенные лист бумаги и перо, села в ближайшее кресло, положила четвероногую кроху на колени и крепко задумалась. Что бы такого соврать, чтобы правдоподобно, недоказуемо и связно с уже сказанным при капитане Маррете и старичке Дийе?

– Ося, не стоит отмалчиваться… – поторопили меня.

– Ага, – согласилась я и положила на лист первую строчку.

«Не орите, мне и так жить неохота».

– Вы поссорились с Реггеном?

«С его зверьем поганым».

– Со зверем? – ласково уточнил глава отдела стражей и присел на подлокотник.

Сдается мне, нельзя писать о звере. Вот как и о способностях графа к порталам говорить нельзя было, о прогулках без трости и о рычании.

«Со слизняками и пауками! Взялась я, значит… поутру уборку делать, чтобы хоть не по обломкам ходить. В домине грязища, пыль и паутина, обломки стен, прожженные дыры…»

– Да, знаю, – попытался остановить меня Врадор. Но я таки дописала:

«А еще плесень и сырость, обломки мебели, осколки стекол и зеркал».

– Понял. Не перечисляйте ни фронта работ, ни комнат, в которых убирались, – поспешил он с уточнениями. – Напишите, что дальше было.

«И вот только я взялась за тряпку, как эти твари взялись за меня! Первые немотой и невидимостью наделили, вторые порталом из Бурфо… А чтобы возвращаться не смела, все мои вещи впихнули в саркофаг!»

Тут я задумалась, что ж про Реггена написать, а Врадор вознамерился меня утешить. Руку на плечо положил и этак ненавязчиво:

– А не хотите ли вы сменить место работы?

«Не горю желанием», – как на духу ответила я. Покосилась на щенка, а его и след простыл.

– Задохлик очнулся, – смекнула я и сжалась от неприятного предчувствия.

– Кто-кто? – неожиданно вопросил самый главный страж. И только я подумала, что стала вновь слышима и видима, как он ткнул пальцем в появившуюся рядом серебряную капельку и попросил повторить донесение. Капля донесла нечто невнятное, но он понял. – Регген вернулся? Сам… Кхм, вы уверены, что это он? – Врадор выслушал ответ, пытливо глядя сквозь меня, а затем искренне удивился: – Потребовал немедля начать поиски? Оч-чень интересно.

Наверное, речь шла об атрибуте буйных одержимых.

– Эх, кому-то тросточка как в горле косточка, – прошептала я и вздрогнула, услышав:

– Допросить? Нет. Я сам. И посмотрю, и допрошу. – Он еще раз прикоснулся к капле, почти по-дружески погладил меня по плечу и с сожалением заметил: – Вас уже хватились. Желаете вернуться или?..

* * *

Отказу Урген Врадор был удивлен куда меньше, чем предлогу. И сдается мне, в гонке за внимание тесто его еще не обставляло. Воспоминание о том, что в Бурфо меня ждет дрожжевая заготовка для пирожков и разборки со слизнями из-за корзинки, затмили переживания последних часов. Я вцепилась в главу отдела стражей как чесоточный клещ и потребовала поспешить.

И не зря я так торопилась, меня ждали! Наконец-то в доме, что стал моим пристанищем, ждали не моих рук, услуг, мозгов, а меня, о чем задохлик заявил, не таясь:

– Врадор, чтоб вас черти пожрали вместе с вашим допросом! Я не могу оставаться в поместье и тратить на вас бесценные минуты… Ося пропала! Мне плевать на протокол и дело об исчезновении одержимых мастеров, я ухожу.

– Куда? – невозмутимо поинтересовался мой провожатый.

– На поиски!

Регген, с трудом стоящий на ногах посреди груды сваленного на пол оружия, сорвал со стены очередной образец своего мастерства. Взвел курок, выстрелил в сторону печи сгустком зеленого огня и с досадой проследил за полетом магического разряда.

– Прицел сбит, но для ускорения переговоров сойдет, – процедил он мрачно, закинув ружье на плечо. И нет чтоб в подвал спуститься и слизням учинить разбор или паукам разнос устроить, граф на глазах изумленной публики попытался открыть портал. То бишь знакомой мне волной повел перед собой ладонью, соединил пальцы для щелчка…

– Совсем сдурели?! Вы же строить их не умеете… – напомнила я и на удивление была услышана.

– Ося?! – Регген обернулся, мутным взглядом выискивая меня.

– Осока, – укорил Врадор. Видимо, сам он желал убедиться в «неспособностях» графа, а я помешала.

– Это кто сказал? – удивились присутствующие здесь же стражи и взвели арбалеты.

– Я, – ответила я и оказалась в крепких объятиях некрепко стоящего на ногах задохлика. Учуял он, что ли?

– Жива! – воскликнул маг и поцеловал меня куда пришлось. Пришлось в ухо, со смачным чмоком и не менее громким: «Больше ни капли коньяка!»

– Жмотина, – веско припечатала я и поспешно объяснила, как я волею пауков и слизней оказалась за пределами поместья. От легенды для Врадора не отошла, а потому получила весьма удивленный, а затем уже и понимающий взгляд графа-оружейника. Правильнее сказать, получила бы, будь видна, а так он смотрел на мое ухо, а не в глаза и мысленно что-то прикидывал.

Недолгую тишину разорвал голос главы контроля:

– Итак, Регген, надеюсь, теперь вы согласны пройти допрос?

– Всецело, – ответил тот, обнял меня сильнее и заявил: – Завтра. При моем адвокате, лечащем враче и кураторе.

– Хорошо, – с усмешкой согласился самый главный страж. – Завтра в десять здесь.

Через минуту поместье опустело, остались только мы, оружие, сваленное в кучу, и мокрые следы.

– Ушли? – Граф ослабил хват.

– Да.

– Вот и славно, – заметил он и кулем свалился к моим ногам.

– Регген? – позвала я несчастного, а в ответ услышала уже знакомое «у-у-у!».

Н-да, тоже мне спаситель выискался!

В беспамятстве одержимый маг провалялся до поздней ночи, щенок все это время пролежал подле меня, не требуя ни воды, ни еды. Тесто, минуя стол, устроило побег на пол и было безвозвратно испорчено, как и настрой провести вразумительную беседу с обнаглевшими слизнями. Территорией подвала они себя уже не ограничивали, поэтому в кузне на полу было целых три блестящие дорожки и два знакомых укуса на столе. Уж этот-то отпечаток зубов я никогда не забуду, бедная моя корзинка.

В Ллосе плетенка испокон веков является атрибутом домовитости. Заводишь ли ты новое хозяйство, берешь ли на себя старое – корзинка при хозяйке должна быть. Как ключи у ключницы, булавки у швеи, красная трость у буйного одержимого. Женская рать моей семьи почитала корзинки из ивовых прутьев, белых и тонких, я же, гномка, всегда любила виноградную лозу, за что корзинка моя не раз была бита… То отцу попала под сапог, то мужу в руки, а после вовсе сгинула у свекрови в печи. И вот только жизнь новая началась, а на корзинку мою уже в прямом смысле покусились. Обидно!

Еще обиднее, что Регген спит, а я глаз сомкнуть не могу, все мерещится, что кто-то за мной наблюдает. Оттого и сижу уже не первый час над списком дел, бездумно на него взираю, думаю, взять ли в руки кочергу для успокоения.

И тут вопрос как гром среди ясного неба:

– Отчего вздыхаем?

Я вздрогнула, подняла глаза, а это Урген Врадор в накинутом на голые плечи мундире и пижамных штанах, заправленных в сапоги. Стоит, понимаешь ли, улыбается.

– Вы что тут забыли?

– Вас забыл.

– С чего вдруг? Опять предложите сменить работу?

– Не совсем… Видите ли, Ося, если Реггена мы согласны допросить с утра, то вас – сейчас.

Я покосилась в сторону окна, где отражалось «мое» пустое кресло, и мысленно возмутилась. Это где и как он меня допрашивать намерен? И главное, почему?

– Мы открыли саркофаг! – огорошил меня глава отдела.

А о саркофаге-то я забыла, едва в кузню вернулась, теперь не знала, что сказать. Решила спросить:

– И?

– Вы говорили, там исключительно ваши вещи, так?

Говорила, искренне надеясь, что похитители свое имущество клеймом не пометили, гравировкой не подписали. В ответ я вначале кивнула, а вспомнив о невидимости, подтвердила вслух:

– Да, так.

– Но там кандалы!

Не поспоришь. Если граф-задохлик тут, то там лишь пустые оковы. Придется снова спросить:

– А… да, точно… они самые. И?

– И вы хотите сказать, что это все ваши вещи? – прищурился пытливо. Хоть и смотрит куда-то сквозь меня, а все равно от страха дурно стало. Так что мое тихое «да» прозвучало жалко. – Но на них нет вашего отпечатка! – припечатал самый главный страж.

Мгновение ужаса и вдруг озарение:

– Конечно, нет, они ж для Реггена сделаны! Мои-то вещи в «Старом Фениксе» сгорели…

И хоть сказала истинную правду, она не пришлась собеседнику по душе. Врадор нахмурился сильнее, вдел руки в рукава мундира, застегнулся и спросил:

– А кандалы у вас откуда?

– А их мне выдал граф… перед самым заселением, – нашлась я с ответом.

– Зачем?

– Да на случай озверения! – Я отложила список и поднялась из кресла, временно дезориентировав визитера не только своим местоположением, но и вопросом: – И не могли бы вы объяснить, уважаемый Урген Врадор, с чего вдруг саркофаг остался в вашем кабинете? Зачем вы его открыли? Да и как смогли? Я ж собственными глазами видела, как… пауки его запечатали.

– Хм, – выдал глава контроля, потер колючий подбородок и усмехнулся, отступив: – Вижу, вы взволнованы… Что ж, на сегодня достаточно, продолжим завтра. Доброй ночи.

Он исчез так же неожиданно, как и появился. Вот он был, вот его и нет.

– Да уж, время позднее, день тяжелый, допрос безрезультатный… Доброй? Ага. Еще бы знать, совсем ушел или прячется в углу, – пробурчала я и вздрогнула, услышав:

– Ушел. Совсем. Давай ложиться спать.

– Регген, ну наконец-то! – потирая руки, приблизилась к столу и тюфяку под ним. – Сейчас вы мне за все ответите!

– Утром.

Маг накрылся одеялом и повернулся на другой бок. Почти сразу же рядом со мной объявился щенок.

– Ты смотри, не успел очнуться, а уже раскомандовался! Ладно уж, подождем до утра. – Я погладила печально вздохнувшего кроху. – К слову, лобастый, давай снимем с меня маскировку? А то ни причесаться, ни умыться толком.

Глава восьмая

По мнению графа-задохлика, утро наступило в начале четвертого ночи, когда даже петухи помалкивают, чтоб раньше времени в суп не угодить.

– Ося, вставай! – скомандовал он, поднявшись с тюфяка.

– Ося, одевайся, иначе я тебя так на улицу вынесу… – раздалось сквозь плеск в закутке.

– Ося, быстрее, мы опаздываем! – сообщил одержимый маг, скрипя дверцей шкафа. А я молчу и с места не двигаюсь. Это у Реггена допрос в десять, не у меня, вот пусть сам собирается и едет. Мой мысленный посыл он не услышал, решил настаивать дальше.

– Ося… – заглянул под стол и возмутился: – Ося, где твоя совесть?

Спит вместе со мной.

– Ося, где твоя одежда? – вопросил он, обыскивая кузню.

Прячется.

– Где сапожки? – Комната подверглась повторному осмотру.

Сбежали.

– Ося, где деньги?

– Какие деньги? – Сон как рукой сняло, я аж подскочила на тюфяке и развернулась, чтобы нос к носу столкнуться с довольным графом-оружейником.

– Оставшиеся. На проезд. – Он вручил мне плащ, платье, сапоги и широко улыбнулся моему недоумению. – Не переживай, много не потратим, если поторопимся.

– Куда?

– На почтовую карету, Ося, – ответил маг. Посидел рядом, чего-то выжидая, не дождался, плюнул и, отогнув край одеяла, принялся натягивать на меня сапоги, попутно объясняя: – В четыре утра она проходит по тракту мимо Бурфо, затем два часа идет до окраины столицы и час в центр. Там два часа уйдет на поиски моих адвоката, куратора и врача, – «обрадовал» он и взялся за мое платье. Собрал его вокруг горловины, нацелился на мою голову. – На их уговоры времени уйдет немного, так что к десяти мы успеем порталом вернуться назад, а кое-кто сможет даже отдохнуть.

– Регген, да что ж вы все усложняете? Отправьте послание с той самой почтовой каретой, а лучше сами порталом нагряньте. Во-первых, быстро, во-вторых, экономно.

– Не могу, я без трости, – хмыкнул он, но рук не опустил, продолжил тянуться ко мне вместе с платьем. – И сил не осталось. Последние потратил на рывок из саркофага сюда. Ко всему прочему, уговор о саботировании моего допроса нужно вести тет-а-тет.

– А саботаж вам зачем?

– Я могу сказать лишнее…

– Да чего лишнего-то?! Вырубили вас у герцогини в гостях, траванули какой-то пакостью любовной, а потом разрядом оглушили… трижды, ибо вы сопротивлялись! – припомнила, как похититель испугался пробуждения Реггена и магией в него запустил, ухмыльнулась: – А может, наоборот, активно приставали.

– Ося… – начал задохлик не то укоризненно, не то удивленно.

– Ну, ладно, ладно.

Далее рассказала только правду без прикрас. Про наглых слизней, про лобастого, про Эллен подставную и настоящую… И пока говорила, глаза у графа становились все круглее и круглее.

– Почему ты Врадору ничего не объяснила?

– А смысл? Мало того что у него в отделе трости бракованные выдают, стражей в лицо не знают, так еще и врачевателей пропускают без досмотра. И тут одно из двух: либо он об этом знает, либо нет. И второе, скажу я вам, в стократ хуже первого! – Я взбила подушку и с зевком добавила: – Да и к чему его дергать? Вы живы и невредимы, вашу невесту на границе схватят, похитителям сам заказчик по «заслугам» воздаст. Ну а меня преследовать не будут, ибо никто не понял ничего. Словом, мстить некому, опасаться нечего. Так что идите, Регген, сами, мысленно я с вами.

И вот только накрылась одеялом, повернулась на другой бок, как меня вытряхнули из теплого кокона, подняли на ноги и всучили платье.

– Одевайся. Ты идешь со мной.

– Это еще почему?

– Потому что тебя одну я теперь точно не оставлю. Не дай угодники, опять откроешь чужой портал, сломаешь трость, сунешься к слизням или примешь всерьез предложение Врадора.

– А я могу?

Застыла, прижав платье к груди. Смотрела осоловело, но внимательно.

– Конечно, – сверкнул клыками задохлик, – через год. Но учти, У.В. вряд ли согласится выбирать корзинку два часа подряд. – И, побуждая поторопиться, маг развернул мой плащ, спросил между делом: – Какую в этот раз возьмем, ивовую?

– Только из лозы!

Сама не заметила, как собралась и, прихватив пару яблок на завтрак, потащила Реггена прочь из поместья.

Долго тащить не пришлось, уже на ступеньках маг взял роль ведущего на себя, провел меня тайными тропами через изрытый траншеями двор, а затем и через Бурфо. Ему абсолютно не мешали туман, страшные звуки скрежета и обломки под ногами. К сожалению, причину его невозмутимости я обнаружила слишком поздно. Когда мы вышли на тракт и почтовая карета, что катилась еле-еле, вдруг с громким «Ги-и-ип!» промчалась мимо нас.

– Опять… забыл… – вздохнул задохлик и опустил руку, коей призывал возницу к остановке.

– Что забыли? Трость? – ободряюще похлопала Реггена по плечу. – Так мы ее купим за четвертину серебрушки. В столице такие продаются на каждом шагу.

– Я не об этом. У луны втор-рая фаза началась, – отозвался он и обернулся. Медленно, чтоб не испугать.

– Святые угодники! – всхлипнула я. – У вас морда почти звериная. Уши – во! Пасть огромная! Глаза горят, шерсть топорщится в разные стороны… И вы белый, как волк-альбинос.

– Да, – ответила эта самая морда и оскалилась. – Что, на щенка совсем не похож?

– Земля и небо. Вы страшный до дрожи.

– Стр-ранно, должно быть наоборот.

– Ага…

Я оглянулась в поисках дубинки или чего-то подобного. Нашла тонкий металлический прут, подняла его и выдохнула, ухватив покрепче.

– Ося, зачем он тебе? – насторожился маг и смешно подергал ухом.

– Для успокоения… – выдохнула повторно. – Но погодите, вы ж говорили, что поначалу лезут клыки, потом рык появляется, а после когти, глаза и хвост…

– До хвоста дело еще не доходило, – хмыкнул граф и с тоской посмотрел в сторону столицы. – Я ослаб, и звер-рь возобладал. К счастью, только внешне.

– Так мы возвращаемся?

– Нет.

Он сбросил свое пальто и передал его мне, затем свитер, рубашку…

– Регген, а чего это вы делаете? Ночь на дворе, холодно…

– Мы догоним кар-рету. Должно же быть у этого обор-рота хоть какое-то пр-реимущество? – заявил он, разувшись и расстегнув штаны. Проследил за моим взглядом и сердито пропыхтел: – Ося, не могла бы ты отвер-р-нуться?

– А надо? Вы и так весь в шерсти.

– Ну, знаешь ли…

– Ладно-ладно…

Покорно отвернулась и получила в руки графские сапоги, белье, носки, затем приказ связать все в крепкий узел и залезть на спину. Связала, обернулась с вопросом: «Чего?» – узел выпал из моих рук, а прут вдруг стал родным. В него-то я и вцепилась, тихо спросив:

– Регген?

– Я это, я! – фыркнуло чудовище значительно более большое, лохматое и устрашающее, чем то, что я и лобастый встретили в деревеньке Акри. – Садись. – Монстр опустился на землю и лапу подставил, чтоб было легче взобраться наверх. – Только за холку сильно не де-р-ргай.

– А… ага, – шумно выдохнула, но не сдвинулась с места.

– Ося, поспеши.

– Ага…

– Ося, кар-рета уходит! – напомнил белый клыкастый зверюга.

– Помню, – ответила я.

– Так что ты стоишь?

– Пытаюсь с собой совладать и не дать вам в морду, – ответила честно и с трудом отбросила прут. – Это у нас, у ллосевцев, в крови. А вы не предупредили, так что сами виноваты.

– Злося! – буркнул он, помог мне взобраться, подхватил зубами узел и побежал.

Карету мы нагнали и обогнали, на километр отдалились и, пока она подъезжала, приготовились.

Маг вновь стал мохнатым человеком, надел сапоги и плащ, надвинув ниже капюшон, скрыл морду и уши к голове прижал. Я же, наоборот, лицо открыла, с широкой улыбкой помахала возничему. Он лошадей приостановил, сдвинул шляпу на затылок, наклонился, чтоб узнать, куда мы путь держим, и пораженно застыл.

– Доброй ночи! – поздоровалась как можно радостнее, хотя после скачки на маге-монстре зуб на зуб все еще не попадал. – Мы с… мужем в столицу спешим, подвезете?

Мужик молчал. Я взглянула с надеждой, улыбнулась шире прежнего, но вместо привычного «Садитесь» услышала испуганное: «Ты?!»

– Что – я?

– Это ты… а это… Он! – просипел вдруг возница и истошно крикнул: – Н-но!

Знакомо крикнул, меня от воспоминаний даже дрожью пробрало. И лошади сорвались, оставив нас с задохликом в клубах серой пыли.

– Ося, что случилось? – Регген сорвал с головы капюшон.

– Как – что? Меня узнали! – ответила и дрогнула от вида пасти у самого лица. – Ой, да скройтесь вы, пока не врезала. И нечего глазами зыркать, вы сами ему на пять серебрушек больше дали, а затем еще и улыбнулись во все клыки. Не помните? – удивилась я его вытянувшейся морде. – А возница вот запомнил.

– Так это он?! – прищурился мохнатый граф-задохлик, стремительно стянул плащ, сапоги и бросил их мне со словами: – Ося, жди.

Ждать пришлось недолго. В предрассветной тишине звуки разносились далеко и были очень даже громкими. Вначале на всю округу заржали перепуганные лошади и заголосили не менее перепуганные люди. Затем раздалась пара тройка глухих ударов и ор: «Спасите!», после не менее громкое: «Отпустите!», а под конец несчастное: «Простите!» Посчитав диалог завершенным, я подхватила вещи Реггена и отправилась к экипажу, так что его зов: «Ося, сюда!» – настиг меня на подходе.

– Иду-иду… Доброго утра, господа, – поприветствовала я пассажиров, забившихся в дальний угол кареты.

Задохлик уже уменьшился до человеческих размеров, стоял на своих двоих, пугая окружающих мохнатым телом и звериной мордой. Я вручила магу одежду и виновато посмотрела на белого лицом возницу.

– Простите, мы спешим.

– П-п-понял я, – просипел он и вскочил на козлы. Вцепился в вожжи дрожащими руками и с отчаянием посмотрел вперед.

Захотелось утешить.

– Но вы не переживайте, на обратную дорогу мы вас не наймем, – заверила я и вдруг услышала от пассажиров:

– Так, может, карету мы вам всецело уступим?

– Зачем?

– Чтоб пройтись пешком, – предложил выглянувший из окна мужичок.

Разило от него как из бочки, при этом сам он был абсолютно трезв.

– Нет-нет, сидите. Мы же не звери… почти. – Я покосилась на уже одетого Реггена и в очередной раз чуть в нос ему не дала: – Слушайте, когда ж эта морда с вас слезет?

– Обор-рот, Ося, – поправил он, распахнул предо мною дверцу кареты, рыкнул: – С р-рассветом пр-ройдет.

Предположив, что подобное пропустить никак нельзя, я первые полчаса поездки просидела как на иголках, то и дело поглядывая на мохнатого задохлика. В итоге была грубо прижата к его худосочному боку и придавлена его рукой.

– Ося, пр-рекр-рати. Ты нер-рвир-руешь людей.

– Это не я, это ваш животный образ.

– Но из-за тебя они от этого обр-раза ждут подвоха. Успокойся.

– Ладно. Но тогда разбудите меня за минуту до смены обличья. Хочу посмотреть на этот феномен!

– В нем нет ничего интер-ресного, – маг сморщил нос и потер переносицу, – но, так и быть, р-разбужу.

Он был прав: с наступлением рассвета шерсть просто растаяла на его лице, показав небритые впалые щеки, серые круги под желтыми глазами, небольшую ссадину на скуле. И вот странность: пассажиры втрое больше испугались не мага-монстра, а графа-задохлика, едва рассмотрели его истинное лицо.

– Это же оружейник! – прохрипел паренек лет шестнадцати.

– Покусанный альфой, – добавил его сосед, тяжелый кряжистый дядька.

– Регген! – завопил седовласый старичок, сидевший в углу у стенки.

От его полузадушенного крика мне самой захотелось сбежать, но кто позволит.

– А, мастер Морукус, – усмехнулся маг, прижимая меня крепче, видимо, чтоб я не дала деру, – простите, не признал вас сразу. Как поживаете? Все еще работаете в академии?

– Свет мой, свет, – выдохнул этот самый Морукус, упираясь взглядом то в пол, то в окно. – Служу? Да, все еще там и служу… я. – И снова вопль: – Я вижу город! Возничий, стой!

– Так далеко еще, – хмыкнул Регген.

– Пройдусь!

Его паника, как лихорадка, передалась всем остальным. Подхватив саквояжи и сумки, пассажиры повыскакивали из кареты, оставив в нашей компании бабульку, тихо посапывающую в уголке. Дверь закрылась, возница крикнул, экипаж резво покатился дальше. В первое мгновение я расстроилась, что смена обличья у Реггена прошла как пшик, во второе – что люди сбежали, а в третье поняла – у нас теперь вся скамья свободна. Недолго думая я вытянулась на ней, устроив голову на маговском колене, под шипение этого самого мага.

– Ося, ты что вздумала?

– Собираюсь наверстать упущенное, – ответила с зевком и завернулась в плащ. – Вы в саркофаге отоспаться успели, а я намерена сейчас.

– На мне? – несказанно удивился он.

– Ага. В случае резкой остановки придержите, в конце пути разбудите.

Вот только разбудил меня не задохлик, а бабуся. Узнав Реггена, она не попыталась выпрыгнуть из окна или остановить карету раньше срока. Наоборот, встала со своего места и пошла на мага, распахнув объятия и повторяя:

– Регген… Вардо, Вардолик, Вардюша! Какая радость!

– Госпожа Морукус, не стоит вставать… Упадете, – прошептал он.

– Стоит, еще как стоит, – заверила она. Быстро дошагала до графа и крепко его обняла. – Вардюша, дорогой! Если бы не ты, мой супруг до сих пор бы пил, не жалея собственную печень. Я тебе так благодарна! Так благодарна за то озверение, что даже не знаю, чем оплатить. Разве что с дочерью племянницы познакомить…

– Не надо. Я уже занят. У меня есть Злося.

– Кто-кто? – удивилась бабуся, а вместе с ней и я.

– Судьба моя ретивая, – радостно заявил задохлик и не менее радостно добавил: – А вот и наша остановка! Ося, просыпайся, нам пора.

– Да я уже… от такой-то новости.

– Замечательно!

Попрощавшись с мадам Морукус, Регген потащил меня из кареты. На руках потащил, тяжести не замечая.

– Расплатись, а то у меня руки заняты, – буркнул, едва оказался на тротуаре.

Еще не отошедшая от сна, я безропотно подчинилась. И граф-задохлик дальше меня понес. Или даже понесся, не разбирая дороги.

– Регген, а вы куда?..

– Куда подальше от потомственной сватьи. И не спорь, так быстрее, – ответил он, завернул в ближайшую подворотню и по темному проулку устремился вперед.

Шли «мы» добрых двадцать минут, петляя и теряя след, затем сели в наемную карету, а выбрались из нее уже в центре, у прекрасного каменного домика с желтой крышей, красными ставнями и кованой оградой.

– Я впереди, ты позади, – проинструктировал маг и постучал в дверной молоток.

На громкий стук нам открыл не кто иной, как сам капитан Доссан Маррет. Заспанный, всклокоченный и не совсем одетый, он спокойно выслушал просьбу Реггена о предоставлении новой трости, широко зевнул и вместо того, чтоб укорить за раннюю побудку, удивил:

– Хорошо, что пришли, сегодня в восемь утра меня снимут с поста вашего куратора.

– Не может быть! – воскликнул задохлик. – Наконец-то после десятка докладных и трех прошений об увольнении над вами сжалились… не прошло и полгода.

– Не ерничайте, прошу вас. И входите. – Капитан поежился от холода и прямо-таки вздрогнул, когда граф за локоток выудил меня из-за спины и повел прямиком в гостиную к двухместному диванчику. – Ося из Ллося?! Вы еще не сбежали?..

И столько пораженного удивления было в голосе стража, что трудно не ответить.

– Да как бы возможности не дали, – указала я на Реггена, – ну и повода, конечно, – добавила, едва маг зло прищурился. Улыбнулась, осматриваясь и принюхиваясь. – Капитан, у вас очень красивый дом и так вкусно пахнет. Гросские булочки, я права?

– Правы. Чаю? – предложил он, все еще с удивлением переводя взгляд с меня на Реггена.

– С булочками, пожалуйста.

– Я тоже не откажусь, – вдруг встрепенулся задохлик, и куратор поспешил на кухню.

– Еще как откажетесь, – пригрозила я тихо. – В прошлых гостях вы уже поели на мою голову…

– Неправда, я только пил.

– Ну и до чего вы допились? – Он промолчал, пришлось веско добавить: – Не знаете, так я скажу. До увеличения срока диеты. – Я протянула ему пару прихваченных в дорогу яблок. – Держите и не стенайте, послезавтра, так и быть, я вашу кашу чем-нибудь заправлю.

– Мясом?! – обрадовался было приунывший маг.

– Топленым маслом…

На этом моем заявлении хозяин дома, браво шедший с подносом из кухни, вздрогнул и споткнулся. Чашки звякнули, чайник покачнулся, одна из гросских булочек полетела на пол.

– Поймал! – обрадовался Регген, вовремя вытянувший руку.

– А теперь отдайте.

Я забрала булочку и откусила под голодным взглядом графа-оружейника и удивленным капитана.

– Вы смеете запрещать буйному одержимому?! – прохрипел Маррет, почти роняя поднос на столик. – А вы… подчиняетесь! – повернулся он к этому самому буйному.

– Вынуждены, – ответили мы в один голос.

Долгие десять секунд хозяин дома пребывал в смятении, а затем словно из воздуха выудил блокнот и перо. Подтащил к диванчику кресло, рухнул в него и обратился к магу:

– Как у вас это получилось? Почему вы не звереете при малейшем отпоре? И не пытаетесь никого разорвать?

– Ух ты, он на такое способен? – с удивлением посмотрела на задохлика, а Маррет продолжил расспрос:

– …провели еще один ритуал разделения? Избавились от одержимости, усмирили гневный дух зверя? Или Ося вас чем-то поит? Кормит? Чем?

– Да ничем! – возмутился Регген. Бросил обиженный взгляд на сдобу в моей руке, затем на яблоки в своей и отложил их на стол. – Наоборот, на диету меня посадила.

– На диету?! Какую?

Капитан что-то быстро записал.

– Злачную. Кашу на стол подает пустую и безвкусную. Держит меня на крупе и воде. Присвоила мое спальное место, полкузни забрала под кухню и поссорилась со слизнями. Мне пришлось душу вытрясти из их главаря и отдать любимый стол на покусание, чтобы узнать, что Ося ушла из поместья порталом…

– Ка-а-аким порталом?

Маррет замер. Граф от моего тычка умолк.

Фух, чуть не проболтались!

– Паучьим. Восьмилапые негодяи выставили меня за пределы Бурфо, – пожаловалась я, не уходя от основной легенды. Разлила всем чай, отодвинула от мага булочки. – А всего-то хотела прибраться. Выдраить пол, вытереть пыль, словом, сделать все в соответствии со списком работ на ближайшие пятьдесят две недели.

На этом Регген горемычную меня по голове погладил, прижал к себе и заявил:

– В свете этого происшествия помимо трости мне нужно десять стационарных порталов и один мобильный для нее. – Лицо у капитана вытянулось, на что маг патетично заявил: – Раз вы уходите с поста моего куратора, экономить не стоит. Вдруг следующий кандидат будет еще более подозрительным и предубежденным, чем вы?

Зря он это сказал. Страж захлопнул блокнот и закаменел.

– Вам еще памятны те докладные? А ведь я имел право на мнительность. Вы после укуса пять лет ходили тише воды ниже травы. Образцовый одержимый, с невестой, репутацией и карьерой преподавателя в ВАМе, и вдруг срыв. На ровном месте. И какой?!

– Никакой. Лично я ничего не помню, – выдал Регген, шумно прихлебнул из чашки и якобы незаметно потянулся за сдобой.

– Вы разнесли три мастерские… – начал перечислять Маррет.

– Им нужно было новое оборудование, теперь оно у них есть, – с улыбкой поведал мне маг, сцапал булочку и потянул на себя.

– А затем и все западное крыло главного здания академии. Снесли внутренние стены, выбили окна, – патетично продолжал капитан.

– Там была ужасная планировка и мрачные интерьеры. Я добавил света.

– Побили охрану и отряд стражей, пришедших на вызов.

– Они мешали воплощению моих идей, – пожал плечами задохлик и намазал булочку маслом.

– А после чуть не загрызли ректора, – вменил ему капитан.

– Зачем? – вопросила я, искренне интересуясь и абсолютно «не замечая» махинаций сидящего рядом проглота.

– Ося, чтоб было понятнее, скажу так… он не заплатил! Неточная формулировка, зато сопоставимая по подлости поступка.

– Ни стыда ни совести, – кивнула я и забрала у облизнувшегося Реггена его добычу. – Спасибо! Намазали, прямо-таки как люблю – толстым слоем.

Хорошо, что я ее не куснула, ибо Маррет, услышавший графа, вдруг вспылил:

– Да какой – не заплатил?! Магистр Аре прикрыл собой вашу невесту!

Не знаю, чего капитан ожидал, пытливо взирая на меня, но явно не того, что я сказала: «Н-да, Аре пострадал зазря». И, припомнив давешние обвинения задохлика в попытке сбежать, отравить и убить посредством боевиков, я тихо спросила:

– Регген, это тогда она вас заказала за пятнадцать золотых?

– Нет, тогда она всего лишь мне отказала.

– Так это же было на балу…

– Видимо, я привык горевать в мастерской, – пожал он плечами и вновь потянулся к тарелке с выпечкой. – В один день я потерял невесту, работу, друга, репутацию и почти все имущество, а взамен приобрел трость, место в списке буйных и… тебя, Ося.

– Если что-то не устраивает, верните откуда взяли, – шлепнула его по руке, но булочку он не выпустил.

– Срок эксплуатации еще не прошел. А продолжишь упорствовать в моей диете, он увеличится до срока годности, – хмыкнул маг и все-таки укусил мучное изделие.

И что это было? Этакий намек на то, что я всю жизнь ему прослужу? Мечтатель, однако.

– Регген, срок выйдет гора-а-а-аздо раньше. К слову, шелк будет черным, чтоб вы на его фоне не терялись.

При упоминании ткани для отделки гроба граф-задохлик ожидаемо подавился. Долго кашлял, назвал меня «заразой» и попросил Маррета поторопиться с выдачей трости и порталов.

– У меня только пять стационарных, – признался капитан, все еще не сводя с меня потрясенного взгляда. – Тростей нет, их забрали в отдел на проверку… Поэтому ваш визит без знака одержимого я отнесу к вынужденным, но впредь не нарушайте правил. Глава контроля не одобрит.

– Не проблема, я договорюсь с новым куратором… – начал Регген и осекся, услышав:

– Это вряд ли, ваш куратор – Врадор.

Потянувшийся за плащами маг медленно распрямился и посмотрел в окно. Словно хотел запечатлеть в памяти этот тревожный момент, переосмыслить неожиданный поворот судьбы или скрыть заигравшие на щеках желваки.

– Кхм, – прочистил он горло через долгие двадцать секунд, обернулся к стражу и сухо произнес: – Выходит, к моему врачу и адвокату смысла наведываться нет.

– Глава контроля предоставит вам других. А может, и своих личных.

– Яс-но… – Короткая заминка, и задохлик, расправив плечи, сообщил: – Мне нужны выходы рядом с: деревенькой Тминь, главным парком столицы, музеем «Старьевщика», центральной библиотекой, церковью Всех Святых и, ну скажем… гостиницей «Кромвеля».

– Я сказал – пять, – сухо напомнил Маррет о своих возможностях.

– А мне нужно шесть, – широко улыбнулся Регген и добился-таки своего. Капитан кивнул и с тяжелым вздохом сделал пометку в блокноте.

– Желаете вернуть преподавательское место в ВАМе?

– С чего вы взяли?

Задохлик накинул мне на плечи плащ и прямо-таки поднял из-за стола.

– Четыре последних портала находятся как раз напротив ворот академии. Вам не кажется это странностью?

– Нет. А теперь верните нас в поместье…

– Что, уже?! Но мы так не договаривались! – Я ткнула графа кулачком. – А корзинка как же?

– Потом, – шикнул он и улыбнулся капитану. – Когда будут готовы порталы?

– Я пришлю их сегодня.

– В течение часа, пожалуйста.

– Да будет так.

В поместье нас вернули порталом. И не успела я расстроиться, что гросские булочки – единственное оправдание раннего подъема, как задохлик взял мои руки в свои и решительно произнес:

– Ося, прежде чем мы пойдем за корзинкой, обещай молчать, не отходить от меня ни на шаг и, самое главное, – ничего не трогать…

Весь вид его, да и само предложение были сверх меры подозрительны.

– Регген, а куда это вы направиться решили? Случаем, не в земли оборотней, где вам без трости ходить разрешено? Знаете, я туда не очень хочу в начале седьмого утра. В такую рань там все явно голодные.

– Мы не к ним, но в место схожее. Где есть строгая иерархия групп и подчинение предводителям. – Он подхватил меня под локоток, подвел к двери, нажал на орнамент, украшавший проем, и вызывал марево портала. В нем прекрасно отразились настороженная я и блестящий глазами маг. – Итак, инструкцию по технике безопасности запомнила? Молчать, не отходить, ничего не трогать.

– Да, но…

– Идем!

И мы шагнули в серебро.

Глава девятая

Этот портал разительно отличался от тех, коими пользовались граф-задохлик и глава контроля. Более плотный и упругий, он пропустил нас неохотно, попутно ощупав и оставив тяжесть на плечах, как от мантии. Стоило оказаться за его пределами, как холодом потянуло и сизый туман укутал ноги. Этак постоишь пять минут – околеешь, а маг как вкопанный стоит, с места не двигается. Примерз?

Я оторвала взгляд от его бледного лица и огляделась. Коридор, освещенный мерцающей морозной дымкой, был смутно знаком, а вот десятки светящихся синих глаз напротив – нет. И силуэты непонятные, то ли белые волки, то ли лисы, уж очень большие, настороженные, но вроде как не голодные. Стоят, смотрят, ну и мы стоим, а чего стоим – вообще непонятно.

– Регген? – Я подергала задохлика за рукав. – Вы замерзли или забыли, зачем пришли?

– А… – издал он приглушенно.

– Что «а»? Вы мне корзинку обещали, а не стаю белых лис или волков, словом, вот этих вот, – ткнула я пальчиком в сторону мохнатых силуэтов.

– Лисы? – булькнул он полузадушенно.

– А что, нет? – Я подвела его к синеглазым ближе. – Вот, смотрите: морды остренькие, глаза раскосые, хвосты пушистые. Они, конечно, интересные – спасибо, что показали, – но тут холодно до жути. Так что решайте быстрее, мы дальше идем или возвращаемся в поместье. Слышите?

– Слышу, – ответил, не разжимая зубов. – Иди, Ося, впереди.

– Куда идти-то?

– Дальше… по коридору. На первом повороте… вправо.

Я пошла в указанном направлении, потянула невменяемого мага за собой, и чем дальше мы от портала уходили, тем легче шел граф и мягче становился его словно бы заледеневший шаг. Лисы расступились, пропуская нас, а затем потянулись следом. Самый большой из них шел рядом с нами шаг в шаг, так что я позволила себе его коснуться, погладила морду под удивленными взглядами разом споткнувшейся стаи и Реггена, вспомнившего что-то из молитв. А в следующее мгновение чуть не споткнулась сама, ибо поняла: мы шли по коридорам академии, той самой, знаменитой и дорогостоящей.

– И что это вы тут потеряли? – спросила у графа-задохлика, с любопытством рассматривая каменных горгулий, застывших в оконных пролетах, и стеклянных ящериц на потолке.

– Портал, Ося. Проверенный стационарный портал, один из трех с трудом отвоеванных у стражей, – тихо сквозь зубы ответил маг и покосился в сторону лиса.

– Отчего с трудом? Давать не хотели? – удивилась я, этого самого лиса потрепав за ушами.

– По правилам отдела… перемещения буйным запрещены.

– Как же вы их получили? Вот, к примеру, портал к герцогине за какие почести приобрели?

– Мы живем в ее родовом поместье, я отчитываюсь о состоянии дел.

Интересно, о каких делах он отчитывается, там же ужас что творится!

– А портал сюда? – обвела я пространство рукой, указав на академию в целом.

– Хм… раз тут все отстроено на мои средства, я вправе проверять сохранность вложений.

– Да с чего вдруг? Это ж была плата за разбой… – Я даже остановилась от такой милости. Пытливо прищурилась на графа, оценила его улыбку и дрогнула от догадки: – Регген, вы что, денег дали сверх предъявленного счета? Этак раза в два?

И не нужно смотреть на рассмеявшегося мага, чтобы понять – я права.

– Вылитая гномка! У тебя нюх на траты?

– Будь у меня подобный нюх, я бы близко к вам не подошла… – буркнула сердито. Как представила, что на отданные им деньги можно было поместье в порядок привести и не жить, как щедрая собака в конуре, так и разозлилась. – А третий портал куда ведет и за какие заслуги?

– А вот это тебе знать не надо.

– Почему? Он что, в публичный дом направлен?

– Ося! – возмутился маг.

– А чего стесняться? Нормальная потребность, природой оправданная, – повела я плечом. – Конечно, лучше, если барышня одна и вы у нее не сто тридцатый, но чего уж нос воротить, если собственная невеста отказалась…

Я искренне надеялась, что вот сейчас он, ущемленный моим предположением, прямо скажет, куда ведет третий портал, но, вопреки ожиданиям, граф-оружейник расцвел в шкодливой улыбке.

– Значит ли это, что ты не будешь против появления еще одной дамы в поместье?

– Буду, если вы притащите ее точь-в-точь как меня. Бедняжка помрет от ужаса и грязи, где ж ее потом закапывать? – подумала и отмахнулась. – Хотя да… чего это я делаю из мухи слона? Во дворе же уйма рытвин!

– Ну, Злося…

Маг вперил в меня гневный желтый взгляд. Безрезультатно.

– К слову, Регген, вы уже успели там кого-нибудь разместить?

– Нет, но уже подумываю.

– Вы о невесте, которая бывшая?

– Об одной не в меру вредной хамочке. Еще немного, и я ее свяжу по рукам и ногам, заткну рот кляпом, в плащ оберну и возьмусь за лопату…

– Вначале купите корзинку, вы обещали, – не убоялась я угрозы, и задохлик печально вздохнул.

В сопровождении стаи мы вышли из главного здания, пересекли двор, затем парк с покрытыми инеем скульптурами, жуть как похожими на настоящих людей. У них все реснички можно было разглядеть, мимические морщинки и даже поры.

– Какая интересная коллекция! – выдохнула я, удивляясь невероятной правдоподобности и деталировке. – Регген, вы знаете, кто автор?

– Ректор Аре. Инсталляция называется «Мятежные первокурсники», или попросту «Недоверчивые идиоты», – сообщил он, снимая магическую охранку с ворот.

– Он молодец! Вот тот парнишка с пробиркой в руке очень правдоподобно напуган искрами, что таятся на дне, тот худощавый, с порванной штаниной, с забавной невозмутимостью прижимает к себе бутылки. О! А вот и пара любовничков, застывших в поцелуе! – Присмотревшись к ним повнимательнее, я с удивлением заметила: – А глаза у них перепуганные, словно прилипли.

– Так и есть, – ответил маг, – прилипли. Здоровяк в центре явно пытался привести в общежитие запрещенные механизмы, низкорослый парнишка справа от него тащит экспонат из библиотеки… Зря тащит, в нем ничего ценного, но студенту об этом узнать не дано. А видишь там, на стене, три фигуры? Эти умники лезли в кабинет ректора, чтобы деактивировать демонов.

– Каких демонов?

– Ледяных, Ося, ледяных и синеглазых.

– А что, бывают и такие демоны? – прижала ладошку к груди. – Я всегда представляла их как мелких бесов из детских книжек. Знаете, такими че-е-е-ерными на ножках-копытцах. Ну а позже – как в романчиках моей свекрови: красными, мускулистыми, с магией огненной стихии, длинной гривой волос и обязательно с двумя парами рогов.

Покосилась на странно хмыкающего графа и нравоучительно произнесла:

– Не смотрите на меня с таким превосходством. Картинка была старая и замызганная от частых перечитываний, а может, слез и поцелуев. Так что спорить не буду, второй парой могли быть совсем не рога, а уши.

Регген неожиданно расхохотался. Его смех разлетелся по всей академии и еще полминуты раздавался эхом из ее уголков. Маг утер проступившие слезы и, толкнув ворота академии, сдавленно проговорил:

– Теперь понятно, отчего в настоящих демонах ты увидела лисов! Остается гадать, что в моем звере было от щенка…

Так и знала, лобастый – его звереныш!

К базарной площади, что устроилась у самых стен академии, мы дошли в считаные секунды, корзинку выбирали полчаса, торговались столько же. То есть торговалась я, а задохлик делал вид, что мы незнакомы. Печальным говорящим взглядом провожал лотки с выпечкой, мясной и рыбной закуской, карамельными сладостями, и тут в незнакомку уже играла я.

Возвращались мы так же, вот только путь был словно через другие ворота. Парк опустел, в нем истаяли человеческие скульптуры и даже троица, зависшая у окон ректорского кабинета. Двор академии наполнился студентами в форме и гордым обслуживающим персоналом. Мы с Реггеном вздохнули одновременно. Я – по мечтам о работе прачкой, а он – по взглядам глаза в глаза. Буйного одержимого здесь признали сразу, потупились, отвернулись и расступились, создавая проход. Мы вас не видим, и вы нас не должны.

Эта неприглядная картина отчуждения наблюдалась во всех коридорах, на всех лестницах и галереях, через которые мы прошли. И только у портала нам ни с того ни с сего заступили дорогу. Толпа широкоплечих, синеглазых и беловолосых парней в белой форме охраны и белых же сапогах. Из них к нам сделал шаг самый низенький из всех и самый опасный. Силой от него пахнуло, как от Врадора, а еще морозом повеяло, как от мерцающей дымки, что встретила нас с магом.

– Мастер, рады видеть вас в здравии! – произнес охранник, не пряча глаз. – И простите за нападение. Нас не предупредили о вашем визите.

– Не стоит. Мы проходили мимо, – ответил задохлик и, обняв меня за плечи, повел к порталу.

– И ваша… спутница не пострадала?

– Буря, это она меня из ловушки вывела, – широко улыбнулся мой спутник, чем поверг этого Бурю в ошарашенное недоверие. – И даже не испугалась. Лекарей вызывать не нужно, душевных врачевателей тоже не стоит. Она в полном порядке. Спасибо.

Мы ушли, оставив собеседника в удивленном недоумении, изумлении и уважении. Эта мысль не давала мне покоя даже спустя полчаса, пока я сделала завтрак и накрыла на стол.

– Регген, те парни и есть охрана академии, я права? – Задохлик кивнул, размазывая по тарелке овсяную кашу, и я уточнила: – А им после погрома вы тоже заплатили вдвойне?

– Нет. С чего ты взяла?

– Они смотрели на вас с таким скрытым восхищением…

– Настороженностью, Ося. Я их побил, когда впал в бешенство, – усмехнулся маг и без гордости произнес: – Редкость, если истинный оборотень выстоит против ледяного демона, чудо, если против пяти, а мой случай – нонсенс. К сожалению, я не помню, как это вышло, они тоже. С тех пор количество охранников в академии увеличено раз в пять, а предосторожность к несанкционированным визитам – раз в десять. Так что, если бы не твоя жажда корзинки, – рыкнул он и усмехнулся, – мы бы срослись с полом.

– Как горгульи в коридорах?!

У меня аж дыхание перехватило. Птицы там, конечно, красивые, но явно не первый год стоят.

– Как студенты в парке, – ответил граф, напугав меня вдвойне.

– Так это не скульптуры были? И куда они делись потом? Оттаяли или к врачам угодили?

– Второе верно.

– Бедные студенты! Мало того, что голодают, так еще и мерзнут! – Я потянулась за блокнотом. – Нужно будет взять пробную партию шалей… и перчаток. В Тмине их вяжут из козьей шерсти, очень теплой. Интересно, а в столице такие пойдут?

– Возможно. Но куда интереснее, как ты монстров ледяной Гавы за лис приняла. – Он прищурился. – У тебя со зрением плохо, с воображением? Или ты все еще под воздействием спиртного?

– Ой, да умолкните вы, иначе я воздействие половника устрою. И ничего у меня не плохо! А если уж говорить о монстрах, то лисам до вас далеко. Они маленькие и пушистенькие, а вот вы в своем обороте…

– Помню-помню! Морда – во! – задохлик развел руки, – клыки – во! – распахнул их как для объятий и улыбнулся.

– И самоуверенность того же размера, – буркнула я. – Так что ешьте молча и… – Взгляд зацепился за шесть стальных шариков. Пульсирующие, они объявились у печки, устремились к Реггену и зависли над его плечом. Голос мой стих до шепота: – А это что такое?

– Порталы, наконец-то! – Маг поднялся, собрал шарики и, схватив меня за локоток, потащил к двери. – Идем, Ося, будешь запоминать, где какой портал находится.

И такой радостный, словно бы он не голоден, не встревожен именем нового куратора, не взвинчен ожиданием допроса, не раздосадован встречей с лисами. Хоть последняя и прошла хорошо, однако в словах графа мне чудилась недосказанность. Что-то неладно у него с теми белыми и пушистыми.

Регген нажал на нижний узор, ползущий вдоль проема, и на двери объявился ряд из двадцати четырех ячеек. Верхние три были заполнены блестящей серебряной массой, нижние пусты. Активировав печать на дверной ручке, маг стер какие-то руны, вписал на их месте новые и открыл свободные ячейки.

– Итак, Ося, для тебя главное запомнить, куда ведут твои порталы и не трогать мои.

– Да вы издеваетесь, да? Где я и где ваши порталы! Да мне чтоб дотянуться… – начала я возмущенно, но была остановлена коротким:

– Не прибедняйся. – Он расположил шарики в ячейках с двадцать первой по пятнадцатую, посмотрел на меня, на дверь, опять на меня, понял, как просчитался, и передвинул их ниже. – Так будет удобно?

– Вполне.

– Отлично! Теперь упростим параметры входа.

Граф-задохлик явно спешил. Он стер в печати новые руны, написал старые. Посмотрел на шарики в ячейках, не дождался какого-то нужного результата, помянул святых угодников и снова стер руны.

– Идиот, – припечатал сам себя, изменил закорючку на одном из магических знаков и с облегчением выдохнул. Шарики расплавились. Легкое нажатие узора, и вот перед нами уже обычная дверь.

– Запомнила, где твои порталы на полотне?

– Первый находится напротив загогулины в узоре, второй возле скола, третий перекрывает вот эта трещина, четвертый нижним краем задел хорошо замаскированный, но невырезанный кармашек со смолой. Дефект небольшой, но, как видите, именно из-за его впоследствии удара появились и скол, и трещина. Слабое место… – Маг схватился за голову, и я поторопилась с ответом: – Пятый на одной линии с нижней загогулиной узора, шестой на… – Послышался стон. – Ну, ладно, ладно! Три от ручки вниз, три вверх.

– Слава святым угодникам! – съехидничал он и тут же стал серьезным. – Теперь смотри, как открывать. Нажала на орнамент, затем на ячейку, которую не видно, но которая есть, и вот… – Он продемонстрировал. Поверх полотна появилась серебряная гладь размером с блюдце, отражающая улочки в деревеньке Тминь. – Этот портал, чтобы забрать твою одежду, этот для прогулок в центр столицы через парк, – ткнул пальцем следующую ячейку, и рядом с первым блюдцем появилось второе с деревьями. – А вот эти специально для развития твоей пирожковой занятости, – широко улыбнулся Регген, когда на двери раскрылось еще четыре портальных оконца с видами на музей «Старьевщика», церковь Всех Святых, гостиницу «Кромвеля» и Центральную библиотеку.

– Так вы их взяли для меня? – искренне удивилась я своей догадке. – Но зачем? Вы разве уезжаете?

– Я сейчас без сил, а после допроса могу быть вообще… хм… но не стоит о грустном. – Он закрыл серебряные окна. – Давай вернемся к завтраку! Вдруг успеем.

До десяти маг успел поесть, а я – проверить портал в Тминь и забрать одежду. Переоблачилась в новое теплое с превеликим удовольствием, перезаплела косу и взялась за планы о захвате капусты. Первым делом еще раз зарядила пару магических кристаллов, наломала «факелов» из обломков стульев и сделала три лампадки. Регген, следящий за моими приготовлениями, недовольно поморщился.

– Тебе капуста очень нужна?

– Позарез, – ответила я.

– Другую начинку использовать не хочешь? Картошку с луком, яйцо с зеленью, мясо с грибами?

– С такой начинкой десяток пирожков будет стоить втрое больше постного обеда. Простой студент его не купит, уйдет.

– А состоятельный?

– Ха! Это ж как ему должно не повезти, чтоб он позарился на мои пирожки? Сытый голодного не знает и еду перебирает! – покачала я головой. – Да, чтоб привлечь богатых, придется разориться на лицензию, трюфели, закрытый лоток, салфетки с вензелями и даже зубочистки… Простой же ничем таким не озаботится, купит с рук.

– Погоди, так ты ни лоток, ни лицензию не возьмешь?

– Прежде чем что-то взять, нужно заработать. Глупо тратиться на идею, не проверив емкость спроса и гибкость рынка.

– Ясно. – Маг поднялся из кресла и со вздохом направился в коридор. – Сколько головок принести? Три, пять, десять?

– Десять! – взвизгнула я на радостях и напросилась вместе с ним.

Поход за капустой в этот раз обошелся без приключений. Кристалл не погас, корзинка не потерялась, слизни не появились. В полнейшей тишине мы с графом спустились в подвал, выбрали самые красивые головки, наполнили мешок под завязку и вернулись в кузню, так и не услышав грохочущих перекатов по каменному полу и протестующих свистов. Кажется, слизни теперь тоже очень уважают Реггена.

А то, что его уважают не только ледяные демоны и зверье, стало понятно, когда ровно в десять в кузню явились Урген Врадор и вооруженный конвой. А именно Солом Дийе, падре Норис, многоуважаемые маги Арктиус Данис, Мино Нуво и третья группа захвата со взведенными арбалетами.

Потянувшись было за скалкой, я неожиданно услышала:

– Ося, все в порядке. Иди к себе.

– Но как же…

– С капустой позже разберешься, – кинул задохлик, так и не поняв, за что я волнуюсь. Мне совсем не понравились кандалы, ошейник и ремни на стуле, который стражи принесли. – Иди.

Он подтолкнул меня в направлении двери, и я ушла. Недалеко. Завернула в ближайшую комнату, с виду гостиную, и взялась за уборку, то и дело прислушиваясь к звукам извне. И если бы были эти звуки! А то тихо, будто все вымерли! То ли они там полог тишины поставили, то ли рот Реггену закрыли, а может, и вовсе добили его окончательно…

Стоило подумать о плохом, как рядом со мной на свежевымытом полу объявился печальный лобастый. Уже не просто кроха, а мелюзга печальная. Дунешь – улетит.

– Они что, его там разрядами пытают? – Я бросила тряпку и поднялась с колен. Щенок кивнул. – Сиди здесь!

Я ринулась в кузню, намеренная во что бы то ни стало спасти задохлика или то, что от него осталось. Второе было ближе к правде, ибо на момент моего явления стражи контроля уже собирались. Отстегивали бесчувственного мага от кресла, стирали с пола руны, какую-то черную жижу, кровь. И все это с видом святой невинности на лицах и уверенной неспешности в движениях.

Ничего не видели, ничего не слышали, никого не мучили.

– Святые угодники! – Я подхватила сползшего со стула графа. Едва успела, чтобы не дать ему стукнуться головой. Бледный, мокрый и холодный, он походил на полутруп, а не на вполне живого задохлика. И так, видимо, посчитала не я одна, ибо стражи выудили из мигающего портала саркофаг. Серебряный, как для почивших двуликих. – А это еще зачем? Что случилось?!

Паника подступила к горлу и усилилась, когда уполномоченный по правам одержимых, встретившись со мною взглядом, глаза пристыженно отвел. И этак быстренько начал упаковывать магические кристаллы в черный кошель с эмблемой отдела.

– Урген Врадор…

– Да, Ося?

А голос-то севший.

– Что вы сделали?

– Мы перестарались, – ответил он с досадой и поморщился от моего возмущенного вопля.

– Что значит – перестарались?! Регген мертв?

– Не совсем, – ответил глава контроля, все так же не поднимая глаз.

– Он просто спит… – попытался приободрить меня падре.

– Сном летаргическим, – в один голос сообщили маги. И как истинные профессора, заложив руки за спины, продолжили: – Мы допросили его на кристалле правды и на мертвой воде, но ответа не получили.

– Вскрыли верхний слой памяти. Ничего, – сказал один из них.

– Вскрыли нижний – тоже пусто, – дополнил второй.

– И вот только мы прикоснулись к нитям сознания и в очередной раз увидели гостиную герцогини, бокал вина, баронессу Дафо… Он отключился, толком ничего не показав! Ни кто его выкрал, ни куда везли, ни чего хотели! – возмутились они и слаженно выдохнули: – Именно поэтому Вардо Реггена мы забираем на повторный допрос с разрешения главы контроля.

Ироды, решили графа добить.

– Да неужели? – Я подтянула к Реггену подушку из-под стола и аккуратно его уложила. – А что, мысль о том, что и там, в гостиной герцогини, он тоже отключился, вам в голову не пришла? А вдруг его отравили? Вдруг все это время он без чувств пролежал? И действительно не помнит ничего! – рявкнула я, поднимаясь и оглядываясь в поисках чего потяжелей.

– Если подумать!.. – выдал первый, отступая за саркофаг.

– Это как бы… – добавил второй, степенно отходя к первому.

– Сложно доказуемо, – закончил падре и без прелюдий сбежал в серебряную гладь активного портала, подальше от меня и «прихватки» для сковород, за которую я уверенно взялась.

Запустить бы ее, но портал уже захлопнулся, оградив от расправы магов с падре, стражей и даже саркофаг. Я медленно повернулась к двум оставшимся в кузне.

– Допустим, вы правы, – протянул старичок Дийе, ничуть не испугавшийся орудия в моей руке, – и Регген все похищение пробыл во сне. Тогда как вы объясните его возвращение сюда? Порталом? – вопросил он и затаился, надеясь меня провести.

Жди и надейся, сморчок!

– А почему бы и нет? – Я воинственно взмахнула клещами. – У него же имеется стационарный портал, как раз от герцогини сюда.

– Имеется, – подтвердил Врадор и губы поджал. – Мы упустили этот факт из виду. Но тогда получается, что граф либо пешком вернулся назад, либо… все это время пролежал в гостиной на ковре.

– Напился и отключился, – поддержала я его идею, – после отравления это вполне объяснимо.

– Какого отравления? – ухватился за мои слова Дийе.

– Сильного, – вздохнула я, вспоминая.

– А что он ел?

– Все и в огромном количестве.

До сих пор обидно.

– А откуда появилось это все? – вкрадчиво поинтересовался прощелыга.

– Купили, – ответила, уже предполагая, к чему он клонит.

– Где?

– Вам в рифму? – ласково улыбнулась я.

– Мне правду, – потребовал он, даже не представляя, на что напрашивается.

И только я набрала воздуха в легкие, чтоб выложить все, что думаю о стражах и их методах допроса, как Урген Врадор вмешался в наш диалог.

– Дийе, вы свободны.

– А вам не кажется, что мы допросили не того? Вернее, не ту?

– Нет, – прозвучало жестко.

– Но…

Старичок, решивший воспротивиться приказу, осекся под тяжелым взглядом главы контроля и поспешил проститься. Портал для него открылся и закрылся. И хотелось бы вознегодовать и таки высказать наболевшее… но взгляд у самого главного стража был все еще убийственен.

– Ося, – он прочистил горло, – мне искренне жаль, что мы не предусмотрели подобного развития сюжета и впустую потратили силы графа Лофре. Однако это не отменяет того, что в ближайшее время он будет невменяем и слаб, как щенок…

В этот самый момент, посчитав, что речь о нем самом, лобастая мелюзга выглянула из-за двери и с мрачной решительностью пошла на Врадора. Так как сам он был размером с наперсток, а шажки его еще меньше, шел он долго и нудно, но шел, не замечая ни моих предупреждающих взглядов, ни махов рукой.

– Регген не сможет защитить вас ни от внешней угрозы, ни от внутренней, – вкрадчиво продолжил глава контроля. – И под последней я имею в виду не слизней или пауков. Графа. Именно его. Слышите, Ося? Впереди полнолуние, он не сдержит зверя, и вас…

– Замочит? – поняла я, наблюдая за тем, как звереныш задрал лапку на ботинок самого главного стража. Особо ничего не намочил, но сколько счастья на мелкой моське!

– Загрызет! – отрезал Врадор. – Именно поэтому Реггена мы забираем в карантин сроком на год до полного восстановления.

Это было сродни потрясению.

– Что?!

– Да, новость неприятная, но в ней есть плюс, – улыбнулся он. – Ося, вы свободны.

Предложи глава контроля год сожительства, я бы меньше удивилась, чем свободе. Особенно сейчас, когда есть шанс начать собственное дело с бесплатной капустой, четырьмя площадками для продаж и мгновенным перемещением к ним. Конечно, в противовес всему перечисленному остаются не вполне вменяемый Регген и так называемый зверь, но…

Вот тут-то я внимательнее посмотрела на бледного задохлика, и в гримасе боли подметила усмешку, кривую и ехидную. Вспомнила, как прошлый день прошел, улыбнулась.

– Врадор, а граф-то нечто подобное предвидел и, считайте, слово с меня взял.

– Какое слово?

– Нерушимое. Что не уеду и не брошу его одного.

Ни его, ни корзинку, ни капусту, ни идею для собственного дела.

– Как?! Но зверь!.. – Теперь уже глава контроля посмотрел на меня потрясенно.

– А мы уже знакомы, – отмахнулась я и подняла щенка, что пытался вцепиться в штанину самого главного стража. Спрятала его в карман и похлопала сверху, чтоб не проказничал.

– И вы так просто об этом говорите?! – Врадор подошел ближе, заглянул в глаза. – Не заикаясь, не бледнея, без испуганной дрожи и слез?..

– А что такого? Ведь он меня не загрыз, а покатал. Видели бы вы, с какой скоростью мы по Бурфо пролетели! Фьюх – и нет! Правда, возницу напугали, но это он еще легко отделался. Нечего было мимо проезжать. У нас в Ллосе, знаете ли, за такое морду бьют.

– В Ллосе, – растерянно повторил самый главный страж. – Так вы оттуда родом? Наслышан об этом месте, наслышан… Теперь все объяснимо.

Если он там проводил инструктаж об одержимых, то, конечно, наслышан о ллосевских нравах.

– Ага! Так что можете идти.

– Идти могу, но… Оставить вас… Здесь… Одну…

– Я с ней, – раздалось с пола.

Глава десятая

Зря задохлик так не вовремя очнулся и очень зря выразился вслух. От нечаянно оброненных клещей он увернуться успел, а вот от прицельного разряда – нет…

И если ранее он был похож на полутруп, то теперь на труп. Это-то и стало последней каплей, после которой я потребовала оставить Реггена в поместье, а Врадор изъявил желание нас навещать. Ежедневно, в двенадцатом часу ночи. И это несмотря на то, что сам он тоже одержимый маг и подвластен луне.

– И на кой вы графу? – возмутилась я в тщетной попытке нащупать кровоток на теле оного. – Уж лучше врача пришлите, убивец вы этакий! И уйдите с глаз долой. – На руке ток крови не ощущался, на шее тоже, и только в груди тяжело и глухо стучало «тук… тук, тук… тук». – Слава святым угодникам, живой.

Выдохнув, я так и осталась сидеть на полу подле задохлика, чутко прислушиваясь, не раздастся ли рядом печальное «у-у-у». Но тщетно, лобастый не спешил появляться. Испугался? Или стал меньше ноготка на мизинце?

– Конечно, живой, иначе он бы тут не лежал. – Глава отдела стражей опустился в кресло, закинул ногу на ногу и заявил: – И чтоб впредь не было недопонимания, сообщаю сразу: я и есть врач, адвокат и куратор одержимого оружейника и мага Вардо Реггена, графа Лофре.

– Знатная экономия, – похвалила я вполголоса и громче вопросила: – У вас в отделе что, утечка кадров?

– Можно сказать и так. – Врадор мрачно посмотрел на меня. – Я имею право навещать вас в полночь, дабы проверить сопротивление мага его одержимости. И я буду навещать, что бы вы ни говорили о смирном звере и…

Он хотел сказать что-то еще, но капелька портала, зазвеневшая над его плечом, оборвала речь на полуслове.

Извинившись, глава контроля отбыл из поместья служебным порталом, утянув за собой эту капельку. В наступившей тишине стало жутко и неуютно. Регген продолжал лежать, щенок – молчать, а за окном ни с того ни с сего многократно усилился ветер. Чует мое сердце, ночью будет мороз. А значит, нужно запастись дровами, водой – на случай если замерзнет в трубах. Приготовить пирожки, домыть гостиную и не думать о том, что я или Врадор могли на лобастого наступить или прихлопнуть.

Не думать получалось хуже всего, я то и дело посматривала на задохлика в ожидании, когда же он глаза откроет и расскажет, жив ли лобастый и что он за зверь, которого все боятся, но никто не видит. Плюс капитан Маррет обмолвился о каком-то ритуале разделения и был искренне удивлен миролюбивости одержимого. Знать бы, причина во мне или в чем-то другом?

В эту ночь Врадор, как ни обещал, так и не заявился, граф-оружейник тоже не очнулся.

Он пролежал бесчувственным поленом до пяти утра и разбудил меня натужным кряхтением. Судя по звукам, Регген умирал, а по факту – полз в направлении закутка для нужд. Осветив комнату кристаллом, я застала его на полпути к цели и задала закономерный вопрос:

– Вам помочь?

Радость от его пробуждения была всеобъемлющей. Захотелось обнять доходягу, отмыть и накормить пирожком или даже тремя.

– Нет, – прохрипел он и закашлялся.

– А может… – начала воодушевленно. Все же воды, набранной на всякий случай, с лихвой хватит на ванну. И если граф подождет, то я нагрею ее натопителем и печку разожгу. Но досказать я ничего не успела, маг рявкнул:

– Нет, я сказал!

– Ах так?! – Я к нему со всей душой, а он… – Ваше право!

Потушила свет и с головой накрылась одеялом, не обращая внимания ни на его кряхтение, ни на ругань, ни на зов, который он таки подал, не сумев проползти куда хотел.

– Ося? Ося, ты спишь? О-о-ось, когда ты уснуть успела?

Молчу.

– Ося, будь милосердной, иначе я тут пол замочу.

Молчу усиленно.

– А ты его мыла, я же чувствую, что в кузне стало намного чище и уютнее… Ну, Ося? – позвал он громче.

– Чего вам?

– Прости, – выдохнул покаянно и замолчал.

– И все? Кто так извинения просит? Вам что же, больше нечего сказать?

– Есть. Дверь открой. Я до ручки не дотягиваюсь…

– Точно задохлик, – буркнула сердито и поднялась.

Дверь открыла, пропустила мага в закуток, закрыла. Дождалась, пока закончит, и по зову открыла еще раз. Проследила за тем, как Регген ползком преодолевает расстояние до подстолья и, растянувшись на тюфяке, мгновенно засыпает. И так три раза до заветных двенадцати часов – наступления обеда в Верхней Академии Мастеров, где бедных студентов голодом морят, а активных замораживают.

Надевая перчатки и чепец, я в очередной раз осмотрела кузню. Еду и сменную одежду для Реггена оставила на ящике, чтоб дотянулся, ручку на двери в закуток заблокировала, чтоб не захлопывалась, корзинку с пирожками собрала, мелочь на сдачу взяла, оделась и обулась по погоде. Пожелала себе доброй торговли и пошла.

Портал близ гостиницы «Кромвеля» открылся в значительном удалении от ворот академии – на небольшой площади, где мирно ютились три мастерские с деталями, механизмами и магическими реагентами, сама гостиница, книжный магазин, а еще фонтан со скамеечками вокруг него. И ни одной торговой точки с едой, что несказанно радовало. Нет конкуренции – нет проблем. Сбросив капюшон нового пальто, подбитого добротным серым мехом, поправив чепец и разгладив складочки на белых перчатках, я приготовилась ждать. И чуть не замерзла в этом ожидании!

За целый час никто, ни одна живая душа не вышла из ворот академии, чтобы увидеть меня, купить пирожков, ну, или хотя бы войти в одну из мастерских на площади. Да даже в гостиницу никто не сбежал и по дороге не приехал. Полное безмолвие и снег, рассыпающийся мелкой крупкой.

– Что ж за гадство-то такое! – возмутилась я и вернулась в поместье. Постояла пять минут в тепле и потянулась к следующему порталу, верно рассудив, что в библиотеку на перерывах студенты все-таки ходят.

И вновь провал. Библиотеку и рядом стоящие с ней кафе никто из голодных студентов не посетил, остальные же, будучи горожанами столичными и сытыми, проходили мимо, в упор не замечая. Подумалось, что лобастый перед исчезновением сделал невидимой и меня, но короткий эксперимент с прохожими подтвердил, что меня таки видят и слышат, но купить ничего не хотят. И только стражи порядка приостановились. Перестав голосить «Пирожки капустные, румяные и вкусные!» – я прошмыгнула к порталу и скрылась в кузне, чтоб перевести дыхание.

Два часа блуждания на морозе – и ни одной медяшки в кошельке, обидно! Но еще не досадно. Первое дело я начинала в худших условиях и полгода продержалась, пока отец мою лавочку не прикрыл. Так что вперед! Я гномка, я справлюсь. Поправив чепец, открыла третий путь к процветанию, и опять осталась не у дел. Возле музея «Старьевщика» было какое-то собрание и охранявший его вооруженный конвой. Пришлось ретироваться, пока не заметили, и бежать к другим воротам академии. А там студенты, и не пара десятков, а целая толпа. И все как один покупают в цветочной лавке веночек белоснежных бессмертников за сорок медяшек, синюю ленту еще за пять и целенаправленно идут в церковь Всех Святых.

Два часа ждала, надеялась, что вот сейчас они голодные пойдут назад, а вместе с ними пойдет торговля. Но нет! С наступлением сумерек двери в церковь закрылись, так никого и не выпустив.

– Да что ж за день-то такой! Один не очнулся, второй не явился, третьи не продались!

И в каждом слове столько злости на всех и вся, что шла я, никого и ничего не замечая.

И дошла до знакомой площади с фонтаном и скамейками перед гостиницей «Кромвеля». Тут было все так же тихо, пусто, снежно. Мороз отступил, и теперь уже крупные снежинки спускались с небес, чтобы превратить столицу в сказку. И вспомнился мне обряд, улучшающий торговлю – бредовый и сказочный вместе с тем. Нужно первому встречному за бесценок, а лучше задаром, отдать весь товар. Обычай зверский, особенно для гномов, но говорят, что действенный. Правда, не уточняют, избавляет он от неудачи или от самого товара.

Я прошла к фонтану, села на его бортик лицом к городу, спиной к академии, чтоб ее не видеть, не слышать и не думать о том, что мои ожидания она нагло обманула. Задумалась о своей невезучести в торговых делах. Прошел час, а может, и меньше, над столицей сгустились сумерки, зажглись фонари и витрины, мороз усилился и, кажется, пленил не только застывшие в снегу деревья, но и меня.

– Кхм-кхм, добрый вечер.

Кто-то с голосом мужским и добродушным присел рядом со мной.

– Не совсем добрый, – отозвалась я и шмыгнула носом. По-хорошему, надо бы в поместье вернуться и выпить чего-нибудь от простуды или от той же досады. Но что-то совсем неохота идти.

– У меня тоже не добрый, – судя по тени, кивнул прохожий. – Хотел вот прийти к любимому фонтану и набраться умиротворения, а тут занято.

– Где? – Я подняла глаза, оглядывая скамейки. Мужик ошибся, тут все так же никого. Ни одного покупателя. – Шутить изволите? Мест полно.

– Но мое любимое место занято. Вы сидите на нем, – вкрадчиво сообщили мне.

– Жаль.

– Очень! Не хотите уступить?

– Еще чего? – усмехнулась невесело. – Я вам нагретое место, а вы мне придавленный снег. Нет, так не пойдет.

– А так? – Незнакомец махнул рукой, и весь фонтан мгновенно оттаял, нагрелся так, что вверх поднялся парок.

– А так вы мне пальто сожгли и корзинку подпалили, – усмехнулась я и пересела.

– Ошибаетесь, я был аккуратен. – Мужик, маг который, пересел на свое любимое место, удовлетворенно вздохнул. Затем еще раз, и куда более медленно и заинтересованно, что ли. – Чем это пахнет?

– Неудачей.

– А мне кажется, выпечкой, домашней… с капустной начинкой. Я прав? – принюхался он и задержал дыхание. – Пирожки-и-и или целый пирог! Жизнь отдал бы за один такой.

– Уж лучше совет, – хмыкнула я, открыла корзинку и протянула ее магу, круглолицему кудрявому шатену лет сорока пяти, с фигурно выбритой щетиной и усами, в дорогом, но чуточку потертом пальто, кожаных перчатках без пальцев и добротных сапогах.

– Спасибо! – Отказываться он не стал. Вгрызся в первый взятый пирожок и потянулся за следующим… следующими тремя. Которые исчезли так же быстро, как их предшественник. – А что за совет? – вопросил неизвестный, взяв из корзинки еще одну тройку капустных жертв.

– Отвечающий на вопрос, как продать десяток пирожков за тридцать четыре медяшки, если никто их не берет? Я так готовилась, я так надеялась, а эти сволочи даже не вышли из ворот.

– Какие сволочи? – вопросил он, жуя.

– Голодные! То бишь студенты. Я их и тут ждала, и там ждала… До костей продрогла. А они, как овцы на закланье, устремились в церковь Всех Святых! – всплеснула я озябшими руками. – И хоть бы кто оттуда возвратился, все внутри остались! Их что, там кормят?

– С чего вы взяли? – удивился маг и расцвел в широкой улыбке.

– Ну как же, они на входе покупали пропускной билет – венок из бессмертника и ленточку синего цвета. По стоимости он, конечно, больше, чем постный столовый обед, но его безропотно брали, причем все-все. И богатые, и не очень.

– Кхм! – издал мой собеседник и вдруг рассмеялся в голос. – Да все они тратились из-за суеверия и глупой надежды, что бог знаний до них снизойдет.

– Так те цветы и лента… подаяние? – догадалась я. – Но зачем?

– С завтрашнего дня в академии начнется сессия, месяц экзаменов и зачетов. Чтоб увеличить время подготовки, для студентов открыты порталы во все необходимые, – подчеркнул он, – заведения. Только в церковь они ходят пешком, как предписано, а обратно уже порталом.

– И поэтому здесь такое запустение! – обрадовалась я и снова сникла: – И сколько это продлится? Весь месяц?

– От силы неделю. – Маг потянулся за еще одним пирожком. Надкусил, блаженно вздохнул и сообщил: – Но все торговки появляются загодя. На день раньше или два…

– То есть через пять дней я буду здесь не одна?! – Чувство эйфории, улетучилось как не бывало. – А вы уверены?

– Более чем. Окна моего кабинета выходят на площадь. Да и сам я тут часто заседаю.

– Любуетесь?

– Прячусь. Чтоб никто не увидел меня с башни, – махнул он рукой в сторону академии. – Преподаватели, словно те же студенты, сдают учебные экспонаты в последний день и незамедлительно требуют новые. А если не успели оставить заявление до пяти на моем столе, то пытаются встретить лично.

– Так что же вы домой не уходите?

– Я официально работаю до семи, – вздохнул он, съедая двенадцатый пирожок. – Эх, сейчас бы чашечку чая…

– А ну-ка держите! – Я выудила из корзинки скатерку, коей выстилала плетеное дно, завязала ее концы и вручила удивленному магу. – Берите-берите! Мне домой их везти нельзя, там человек лежит… на диете, – добавила поспешно, когда у моего собеседника округлились глаза.

В кузню я не вошла, ворвалась. В самую большую чашку набрала чая из яблок и трав, всыпала три ложки сахара и, не мешая, помчалась назад. Маг был все еще на месте, получил заветный чай, а вместе с ним благодарность за совет и пожелание добрых пряток. Вернувшись в поместье, я обнаружила, что задохлик «вставал»: натертый им пол блестел так же ярко, как и пустые тарелки. На ящике теперь лежала старая одежда и записка на листе, вырванном из моего блокнота: «Спасибо, Ося!»

– Пожалуйста!

Пребывая в самом благодушном настроении, я нагрела воду, набрала полную ванну и полноценно отогрела свои замершие косточки. Затем приготовила ужин, собрала все необходимое для уборки и пошла на баррикады из грязи, пыли и паутины. Энергия била фонтаном, пульсировала и искрилась уверенностью в удачном начале пирожковой затеи. Именно поэтому, проходя мимо гостиной, что я убрала вчера, и обнаружив в ней горы мусора на тщательно вымытом полу, я не вспомнила о прошлых подвигах. И с мыслью: «Как здорово, что пол тут целый и не такой уж грязный» – взялась выносить удивительно знакомый мне хлам. Разбитую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру, осколки от некогда дорогих и очень красивых ваз, комод, сервизный шкаф или сервант, как его у эльфов называют, дверь неизвестного назначения и огромного размера, десяток стульев без ножек, куски старых балок, какое-то тряпье.

Сбегала проведать Реггена. Затем вынесла еще одну уж очень знакомую кушетку, два старых сундука, лампу, люстру…

Когда из литых пластин покореженного изделия выпал кристалл со сколом, который я уже поднимала, и не раз, и даже не два, в голове что-то щелкнуло. Я перестала смотреть на завал из мусора предметно – что можно вынести, не хватаясь за топор, а в общем. И увиденное мне не понравилось. То, что я с таким трудом вынесла в коридор, дабы потом перетащить на улицу и сжечь, десяток здоровенных пауков-ткачей тихо заносили обратно через вторую дверь! В сгущающейся темноте эти твари чувствовали себя уверенно и нагло. Треклятый сервант, коим я себе чуть спину не сорвала, они поставили ровно там, где он был, и бесшумно выдвинули нижние ящики для полного соответствия прежней картины «мусор на месте».

– Да что ж это такое?! – возмутилась я в расстройстве и шарахнула люстрой об пол. – Вы совсем оборзели?

Застигнутые на месте преступления восьмилапые пакостники дрогнули, щелкнули жвалами и сбежали. Я надеялась – навсегда, оказалось – на миг, ибо в следующий они, уже не скрываясь, начали затаскивать обратно оставшийся хлам. С грохотом, дребезгом и звоном.

– Ах так?! – В ярости схватилась за подвернувшийся под руку сломанный стул, выдернула ножку и с криком: «Ну, сейчас я вам!..» – понеслась на паразитов.

Я забыла, что они боевые, забыла, что прошлую прислугу из поместья выставили, я вспомнила, что два дня подряд убираюсь в одной и той же комнате! И все впустую, точь-в-точь как во времена моего супружества.

– Убью гадов! – орала я, гоняя их по полу и потолку где своей «дубинкой», а где и осколками от ваз, щепой от мебели и копьем, некогда исполнявшим роль карниза. Именно им я подбила трех паучьих негодяев и прицелилась в четвертого. Меткий бросок увенчался обиженным «пи!» и рикошетом – копье задело потолочную лепнину. Удар, по сути, был мягким, скользящим, тихим… не тихой оказалась трещина, что почти сразу же перечеркнула весь потолок.

Святые угодники! Короткая схватка закончится ничьей, если нас тут всех погребет.

– На подоконники, немедля! – скомандовала я бывшим противникам и помогла подбитым доползти до места спасения.

Плевать, что они ростом мне по пояс и вроде как враждебны, что дергаются и шипят. Не крысы – и то хорошо. Закинув двоих на подоконник, подхватила третьего и вместе с ним заняла второе окно.

Чутье меня не подвело. Перекрытие лопнуло и вместе с лепниной рухнуло на пол. Хлам всмятку, ведро в лепешку, от швабры осталась лишь щепа, но это было еще не самое страшное. Когда пыль осела, я увидела пробоину в подвал, ошарашенных слизней, и…

– А это что еще такое? – с удивлением разглядела в темноте провала многочисленные стеллажи со слитками и мягкий желтый блеск последних. Рассмотреть ничего не успела, да и не смогла. Паук, коего я спасла и все еще держала в руках, вдруг значительно увеличился, перегородив собой обзор. Вывернулся из объятий и за шкирку вынес меня в коридор.

– Пиу! – Мне указали на дверь кузни и подтолкнули в ее направлении. – Пи! – пригрозили и щелкнули жвалами.

– Пи так пи, – рассудила я и ушла удивленно-ошеломленная.

У самого порога меня встретил Регген, все еще ползком. Бледный до синюшности, он в одной руке держал ружье со сбитым прицелом, в другой черный клубок, сплошь состоящий из мелких металлических петель.

– Ося, жива?!

– Вроде да, – откликнулась глухо.

– Слава угодникам! Я подумал, на тебя что-то упало, – выдохнул он и направился обратно к столу.

– Упал потолок, – маг замер, – но мимо… Пол проломил… в гостиной теперь две сквозные дыры, – пояснила я.

Задохлик продолжил ползти, так, словно бы в подвале ничего ценного не хранилось. Заметил только:

– Но ты до этого орала…

– Это я гоняла пауков.

– Ты нашла коньяк?

И спросил так, словно бы хорошо его спрятал в прошлый раз.

– Тот, что пылится за треснутым кирпичом под печкой? Нет, не нашла, – ответила поспешно. – Но я бы не отказалась от глотка.

Сказала «глоток», задохлик и налил глоток. Жмотина! Да еще сделал большие глаза и вопросил: «Что на ужин?» Пришлось накрыть стол на нашем обеденном ящике и обдумать, как выведать все интересующее меня. А в итоге я выпалила, едва присела:

– Где щенок?

– А что случилось?

– Ну, он и раньше был крохой, но после того, как глава контроля вас допросил и наградил разрядом, щенок вовсе исчез. Знаете, если бы Врадор не был вашим врачом и единственным, кто хоть что-то может объяснить, я б ему в челюсть двинула. А так пришлось сдержаться.

– И правильно сделала, – усмехнулся маг, заливая кашу растопленным маслом. – Иначе бы получила десять лет тюрьмы или двадцать услужения.

Как представила, так и вздрогнула.

– С чего вдруг?

– Он страж при исполнении, к тому же одержимый.

– Самоуверенный свин, – не согласилась я и сжала руки в молитвенном жесте: – Что с щенком? Он жив?

– Судя по всему, ликвидирован, – ответил Регген и поспешил меня успокоить: – Временно ликвидирован. Не волнуйся, Ося, эта тварь очень сильна и неубиваема. Проверено лично. Поэтому простой допрос похож на пытки, а я на полутруп, – усмехнулся он и прошипел что-то невнятное про подонка-альфу.

– Да как вы посмели?! – возмутилась я такому отношению к лобастому.

– Что? Обзываться на вожака? – переспросил граф-задохлик и решительно отложил ложку. – Да запросто! Эта падаль укусила меня после подавления восстаний, чтоб я не отличался от остальных мастеров…

– Да я не о том! – бросила грозно и для успокоения взяла в руки половник. – Как вы посмели руку поднять на малыша? На маленькую, ласковую кроху! Лобастик хороший, а вы пытались его убить. Вам было плохо, он пришел меня разбудить! Вас украли, он пришел, чтоб вас спасти! Вас пытали, он пытался обувь Врадора обмочить! А вы! Вы… Сволочь вы! Бездушная.

– Я? – Регген подавился вдохом, прищурился злобно и подался вперед, чтобы рявкнуть: – А разве я уничтожил все результаты пятилетнего труда? Я ранил помогавших мне аспирантов? Я разрушил целый корпус и побил охрану? Я пытался загрызть Эллен?..

– Но не загрызли же! – решительно вступилась за кроху и услышала ехидный ответ:

– Конечно, всего лишь напугал ее до потери сознания и покалечил друга! – Регген встал и с высоты своего немалого роста посмотрел на меня с укором. С таким укором, что даже перешел на официальное «вы»: – Поверьте, Ося, потеряв все, я бесстрашно согласился на ритуал разделения.

О ритуале этом еще Маррет говорил, но совсем чуть-чуть. Неужели сейчас мне все расскажут? Я закусила губу, чтоб не спугнуть откровения мага. Я превратилась в слух. А он… словно в отместку, сел на тюфяк и взялся за ложку.

– А дальше? – вопросила через долгую минуту. – Регген, а дальше что?

– Ничего хорошего. Зверь оказался сильнее Тримирного жнеца, разорвал пентаграмму, расшвырял стражей и исчез, сделав меня инвалидом.

– Да какой из вас инвалид?! – возмущенно вскинулась я и ткнула в мага пальцем. – Вы даже под себя ходить не умеете, героически ползете в закуток!

– Он лишил меня магии, Ося.

Сказал бы еще, что не владеет порталами и наложением морока, иллюзия который. Видимо, недоверие на моем лице отразилось в полной мере, ибо граф продолжил:

– Не спорю, кое-что осталось, но я об этом умолчал. Мне совсем не хотелось жить в бессрочном карантине на границе Дагатии. Иначе зверь должен быть усмирен либо запечатан. В моем случае – вместе с отобранной магией.

Молодец лобастый – защитил от уничтожения себя, теперь защищает задохлика.

– И из тысячи домов вы выбрали полуразвалившееся поместье? – прошептала я. – Нет, кузня, конечно, еще ничего, но только в сравнении с домом. А так… Что ж это за жизнь на тюфяке под столом?

– Нормальная! – вспыхнул он. Того гляди кинется защищать скудный быт.

– Ага, – всем своим видом не согласилась я. – Так и чего вам на границе не понравилось? Ллось вон тоже на отшибе. Там природа загляденье, продукты объеденье, люди сплошь добряки и лишь одна беда, – заметила я тихо, – устои…

– А что с ними не так? – тут же заинтересовался задохлик.

– Устои дрянь, особенно семейные.

– И от них не жалко убежать даже в Бурфо к паукам и слизням? – протянул он с ехидцей. – В полуразвалившееся поместье, где кузня еще ничего, но только в сравнении с домом…

– Регген, я всего-то перебралась в столицу. Это вы меня затащили сюда.

– Но так до сих пор и не сбежала. И не надо говорить, что Бурфо опасен, ты даже ледяных демонов не испугалась.

– А как же год моего услужения? – напомнила я.

– Да брось! Уверен, Врадор нашел, как обойти судебный приговор.

Вот же жук! И все-то он знает.

– А я уверена, что вы это предвидели и сделали все, чтоб я осталась. Сыграли на моем чувстве жалости…

– Скорее, на инстинкте гномки, – буркнул он, за что и получил половником по лбу. – Ну, Злося! – возмутился Регген, потирая ушиб, увидел, как замахнулась повторно и быстро произнес: – Ладно, признаю, и на жалости тоже! Но что ты хочешь от простого мужчины? Я соскучился по компании, вкусной еде и, что таить, по заботе.

– Так вы бы наняли кого… – Он вскинул бровь, сразу вспомнились сбежавшие от мага помощники и прислуга. – Кхм, так вы бы пошли к кому-нибудь работать… – исправилась я, совсем забыв про закон, велящий с одержимыми не связываться.

– Еще идеи есть?

– Оружейное дело и посредник для продажи?

– Без магии я в этом деле ноль, а что до посредника… Он сбежал, едва я немного при нем озверел. Слабый после провалившегося ритуала, я собой не особо владел, злился, покрывался шерстью, а дальше ты видела сама.

– Точно, видела, – кивнула я и взялась за половник второй рукой.

– Что и следовало доказать, – хмыкнул граф-задохлик, в два приема съел кашу и завалился спать.

Я тоже решила ложиться, как только в гостиную загляну. Но, стоило мне открыть дверь кузни, в пустом коридоре раздалось воинственное «Пи!», и на уровень моих глаз с потолка спустился паук. Указал лапкой на темноту за окном, затем на меня, на дверь, по-простому говоря «не выходи до утра».

Так и быть, подождем.

Глава одиннадцатая

Сдается мне, родные мои бабушка и матушка нагло врали или, как говорят у нас в Ллосе, ехидно лукавили насчет доли гномской крови в нашей семье. Ибо я, как неразбавленный потомок горных предков, трижды за ночь проверяла, свободен ли в гостиную путь. А может, меня просто будили громкие звуки и мысль о том, что Урген Врадор обещался заглянуть в полночь. Но вопреки всем ожиданиям глава контроля так и не явился, а пауки не исчезли, прерывая мои вылазки устрашающим «пи!». Эх, был бы при мне лобастый, он бы в гостиную портал открыл. Но он не вернулся. А Реггена я б не попросила, даже будь он в силе.

Еще в первый день знакомства я поняла, что задохлик страшный мот. Но то, сколько он вознице сверх положенного заплатил, ни в какое сравнение не идет с тратами на восстановление корпуса в ВАМе. Это же надо было рассчитаться за разрушения в двойном размере! Да еще гордиться жестом доброй воли. И чего ради? Ради тюфяка и голодного пайка студента… Да скажи такому, что в подвале золото на стеллажах лежит, оно за неделю истает и потрачено будет отнюдь не на личные нужды.

С рассвета взялась за готовку завтрака и теста на пирожки. Рассудив, что торговки близ академии появляются загодя не просто так, я решила обойти их всех и заранее примелькаться у стен. В этот раз количество пирожков уменьшила втрое, чисто для запаха, учуяв который Регген проснулся.

– Доброе утро! – Радостный оскал во все клыки и не менее восторженное: – Я чувствую пирожки!

– Они с капустой.

– А с чем-то другим приготовить нельзя?

– Вы все еще на диете, Регген. Обойдемся без послаблений.

– Но мне нужно хоть что-то для восстановления сил!

Он даже вскочил на тюфяке, не удержался на коленях и снова опустился назад.

– Вначале восстановите желудок.

– А если килограмм… – проникновенно протянул задохлик, прижимая к впалой груди подушку, – пять килограммов хорошо прожаренного мяса, горчица и буханка хлеба вернут щенка?

– А они вернут? – Я крепче перехватила скалку и шагнула к тощему лжецу – все же лобастый уменьшался от ударов магии, а никак не от скудной еды. – Ну так что?

– Э-э-э-э, – издал маг, «у-у-уру-ру» отозвался его живот. – Кхм, возможно, вернут.

– Проверим позже. Вы сейчас слишком слабы.

Получив в ответ собственный довод, он приуныл, правда, ненадолго. Посмотрел на меня лукавым взглядом и, понизив голос, вопросил:

– А если я расскажу историю поместья?

– То я расскажу, кому вчера отдала все пирожки.

Прошли долгие десять секунд, прежде чем Регген полузадушенно выдохнул:

– Что? Ты, гномка, отдала пирожки?! Бесплатно… – сделал глубокий вдох и схватился за сердце. – Ты не настоящая Ося, тебя подменили!

– Чего?

– Хотя, хм, нет. – Регген кивнул на скалку, что я продолжала держать в руке. – Это твой уверенный хват палицы, его ни с чем другим не перепутаешь… – Он прочистил горло. – Так что там произошло с пирожками?

– Провал, – не стала я скрывать, а больше ничего и не сказала. Выложила в корзинку последние пирожки, укрыла их скатеркой. – Садитесь завтракать, Регген, пока не остыло.

Задохлик уже не жаловался на кашу, малое количество соли, масла или недостаток мяса в этой самой каше. Он был заинтригован и оставлен не у дел. Ибо не на ту напал, да и не с той приманкой. Историю поместья я все равно узнаю, от самого графа или же от магов третьей группы захвата.

– И все же, – попытался задохлик настоять, а в ответ получил:

– Ешьте, я сейчас…

В гостиную не шла, кралась.

Прислушивалась к скрипу ставен на ветру, шороху в печных трубах и свисту слизняков, что временами раздавался под полом. Экие шумные они сегодня. Дверь отворила с осторожностью, выждала несколько долгих секунд, крадучись вошла и оторопела. Дыры в потолке и провала в подвал как небывало. И только от хлама остались щепки, а кое-где – покореженный металл.

Выходит, золото мне не показалось, иначе с чего бы паукам дыры латать и остатки рухляди из подвала поднимать? Будь по-другому, они бы все поместье в порядок привели, а так… Вон, даже пол не помыли и пыль не протерли. Ну и пусть. Убираться здесь в третий раз не собиралась. И прежде чем вернуться к изнывающему от любопытства графу, я пошла в следующую по коридору комнату и оценила объемы работ. Ничего сложного, к обеду управлюсь, а затем поспешу к стенам академии, чтоб застолбить место для торга.

Когда я вернулась в кузню, Регген уже спал, едва ли не лицом в пустой тарелке. Пока его на тюфяк уложила, пока завтракала сама, пришло время для уборки, а затем и для похода в столицу. В этот раз чепчик надевать не стала, да и белые перчатки сменила на добротные теплые, и правильно сделала. Близ ворот Верхней Академии Мастеров ветер дул нещадно, гонял по снежным улицам кем-то утерянные шляпы и перчатки, завывал, расталкивал по подворотням и без того редких прохожих.

В этот раз я первым делом пошла к церкви Всех Святых, надеясь, что, сменив маршрут, изменю судьбу, и прогадала. Ни у церкви, ни у музея, ни подле библиотеки я за три часа блужданий так никого и не повстречала. И только площадь у гостиницы «Кромвеля» порадовала меня толпой горожан и наличием десятка студентов, что толкались у фонтана.

От них то и дело доносилось:

– Моя очередь!

– Нет, моя, ты свою попытку уже использовал!

– Перестаньте, сопляки, дайте дорогу великим…

– Да ты ее сейчас просто уничтожишь! Нет уж, дай я.

– Вы забываете про очередность!

Понятия не имею, отчего так волновались студенты, но вот горожане меж собой уже заключали пари.

– Я за здоровяка, Нэрбога Нильса! Десять медяков…

– Я за щупленького!

– Ставлю на девчонку! – проревел кто-то громким басом. – Пятьдесят.

– С ума сошел, – ответили ему, – у этой смуглой ничего не получилось…

– Но она хотя бы прикоснулась к ручке, а эти даже близко подойти не смогли.

Они бы еще долго спорили, но мелкая дрожь, прокатившаяся по площади, оборвала всех на полуслове. Кто-то охнул, кто-то за сердце схватился, а студенты в один голос помянули угодников и помчались к воротам академии. Их отступление заставило разойтись разочарованную толпу и позволило увидеть предмет спора и пари. Вернее, даже предметы. Ими оказались большая чашка, скатерка, записка с размашистым «спасибо» и перо. Все это располагалось в сияющей магической сфере, что зависла над любимым местом вчерашнего советчика и не позволяла неизвестным забрать мои вещи.

– Надо же, сподобился вернуть, да еще поблагодарил.

Я подошла к сфере и беспрепятственно выудила из нее скатерку, потянулась за чашкой, как вдруг на листке с благодарностью появилась новая надпись:

«А пирожки у вас еще есть?»

– Есть, – ответила я, и перо дрогнуло, напоминая, что надо писать. Отписалась, что пирожки еще есть, но в меньшем количестве.

«Сколько?»

«Сорок».

«Возьму все. Поместите их в сферу».

И не успела я сообщить общую стоимость, в чашку упали одна серебрушка и тридцать шесть медяшек. Ты смотри, еще и цену за десяток запомнил! Довольная я забрала чашку, выудила из корзинки пирожки и вместе со скатеркой передала их магу. Предметы истаяли, вслед за ними растворилась и сфера, на голой площади остались только я, выручка и безмерное чувство счастья. У меня появился первый клиент!

Я вернулась в поместье, и счастье мое стало беспредельным. Во-первых, пауки не вернули рухлядь в свежевымытую комнату, во-вторых, Регген начал ползать на четвереньках, в-третьих, он обрадовался мне больше, чем серебрушке с медяшками, которые я принесла. За одно лишь это я могла бы его расцеловать, но поднадоевшее «а можно мне мяса?» уничтожило благодарность на корню. В оставшийся вечер я приготовила восемь десятков пирожков, наметила план работ на завтра, легла спать.

Утром убрала еще одну комнату, затем собралась и отправилась к воротам академии. В этот раз время зря не теряла, быстро обошла все порталы, напоследок оставив тот, что выходил к гостинице «Кромвеля». Там, как и вчера, погода к прогулкам не располагала, однако горожане все равно толпились у фонтана. Спорили о пари, ждали студентов и смотрели все больше на академию, а не на сферу со второй скатеркой, запиской и пером внутри. Они были так увлечены, что не заметили ни моего приближения, ни переписки с первым оптовым покупателем, ни сделки, в ходе которой маг получил пирожки, а я – две серебрушки и семьдесят две медяшки.

Точь-в-точь так же прошел следующий день, а за ним и еще один. Я выдраила две комнаты, пожарила в общей сложности двести сорок пирожков и заработала восемь серебрушек и шестнадцать медяшек. Студенты, да и горожане, что все еще силились понять действие сферы, заметили меня лишь на четвертый день, и то с трудом. Никто не поверил, что столь необычное магическое плетение из каких-то там струн маг сотворил ради пусть и вкусных, но простых пирожков с капустой. Студенты даже взяли пару десятков на пробу – те, что я на всякий случай придержала. С опаской надкусили, прожевали. И, не поняв ничего, сообща решили, что помимо капусты в начинке есть что-то еще.

И чего только в их головы на этот счет не пришло! Увеличение умственных способностей, пополнение магического резерва, способность не спать неделями, улучшение памяти, умножение сил, работоспособности и сопротивляемости к ядам… Последнюю идею почти сразу отмели, сосредоточились на пополнении резерва. Иначе с чего бы одному магу покупать столько пирожков! Других причин они придумать не смогли, а вот у меня одна неприятная возникла.

А вдруг этот прохвост круглолицый моими пирожками приторговывает в самой академии? У меня покупает по низшей цене, а там продает по завышенной? Вдвое, а может, и втрое…

– Регге-е-ен! Регген! – Я ворвалась в кузню, не глядя бросила корзинку на кресло и устремилась к столу. То есть к тюфяку и магу, на нем возлежащему. – Регген, вставайте, говорю же вам. Скорее! – Я вручила ему пальто и пиджак, решительно направилась к шкафу взять сапоги. – Мне срочно нужен ваш портал, чтобы попасть в академию, выследить одного подлеца и вытащить из него правду!

В кузне раздался смешок, и я мысленно с ним согласилась. Действительно, как я, гномка, буду выколачивать правду из крепкого мага, имея в наличии только скалку и задохлика в не лучшей форме?

– И возьмите ваше ружье, оно ускорит переговоры, – бросила я на ходу. Сапоги Реггену подала, деньги взяла, прибыль в блокнот записала и только потом услышала: «Ося, Врадор…»

– А что – Врадор? Он может помочь? – отбросила косу на спину и сверила время с оставшимся планом на день. Если не уйдем сейчас, то на рынок я не успею, а муки мне хватит едва ли на сотню пирожков. – Хотя какой с главы контроля помощник! Он скорее убьет, чем расспросит.

– Ося! – позвал граф-задохлик с тревогой.

– Да тута я, не кричите. И не смотрите так строго. Врадор вас, может, и не добил, но меня-то обманул. Обещался являться каждую ночь, а сам невесть где пропадает.

– В настоящий момент я здесь… – раздалось веселое позади меня.

Я медленно обернулась.

Глава контроля действительно был здесь, и, судя по всему, давно. Сидел в кресле, поглаживал мою корзинку и улыбался во все клыки. Этот его оскал-ухмылку я видела впервые, и рука моя как-то сама по себе начала искать что потяжелей.

– Не советую, – нахмурился он, и кочергу я начала искать взглядом. Ибо улыбка самого главного стража была не так страшна, как напряженный оскал.

– Урген Врадор, держите себя в руках, – подал голос задохлик и подкинул вверх знакомый клубок из петель.

Не знаю, что так смутило Врадора: кочерга или клубок, но скалиться он перестал и до треска сжал мою корзинку.

– А ну, дайте сюда! – с трудом вырвала любимицу из потемневших и заострившихся пальцев стража. – Я не для вас ее покупала. И нечего зубами скрипеть и глазами зыркать. Хотели бы другого приветствия, не пропадали бы!

– Я пропадал по важным вопросам. А вот вы… где вы гуляли? – И, не давая ответить, он поднялся из кресла, навис надо мной, процедил: – Вас видели близ Верхней Академии Мастеров сегодня, вчера, позавчера и поза-поза…

– Последние четыре дня, – подсказала я. – А что, мне ходить там нельзя?

– Конечно, нет. Это недопустимо. Вы должны следить за одержимым! – припечатал он с высоты своего немалого роста.

– И это мне говорит куратор-враче-адвокат! – Я отложила корзинку и уперла руки в бока. – Сами-то вы три в одном и ни за одно не в ответе! И что это за вопросы такие, что отследить меня вы успели, а Реггена проведать не смогли?

– Полнолунные, – ответил глава контроля, блестя глазами, а еще женской помадой на подбородке, шее и воротнике мундира. – С этого дня вы, Ося, отвечаете за отчеты о графе Лофре. Жду вас каждый день в своем кабинете до девяти вечера.

– А почему только до? К нам вы обещали являться после двенадцати! – возмутилась я, когда этот наглец ошрамованный легко вскрыл портальные ячейки на двери и заменил мой выход в парк на выход в свой кабинет.

Мстительный жмот! Лишил меня прогулок в центре и прямо-таки лучился ехидством.

– Потому что после… у меня дела.

– У ваших дел помада потекла, – ответила я мстительно и указала стражу на выход. – До вечера!

– Ося! – в очередной раз окликнул задохлик, но я лишь отмахнулась. Дождалась ухода незваного гостя и решительно произнесла:

– Одевайтесь, Регген, мы идем разбираться.

– С кем? – спросил он, даже не пытаясь подняться. – Куда и зачем?

– С негодяем, решившим на мне поживиться! Не для того я пирожки пекла, чтоб на мне какая-то гадость спекулировала и продавала товар по взвинченной цене!

– А это плохо?

– Да! Он обрубит оборот и отвратит от выпечки студентов. – Я сама натянула на Реггена пиджак, плащ и взялась за сапоги. Тугие, сволочи, но ничего, я справлюсь, а попутно и объясню. – Купить десяток пирожков за тридцать четыре медяшки в столице, да еще в Верхней Академии Мастеров, можно лишь за счет капусты. Она у нас бесплатная, так что в цену не идет, – натянула на мага один сапог и со вздохом утерла лоб. – Не все возьмут десять пирожков, многим хватит и трех-четырех по… четыре медяшки, – округлила я для ровного числа. – Так что останутся деньги на компот, проезд, какие-нибудь мелочи и черный день.

– То есть их экономия – еще один стимул к покупке пирожков?

– Да! В то же время удвоенная цена – это удвоенные траты студента. А между пятью пирожками и студенческим пайком выбор несложный. Итого, спрос упадет, студенты опять останутся голодными, а я без дела. И безделье это мне уже надоело! – сказала и легко натянула на графа второй сапог, оценила свои труды, улыбнулась. – Вставайте, Регген, время не ждет.

Он с тоской покосился на меня, затем на протянутую к нему ладошку, аккуратно сжал мои пальчики и вместо того, чтоб подняться, спросил:

– Ося, ты уверена, что тебе эти разборки нужны… и я вместе с ними?

– Еще как! Вы откроете портал, вы позовете Бурю. А с ним уж я легко найду нужного мужика. К слову, ружье ваше где?

Ружье-то он взял, но мне не отдал, стоял у стеночки, опирался на него и с кривой улыбкой смотрел, как я все растолковываю Буре. К счастью, ледяной был лишь на голову выше меня, шею ломать не пришлось, однако его невысокий рост совсем не способствовал взаимопониманию. Он дважды попросил повторить историю с самого начала, а затем задал абсолютно нелогичный вопрос:

– Почему вы решили, что он их продает?

– А что, съедает? – удивилась я, быстро подсчитав все проданное и подаренное: – Четыреста восемьдесят пирожков – не многовато ли на одного?

– Так он и не один. Он ими студентов кормит… в процессе образования.

– И ректор позволяет? – хмыкнул Регген.

– Не запрещает, так точно, – ответил охранник и с почтением вопросил: – Можно, я покажу ей на примере?

– Нужно. Я тут подожду.

– А может, вы в кузню вернетесь, к тюфяку… – начала было я, припомнив, с каким трудом тащила задохлика от стола до портала. Еще свалится здесь, несмотря на ружье, и как я потом его подниму?

– Тут, Ося. Идите. Я жду.

И мы пошли: Буря – загадочно улыбаясь, а я – думая о том, что, если граф таки свалится, его никто не поднимет. Побоятся подойти, разозлить и, как следствие, получить.

Коридоры с горгульями и химерами, как назвал стеклянных ящериц мой провожатый, сменились вначале закрытыми галереями, а затем и более узкими коридорами с тонкими колоннами, арочными сводами и стенами, сплошь покрытыми графическими рунами, плетениями, схемами и зарисовками эпизодов из жизни академии. Вот толпа студентов чествует какого-то парня, вот профессор утирает скупую слезу, вот взрыв, вот улетающий из-за взрыва маг-недоучка, вот надгробная доска… и все тот же профессор, вытирающий руки. Выражение лица не разобрать, но кажется мне, что на нем ехидная улыбочка знатока.

– Это что? – Я указала на рисунки.

– Сказания о Непутевом, – ответил Буря. – Так называют самонадеянных студентов, коим слова мастеров не указ, устав не документ, отчисление не смерть.

– И много здесь таких?

– Хватает, – улыбнулся он. – Мы пришли.

И действительно, остановились мы как раз напротив смотрового окна, что располагалось над огромным каменным лабиринтом со множеством странных железяк в коридорах и вялых студентов, что пытались эти железки собрать в нечто полезное. Где-то что-то вспыхивало, где-то кто-то ругался, однако общая атмосфера была отнюдь не напряженная.

– Аттестационный экзамен по техномагии, третий курс, третья пересдача… – Ледяной демон указал вперед: – Видите постамент в центре? Это конечная точка их пути. В прошлом году до нее дошли двадцать студентов из сорока, в этом всего лишь три, и то нечаянно.

– Как это?

– Прилетели в ходе взрыва. Никто не умер, но не все еще в сознании, – кашлянул он и поспешно объяснил: – Все дело в мотивации. Студентов перестали привлекать поощрения в виде практики в столице, материалов для лабораторных работ, ночных часов в мастерских, книг, плавающих выходных и даже денег.

– Сколько? – поинтересовалась я.

– Пять серебрушек – сумма приличная. Правда, студенты из состоятельных семей ею не прельстились. А студенты из простых стали более рисковыми и менее внимательными. Отсюда несколько взрывов, обвал, госпитализация и пересдачи.

Бедолаги! На их фоне я в попытках заработать просто счастливица.

– С этим понятно. А зачем пирожки?

– Для мотивации. Голод не тетка, на четвертом часу экзамена есть хотят все.

– А эта идея уже проверена? – спросила с сомнением. – Все же если состоятельные студенты едят отнюдь не постные пайки, они вполне могут потерпеть, и…

Вот тут внизу раздался радостный вопль: «Я чувствую пирожки!» Всего-то возглас, всего-то констатация запаха, но ситуация кардинально изменилась в тот же миг. Студенты, что еще минуту назад вяло собирали по лабиринту железки, вдруг встрепенулись и ускорились.

– Ну вот. – Буря расплылся в улыбке. – Через полчаса экзамен сдадут все, и пирожки попробуют тоже все.

– Ой, что-то сомневаюсь, – ответила я, наблюдая за тем, как один из экзаменуемых забрался на стенку лабиринта и, махнув рукой, что-то произнес. Парень был рослый и явно голодный, ибо, подчиняясь его воле, с постамента всплыли все пирожки и стройной вереницей потянулись к дармоеду. Наглец не прошел и трети лабиринта, а на угощение уже позарился!

– Э-э-э-это что такое? Это он их сейчас все себе заберет? И больше никто их не попробует?

– Вряд ли, – демон прищурился, вглядываясь в темноту, что зависла над постаментом, – но зачет по левитации он сдаст. – Загребущие руки оголодавшего студента уже потянулись к первому румяному пирожку, как вдруг вся вереница развернулась и полетела назад, издевательски помахивая хвостиком. – Заклинание возврата. Позволяет добычу рассмотреть, учуять и возжелать.

– Вкус победы… – прошептала я, цепенея от невероятного открытия. Мои пирожки задарма прославились на всю академию. У меня будет спрос! Масштабный. Ведь тут лишь сегодняшняя порция! – Где еще использовалась моя выпечка?

– На трех экзаменах и двух зачетах, – последовал ответ.

– Святые угодники! Немедленно верните меня к порталу. – Я потянула охранника за рукав.

– Что случилось? – насторожился он, заглянув в мои глаза.

– Мне нужно на рынок за мукой.

Всю обратную дорогу я почти бежала. Бурю искренне поблагодарила, Реггена в кузню затащила, а затем сама приволокла из Тминя два мешка с меня размером.

Счастливая, я не жалела трат, купила муку, купила тележку для перевозки, еще пару скатерок и корзину вдвое больше прежней.

Глядя на мою активность, задохлик не переставал улыбаться, пусть и лежал теперь еле живой.

– Взяла все, что хотела?

– Да!

– И узнала все, что хотела?

– Да!

– И кто же тот мужик, что скупил у тебя все пирожки? – допытывался маг, пока я ставила опару и пересевала муку.

– Клиент и благодетель! Устроил мне рекламу за свой счет. Не зря я ему тогда пирожки отдала, не зря. Гномий обычай работает лучше некуда!

– Так ты не знаешь, кто он? – насторожился Регген и даже чуток поднялся над подушкой. – И Буря не сказал?

– А какая разница – мастер он, декан или завхоз по общежитиям? Главное, что работает он до семи и любит прятаться за фонтаном! – отмахнулась я. – А все остальное уже не важно.

Задохлик хотел бы возразить, но силенок не хватило. Уснул до того, как я взялась за пирожки, отварила кашу и сделала овощное рагу с крошечными кусочками мяса. Как-никак у меня сегодня праздник. Ближе к девяти, зажав в руке магический кристалл, я прошлась по отмытым комнатам, наметила новый фронт работ и отправилась с докладом к Врадору.

Приглушенный свет, два бокала из дорогущего хрусталя, бутылка вина во льду и букет темно-бордовых роз наводили на мысль, что он ждал меня. Или не меня… о чем сообщили удивленный взгляд и распахнутый ворот рубашки, который глава контроля начал застегивать.

– Ося?

– Добрый вечер, – поприветствовала я и, пресекая неучтивые: «А что вы здесь делаете? В такое время… Что-то случилось?» – ласково ответила: – Случилось. Склероз. Вы сами просили меня отчитываться о Реггене ежедневно около девяти. Помните?

– Я? А… да.

– Так вот, у нас все хорошо, – сообщила я. – У вас, судя по всему, тоже. Так я пошла?

– Да.

Уже закрывая за собой портал, услышала звон вызова и женский голос. Знакомый женский голос. Настолько знакомый, что я бы с радостью повременила с уходом, но Врадор, заметив мое замешательство, быстро все пресек. Взглядом, от которого меня бросило в мороз. Так что портал я закрыла с радостью. Предчувствуя продуктивный завтрашний день, спать легла пораньше, и правильно сделала. Усни я после двенадцати, ни за что бы не услышала, как задохлик вытаскивает мясо из подливки и запихивает его в освобожденные от капусты пирожки. Три пирожка испортил, дурень, и чего ради? Чтоб после первого укуса лицом побелеть и просипеть протяжно: «Ося!» Подавился. Берегите боги его супругу!

После такого пробуждения сон как отрезало. И сколько бы я ни вертелась на тюфяке, уснуть так и не сумела. Пошла убирать. Мусор и хлам выносила в коридор с удовольствием, остатки полов и окна драила с предвкушением, а все потому, что пирожков я напекла втрое больше вчерашнего и с упоением ждала развития событий.

И дождалась… торговок в снежно-белых чепцах, перчатках и фартуках поверх пальто, с простыми наплечными лотками, лотками на колесах и корзинами, что носятся на голове. Они были у всех ворот академии и даже у фонтана, который я с недавних пор называла своим. К сфере я подошла под тихий гул недовольства и ехидное: «Ну что я говорил? Видите – пришла!» Да, пришла. Завязала письменный диалог с постоянным клиентом и на вопрос, сколько пирожков с собой взяла, гордо сообщила:

«Триста шестьдесят».

«Много, – ответили мне, остудив и пыл и радость. – Возьму сто двадцать, иначе объедятся».

– Главное, чтоб не подавились, – хмыкнула я и быстро отписалась: «Сто двадцать – значит, сто двадцать».

«По академии слух прошел, что пирожки с капустой пополняют магический резерв. Ажиотаж поднялся страшный, – решил он меня приободрить, но в итоге испугал. – Как бы не пришлось запрет наложить».

«Какой запрет? На что?»

«На пирожки», – ответил клиент, и я застыла.

Это ж надо! Только в удачу поверила, чуток разошлась и на тебе, опять! Но нельзя же вот так все оставлять!

«Так, может, сами ограничите их поедание? Два, нет… Три пирожка для резерва, остальные для себя», – написала несмело и закусила губу. Все же не покажи мне Буря, что выпечка ценна, я бы такого предложить не сумела. А вот сейчас стою, жду ответа и краем уха ловлю возмущенный шепоток торговок.

«Что ж, идея, – обрадовал меня маг и следом огорошил: – Тогда я возьму шестьдесят».

И кто за язык тянул?

Со вздохом придвинула тележку к фонтану, открыла малую корзинку, отсчитала шесть свертков по десять пирожков и, положив их в сферу, забрала вчерашнюю скатерку и оплату товара. Две серебрушки и четыре медяшки. Сфера истаяла, я прикрыла товар, развернулась и носом задела чью-то грудь.

– И кто это у нас тут завелся? – проворковала обладательница бюста и хриплого голоса.

– Я Ося из Ллося, а вы…

– А я погляжу, ты без лицензии, – ответила мне торговка, пригнувшись и заглянув в глаза. – Чепчика и перчаток нет, зубочисток и салфеток тоже.

– Как и выданного по патенту передника… – вторили ей ехидные товарки, ступившие ближе и с предвкушением расправы смотрящие на меня.

– Значит, права на торговлю тоже нет, – постановила самая крупная и, по ходу дела, главная из них. – Да где ж такое видано! – воскликнула она, всплеснув руками. – Чтоб какая-то гномка торговала капустной дрянью?! Подставляла честных торговок и беззаконно обогащалась за чужой счет!

Ор был знатный, под стать дородной фигуре, разлетелся по всей площади, отразился от фасада гостиницы «Кромвеля» и бодрым кузнечиком прыгнул к воротам академии. Иначе не объяснить, с чего вдруг от тех самых ворот раздалось:

– Где гномка?!

– Кто про капусту кричал?!

– Эгей! А ну разойдись, законницы, мне нужно два десятка!

– Бутербродов? – пропела крикуха, обернувшись на зов.

– Тарталеток? – предложила одна из ее подруг.

– Пирожков, – ответили им, прежде чем без особых усилий отодвинуть.

Смельчаком, расчищавшим путь, оказался здоровяк Нэрбог Нильс. Тот самый, что еще несколько дней назад пытался взломать магическую сферу, а вчера искал в моей выпечке магический баг или бад. – Мне два десятка! – объявил он гордо.

– Мне три пирожка, – раздалось сзади него.

– Мне пять!

– Мне семь…

– А сколько за один?

Еще мгновение я приходила в себя, а в следующее уже громко объявила:

– За один пирожок четыре медяшки, за десять – тридцать четыре!

Распродалась за полчаса, да еще десяток заказов на завтра получила. С площади уходила с улыбкой, не глядя на торговок, что остались не у дел. Еще бы! Их бутерброды, тарталетки, булочки, мясные рулетики, сласти и засахаренные фрукты рассчитаны на богачей, уже поевших дома, мои же пирожки – на всех. Правда, кое-что у товарок я решила перенять – дегустационные порции. Совсем крошечные бутербродики на пробу, тарталеточки на один укус, конфетки на один зуб. Маленькие изделия в кружеве салфеток смотрелись интересно, аппетитно и привлекательно. Мне нужно что-то такое же для пирожков.

Глава двенадцатая

Вернувшись в поместье, застала Реггена, нетвердо стоящим на ногах. Взмокший и дрожащий, он судорожно цеплялся за стеллажи, но даже в этом положении сумел выпятить грудь, расправить плечи и потребовать котлет.

– С мясом, – уточнил поспешно, видимо, чтоб я не обошлась картошкой и кабачком.

– Ладно.

– Лучше всего использовать говядину и свинину. – Поправка пришла, едва я подумала о птице.

– Уговорили…

– И сегодня! – вынес он последнее требование, забыв о соотношении ингредиентов в котлете.

– Так и быть, – согласилась я, пряча улыбку, – сделаю с рисом.

Граф-задохлик со вздохом облегчения опустился на пол.

– О! Гарнир уже на твое усмотрение. Я буду только котлеты.

– Ага, – решила я раньше времени его не расстраивать. Авось и не заметит.

Зная, что мясо рядом с Реггеном лучше не держать, я в прошлый раз взяла его лишь на подливку. И сейчас снова отправилась в Тминь, купила подходящие вырезки, попросила перемолотить и добавить приправы. Уже в кузне вмешала в фарш яйцо и диетическую основу – рис отварной. Гарниром стала печеная картошка, салатом – тертая морковь. Для себя сделала с чесноком и сметаной, для Реггена – с капелюшкой масла подсолнечника. Заварила чай, выудила из схрона медовые сушки, варенье, не успела сесть к столу, а задохлик уже уплел все котлеты, но маленькое белое зернышко на тарелке все же заметил.

– Это что еще такое? – вопросил он строго.

– Ваша каша, милорд.

– Рисовая? В котлетах?! – Его голос зазвенел осуждением с едва заметной обидой.

И где благодарность за надзор и заботу? Я покупала, я готовила, а он…

– Хотите сказать, что невкусно?

Вкрадчивый вопрос и едва заметный прищур. За половник хвататься не пришлось, граф все понял с полуслова, сглотнул.

– Нет-нет, вкусно… в меру.

– Чего?

– В меру и мяса, и риса, – быстро исправился он и посмотрел с надеждой: – А-а-а есть что-нибудь еще?

– Гарнир.

Подвинула к нему тарелку с картошкой и приступила к еде, мысленно прикидывая, сколько пирожков потребуется на завтрашний день. Затем представила, что сделаю в единственный выходной – воскресенье, углубилась в идеи о создании мебели и вздрогнула, когда Регген напомнил о себе:

– Как успехи с торговлей? Все продала?

Нашел время для расспросов! Я есть хочу, а он, видимо, слушать.

– Да.

– Клиент был все тот же?

– Разные.

– Увидела что-нибудь новое, интересное? – спросил он. Я долго думала-жевала, а затем кивнула. – И что же?

– Раздачу мини-товаров на пробу…

– Значит, торговки уже появились, – улыбнулся маг. – Вы познакомились?

– Да. Вот думаю: взять с собой завтра дубинку, ваш клубок с петлями или паука-ткача…

– Зачем? Передай им привет от меня и наилучшие пожелания.

– Думаете, поможет?

– Уверен. Как-никак, а в академии у меня особый авторитет, – сыронизировал он и отбыл спать до следующего приема пищи.

Пирожки я на завтра нажарила, затем помылась, совершила обход по убранным комнатам, с недоверием посмотрела на полы. Пятен нет, паутины нет, хлам все еще в коридоре. Возможно ли, что пауки успокоились? Если да, я буду счастлива и наконец-то возьмусь за ремонт и обстановку хотя бы одной маленькой комнаты. Чтоб было где сесть, выпить чай с конфетами или просто отдохнуть от работ… на кушетке. Или на диванчике!

А через пару минут в кабинете Врадора я воочию увидела, какую модель диванчика сколочу. Легкую, с витыми ручками и мягкими удобными сидушками, что держатся на тонких лагах и изящных крепежах.

Я хотела бы расспросить главу контроля о том, где, почем и у кого он приобрел этот образчик красоты, но на все вопросы он отвечал сухо и строго: «Ося, иди». И ладно бы выдворял по веской причине – из-за навалившейся работы или по состоянию здоровья. Так нет же! Сидел вольготно в кресле, смотрел в потолок и мечтательно улыбался, прижимая к носу женскую перчатку. Шелковую, с тонкой вышивкой и жемчужными пуговками.

Видать, вчерашнее распитие вина прошло благополучно. Настолько благополучно, что сегодня он не поинтересовался, зачем я пришла и как у Реггена дела. Ну, раз он спросить ничего не хочет, а слушать не желает, то пойду я.

* * *

И спала бы я долго и счастливо, не разыграйся средь ночи непогода, не захлопай поместье ставнями, не завой ветер в одной из отмытых мною комнат. Дернул же бес для проветривания окна распахнуть, вот теперь хочешь не хочешь, а закрыть их придется.

Со вздохом поднялась, взяла кристалл, накидку на плечи и только потянулась к двери, как услышала сонное:

– Ося, ты куда?

Ну надо же! Проснулся, забеспокоился, что уйду. Мелочь, а приятно.

– Я недалеко, – ответила с улыбкой.

– За водой? – предположил Регген, кашлянул и попросил: – Пойдешь назад – и мне принеси.

– Да уж, граф! Ни «пожалуйста», ни «будь добра», ни тем более «проводить тебя?». Расслабился! – беззлобно фыркнула я и пошла затворять ставни и окна.

Наверху справилась быстро, внизу пришлось попотеть. Ветер бушевал нешуточный и, как назло, задувал в комнату, не позволяя ничего закрыть. Я и ногами в пол упиралась, и локтями в стену. Уж думала, придется так оставить, но диво дивное: ветер сменил направление, позволил окно захлопнуть, а в следующий миг сорвался так, что я чуть не осталась без головы. Створка слетела с петель, с грохотом угодила в ближайшую стену и со звоном развалилась на куски. Последовавший за этим знакомый треск меня насторожил, в чем-то даже напугал. Если сейчас и тут пол провалится, то пауки вновь захламят эту комнату.

Стоило это представить, как от стены отвалился огромный кусок штукатурки вместе с обрешеткой и странного вида прутьями. Я только и успела что охнуть, а затем ахнуть от вида открывшейся кладки из пары-тройки тысяч идеально гладких блестящих желтых слитков. Раньше бы постояла, разинув рот, сейчас же быстро смекнула: нужно бежать. Нет свидетеля – нет необходимости тут мусор размещать.

Но не успела сделать и шага, как в комнату влетели пауки. Мелкие и очень деловые. Они не заметили ни меня, ни кристалла, оброненного в борьбе с ветром, ни самого ветра, пронизывающего и холодного. Распределились вокруг упавшего куска отделки, вцепились в него всеми лапами, смачно плюнули в стену паутиной и слаженно начали подтягивать себя и свою ношу к стене. Время шло, дело спорилось. В считаные минуты они успели вернуть штукатурку и обрешетку на место, да так, что от трещины не осталось и следа. А я успела замерзнуть и понадеяться, что осталась незамеченной.

Еще через десять минут восьмилапые установили в окно новую створку, убрали осколки от старой и ушли, весело стуча лапками и оглашая пространство довольным «пиу-пи-ип».

И только я расслабилась, только вздохнула полной грудью, отделилась от стены, сделала шаг к лежащему на полу «светилу», как вдруг распахнулась дверь, и ко мне стремглав бросился один из только что ушедших. Приветственно кивнул, выхватил из-под моих заледеневших пальцев кристалл, воскликнул: «И-и!» – рванул обратно и… остановился, так и не выскочив за дверь. Следующее его «пи» было раздраженно грозным и призывало всех вернуться назад. Что удивительно, недавние ремонтники прибыли отнюдь не в мелком виде, а в устрашающем – высотой с меня.

Выстроившись в ряд, они послушали гневное пиканье мелкого, что воинственно размахивал кристаллом, посмотрели на стену, затем на меня и единогласным поднятием лап постановили – свидетеля убрать. Как оказалось, убрать в коридор, дабы я не мешала трудоемкому процессу возвращения хлама и его расстановки. И я бы им уступила, я бы им слова не сказала и поддержала порыв все скрыть, если бы не одно «но». А где гарантия, что остальное поместье не из золота отстроено? Где гарантия, что мне не придется драить комнату, а затем с печалью о ней вспоминать? А нет ее. Так неужели мне целый год средь хлама проживать? Опять.

Я против! О чем и сообщила.

– Да что ж вы за хранители такие! Думаете, залежи мусора не привлекут внимания? Ошибаетесь. На фоне чистых комнат они как маяки. Так что предлагаю привести поместье к общему знаменателю.

И ведь сказала, истово веря, что пауки наведут в поместье порядок, выбросят хлам, дабы жить в чистоте и просторе. Но восьмилапые поняли все превратно. Разделились на группы по трое и потащили обломки мебели во все отмытые ранее комнаты!

– Стоять! Я не это имела в виду! – бросила строго и грудью стала на защиту выдраенных угодий. В ответ пауки меня обежали по потолку, ничего из лап не выпуская. Горы мусора таяли на глазах, доводя меня до отчаяния.

Но это еще не повод отступать.

– Послушайте! – Я схватилась за ближайшую расколоченную тумбу, не позволяя ее забрать. – Зачем же тут все в состоянии погрома держать, дышать плесенью и пылью? Пчхи! Давайте поступим иначе. Все уберем, отремонтируем, обставим…

Они меня не слышали, тащили. И только мелкий паразит с кристаллом в лапе что-то воинственное попискивал, выдвигая свои аргументы.

– Значит, так! Либо вы немедленно этот балаган прекращаете, либо я… я, – повторила глуше, даже не зная, чем пригрозить огромным восьмилапым, – я что-нибудь ужасное придумаю!

Не успела досказать угрозы, как пауки полным составом выскочили в коридор и под писк мелкого главаря принялись голосовать.

– Пи-у-пип!

Три лапы за, семь против.

– Пи-и-ип…

Пять лап за, пять против.

– Ипи-пип.

Девять лап за, один сомневается.

– Пиуп! – подвел итог кристаллоносец и указал в мою сторону.

– Пиуп! – поддержали его остальные, и ближайший паук прыгнул ко мне. Схватил за шкирку, как котенка, и потащил в сторону, противоположную кузне.

Смутная догадка поразила, как молния. Игры кончились. Меня выгоняют! Без суда и следствия. Под покровом ночи. В непогоду!

– А ну стой! Стой, я сказала! Я запрещаю, я против… – заявила громко, но он уже не шел, бежал. – Я пожалуюсь Реггену! – пригрозила я, и меня поставили на землю. Думала, отпускают, оказалось – одевают. Вместо оброненной накидки пальто на плечи накинули, в сапоги из тапочек переобули, вручили мой кошель, сумку с парой платьев и парой-тройкой пирожков. – Ургену Врадору! – не оставила я попыток, когда меня развернули в направлении выхода. И уже не столько утверждая, сколько вопрошая, продолжила: – Буре? Ледяному демону… Соломону Дийе? Двум магам из его отряда… Торговкам?

Последнее было из разряда «а вдруг» и, вопреки всем вдругам, ничего не изменило.

Дверь за мной закрыли под напутственное «пи!». А снаружи холод, ветер, мрак и ощущение абсолютной безнадеги. Задохлик не получит воды, столица не узнает о моих пирожках, поместье не дождется ремонтных работ, а самое обидное – я не увижу щенка. Вот замерзну здесь, на пороге, или хуже того – упаду в одну из траншей, и поминай как звали. То ли Осей, то ли Злосей.

– Эх, был бы здесь лобастый, он бы с вами…

Дверь открылась, меня втащили обратно, раздели, переобули, отобрали сумку, вручили накидку, кристалл и понесли через холл, по коридору. Дверь кузни открылась и закрылась, кожу обдало теплом, мысли – морозом. И я бы долго стояла, комкая в руках накидку и отрешенно взирая на древесный узор, скол и трещину, не попроси задохлик воды и не заставь меня совесть опомниться.

Принесла, подала, спросила:

– А что это вы меня спасать не поползли? Там же был такой грохот?

– Из-за Врадора, – между глотками ответил маг.

– Это как это?

Задохлик нехотя отстранился от кувшина, посмотрел с укором, но все же сказал:

– С тех пор как ты за меня в ответе, Врадор в ответе за тебя. Случись что, он тотчас явится. На тебе маячок вызова и стихийный портал.

– Сомневаюсь. У главы контроля нынче любовь… как вариант – к перчаткам. К тому же отчего это он не явился, когда я с пауками ссориться начала?

– А ты сорилась? – вздрогнул задохлик и выплеснул часть воды на себя.

– Конечно! Из-за мусора в комнатах, и они меня чуть на улицу не выгнали! – Правильнее сказать, выгнали, но к чему детали, если я уже в кузне. Перехватила ошарашенный взгляд мага и сердито буркнула: – Чего?

– Ося, с ними не только я, даже наш король опасается спорить.

– И? – Я сложила руки на груди. – Вы что, хотите сказать, что договориться с ними нельзя?

– Можно, наверное. Но этого еще никто не смог. С самого первого дня после взрыва.

– Какого взрыва?

– А ты не знаешь? Взрыв, что потряс всю столицу восемь лет назад?

– На тот момент я была в Ллосе, – с тоской припомнила свои пятнадцать с половиной лет, – отчаянно пряталась от женихов и грозилась расправой свахе.

– Очень интересно. А поподробнее? – тут же вскинулся Регген.

– Только после детального рассказа о взрыве и поместье, – непреклонно ответила я. Потушила кристалл и устроилась под боком задохлика. – К слову, чем раньше вы начнете, тем лучше для вас.

Время не ждет. Мне еще к паукам искать подход, ибо без лобастого я вряд ли что смогу, а ссылаться на скорое появление щенка не выход.

– Хорошо, расскажу сейчас, – вздохнул маг притворно. – Принято считать, что все началось лет десять назад, но это мнение ошибочно. Все началось, когда наш величайший из королей и мудрейший из правителей поступил как глупец, решил развестись с супругой-королевой, дабы взять в жены одну из фрейлин. Влюблен был как кот и разве что с рук не ел в присутствии придворных. А в остальном он был глуп, слеп и глух, как… любой другой привороженный.

Неужели судит по себе? В темноте послышался протяжный вздох. Точно, так и судит.

– Вразумить его никто не смог, кроме тещи, – продолжил маг повествование. – Великолепная Радия Окрад, герцогиня Леройская, выкрала фаворитку короля и тайно переправила ее в другое королевство. Венценосный долго мучился, искал, обещал похитителям баснословные суммы… но тщетно. Король вернулся к жене, произвел на свет третьего, четвертого и пятого потомков, усилил охрану семьи, внес налоговые сборы в законы о вольных хартиях, превратил столицу в венец архитектурной красоты и… все бы ничего, но на десятый год изгнания фрейлина вернулась.

– Так ее не убили? – возмутилась я. Уходящая луна давала немного света, но даже в нем я заметила во взгляде мага укор.

– Ося, это был всего лишь приворот. За такое сажают.

– Неужели? И много дамочек по тюрьмам сидит?

– Нет, их в основном жалеют, – нехотя ответил Регген. Помолчал и хмуро вопросил: – Дальше рассказывать, или спим?

– Говорите, конечно! Интересно узнать, за что король взъелся на тещу.

– За обман, лишение радости и сокрытие информации о местонахождении возлюбленной. Взамен он решил отнять любимое детище герцогини.

– Дочь? – удивилась я. – Так он давно ее забрал, в жены. И охрану усилил…

– Наверняка подумав о том же, он решил отыграться на любимом поместье герцогини. – Маг взял долгую паузу, прежде чем произнести: – И отдал его академии под тренировочные полигоны.

От возмущения даже подскочила на тюфяке.

– Как он посмел?!

– Запросто. Согласно нашим законам, все земли государства принадлежат короне. Так что посмел. Правда, и герцогиня оказалась не робкого десятка, – ответил граф-задохлик, уложил меня обратно, приобнял. – Она подняла над поместьем охранное поле и отбыла в другую страну.

– Прошли годы. Устояв под сотнями проклятий и мощнейших магических ударов, поле значительно разрослось. Захватило не только поместье, но и весь промышленный район, дотянулось до столицы… – вспомнила я слова магов из третьей группы захвата. Посмотрела на замолчавшего оружейника. – А что потом случилось, вы знаете?

– Знаю, – буркнул он и поежился от воспоминаний, – я защищал аспирантуру в Нижней Академии Мастеров. Зачитал теорию, зарядил метательные орудия, выстрелил по мишени, и…

– Что?

– …и поседел, когда взрывом накрыло весь полигон. Пламя взвилось ввысь, вспыхнуло искрами. И ранее невидимый купол, что подобрался к нам из Бурфо, лопнул как мыльный пузырь.

– Так это были вы?! Вы уничтожили купол?

– Я. – Регген невесело усмехнулся. – Я и тот самый последний укол… Недостающая капля магии… силовой пробой, что совершил одновременно катастрофу и чудо…

– Да-да, понятно! – перебила я лирическое настроение графа. – А дальше что? Бурфо и его окрестности снесло с лица земли?

– Только постройки, – ответил он. – Люди остались в живых и получили компенсацию, король – десятки гневных писем от герцогини, а я – графский титул и поместье в счет удачных испытаний. – Еще один вздох и неторопливое поглаживание моего плеча. – Сказать по правде, я не особо обрадовался королевскому подарку. И, только получив укус от альфы, высоко оценил нестабильный магический фон, боевую живность и полное безлюдье на многие километры.

Укус! Вот еще одна невероятно интересная и нераскрытая тема.

– Регген, – позвала я, – так получается, во время восстаний вас никто не покусал, раз альфа стаи решил вас с остальными мастерами уравнять.

– Не покусал и даже не оцарапал, – уточнил он.

– Вы что же, с двуликими в прятки играли?

– Отбивался. Я не с голыми руками пришел на вызов, – усмехнулся маг и понизил голос: – А ты где пряталась от женихов?

– Ой, где только не пряталась! – отмахнулась я и повернулась на бок. – Завтра будет тяжелый день. Доброй ночи, Регген.

Он рассмеялся:

– Доброй, Ося.

* * *

В академию на следующий день я не шла – летела. А все потому, что мое утро было занято отнюдь не очередной борьбой за чистоту, а походом в библиотеку. Я набрала книги о пауках и слизнях, просмотрела скупые сведения о магически измененных животных и наметила план получения союзников из бывших врагов. Начну с уступок и подкормки, закончу приучением к труду. Ибо, как сказано в книге профессора Кросселя, большую часть времени измененные питомцы пребывают в мирном состоянии и малой форме. А стоит их разозлить или напугать, как они мгновенно вырастают. Правда, он говорил о крысах, с трудом увеличивающихся в три раза, а не о пауках, в сотню раз превышающих мирную форму. Но я надеялась, и надежда эта окрыляла. Или же это был ветер.

Сорвавшийся вчера, он и сегодня не утихал, штурмуя не только окрестности столицы, но и центр. На площади с фонтаном перед гостиницей «Кромвеля» устоять было почти невозможно. И если бы не магическая сфера от самого первого и верного покупателя, не тяжелая тележка-якорь, не мое упрямство и желание продать, я бы носа из портала не высунула. А так дотащилась… и обогатилась на две серебрушки и семьдесят две медяшки. У музея «Старьевщика» было столь же ветрено и безлюдно, так что из портала я даже не вышла. А вот церковь Всех Святых и Центральная библиотека радовали безмерно. Возле первой оказались поджидающие меня голодные студенты, возле второй – торговки, коим я передала привет от Вардо Реггена. С удовольствием проследила за тем, как почтенные дамы бледнеют и прячут в пальто скалки, половники и сковородки. Не то припугнуть хотели, не то кухонным инвентарем забросать и снегом присыпать.

В общем, день прошел замечательно. Я продала весь товар, получила заказы на понедельник и временно избавилась от гнева соперниц. Временно, ибо уверена – сегодня они еще подрожат, а завтра подумают о ножах. По возвращении в поместье получила тысячу и один комплимент от Реггена, не догадавшегося, что в пельменях не только мясо, но и мякоть кабачка. И то, что маг стоит увереннее, чем вчера, целиком и полностью заслуга силы духа. Поздравив его с этим достижением, я разнесла гостинцы слизнякам и паукам. После чего налила себе ванну, попутно думая о том, что слизней нужно не просто задобрить, а закормить каким-нибудь продуктом. Чтобы он, как и капуста, перестал вызывать аппетит. Ведь если получится выращивать в подвале еще хотя бы картошку, спрос на пирожки увеличится вдвое. И было бы неплохо договориться с пауками. Я им еду, они мне лапы в помощь. И вот беда, мух для них сейчас никак не наловить, а тащить мертвечину в дом ради опарышей я себе ни в жизнь не позволю. Так что на них, как и на картошку, придется тратиться и надеяться, что дело выгорит.

Пребывая в раздумьях, я собралась, ровно в срок отправилась к Врадору и не сразу сообразила, что он не один и вроде как занят. Очень занят. Гостей не ждет и вряд ли будет. Окна в кабинете нараспашку, холод лютый… Он одет. Она обнажена. И стол под ней отнюдь не деревянный.

В неравном бою совести и здравого смысла выиграла совесть.

– Хм, Врадор, вы бы постыдились, что ли? – Я с улыбкой указала на их композицию из рук и ног. – Если холод вашему пестику не навредит, то барышне ступку таки отморозит. Ну и чего смотрите злобно? – возмутилась я, едва глава отдела поднял взгляд, и чуть не оглохла от вопля мадам. – А вы чего визжите? – обратилась к женской спине и ее обладательнице. – Окна прикройте да продолжайте в свое удовольствие.

– О-с-ся! – грозно прошипел хозяин кабинета.

– Что, Урген Врадор? – невинно вопросила я, и он двинулся на меня.

Ну надо же! Штаны застегнуты, ремень тоже. Так я пришла к началу и испортила им настрой? С одной стороны, хорошо – не успели замерзнуть, а с другой… Ой! Им должно быть досадно.

И точно, досада имелась, ибо Врадор не просто загородил мне обзор на стол и все, что сверху, а взял меня за локоток и вывел в ярко освещенный коридор отдела стражей!

– Уйди с глаз моих! – бросил он и сам развернулся отбыть.

– Вы совсем сдурели?! – Я вцепилась в дверную ручку с другой стороны. Дернула со всей силы. – Я пришла из портала…

– Скорее, из ада! – рыкнули в ответ и дверь таки закрыли.

Щелкнул замок.

И стою я в темном коридоре одна, вздрагивая и озираясь. Все же поганое место этот отдел: на освещении здесь экономят, трости подменяют, бланки путают, одержимых пытают, а союзников выставляют за дверь. И разит от него не хваленым контролем, а мрачной злобой зверя. Ну и кто в этом зверинце откроет мне портал или вызовет карету? Первое предпочтительнее, и дешевле, и быстрее. Но что-то тихо здесь. Сдается мне, все стражи разошлись по домам.

Чтоб удостовериться в догадке, прошлась по коридору со сплошь закрытыми дверьми, спустилась по лестнице на первый этаж, но, не найдя не то что дежурящей группы, даже охранника, я разозлилась и вернулась наверх.

– Врадор, откройте! Имейте не только девиц, но и совесть! – бросила я сгоряча и пнула закрытую дверь. Та, как ни странно, открылась… явив мне не только женскую спину, но также грудь, бедро и руку с кольцом. Тем самым кольцом, при помощи которого задохлика приворожили-оглушили и вывезли из дома герцогини.

Эллен? Бывшая невеста Реггена, какая-то там баронесса… И с чего вдруг эта дрянота все еще в Дагатии сидит и под одежду Врадора лезет? Из королевства выехать не сумела или боится за сохранность полученных документов? Или за их подлинность радеет? Догадалась о подставе похитителей? Ищет защиты в лице главы контроля или даже компанию? Уж кому-кому, а высокопоставленному одержимому никто слова на границе не скажет, не глянув на луну.

Тут на первом этаже кто-то властно потребовал:

– Приведите баронессу Дафо в допросную номер семь.

Не успела я обрадоваться появлению стражей, как от недоброго предчувствия зачесались ладошки. Уж не об Эллен ли говорят?

– К сожалению, это невозможно, генерал…

Кажется, о ней, и главное – кто.

С досады прикусила губу. Показалось? Или перед генералом отчитывается тот самый старичок-сморчок с цепким взглядом и пронырливостью? Столкнуться с таким себе дороже, просить о помощи – тем более.

– Перевели в другую камеру? – предположил первый голос. – Вы что, не можете найти ее среди задержанных?

– Боюсь, ее там нет. – Внизу что-то грохнуло, и вполне различимая речь превратилась в торопливое бормотание, завершившееся сочувствием чужой утрате: – Простите, генерал, но, возможно, ваш сын помешался… в это полнолуние.

В диалоге наступило зябкое молчание, предгрозовое.

– Дийе, если вы лжете, дабы оклеветать собственное начальство… я лично спущу с вас шкуру! – раздался первый гром.

– Но позвольте, в последние дни глава отдела вел себя неадекватно. Это все подтвердят.

И я в том числе, но я молчу.

– Не верю!

Блеснула молния, и на лестнице раздались шаги.

Святые угодники! Врадора сейчас застанут… при исполнении.

– Идут! Сюда идут! – Я ворвалась в кабинет не хуже смерча, собирая по пути все женские принадлежности. – Врадор, что вы стоите столбом, к вам отец идет с визитом. То бишь генерал…

На отца он не отреагировал, а вот на «генерала» – очень даже. Миг – и исчезла не только Эллен, ее одежда, но даже следы ее пребывания в комнате: цветы, бокал с отпечатком помады на хрустале, оторванные от блузки пуговицы и приторный запах духов.

Еще мгновение – и я стою возле Врадора, уже застегнувшего рубашку и жилет и спешно вправляющего в шлейку брюк ремень. Когда дверь с грохотом распахнулась, глава отдела опустился в кресло, закинул ногу на ногу и с самым мрачным видом заявил мне:

– Благодарю за доклад. Продолжайте за ним следить.

Я заверила – буду продолжать – и шагнула в открывшийся рядом портал. Зря шагнула, по ту сторону располагалась отнюдь не кузня, а богатая спальня с широкой кроватью, мягким ковром, камином и тремя стеллажами, под завязку забитыми книгами. Две двери вели в ванную и гардероб, третьей не наблюдалось.

Присев на краешек кровати, понадеялась, что страж ошибся направлением, а оказалось, что он об этом еще и забыл. Явился через час, счастливый и предвкушающий. Бросил три красные папки на полку камина, сорвал с себя плащ, затем пиджак, жилет, рубашку, взялся за ремень…

– Кхм-кхм! – Наконец-то я обрела голос и дала знать о себе. – Может, для начала меня в поместье вернете, а потом уже будете ванну принимать?

– Ося?

Страж резко обернулся.

– Уже Злося, – откликнулась я, и он оторопел.

– А где Эллен? В поместье?!

И столько ужаса в голосе, словно ее там пытают. А может, действительно пытали.

Она нашлась под лестницей, в подвале. Не совсем одетая, без сознания и без кольца. И это вот обстоятельство очень и очень насторожило меня. Уж не спецом ли она его прячет? Хочет использовать сегодня, в особый момент?

– Врадор, мне нужно с вами поговорить, – заявила строго, едва он прижал к груди бесценную ношу. – Врадор, вы меня слышите?

– Да, Ос-ся, слышу, – ответил с заминкой и коротко бросил: – Выделю время… скажем, в понедельник.

– Уж лучше сейчас.

Ибо и дальше умалчивать о похищении задохлика опасно, не говоря уже об Эллен и отведенной ей роли. И что это за дамочка такая? Ее на горячем застали, а она не то что уйти, даже прикрыться не пожелала. И эта дверь, распахнувшаяся с полпинка, и визит генерала, и многословный Дийе… Как ни взгляни, все подстава, а главная актриса у Врадора в руках.

– Сейчас? – В его голосе досада схлестнулась со злостью. А ведь я его от позора спасла.

– Хотя бы пять минут.

– Одну, – ответил коротко. Уйдя в портал, он вернулся без ноши и без желания слушать. – Ну, говори!

И чувство такое: настою – он опять дверь закроет, только в этот раз портальную; издалека начну – не станет слушать; скажу, что Элен шпионка, – так и вовсе на кусочки порвет. Вон и глаза уже светятся раздраженным серебром.

– Значит, так… Если вас попросят переправить папки с документами – откажитесь. Иначе вас подставят. Если вам предложат сопроводить даму в сторону пыльной Т’Агро – сошлитесь на дела. Иначе вас посадят. И последнее: увидите на ее руке кольцо с темно-синим камнем в толстой серебряной оправе – бегите. Иначе вас отравят. – И, подумав, быстро проговорила, пока не ушел: – К слову, раз уж вы у Реггена один за троих, будьте добры, пришлите графу трость для выхода в люди.

Глава тринадцатая

Поднимаясь наверх, искренне понадеялась, что задохлик моего отсутствия не заметил, в панику не впал и глупостей не наделал. Крепко спит, восстанавливает силы для следующего дня и магический резерв для щенка. Но стоило в кузню войти, как я уловила спиртные пары и еле слышное бормотание.

– Уж за тобой она придет… Придет! Она тебя не бросит… Она же гномка, ийк! А гномы… гномы не оставляют свое добро в чуждом им доме. Вернется. Она вернется…

– А надо? – спросила я у темноты и светящихся в ней желтых глаз.

Зажгла кристалл, оставленный у двери, и узрела пьяного Реггена с плетенкой в руках. Я-то подумала, что он с моим кошелем говорил, оказалось – с корзинкой. И этак нежно ее к груди прижимает и гладит по боку, что неуютно стало их прерывать.

– Вот что я тебе говорил, – произнес маг, обращаясь к моей любимице, – она вернулась!

– Ага…

Ох, как я ругалась, пока его отпаивала, как негодовала, переодевая умника, ради коньяка испачкавшегося в печной золе! И как радовалась, что он в глаза не видел Эллен! Лишь смутно слышал, как пауки, а затем и слизни гоняли кого-то по поместью, но спасать не пошел.

– Ибо здешние обитатели чуют дурные помыслы за версту, – сообщил граф-задохлик, укладываясь спать.

– Но они и меня чуть не выгнали! – возмутилась я, устраиваясь рядом. – А ведь всего-то хотела приобщить их к ремонту.

– Вот и ответ. – Регген притянул меня себе, чтобы погладить, точь-в-точь как корзинку. И так легко и просто у него это получилось, что я невольно оробела. Замерла. – Ремонт тебе зачем?

– Чтоб жить как человек, а не скотинка.

– Угу, – ответил он и засопел через неполную минуту.

Трость для задохлика прибыла на следующее утро в магической сфере вместе с запиской. Короткое послание не несло в себе ни приветствия, ни прощания, а только приказ – более не отчитываться в кабинете Врадора ровно в девять после полудня. Глава контроля пообещал являться сам. И в тот же день нарушил собственное слово, не пришел. Я не особо расстроилась, Регген так и вовсе обрадовался. Наверное, именно поэтому уже в понедельник он начал ходить на своих двоих, изредка придерживаясь за полки и шипя сквозь зубы, что мясной рацион надо бы увеличить. Я охотно соглашалась, но не велась, добавляла в фарш тертую картошку, отварные гречку и рис, а также кабачок, хлеб, куриную грудку. Задохлик мрачнел, но ел. И креп, вопреки жалобам на жизнь.

Вместе с ним крепло и мое дело. Изо дня в день количество заказов увеличивалось на пять десятков, так что к концу недели я пекла уже семьсот шестьдесят пирожков на трех сковородках. В очередной раз перекроила режим работы. С утра готовила и пекла, в обед продавала. На обратном пути обязательно брала прикорм для слизней и пауков, а еще бумажные свертки для пирожков, тысячу штук за серебрушку. Вечером стругала капусту и замешивала тесто, чтоб оно отдохнуло до утра. Пирожки получались румяные, вкусные, дешевые. И как ни старались торговки перебить мой товар – не смогли. Капустные изделия у них были то маленькими, то пустыми, то вкусными, но слишком дорогими. Волей-неволей покупатель вернулся ко мне, а к торговкам вернулось желание мстить, в этот раз законно.

Появление проверяющего на площади перед гостиницей «Кромвеля» было неожиданным и несвоевременным. В корзинке еще оставалось десять пирожков, когда торговки под белы рученьки повели мужика ко мне, дабы проверить лицензию, вменить штраф, а в худшем случае – срок и запрет на торговлю. А я о лицензии только думала, но взять еще не взяла. Во-первых, стоит она как двухмесячная выручка, коей у меня еще не собралось; во-вторых, оформляется полгода и только на одно направление; в-третьих, воспрещает производство в магически опасных районах Дагатии. А Бурфо – это самая что ни на есть опасная зона, ибо маги-замерщики боятся туда заезжать. Вот и пишут в бланках «опаснее некуда». Ну, они-то написали и выдохнули, а мне – выкручивайся. И я бы с радостью сбежала, но пирожки, сиротливо лежащие на дне корзинки…

– Вы гномка? – спросила у меня запыхавшаяся студентка в белом манто и меховой шапочке в цвет.

– Я гномка! – воспарила духом. А вот и мое спасение – покупатель, который купит…

– Мне три пирожка, пожалуйста, – попросила она, расплатилась и сбежала.

А я осталась, не решаясь сдвинуться с места. Вот же гномья кровь! Если меня сейчас поймают, придется на четверть года расстаться не только с делом, но и со свободой. И кто приведет поместье в порядок? Кто проследит за голодным магом? Кто приструнит слизней и пауков?

Я пыталась вопросами подвигнуть себя на побег и продолжала стоять.

– Мне два, будьте добры, – подал голос щупленький парнишка в накинутом на плечи пальто.

– Прошу…

Осталось пять, и ровно столько же шагов от меня до проверяющего и торговок, что его вели.

Святые угодники! Хоть кто-нибудь… спасите!

И словно отклик на зов, надо мной прозвучало:

– Опять вы? И снова на моем любимом месте.

– Дражайший мой! – Я повисла на первом постоянном и самом любимом клиенте, едва его не задушив. – Скажите, что вы проголодались!

– Я?.. Возможно.

– За-ме-ча-тель-но! – Пирожки перекочевали к магу, и я с пустой корзинкой обернулась к проверяющему. – Доброго дня!

– А вот и она! – в один голос пропели торговки, подталкивая ко мне тщедушного смуглого мужичка лет пятидесяти с острым взглядом и острой же бородкой. – Торгует без лицензии!

– Непроверенным товаром! – ехидно добавила третья подошедшая. – Сделанным невесть где невесть из каких продуктов!

– Кто торгует? Я торгую? – округлила глаза. – Да я тут просто в гости пришла к своему самому… – смотрю на мага, а он на меня, ест и молчит, – великолепному, невероятному… – вскинул бровь, – замечательному… – перестал жевать, – завхозу! – закончила я, искренне надеясь, что он таки тот, за кого я его приняла.

– Всего-то?! Однако вы шутница, – закашлялся мой верный покупатель и рассмеялся, когда лица торговок удивленно вытянулись, а руки поднялись покрутить пальцем у виска. – Позвольте представиться, Адас Аре, ректор этого замечательного заведения.

Он махнул на академию за своей спиной и протянул руку проверяющему.

– О-о-о! Очень рад, – ответил тот, пожимая длань ректора Аре. – Много слышал о вас, очень много…

И пока он радовался, а торговки изумленно молчали, я сделала шаг, затем еще один и еще. Прижав к себе тележку и корзинку, на носочках добежала до портала, оглянулась и с облегчением шагнула вперед. Никто не заметил моего отступления и воспрепятствовать ему не смог!

На рынок за картошкой и опарышем бежала чуть ли не вприпрыжку, капусту нарезала с тихой песней, а тесто замешивала, отбивая темп ногой. И все потому, что мне благоволит Адас Аре, целый ректор Верхней Академии Мастеров, сокращенно ВАМа. А еще потому, что на завтра мне нужно испечь на сотню больше пирожков, а это двадцать девять серебрушек, а может, и целых тридцать, если покупать будут в розницу. И самое главное, слизняки! Они не доели вчерашнюю картошку, и та словно в отместку успела прорасти. А это значит, что у нас будут собственные клубни. И не через сорок дней с момента всхода, а раньше. Намного раньше!

– Ты счастливая, – заметил задохлик после долгого наблюдения за мной, – светишься.

– Еще бы! Это от радости быть свободной. Иметь собственное дело. Решать, что завтра буду делать, а что нет… – охотно ответила я, не отрываясь от замеса теста.

– Так говоришь, словно в Ллосе рабство процветает?

– Только в женской форме. С детства я работала на отца, затем на мужа, позже – на свекровь. А теперь – вот! Наконец-то на себя.

– Расскажешь?

– Завтра, – я накрыла тесто полотенцем, – сейчас давайте спать.

Но утром Реггену ничего услышать не удалось. Вначале я на час проспала, затем, подскочив, больно треснулась головой о столешницу и проклинала стол добрых полчаса. После, выходя из закутка, я споткнулась, налетела на бутыль с маслом подсолнуха и большую часть пролила. Пока все вымыла, пока на рынок за новой бутылью сбегала, настало время жарки, а я еще ничего не налепила! Уж думала, пролетела моя успешная торговля, но тут задохлик впервые пришел на подмогу. Стал у печи и взялся за трио сковородок. Я шипела и лепила, он молчал и жарил. На начало обеденного перерыва в академии попасть не удалось, но к середине я успела. Во избежание новой встречи с торговками и проверяющим – если они вновь его приволокли – я взялась за обход академии с дальних рубежей. У церкви Всех Святых с ходу продала четыре сотни пирожков, еще сотню близ библиотеки, напротив музея «Старьевщика» студенты купили четырнадцать десятков и на столько же сделали заказ. Итого к понедельнику я должна была испечь тысячу пирожков и пару десятков про запас.

Счастливая, но все еще не распродавшаяся толком, я ступила из портала на пустующую площадь перед гостиницей «Кромвеля», сделала несмелый шаг в сторону фонтана и остановилась от негромкого: «Я вас ждал».

– Ректор Аре?

Неловко обернулась, дернув за собой тележку, отчего та колесом наехала на ректорский сапог.

– Он самый. – Маг дернул ногой, освобождаясь. – А вы – Ося из Ллося?

– Так и есть.

Мой голос потонул в шумном вздохе, а тот, в свою очередь, растворился в неожиданно наступившей тишине.

– Я… – начал Аре и вновь замолчал.

– Что? – протянула вопросительно, а про себя взмолилась: уж не говорите мне, что обиделись на завхоза или того хуже – отказываетесь от ежедневной покупки пирожков! У меня в корзинке еще двести двадцать штук, пока не продам, я ж отсюда не уйду… А если он скажет убираться и без лицензии не приходить? Что тогда?!

– Я…

Да-да?

– Я слышал, что…

Да что ж ты слышал-то?!

– Мне тут сказали…

Он покосился в сторону и судорожно сглотнул. А еще побелел как-то весь, от пальцев в обрезанных перчатках до ушей.

Ну, если ему что-то «сказали», значит, он с запретом на торговлю пришел. Вот и все! Прощай, едва окрепшее дело, прощайте, прибыль и мечты. С тоской посмотрела на корзинку, представила затяжные поиски работы, а маг неожиданно выдохнул:

– Вы вроде как привет от Вардо Реггена передавали…

– Было дело, и что с того?

Неужели репутация задохлика теперь играет против меня и пирожков?

– Хотел узнать, – ректор почесал широкую бровь, – это правда или тактический ход?

– Правда, – ответила я, и он несмело улыбнулся. Фух! Ну, раз улыбается, значит, не с запретом пришел.

– И когда вы в последний раз видели Вардо? – пытливо прищурился Аре.

– Да вот с утра. Как проснусь, так он сразу же бросается в глаза. Мы соседи по тюфяку.

– Не понял… – Глаза у мага стали больше и круглей. – По какому Тюфяку?

– По обычному. Спим мы вдвоем под столом.

– Где?

– В кузне, в поместье, которое в Бурфо, – вздохнула с грустью. У пауков я еще ни одной комнаты не отбила, так что… – Ютимся в мастерской, она же кухня, ванная и спальня.

– Так вы живете с ним вдвоем?! – воскликнул ректор ВАМа. – В одной комнате?

– Сейчас да, но со дня на день ждем возвращения щенка. И будет нас трое.

– Какого щенка? Погодите, а как же зверь?

– Так его и ждем, – охотно ответила я, и едва покрасневший Аре вновь побелел. – Хотите, я вас с ним познакомлю?

– Н-не надо! – воскликнул маг, в испуге прикрыв горло рукой. – Я всего лишь хотел узнать, как Вардо… поживает. И очень рад, что у него все хорошо.

– Да, лучше не бывает. К слову, хотите чаю или пирожок?

– Н-нет… Да… Не знаю, – ответил он и шаркающей походкой направился к фонтану. Попутно руки в карманы спрятал, чтоб не показать, как они дрожат.

Вот она, истинная жертва. От одной лишь мысли о встрече со зверем чуть сердечный приступ не получил. Не то что Эллен. Баронесса Дафо еще во время похищения, увидев Реггена в карете, не особо изменилась в лице. Заметила только, что мертвый маг теряет ценность. Иными словами, сбыть его нужно как можно скорее. Другое дело похититель, чуть что запускавший в задохлика разряд. И вроде вел он себя хладнокровно, но эта его перестраховка выдавала животный страх. Впрочем, Урген Врадор тоже отличился: вначале устроил вышедший из-под контроля допрос, затем чуть жертву не добил.

Из раздумий меня вырвали тихий шорох и громкое фырканье, это ректор решил снегом умыться, чтоб в себя прийти. Умывание явно не помогло, так что я поспешила в поместье за горячим напитком. Коньяк был бы лучше, но за неимением оного используем чай с успокоительной добавкой.

Большую дымящуюся чашку я вручила уже основательно мокрому и все еще бледному магу.

– Пейте не спеша, мелкими глотками…

Он не послушался, выпил залпом и попросил еще. Принесла еще, а пока ходила, из академии появились студенты. Абсолютно не замечая ректора, они покупали пирожки, желали мне долгих лет здоровья и стремительно убегали. В течение получаса распродалось все, даже оставленные для Аре шесть десятков. Те самые, что он каждый день исправно брал с последней нашей переписки.

– Если очень надо, я еще испеку, – пообещала магу.

– Не стоит. – Он вернул мне чашку. Затем выудил из кармана двадцать медяшек за вчерашние пирожки и глухо спросил: – Как вам зверь? Страшный?

– Наоборот, очень милый и добрый, как ваши лисы.

– Какие лисы? – Левая щека ректора едва уловимо дернулась.

– Ну как же… Демоны ваши ледяные. Они такие добрые и пушистые в животном обличье! – Его щека дернулась сильнее. – Правда, и в человеческом очень даже ничего, – заверила я и вдруг услышала тихий хрип, а затем и сдавленный смешок.

– Лисы?! Лисы! – воскликнул маг и расхохотался. – Как же вас угораздило в них лисов разглядеть?

– Ну… было темно. А у них морды вытянутые, – попыталась я объяснить. Аре замер, подавившись очередным «ха-ха», кашлянул, прочищая горло.

– А зверя Вардо вы когда увидели?

– На вторые сутки проживания в поместье. Ночью явился, чтоб Реггена от переедания спасти.

– Тоже ночью, – отметил он и вдруг с надеждой спросил: – Так они помирились?

– Не совсем, но с вами щенок с радостью будет дружить. Лобастый – прелесть каких поискать!

– Верю, – отозвался ректор ВАМа и направился в академию, что-то бормоча об опаснейших созданиях, что на лис совсем не похожи, о добром звере одержимого, что этих лисов едва не порвал, и о слепоте наивности, что способна спасти жизнь.

Надеюсь, это он не обо мне, а в общем!

День был чудесным, торговля прекрасной, прибыль волнующей, не говоря уже о заказах на понедельник. В поместье я вернулась в самом приподнятом настроении, не обращая внимания на то, что опять споткнулась, чуть не разбила нос и, кажется, потянула спину. Иначе объяснить тупую боль в пояснице я не могла, и зря, ибо ночью мне стало плохо. И как водится, после подъема и тягания тяжестей тупая боль пресловутых недомоганий быстро сменилась на острые рези.

Регген проснулся после первого же стона, после второго, казалось, повторно поседел.

– Ося? Что случилось?

– Все хорошо, – заверила с широкой улыбкой и тут же скривилась, – просто мне плохо.

– Просто?! – Он резко сел, стукнулся о столешницу, но даже не потер ушиба. – Что значит «просто»? Ты больна?

– Ага, пожизненно, – ответила я и попросила подать мою аптечку, а затем еще и воды. Настойку выпила под тревожным взглядом мага, под ним же на полусогнутых посетила закуток. И только вернувшись, со вздохом объяснила Реггену, что к чему.

– Тебе нужно лечь, – всполошился задохлик, – и грелку теплую положить на живот… Чашку чая? Может, молока?

– Муку, – сипло выдохнула, расположившись на тюфяке, и зажмурилась в ожидании, когда ж меня отпустит. В лучшем случае утром, в худшем – через сутки.

– Что за «муку»? – с подозрением спросил меня граф-оружейник и прикоснулся шершавой ладонью к моему лбу.

– В смысле – пересейте… те полмешка, что стоят в углу. И дрожжи нужно залить теплой водой… на опару.

– Зачем?

– Затем, что пирожки на понедельник я быстро уже не напеку. А их там тысяча штук…

– Сколько?!

Рука мага дрогнула и съехала вниз по моему лицу.

– Да всего ничего, сто десятков, – возмущенно воззрилась на него я. – И не говорите, что это много. Парни в среднем берут от пяти до семи пирожков, девушки – от трех до пяти, итого: двое на десяток… Выходит, покупателей у меня от силы две сотни. А теперь скажите, сколько человек обучается и работает в академии?

– Семь тысяч, – глухо ответил Регген.

– Вот, то-то же! Так что просеивайте…

– И капусту нашинковать?

– Будьте добры, – постаралась выдать менее кривую улыбку и подумала о том, как бы до замеса дожить, а затем уже и до лепки.

Уснула под тихий шорох просевания, проснулась под звуки жарки. Что-то шкварчало и шипело, кто-то ругался, что-то горело.

Только не это! Распахнув глаза, я несколько мгновений надеялась увидеть Реггена все там же, у импровизированного стола, просеивающим муку из мешка. Однако застала его у плиты над сковородой, в которой я тушила начинку. Сизый дым вился под потолком и не спешил убраться в распахнутые окна. У стола высилась горка муки, в миске рядом пузырилась опавшая опара.

– Что горит? – спросила я сонно и потерла лицо.

– Капуста, – маг снял с огня сковородку, – третья головка подряд.

– Вы и их спалили?

– Не только, их я также пересолил и переперчил. – Он обернулся, посмотрел решительно и заявил: – Не волнуйся, я справлюсь, а ты еще поспи.

И этак аккуратненько за печь задвинул мусорное ведро. Проследив за его движением, я потянулась за настойкой и чашкой воды. Хочешь не хочешь, а встать придется.

– Ося, лежи.

– Ага, сейчас-с-с! – с трудом поднимаясь, надела платье и неровным шагом пошла на мага. – Капуста, может, и бесплатная, а вот мука и дрожжи – нет. Так что с ними ошибки быть не может.

– Это еще почему? – не понял он. – Если что-то закончится, мы новое купим.

– Да? А кто продаст? Я на рынок не пойду, ибо холодно, и вас не пущу, ибо нечего! – Я не спеша забрала из рук Реггена сковородку с безвозвратно испорченной начинкой. Выбросила гарь в уже полное ведро. – Вы что же, забыли, как мы бегали по рынкам и как продавцы сбегали от нас?

– Я кого-нибудь попрошу…

– И этот кто-то при первой же возможности сбежит с корзинкой, деньгами и списком? – продолжила я мысль, и задохлик нехотя кивнул. – Да ни за что!

Пока умывалась, одевалась и причесывалась, он успел кое-как прибраться и накрыть на стол. Сделал чай, достал из моих запасов чуть припудренные крендельки и приготовил кашу. Гречневую, разваренную. Не знаю, на что Регген рассчитывал, но я ей так обрадовалась, что чуть не разревелась.

– Ося, что случилось? – насторожился следивший за мною маг.

– А? – спросила я сипло и прогнусавила: – Да так… вспомнила просто, что это первый завтрак, приготовленный для меня.

– Правда?

Он подался вперед, положил салфетку на мои колени.

– Ага, – пряча глаза, взялась за ложку. – Вы молодец, очень вкусно.

– Она разварилась.

– Зато масла много…

– Потому что соленая получилась, – чуть виновато заметил граф-оружейник. – Я не знал, чем разбавить.

– Так вы и посолили, и подмаслили от души, – не приняла его вины, улыбнулась.

– От души, – согласился он и наконец-то сел напротив.

Поели в тишине. Затем в той же неуловимо уютной тишине убрали со стола и взялись за тесто. Вернее, Регген взялся сам. Он непреклонно выставил меня за пределы кухонной зоны, указал на тюфяк и приготовил опару под моим неусыпным контролем. А контролировать там было что! Граф, чтоб ему было хорошо, рецепт забывал. Ибо каждые пять минут отвлекался, рассчитывая, как улучшить и ускорить процесс готовки. То сковороду вознамерился сделать в четыре раза больше, то миску для замеса теста пожелал углубить.

– Регген, оставьте это гиблое дело! – вспылила я, когда он взялся за долото и лист металла.

– Но почему?

– Потому что в емкости с большим объемом вы не вымесите тесто как надо, у вас не хватит сил. А что до сковородки… На ней капуста частично сгорит, частично сырой останется.

– Это не проблема, – отмахнулся любитель-улучшатель, – я что-нибудь придумаю!

А во взгляде обида на то, что я не поверила в него.

– Хорошо, – подавила негодующий рык и примирительно предложила: – Но только после того, как мы пожарим пирожки.

– Ладно! – Регген решительно вернулся к столу и тут же сник. – Так их еще лепить?..

– Ага, сразу после того, как сделаете вторую порцию теста и начинки. – Он поднял на меня очумелый взгляд и судорожно сглотнул. Мага стало жалко. – Я вам с ними помогу.

– Поможешь в лепке, – сказал как отрезал. – А пока, может, поделишься историей о вашем женском рабстве?

– Да оно у нас, как и везде, абсолютно обычное. Нет права голоса, нет права слова, и права на имущество тоже нет. Не говоря уже об авторских правах и свободе передвижения.

– А подробнее? – не отстал граф-задохлик. – Расскажи на примере… на своем.

– Только если вы опять ничего не пересолите.

– Ося, – протянул он с укоризной, и я сдалась. Обняла подушку, подтянула колени к груди. Вздохнула.

– Началось все как обычно. Я родилась.

– И?

– И отец сразу сказал, что пойду я по его стопам, стану плотником. Так уж у нас повелось, глава семьи выбирает дочерям имя, дорогу и мужа. С сыновьями проще, им только имя, нам же даже детские игры… Так что… с пяти лет я уже сидела в плотницкой, выявляла дефекты в древесине, – протяжно вздохнула. – К десяти годам стала мастером по подбору паркетных дощечек, а в пятнадцать научилась их настилать в одно идеально гладкое полотно.

– Отец тобою гордился, – предположил обеленный мукою маг.

– Гордился. Недолго. Ибо пришло время меня отдавать.

– Куда?

– А как всех, в невесты. У нас в Ллосе невестят в пятнадцать, а в дом мужа отправляют после подписания договора о переходе, сбора приданого, подготовки невесты к статусу жены. У всех на эту подготовку уходило не больше года, у меня целых три, – призналась с гордым торжеством.

– Пряталась от женихов? – желтый взгляд сверкнул усмешкой.

– Нет. Договорилась со сватьей.

– Как у тебя это получилось?

Задохлик перестал муку с опарой смешивать, видимо, вспомнил о мадам Морукус, от которой убегал, унося меня на руках.

– Да проще не бывает. Я пригрозила бабке смертью. Она возьми и помри… через три года вместо оговоренных пяти. Прибыла новая сватья, а с ней общий язык я, как ни старалась, не нашла, – вспомнила, вздохнула. – Правду сказать, за эти три года я много что успела. Наладить свое первое тайное дело, найти покупателей, накопить небольшой капитал и рассориться с родителем в пух и прах. Он считает, как и считал, что пол класть – угодное дело, а шкатулки инкрустировать – это грех. Ибо ночью нужно спать, а не пазлы из опилок собирать.

– Ты работала по ночам? – удивился маг.

– Приходилось. – Я посмотрела на него с улыбкой. – У родителей дома особой свободы нет. Работаешь на благо семьи в строго указанном направлении. О собственном деле не помышляешь, да и не можешь. Ибо вначале докажи, что оно доходно, а затем уже переходи. Но когда ты целый день проводишь на вотчине отца…

– Сил на что-то другое не остается. – Меня поняли с полуслова и приободрили: – Но ты нашла!

– Длилось это недостаточно долго, чтоб прибыльность доказать. Вначале отец поймал меня за работой и устроил скандал, затем скончалась сватья, а после… нежеланный муж и новый дом. Благоверный мой, чтоб ему икалось на том свете, не пил, не курил, в карты не играл, девок в дом не водил, так как скрягой был страшным. Что бы он ни купил, все вскоре ломалось, а что ломалось – не чинилось, складывалось у стены под чудное «Не нужно мастера, я сам». Но сам он ничего не трогал, а то, что трогал, попросту доламывал.

– И как вы жили?

– Хуже, чем сейчас, – кивок на кузню. – Я терпела неделю, я терпела вторую, а потом взялась за новое дело.

– Ты бросила шкатулки?

– Ну, если денег на материалы не дают, место под мастерскую не выделяют и помощь не оказывают, иного выхода нет. Остается зарабатывать телом.

– Что? Телом?

Лицо Реггена приобрело сероватый оттенок. Он и ранее был не особо румяным, но пока месил, вроде как ожил.

– Но мозгами ж нельзя! Муж должен быть умнее жены раза в два, а то и в три, – изрекла я патетично и с улыбкой поведала: – Вот поэтому я и взялась за стариков. – Мага всего аж перекривило. Дрогнул он, дрогнули тесто и «стол» для замеса. – В первое время ходила по домам и работала как умела. А потом уже, с опытом и парой толковых книг, я начала свое дело.

– Это что ж за книги такие? С развратными картинками?

– Скорее, с отвратными. С людьми в разрезе, – скривилась я и пояснила на ошалелый желтый взгляд: – Как мышцы крепятся к костям, как устроена кожа, где сухожилия проходят…

– Погоди! Так ты стариков оперировала?

– Массажировала! – вскинулась я. И Регген, не снимая с рук налипшее тесто, прошел через кузню и сел на кресло. – Скажете тоже! Кто ж мне доверит вскрытие тел, да без образования? Никто. А вот разминанием заниматься куда как проще. Поначалу я ходила по домам, затем у местной знахарки сняла комнатушку, завела прием по записи. Тут уже из местных деревень люди потянулись, а потом из городов. Пришлось взять на обучение помощниц и еще одну комнатушку в аренду, а затем… мой муж умер.

– Он на чем-то сэкономил?

– Наоборот, попытался разжиться на жене – полез в мой кошель. Не будь он скрягой, все бы закончилось предупредительным ударом, а так как на брачных браслетах Рябой сэкономил, то получил от кошеля полноценный магический разряд. Затем второй… третий… Догнало его, когда пятый по счету медвежатник отказался вскрыть мой золотой запас. Объясняя это тем, что жить хочет долго и счастливо, и никак иначе. Муж не внял, в последний раз схватился за завязки… Вот так и скончался один из самых богатых людей округи, что считал каждую медяшку, жил в хлеву и ел как не в себя.

– А дальше что? – спросил граф-задохлик через долгую минуту моего молчания.

– А дальше – как требует того обычай, погребение, поминки и дележ имущества. Кошель мне вернул медвежатник, он же засвидетельствовал, что Рябой подавился мясом, а никак не антиворовским разрядом. После повторно пришел и сказал, что брат его зашлет сватов, как только закончится траур. Это чтоб хваткая гномка зря не пропадала.

– Сдается мне, не он один так решил, – хмыкнул маг, возвращаясь к тесту. – Женихов было много?

Шестьдесят претендентов за почти пять лет вдовства. Но вслух я сказала иное:

– Достаточно, чтоб свекровь учуяла наживу и сунула нос в мои дела.

– Жаль, не в кошель, – буркнул граф-задохлик.

– И то верно. Ведь пока я Рябая, я работаю на Рябых. Дело пришлось отдать и уйти в отчий дом, а оттуда в столицу. – Я улыбнулась, вспоминая. – После отъема массажных комнат число женихов поубавилось, но не их желание наживы. Пришлось палицей отбиваться. Тут еще отец чуть не подрядил меня стелить полы…

– А там, глядишь, опять бы выдал замуж, – буркнул маг.

– Ну да. И как можно скорее, куда ж бабе без мужика! – выдохнула я всем известную присказку и пытливо прищурилась: – А что, в столице знают о наших обычаях?

– Я пошутил! Дурная шутка получилась. – Он с ожесточением шмякнул тесто на тот самый «стол» и с удвоенным рвением взялся его вымешивать. – Свекровь, значит, отняла… а муж – скотина… и медвежатник этот. Упыри похуже вампиров!

Любо-дорого смотреть на обозленного Реггена. Глаза горят огнем, щеки пылают румянцем, волосы заплетены в колосок, и только одна прядка на лоб ниспадает. Плечи напряжены, жилы на руках вздуты, и весь такой грозный, словно не тестом занят, а врагом. Он долго месил, самозабвенно даже. И только я предложила прерваться на отдых, как вдруг граф застыл.

– Ося, но ты же все еще Рябая! У тебя и анкета была на это имя.

– И что с того?

Я взбила подушку и вновь ее обняла.

– Но как же?! Ведь если свекровь тебя найдет, она отберет твое пирожковое дело.

– Какое дело? – коварно улыбнулась. – У меня нет ничего. Пусть ищут хоть всем Рябым родом.

– Но…

– Судите сами: нет ни лицензии на торговлю, ни разрешения на производство, ни собственного жилья, – перечислила, загибая пальчики, и по секрету сообщила: – И даже капусту выращиваю не я. А если уж свекрови захочется хлебнуть моего, то я ее в подвал под лестницу заселю. Или в «Старом фениксе».

Регген крепко задумался, а после предложил:

– А просто поменять фамилию ты не можешь?

И на меня не смотрит, возможно, и не дышит в ожидании ответа. Уж не свою ли фамилию хочет предложить? С одной стороны, я под постоянной защитой его одержимости, с другой – на постоянном контроле стражей. Тут еще стоит учесть, что задохлик деньги спускает на ветер и ест как проглот. И что сказать, чтоб не обидеть?

– Я подумаю, – ответила тихо. – Лет через пять.

– То есть ты только думать начнешь лет через пять, – уловил суть удивленный Регген.

– Да.

И он замолчал на весь день и даже на следующее утро. Сам натер капусту, сам поджарил начинку. С лепкой я пыталась помочь, точно зная, что дело это муторное для мужика. Но маг удивил. Он не только не бросил производство, он еще и меня отстранил. Пирожки пожарил, затем разложил по сверткам, наполнил ими обе корзинки и отнес их в ВАМ. И это цены не узнав, меня не разбудив, не выстелив скатерками дно корзинок и обеда не дождавшись!

Очнулась я, когда портал с тихим звоном закрылся, и так разозлилась, что даже встала с тюфяка. И только распрямилась, только голову подняла, как чуть не села от безумного взгляда вернувшегося графа.

– Что случилось? – Еще не забыв про пирожки, я очень удивилась его взвинченному виду. Глаза тусклые больные, волосы дыбом и руки дрожат! – Регген, что?..

– Ничего, – выдавил он хрипло.

Рывком сбросил пальто, разулся и помчался умываться в закуток. Включил ледяную воду и, опустив голову под струю, простоял так добрых пять минут. Выключил, уставился в зеркало с сотней трещин на серебряном покрытии. Смотрел на свое отражение, но видел что-то другое, пугающее.

– Регге-е-ен?

– Ос-ся, не лезь, – буркнул он, выбивая себе еще пару-тройку минут.

– И все же? – не сдержалась и, прошагав-прошатавшись до закутка, дернула задохлика за пиджак. – Вардо… слышите?

– Чего тебе?! – взвыл несчастный.

– Где пирожки?

– У Бури, – моргнул, развернулся и вышел со словами: – Я ухожу. До вечера. Никуда не сбегай, никому не открывай.

Обулся, схватил трость, пальто и вышел… через входную дверь. В Бурфо.

Святые угодники! Это его что, на прогулку потянуло? Или вообще на волю? Неужели рычит из-за ожидания сроком в пять лет? Да вроде нет, тогда его снедала досада, а теперь вот злость. Знать бы на что. И что такого страшного случилось в академии.

Видимо, не я одна волновалась за графа-задохлика, ибо все обитатели поместья нет-нет да заглядывали в приоткрытую дверь кузни. Вначале редко, а ближе к обеду все чаще и чаще. Пока в один прекрасный момент вязкая тишина ожидания не прервалась звоном портала.

– Наконец-то, вернулся! – обрадовалась я, увеличив капелюшку до размеров двери. – Ну, задохлик, сейчас я тебя…

Слова угрозы растаяли, стоило мне увидеть белый мундир и синие глаза ледяного демона.

– Это вы меня так нежно? – удивился Буря, внося в кузню пустые корзинки и наплечную сумку. – И это после всего, что я сделал?

– А что вы сделали? – с подозрением заглянула в корзинки.

– Я все продал и взял заказ на завтра. Вот это от студентов, а это от моего отряда, – из наплечной сумки на стол перекочевали мешочек с медяшками и два списка. В первом было много фамилий и всего пятьдесят десятков товарных единиц, во втором пометка «Для ледяных» и количество пирожков, которые Регген вчера налепил.

– Полторы тысячи, – произнесла, не веря от радости и вместе с тем цепенея от страха. Если граф не вернется, я ничего сделать не успею!

– Да. Заберу завтра в то же время, – обрадовал демон и ушел порталом.

И я бы радовалась увеличению покупателей, я бы раньше от этого сияла, прыгала, летала. Но вот сейчас, всего лишь представив масштаб работ, малый срок и мизерность собственных сил, я с трудом удержалась от стона. И точно застонала бы, не раздайся в коридоре шаги.

Регген!

Вернулся с прогулки и теперь что-то упорно за собой тащил. Показалось, что это какой-нибудь кабан или косуля, нечаянно заглянувшая в Бурфо. Я даже представила, как студенты ВАМа обрадуются мясу в пирожках. И тут бесценная туша издала металлический лязг, а затем еще и протяжный «бдзынь» при столкновении со стеной.

– Это еще что?! – Я уперла руки в бока и преградила собой вход в кузню. – Регген, если это новый хлам, то тащите его обратно.

– Это чан для замеса, – ответил маг, аккуратно отстранил меня и уверенно продолжил тянуть за собой большую чашку на ножках, с лопастями внутри и странным механизмом снаружи.

– Что-что? В смысле, для замеса?

– Я… Ося, я не знал, чем отвлечь себя от тяжелых дум, пока не вспомнил о том, как работал с тестом.

– А ведь точно, – я улыбнулась, – замес умиротворяет.

– Он убивает, – не согласился задохлик. Сбросил пальто, пригладил волосы и заявил: – Так что месить мы больше не будем. Этим займется чан.

– Бездушная машина?!

– Дай ему имя, будет с душой, – не понял моего возмущения изобретатель и примирительно добавил: – Ося, если тесту необходимо прикосновение человеческих рук, оно их получит во время лепки и просева муки. А теперь скажи мне, Буря приходил?

Вот так он тему и перевел. Выслушал мой отчет и заявил, что больше время терять не будет. Закинул в рот пару лепешек, что остались с вечера, и взялся за опару, за просев муки, за установку чана и нарезку капусты. Крутился словно ужаленный, а может, так и было. И ужалило его в ВАМе.

– Регген, а что утром случилось?

– Ничего.

Ответил он вроде бы спокойно, но вот капусту шинковать стал вдвое быстрее.

– Так уж и ничего? – не сдержала я сомнений, а он не посчитал нужным их развеять. Но медяшки уже пересчитаны, трещинки на крышке стола пересмотрены, оба бока отлежаны.

Словом, отдыхать на тюфяке мне надоело до зубного скрежета, ибо вставать маг запретил. Вот пусть теперь расплачивается разговором. – А ведь вы впервые со дня озверения взялись мастерить. И что так смотрите? – насторожилась, едва он поднял взгляд. – Сами говорили, что, если в работе что-то шло не так, вы злились, зверели, пугали всех и вся.

– И портил образцы… Ты помнишь, что я говорил? – произнес он изумленно.

– Конечно, – улыбнулась. – Мне с вами еще год рядом жить.

Посветлевший лицом маг вновь нахмурился, назвал меня Злосей, продолжил споро шинковать. Молчал он, пока не сделал зажарку, не влил в чан опару, не насыпал в него муки. Постоял, сложив руки в молитвенном жесте, затем опустил в механизм кристалл и замер. Напряжение, разлившееся в кузне, не заметить я не могла. Выбралась из-под стола, доковыляла до графа.

– Что не так? – В ответ тишина. – Что случилось, Регген?

– Ничего. – Он помолчал еще немного. – Просто опасаюсь. Все же образец испытательный.

– Испытательный… – Я посмотрела на опару и последнюю муку, что отправилась в чан. Сверилась с поздним временем и до скрипа сжала зубы. Если этот образчик все испортит, пирожков к утру нам не видать. – Р-р-регген, – начала я в надежде уберечь тесто от маговской ошибки, – Ва-а-ар-р-рдо, а давайте лучше ручками, да? А испытания как-нибудь потом.

– Не трусь!

Меня обняли за плечи, чтоб не помешала, и сдвинули на чане рычажок.

Время превратилось в вязкую трясину, а я – в напряженную струну. Чан дрогнул и чихнул, лопасти сделали первый оборот, смешивая бесценные опару и муку, кристалл заискрился и погас, как по волшебству.

– Слава святым угодникам! – невольно вырвалось у меня. Тесто спасено.

– Да чтоб я сдох! – вспылил задохлик. Вернул рычажок в первоначальное положение, выудил из механизма кристалл. И пошел проверять его на повреждения. Ругался, рычал, а нашел изъян и счастливо выдохнул: – Кристалл испорчен, не чан… Не чан!

Пока он по полкам искал новый магический накопитель, я мягко позвала его в надежде образумить:

– Ре-е-егген? – Небольшая заминка и еще более тихое велеречивое: – Граф Лофре?

– Нет, я сказал! – рявкнул, не прерывая поисков. – И не отвлекай меня.

– Да я бы с радостью, но время не ждет. Опара падает. К тому же с тестом лучше работать ручками. Тогда оно будет мягкое, доброе.

– Ручками я уже пробовал, до сих пор болят.

– Так давайте моими. У меня после сотен массажей знаете какая сила? Колоссальная! – Он бросил на меня колючий взгляд обиженного мастера. – Регген, я не отказываюсь от чана, нет-нет! Как только он заработает, так мы сразу. Но вот сейчас… – не договорила. Задохлик умный, должен понять, что никто не проводит испытаний с последними, считай, бесценными ингредиентами. – Ва-а-а-ардо?

– Ося! – тихий окрик.

– Ну чего? – возмутилась я интонации мага, осуждающе-обвиняющей, и этим его губам то ли презрительно, то ли сердито поджавшимся.

– Я нашел кристалл. Мы замесим в чане. И впредь принимай заботу как должно. – Каждое произнесенное им слово было сродни сухому удару топора. Я оторопела. А задохлик выдержал долгую паузу, прежде чем с кривой улыбкой огорошить: – Другими словами, скажи «спасибо» и не мешай.

Далее кристалл был вставлен в механизм, рычажок сдвинут, обескураженная гномка прижата к маговской груди с заполошно стучащимся сердцем. И, нагоняя его ритм, лопасти чана сделали вначале первый медленный круг, затем второй более быстрый, третий, а после, как преданные слуги мастера, начали легко и быстро вымешивать пузырчатое дрожжевое тесто.

– Получилось? – спросил вдруг Регген, отвлекая меня от невиданного доселе чуда.

– Да, – ответила тихо.

– Точно? – А скрытой надежды в голосе – через край.

– Ну да. Вы же сами видите! – всплеснула я руками, подняла голову, чтоб посмотреть на задохлика и его крепко зажмуренные глаза. – Это как?! Вы что… Вы сами не верили в успех предприятия, но сподобились нарычать на меня?

Он молчал.

– Регген, ну и как это называется?! Вы… я…

– Всегда пожалуйста, Ося, – ответил этот невозможный маг, чмокнул меня в ухо и отправился праздновать. То бишь запоздалый страх заедать.

Глава четырнадцатая

Пирожки мы и налепить, и пожарить успели до двенадцати ночи. Поэтому проснулись полные сил и довольные собой. Утро было прекрасным, несмотря на бурю за окном, отсутствие муки для следующей партии товара, невзирая на слизней, что в этот раз не просто заглянули в кузню, а заползли. О чем свидетельствовали многочисленные блестящие дорожки на полу.

– Не трогай их, я сам, – потребовал Регген, затем собрался и ушел в академию ВАМ, так и не уточнив, что он намерен делать сам – бить бронированных или мыть полы.

И вот что удивительно: в портал маг вошел довольный, счастливый даже, а вернулся снова злой.

– Я схожу с ума! Я схожу с ума…

– Регген, что случилось?! – Сегодня он был более безумный, чем вчера, и в чем-то даже растерянный. – Вардо?! – позвала я громко, и маг очнулся, но ненадолго.

– Ося! – Он кинулся ко мне, сжал в руках до хруста и уже у самых губ шепнул: – Прости.

Святые угодники, что это был за поцелуй! Грубый, покоряющий, отбирающий и в то же время горячий, яростный и такой… такой отчаянный. Что, улетев в заоблачные дали, я не сразу поняла, о чем шепчет прервавшийся граф.

– Не получается! Не выходит… выбросить из головы… Проклятье! – Короткий чмок в мой лоб и печальное: – Прости, Ося, я не должен был.

Чего не должен был – опять-таки не досказал. Ушел на прогулку в Бурфо, оставив меня потрясенную, немного уязвленную, с припухшими губами.

Исключительно чтобы жить в чистоте, а не унять беспокойные мысли, я взялась за пол. Медленно и методично отдраила блестящие дорожки, не напрягаясь, чтоб не усугубить свое состояние, и в то же время не переставая думать. О задохлике, его сумасшествии и поцелуе, о котором маг сожалел. Я вот не сожалела совсем. А он почему-то раскаялся, затем еще и сбежал в неизвестном направлении, с неизвестными намерениями. И долго бы я мучилась предположениями, если бы в кузню не постучался Буря. Как и в прошлый раз, он принес пустые корзинки, два списка с прежним количеством заказов и позвякивающий медяшками мешочек.

Я поблагодарила ледяного демона за труды, он отдал должное пирожкам. Я понадеялась на дальнейшее сотрудничество, он от него не отказался. А дальше мы оба воззрились друг на друга с тревогой в глазах.

– Что с Реггеном?

Обоюдный вопрос, прозвучавший одновременно, был удивителен и ужасающ. Мы замерли от осознания.

– Вам неизвестно?!

Совпало вновь и натолкнуло на неприятные домыслы.

Буря нахмурился и потер подбородок, я же подбоченилась, проклиная тот миг, когда согласилась с походом задохлика в академию. И хотя он сам решил и сам пошел, меня это не прощало.

– Где он был? – спросила я в итоге, и в этот раз одна.

– На преподавательском этаже, возле профессорских кабинетов, – ответил демон и на мой пытливый взгляд добавил: – Он никуда оттуда не уходил. Пришел-ушел, и все через портал.

– Тогда, быть может, он что-то видел? – предположила я.

– Пару пожилых преподавателей, – пожал плечами Буря. – Арктиус Данис, Мино Нуво работают с третьей группой захвата, вам они знакомы?

– Ах, эти. Ну да, ну да, знакомы. В прошлый раз они снова перестарались с допросом над графом. Он остался без сил.

– В таком случае причина его злости ясна, – улыбнулся демон и откланялся, пожелав мне доброго дня.

Доброго ли? У нас опять большой заказ на пирожки, но нет ни Реггена, ни муки. Конечно, я бы еще чего-нибудь отмыла, натерла и отскоблила, с радостью избегая тревожных мыслей и похода на рынок в мороз, но пирожки сами себя не наделают и не испекут, мука не купится, капуста не натрется. И как бы ни хотелось остаться в тепле, пришлось собираться. Пальто, сапоги, еще один глоток обезболивающей настойки, мазь против раздражения от слизи, тележка, кошель… и вдруг вопрос:

– Ося, ты сбегаешь?!

Оборачиваюсь, а в дверях Регген стоит. Бледный, мокрый, с несчастным взглядом, горькой полуулыбкой на губах. Видать, давно стоит, за моими сборами наблюдает, раз налипший снег на нем растаял и всего промочил. И только со странных цепок, коими граф-задохлик себя обвесил, все еще падают черные масляные капли… на мой чистый пол.

– Вы совсем охамели!

Как представила, сколько времени я эти доски отмывала, так мне дурно стало.

– Прости… – сипло выдохнул маг и сбросил цепки. А брызги от них разлетелись во все стороны.

– Да какой прости? – В глазах потемнело. – Вы хоть соображаете, что сделали?

– Оплошал, – ответил он сквозь сжатые зубы, – о чем очень и очень сожалею. Правда, Ося! – Поймал меня за руку, не позволив взять половую тряпку, дабы вытереть масляную лужу на полу. Сжал в своих ладонях, прошептал: – Я все искуплю, только не уходи!

– Да как бы надо… – Говоря про оскудевшие запасы муки, я посмотрела на задохлика и подавилась словами. Ибо он сильнее сжал мою руку, а взгляд его сделался совсем больным. – Ладно, и вас с собой возьму, как только вы свою оплошность насухо вытрите.

– Что?! – не понял сосредоточенный на моих губах маг.

– Пол, говорю, протрите. И пойдем.

Несколько долгих мгновений Регген смотрел на меня пораженно, а затем с недоверием взял тряпку и все вытер. Распрямился, чуть слышно выдохнул:

– Так ты не на поцелуй разозлилась?

– Нет. А должна? – Застегнула пальто и накинула капюшон на голову. – Хотя должна, – заметила после недолгого размышления, – сами целовали, сами об этом пожалели и сбежали. Невольно чувствуешь себя использованной…

– Ося, я не хотел!..

– То есть вы еще и через «не хочу» действовали? – хмыкнула я, и его перекосило. – Однако весело. Ну да угодники с вами, покаетесь потом. Идемте скорее за мукой!

Только зря я спешила и задохлика за собой тянула. В Тмине мукой не торговали от слова «совсем». Ибо здесь праздновали победу над одержимым, что зверем ворвался на склады почтенных торговцев, попортил мешки и сбежал, стоило ллосевцам выйти на охоту, а стражам контроля прийти сквозь портал. В итоге склады оцепили, товар описали и подвергли сожжению. По рассказам пьяного вдрызг сторожевого, стоявшего на вышке, зубастый монстр прибежал от границы Дагатии с пыльной Т’Агро. А со слов торговца Захри, зверюга хрипел, плевался белой пеной и что-то пытался учуять не то в мешках, не то подле них.

– Весь товар испоганил, собака! Надо бы этих тварей собрать и расстрелять…

– Так вам же возместят?! – возмутился молчавший до сих пор граф-задохлик.

– И что с того, что возместят? – взвился Захри. Всплеснул руками в перстнях и ткнул пальцем в мага: – Я-то деньги получу, но никак не удовлетворение от торговли! Красную тросточку псине в за…

Вот тут-то взгляд торговца опустился на руки Реггена и трость со знаком зверя. Пьяный лепет мгновенно оборвался, огонек раздора ушел из глаз. И мужик, еще минуту назад задиравший двойной подбородок, вдруг весь съежился и отступил. Затем отшагнул и устремился в сторону праздничных шатров, чтобы запить очередной испуг или позвать на помощь. Стоило ему войти, на улицу выскочили охотники из Ллося, а среди них мои отец и брат. Тополь и Резак Степные.

Вот как знала, что плохо начавшийся день закончится тоже плохо. И не стоило нам ловить торговца на пригорке у шатров, нужно было у дома его допрашивать, в крайнем случае у складов. И что делать теперь?

– Ося, ты что, испугалась? – спросил задохлик, едва я отступила за его широкую спину. Пусть он и тощий, но разворот маговских плеч – ого-го, и пальто на этих плечах лежит хорошо, авось и меня скроет.

– Я – нет… Просто не хочу, чтоб меня видели.

– Враги? – ощетинился граф, заметив, как от охотников отделились двое и направились к нам.

– Родные.

– Так тем более надо с ними поговорить, – воинственно начал он, но с места не сдвинулся. Я не дала, обхватила руками и зашептала, что на мою родню лучше время не тратить. Ведь нам нужен тминовский староста, пусть позовут.

Маг попросил, они позвали, но в шатер не ушли. Остались стоять на морозе, мрачно взирая на Реггена и подошедшего к нам немолодого щуплого полугнома, мастера ковки Диса Дро.

– Я сразу понял, что это не заплутавший оборотник. – Староста громко икнул, отер лоснящиеся жиром губы. – Оборотник бы полез до коров и кур, а этот чумной был. Вначале сунулся на склад к муке, затем на рынок в отдел чугунков и к девчатам из швейной мастерской. Осенька, вы, верно, их знаете. Там работает моя младшая, Суоко.

Зря он меня по имени назвал, у охотников слух хороший.

– Суоко? Да, зна-а-аю, – ответила я, краем глаза кося на родных. И точно, отец остался внизу, а вот брат поспешил подняться сюда. – Что ж, спасибо большое за ответ, мы пошли.

– Но, Осока, вам разве не нужна мука? – удивился Дро и повторил мои же слова: – Пять или шесть мешков мелкого помола и двойного просева.

– Нужна, – кивнул задохлик. – И каковы будут ваши предложения?

– Да как бы не очень, – попыталась я отговориться, думая о том, что между встречей с родней и тройной переплатой за столичную муку я выберу третье – сбегу.

– У моей сестры есть небольшой личный запас, и если вам будет угодно… то без надбавки по рыночным ценам. Три серебрушки за мешок.

– Ося, сколько на рынке? – спросил Регген. И правильно сделал, с полугномами нужен глаз да глаз и торг, причем открытый. Иначе заведут в подвал, заставят погрузить мешки на тележку, поднять на поверхность и там уже огорошат небывалым процентом за бережное хранение.

– Две серебрушки и семьдесят пять медяшек. И давайте уже пойдем…

– Двадцать пять медяшек за подъем из подвала, – объяснил нам староста и не сдвинулся с места.

– Десять, и за все мешки.

Пусть я сбежать хочу, но обобрать себя не позволю.

– Да это грабеж средь бела дня! – всплеснул Дро руками. – У торговцев склады, у нас же подвал. Ранее работал подъемник, а теперь все приходится поднимать на своем горбу.

– В таком случае я сам подниму, – вызвался граф.

– Не с вашим ростом… Лучше мы.

– Не за такие деньги, – воспротивилась гномка внутри меня.

– Тогда я подъемник починю, – решил задохлик, чтоб я не торговалась два часа. – Где дом вашей сестры?

– У нас общий! Пройдемте.

Наконец-то мы уходим! Схватила Реггена за руку, повела…

– Ося, стой на месте! Я знаю, это ты.

– И что, что я? – ответила, не останавливаясь. Окликни меня отец, я бы подчинилась, а младшего брата можно и ослушаться.

– А то, что ты с ума сошла! Сбежала, понимаешь ли, в город, одна. Без помощи, без защиты!

Голос и шаги Резака Степного неумолимо приближались.

– А защита – это муж? – спросил Регген, коего я продолжала безрезультатно тянуть.

– Да, – подсказал отошедший от нас Дро.

Староста деревеньки Тминь явно забавлялся. Он-то пусть и полугном, но своих дочерей растил без гнета предгорных традиций, за что был ими безмерно любим. Вот и его Суоко работает где хочет, а не где скажут. Да и замуж не спешит, а ведь она старше меня года этак на три.

– Муж? – Вскинув голову, я встретила хмурый взгляд брата. – И куда бы я с новым ярмом уехала? Ответ простой – никуда.

– Ну, – начал Резак, заложив большие пальцы рук за край ремня. Верный признак тяжелых дум, называется, чего б солгать правдиво. – Ну, ты бы хоть на Рябых не работала! – нашел он оправдание.

– Ага, пахала бы на вотчине отца вплоть до следующего выгодного свата.

– И что плохого? – возмутился добрый братец. И правильно, ему по душе полы стелить, а вот мне надоело еще в пятнадцать лет.

– Ну что ты, ничего! – вспылила я.

– Вот и славно. – Сарказм он пропустил, сосредоточился на главном: – Пошли!

Не успела я слова сказать, как Резак Степной схватил меня за руку и дернул, отрывая от провожатого. На что задохлик ответил еще более резким рывком и рыком. Я не увидела ни его разворота, ни движения руки. Я не представляла, что он может двигаться так… неуловимо, молниеносно, непостижимо. Невероятно.

Дро тихо помянул буйных одержимых, а брат мой ошарашенно уставился на мага. При его-то росте и весе Резаку еще ни разу не приходилось висеть схваченным за шкирку в полуметре от земли.

Вот тебе и задохлик.

– Убери от нее свои руки, – едва ли не по слогам процедил чуть взбешенный Регген. Глаза горят, ноздри хищно раздуты, плечи напряжены. Еще чуть-чуть, и клыки полезут, а за ними когти и шкура с хвостом.

– Э-э-э, Ося, – протянул младший Степной, с подозрением вглядываясь в перекошенное маговское лицо, – а это кто?

И вот же мелкая гадость, обращается не к графу, а ко мне, чтоб лишний раз показать, что бесправным заступникам здесь не рады. Ибо быть мне защитой может только отец, брат и…

– А я ее му… – начал Регген, даже не представляя, во что вляпается, если произнесет дурное слово «муж».

– Мучимый бешенством работодатель, – моментально перебила я. За что получила суровый взгляд от одержимого мага, а не взбешенного. Хотя это как посмотреть. Вот сейчас он очень даже не в себе. – А мы тут за мукой шли, – напомнила как бы между делом, – и нам надо спешить.

Но меня, как и прежде, не услышали.

– Так он тот самый, о котором свекровь твоя Рябая без умолку трещит? Новый муж – полутруп из гроба!

– В каком смысле – из гроба? – не поняла я. Задохлик в прошлую нашу вылазку, может, и выглядел плохо, но не настолько же.

– Да уж, действительно? – процедил злющий маг.

– Дохлый! – радостно начал Резак и куда более мирно добавил: – На вид дохлый.

И правильно, что еще он мог сказать, если Регген до сих пор легко удерживал его на весу. К такому кто угодно проникнется уважением. Кто угодно, но не младший Степной, потянувшийся проверить наличие уз между мной и графом. Понятное дело, ничего на маговском предплечье не нашел и вспылил:

– А где его брачный браслет? По традициям народа предгорья вы должны были…

– Ллось лежит среди холмов, – напомнил Регген и вернулся к первоначальной теме: – А теперь отпусти Осю.

– Но дальше-то горы, – воспротивился Резак. – И если нет браслетов, то любые притязания на Осю вне закона.

– Да неужели?!

Подавшись вперед, граф-оружейник увеличился в плечах, стал выше и мощней, оскалился. Ох, зря он это сделал, у брата та же привычка, что и у меня. Чуть что – стучать по звериным мордам. Вот и сейчас младший Степной порыва не удержал, отпустил меня и таки врезал. Раздался хруст, а за ним и вопль на высокой ноте:

– Да иди ж ты! Ося, неужели он оборотник? – потрясая рукой, воскликнул Резак.

– Одер-ржимый…

Регген аккуратно задвинул меня за себя.

– Чего? Вот это вот, сдохлик-задохлик?! – Не обращая внимания на тихий рык, брат ехидно улыбнулся: – Да быть не может!

– Дурень! Следи за словами, – оборвал его Дро. Полугному все еще хотелось продать нам пять мешков муки и бесплатно починить подъемник. – Это сам Вардо Регген!

И вот что интересно: мы имени мага не называли, а выходит, его в лицо узнали, и не только староста деревни.

– Неужели тот самый граф, который оружейник?! – Подошедший к нам старший Степной хлопнул Реггена по спине и протянул ему руку. – Будем знакомы!

Через три часа и тридцать три напутствия, как держать в строгости одну непутевую гномку, мы наконец-то вернулись в Бурфо. Пьяный маг легко тянул нагруженную мешками тележку, я же еле-еле тянула собственные ноги и думала о несправедливости бытия.

А ведь поначалу все шло хорошо! Регген медленно отпустил Резака, плавно и хищно обернулся к моему отцу. Оскалился пуще прежнего и, схватив его за барки, высказал все, что думает о наших застарелых традициях и рабских законах. Долго говорил, обстоятельно, аргументированно. Так, что Дро и Резак со всем согласились. Отец выслушал отповедь глазом не моргнув. Затем широко улыбнулся, сказал, что из мага выйдет защитник что надо, и потащил оного в шатер. Вот тут-то и началось все плохое…

Регген, еще недавно бывший на диете, ел и пил наравне с будущим тестем, а в том, что эта будущность наступит очень скоро, старший Степной был твердо уверен. Поэтому наливал он много и говорил-говорил-говорил. О том, какая я бесценная: работящая, стойкая, не пугливая, экономная, хозяйственная и, самое главное, – неговорливая.

И опять отец, хваля, «отдавал» товар в чужие руки, совсем не зная, откуда эти руки растут. Или не желая знать. Ведь замужество превыше всего! И на этом фоне ни мука по две серебрушки и семьдесят пять медяшек за мешок, ни договоренность об оптовых закупках меня уже не радовали.

– Н-не вздыхай ты так… Йик! Все хо-хорошо, – решил приободрить меня маг. Тележку в угол задвинул, приосанился. – Мы муку вон… взяли? Взяли! Подъемник исправили? Исправили! И те-теперь будем у сестры старосты закупа… Йик! Закупа-ться по це-цене ниже рыночной. Ну, Ося, не гру-сти.

– Да я не поэтому… – сорвав с себя пальто и перчатки, отбросила их на кресло. – Из-за отца.

– А что с ним? – не понял Регген. – Хороший мужик, тобой очень го-гордится.

– И поэтому старательно сватал меня за мага, не спросив того, ни чем на жизнь зарабатывает, ни где живет?! – возмутилась я, указав на кузню, да и поместье в общем.

– Так это ему знать не… Йик! Не нужно. Он говорит, главное, чтоб человек был хорошим, а что до быта, так Ося сама его наладит и все, ч-что надо, в порядок при-и-ведет.

– Так и сказал?

– Не просто сказал, похвастал! Что ты вопреки всему… три дела на ноги подняла. Шкатулки… массажные комнаты и-и-и что-то там еще.

– Грибы, – невесело усмехнулась я и моргнула пару раз, чтоб интерьер перестал расплываться. А я и не знала, что отец горд за меня. – Это еще до брачных клятв было. У Рябого, помимо комнат со старьем, ожидавшим ремонта, сараи во дворе стояли, доверху забитые опилками и трухой – самое то для грибов. Но… стоило купить лицензию и получить первые плоды, муж сказал, что от спор трудно дышать, и все запретил.

– Он споры из двора унюхал? – удивился граф-оружейник, подхватил один из мешков и отправился к чану.

– Из дома. Им странным образом удалось пробиться сквозь обитавшую там пыль, грязь и… Просеять не забудьте! – рыкнула, когда он попытался вот так, из мешка, муку засыпать в чашу.

– Так она мелкого помола и дво-двойного просева, – начал Регген.

– Иными словами, в последний раз просевали ее осенью или, того хуже, летом.

Нехотя он повиновался. Сбросил пальто и пиджак, взял сито и словно между делом заметил:

– Ох, чувствую, скоро от муки будет нечем дышать. Йик!

От такого заявления я разом забыла про отца и его продающие речи. Подбоченилась, прищурилась, протянула с укором:

– Это вы мне Рябого решили напомнить? Или повторить его опыт? Зря, очень зря. Он был плохим, но вы же хо-ро-ший.

– То есть… йик, я для тебя хороший? – вскинулся маг.

– Конечно! Кто, как не вы, сейчас замесит тесто, натрет и обжарит капусту, налепит со мной пирожков?!

– И это все мои заслуги?! – не преминул он возмутиться, отложить сито и мешок, дабы воззриться на меня со всей своей пьяной строгостью.

– Хм! – Я изобразила задумчивость. – А расскажите, что с вами в академии произошло, и станете очень хорошим.

И вроде бы простая просьба, но маг вдруг дернулся как от пощечины и стремительно протрезвел.

– Нет, – отрезал он. Сглотнул, подумав о чем-то неприятном, и решительно взялся за работу.

Мука стояла столбом, капуста летела в разные стороны, опара пенилась, разогретое масло шкварчало, я дальновидно помалкивала, лишь изредка поправляя действия Реггена. Слава угодникам, в этот раз он с солью и перцем не переборщил и хорошенько протушил начинку. Пирожки лепили в угрюмой тишине, а вот жарили в напряженном молчании до двух часов ночи. Задохлик хмурился, жевал губы, что-то бурчал себе под нос, скрипел зубами и вздыхал то со стоном на губах, то с проклятием.

И вот, взирая на его мучения, я тихо предложила:

– Вардо, а давайте завтра я сама пирожки отнесу и передам их Буре.

– Одну не пущу, – ответил он, выплыв из тяжелых дум и вновь в них погрузившись. Сложил свертки в корзинки. Накрыл их скатерками, аккуратно на тележку водрузил и вздохнул: – А лучше оставайся дома, мне спокойнее будет.

– Да? В таком случае, чтоб вам совсем спокойно было, оставайтесь со мной.

– Ося…

– Злося, – решительно вытерла руки и отправилась спать, – обсуждение закрыто.

После всех волнений, метаний и обсуждений, которые маг таки старался открыть, спали мы как убитые, не услышав очередного нашествия слизней и первого пришествия пауков. Так что поутру кузня блестела не только морозными окнами, но еще и скользкими дорожками и свисающими с потолка паутинами. Красиво. Если не думать, кто и как это сделал, то очень красиво, но вот если присмотреться… То на полу слизни вывели троекратный знак напоминания, центром которого стал стол с тюфяком, а пауки изобразили знак устрашения.

– Не понял. Это что за напасть? – удивился маг, поднимаясь.

– В этот раз исключительно ваша, – сообщила с зевком и напомнила: – Я мыла вчера.

– Да я не об этом! А о том, что они перешли все границы дозволенного.

– Только сейчас или в первый раз тоже? Или все дело в том, что они слишком близко подобрались к тюфяку?

– Угу, – невнятно выдал задохлик и встал, – они так раньше себя не вели. А теперь словно…

– Обезумели? – предположила я и потянулась за одеждой.

– Оголодали.

Платье выпало из моей ослабевшей руки. Звонко стукнулось пуговками о пол, привлекая внимание.

– Что, Ося? – насторожился Регген и моментально оказался возле меня, взял за дрогнувшую руку. – Тебе снова плохо?!

– Нет. Я вспомнила…

– Что вспомнила?

– О подкормке. До недавнего времени я их картошкой и опарышем кормила, а затем… забыла принести, – представила, как они расстроились, оказавшись без прикорма, и всполошилась: – Нужно срочно купить! И в два раза больше.

– Постой, не спеши, – остановил мои сборы граф. Указал на пол, на потолок и ухмыльнулся: – Будет лучше, если мы еще подождем.

– Чего ждать-то?

– Момента, когда они от угроз и напоминаний перейдут к переговорам.

– Или же попросту нас загрызут, – ткнула я пальцем в стол, где с момента реггеновских разборок с каким-то слизняком остались два внушительных откуса. – Нет уж, я с такими разум ставить не хочу, – перехватила недовольный взгляд мага и улыбнулась: – Что, желаете настоять на своем? Я не против. Но вначале вымойте пол.

– А что с ним не так?

В недоумении маг ковырнул пальцем блестящую дорожку.

– Узнаете.

Он и узнал сразу после завтрака. Видимо, ему совсем не понравилась улыбка, с которой я накрывала на стол, составляла план на день и дотошно объясняла, где в кузне прячутся ведро, тряпка, щетка и скребок для уборки. На слово «скребок» маг внимания не обратил и поступил по-мужски прямо и недальновидно – залил пол водой. Сделал шаг и поскользнулся, второй – поскользнулся повторно, смешно взмахнув руками и выпятив тощий зад, третий… и чуть не сел на шпагат.

Я сдавленно хохотнула, он же, скользя и почти падая, добрался до стены, вцепился в полки и злой на меня оглянулся.

– Ося?! Это что еще такое?

– Это ваша глупость, – нравоучительно сообщила я, перекатив тележку поближе к двери со стационарными порталами. – В следующий раз будете осмотрительнее в своих экспериментах.

– То есть ты знала и не сказала? – возмутился он.

– Не успела, – пожала я плечами и ответила на вовремя зазвеневший портал.

Открыла капельку, улыбнулась синеглазому демону в белом, радостно его поприветствовала. Буря кивнул, взял корзинки и списки, пожелал нам доброго дня и ушел, ничего не спросив о паутине, скользких узорах и маге, зависшем на стене.

Не счел нужным заметить или не увидел?

– Попалась! – дыхнули мне в самое ухо и резко притянули к худосочной груди в мокрой рубашке и пропитавшейся слизью жилетке.

– Вы что, по полу ползли?

– Пришлось.

– Совсем сдурели?! – Оторопело посмотрела на задохлика, на чьей бледной коже уже проступали пятна раздражения. И не крохотные, какие были у меня, а крупные, багровые. – Вардо, немедленно раздевайтесь.

– Ося? – начал было он, но я, уже не слушая, взялась за нож. Маг отшатнулся. – Ося, положи на место! Я не хотел тебя напугать…

– Сами вы пугливый, – буркнула сердито и вспорола на нем вначале жилет, затем рубашку и ремень. На последнем действе Регген сдавленно охнул и попытался отобрать мое оружие. – Руки! – гаркнула, стягивая с него штаны. На коленях и икрах уже появились первые волдыри, на бедрах не видно, ибо задохлик вцепился в подштанники, не давая их с себя сорвать. – А теперь живо в воду!

– Ося, не стоит так реагировать…

Не слушая возражений, сама потащила мага в закуток. Дезориентированный, он не особо отпирался и не умолкал, заявляя, что больше никогда и ни за что ко мне со спины не подкрадется.

– Вначале не помрите, – вручила ему мочалку, а уходя, неплотно закрыла дверь.

Не зря оставила щелку: вначале граф еще плескался и ругался, а потом как-то странно затих. И я бы внимания не обратила, но тревожное: «У-у-у!», прозвучавшее эхом в закутке, оторвало меня от скребка и блестящего подсохшей слизью пола.

– Лобастый?! – не смея верить, вихрем ворвалась в умывальню, совмещенную с купальней. Грохнула дверью об стенку и громко позвала: – Малыш, ты где?

Ответом мне был громкий бульк из ванны с заснувшим в ней Реггеном.

Глава пятнадцатая

После выуживания мага из водных оков, удаления скользких дорожек и паутинных занавесей я твердо решила с подкормкой больше не тянуть и закупиться сегодня же. Но еще не пришедший в себя и местами красный задохлик заявил, что никуда меня не пустит.

– Со щенком пообщаться не дали, пройтись не позволяете! – всплеснула я руками и взвела очи к потолку. – Что за жизнь пошла?

– Безопасная, – ответил Регген, поморщившись. Под водой он пробыл меньше тридцати секунд, и, хотя глаза его не покраснели, радужки налились золотом, отчего маговский взгляд стал еще более пронзительным и блестящим. – Если вспомнить, где ты закупалась в прошлые разы, можно с твердостью сказать, что тот зверь в деревеньке Тминь шел за тобой.

– Да бросьте вы! Это скорее всего тот же самый зверь, которого мы с лобастым встретили в Акри посреди переулка с чугунками. Вы тогда еще головой стукнулись раза три. Помните?

Я выжидательно посмотрела на мага.

– Нет, – ответил он, подтверждая, что ударился сильно. – Зверь не тот же самый. Того озверевшего давно скрутили и разместили в карантине.

– А вы об этом откуда знаете?

– От твоего отца и из списка. – Граф, до сих пор смирно лежащий на тюфяке, решительно сел, дабы предъявить доказательства своей правоты. Взмахнул рукой, как для вызова портала, произнес нечто невнятное и остановился. – Забыл. Я на нуле. – И двинул кулаком в крышку стола.

На его руки, словно из воздуха, упал потрепанный свиток, перевитый синей лентой.

– Список одержимых, – объяснили мне и развернули оный на середине. – Пункт тридцать восьмой, профессор Нирго Билль. – А далее, указывая на даты и стоящие напротив имени значки, задохлик назвал день получения одержимости, день озверения и час поимки. – Хм… его поймали в Ллосе, однако жалоба на одержимого поступила из городка Кием, расположенного в пятистах километров от ваших мест. Ее подала владелица цветочной лавки мадам Бурбос, неоднократно сообщавшая властям о том, что ее вот уже несколько месяцев изводят конкуренты.

– Как именно изводят?

Интерес был не праздный. Все же с торговками у меня еще не все решено.

– То тушу растерзанного кабана на крыльцо дома подкинут, то лавку обольют вонючей гадостью, отпугивающей клиентов и дразнящей собак. Из-за чего хозяйке неоднократно приходилось лавку мыть и перекрашивать. – Маг покачал головой, криво улыбнулся: – Н-да, полнолуние – не лучшее время для проявления привязанности.

– То есть это он за ней так ухаживал? Тащил еду и метил территорию, – и подумалось мне, что покойный супруг был не так уж и плох. – Хм, а букет полевых ромашек на день рождения и три поцелуя вместо прелюдии – это еще хорошо.

– Что?

Регген удивленно воззрился на меня.

– Мысли вслух, – отмахнулась беспечно. – К слову, а чем отличается озверение от буйства?

– Силой зверя. В первом случае зверь проявляет себя через оборот двуликого и возобладавшие инстинкты. – Хотелось спросить, что страшного в инстинктах, но маг уже сам пояснил: – Он тянет возлюбленной тушу убиенного животного, метит угол ее дома, пытается загрызть конкурентов, иногда начальника, бывшую возлюбленную и прочих подвернувшихся.

А вот и страшное.

– Во втором случае, – продолжил Регген, – зверь захватывает власть над магом. Превращается в магически заряженную, неуправляемую сущность, действующую на голых инстинктах. Конкурентов он уже не грызет, уничтожает магией.

– Ошибаетесь, лобастый разумен и вменяем. – И чтобы не слышать слов возражений, я обратила внимание графа на значок. Черный круг с белым перевернутым треугольником внутри и черной же точкой сверху. В нашей деревне так обозначали потери, что-то испортившееся, пропавшее. Здесь же… – А что это значит?

– Что маг исчез, но все еще ходит среди живых, – ответил задохлик, и я внимательнее посмотрела на список.

Из восьмидесяти одержимых магов пятьдесят пять озверевших, из них сорок буйных, среди которых девятнадцать невесть где пропавших, а нет, уже двадцать. И, проведя пальчиком по графе с только что вспыхнувшим значком потери, я вздрогнула.

Урген Врадор!

– Святые угодники, неужели он меня не послушался?

– Кто?

Регген сел ровнее, свел брови к переносице.

– Глава контроля! Вот его имя, вот значок…

Но стоило ткнуть пальчиком, и черный круг с треугольником вначале стал красной оскаленной мордой буйства, затем белой мордой озверения, а после исчез вместе с именем главного стража.

– Ося, его здесь быть не может! – уверенно ответили мне и скрутили список. – В отличие от нас, укушенных против собственной воли, Врадор на получении одержимости настоял сам. Прошел через привязку зверя к магическому резерву и теперь является самым сильным и самым уравновешенным одержимым. Ему не грозит ни озверение, ни буйство.

Спорить не буду, однако своим глазам я верю.

– Но он носит красную трость, – кивком указала на оную, скромно стоящую возле двери.

– Ради солидарности и поддержки нас, ущербных, – презрительно хмыкнул мой собеседник и откинулся на подушки.

– Так это же хорошо! – нашлась я. – Он на собственном опыте знает, как люди реагируют на одержимых…

Хотела сказать, что Врадор предвосхищает панику среди населения, но не успела. Задохлик окунул меня в золото собственного взгляда и ехидно проговорил:

– Да-да, а тех, кто не реагирует, многоуважаемый У.В. старается переманить к себе.

Тут бы мне ответить, что не сильно он и старается. Всего-то два раза на побег намекнул, один раз предложил сменить работу. Словом, дилетант каких поискать. То ли дело Вардо Регген, граф Лофре. Не успел рассмотреть, сразу тростью ткнул, затем через суд оформил годовую повинность. Уже не вспомнить, кто настоял на официальном разбирательстве.

Внимательно наблюдавший за мной задохлик неправильно понял протяжный печальный вздох. Опять решил, что я побег готовлю. Подался вперед, вцепился в мои плечи:

– Только не говори, что ты согласилась! Ося?

– Ой, да прекратите вы трястись, не сбегу я никуда! У меня тут только-только дело на ноги стало, вернее, на корточки, если в ближайшее время спрос таки превысит полторы тысячи пирожков, – тяжело вздохнула и продолжила озвучивать доводы: – Быстрорастущая капуста, бесплатная крыша над головой, порталы. Плюс пауки и слизни только приручаться стали. Ко всему прочему, здесь есть вы – опора и надежа. А еще щенок!

– Не последний в списке, но и не самый первый, – поджал губы Регген. Помолчал немного и вопросил: – Ося, а ты без торговли жить никак не можешь?

– Нет торговли – нет богатства, – озвучила я лучшую присказку всех времен и народов.

– А богатство тебе для чего?

– Для приведения места обитания в порядок, – и широким жестом указала на кузню. – Ну или хоть в более-менее жилой вид.

– Зачем?

– Как в дому, так и самому, – огласила я вторую прописную истину и поспешила ответить на звон портала.

Буря пришел, как и прежде, довольный, деловой. Помимо пустых корзинок, мешочка монет и двух списков с заказами, он передал привет от ректора Аре и пожелания скорейшего выздоровления мне.

– Ося, вы знакомы?

Граф поспешно выбрался из-под стола. Дважды стукнулся о крышку, пока вставал, а затем еще и о кресло, что стояло на пути ко мне и демону.

– Отчасти, – ответила я, подсчитывая количество пирожков. И поежилась, в сумме получив полторы тысячи изделий. – Опять никакого прогресса? – Я пристально посмотрела на Бурю. – Слушайте, а как вы ими торгуете?

– Изнутри, – коротко объяснил он, и уже маг добавил:

– В одном из зданий ВАМа есть небольшой буфет на первом этаже. Стоят столики и стулья, плюс библиотека самой академии рядом.

Я представила себе это место, поток студентов, каждый день проходящих мимо продавца, и нахмурилась. Точка сбыта лучше не придумаешь, а прибыль с нее никакая…

– А где прирост? – В волнении подергала себя за косу. – Почему до сих пор стремительно растущий спрос вдруг устаканился на этой цифре? – Полторы тысячи который день подряд – это либо магическая цифра, либо ложная статистика, чтоб не расстраивать меня по «пустякам». Подняла пытливый взгляд на Бурю и прямо спросила: – Неужели пирожки разонравились?

– Наоборот, очень вкусные, – осторожно ответил он, – лучшие из всего, что у нас готовят…

– Но что-то ведь не так! – заметила хмуро и вот тут поймала демона и задохлика на обмене взглядами: первый смотрел вопросительно, второй хмуро, то бишь отрицательно.

Чую, кто-то сильно умный о чем-то важном договорился за моей спиной.

– Р-р-регген? – протянула недобро.

– Мне пора, – сообщил поспешно Буря и ушел, кивнув мне и взглядом пожелав магу удачи.

Дождавшись прощального звона портала, я сложила руки на груди и воззрилась на махинатора и негодяя:

– Так, значит, все-таки вы.

– Что – я? – попытался он сделать большие глаза, но, натолкнувшись на мой прищур, передумал.

– Я требую объяснений.

– Каких?

– Детальных. Это вы ограничили объем продукции, я права?

Он не ответил ни да ни нет, заломил бровь, интересуясь:

– А чем тебе не нравятся полторы тысячи? Как ни посмотри, а цифра немалая.

– Но и не большая! – Я подступила ближе к графу-оружейнику, снизу вверх заглянула в его бесстыжие и золотые. – Как вы могли? Вы хоть понимаете, что своим решением подкосили спрос? Подставили под удар мое еще не окрепшее дело!

Он перехватил мои руки на подлете к вороту своей рубашки, крепко сжал, не давая себя даже чуть-чуть придушить. Ради профилактики дурных нововведений.

– Да наоборот все, Ося! Я спрос этим решением только распылил. Уже сейчас по одним лишь голым заказам набегает не две тысячи, а три.

– Три?! – потрясенно посмотрела на мага. Представила масштаб и задохнулась от восторга. – Это же прирост в пятьсот штук ежедневно!

– Да, – он кивнул, – но это не значит, что мы их возьмем. Еще не хватало весь день без продыху тереть, жарить и лепить.

– Но я могу!

Подумаешь, мелочь. Весь день стоять у плиты – то же самое, что весь день стелить полы, без устали массировать клиентов и обрызгивать грибы. Ничего нового, ничего сложного.

– Я – нет, – отрезал он, не смутившись праведного гнева гномки. Сжал мои руки сильнее, спросил: – Да и кто наращивает темп производства, имея лишь одну пару рук?

– А как же ваши? – задалась я вопросом, чем вызвала смешок.

– Я и говорю о своих.

– Так может быть?..

Впереди забрезжила надежда. Вот если сейчас его уговорить, то уже завтра я в среднем выручу сто одиннадцать серебрушек. Это же один золотой и одиннадцать…

– Нет, – отрезал Регген, – прежде чем впрягаться в это дело, нужно облегчить ручной труд.

И вот как он это сказал, так и взялся за промасленные цепки, которые вчера притащил. Возился он с ними долго и обстоятельно. Собирал, скручивал, припаивал к каким-то лопастям, срывал, припаивал повторно. Ругался, сверялся с чертежами и опять собирал, скручивал.

Я смотрела на эти мучения долгие полчаса, затем еще столько же – для усыпления бдительности увязшего в расчетах мага. А после быстренько собралась и пошла за картошкой и опарышем для остальных обитателей поместья.

* * *

Ушла из тишины, чуток приправленной руганью, попала в гам и кошмар.

На улицах горели костры, люди с рогатинами и топорами бегали между домами, сталкиваясь и кашляя. От едкого дыма не спасали ни двойные платки, ни шерстяные шали. Я попыталась узнать причину паники у одного из пробегавших мимо парней, но он лишь отмахнулся и побежал дальше. Свернул за угол, и почти сразу же раздался вопль:

– Зверь! Сюда, скорее! Мы его окружили!

И вот еще трое человек устремились в направлении криков. Завернули за угол, заорали, как испуганные дети, и понеслись обратно, сломя головы и седея на глазах не то от страха, не то от поднятого ими снега.

– Жгите факелы, кидайте в морду! – кричал кто-то, срывая и без того хриплый голос. – Стой… Куда тебя тянет, идиот?! Там еще остались открытые капканы…

– Спасите!.. – надрывно визжала какая-то бабка.

– Лучше меня! – перебил ее более молодой голосок. – Он меня съел!

– Заткнись, дур-ра! Он пролетел над тобой, даже тенью не коснувшись! – ответили ей.

– Ну и что? Это не значит, что он не отобрал мою душу!

– Тихо! – вдруг разнеслось приказное по всей округе, и в наступившей тиши прогремело: – Третья группа захвата прибыла на место. Всех жителей деревни просим разойтись по домам и не устраивать истерик.

– Но меня укусили! – чуть ли не плача, сообщила девица и умолкла, едва в ответ раздалось:

– Раненых и истерящих – в карцер и на обследование укусов. Срок карантина тридцать пять дней. Исполнять.

– Не хочу! – взвыла потерявшая из-за зверя душу, а вслед за ней и бабка, просившая себя спасти.

В темнеющем небе над деревенькой вспыхнул белый купол, и портал за моей спиной издал странный звон. И нет сомнений, стражи контроля сейчас все входы-выходы перекроют, чтоб зверя схватить. Так что покупки лучше оставить на завтра или на час отложить. Я успела сделать лишь несколько поспешных шагов, когда надо мною что-то загорелось. Подняла глаза, а там белая пульсирующая звездочка, красивая и в то же время тревожащая.

И тут из-за угла послышалось:

– Найден прорыв! У одержимого здесь подельник…

Снег заскрипел под ногами бегущих, купол завибрировал, и зверь, почуявший надежду на свободу, зарычал. А следом раздался звон цепей, крики о попорченном имуществе и команда: «Не дайте ему уйти!»

– А прорыв – это?.. – задалась я вопросом, глядя на звездочку, и обомлела, краем глаз заметив огромную, бегущую в мою сторону тень. – Святые угодники…

– Ж-жтой! – ревело это нечто, в три прыжка преодолевая сто метров от себя до меня. А вслед за ним уже неслись вооруженные зарядами маги и болты, выпущенные из арбалетов стражей.

Хлопок, удар…

Я увидела, как черного монстра снесло синей волной магии, зажмурилась от слепящего света, а в следующий миг уже оказалась по другую сторону портала, зависшей над полом, смотрящей на серебро пространственного перехода. Выходит, мое отсутствие было замечено и неверно расценено. Опять.

– Ну и как прогулялась? – спросил злющий Регген, аккуратно поворачивая меня к себе. – Далеко ушла?

– Не очень… – ответила, сглатывая под тяжелым немигающим взглядом. – В Тмине снова объявился озверевший одержимый. На него всей деревенькой устроили облаву, вызвали стражей…

– И в какой момент ты оттуда ушла? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Когда они накрыли пространство куполом, над порталом засияла звезда, и одержимый понесся на меня…

– Сюда?! – Граф дернулся, дернулась вслед за ним и я, ибо все еще висела. – Ос-с-ся!

– Да что вы шипите-то? Закройте портал, и все…

Но мы ничего не успели.

Дверь подернулась жидким серебром, запахло паленой шкурой, и в пространство кузни с невероятным треском ворвалась вначале огромная лапа монстра, а затем его морда. Оскаленная, местами поджаренная и жуткая до дрожи! В темноте он выглядел намного приятнее – темным пятном без холодящих душу подробностей.

– Регген… – я выхватила из ведра с инструментами ставшие родными клещи, которые «прихватка», – не подходите близко.

Всего-то хотела предотвратить очередную трату его сил и последующие ползания в закуток и обратно, но маг заботы не понял и не принял. Непримиримо дернул подбородком и сорвал что-то с ремня.

– Несомненно, именно так и поступлю, – зло бросил он, активируя знакомый клубок из металлических петель. – Ося, в сторону!

– Лучше сами подвиньтесь!

Не знаю, видит ли он, но портал все еще открыт. И если сюда нагрянут стражи контроля, то первым делом они все здесь выжгут и всех прострелят. А там уже не до пирожков нам будет и не до золота. Ко мне пришла дельная мысль, которую я озвучила:

– Да и погодите вы с расправой! Если в Тмине он никого не покусал, то и здесь не сподобится.

Вот тут вошедший в кузню черный зверь получил разрядом из портала, дернулся и утробно зарычал. Регген замахнулся. Я заступилась. Столкновение шара с клещами ознаменовалось оглушительным звоном и скрежетом. Это сеть петелек развернулась, схватила добычу и сжала ее, сделав из видавшего виды инструмента подвижную кляксу жидкого металла. И я бы умилилась танцу стальных красок и ярких бликов на ее поверхности, но… Страшно представить, что было бы со зверем, попади он в эту сеть. Еще страшнее, что было бы со мной, реши я эту гадость петельчатую протереть тряпочкой.

– И много подобных неожиданностей в кузне лежит? – не удержала я сердитого вопроса и потянулась за кочергой.

– Достаточно, кое-кого приковать, чтоб больше не смела одна гулять! – отрубил задохлик, сорвав с руки тонкий металлический браслет.

И это он обо мне? Да после всего! Лишь на мгновение я зло посмотрела на Реггена, он не менее зло воззрился на меня. А монстр, улучив момент, сам закрыл портал и со вздохом облегчения свалился на пол. Распластал огромные лапы, высунул язык, затих.

– Издох? – спросила с опаской.

– К сожалению, нет, – ответил маг. Присмотрелся к зверю и добавил: – А может, и к счастью.

Надел браслет на его верхний клык, забрал кляксу металла и как ни в чем не бывало вернулся к своим цепкам, лопастям и припоям. Заскрежетал, заскрипел, цепляя что-то к одной из сковородок.

– И что, и все? – удивилась я такому спокойствию. – А где же цепи, ошейник, кандалы? Не нужны?

– Нужны. Но твоих размеров нет, – буркнул он и продолжил свое гремящее дело.

И слава угодникам, что нет, иначе бы граф их использовал.

– А с ним как поступим? – указала на монстра.

– Подождем, когда очнется. Расспросим, зачем он искал тебя вместо того, чтобы воспользоваться хвалеными способностями стража.

– Вы знакомы?

– Судя по морде, это Врадор, – огорошили меня.

С сомнением посмотрела на зверя. И где он тут главу контроля разглядел? Шкура черная, местами подожженная, местами свалянная или вовсе склеенная коркой запекшейся крови. Морда в ожогах, когти частично стерты, частично обломаны, на хвосте вместо бантика висит капкан. Медвежий, с усиленным зажимом, на скорую руку слаженный кем-то из кузнецов.

– И как вы его признали?

– По шрамам.

– По каким? На нем же живого места нет.

– К утру будет, – хмыкнул маг, через плечо покосился на меня, пояснил: – На одержимых все очень быстро зарастает. Все, кроме ран, оставленных взбунтовавшимся зверем. – Регген прикоснулся к собственным губам и указал на бесчувственного монстра. – Полгода прошло, а шрамы не сошли.

– То есть это ваш росчерк на волевом подбородке главы контроля, – опешила я. А с виду такой спокойный задохлик! – И когда только успели?

– Когда он меня в ВАМе скрутил. Говорят, подобрался со спины, да еще ударил подло… – Маг сжал зубы и мотнул головой. – Впрочем, оно и к лучшему. Иначе бы я много бед натворил.

– Да ладно. Сожрав Эллен, вы бы плохого не сделали! – ответила убежденно и вернула на место кочергу. – Нет зачинщицы – нет проблемы. Хотя такой гадостью несложно и подавиться. Или повторно озвереть. – Покосилась на покалеченного Врадора, затем на капкан, спросила: – Может, снять?

– Не трогай. И лучше отойди.

– Куда? – Как ни посмотри, везде лежит самый главный страж: то ли его лапа, то ли хвост, то ли морда с вываленным языком.

– На чердак, – вынес предложение Регген. – И по возможности до утра вниз не спускайся.

– А как же пирожки?

– Ты еще про прикормку вспомни, – ответил он язвительно и отвернулся. Все-таки обиделся на заботу. Вот всегда они так… мужики!

Понятное дело, никуда не ушла. Будет мне еще кто-то указывать на моей собственной кухне! И пусть это его поместье, и кузня тоже его, но хозяйничаю здесь я. А значит, кое-кто сейчас подвинется.

В этот день пирожки мы лепили молча, ужинали молча, смотрели на безучастного ко всему монстра тоже молча и хмуро. И, лишь собираясь спать, я с сожалением обмолвилась о том, что утром мы опять проснемся среди занавесей и узоров.

– Это вряд ли, – ответил маг, устраиваясь на тюфяке, – пока здесь зверь, они не залезут.

Глава шестнадцатая

Так ошибиться мог только Регген, пребывающий в ссоре с собственным зверем. Слизни и пауки не только не убоялись монстра, они на него наползли. Отчего на нем появилось с десяток блестящих дорожек и столько же паутинных занавесей с рунами, значение которых я, как ни старалась, прочитать не смогла. Пришлось растолкать соседа по тюфяку и потребовать объяснений.

Все еще сонный маг не сразу вник в суть вопроса, а затем с зевком ответил:

– Там написано «Не кормить!».

– Чего?

– Его, – кивок на монстра, – не кормить.

– Но это значения всего двух рун, – возмутилась я, ибо точно знаю, одна руна – одно слово. А здесь их более тридцати. – Что значат остальные?

– Ничего. Пустые угрозы в случае невыполнения требований, – отмахнулся граф-задохлик и не то попросил, не то приказал: – Позовешь, когда приготовишь завтрак.

Широкий зевок не позволил уловить интонацию, однако не запретил уточнить:

– А вы не хотите мне помочь?

– А это уже ни к чему, если по рынкам ты гуляешь сама.

Он снова обнял подушку, перевернулся на живот и, наверное, уснул бы, не очнись наш гость.

Его пробуждение было сродни чуду, а именно явлению божества народу. Монстр распахнул холодные, как лед, глаза. Моргнул пару раз, не веря, затем радостно прищурился, засиял не хуже сотни магических кристаллов и начал уменьшаться. Процесс этот был долгим и сложным. Я успела ящик-стол протереть и накрыть, Регген – умыться и одеться, а Врадор – обрести человеческую форму и подняться с колен. Местами блестящий, местами все еще побитый, обнаженный и частично прикрытый паутиной…

– Вай-вай-вай какой! – не сдержала я протяжного вздоха. И пусть восхищалась шепотом, все равно была услышана и моментально осуждена.

– Ося! Отвернись, – потребовал Регген, одним прыжком преодолев расстояние до шкафа, чтобы найти для Врадора подходящую одежду.

– И не подумаю, – ответила я. – Вы же завтраки отныне со мной не готовите. Не поддерживаете – не указываете.

Со злости, а может, и потому, что я права, он громко хлопнул дверцей шкафа. Вручил главе контроля ворох одежды и указал на закуток со словами: «Вам туда».

– Ос-ся, граф Лофре, я… – обронил тот хрипло и словно бы покаянно, – я всего лишь…

– Объяснения потом, – прервал его задохлик. И, прикрывая тыл несчастного, подтолкнул того в направлении ванны и воды.

– Ага, потом-потом, – согласилась я и улыбнулась, – вначале мы спинку вам потрем…

И вот стоило это произнести, как Врадор оказался за закрытой дверью в закутке, а я в кресле, под укоризненным взглядом графа-оружейника.

– Ты к нему не пойдешь! Ни спинку потереть, ни полотенце подать. Ни-че-го. Поняла?

– Да, – ответила с ехидной улыбкой. – Я поняла, что вы возьмете эти обязательства на себя. – И, не обращая внимания на оглушительное «что?!», тактично напомнила, сколь ядовита слизь подвальных обитателей поместья: – Мочалка ее не берет. Так что используйте скребок, что лежит на полочке, и будьте аккуратны.

Ответом мне был тихий рык и хлопнувшая дверь.

По истечении получаса, когда одержимые явились к столу, я ожидала услышать душещипательную историю озверения Врадора, а никак не его растерянное: «Давно я у вас?» Мы с задохликом одновременно немного отпрянули от стола, с удивлением посмотрели на гостя. Реггеновские рубашка и жилет не сходились на его широкой мускулистой груди, брюки чуть болтались на поясе, а тапочки были малы на пару размеров. Прибавить к этому влажные, прилипшие к лицу и шее волосы, блестящий льдом взгляд, подбородок волевой и ошрамованный, и дыхание перехватывает от эстетического восторга. Не сильно перехватывает, но чтоб граф оценил, я прямо-таки замерла.

– Со вчерашнего вечера, – процедил граф сквозь зубы.

– Голым? – вопросил страж с непонятным сомнением.

– Озверевшим, – Регген почти прошипел, – пришли вслед за Осей через портал.

Врадор с сомнением посмотрел на задохлика, затем выразительно – на меня.

– Это правда. Вы в Тмине угодили в засаду, неведомым образом убежали от стражей, проскочили в поместье и принесли вот это с собой. – Я любовно погладила капкан. Прекрасный образчик кузнечной работы, отличное пополнение в хозяйстве. – Тут, к слову, осталось несколько ваших шерстинок.

– А на двери целый клок, плюс следы крови у входа и капли слюны на полу, – ехидно добавил Регген. – Будете проводить экспертизу?

– Нет… я их узнаю. – Врадор сжал руки в замок и ткнулся в них лбом. – И ничего не понимаю! Еще вчера я говорил с Осей в вашем подвале, а сегодня снова здесь…

– Это было более недели назад, – подсчитала я.

– Н-да, у кого-то в памяти провалы, – покачал головой граф-ехидина, – кого-то нужно отправить в карантин.

– Вы издеваетесь?! – нахмурился глава контроля.

– Всего лишь следую букве закона. Как вы. – В каждом слове море яда, а взгляд забавляющегося мага так и вовсе полыхает огнем. Он задумчиво пожевал губу и молвил с ухмылкой: – Хотя вы правы, по уставу вас должно с пристрастием допросить, а затем уже отправить в камеру повышенной комфортности… для буйных.

– Не стоит! Я вспоминаю.

– …Как, уже? Какая жалость, – продолжил Регген. – А у меня тут как раз завалялся сверхпрочный саркофаг и кандалы.

Надо отдать должное Врадору, на провокацию он не повелся. Всего на мгновение зажмурился и сбивчиво проговорил:

– Помню, как я отсюда уходил. И ваше напутственное предупреждение, Ося… кратко. За документы меня подставят, за поездку в Т’Агро посадят, за кольцо отравят.

– Не совсем верная формулировка, но главное вы уловили.

– Это да, – согласился он и вдруг расцвел довольной улыбкой сытого хищника. – Ночь помню!

Ну еще бы! Эллен нужен был безотказный страж, вот она его и получила. Впрочем, ему счастья перепало не меньше.

– И утро было выше всех похвал. Нет, даже не так… Это было самое восхитительное пробуждение ото сна, сладчайший завтрак. – В его голосе появились рычащие нотки превосходства. – Завтрак, переходящий в обед и ужин… – Тут он запнулся и сухо продолжил: – Все было идеально, пока я не увидел кольцо на ее руке.

– С темно-синим камнем в толстой серебряной оправе? – уточнила я, и Врадор кивнул. – И что вы сделали?

– Посчитал, что вы невзлюбили ее за прошлое с графом Лофре и оклеветали, – скривился он, сознаваясь. – И я был уверен в своей правоте, пока она не попросила присмотреть за документами в совместном путешествии по главным курортам королевства Т’Агро. – Страж поднял взгляд на меня, скривился сильнее. – Не смотрите так, от кольца до предложения была лишь пара минут!

– А как звучит… кольцо-предложение-поездка в медовый месяц… – протянул задохлик язвительно.

– Отвратно звучит, – не согласилась я, сосредоточившись на помрачневшем Врадоре. – Выходит, бежать от нее вы не решились, а ничего не пить при ней не подумали…

– Подумал, – сказал как отрезал. – Предложение принял и документы взял с собой.

– Зачем? – опешила я. – С ума сошли? Вы же сами полезли в петлю…

– Чтоб вывести лгунью на чистую воду. Схватить ее и подельников на месте преступления, пролить свет на заказчика, – пояснил мне Регген, в то время как глава контроля растирал виски и хмурил лоб в попытке вспомнить. – Это обязательные пункты работы с внедренными шпионами.

– Да, я так хотел. И сделал… Помню, как оговорил детали с Дийе, как ввел в курс дела магов из третьей группы захвата…

– Тех самых, что пытались вас вчера убить, – тактично напомнила я.

– Они меня не признали?! – теперь уже опешил наш гость и разразился цветастой бранью. – Да я этих идиотов…

– Конечно-конечно, – поддакнула я самым лучшим его перлам и вкрадчиво вопросила: – А вы уверены, что это были они? А то, знаете ли, похищение Реггена и ваше свидание с Эллен на столе перед самой явкой генерала наталкивают на мысль о крупном заговоре.

– Свидания? – медленно протянул задохлик.

– Похищения? – не менее медленно вопросил глава контроля.

– Ос-ся! – прошипели они так слаженно, что я вздрогнула. И вздрогнула повторно, когда маги произнесли: – Почему я ничего не знаю?

– Ой, да не шипите вы! – обратилась к обоим. – То, что вы ничего не знаете, не моя заслуга, а ваш просчет. Регген, вы на момент их с Эллен свидания пили коньяк и обнимались с корзинкой…

Задохлик потемнел в лице, глава контроля просиял, еще и хмык себе позволил.

– Врадор, не стоит хмыкать с таким превосходством. Вы на момент похищения графа провожали взглядом всех проходящих мимо дам. И не заметили заговорщиков, примкнувших к стражам.

Одержимые с нескрываемой досадой посмотрели друг на друга, а затем и на меня.

– Рассказывай.

– Ешьте.

Зря я надеялась, что, набив желудки, они присмиреют и станут благодушными. В ходе освещения событий от более поздних до недавних я трижды была прервана возмущенным «и вы молчали?!», единожды названа Злосей и десяток раз заживо сожжена в кострах негодующих взглядов: ледяном и золотом. По сколько пришлось на каждого – знать не знаю, но, кажется, к концу пересказа на теле живого места не осталось. И наступившая после тишина мою вину прямо-таки усугубляла.

– И все это время… – начал Врадор и запнулся, мысленно награждая меня самыми «достойными» эпитетами. Награждение, судя по лицу, проходило активно.

– Ни словом, ни знаком, – напряженно добавил Регген и тоже подозрительно замолк.

– Ну и чего, спрашивается, вы смотрите на меня как на предателя? – Возмущение мое было обосновано. – Скажи я раньше, как дело было, вы, Врадор, все равно бы полезли в петлю за разоблачением. А вы, Регген, опять бы озверели то ли от любви, то ли от досады. К слову, вы хоть помните, с чего вдруг отпустили зверя?

– Нет, – буркнул задохлик.

– Отчасти, – ответил самый главный страж. – Как я уже говорил, я согласился сопровождать Эллен, и в тот же день порталом отправился с ней к границе с королевством Т’Агро.

– В тот же? Вы что же, бегали озверевшим с тех самых пор?

– Нет. Мы на неделю задержались в гостинице для…

– Для пополнения сил и провизии, – закончил граф-оружейник, словно забыл, что я замужем была и знаю, чем двое могут заниматься.

– Собственно, так и вышло, – с неудовольствием сознался Врадор. – Эллен получила письмо и ходила мрачнее тучи, не замечая никого и ничего… Еще помню три темных силуэта, красную папку, отданную взамен старой, тихое «прости» и треск магического разряда. – Глава контроля болезненно поморщился. – Кажется, он и спустил моего зверя с цепи.

– А дальше? – прошептала я. – Что случилось после того, как вас обменяли на папку с подлинными документами?

– А дальше был только запах, – многозначительный взгляд на меня, – знакомый. Почти родной.

– Ося спит со мной, так что запах был определенно мой, – зло бросил граф и показал клыки.

– Сомневаюсь. Твою псину я бы учуял за версту, – оскалился страж, чем вызвал неудовольствие не только у Реггена, но и у меня.

– Лобастый не пахнет! Это во-первых, а во-вторых… Прекратите мериться длиной своих клыков! – Получила удивленные восклицанием взгляды и продолжила расспрос: – А был хоть намек на причину вашего изъятия? Может, пара-тройка слов? Не удивлюсь, что вы были позарез нужны похитителям… Но Эллен спутала им карты своей игрой. Вывезла вас из столицы, скрыла в гостинице и, возможно, всю неделю вела переговоры. В итоге она получила заветную папку, а похитители – вас.

– Думаю, в большей мере их бы устроил его труп, как вариант, в образе зверя, – хладнокровно сообщил Регген. – Маги использовали огневейры четвертой степени.

– И что? – не поняла я, ибо была далека от магии и степеней магических разрядов.

– Будь на его месте кто попроще, давно бы издох, – благодушно ответили мне и невинно вопросили, какие проекты в последние два-три месяца Врадор подписал или же отклонил.

– Подписанных много, все по делу, – ответил страж. – Из отклоненных только один. Совет предложил разместить на тростях маяки, свидетельствующие о состоянии здоровья одержимых, их эмоциональном уровне и связи со зверем. Я отказался. Посредством маяков несложно определить местонахождение магов. А мне только-только удалось создать беспроигрышную систему кураторства, что не позволяет терять одержимых. За время моего пребывания на посту еще ни один не исчез, – заявил он с гордостью и глуше обронил: – Граф Лофре – исключение.

– Вы тоже… – протянула я. – Вы сами чуть не пополнили список озверевших, а затем и пропавших. За прошлый день значки напротив вашего имени сменялись несколько раз.

– Что? – Глава отдела дрогнул, сжал зубы, а затем и кулаки, отчего чашка в его руках превратилась не просто в осколки, а в пыль керамическую. – Я попал в список? Меня внесли?!

Он вскочил, порядком меня напугав. Чуть не потянулась за чем-нибудь увесистым.

– Я должен вернуться в отделение! Забрать документы и координаты порталов связи с кураторами, встретиться с отцом… – Всего на мгновение Врадор замер, что-то вспомнив, а затем как подкошенный упал. Разбил блюдце, столкнул вниз чайник и схватился за голову. – Трехдневный Совет глав… Проклятье! – Он поднял на нас взгляд, полный безнадеги. – Отец не сможет уйти даже на минуту, он замещает меня. И до кабинета я, как ни старайся, не доберусь. Все стражи будут в отделении для защиты глав, все двери будут закрыты магическими клятвами, а бумаги опечатаны вязью Тримирного жнеца.

– Н-да, не вовремя вы улучшили охрану! – хмыкнул граф-задохлик. – Теперь даже через канализацию не проникнуть в ваш любимый кабинет. Обидно должно быть.

Глава контроля скрипнул зубами и с мучительным стоном закрыл глаза.

– А сами? – воззрилась я на Реггена с упреком. – Вы же сами отстроили в академии целый корпус, и теперь, только представьте, до дрожи боитесь туда идти. Думаете, я не увидела, с каким облегчением и благодарностью вы смотрели, как Буря забирает корзинки? Так вот, я увидела.

На его щеках проступили красные пятна, зубы сжались, плечи напряглись, голос прогремел:

– И ничего я не боюсь!

– Нежели отнесете сегодня пирожки?

– Отнесу.

– А меня возьмете?

– Возьму!

– И на рынок зайдете?

– Зай… – начал он и очнулся. – А это еще зачем?

– Чтобы купить прикорм для слизняков и пауков. – Ответ был тих, взгляд опущен, дабы не показать азартного предвкушения. Вот чего-чего, а узнать, что напугало графа в ВАМе, я уже не просто хотела – мечтала.

– Хорошо, и это тоже, – сурово ответил Регген и глуше спросил у главы контроля: – Так, значит, все стражи будут на совете глав? – Тот ответил кивком, и маг аж залучился весельем. – Замечательно! Ося, пошли.

И почти строевым шагом он отправился к шкафу, чтобы одеться, к столу, чтобы взять корзинки, к двери с порталами, чтобы, дожидаясь меня, выстукивать ногой ритм атакующего гимна.

* * *

Академия встретила нас торжественной и безлюдной тишиной, темными переходами, гулкими коридорами и довольным Бурей.

Синеглазый демон вышел из стены, едва мы спустились на первый этаж. Пожал руку Реггену, улыбнулся мне и сардонически заметил:

– Так и знал, что она не удержится от соблазна и придет все перепроверить! Или… – он прищурился, – вы пришли сказать, что норма выработки повысилась?

– Нет, – отрезал маг.

– Но мы над этим работаем, – обнадежила я, не покривив душой. Ведь мы действительно работаем над этим вместе. Граф-оружейник упирается и мастерит, а я напираю и леплю.

– Что ж, так и скажем студентам, – хмыкнул Буря и повел нас в сторону галереи, что соединяла корпуса.

Один переход, три поворота, и вот мы уже стоим в уютном местечке со стойкой буфета, выбеленными деревянными столиками и мягкими креслами, расположенными напротив дверей библиотеки. Здесь было красиво, уютно и людно. Здесь было около пятидесяти человек, которые, завидев меня, шагнули ближе. А затем так же стремительно отшатнулись и потупили взгляды, рассматривая пол.

Святые угодники! А я совсем забыла о влиянии одержимых на общественность. Ну и общественности – на одержимых. Сдается мне, стоит Реггену в недовольстве рыкнуть, и никто ничего не купит.

– Может, лучше пойдем? – предложила я.

Маг не сопротивлялся, Буря отступление поддержал. Дождался, когда мы хоть немного отойдем, выудил список и, вместо того чтобы раздать товар, скомандовал:

– А теперь проявляем смекалку. Грен Демитров. – Ледяной поднял два пакета с пирожками, и они улетели в сторону высокого темноволосого парня. – Асия Дако. – И еще один пакет прямо-таки прыгнул студентке в руки. – Найривас…

Мы степенно вышли из корпуса, пересекли заснеженный двор и парк, в котором не хватало живых скульптур, то бишь замерзших в движении студентов. Заснеженные деревья смотрелись скромно, кусты невзрачно, а покрытые льдом лужайки и дорожки наводили на недобрые мысли об охране академии.

– Демоны мстят студентам? – вопросила я у задохлика, за которого цеплялась обеими руками, потому как скользила на каждом шагу.

– Скорее, очередная проверка на сообразительность, – ответили мне с улыбкой. Удивительно, но маг шел легко и просто, поигрывая тростью в свободной руке и улыбаясь, точь-в-точь как утреннее солнце. От которого меня еще и слепило.

– А вы, выходит, сообразили. Ну и как мне ступать?

– Покажу потом.

Видимо, ему понравилось, как я на нем висну.

Регген открыл и распахнул ворота академии. Сопроводил меня на рынок, напугав до дрожи продавцов и знакомых мне торговок. Господина проверяющего лицензии в этот раз с ними не было, но, кажется, в толпе я видела его острую бородку, быстро удаляющуюся. С покупкой подкормки для обитателей поместья пришлось повозиться. Вначале оставить сопровождающего у лотка с газетами, затем самой искать, покупать и катить груженую тележку обратно, ибо зачитавшийся граф не услышал зова о помощи.

– И что вы такого важного нашли, что не отзывались? – вопросила я, заглянув ему под локоть. – Что это? Вырезки?

– Да. Кто-то из шутников зачаровал все сведения о главе контроля, что появились в последние десять дней. Интересно получилось. Смотри.

Это были газетные статьи, вырезанные и закрепленные на листке в хронологическом порядке, да так, что их заголовки представляли собой диалог под названием: «И все-таки где наш многоуважаемый?»

«Список без вести пропавших в этот ясный день пополнил сам глава контроля над одержимыми! – писал корреспондент газеты „Выжимай все соки“, риторически вопрошая крупными буквами: – Куда катится мир?»

«Вверх по наклонной», – мелким шрифтом ответил секретарь по связям с общественностью при отделе стражей и крупным подзаголовком сообщил: – «Пропадаем в отпуске за собственный счет!»

«Отпуск более походит на забастовку! – попеняли в ответ. – У.В. не откликается на наши сообщения!»

«Не лезьте, куда не просят, или Хороший отдых многое объясняет…» – не сдержался служитель отдела, оставив в конце заголовка многозначительное троеточие.

«Однако объяснит ли „отдых“, отчего глава контроля вот уже трое суток не выходит из номера?!»

«Усталость бывает разной, или вам тоже стоит отдохнуть», – прилетело в ответ, а следом шел подзаголовок-намек: «Отдел стражей улучшает условия содержания в карантине».

«Сам не выходит и других не пускает, – не внял предложению корреспондент. – Кто она, новая пассия главы контроля? Общество теряется в догадках».

На этот вопрос секретарь по связям с общественностью ответил молчанием. Именно поэтому следующий заголовок также принадлежал газете и звучал не менее ехидно:

«К слову, о загадках! Почему с баронессы Дафо сняты все обвинения в шпионаже? Кем является неучтенный одержимый, посетивший деревеньку Тминь? Как долго еще У.В. просидит взаперти?»

– Они не додумались увязать эти случаи, какое счастье! – прошептала я.

– Возможно, дальше читай.

«Неучтенный, он же неизвестный, – ответил секретарь и в подзаголовке коротко поведал о случившемся: – По словам очевидцев, озверевший прибыл со стороны границы Т’Агро, вел себя тихо и мирно. Разрушений нет, жертв нет. Личность мага устанавливается».

И тут же статья от «Выжимай»:

«Возвращение озверевшего одержимого в Тминь! Монстр бит, но не взят!»

«Ушел порталом, – незамедлительно оправдался секретарь и пояснил, отчего же монстр не был пойман: – Король чтит частную собственность граждан Дагатии».

«Его сообщники среди нас!» – взвился корреспондент, намереваясь искать предателей. А затем сам же дал опровержение на свою статью. «Пусть покоятся с миром», – гласило оно, и в тексте статьи приводились впечатляющие цифры жертв, пострадавших от ярости или же страсти одержимых и короткие истории о них.

И пока я удивленно смотрела на Реггена, не представляя, как этот ужас можно отнести к безмерно сдержанному магу, он ненавязчиво указал на странность газетных выдержек.

– Удивительно, как корреспондент газеты «Выжимай все соки» скатился от задорной пикировки до мрачного цинизма. Только послушай: «Сколь много нас умрет, прежде чем У.В. отдохнет?», «Что это было: отдых или побег от ответственности?», «Почему главы Совета молчат?» И наконец, итог его стараний… – Задохлик пальцем указал в самый низ всех вырезок, где секретарь коротко и строго сообщал, что в связи с недавними волнениями среди населения новый законопроект об одержимых вновь рассматривается Советом глав.

«Чьи права правее?!» – ехидно вопросили в «Выжимай», и на этом диалог корреспондента и секретаря закончился строчкой «Продолжение вклеится. Осторожно с пальцами».

– Наверное, речь идет о проекте, что Врадор совсем недавно отклонил, – сказала я тихо. – Нам нужно купить этот сборник статей.

– Я тоже так подумал, – задохлик улыбнулся и вздохнул, – но торговец убежал быстрее, чем я поздоровался.

– И всегда-то с вами сложности, – покачала я головой, только сейчас заметив зону отчуждения, в которой находился маг. – Швырнули бы в него монеткой, он бы обратно прибег.

– Если б и швырнул, то обязательно зашиб бы человека, это во-первых, а во-вторых, я без денег, Ося.

– И кто виноват? – просияла лукавой улыбкой.

– Предлагаешь вернуться к оружейному делу? – не остался в долгу одержимый, выразительно глянув на меня. И под этим его золотым блестящим взглядом я вспомнила, во что превратились прекрасные клещи после столкновения с шариком из петель.

– Не надо! – не сдержала крика души. Затем вцепилась в руку удивленного мага и потребовала: – И вообще, вам стоит убрать все опасное из кузни! А лучше и из поместья… И из Бурфо тоже. Словом, куда подальше.

– Н-да, так рьяно меня еще не выгоняли.

– А вы при чем?

– А ты подумай. – Он забрал у меня кошель, выудил из него целых двадцать серебрушек! И вручил их попытавшемуся проскочить мимо нас мужику. По-видимому, тому самому сбежавшему продавцу. – Мы берем ваши вырезки.

Затем забрал тележку, подхватил меня под локоток и повел в сторону академии, не слушая моих возмущений о транжирстве. Двадцать серебрушек – это же почти шестьдесят пирожков!

Мы стремительно преодолели расстояние до ворот, пересекли заледенелый дворик и лестницу, ведущую в корпус. Регген, как истинный граф, открыл одну из огромных кованых дверей, посторонился, дабы пропустить меня, и застыл словно вкопанный. Побледнел, покрылся испариной, прошептал что-то про лживого Врадора и кишки, которые стоит намотать на кулак. В слова я не особо вслушивалась, куда больше меня заинтересовал его полубезумный взгляд, направленный в сторону студентов, что во главе с профессорами прошли мимо нас.

– Регген? – позвала я тихо. – Вардо! – сказала громче, ибо он не отозвался, задрожал. – Вам плохо?

– Н-нет, Ося…

– Вам дурно, страшно?

Он мотнул головой и сжал зубы, так что желваки заходили на щеках.

– Вы сердиты, обмануты, обижены?.. – предположила я и запнулась. Профессора обернулись, чтоб отчитать отстающих, а я узнала в них магов. Тех самых, что сопровождали третью группу захвата, дотошно допрашивали задохлика и совсем недавно чуть не отправили главу контроля к праотцам.

Маг дернулся, закрыл глаза, а затем и дверь перед моим любопытным носом. Его руки дрожали, пальцы отдавали синевой.

– Так вот оно что! Я знала, прямо сердцем чувствовала. Вы злы на этих магов. Вы разгневаны. Недовольны! Да?

– Хуже! – произнес он сквозь зубы и схватился за голову.

– Что? Что случилось? Вардо, на вас лица нет! – Я похлопала его по моментально ссутулившейся спине и строго произнесла: – Ну же, не пугайте меня, откройте глаза и прямо скажите, в чем дело!

Святые угодники, а вдруг он с ума сошел? Узнал про связь Врадора с Эллен и по-тихому свихнулся. От горя… или от счастья.

Он открыл глаза, он опустил руки, он улыбнулся, но так жутко, что я чуть не обмерла, а волосы мои стали дыбом. Что ж он такого страшного хочет сказать с такой-то улыбкой?

– Ося, я счастлив.

– Что?

Кажется, меня тоже сумасшествием зацепило. Слышу невероятную ерунду.

– Я счастлив, – повторил граф громче. А ерунда-то может быть правдивой. – Я переполнен нежностью и радостью. Я томлюсь, горю… Заживо сгораю. Это ужасно!

– Но почему? – вопросила недоуменно. – До весны, может, и далеко, но полнолуние-то вскоре. А среди студентов, что прошли, были девушки… пара-тройка очень даже симпатичных, – признала я, в очередной раз почувствовав себя гномкой.

– Ос-ся. – Его голос тих и глух, мой так и вовсе не слышен:

– Что?

– Я счастлив…

– Это я уже поняла, – сказала со значением.

– При взгляде на мужчину! – рявкнул Регген.

«Мужчину… Жчину… Чину… Ну!» – разнеслось по всей академии. Мгновение, и в ранее темных окнах появился с десяток заинтересованных лиц. Повылазили в поисках источника звука. Я, поморщившись, потерла уши, граф-оружейник затравленно оглянулся.

– Святые угодники, это хуже озверения, потери магии и карантина у стражей контроля!

– Да ну, неправда… – не согласилась я.

– Правда! Лучше издохнуть в муках на допросе!

– Вот уж сомневаюсь.

– Лучше! Все лучше, чем подобная агония! – продолжил он патетично и вновь схватился за голову.

– Зато она многое объясняет, – не могла я не заметить, чтобы хоть немного его приободрить.

– Что объясняет?

Маг смотрел на меня тусклыми безжизненными глазами. Того гляди задохлик станет сдохликом.

– Вашу злость, ваш отчаянный поцелуй и крайнее нежелание идти в академию, – невесомо погладила его по руке. – Не убивайтесь вы так. Все к лучшему.

– Что к лучшему? – И пока я искала подходящий ответ, Регген явно подумал о нехорошем. Взъярился, выпустил когти и клыки, схватил меня за плечи. – Только не говори мне, что я всю жизнь был слепцом, а сейчас прозрел для истинной, чтоб ее, любви!

– Не скажу, мне еще жить охота. Да и вам тоже, – хмыкнула я, сдергивая с себя уже не руки, а лапы мага.

Кивком указала на окна и за рукав увела задохлика подальше от любопытных глаз. Получилось на открытую террасу, мерзлую, как двор, продуваемую всеми ветрами. Самое то, чтоб остудить чуток озверевшего мага и хорошенько подумать самой. Отчего ж его перемкнуло, а главное, где успело перемкнуть? До сих пор же в кузне сидел, то бишь ползал. И куда бы ни шел, везде был со мной: на рынке близ академии, в деревеньке Тминь, в палатке охотников, в гостях у капитана Маррета, а еще…

– Регген! – Я от радости догадки подергала его за рукав. – Регге-е-ен, вы помните, что вас совсем недавно опоили? В доме герцогини, как раз перед вашим неудачным похищением?

– Помню.

Он надел мне на голову капюшон, посмотрел недовольно и с тоской уставился на дверь корпуса.

– И-и-и?

– Эллен – женщина, – буркнул несчастный маг, отвернулся и от меня, и от двери, и от аргументов, способных облегчить его участь.

– Ну, Эллен, может, и женщина, но опоил-то вас мужик под мороком, ну, которая иллюзия! Подумайте сами. – Я потормошила его, едва ли не пританцовывая. – Мужик этот меры не знал, но вас боялся до дрожи! Увидел ваш оскал, насыпал зелья больше нужного, и все… вас пленил не вид зазнобы, а ее истинная суть.

На долгие несколько мгновений мы замерли друг напротив друга.

– Ося…

Он накрыл мои пальчики ладонью, то ли чтобы разжать их, то ли чтобы погладить.

– Погодите, я не сказала главного, то бишь лучшего! А именно… вы теперь похитителя этого под любой личиной сможете найти. Поймать. И воздать по заслугам!

– Нет уж, от воздаяний я воздержусь… – прошептал Регген глухо и посмотрел в мои глаза. С радостью пронаблюдала за тем, как белый граф стал уже привычного чуть серого оттенка, как взгляд его наполнился золотой искрой, а губы изогнулись в благодарной улыбке. Такой мягкой, такой искренней и теплой… – Спасибо.

Его отпустило, и меня вместе с ним.

– Пожалуйста!

Я подпрыгнула на месте. Капюшон опять слетел, но был возвращен уверенной маговской рукой. Прохладные пальцы коснулись моей щеки, очертили скулу. Тут двери корпуса открылись, наклонившийся ко мне задохлик лишь мельком взглянул в их направлении… С проклятием на устах распрямился, схватил меня, тележку и помчался прочь от профессоров, студентов и затесавшейся средь них болезненной «любви».

Глава семнадцатая

Остановился лишь на миг, чтоб забрать у Бури медяшки, списки, корзинки, и снова сорвался на бег. Мы пролетели через академию к порталу со скоростью, от которой замерзли щеки, появились слезы, перехватило дыхание, а вслед за удушьем возникли галлюцинации. Ибо, вернувшись в кузню, я увидела гладкое озеро слизи и рваные полосы на полу, внушительные царапины на стеллажах, стекла, дрожащие от слаженного пиканья пауков. И это «пи-пиу-пи!», эхом разлетающееся по поместью, служило фоном для угрожающего свиста слизней и барабанной дроби их каменной брони.

– Что происходит? Где Врадор?!

– Вероятно, в изгнании, – как-то буднично ответил Регген, начиная улыбаться. Вот только что он был хмур и зол, а теперь почти светится.

– Он еще жив?

– Сейчас узнаем.

Он медленно приткнул к стене тележку, закрыл портал и, распахнув саму дверь, неспешно направился в сторону жутких звуков.

Я отстала всего на миг, дабы взять прикорм для обитателей поместья. Что-что, а переговоры по освобождению заложника лучше всего вести с оружием наперевес, компроматом или хлебом-солью, на вкус захватчика. И хотя вес гостинцев был приличным, а сумки-переноски неудобными, графа я не только догнала, но и обогнала. Первой оказалась на месте и первой же застыла столбом. Не потому, что маг с тихой руганью забрал сумки, наградил меня едва ощутимым шлепком, а затем с извинениями погладил то же место. И не потому, что я впервые при свете дня увидела слизней высотой с задохлика, шириной с мою свекровь, с глазами-рожками, броней из шестигранных каменных плиток и способностью сворачиваться в сплющенные валуны.

Нет. Я остановилась, потому что эти самые валуны в количестве четырех штук наезжали на пальцы бесчувственного Врадора, а пара гигантских пауков за ноги тянула оного на выход. Они уже преодолели половину холла и, наверное, давным-давно бы выдворили главу контроля под многоголосое пиканье и фьюканье, если бы тот не вцепился в пол.

– Так вот откуда полосы! – ухмыльнулся Регген.

– И это все, что вы можете сказать?

– В общем… – Он нагнулся, выудил из ближайшей оборвавшейся борозды полуметровое когтище и усмехнулся: – Теперь хотя бы понятно, почему в кузне полос было восемь, а здесь только три. – Раздался треск, за ним куда более уверенный рывок пауков, отрывающих ношу от пола. – То есть две.

Я была уверена: граф возьмет ситуацию на себя, разгонит обитателей поместья, спасет стража. Но вопреки всем ожиданиям он привалился плечом к косяку, чтобы с умилением следить за процессом. И даже начал посвистывать в такт слизням.

– Вардо! Вы что, ему за допросы мстите?

– А ты против?

– Вот это да! Мало того что буйный одержимый, так еще и злопамятный. И с кем я живу?

– Со мной, – ответил Регген. Выпятил худую грудь, расправил плечи и… не сдвинулся с места.

Вот и все, придется брать ситуацию в собственные руки. Я набрала воздуха полную грудь и громко крикнула:

– Стойте! Он хороший! – Пиканье тут же оборвалось, фьюканье приобрело полувопросительный оттенок. Я поспешила заверить: – Правда-правда.

– Возможно, хороший, – тихо заметил граф-оружейник, – но мы не знаем, за что его изгоняют.

– Он мало ест! – нашла я новый аргумент, потому что пауки вновь взялись за свое нехитрое дело.

– Сомневаюсь, что ты забыла завтрак, – не сдержал комментария маг. – Он съел вдвое больше меня.

– Цыц! Исходя из их угроз, это был самый верный довод, – шикнула я и вновь обратилась к воинственным племенам или стадам: – Мы вам тут гостинцев принесли… Предлагаю обмен! Мы вам вкуснейшее угощение, вы нам…

– Полудохлое недоразумение, – подсказал задохлик, поднимая подношение выше.

В этих сумках я и ранее носила прикорм, а потому нет ничего удивительного в том, что все как один обитатели поместья подались вперед. Удивительно было то, что они, словно в насмешку, с удвоенным рвением взялись за Врадора.

– Святые угодники, что они делают?!

– Хотят тебе вручить его по всем правилам. В сумке, предварительно упакованным в бумагу, – раздалось в ответ.

Как представила, так в глазах и потемнело.

– Убрали лапы! – скомандовала я. Да так, что Регген вздрогнул, слизни свернулись в валуны, пауки уменьшились на порядок, но главу контроля не отпустили. – Аккуратно положили его на пол. Забрали гостинцы и пошли вон.

– Пиу, – раздалось недовольное от восьмилапых.

– Фью… – поддержали их «валуны».

– Живо! – Я повернулась к задохлику. Руки его были уже свободны, взгляд полон огня. – А вы, будьте добры, приведите Врадора в чувства и помойте его.

– Опять?!

– Хорошо. На вас обед, стража я возьму на себя. Искупать его – плевое дело, к тому же приятное…

– Ося, в сторону! – скомандовали мне, в три шага преодолели расстояние до гостя и легким движением оторвали того от пола. Раздался треск, следом тихий стон несчастного и голос графа: – Осталось утопить.

Обед прошел, как и завтрак, страж опять ничего не помнил, а Регген снова был зол. После помывки они оба оказались мокрыми и потрепанными, так что даже не понять, кто кого топил и кто отбивался. Один другого или оба поочередно? В любом случае сидели они за столом как на иголках. Первый держался за голову, второй за столовые ножи.

– Я не знаю, почему они взялись меня изгонять… И не помню.

– А завтрак вы помните? Или свое пробуждение? Наш разговор? То, что мы обсуждали с утра?

– Это да, отчетливо. Но остальное, – Врадор вздохнул, потирая виски, – вижу словно сквозь толщу воды.

Укоризненно глянула на графа-задохлика, он не менее укоризненно воззрился на кусок мяса, что я подложила гостю на тарелку. Еще один жадина-паук нашелся, не хватает только паутинок с посылом «не кормить».

– Регген, может, вам опарыша предложить? – не сдержалась я. – Или сырых картофельных клубней?

– Воздержусь.

– Вспомнил! – Глава контроля аж подпрыгнул на месте. – Запах цветущей картошки из черного портала…

– Чего? – удивилась я.

– Подробнее, – потребовал злопамятный маг и до жути профессионально перехватил ножи.

– Я хотел проверить свой тайник. Взять сменную одежду, донесения за последние дни и деньги, дабы расплатиться за ваше гостеприимство, Ося.

– И Регген, – добавил этот самый Регген.

В ответ Врадор показательно потер ссадину на скуле и вновь посмотрел на меня.

– Осока, если вы когда-нибудь передумаете и сбежите, я буду несказанно рад…

– Несказанно и посмертно. – Многозначительный тон задохлика не оставлял сомнений: Врадору не жить, мне не сбежать. – Вы отвлеклись от темы, многоуважаемый У.В.

Это обращение покоробило главу контроля более угрозы, поэтому далее он делился воспоминаниями совсем уж сухо:

– Как я уже сказал, я хотел навестить тайник. Собственный портал открыть не смог, решил использовать один из ваших. Вскрыл дверь и выбрал третий сверху… передо мной открылся провал в непроглядную темноту, остро пахнущую цветущей картошкой.

Он передернул плечами.

– Я не увидел, ощутил опасность… Потом был резкий свист, удар, и все… Остальное помню как в тумане и весьма обрывочно. Тени… звук перекатов каменных глыб… Было мокро, скользко… – И явно больно страж потер занывшие ребра. – Кого вы там держите?

– Никого не держим. Сами развелись, – хмыкнул маг. – Но впредь будет вам наука – никуда не лезть. Кузня – самое безопасное место в поместье.

Получается, третий стационарный портал задохлика ведет отнюдь не в публичный дом. Даже жаль стало бедолагу. С невестой не свезло, с наведенной «любовью» тоже… И тут я подумала, что, если пауки и слизни охраняют все поместье, значит, золото лежит во всех стенах, полах и потолках. То есть ремонта мне в ближайшее время не видать, как и комнаты отдыха. Святые угодники, это сколько же лет придется их кормить и жить на руинах? Пять, семь, десять?

– Ты почему приуныла? – заметил мое состояние обладатель золотых «руин». – Стало плохо после тяжелых сумок?

– После тяжелых дум о светлом будущем, – призналась я.

– А ты подумай о хорошем. Например, о прибавлении еще одной пары рук. Врадор уже ознакомился с газетными вырезками, теперь ищет повод, чтоб задержаться еще на два дня.

– Лучше на три, – подал голос страж. Закончив с воспоминаниями, он опустошал тарелку. – Я обязательно вам все возмещу. И помогу, чем смогу.

– Второе приветствуется.

Регген с предвкушением посмотрел на гостя, я же – с сомнением.

Если граф, как мастер оружейник, легко справлялся с монотонной работой, то самый главный страж вряд ли сможет. Мы в кузне его всего на полчаса оставили, так он дверь с порталами вскрыл и влез куда не просят. Возьми такого на работу – получи заботу.

– Так что, возьмешь его на пирожки? – шепотом поинтересовался граф.

– Не стоит. С ними я как-нибудь сама.

– Тогда пусть пол помоет, – предложил он и мстительно добавил: – Без скребка!

– Хотите в третий раз его купать? Когда из-за растворенной слизи появится раздражение, – пояснила я и улыбнулась. – Знаете, в свете вашего признания… это рвение очень подозрительно.

– Злося! – обиженно выдохнул Регген. – Хорошо. Предлагаю так: пусть с пола слизь соскребет и нашинкует капусту. На это ты согласна?

– Да.

* * *

Ох, зря я взяла стража под опеку. Нужно было еще час назад взашей гнать его из кузни. Ибо ни шинковать, ни жарить, ни соскребать, ни просто мыть он не умел и учиться не хотел. Все порывался домой заскочить через портал, позвать подмогу.

– …У меня только на кухне трое поваров и два подмастерья, – вещал Врадор, развалившись на кресле и пиная давно позабытый скребок. – Пятеро слуг отвечают за сад и еще двадцать следят за домом. За прекрасным трехэтажным домом, Ося… Он оснащен по последнему магическому слову. Можно сказать, разумен. И невероятно комфортен… Вся мебель сделана на заказ у мастеров Приморья, ткани и ковры привезены из Гросса. Цветы в комнатах меняются ежедневно… Завтрак подается в постель… обед традиционно в гостиной… ужин проходит на открытой террасе, защищенной от непогоды сверхмощным щитом.

Он мечтательно вздохнул, закинул руки за голову, улыбнулся. Рубашка облепила скульптурное тело так, что игривые перекаты грудных мышц стали видны не только мне, стоящей в паре метров, но и задохлику, сидящему у дальней стены.

– Поверьте, Ося, едва лакей подаст вам утку, запеченную с рисом и трюфелями… Под вино Рабелль, в красках заката и сиянии свечей… Вы забудете обо всех лишениях и согласитесь остать…

Бдзын!

Лязг искореженного железа, брошенного со всей силы об пол, заглушил последние слова Врадора и оборвал мое учтивое «угу… да-да… верю». Регген, что еще недавно скрипел железками, а в последние две минуты лишь зубами, решительно поднялся. На смятые им лопасти не посмотрел, подошел ко мне, старательно шинкующей капусту, отобрал кочан.

– Давай поручим ему вынести мусор, – предложил негромко. – Многоуважаемый разомнется, мы отдохнем от его похвальбы. Как думаешь, он справится?

– Я со всем справлюсь, – ответил глава контроля и подмигнул мне. – Я все делаю на высшем уровне, Ося.

– Мусор? – Занятая мыслями о торговле, я не особо прислушивалась к гостю и сейчас не понимала, отчего Регген злится. – Не думаю, что это хорошая идея…

– Осока, вы сомневаетесь в моих силах? Немыслимо. – Меня поняли превратно и оскорбились. – Что вынести? Откуда?

– Весь хлам из коридора, – последовал неожиданный ответ.

И не успела я напомнить, что кузня – единственное безопасное место в поместье, Урген Врадор уже скрылся за дверью, а задохлик – в закутке. Вышел он оттуда, вытирая руки полотенцем, отодвинул меня от стола, засучил рукава и взялся за шинкование капусты. Споро, легко, с улыбкой, которая нет-нет и расползалась на лице коварным оскалом, подсвечивая глаза, добавляя энергичности в движения.

В коридоре тем временем раздался шорох, звук падения чего-то тяжелого, треск ломаемых досок, затем тихий рык и звон стекла. Снова треск, куда более громкий, следом грохот, лязг и глухой звук удара чего-то деревянного обо что-то каменное. Определенно крушить хлам стражу давалось лучше, чем мыть или скрести полы. Жаль, из всех обитателей поместья оценить его порыв могла лишь я.

Не прошло и трех минут, в коридоре наступила короткая предгрозовая тишина, а вслед за ней раскат.

– Куда?! – прогремел Врадор, обращаясь, видимо, к паукам, не терпящим попрания «порядка». – Куда потащили? Поставили… Я сказал, «поставили»!

Треск магического разряда придал весомости его словам.

Раздался грохот, затем расстроенное «пиу…», которое тут же поддержали хоровым:

– Пиу-пип!

– Поставили, где взяли! – не унимался страж, даже не представляя, что его ожидает. – Я сказал не здесь, а там.

– Пи-пи.

– Ипи-пиу!

– Нет, я… – Тут глава контроля запнулся, помолчал немного и удивленно вопросил: – Вы что, голосуете?.. Точно, голосуете.

– Регген, спасайте, – посоветовала я занятому капустой магу.

– Рано.

– Если поторопитесь, успеете отбить Врадора у пауков.

– Вряд ли это нам поможет. У.В. не изменится, пока его в гроб не положишь.

– Но хоть не заболеет. Учтите, если вы меня к нему не подпустите, то сами будете поить, кормить и обтирать.

– А что будет, если заболею я? – поинтересовался Регген, перестав шинковать.

– Странный вопрос, граф. Я не видела вас здоровым, – ответила с улыбкой, но он погрустнел. – Так вы спасете вашего куратора-враче-адвоката или нет?

– Нет! – ссыпал капусту в сковородку и на мое недоумение охотно пояснил: – Видишь ли, Ося, по данным отдела контроля, мой куратор нынче в отпуске. Отдыхает в дорогом номере дорогой гостиницы вместе с моей дорогой невестой. – Он взмахнул лопаткой и наигранно скривился: – Можно сказать, любимую женщину увел.

Надо же, как его зацепило!

– Регген, ваша любимая женщина нынче мужик мужиком, – припечатала строго. – Так что имейте совесть и спасите гостя.

В это самое мгновение за дверью кузни знакомый тонкий голосок мелкого командера озвучил веское: «Пиуп!» И поместье погрузилось в зловещую тишину, по глупости прерванную будущей жертвой террора.

– Как, уже решили? Так быстро? – Смешок у Врадора вышел отвратительно ехидным. Пауки явно перестали выжидать и показали магу боевую форму. – А-а-а, вашу ж ма…

Окончание я не услышала, ибо голос стража стал удаляться под топот многочисленных тяжелых лап и напутственное «пи!». Грохот входной двери возвестил об отбытии графского куратора, а ругань – о его задержке на пороге.

– Регген?

– Рано.

– Вот же, мститель! – буркнула сердито и направилась к окну, чтоб подсказать изгнаннику, как вернуться. Но стоило распахнуть тяжелую створку, и Врадор, вышедший из-за угла, вдруг решительно направился обратно.

– Эгей, постойте! – попыталась я его вразумить, высунулась дальше, набрала воздуха полную грудь, но поздно. – Стоять! Да куда же он пошел?! – воскликнула в сердцах.

– К потайному спуску в подвал. – Меня аккуратно сняли с подоконника, поставили на пол и уверенно закрыли створку. – Не стоит беспокоиться, сейчас его вернут.

– Вниз пошел?! К слизням, на охраняемую территорию… Да его же убьют!

И в подтверждение моих слов где-то далеко под поместьем раздались несколько глухих ударов и едва уловимая ругань, а затем пронзительно тонкий свист и гул многочисленных перекатов по каменному полу. Жуткий звук, как во время обвала на горной дороге. Когда сотни валунов срываются вниз, круша и сметая все на своем пути.

С тревогой посмотрела на графа, он ответил мне абсолютно спокойным, непробиваемым взглядом. Ух, треснуть бы его и призвать лобастика, но боюсь, щенок слишком мал и сам попадет под раздачу. А гул внизу не просто усилился, он нарастал, становился многократно громче, ритмичнее, ближе.

– Так вы не вмешаетесь? – уточнила, прикидывая, сколько морковки имеется на откуп и сколько картошки придется в довесок пообещать.

– Я жду, – ответил Регген и усадил меня в кресло, – и тебе советую то же самое.

– Да чего ждать-то?! – всплеснула я руками. И словно бы по знаку свыше кузня наполнилась тихим дребезжанием, а затем и тревожным звоном.

– Этого, – ответил зловредный маг и поспешил к двери.

Полотно подернулось дрожащим серебром портала и почти сразу же – шевелящейся тьмой. Она шипела, рвалась на лоскуты и снова собиралась, злилась, как живое существо, почти рычала. А затем вдруг лопнула и разошлась, как огромная звериная пасть, чтобы вытолкнуть из своих глубин мокрого пожеванного Врадора. Увязший в слизи и паутине, он представлял собой жуткую картину «Обитатели поместья и их произвол».

– И кто из нас был прав? – хмыкнул Регген. Щелкнул тьму по «носу» и закрыл портал, тот самый, зловещий третий. – Вот и Врадор! Жив, здоров.

Наперекор его словам глава контроля упал на одно колено и боком завалился на пол. Захрипел.

– Водички? Настойку? Коньяк?

Я достала аптечку из сумки.

– Ка-ка… карету, – попросил он и закашлялся. Попытался подняться на локтях, не сумел удержаться, упал с обреченным видом. – Проклятый Бурфо… Я больше ни на миг здесь не останусь! Немедленно возвращаюсь домой, вскрываю тайник… связываюсь с отцом! Прямо сейчас.

– Мне очень жаль, но несколько часов придется подождать, – ответил граф-оружейник, и на изумленное: «Вы смерти моей хотите?» – пояснил: – Я должен помочь Осе. А сейчас разрешите вас поднять.

Не дожидаясь согласия, он вздернул избитого за шкирку и понес его в направлении закутка. Оттуда донесся звук набираемой в ванну воды, затем отборная ругань, а после – тишина. Казалось, мертвая, но нет, через долгие двадцать секунд послышались плеск воды и неспешные шаги графа.

– Вы это специально! – обвинила я шепотом, едва он вернулся к обжарке капусты. И вновь улыбался, как довольный прохвост. – Настояли на трудовой оплате затрат, на уборке в коридоре, тем самым спровоцировав нападение пауков…

– Он сам.

– Затем и слизняков!

Маг медленно обернулся, заломил бровь:

– Ося, все это время я был здесь. Разве не так?

– Так, – согласилась нехотя. – Остается надеяться, что вашим умыслом была не третья помывка гостя, не ревность к Эллен или жадность. А кусок мяса, подложенный на тарелку Врадора, был не таким уж и сочным, чтобы мстить!

Я притушила кристалл под сковородой, забрала у задохлика ложку.

– Не мстить, а устранить, – горячее дыхание коснулось моей щеки. – Это был расчет, не жадность. И если быть правдивым… – пальцы убрали с шеи прядку, – я хотел, чтобы У.В. покинул поместье. И я это сделал.

– Но зачем? – отметила укоризну в горящем взгляде, всплеснула руками. – Только не говорите, что вас задело его предложение мне. Вот уж ни за что не поверю!

– Что ж, давай считать, что причиной был лишь антидот от эльфийского приворота, – сквозь зубы ответил маг, отобрал ложку и снял сковороду с печи. – В тайнике Врадора помимо оружия и одежды должен быть набор сильнейших магических смесей и антидотов. Я хочу взять один.

– А может, не надо? Ваша страсть – единственный указатель на врага. Потеряете вы ее, и что тогда?

Я посолила и поперчила начинку. Регген ее вновь перемешал и отставил остывать.

– Я не собираюсь глушить ее полностью. Притуплю, чтоб избежать…

– Поцелуя?

– Хуже…

Он вытащил тесто на стол, размял и с удвоенным рвением взялся за лепку пирожков.

Возможность избавиться от гостя и получить антидот так воодушевила графа, что мы справились со всем за два часа вместо четырех-пяти, без сердитого сопения, тяжелых вздохов, рассказов о слугах и удобствах по последнему слову магии. Тихо, спокойно и слаженно. Так, что оправившийся после побоев Врадор вдруг с благосклонностью посмотрел на скребок. Взял его в руки и даже сделал два маха по полу, прежде чем мы позвали его к столу.

Атмосфера за ужином была уютной и ничего плохого не предвещающей, пока глава контроля не спросил, что из оружия они возьмут с собой. А Регген не ответил, что все зависит от характера повреждений, которые нужно нанести.

– Убойное, тяжело ранящее, легко ранящее или что-то из скользящих? – обыденно и скучающе уточнил он. Словно бы не перечислил только что самые опасные подклассы оружия, запрещенные в Дагатии вот уже пять лет. Полил соусом внушительный кусок мяса и, не нарезая, легко откусил половину.

– Идти на собственный дом штурмом? Нет, на такое я не способен, – ответил страж, потянувшись за ножом. И лучше бы он тоже ел руками, ибо, увидев, как Врадор орудует кухонной сталью, мне стало не по себе. И еще хуже, когда он произнес: – Оба типа ранящих меня вполне устроят. Принесете?

– Они здесь.

– Чего?! – пытливо воззрилась на графа-задохлика. – Как здесь? На полках?!

– В разобранном виде, Ося, – укорил мое возмущение он и улыбнулся. И этой вот его улыбке я не поверила, припомнив ему ружье со сбитым прицелом и клубок, сплошь состоящий из металлических петель. – А кое-что – в неактивном, – нехотя согласился маг. – Но для тебя они не представляют никакой опасности.

– Пока граф в себе и не зол, – долетел до меня шепоток от Врадора.

– Договоришься… – прилетел ему ответный шепоток от Реггена.

Ужин завершился, и, пока я мыла посуду и прятала продукты, маги, одержимые не только зверем, но и оружием, продолжили обсуждение похода. В кузне то и дело слышалось удивленное: «Не может быть!», «Вот это вещь!», «Чем активируется?» и «А вот за это вас надо бы посадить». Правда, некоторые предметы глава контроля откладывал молча. Видимо, не считал их достойными хоть какого-то замечания.

– Как проникнем в центр столицы?

– Посредством моего портала, – ответил задохлик, переставляя ненужное оружие на стол. Все то, что было встречено крайним восхищением и гробовым молчанием. – Как я понял, Осины переходы прослеживаются тщательно и давно.

– Что-что? – Я прервала уборку и подошла к ним ближе. – Это как понимать?

– Я… не сказал бы, что они именно прослеживаются. Скорее, отмечаются ради ее же блага.

И взгляд на меня, тот самый, обещающий все блага врадорского гостеприимства.

– В таком случае ради вашего блага мы используем мой портал к герцогине, – мстительно предложил граф. Глава контроля изменился в лице.

– Ни в коем случае!

– Отчего же? – продолжил вредничать маг. – Если не ошибаюсь, она вам не чужая. Ко всему прочему, вы пропустили два музыкальных вечера в ее доме. Чем не повод прийти и извиниться?

– Во-первых, вечера прошли год назад, никакие извинения здесь не помогут. Разве что явка с невестой, – заметил он. Оценивающе посмотрел на меня, затем вопросительно на Реггена и передумал. – А во-вторых, почему бы не использовать ваш портал в академию?

Вот тут-то и настала очередь графа-задохлика белеть и отвечать сквозь зубы:

– Нет!

– А причина?

– Нет причин! – рыкнул он. – Мы уйдем своим ходом.

– Мохнатыми и хвостатыми на четырех лапах? – вновь подала я голос. – Вы хоть понимаете, какой в столице поднимется шум?

– На лошадях, Ося, на лошадях, – успокоили меня и радостно сообщили: – Карета из Бурфо стартует через полчаса. Если выйдем сейчас, то успеем в столицу к полуночи.

– Спешимся на пересечении бульвара Темных с переулком Дождей, – подхватил Врадор идею. – И через район Старинных дворов выйдем к площади перед моим домом.

– Нет, в район знати нам ходить не стоит. Пройдем по тропе виноделов к скверу Короля.

– Ну и что хорошего в ремесленных районах?

– Там есть полигоны Нижней Академии Мастеров и прямые порталы в госпиталь Святой Елены. Если не ошибаюсь, он стоит на той же площади, что и ваш дом.

– Хм, а это идея! – воспарил духом глава контроля и поднялся. – Идем?

– Бежим. – И, указав на закуток, Регген потребовал: – Ося, выйди.

– То есть вы до тракта на собственных лапах, да?.. – догадалась я и не сдвинулась с места. – А может, вам еды в дорожку дать? Водички? Свернуть одежду в узелки? – Все же, как граф перевоплощается, мне увидеть удалось, хотелось бы взглянуть и на гостя. Вдруг его оборот двуликого будет симпатичнее зверя.

В ответ оружейник ничего не сказал, но так посмотрел, что я поспешила скрыться за дверью. И только одна мысль снедала: «Это когда ж он научился глазами полыхать, словно огнем?»

Раньше они у него желтыми были, затем золотыми, а теперь горящими, как раскаленные угли. Маг окреп? К нему магия вернулась? Или просто наступила новая фаза луны? Или это его от эльфийского состава зажгло?

Две минуты тяжелых дум. И вот только открыла дверь, чтоб спросить о причине огня, меня лизнули. Метили в лоб, получилось в нос. Пока я отфыркивалась и вытиралась, одержимые сбежали. Только и увидела, что знакомый белый хвост и огненные искры, веером разлетающиеся из-под когтей.

Глава восемнадцатая

Эта ночь прошла хуже некуда. Мне было то холодно, то жарко, то неудобно. Словом, уснула с трудом, а под утро раз десять просыпалась из-за тревоги. Отчего-то как гарантии спокойствия и защиты мне остро не хватало тепла за спиной, маговской ладони на бедре и носа, уткнувшегося в макушку. И я думала об этом, пока умывалась и одевалась, готовила завтрак и составляла список покупок. Думала, пока убиралась в кузне, забыв об остывшей еде и пирожках, что следовало сделать на завтра. И вот так, натирая многочисленные полки, поняла, что к покойному мужу за год супружества я не привыкла так, как к Реггену за прошедшие недели. И это несмотря на его вспышки транжирства и обжорства, малозаметные поползновения и мажущие мимо щеки поцелуи. Как вспомнила о них, так в ухе явственно и зазвенело.

А затем оказалось, что это капелька портала звенит, надрывается, пока я, пораженная мыслью, стою и думаю, когда ж я так к задохлику прикипела.

– Ну и где вас носило! – воскликнула, расширяя проход до размеров двери и сталкиваясь взглядом с синеглазым демоном.

– А меня ждали? – ухмыльнулся Буря и галантно поклонился. – Прошу прощения, я не знал.

– Ага, понимаю.

Вот и все, что я сказала, отдавая корзинки и списки.

– Ося, а у вас все в порядке? – заметил он мое замешательство.

– Почти.

– Я могу помочь?

– Еще не знаю, – ответила правду и сама ее испугалась.

Убираться дальше уже не смогла, застыла перед дверью.

И ведь действительно не знаю ничего. Ни к кому за помощью обратиться, ни как подать заявку в розыск. Если Регген с Врадором не вернутся, что тогда? Бежать к герцогине, к генералу, к Буре? А вдруг они подставные, на расправу скорые?! Задохлика похитители берегли, главу контроля пытались смертельно ранить, от меня же и кучки пепла не оставят, из перечня жителей Дагатии сотрут…

И только я съежилась от «радужных» перспектив, как снова звон на все поместье. Понадеялась – граф, оказалось – взмыленный демон. Белый мундир в черных подпалинах, сапоги в разводах сажи, а в глазах стылый лед.

– Ося, у нас ЧП. На завтра ничего не готовь. Деньги вот. – Буря сунул в мои руки увесистый кошель, сжал и добавил: – А корзинок больше нет.

– Как так?

– Студенты затоптали, – покаянно признался он и поспешил удалиться. Развернулся, шагнул к порталу, но я все же успела схватить его за рукав.

– Буря, что у вас стряслось?

– Взрыв в хранилище артефактов, – глухо ответил демон. – Уничтожены часть библиотеки, буфет, погибли два профессора старой закалки. Арктиус Данис и Мино Нуво, упокой угодники, их души… и не отдайте меня под трибунал.

Вот те раз!

Он ушел, а я осталась стоять, все так же сжимая в одной руке кошель, в другой кусок тлеющей тряпицы и пуговицу с некогда белоснежного мундира. Подумала, что надо бы вернуть, но перламутровая капелька, как и ткань, осыпалась прахом, едва я подняла ее к глазам.

Так значит, сгинули профессора старой закалки. Те самые маги, что чуть до смерти не допросили графа, чуть не уничтожили озверевшего главу контроля, а вчера вели среди студентов объект маговской наведенной любви. По всему выходит, мерзавцы-похитители посредством взрыва затирали следы, прятали концы в воду, убирали неугодных то ли пособников, то ли жертв шантажа. А в это время Регген и Врадор бегают неизвестно где. Или уже не бегают? Один лежит в саркофаге, другой размазан по земле…

От этой мысли меня озноб прошиб, а в глазах нехорошо так зарябило.

Нет-нет, все совсем не так! Глава контроля пусть и не подавал вида, был очень даже слаб. Да и граф-оружейник не особо окреп, хоть и загорелся взглядом. Вдруг они присели где-нибудь передохнуть… Десять часов подряд? Нет, десять слишком много. Тогда, наверное, кто-то из них не сумел обернуться в человека. И теперь прячется мохнатым, дожидаясь потемок, чтоб продолжить путь. Вот хорошее обоснование их отсутствия. Так что, как только стемнеет, они вернутся назад.

Должны!

Но вопреки всем надеждам с наступлением вечера тишь поместья ничто не потревожило: ни звон портала, ни скорый шаг двух одержимых магов в каком бы то ни было обличье. К двенадцати часам, когда ветер улегся и в безбрежной тишине на Бурфо начал падать крупный снег, я поняла: дальнейшее ожидание бессмысленно. Во-первых, я извелась от неизвестности, во-вторых, в кузне все возможное и невозможное уже отмыла, в-третьих, наготовила на два дня вперед. Решено, иду за ними.

Оделась как в поход: штаны, рубашка, свитер, теплая куртка Реггена, что пылилась в шкафу, теплая косынка, добротные перчатки и сапоги. Подумала вначале взять оружие, за которое не жалко посадить в тюрьму, но рука сама собой потянулась к черной дубинке. Той самой, которую страж молча отложил. Покрутила ею из стороны в сторону, подбросила пару раз и вздохнула. Не палица, но сойдет. В любом случае уж лучше взять ее, чем ножку кресла или металлическую шестеренку неизвестного магического действия. Вдруг она полдома Врадора снесет, а мне потом плати.

К слову, о доме. Маги говорили, он на одной площади с госпиталем Святой Елены стоит. А это в центре, как раз недалеко от Верхней Академии Мастеров, так что выбор портала очевиден.

Я активировала тот, что выходил у гостиницы «Кромвеля», но он не открылся. Портал у церкви Всех Святых не отозвался, как и тот, что стоял у Музея Старьевщика. И только самый дальний, выходящий к библиотеке, подернулся рябью и застыл. Вот так и выяснилось, что ЧП в академии отразилось и на всех переходах возле нее.

Я расстегнула куртку и потерла под косынкой взмокший лоб. Оделась для уличных морозов, а в кузне жара. Да такая, что мне уже мерещится голосок лобастого в завывании вновь поднявшегося ветра.

– И как теперь? В Тминь портал открывать бессмысленно, ибо далеко, пешком через Бурфо идти – опасно. Да и карета неизвестно, будет ли ехать по тракту. Что остается? Брать стул и лезть в порталы Реггена…

– У-у-у, – вновь выдал ветер, и я с ним согласилась.

– Угу. Черный верхний трогать нельзя. Тот, что в академии, неактивен, это и понятно. Остается проход к герцогине.

– Угу.

– А вдруг там агрессивная охрана? Или какой-нибудь бал?

– У-у-у…

– У меня, конечно, есть дубинка, но ото всех я вряд ли отобьюсь, – произнесла задумчиво. – Была бы палица, а так…

– Гр-р!

– Что? – не поняла я подсказки и обернулась. Пристально осмотрела всю кузню, не увидела никого и ничего, пока взгляд не зацепился за пушинку, подпрыгивающую у тюфяка. – Лобастый? – спросила с надеждой и не поверила собственным глазам.

Мне махали пушинкой. Крошечный призрачный щенок и…

– А это кто? – Я подошла к ним ближе, наклонилась, на руку взяла и, чмокнув звереныша графа, пристально посмотрела на вроде как рысенка. С заостренными ушами, сплющенной мордочкой и льдистыми глазенками, лукаво поглядывающими на меня. – Зверь Врадора? Он что, тоже без сознания?

Крохи тяжело вздохнули.

– Они хоть живы?

Один слаженный кивок.

– До дома Врадора добрались?

Еще кивок.

– И что у них случилось? – спросила с опаской.

В ответ лобастый разорвал пушинку на две части. Один кусок прижал лапкой к моей ладони, второй рывком поднял вверх и замер.

– Вижу, валяются кто где. Да это уже ни в какие ворота! Я их жду, а они, понимаешь ли… Все. Мы идем к герцогине, – решила я, закинула зверят в нагрудные карманы и пошла в слепой надежде на удачу. Авось пронесет, авось не заметят, авось входные двери будут открыты, и мне не придется разбивать окно. Словом, совсем забыла, что столица Дагатии – это не тихий Ллось и здесь нельзя полагаться на авось.

Стоило шагнуть во владения герцогини, как портал захлопнулся за моей спиной, не спасли и выставленные в кузню рука и нога. Меня со всем гостеприимством в дом не то вытолкнуло, не то всосало. Переход закрылся с треском, а пространство вокруг словно бы замерло, выжидая. Я тоже замерла, но скорее от ужаса. Мало того что портал захлопнулся, не дав передумать, так еще на всех просторах богатой гостиной лежат светящиеся ковры с вычурной вышивкой из золотой нити и шелковой ленты. Дорогущие до икоты, а я в сапогах. И как назло, в нечищеных.

– Да, за такое не то что побить, повесить не жалко! – шепнула в сердцах. Разулась, смахнула с ворса грязный отпечаток и поспешила прочь из гостиной.

Быстро пересекла коридор, лестницу и холл. А там, стоило достигнуть парадной двери, как ручка на ней дернулась и опустилась вниз. Кто-то входил в дом. Первая мысль «меня поймают!» сменилась идеей обезвредить и сбежать. Дубинка пусть и не палица, но против одного мужика пойдет. А может, и против двух. Так что сильнее прижав к себе сапоги, я отступила, замахнулась и… попятилась в темень угла, вознося молитвы всем святым. Мужик был не один, трое, и все здоровые, рогатые, точь-в-точь как демоны из книг свекрови.

– …я просканировал сад, – долетел до меня густой бас одного, – пусто.

– Я осмотрел подвал и пристройки. Ее там нет, – добавил второй тихим полузадушенным голосом.

– А я повторюсь… – ответил третий, самый высокий и худой, – она затаилась здесь. Пусть охранный периметр нарушен, но дом никто не покидал.

Это обо мне! Меня ищут… Сапоги чуть не выпали из руки, но тихое «у-у-у» быстро привело меня в чувства.

– Не согласен! Дом я не только осмотрел, но и отсканировал! – настаивал басовитый.

– Я тоже, – вскинулся придушенный. – Хочешь сказать, что не веришь сканерам?

– Хочу напомнить, что сканеры, как и периметр, работают в той же системе плетений. Следовательно, повреждены.

– Быть не может!

– Проверим, – хмыкнул третий и исчез.

Растворился в воздухе без какого-либо портала, взмаха рук или пары озвученных рун. Двое других растаяли следом не так быстро, но тоже страшно. Превратились в черный дым, что кляксой расползся в стороны и выцвел до прозрачности, оставив запах гари и предчувствие беды. Как же не вовремя я сюда попала!

Почти сразу наверху огромного дома раздался шум, вслед за ним звук торопливых шагов и грохот. Ищут! Точно меня ищут. Святые угодники, а если найдут?!

Кинулась к двери, затем к ближайшему окну, но тщетно, не удалось даже сдвинуть щеколду. В страхе вновь отступила к стене и только там, длинно выдохнув, ощутила, что лобастый тянет меня за косынку и лапками упирается в плечо.

– Что? – сняла его на ладонь. Кроха фыркнул, указал налево и выдал тихое «у».

Уточнять не стала, аккуратно завернула в коридор и из него протиснулась в неприметную узкую дверь. За ней оказался кабинет без окон, с тяжелым креслом, чуть мерцающей лампой и полками от пола до потолка, сплошь забитыми книгами, фолиантами, свертками и мелкими шкатулками. Хорошее местечко для чтения. И для наблюдения тоже. Сквозь щель в двери отлично виден холл, неприступный выход из дома и… тень, полупрозрачная, застывшая посередине.

Уж думала – демон, оказалось, кто-то очень испуганный и суматошный. Как и я, тень подергала дверь, проверила прочность окон, ничего не добилась, отступила влево. Чтобы через миг ворваться в мое убежище, воскликнуть «ой!» испуганным женским голосом, отдавить мне ногу и рухнуть в единственное кресло. Как на грех, вслед за вскриком в холле объявился демон, в этот раз настоящий. Соткался из темноты, сделал шаг в сторону коридора и застыл; не то принюхался, не то прислушался.

Святые угодники, спасите!

Я прикрыла дверь, не оставив щелки. С беспокойством посмотрела на лобастого, а его след простыл. Пропала моя подсказка и поддержка – маги очнулись. И не только они… Тень, будь она неладна, выудила из-под себя маленькую шкатулку, открыла ее и растаяла, оставив в кресле чуть растрепанную герцогиню Леройскую.

– Вы кто? – вопросила дама высшего света, если, конечно, это была она.

Давно я не видела герцогинь в черной судейской мантии, домашних тапочках и изящной шляпке с пером. Что подчеркивала идеальную прическу, волосок к волоску, и глаза, сохранившие живость в неполные шестьдесят.

– Я?.. Я тут мимо проходила. – Честность не вредила еще никому. – А вы кто?

– Я герцогиня Леройская, – ответила она надменно.

– Чем докажете?

– Что?! – аж поперхнулась. Возможно, ее впервые заподозрили во лжи.

– Чем докажете, говорю.

– Я герцогиня. Это мой титул. Мой дом. Моя охрана…

– Да ну? Что ж вы прячетесь в своем доме от своей охраны? – не сдержала я смешка.

– На то есть причина! – Надменности в голосе прибавилось, однако она не возымела никакого действия. И высокородная мадам нехотя сдалась: – Я должна попасть на Совет глав. Но венценосный зять запретил мне там появляться и выделил свою охрану. – Последние слова она не произнесла – процедила и грациозно поднялась из кресла. – А у вас?

– У меня причин две. И обе лежачие, – поделилась я со вздохом. – Эх, знала бы, что на вас здесь облава, я бы в столицу через Бурфо пошла. Так хоть и долго, но есть карета.

– Бурфо? – Леройская заломила бровь и неожиданно широко улыбнулась. – Неужели я вижу помощницу Реггена! Вы Ося из Ллося, я права?

– Не-е… – начала я, заметив лихорадочный огонек в стальных глазах. И не успела отказаться от собственного имени, как она прищурилась.

– Вы не ответили на мое приглашение, более того, вы не пришли. Я требую сатисфакции. Завтра в девять часов…

– А давайте как-нибудь потом? – прошептала, спиной вжавшись в дверь в слепой надежде спрятаться в ней. Прав был Врадор, от претензий герцогини одними цветами не отмахнуться, ей что-то повесомее подавай. – Неизвестно, будет ли завтра свободен граф. Вот сейчас, к примеру, он уже сутки у главы контроля в… в гостях.

Леройская поджала губы. Чует мое сердце – недобрый знак.

– То есть Урген Врадор вернулся из отпуска, – вычленила она из сказанного, пристально разглядывая меня. – В таком случае Совет подождет. Что это у вас в руках, Ося? Торрон? Прекрасный выбор, – похвалила она дубинку и вдруг огорошила: – Я иду с вами.

А вслед за ней пойдет и верная рогатая охрана? Ну уж нет! Мне такого счастья не надо.

– Не стоит, – произнесла как можно мягче. – Вы замерзнете, устанете, захотите пить или в кустики!

– За кого вы меня принимаете? – нахмурилась она. – Впрочем, пить хочется, скрывать не стану, но в остальном… – произнесла с укором и вдруг просияла: – Или вы боитесь использовать торрон при свидетеле? Поверьте, я сделаю вид, что не слышала и не видела ничего.

– Чего? – не поняла я. Как можно пугаться дубинки? Это же обычная деревяшка.

Именно в это я верила раньше, именно так думала сейчас, за миг до того, как дверь неожиданно открылась и к нам заглянул рогатый надзиратель.

Именно поэтому я споро врезала ему по голове, заглушая басовитое «нашел!». «На» он озвучил громко, «шел!» уже шипя, а через три удара сердца демон бестелесным туманом упал к моим ногам. Заклубился и растаял, оставив на ковре вмятину от тела и ключи.

– Святые угодники! – задрожав, прошептала герцогиня Леройская. – Я этого не видела! Вот этого я точно не видела. Так бездарно использовать скользящее оружие… Нет-нет, о таком я даже его создателю рассказать не смогу. Никогда… – всхлипнула она. Возможно, от горя.

– Да делайте что хотите. А мне пора… – Я потянулась за ключами, но ухватила пустоту. Пол пошел трещинами от вмятины, оставленной басовитым охранником, провис и кусками стал осыпаться. – Что за?..

Еле успела отступить, когда передо мной образовался внушительный провал в цокольный этаж с обстановкой как для игорного клуба. А из него – не менее маленький провал в подвал со стеллажами. И в нем, судя по очертаниям, тоже была дыра, причем огромная, ведущая в непроглядную темноту. – Это что?!

– Торрон! Твердо-опорный разрушитель руно-охранных наслоений, – с восхищением произнесла герцогиня, и одновременно с этим на весь дом прогремело: «Радия Окрад! Только попадитесь мне…»

– Ой! – Она закрыла шкатулку, тенью перелетела все увеличивающийся провал и схватила меня за локоток. – Бежим!

– Куда? Ключи внизу!

– Они нам не нужны. Пока дом перестроится, мы вольны проходить сквозь стены! Главное, безмолвно.

Не успела я глазом моргнуть, как сама стала размытой тенью и без проблем влетела в полки, а затем и в каменную кладку стены. Оттуда в каминный дымоход и резко вверх, на крышу, где, словно бы нас дожидаясь, вспыхнул портал. Шаг, и мы оказались за старой крепостной стеной столицы! Среди руин, вековых дубов и ночной темени, полной шорохов, скрипа и тревоги – самое то для засады на медведя.

– Оторвались? – спросила я, оглядывая территорию и привычно отмечая удачные места для схрона.

– Нет!

Меня потянули дальше. Вначале вдоль стены, затем в саму стену и крошечную камеру с решеткой, прогнившим деревянным полом и еще одним порталом. В этот раз мы вышли в одном из центральных районов столицы, пролетели квартал и остановили карету. Вернее, остановила ее я, герцогиня, памятуя о несуразности собственного облачения, отказалась выходить из тени.

– Потому что вы без обуви? – догадалась я, когда мы сели на сиденья.

– Все несколько сложнее, – смущенно заметила мадам. – Я без одежды. Шляпка, халат и тапочки – вот то единственное, что мне оставили ничтожные демоны.

– А мантия?

– На свое счастье, я нашла ее в старом чулане, когда пряталась от Мара в прошлый раз.

– В позапрошлый, – неожиданно раздалось в пространстве над нами, и мрачный голос третьего демона произнес: – Бесценная Радия, далеко собрались?

– На Совет глав.

– Вас здесь нет! – отчеканил, по всему выходит, Мар.

– За покупками, – продолжила герцогиня, и в ответ на мой беззвучный вопрос «он здесь?» продемонстрировала шкатулку. «Он далеко?» – кивнула.

– Мы проверили ваши любимые магазины…

– И кондитерские?

– Их первым делом. – Демон глухо кашлянул и продолжил учтивый допрос: – Так куда вы делись?

– На прогулку!

– Без одежды? – не поверил он.

– О, я бы не хотела об этом говорить.

– …и без белья, – в голосе послышалась усмешка, а вслед за ней сердитый вздох, – но в шляпке.

– Именно, – без стеснения ответила герцогиня, захлопывая шкатулку. Тень исчезла, передо мной вновь объявилась Леройская. Поправила шляпку и с досадой призналась: – Тенью более пользоваться нельзя. Выследят за неполную минуту.

Тут она стукнула кучеру, чтоб остановился у «Толстяка». Лучшей ресторации столицы, куда меня не взяли ни подавальщицей, ни поломойкой, ни вышибалой, ни бойкой девицей, следящей за шубами гостей.

– Вы хотите поесть? – спросила с опаской. Кто знает этих герцогинь.

– Я хочу напрямик попасть к племяннику. Когда он уезжает, ему порталом поставляют из ресторации еду.

– А как же трое поваров и двое поварят? – припомнила я хвастовство Врадора.

– Отдыхают.

Карета вскоре остановилась, мы вышли. И не успела Леройская коснуться двери, как та уже распахнулась, и раскрывший объятия владелец «Толстяка» шагнул навстречу герцогине. Обнял, закружил.

– Мадам, как прекрасна становится ночь, когда к нам прилетаете вы! – И тихо, на грани слышимости: – Мар заходил.

– А мы мимо проходили, – ответила она, ощутив под ногами снежный наст, и потянула меня в ресторацию.

Поворот, поворот, лестница вниз, огромная кухня, узкий коридор, тупиковая площадка и дверь с двумя сотнями портальных шариков вокруг рамы. Мастер побегов в шляпке без промедления нажала верхний пятый шарик и уверенно шагнула в расплывшееся зеркальное полотно. Я следом.

В этот раз мы вышли не в шаге от дверей, а в шаге от витых ворот огромного особняка, способного поспорить красотой с королевской летней резиденцией. Врадор не врал, дом его был прекрасен. Барельефы на чуть светящихся стенах, высокие стрельчатые окна, резные балконы и парапеты делали его ажурным, а сдвоенные тонкие колонны – возвышенным. И только тяжелая мраморная лестница роднила это великолепие с землей, а еще полупрозрачный магический купол, что вспыхнул, стоило герцогине подойти к калитке.

– Охрана включена… Ося, вы уверены, что Урген дома? – спросила мадам и сама себе ответила: – А впрочем, да, будь он в гостинице, о которой писали газеты, мы были бы сейчас подле нее, а не здесь.

Мелькнула мысль, что корреспондента из газетенки «Выжимай» сведениями о Врадоре снабжали в ресторации. Мелькнула и пропала. Ибо если глава контроля на тайном задании вызывал еду из столицы, то и в прочих услугах он вряд ли себе отказывал. Вот и засветился вопреки чаяниям Эллен. Уверена, вести переговоры с бывшими подельниками она собиралась из-за границы, а никак не на той же территории. Интересно, она вернулась в Дагатию или уехала навсегда?

Именно этот вопрос я задала герцогине, пока Леройская тщетно пыталась вскрыть защиту дома.

– Не знаю, я не видела ее два с лишним месяца, – простучала она зубами.

Не может быть!

– Как? Погодите… Но в последний раз Регген встретил ее у вас. Семнадцатого числа! Они даже уехали вместе, – севшим голосом напомнила я, прищурилась пытливо. Ведь именно так она должна помнить. Неужели передо мной не герцогиня, а кто-то подставной, пытливый и много знающий? Если так, то нападение – это та же защита…

Дубинка взметнулась вверх.

– Ах, этот вечер… Его я помню смутно или даже не помню, – неожиданно ответила герцогиня и обернулась. Оценила мой замах, посмотрела скептически. – Нет, торрон здесь не поможет, охранная вязь здесь более чем крепка. Куда крепче, чем моя память. – Она улыбнулась. – Согласно карточкам семнадцатого числа, меня посетило без малого десять человек, среди них инкогнито моя дочь с супругом, прибывшие для примирения.

– Так вы помирились с королем! – обрадовалась я и опустила дубинку.

– Они говорят, что да, а я не могу подобного припомнить. – Перестук зубов был прерван громким чихом.

– А ваши слуги помнят?

– Всех обуял точечный склероз, – поправила перо на шляпке и грустно произнесла: – Вот почему король поменял охрану и не дает мне шагу без надзора ступить. И это вместо того, чтобы извиниться повторно! – всплеснула она руками и вновь взялась за охрану дома.

Негодование придало ей сил, а холод – упорства. Защита разлетелась под тонкими пальчиками мадам, попутно уничтожив пару пуговиц на правой перчатке и шляпку, от которой осталось только перо. Урона герцогиня не заметила, как и медленно сползающей с лица иллюзии, шмыгнула носом и за локоток потянула меня к дому. Легко поднялась по ступенькам, стукнула в дверь, вызывая рябь рун на деревянном полотне. Мелкие и крупные, яркие и бледные, они кругами разошлись от центра, а затем со вспышкой соединились в одну точку. В медную фигурку фея, что сидел на дверном молотке. Облаченный в форму пажа, он вдруг встрепенулся и поднялся на худые ножки.

– Это что еще такое? – спросила я, во все глаза рассматривая мелкое чудо.

Как живой, медный фей фыркнул, надвинул остроконечную шляпу на лоб. Покосился на нас и для важности сложил руки на груди, а затем еще и одну ножку выставил вперед.

– Неупокоенный дух, – сквозь чих ответила Леройская. – Пару лет назад был спасен Ургеном и сам себя воздвиг в хранители входной двери. Наглый, в меру обидчивый и вечно недовольный. Единственный плюс – родственников пропускает даже в отсутствие хозяина дома. Или когда он крепко спит, как сейчас.

– А вас фей знает хорошо? – с сомнением посмотрела на старушку. На данный момент мадам была именно старушкой восьмидесяти лет, а не претенциозной дамой, пусть и в мантии на голое тело, зато с макияжем, прической и кокетливой шляпкой.

– Несомненно. – Она потерла слезящиеся глаза, тряхнула растрепанной косой и шмыгнула красным распухшим носом. – Ося, у вас с собой нет платка?

– Кто пожаловал в столь позднее время? – вопросил фей.

Я протянула герцогине салфетку, что взяла для затирания следов, и простодушно ответила хранителю двери:

– Мы.

– Имена? – продолжил настаивать он.

– Ося из Ллося и Радия Окрад, герцогиня Леройская.

– Кто?!

Взглядом указала на утирающую нос мадам. Самопровозглашенный хранитель подался вперед и чуть не рухнул с молотка, зацепился в последнюю секунду.

– Ты что, слепая? – возопил он, хмуро глядя на меня.

– Откуда подобные выводы? – удивилась знатная дама незнатного вида и вскинула на нахала пронзительный взгляд. – Я герцогиня.

– Как же, верю! – Он сдвинул шляпу на бок, хмыкнул. – И давно себя в зеркало видела, старуха?

– Что?

Герцогиня уронила салфетку. Быть дважды не признанной за час очень и очень досадно.

– Еще и глухая, – сделал неверный вывод фей. Наклонился сильнее и заорал, широко открывая рот: – Я говорю, давно ли ты себя в зеркало видела?

Она не стала переспрашивать, не стала доказывать и укорять. Ловким движением схватила медного негодника за ухо, поднесла к своему лицу и мягким, почти ласковым голосом попросила повторить.

– Ну же, не стесняйтесь, многоуважаемый Дармис ДарМаллиус.

– Оу-у-у! – выдал фей. Поспешно сорвал с головы шляпу и прижал ее к груди. – Простите, ваше сиятельство, я не специально! Ночь, темно, холод знатный… вот и не признал. А вы в судейской мантии, и ведь от дел судейства отошли давно… И тапочки в заблуждение завели, и… – Под ее суровым взглядом он зубами вцепился в шляпу. Пожевал секунды три и этак тоненько: – Дверь отворить?

– И подайте зеркало, будьте добры, – смилостивилась герцогиня.

Фей исчез, дверь со щелчком распахнулась. Зеркало искать не пришлось – огромное, оно располагалось напротив входа и блестело золоченой рамой даже в ночной темноте.

– Свет! – скомандовала Леройская.

Вспыхнули десятки кристаллов в люстрах и канделябрах. Они мгновенно осветили вычурный холл с массой лепнины и золотых вензелей на стенах, бархатом обитые диванчики, мягкие пуфы, мраморный пол и нас со вздрогнувшей старушкой.

– Выключить! – завопила она, хватаясь за сердце. – Он установил защиту от иллюзий! Даже от простых, косметических… – Закрыв лицо руками, герцогиня прошептала с надрывом: – Святые угодники! Я… я…

– Вам плохо?

– Нет! – Она помолчала. – Я, пожалуй, оставлю вас здесь. И дальше не пойду.

– Вы уверены?

Странно, что женщину, сумевшую уйти из дома без обуви, одежды и белья, вдруг смутила ее небрежная прическа и покрасневшие глаза.

– Аб-ас-абсолютно! И лучше всем забыть, что вы меня здесь видели. Надеюсь, мы поняли друг друга? – Я кивнула. – Дармис ДарМаллиус? – позвала она леденящим душу тоном.

– Я слеп, глух и нем, – подтвердил фей и разлетелся на мелкие руны-огоньки.

– В таком случае… – Расстроенная герцогиня несколько раз вдохнула-выдохнула, щелкнула пальцами и надменно произнесла: – Мар, заберите меня.

Черный сгусток дыма почти мгновенно оказался рядом. Уплотнился, приобрел форму могучего и рогатого демона, осклабился в ехидной усмешке.

– Неужели вы снизошли до ничтожной охраны? Наконец-то вляпались по самую шляпку… – бравурно начал он и смолк, оторопело глядя на Леройскую. Моргнул пару раз, чуть ехидно улыбнулся. – А вы, собственно, кто?

– Ма-а-ар, – нехорошо протянула герцогиня, – немедленно верните меня домой.

– И все же! – не унимался тот, наслаждаясь триумфом.

Она поджала губы.

– Ося, не могли бы вы воздать ему по заслугам? Дубинкой.

– Той самой, коей вы Ханга отключили? Интересно взглянуть… – Демон бросил ироничный взгляд на замахнувшуюся меня. И подернулся тенью. – Стоять! Я все понял. Домой.

– Немедля.

– А она? – Кивок в мою сторону. – Учтите, использование скользящего оружия в вашем доме, против вашей охраны – это…

– Это была моя просьба, – уверенно солгала герцогиня Леройская, протянула Мару руку и исчезла вслед за ним, бросив напоследок: – Не забудьте о приглашении, Ося.

Глава девятнадцатая

В дом Ургена Врадора я входила с опаской, приправленной восхищением. Здесь было красиво, дорого и со вкусом обставлено все, каждый метр пространства. Казалось, даже воздушная пустота искрилась благородством, зеркала мерцали претенциозностью, а резные тени лепнины скрывали тайну в своей глубине. Пол блестел, стены и лестница сверкали, ковры дышали чистотой. В очередной раз ощутила себя здесь лишней, и, наверное, разулась бы, не завой в глубине дома щенок.

– Лобастый, ты где?

Перескакивая ступеньки и грозно командуя «свет!», я преодолела четыре пролета и ворвалась в двери, отделявшие хозяйские покои от гостевых.

– Маленький, отзовись!

– У-у-у-у! – раздалось справа, и почти сразу же растерянное: – Мау!

Свернула, толкнула дверь и, проскочив темный кабинет, остановилась возле портрета Врадора в полный рост. Не потому, что глава контроля был на нем особенно хорош, а потому, что за ним раздавались невнятный бубнеж и звуки копошения.

– Тайник за портретом? Надо же, какой умный! – покачала головой и подумала о том, что идти напрямик глупо. Двое уже пошли, не хватало еще, чтоб я оказалась третьей. – И что делать? Лезть через окно, искать другие двери…

– Ося? – послышалось глухое из-за портрета. – Ося, это ты?.. Или очередная галлюцинация? – Голос Реггена был надтреснутым.

– Тебе снова кажется, – ответил ему Врадор сдавленно. – А меня снова мутит…

– Я здесь! – крикнула задорно, чтоб перестали отчаиваться, и очень удивилась слаженному приказу: «Не входи!» Еще чего! Я за ними пришла сквозь дом герцогини, лес и ресторацию, а они – не входи… – Скажите еще: «Не лезь не в свое дело, гномка» или «Портрет побереги»!

– А что с портретом? – спросил с заминкой страж.

– Ничего хорошего. – Я вскинула дубинку и громко крикнула: – Поберегись!

Памятуя о разрушениях в доме герцогини, я совершила легкий точечный удар в угол между полом, портретом и стеной. Раздался громкий «бах!», вслед за ним тихий треск и обоюдный окрик: «Ося!»

– Она самая.

Я отступила, созерцая дело рук своих.

Угол лопнул не хуже мыльного пузыря. Стена и пол покрылись сетью мелких трещин, но не обвалились. Зато портрет осыпался прахом. Открыв узкий коридор с сотней метровых игл, обвалившуюся лабораторию справа от него и двух пришпиленных одержимых в тупичке слева. Все как лобастый и показал – один магическими путами придавлен к полу, второй прилип к потолку. Теперь понятно, отчего Врадора мутило: несчастный висел вниз головой и был бледен. Или же побледнел, увидев степень растущих в его доме разрушений.

Потрескавшимся полом и дрогнувшей стеной кабинета дело не обошлось. Треснули и осыпались противоположная стена и пол лаборатории, вслед за ними стена и пол нижней комнаты, оказавшейся гостиной, а затем и еще более нижней комнаты, являвшейся не то танцевальным залом, не то тренировочным. Что было под ним, я разглядеть не смогла, в отличие от Врадора. Он удобно висел, мог оценить от и до и теперь смотрел на меня разъяренно и зло.

– И давно висим? – попыталась я вернуть стража к причине моего визита, а не к его последствиям.

– Два часа, – ответил Регген, улыбаясь мне во все клыки.

– Пролетевшие как две минуты, – рыкнул глава контроля и дернулся, рассмотрев дубинку в моих руках. – Это что?! Это… треклятый торрон.

– Это ваше спасение, – парировала я и подбросила дубинку. – К слову, прекрасный образчик для совершения побегов.

– Проклятье! Из всех орудий взять самое смертоносное…

– Но вы сами его отложили. Причем молча.

– Конечно, ведь это… торрон! – Возмущения в голосе с излишком.

Я сердито прищурилась. Ну надо же! Пришла, почти спасла, а он и не думает сказать «спасибо». Хватило взгляда, чтобы Врадор понял – обвинения не по адресу, и обрушился на графа:

– Регген, это ты… тебя четвертовать надо за его создание и хранение.

– Да бросьте! И не такое уж оно и смертоносное, – заступилась я, заметив, как побледнел задохлик. – Вон демон из охраны герцогини стойко перенес удар и не помер… – вспомнила, как он упал и какую вмятину после себя оставил, поежилась. – Надеюсь, не помер. Ну, в противном случае Мар бы сказал.

– Мар?!

Глава контроля осип и, кажется, даже перестал дышать. Слава угодникам, теперь хоть что-то по делу можно спросить.

– Регген, как вас освободить?

– Путы и вся защита аннулируются, как только удар пробьет гранитное основание дома.

– И когда это случится?

– Да вот почти… – Он не успел договорить, как на улице заругался фей, а Врадор рухнул вниз, чтобы сродниться с полом.

– Ой, – прошептала я, – его нужно было поймать.

– Ничего страшного. – Продолжая улыбаться, граф аккуратно повернулся на бок, медленно сел и взялся за растирание рук и ног. – Он так об этом мечтал… в смысле, спуститься, что теперь не смеет в чем-либо тебя обвинять. Я прав, многоуважаемый У.В?

– Да, – прохрипел тот и странно булькнул.

– Отключился? – спросила с опаской.

– Вспомнил про совесть и все, что здесь ранее говорил, – хмыкнул Регген, а затем так жалобно: – Ось, а разомни мне спину. Сможешь?

– Да, конечно!

Я отбросила дубинку, опустилась перед магом на колени, закатала рукава.

– А вот это ты зря… – успел заметить он, когда вторая стена тоже осыпалась, а за ней пол и что-то громкое и звонкое разлетелось внизу на куски. Тишина наступила спустя двадцать секунд гула и очередного вопля охранника входной двери. И была эта тишь могильной, холодной, устрашающей до дрожи.

– Я передумал… – прохрипел Врадор, все так же утыкаясь носом в пол. – Осю тоже четвертовать. Или посадить за… за бездумное использование торрона в мирное время в жилом доме.

– Это же десять лет в карантине, – попытался вразумить его граф. – Не стоит, я тебе все возмещу.

– Плевать…

– Да? – взвилась я. – Ну и пожалуйста! Отслужу год, отсижу десятку, да легче легкого. Главное, я никогда более вашему рысенку не помогу.

– Моему кому? – Удивительно, с какой скоростью глава отдела стражей пришел в себя. Вскочил, утер расквашенный нос и мгновенно оказался рядом со мной и Реггеном. – Я прошу вас повторить, то есть пояснить, о чем… о ком вы говорили.

– Просите сколько хотите, – пожала я плечами и указала в сторону дубинки, – ваш вещдок лежит вон там. Не забудьте сообщить о дате слушания.

– Ося! – Я не ответила, но так посмотрела, что он со стоном возвел глаза к небу. Увидел ажурный от трещин потолок и зажмурился, выговаривая: – Вардо, объясни ты ей. Я не проходил обряда разделения и не могу иметь свободного зверя.

– Урген, сам скажи, она рядом, – ответил маг, поднимаясь на ноги.

– Эко вы друг друга по именам зовете, – отметила я и тут же возмутилась: – Врадор, да кто ж знает, через что вы прошли, когда память потеряли! У меня провалов нет. Раз я сказала, что рысенок был, значит, был. И нечего спорить, когда нужно благодарить.

– За что? – возмущенный окрик добавил новых трещин в обстановку.

– Не будь со мною зверят, я бы вас не нашла и не спасла.

– И мой дом не разрушила.

– Сами виноваты. Нечего было сутки прохлаждаться невесть где. Ну что смотрите, язык прикусили? Вы тут всего лишь два часа, а все остальное время…

– Его сбили, – ответил Регген, коснувшись моей руки, – еще в самом начале пути. Извозчик не захотел остановить карету. Дал вправо, зацепил, протащил за собой… метров двести.

– Километр, – поправил его глава контроля и попенял: – Мог бы не говорить.

– А вы где все это время были? – воззрилась я на задохлика.

– Пытался влезть в штаны, затем вылезти из них, в итоге порвал, – признался он. Кряхтя, поднял дубинку, обтер ее от пыли и посмотрел с укоризной, едва я подавилась смешком.

– То есть в столице вы оказались один избитый, второй раздетый. И все это время ждали темноты.

– Мы все это время добирались. Извозчик так и не остановился. Не представляю, чем его напугал одиноко стоящий на дороге пассажир, – посетовал Врадор, разминая плечо.

Мы с графом на пару промолчали. А что тут говорить, если их план с самого начала пошел кувырком?

– Ну ладно, добрались вы, а дальше что?

– Я получил штаны, – ответил Регген.

– Я вскрыл тайник.

– И кто из вас активировал охрану? – спросила, затаив дыхание, и дернулась от громкого «я».

Увидев новоприбывшего за моей спиной, одержимые сгорбились и приуныли, а я побоялась повернуться, ибо голос не сразу, но узнала. Генерал. Тот самый, что хотел допросить Эллен, которая баронесса Дафо. Тот самый, что чуть не застал Врадора на месте соблазнения и, кажется, видел меня со спины.

– Доброй ночи вам, лорд Лофре, дражайший сын и неизвестный агент под кодовым названием… гномка. Не могли бы вы мне кое-что объяснить?

На счастье магов, получать объяснения генерал предпочитал в комфорте, а именно в малой гостиной, где были все стены, действующий камин, а также пара удобных диванов, столик, три стакана и бутылка коньяка. По словам хозяина дома, единственная уцелевшая после второго удара торрона. Теперь ясно, за что меня хотели на десять лет изолировать – за утраченную коллекцию дорогого алкоголя. Меня. Из-за коньяка. Убила бы!

Мой недобрый взгляд был неправильно истолкован, разомлевший от коньяка Врадор предложил мне что-нибудь приготовить.

– А не легче ли заказать у «Толстяка»? Будучи на границе с Т’Агро, вы не смели себе в подобном отказать, – ответила ехидно. Коньяка они мне не предложили и для отдыха выделили маленький пуф, а не удобный диван.

– Урген? – помрачнел генерал.

– Я придерживался привычной линии поведения, дабы не вызвать подозрений.

– Да неужели? В таком случае, дабы не изменить себе, ты должен был ежедневно навещать свой отдел. Проверять отчеты, отправлять рапорты мне.

– Э-э-э-э… – протянул этот самый Урген, опрокидывая в себя стакан.

Сдается мне, их разговор будет обстоятельным и серьезным. Где б его пережить?

– Ося, я помогу тебе с готовкой! – вызвался Регген и утащил меня на кухню.

Даже в полуразрушенном доме главы контроля он ориентировался выше всех похвал, провел меня в мгновение ока, но в кухне явно запутался. Вначале прошел к одной стене, затем к другой, открыл и закрыл дверь в кладовую. А после поставил меня на табуретку, видимо, для лучшего обзора и посильной помощи, постоял немного и вдруг крепко обнял.

И это вместо того, чтобы искать съестное, а ведь граф весь день голодный.

– Регген? – позвала я, выждав долгие тридцать секунд. – Вардо, вам плохо?

– Мне хорошо, – ответил тихо и сжал меня сильнее. – Помолчи.

Стою. Молчу. Подспудно чувствую, как в его объятиях мне становится тепло, безопасно, до невероятного уютно. А еще спокойно, как дома, когда за окном гроза и буря, а внутри хорошо. Тихо. Есть уверенность в завтрашнем дне и в послезавтрашнем тоже. А еще есть смысл жить, лепить пирожки и тренировать воинственных обитателей поместья. Чтоб не смели паутиной и скользкими дорожками портить обстановку, саботировать уборку и воспрещать капитальный ремонт. Подумала о сказочных перспективах, прижалась к магу сама. Обняла, вздохнула. Святые угодники, как же замечательно. И будет еще лучше! Главное, чтоб он о золоте в стенах и полу не узнал и не пытался его потратить. А с остальным я справлюсь сама, вот только…

– Регген, мне опять нужны корзинки. Выберем завтра три?

Вначале он дрогнул, что-то промычал, а после захохотал. На его оглушительный смех сквозь слезы явились оба Врадора. Старший вырвал меня из рук невменяемого графа, младший наставил на оного ружье.

– Что случилось? – проревели они в один голос.

– Я умираю, – выдал Регген, держась за табурет, – от счастья! Ося – это такая Ося! – сообщил он между приступами неудержимого «ха-ха» и окончательно согнулся пополам.

– Что вы ему сказали? – потребовал ответа генерал, глянув на меня как на врага, точь-в-точь как Урген Врадор, радевший за качество красных тростей.

– Я сказала, что мне нужны корзинки.

– Корзинки – это кодовое слово? Посыл к саморазрушению?

– Да нет же! Речь о простых корзинах, в которых я носила пирожки. В академии их студенты растоптали, когда пытались последствия взрыва погасить.

– И это все? – удивился старший Врадор, в то время как двое одержимых магов одновременно подались вперед.

– Какого взрыва? – вопросили они. Один с ненормальной улыбкой, второй – так и не опустив ружья.

– Унесшего жизни двух магов старой закалки. – Я отвела дуло в сторону от себя, потерла озябшие руки. – Буря сказал, что погибли известные вам Арктиус Данис и Мино Нуво и что его могут отдать под трибунал.

– Это правда?

Граф окончательно пришел в себя и теперь смотрел с тревогой.

– Мы проверяем все варианты, – сухо бросил генерал, оглянулся и предложил: – Чтоб не бегать, Ося, накройте здесь.

Я не гордая, мы с Реггеном накрыли. Он нарезал, я подавала, Врадор-младший делился историей гостиничных похождений с баронессой Дафо. Скупо, до безобразия коротко, а еще героично. И начал с чего? С засекреченного донесения агента Гномки. Ну еще бы! Не мог же он сказать, что я предупредила об опасности, а он не послушался и сам на себя навлек беду.

– Я узнал о готовящейся подставе, – дал он новое определение простому соблазнению. – И пожелал баронессу проучить, а заодно узнать о ее причастности к похищениям магов. Как сообщил все тот же источник, за подменой тростей стояла Дафо и, вероятно, кто-то из стражей.

И это тоже сообщила я? А, точно, это было в диалоге Эллен и похитителя, в карете. Однако мне уже должны доплачивать за сведения.

– Я подвязался в сопровождающие. Прибыл с ней к границе с Т’Агро, поселился в гостиницу и целую неделю следил за тем, как она ведет переговоры. Я дождался их окончания и…

Тут он замялся так, что я без стеснения завершила:

– Получил дырявую память и свободного зверя.

Генерал, что еще минуту назад спокойно жевал быстро наструганный салат и бутерброд с ветчиной, вдруг закаменел.

– Ты прошел ритуал?

– Я… не помню.

Врадор поморщился, и я вновь поспешила на помощь:

– Это легко проверить. Врежьте ему! И посмотрим, появится рысенок или нет.

– Не стоит, – запретил рукоприкладство его родитель и обратил на меня тяжелый взгляд светло-серых глаз. С Ургеном они были похожи как две капли воды, не хватало только шрамов на лице и ямочки на подбородке. Тот же сломанный нос, те же скулы, брови и седина на висках. – Как он появился в Бурфо?

– В образе зверя за мной пришел через портал и избежал облавы, – призналась честно. И так же коротко продолжила рассказ, опуская подробности о воинственных пауках и слизняках, об изгнании и избиении в подвале. – Очнулся утром. Сутки отдохнул. А когда узнал из газетных вырезок о предстоящем Совете, немедля сорвался сюда.

– Добрались своим ходом, – подхватил повествование граф.

– Можете не продолжать, – остановил его генерал. – Он был сбит, вы потеряли штаны. В столицу добирались весь день, ночью проникли в дом, вскрыли тайник, застряли… – взболтнул коньяк в бокале, ласково вопросил: – Как объясните появление Оси с торроном в руках?

Он говорил спокойно, размеренно даже, а я за каждым словом явственно услышала лязг закрывшейся двери в тюремной камере. Но стоило старшему Врадору продолжить свой допрос, и стало понятно: десятилетие за решеткой – еще не самая страшная расправа.

– Надеюсь, все присутствующие понимают, что использование скользящего оружия в мирное время, на территории частных владений не просто стража, а главы контроля тянет на смертную казнь через усекновение всех конечностей и головы? Впрочем, голову могут оставить, если присяжные будут добры.

– Она действовала согласно инструкции… – начал Врадор и осекся под взором родителя.

– Если не явимся через сутки, прийти и спасти, – закончил Регген, зажмурившись, чтоб его на полуслове не прервали.

– Лжесвидетельство карается повешением, – хмыкнул генерал и сделал глоток.

– А вы докажите, что кто-то из них врал, – подала я голос и стойко выдержала леденящий душу взгляд и еще два ошалелых: золотой и стальной.

– Начнем с того, что агента Гномка нет в списках стражей. Что скажете?

– Работаю на вольных основах.

– Нет дел, закрепленных за ней, – продолжил генерал давить. И маги перевели взгляды с меня на него и обратно.

– Все засекречено, – не стала я теряться, заслужив несмелые улыбки.

– И даже зарплата? Согласно уставу о найме, вы должны получать ее переводом с моего секретного счета.

– Не заслужила, – бросила в ответ, сцепив в замок чуть дрогнувшие руки. – Я работаю агентом меньше месяца. И до сих пор не знаю своего оклада.

Короткий, полный облегчения выдох младшего Врадора и невероятное:

– Пятнадцать золотых!

Вот это деньжищи! Да с такой работой можно забыть о ручном труде и всецело посвятить себя шпионажу!

– Пять, – скосил мою «зарплату» генерал, одним словом вернув меня в пирожковое дело. – Вы на испытательном сроке, Ося.

– На месяц? – спросила с надеждой.

– На год.

– Да как же так?! – не сдержала я незаслуженной обиды и уперла руки в бока. – Я сама собрала все важнейшие сведения. Я вывела озверевшего главу контроля из западни. Я пришла на помощь, не убоявшись смертной казни! А вы…

– Точно гномка, – улыбнулся старший Врадор, попросил подать тарелку с ветчиной и начал рассказ о последних трех часах своей жизни. – Сказать по правде, когда я сидел на Совете глав и смотрел, как мой сын беспечно рушит свою карьеру…

– Что? – вскинулся страж, но права голоса не получил.

– …я и мечтать не мог о том, что кто-то проникнет в его дом, по всем правилам снимет охрану и не потревожит ДарМаллиуса на двери. Еще больше я обрадовался, когда этот некто беспрепятственно прошел в кабинет и обнаружил тайник. – Генерал знаком указал плеснуть ему еще и, смочив горло, с усмешкой продолжил: – С одной стороны, это был веский повод прервать бредящего главу контроля, с другой – в дом могли проникнуть недоброжелатели или очередная любовница с допуском, – улыбнулся и пояснил: – Сигнал о снятии дома с охраны и сигнал об открытии тайника пришли с разницей в три минуты, их как раз хватило бы для неспешной прогулки на каблуках.

Урген поджал губы, Регген буркнул, что они задержались, так как искали штаны. Я промолчала, ожидая завершения этой истории.

– Апофеозом стало сообщение о просьбе не волноваться, присланное мне по внутренней почте спецшрифтом. – Генерал шлепнул себя по груди, словно бы там и таилось засекреченное послание. – «Передай матери, я жив». Жив. С ума сойти!

– И что вас не устроило? – спросила я, не понимая сарказма.

– Две ошибки в шифре. Он, – кивок на стража, – спешил.

– И поэтому ты активировал охрану? – возмутился младший Врадор. – Я два часа провисел под потолком!

– Забыл? При появлении крысы в отделе я предпочитаю допрашивать лично.

Ответом были два протяжных стона и мое уточнение:

– А что, вы и другому Врадору устроили допрос?

– Зачем? – Родитель главы контроля попросил себе еще один бутерброд. Откусил и прожевал. – Его еще нужно дослушать. Я назначил встречу. – Он выудил часы из нагрудного кармана, посмотрел на циферблат. – Через двадцать минут.

– Не ходите один! – вырвалось у меня до того, как я сообразила, что простой агент не смеет указывать вышестоящему начальству. Как и ожидалось, генерал наивно отмахнулся от предупреждения.

– Охрана ни к чему…

– Ваш сын тоже так думал. И что? – не отстала я. – Зверя от него отделили, а самого Ургена Врадора чуть не убили. И кто? Может, те самые доверенные маги, что, упустив главу, героически погибли? – Он попытался меня прервать, но врученный ему бутерброд позволил мне закончить: – Подумайте сами, у них нынче два тела без дела. В смысле, шпионы без личин. Кто знает, авось они хотят вашу заполучить. И это не вы их на встречу пригласили, а они напросились.

– Здравая мысль, хоть и неприятная, – заметил глава контроля и обратился к отцу: – Ты наверняка зарубил мою… то есть речь подставного, я прав?

– В некотором роде я отсрочил решение Совета по поднятому вопросу, – ответили ему, дожевывая бутерброд, – до утра.

– Срок небольшой. Ося права, тебя могут убить. – Генерал вздернул бровь, говоря: «За кого ты меня принимаешь». – Или скрутить в собственном кабинете. – Вторая бровь недоверчиво изогнулась.

– Ой, да чего уж время тратить? – вклинилась я. – Если его легко и просто можно еще в приемной отравить, пока злоумышленник ожидает встречи. Сонник поджечь, капнуть снотворного во все стаканы, натереть ручки дверей экстрактом из льна. Угрозы не почуете, а проспите до обеда.

Три настороженных взгляда вначале скользнули по столу и поданным мною тарелкам, затем сосредоточились на мне самой. Одержимые маги промолчали, и только старший Врадор позволил себе улыбку, больше похожую на оскал.

– Страшная вы Гномка, Ося, – заметил он и с отеческим снисхождением поинтересовался: – Взять вас с собой?

– Возьмите капитана Маррета! – настоятельно посоветовал граф-задохлик. – Досан – тот еще моралист и докладописатель. Можете даже послать его вместо себя. Он легко удержит шпиона в приемной и доведет его до раскаяния. Или полного отупения посредством опросов, анализов, тестов. – И не дожидаясь согласия с идеей, Регген встал из-за стола, взял меня за руку. – Время позднее, нам пора.

И вот что удивительно, его никто не остановил, наоборот, поддержали.

– А вы взяли что хотели? – тихо спросила я у мага, пока старший и младший Врадоры обсуждали, где лучше всего открыть портал, чтобы его не засекли.

– Не взял.

Раз не взял, то вывод напрашивается лишь один:

– Вы уже не страдаете по мужику?

– Ося! – прошипел задохлик так, что стало ясно: страдает, и очень.

– Тогда почему?.. – изумилась я, а в ответ услышала: «Позже скажу». – Да куда уж позже? Вы что, стесняетесь быть пойманным на месте преступления? Если так, то давайте я их отвлеку, а вы возьмете все, что нужно.

– Нечего брать, – он развел руками, не выпуская моей ладошки из своей, – все уничтожил второй удар торрона.

Переход нам устроили не где-нибудь, а в винном подвале, полном осколков и бесценных красных луж. Наверное, не будь тут графа и генерала, Урген Врадор давно бы меня придушил. Это желание появилось на лице стража после осмотра дома и укоренилось, кажется, навечно.

– Прошу, – прошипел он, едва его отец создал переход в Бурфо. А стоило шагнуть в портал, ехидно добавил: – А счет я вам выпишу.

– Конечно-конечно, – ответила в тон, – честно заработанные пять золотых. Уже жду!

– Я не о том, – полетело мне в спину.

– А вы подумайте об этом.

Портал закрылся. Мы наконец-то дома. Не сговариваясь, оба выдохнули, покосились на тюфяк и начали раздеваться. Вот только зря мы спешили, ибо лечь нам не позволили. Да и переодеться не дали. Пауки, распахнув дверь с ноги, то бишь с лапы, и оставшись за порогом, в ультимативной форме предъявили нам пустую сумку из-под прикорма. Затем указали на потолок и щелкнули жвалами. Иными словами, кормите, иначе загадим.

Регген в замешательстве смотрел на начинающих вымогателей.

– Ты им ничего не взяла?

– Я о них напрочь забыла, – призналась честно и честно же сообщила паукам: – Прикорма нет, приходите завтра.

На меня воззрились с печалью в глазах, и хоть восьмилапых было всего трое, смотрели они как оголодавшая толпа.

– Завтра с утра, – сдалась я. Весело пикнув, они умчались прочь. – Эй, а дверь закрыть?

А к порогу кузни уже явилась новая делегация в количестве десяти штук. Мелкие и шумные, слизни не остались в коридоре, со свистом вкатились в кузню, бросили к моим ногам пустую сумку и выкатились обратно.

– Фью-ю-ю, – настоятельно посоветовали мне.

– Выходит, что и им тоже завтра, – хмыкнул граф-оружейник.

– Фью-фью! – поддержали из коридора.

– С утра? – изумилась я.

– Фью! – прозвучало как «да!», и я без радости приняла условия. После чего они аккуратно закрыли дверь и удалились, грохоча броней по вспоротому Врадором полу. Затем весело застучали по лестнице и затихли в глубине подвала.

– Прикорм возьмем в двойном размере.

– Почему в двойном? – удивился маг.

– Потому что не наследили, а чистоплотность нужно поощрять.

Я подхватила ночную рубашку, отправилась в закуток. Вышла, пяти минут не прошло, а к нам уже через портал стучатся.

– Кто там? – спросила с зевком.

– Генерал, – ответил Регген, дождался, пока я платье натяну, и раскрыл серебряное блюдце до размеров двери.

Старший Врадор вошел, чеканя шаг, без стеснения осмотрел наше скудно обставленное жилище, хмыкнул, заметив мой растрепанный вид, и потер переносицу. Я думала, он скажет что-то хорошее, но он решил начать с плохого.

– Вы нарушаете устав отдела, Ося. Агенты не спят с подопечными.

– На одном тюфяке? – поспешил уточнить задохлик.

– Вообще! – вспылил генерал.

– Как и с подозреваемыми, – парировала я и добилась немого осуждения. Словно бы о его предприимчивом сыне говорить не стоило. Ну правильно, кто ж несчастного Ургена будет обвинять? Он там под натиском не устоял, а я тут сама к одержимому лезу, под стол, на тюфяк, в лучшие условия. – Хм… Это все, ради чего вы пришли?

– Нет. – Он чуть заметно поджал губы. Глянул на Реггена, но вновь обратился ко мне: – Ося, с каких пор вы позволяете себе подобный тон с начальством?

– С недавних. Вот как на службу поступила…

– Ося, – оборвал меня граф-задохлик не столько окриком, сколько рукой, обнявшей мои плечи, – и многоуважаемый Аррен Врадор! – потребовал он внимания. – Ночь после трудного дня – не лучшее время для пререканий.

Я удивилась неизвестному слову. Генерал кашлянул, прочищая горло, маг выпрямился, готовый дать отпор. И не зря…

– Вардо Регген, я пришел к вам, – это «вам» гость особенно выделил, – чтобы задать всего один вопрос, – судя по тону, это будет не вопрос, а допрос, – и получить на него правдивый ответ.

Уточнение – допрос с пристрастием. И Регген это явно понял, раз сжал меня как в тисках.

– Я вас слушаю.

– Я хочу знать, почему вы пришли на выручку моему сыну. Приютили его, сопроводили в столицу, помогли добраться домой. Не спешите меня уверять в сознательности и доброй воле. Урген переманил вашу домработницу и камердинера, увел вашу невесту, завербовал… ее. – В меня ткнули пальцем, явно не зная, как обозвать. – А вы в ответ ему помогли? Не верю, – подвел черту генерал.

– Ответ таится в вашем вопросе, – медленно произнес задохлик, расслабляясь и смягчая тиски на моих плечах. – Я помог ему, чтобы он убрался из моего дома, отстал от Оси и из чувства благодарности не портил мне жизнь. Являясь одновременно моим куратором, врачом и адвокатом, вы знаете – он это может.

– Может. И вы добились благодарности, доведя Ургена до дома, – согласился старший Врадор. – Однако на этом вы не остановились. Поднялись в кабинет вслед за ним. Так в чем причина вашей помощи? Вы что-то хотели получить, забрать, присвоить?

– Я… – начал было маг и закашлялся, вероятно, от стыда перед правдой. От него же и побелел, покрылся испариной, вслед за ней – шерстью. – Я…

– Хотели что-то взять из тайника, – подсказал ему генерал и пытливо прищурился: – Что это было?

– Анти… – прохрипел граф-оружейник.

– …доты. Антидоты он хотел взять, – пришла я на выручку и похлопала несчастного по мохнатой руке. Надо же, как быстро шерстью покрылся.

– Какие?

– Все, – сказала убежденно и сама себе поверила.

– Врете, Ося.

– Конечно, вру! – призналась я и ввела его в недоумение. – Вы же сами сказали, что ответить правдиво нужно лишь на один вопрос. Остальные не в счет.

Маг перестал дышать. А генерал, наоборот, задышал. Этак активно, с присвистом сквозь расширенные от гнева ноздри. Сразу стало ясно, что не только у двух одержимых был тяжелый день.

– Аррен Врадор, я все объясню, – просипел вдруг задохлик и задвинул меня за себя.

– Да я уже понял! – рыкнул этот самый Аррен, прошествовал к столу и водрузил на оный одну за другой десять бутылочек с чуть светящейся жидкостью. – От ядов степей, от ядов пустынь, от морских ядов, от магических паразитов, от вмешательства в сновидения, от проклятий на крови, от захвата контроля над телом, от незавершенных оборотов, от озверения, от наведенных привязанностей… – назвал он каждый. И заметив, как дрогнул ошеломленный маг, торжествующе ухмыльнулся. – Баронесса Дафо, я прав?

– Да, – не стал отнекиваться Регген и тихонечко выдохнул. Как-никак похититель был под личиной Эллен.

– Сочувствую.

На этом генерал отбыл восвояси, оставив нас в напряженном удивлении. Граф-оружейник был в напряжении, а я в недоумении, отчего это он закаменел и словно бы нагрелся.

– Вардо? – позвала тихо, а затем и громче.

Маг резко обернулся, посмотрел на меня горящим маниакальным взглядом и за руку потащил к столу. Подвел, зачем-то посадил на крышку и с восторгом и недоверием схватил последнюю бутылочку. Зубами выдернул пробку, не переставая улыбаться, сделал три глотка, а в следующий миг потянулся к моим губам под тревожный звон портала.

– Понимаю, что без предупреждения, но иначе я не мог. – Урген Врадор вошел в кузню, неся перед собой огромный сверток из одеял, подушек и походного матраса. – Тетушка решила дожать отца. И под предлогом полуразрушенного дома явилась к нему на ночлег под конвоем поредевшей охраны. Мар хмуро отмалчивается, но я уверен, что знаю причину их бедственного положения. Да, Ося? – вопросил он, но ответа не дождался.

Я как зачарованная смотрела в бурлящее золото графских глаз, а он – на мои прикушенные от восторга губы.

– Как вы понимаете, в гостиницу мне нельзя, в отдел также. А о том, чтобы остаться у отца, и речи быть не может. Тетушка все еще зла, видеть меня не желает. – И пробираясь в угол поближе к печи и к нам, замершим на столе и у стола, глава контроля радостно добавил: – Поверьте, вы меня не заметите. Я не храплю, не соплю…

– Я его сейчас убью, – прошептал задохлик, так и не проверив силу антидота.

– Сомневаюсь. Я тебе нужен. Как куратор, врач и адвокат. – Врадор кинул одеяла на пол, кое-как расправил и активировал над ними белый полупрозрачный купол. Обошел по кругу, из-за плеча покосился на мага. – А теперь скажи, он защитит меня от местных ползунов?

– Нет.

– А если так? – В полусферу неурочный визитер бросил нечто мелкое и красное, отчего магическая защита уплотнилась и расширилась. Засияла тысячью огней.

– Да даже если так, – ответил Регген. Отступив от меня, он швырнул в магическое творение что-то черное, сорванное с ремня.

Купол стал непроницаемым и светло-голубым, маги – заинтересованными. Как двое дошколят, познающих мир путем проб и ошибок. Глаза горят, руки чешутся, особенно у графа. Сдается мне, о поцелуях и одной очарованной гномке забыто, придется самой слазить со стола.

– Проверим? – предложил глава контроля, словно бы не он был сегодня сбит каретой, не он прятался на задворках города, а затем висел вниз головой. – Если слизни купол не пробьют, с меня билеты на воздушный круиз.

Регген с сожалением глянул на меня, а затем с железной решимостью – на визитера.

– А если пробьют – отправляешься спать в «Старый феникс», – сказал и улыбнулся, будто бы не он два часа связанным лежал. А хотя он там выспался наверняка. – Урген, о секретности не беспокойся, с хозяином таверны я все улажу… В крайнем случае подожгу! На что не пойдешь, чтобы уничтожить улики, подтверждающие твое пребывание в столице.

Правильно, мало самому главному стражу разнесенного мною дома, нужно еще и все его пожитки в заколдованной таверне спалить.

– А может, не надо?

Я с беспокойством посмотрела на Врадора, он с воодушевлением на меня и вдруг выдал:

– Согласен!

– Вот и хорошо.

Они хлопнули по рукам. Забрали купол и направились в подвал, громко обсуждая плюсы и минусы магических полусфер, гибкость двоичных рун и сложность их подзарядки. Переодевалась я под затихающие звуки их шагов на лестнице, а засыпала под глухую и далекую ругань Врадора, смех Реггена и перекаты каменной брони по подвальным просторам. Пару раз сквозь сон слышалось тихое рычание лобастого и мрауканье рысенка, однако звучали они без тревоги.

Глава двадцатая

Проснулась от ощущения пристального взгляда и нетерпеливого ожидания, следом уловила запах какао и тяжесть маговской руки на бедре.

– Ося? – позвали меня хриплым приглушенным голосом и погладили по этому самому бедру. – Ты спишь? – Удивительный вопрос, а вслед за ним не менее удивительная просьба: – Не спи.

– Чего тебе? Вам…

– Лучше на «ты». – Судя по голосу, Регген улыбнулся.

– Не заслужили…

– У меня какао есть.

– А совести нет… – не вняла я его словам, повернулась на другой бок, обняла подушку, намеренная спать. Нутром чую, сейчас рань предрассветная, а для некоторых одержимых – предсмертная. Продолжит настаивать, я его точно побью… подушкой и придушу одеялом.

– Ося, – он придвинулся ближе и в этот раз погладил по плечу, – проснись, очень прошу.

– Зачем?

– Чтобы проверить антидот.

– А до обеда подождать нельзя?

– В обед может быть поздно.

Но поздно стало раньше. Регген только-только поставил что-то звякнувшее ложечкой на стол, коснулся моей шеи, горячими пальцами провел по щеке, когда громкий стук во входную дверь эхом разлетелся по поместью, спугнув мага и развеяв мой сон. Я резко села на тюфяке.

– Откроете?

– Нет!

В ненасытном и до боли знакомом поцелуе он приник к моим губам. И долго отчаянно целовал, держась за меня как утопающий за соломинку, забирая дыхание, вырывая тихий стон из груди, вознося к золотисто-розовым облакам… с которых я рухнула, стоило графу ослабить напор и отстраниться.

– Проклятье!

– Что?

– Я… я…

Несчастный и растерянный, он смотрел на меня потухшим желтым взглядом и не знал, что сказать.

– Опять «прости, Ося»? – спросила, уже понимая – да, опять. Поправила ночную рубашку, сползшую с плеча, застегнула ворот. И не добившись от него ответа, надела платье и пошла открывать раннему гостю. Преодолела кузню, коснулась дверной ручки, прежде чем меня остановил тихий окрик:

– Стой!

Миг, и я вновь прижата к маговской груди чуть дрожащими горячими руками. Пустая бутылочка антидота на полу и решимость на лице Реггена были предзнаменованием новой проверки, а протяжный стон у самых моих губ – ее завершением. Он так и не коснулся меня, обдав горячим дыханием, окинув разочарованным взглядом.

– Не подействовало?

Сглотнул и зажмурился.

– Стало только хуже. Прости…

– Ага, уже.

Я отстранилась, поправила платье, кое-как пригладила волосы и распахнула дверь кузни, когда в поместье стремительным шагом ворвался капитан Досан Маррет, с синими тенями у глаз, в расстегнутом мундире и сползшем с плеч плаще. Он был зол, как демон, бледен, как привидение, а приветствие начал с упрека:

– Как вы могли? За что?! Чем я так провинился, что вы порекомендовали меня генералу? – Он шел на нас, не замечая рытвин под ногами, повылазивших со всех углов пауков и слизней, выглянувших из подвала. – Семь часов… Семь! Часов. Подряд. Я должен был тестировать главу контроля, подсевшего на магическую дурь.

– Дурь? – недоуменно спросила я, посторонившись.

– Конечно, а чем еще можно объяснить его выступление на Совете глав? Отпускным помутнением?! А вашу рекомендацию?.. – Он прошел в кузню, выудил из кармана блокнот, перо, приготовился писать. – Итак, чем он вас угощал в последнюю встречу? Что говорил? И что вы пили, когда решили окончательно испортить мою жизнь?

Граф молчал. Подавленный результатом испытания антидота, он и не слышал Маррета, отчего тот почти скрипел зубами. И наверное, стер бы их в пыль, не выскажись я.

– Вы ошибаетесь, капитан. Регген считает вас самым неподкупным, педантичным и трудолюбивым стражем отдела. Именно поэтому и предложил генералу вашу кандидатуру.

– То есть это была не месть? А признание моих достоинств… награда?

– От всей души! – кивнула я в надежде, что он успокоится. Надежда была слепа.

– Да как вы могли?! – взбеленился Маррет пуще прежнего. – У.В. кинулся на генерала с ножом, уничтожил кристаллы записи, ранил трех человек из охраны и чуть не убил меня огневейром четвертой степени! А вы говорите – награда!

– Где награда? Какая награда? – Хлопнула дверь, и в кузню из закутка вышел Врадор, насвистывающий что-то бравурное и веселое. Вытирая голову полотенцем, он не увидел ни посеревшего лицом капитана, ни его попытку побега.

К счастью, Регген уже пришел в себя и перехватил перепуганного Маррета на подступах к коридору. Развернул, встряхнул и, нажав рукой на плечо, пригвоздил к полу.

– Надеюсь, вы говорили о завтраке, я голоден как волк. Ося, что вы приготовите сегодня? – продолжил между тем глава контроля.

– У нас капитан, – заметила тактично.

Врадор, зажмурившись, потянулся, продемонстрировав рельефные грудь и живот в распахнутых полах рубашки, повесил полотенце на шею и только после заметил гостя:

– Маррет, какими судьбами? – Вздернутая бровь и холодный тон. – Если не ошибаюсь, вы сейчас должны быть в отпуске за собственный счет, знакомиться с родителями невесты.

– Должен… был… – медленно кивнул несчастный, не сводя глаз с главы отдела.

Теперь хотя бы понятна причина его негодования.

– В таком случае что вы делаете здесь?

– Схожу с ума.

– Сходите дома, – насмешливо порекомендовали ему, покосившись на чашку с какао, сиротливо стоящую на столе. – И если генерал ничего мне не передал, можете быть свободны. Возвращайтесь к своей… хм, хотел бы добавить имя, но оно мне неизвестно.

И капитан, что еще минуту назад стоял ни жив ни мертв, вдруг расправил плечи. Выудил из внутреннего кармана конверт, передал его Реггену. И пока задохлик вскрывал, читал и в лице темнел, Маррет ненавязчиво спросил:

– Если настоящий Урген Врадор здесь, то кого я всю ночь тестировал? Подставного? Надо признать, он знал об отделе все, что возможно. И если бы не попытка побега, – страж судорожно сглотнул, – за неимением претензий к психологическому состоянию мне пришлось бы его отпустить…

– А этого вы признали сразу, – ободряюще улыбнулась я. – Использовали кодовое слово или ошибки в шифре, как генерал?

– Все проще. Истинный глава контроля не может знать имени моей будущей супруги, – с гордостью признался Маррет. – В силу его пристрастия уводить невест сослуживцев и подчиненных я сделал все, чтобы ее личность осталась в тайне.

– Это поклеп! – ответил Врадор. – Не слушайте, Ося. Я не настолько безрассуден и бесчестен.

– В преддверии полнолуния он об этом забывает, – шепнули мне. – Рад видеть вас в здравии, Урген Врадор, Регген и Ося.

Капитан почтительно кивнул нам, развернулся к двери и выдохнул со свистом. Глава контроля закашлялся, что-то поспешно хлебнув. За время короткого разговора группа враждебно увеличившихся пауков и слизней забаррикадировала собой проход, возмущенно на нас уставившись. А над их головами уже реяло нечто паутинное, с огромной руной неизвестного значения. Очередное требование не кормить визитера или напоминание принести прикорм, от которого вытянулись лица у всех присутствующих в кузне мужчин.

– Ах да, обещанный прикорм! – вспомнила я и хлопнула в ладоши, разбивая напряжение. – Так мы сейчас капитана проведем и принесем.

– Не получится, Ося. Это требование оставить заложника на случай неисполнения обязательств, – пояснил мне граф и обратился к вновь побледневшему капитану: – Вам придется остаться. Медленно закрываем дверь и отступаем на шаг в сторону. Ося, не мешай Маррету, подвинься…

Но я не сдвинулась. Наоборот, сложила руки на груди и шагнула ближе к обнаглевшим террористам.

– Заложников? Конечно, оставим. Дайте только вызову лобастого, затем рысь, чтоб щенку скучно не было… – Я не успела мысль договорить, транспарант исчез, пауки уменьшились и сбежали. Слизни остались стоять на своем, при этом злобно поглядывая на главу контроля. – А Маррета я заберу с собой, чтоб тяжелого не тащить. Думаю, за сутки мы управимся, – добавила мстительно, и о чудо: проход был освобожден.

Однако я не спешила радоваться. Дождалась, когда бронированные докатятся до подвала, и обернулась к ошеломленно молчащему визитеру.

– И чего стоим? Бегите к невесте, пока эти крючкотворцы не придумали новых условий.

– Спасибо, Ося.

Он поцеловал мою руку под недовольными взглядами одержимых магов и поспешил на выход.

Глядя вслед, с печалью подумала о его всячески оберегаемой невесте и о том, что в моей жизни сказки не будет. Романтики, возможно, тоже. А если и случится повторный брак, то лишь договорной. И в этот раз исключительно на моих условиях. Чтоб не быть служанкой в собственном доме и не знать, каково это – жить не любя, не имея свободы, не зная уважения.

– Итак, завтрак?

Вопрос Врадора напомнил о насущном, а пустая чашка в его руках – о забытом и навеки утерянном какао.

– Нет. Первым делом корзинки и твой переезд в «Старый феникс», – ехидно ответил Регген. – Тобириуса я уже предупредил. Собирайся.

– Боюсь, прямо сейчас я вас не покину, – развел руками страж. – Все ваши порталы закрыты, собственный я построить не могу. А что до почтовой кареты, она проедет мимо Бурфо лишь через три часа. Так что я остаюсь!

– А знаешь, ты прав, – неожиданно согласился Регген. – После вчерашнего слизни будут рады с тобой пообщаться и за картофельные угодья отомстить… – Врадора перекосило. – Вижу, ты передумал. В таком случае поспеши за Марретом, у него портал возле ворот.

– Сукин ты!..

Схватив куртку, глава отдела стражей выпрыгнул в распахнувшееся перед ним окно. И повторил звучное обращение, угодив в одну из траншей, откуда витиевато добавил еще пару фраз.

– Сукинты – это особая благодарность за полезные сведения.

Задохлик закрыл створки. Обернулся ко мне.

– Ага, так я вам и поверила. Что насчет картошки? Ее там много?

– Было два-три лелеемых слизнями куста. Но Врадор уничтожил их и не извинился. В отместку они его попинали от души!

– А вы? Где все это время были вы?

– Умирал от смеха, – покаянно признался граф.

Подал мне пальто, сапоги, взял сумки для прикорма и прошел к двери.

Врадор не лукавил. Все порталы были закрыты, и даже тот, что вел в Тминь. Однако Регген не убоялся сложностей. Через две минуты активировал переход к Центральной библиотеке, напитал его двумя кристаллами и протянул меня за рукав.

– Идем.

И я пошла, с обидой отмечая учтивую отстраненность мага. За руку не взял, за плечи обнять не попытался, пальто подал, но надеть не помог, по стану ладонями не провел и капюшон на мою голову не накинул. А стоило нам выйти в столице, так вообще отпустил мой рукав и отступил на шаг, чтоб не задевать ни плечом, ни локтем. Я словно бы опять в замужество вернулась. Не удивлюсь, если Регген ныть начнет, что корзинки из лозы непозволительно дороги, лучше взять плетенки из соломы.

Но, слава угодникам, в тратах маг себе не изменил. Решил взять что прикорм, что корзинки без боя. Мол, цена двойная – продукт хороший. Да где там хороший! Картошка с червоточиной, опарыш еле живой, а что до корзинок, все как одна с вмятиной на боку.

– Я вмятину исправлю, – заверил Регген.

– Это еще не значит, что я исправления эти оплачу, – ответила твердо и скосила цену вдвое: – Все же три корзинки почти что опт.

Граф-задохлик спорить не стал, поднял корзинки, сумки с прикормом и пошел вперед, словно бы совсем забыл, что ранее он одну руку освобождал, чтоб меня взять под локоток или за ладошку. Радость от хорошей сделки скатилась до нуля, а может, и ниже, ибо маг, не ожидая меня, направился на соседнюю улицу, к порталу.

И вот идет он, высокий, статный, волевой, народ перед ним расступается, дамы заглядываются, ибо трости из-под корзинок не видно. А я стою одна, немного растерянная и основательно злая. Это что ж там генерал ему в письме понаписал? И чего в антидот подлил, свинота?!

Именно эти два вопроса я задала, как только догнала мага и забрала его трость, абсолютно нечаянно распугав всех столичных охотниц.

– Генерал со всем почтением сообщил, что баронесса Дафо в розыске. И так как в Т’Агро она не вернулась, Аррен Врадор не желает упустить ни единой возможности, чтобы злоумышленницу найти. Вместо антидота он выдал закрепитель с идентичными характеристиками. А самое отвратное – я не знаю, как его сбить, – добавил граф совсем уж тихо. Чем и натолкнул меня на неприятнейшую мысль.

– Регген, так вам, наверное, очень плохо?

– Очень, Ося. Мало того что ты опять зовешь меня по фамилии и на «вы», так еще во всех девушках я вижу мужиков.

– Да ладно!

Я оглянулась, впервые ощутив себя не гномкой, а пышной красоткой на фоне высоких, стройных… мужиков.

– А ты не улыбайся, тебя я тоже воспринимаю иначе, – буркнул нахмурившийся маг.

– Это как это? С моей-то выдающейся грудью, – я выпятила оную, – и бедрами, что за раз не обхватить. – Тростью указала на них. – Да ну, невозможно!

– Можно. – Он скользнул по мне потухшим желтым взглядом, выдохнул протяжно и почти простонал: – Я вижу тебя низким, бородатым гномом с большим животом и тяжелой поступью горняка. Ты даже пахнуть стала не так, как раньше. А смолой, печеной грудинкой и хвоей.

Да, не лучший набор, но и не худший. Так что я ободряюще похлопала мага по плечу, улыбнулась.

– Хорошо хоть не табаком.

– Нет, табаком пахнет вон та милая леди. – Граф-оружейник указал на изящную красотку в полушубке из лисы. – Дама слева пахнет сыростью, – ею была шикарная брюнетка в военной форме, – та, что справа, в зеленом пальто, разит плесенью, – удостоилась оценки милая девушка с ямочками на щеках. – А вот эта – сыром и котом, – указал он на пышнотелую девицу, торгующую лентами и кружевом.

Он так и развлекал меня до самого портала, а может, и сам отвлекался от тяжелых дум, как убрать генерала, не оставляя следов. И убить его хотелось даже мне. Мало того что с антидотом обхитрил и капитана с неприятным известием направил, так он еще уверен – Регген найдет Эллен и тотчас ему доставит. На блюдечке с синей каемочкой! Бестолочь, даже не узнал, насколько сильно маг приворожен. А вдруг у него чувства над разумом возобладают? Вдруг он оставит ее себе или, хуже того, в порыве страсти растерзает?

Дома мы, не сговариваясь, разделили насущные дела. Регген взял на себя раздачу прикорма, я – готовку завтрака. А затем все так же, не говоря ни слова, отправились досыпать. Уже сквозь дрему слышала, как маг вспомнил о пирожках, затем о взрыве в ВАМе и о том, что академию закрыли, пока идет Совет глав.

– Три дня отдыха – это ли не счастье? – хмыкнул он и уснул, не пытаясь придвинуться ближе, обнять или нечаянно коснуться руки.

Остаток дня прошел бесцельно. Кузня убрана, еды наготовлено на два дня вперед, пирожки не нужны. При таком раскладе вольно-невольно чувствуешь себя лишней. Да еще Регген все время был занят железками. И видимо, маг понял мой настрой, мимолетно коснулся моего плеча и заверил, что все у нас будет хорошо. Ведь он уже наладил перевертыши, что крепятся на сковороду, осталось придумать тестораскатку и линию для лепки пирожков.

Хорошо-то хорошо, но на ночь мы опять легли каждый на своей стороне.

* * *

Проснулась я одинокая и злая, потому что задохлик от меня перед рассветом сбежал, а по пути еще и наследил. Оставил два грязных отпечатка у самого входа. Что примечательно, они носами смотрели не в дверь, а от двери. Словно Регген вернулся, вошел и забыл, зачем заходил. Еще бы ему не забыть! Видать, осознал свою оплошность и сбежал предположительно за тряпкой, а может, от меня.

Ночь была холодная, кузню выстудила до утра, лизнула морозом не только окна, но и подоконники. Так что я в поисках тепла придвинулась к магу, а он хоть и спал, быстро отодвинулся. Я к нему, он от меня, я снова к нему, он с тюфяка…

Буркнул что-то о жадности гномов и ушел, оставив мне оба одеяла и чувство вины. А ведь всего-то хотела погреться и нечаянно выгнала. Ну и ладно. Не маленький, чтоб обижаться. Сейчас пол протру, завтрак приготовлю и графа позову. От еды он точно не откажется, особенно от мясной.

Вооружившись тряпкой, пошла к двери, но убрать пятна не успела.

– Ося, ты что делаешь? – Тихий голос Реггена прервал мой порыв.

– Вытираю ваши следы.

– Это не мои. – Выглянув из полураскрытого портала, он смотрел с упреком.

– Значит, Маррета.

– Он у невесты. И сюда не вернется.

– Генерал?

– Вряд ли. Я только от него, – бросил сухо маг и уверенно добавил: – И это точно не Урген Врадор.

– С чего вы взяли? А вдруг он обратно вернуться захотел? Пришел. Тут слизни его и скрутили…

– Это следы не его сапог.

Вот это новость! Они так подружились, что различают друг друга по следам?

– После похода к слизням я за Ургеном убирал, – доходчиво объяснил мне граф. – А теперь брось тряпку, возьми вот это и дай мне войти. – Маг вручил мне плоскую коробку с королевским вензелем, закрыл портал и отошел подальше. – Здесь конфеты. А вот это письмо от генерала. – Поверх коробки лег белый конверт с магической сияющей печатью.

– И чего он хочет?

Бумаги я не коснулась, вдруг старший Врадор опять хитрит.

– Чтобы ты пришла на освидетельствование шпионов. В карцере их уже двое. В эту ночь в столице произошло несколько феноменальных событий. На Совете глав появился новый Врадор. Точь-в-точь как первый, слишком много знающий. Он во всеуслышание заявил, что с отцом они договорились.

Регген знаком указал мне отойти за кресло, выудил из кармана спицу и взялся ею следы обводить.

– Что?! Но как же… Неужели каждый второй может на Совет зайти?

– Не каждый, но им удалось, – хмуро ответил он и занес спицу над грязью. – Шпионы узнали, что генерал перенес совещание по речи подставного на ночь, а позже застрянет на переговорах в Т’Агро по делу баронессы… Но они и предположить не смогли, что вместо себя он отправит сестру.

– И что она?! Она защитила первоначальное решение Врадора?

– Можно сказать и так… – Задохлик взял паузу. – Герцогиня, будучи проинструктирована на случай ЧП, сообщила главам, что Урген не в себе. Потерял связь со зверем предположительно на отдыхе. В подтверждение его вырубили и показали зверя.

Спица распалась на несколько тонких стальных слоев. Те по щелчку приняли форму следов и вновь собрались в единое целое.

– Как? Подставной тоже был одержимым, – предположила я.

– Нет, обычный маг. – Регген закончил с анализом и теперь взялся за тряпку, чтобы вымыть пол. – И вот тебе две загадки. Первая: как герцогиня создала иллюзию в магически запечатанном зале? Вторая: как второй подставной связался с газетой из того же зала, когда пришел в себя? – Не успевая за ходом его мысли, я вопросительно вскинула бровь. Маг пояснил: – Клятва на одной из боковых дверей зала взломана двоичными рунами. Допотопным способом мастеров старой закалки…

И умолк, выжидательно глядя на меня.

– И что с того?

– По профессорской привычке мастера подписались и поставили дату, – дал он подсказку.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Настоящие Мино Нуво и Арктиус Данис живы. Это были их подписи! Их не уничтожило взрывом в академии, Буря не пойдет под трибунал, – доходчиво объяснил граф-оружейник.

Отбросил тряпку, словно бы ставя точку, и протянул мне знакомый листок с газетными вырезками. Тот самый, за двадцать серебрушек купленный! Но теперь-то хоть ясно, за что такие деньжищи были уплачены. Вырезки на листке пополнялись магически, причем стремительно. Берегите пальцы.

«Хороший отдых или полноценный срыв? Приступ буйства главы контроля произошел на втором совете глав!» – сообщал корреспондент из «Выжимай все соки» в экстренном полуночном выпуске.

– Утра не дождались, – хмыкнул Регген, – средь ночи настрочили.

«Неподтвержденная информация – повод для судебного иска», – тактично напомнил ему секретарь по связям с общественностью. Сразу видно: отдел контроля бдит, не позволяет новости проникнуть в массы.

«Какой законопроект нарушил душевный покой главы? – брызнули ядом из газеты. Едва успела убрать пальцы, когда вырезка вдруг появилась на листе и приклеилась сама собой. А следом и вторая: – С пеной у рта он борется за…»

И сразу же третья!

«Непредвиденные обстоятельства вынудили главу контроля временно выйти из Совета глав», – тут, видимо, речь об ударе по голове и демонстрации рыси.

«Его вынесли вперед ногами! – не успокоились в „Выжимай“ и мелко добавили в подзаголовке: – Кто заменит буйного У.В?»

И тут же официальный ответ:

«С сегодняшнего дня интересы отдела представляет герцогиня Леройская. Виват королевской семье!»

«Виват!» – всхлипнули в газете и наконец-то заткнулись. Сдается мне, в отделе контроля шпионов было больше трех. Или все же трое, но настоящие спецы.

– Итак, что теперь? – спросила я, выплывая из тяжелых дум.

– Ты вскрываешь письмо и коробку. Мы завтракаем и идем смотреть на шпионов. Хотя мне куда больше хочется взглянуть на Ургена. Спросить, как ему в шкуре буйных. Его трость теперь не просто аксессуар, а предупреждение.

– А может, не надо? – На миг размечтавшийся граф взглянул на меня с сомнением, затем пытливо прищурился и посуровел. Опять что-то не то подумал. Пришлось пояснить: – Я не о Врадоре. Просто уверена: в коробке яд, в конверте – извещение о смерти. Так, может, не стоит их открывать?..

– В коробке конфеты, их я заказал для тебя в королевской кондитерской. В конверте твой первый чек внештатного секретного агента. Генерал его при мне подписал.

– Не может быть! – Письмо я вскрыла первым. Вчиталась в строчки, трижды – в закорючки цифр и просияла: – Пятнадцать золотых! Не пять! И даже не десять… – Перед моим мысленным взглядом уже появилась двуспальная кровать на ножках, желанный диванчик, нормальный обеденный стол и пара крепких стульев. – Регген, когда вы успели его переубедить?

– Я рано встал. – Точно, я ж разбудила его ни свет ни заря, а он для меня… Тут маг дождался моего виноватого взгляда и заявил: – Семь с половиной золотых мои!

– Как – ваши?!

– Мои честно заработанные.

– Что?! – От такой неожиданности мне стало трудно дышать. Словно бы чьи-то холодные скользкие лапки сдавили шею, не позволяя ни вдохнуть ни выдохнуть. – Вы! Да вы… Вы знаете, кто вы?!

– Догадываюсь, – усмехнулся он, – однако это не помешает мне выслушать твое мнение.

– Он еще и ерничает! – возмутилась я и была на этом прервана звоном портала.

– Секундочку! Не забывай, что хотела сказать. Всего миг – и мы вернемся к этой теме, – заверил маг и открыл дрожащую серебряную капельку до размера блюдца. Кому-то кивнул, кому-то клыкасто улыбнулся, вызвав тихий ойк, и под сердитое сопение: «У вас есть Ося» – получил короткую записку.

Портал закрылся, одержимый идеей раздела «вернулся» ко мне.

– Сообщение от Маррета. В связи с тем, что Врадор официально объявлен буйным, он более не может быть моим куратор-враче-адвокатом, а только враче-адвокатом. За куратора у меня опять капитан. Не могу сказать, что счастлив, но со всем смирением приму замену. – Он махнул полученной запиской. – Итак, на чем мы остановились?

И взгляд такой ласково-ехидный, прямо говорящий «Ну же, рискни». Я и рискнула!

– Регген, ну вы и!..

И это мое мнение было прервано звоном, куда более громким и отчаянным, чем прежний.

Чтоб не оглохнуть, пришлось просителя принять.

– Письмо от герцогини, – сообщил мне граф-задохлик, закончив расшаркиваться с кем-то молчаливым и, судя по напряжению, исходящему из портала, опасным. Вскрыл письмо, сообщил: – Мы приглашены на бал в честь ее девяно… хм, многолетия. Бал состоится через два месяца от сегодняшнего дня. Приписка внизу гласит: торрон оставьте дома. Подпись: «Мар и его полтора помощника».

– Полтора? – от смущения временно забыла о жабе, чуток меня придушившей. – Видимо, с демоном, получившим удар по голове, все не так уж и радужно. Надо бы хоть извинения принести, пирожками.

– Надо бы, – согласился Регген и в задумчивости постучал уголком письма по ладони. – Интересно, они всех приглашенных просят не брать с собой скользящее оружие или только нас? Впрочем, не важно. Главное, я теперь знаю, на что потрачу оставшиеся два золотых из моих семи с половиной.

Смущение отступило. Во мне проснулась гномка.

– Они не ваши, они мои! Это моя честно заработанная зарплата.

– И чем же она заработана?

– Я слежу за вами! День и ночь, без отдыха и продыха! – заявила рьяно, а в ответ получила смешок.

– То есть я залог твоей зарплаты. – Абсолютно невероятный вывод и еще более невероятная претензия: – А мое согласие ты спросить забыла. Или хуже того – не захотела. Что ж, скажу его сейчас… Ося, я против такого произвола! – сообщил он, скалясь во все клыки. – Но, чтоб не ограничивать твои доходы и в то же время не ущемлять мои права, я возьму десять золотых вместо семи с половиной.

– И это называется «не ограничивать»?!

– Не стоит кричать. Все же пять из пятнадцати – не так уж и мало. То ли дело три… – подмигнул он мне.

– Да вы… – Очередной тревожный звон оборвал на полуслове. – Да кто там?! – рявкнула я, быстрее мага открыв портал и злобно воззрившись на генерала.

– Я, – ответил тот и после недолгой паузы продолжил: – Агент Гномка, в ваших услугах мы сегодня не нуждаемся. Допрос откладывается до завтрашнего утра. Или ночи, если нами будет пойман третий…

– Поняла.

Я захлопнула портал и обернулась к задохлику, желая прояснить, о каких трех золотых он говорил.

– Ося, ты только что оборвала на полуслове своего работодателя, – вкрадчиво сообщил он. – Неужели совсем не боишься потерять зарплату агента?

– Три золотых из пятнадцати?! – вырвалось у меня.

– То есть три для тебя слишком мало, не страшно и потерять? Что ж, так и быть, возьму себе!

Сказал и улыбнулся. Лучезарно, от уха до уха, которые я уже очень хочу оторвать. Потому что задел, спровоцировал и стоит теперь, наслаждается. Радуется, сволота.

– Вы это специально, – прищурилась, отбросила косу на спину, – раззадорили, разозлили, до ручки довели! Ну и чего, спрашивается, вы так распинались, боролись за жалкие пять с половиной…

– Ты хотела сказать – семь.

– Два с половиной, – отрезала, чтоб перечить не смел. – Итак, что скажете в свое оправдание?

– Ося, я не специально… – сказал и запнулся. – Нет, я специально, но меня можно понять. Только так, пререкаясь по пустякам, сквозь грубый бас, улавливая твои интонации, я напоминаю себе, что рядом Ося. А не грузный, жадный бородатый гном.

Обидеться бы на «гнома», но…

– Ничего себе пустяк! Это же половина моей зарплаты! – Я стремительно шагнула к магу, ткнула пальцем в тощую грудь и осеклась под лучистым взглядом. Светлым таким и счастливым. – Вы опять, да?

– Не удержался. И насчет денег не переживай, я кое-что смастерю для генерала. Секретные разработки для тайных агентов оцениваются в десятикратном размере, – сообщил он, гордо вскинув голову.

Смастерит? Для генерала? Меня тряхнуло словно бы от разряда. По телу прошлась волна озноба, а вслед за ней и жара. Святые угодники! Вот тут-то я и осознала, с кем бок о бок живу. Не просто с оружейником, а с мастером смертельных творений! И ведь его иначе не назовешь. Стоит лишь вспомнить клубок, сплошь состоящий из петель, дубинку, которая торрон, и то, что на полках кузни таится еще много всего. И как сам Регген сказал, если уж избавляться от опасного, то начинать надо с него самого. Тут еще в памяти всплыло, что процесс творения вызывает у мага злость и озверение. То самое, от коего сбежали подмастерья, а также домработница, камердинер и до последнего державшийся торговый агент.

– Регген? Вардо… Я тут подумала… А давайте вы ничего не будете создавать для генерала? Сволочь он расчетливая. И еще неизвестно, зачем мне зарплату подписал.

– Чтоб не мучиться угрызениями совести? – предположил с улыбкой. – Поговорил со мной, понял, как трудно приходится секретным агентам.

Генерал и совесть – вещи несовместимые. Нутром чую, у него опять какой-то расчет.

– Тем более не стоит трогать этот чек. Уж лучше я вам с пирожков часть прибыли дам.

– Какую часть? – ухватился за идею он.

– Ну, если подумать, то капуста ваша, помещение тоже, плюс ваш ручной труд и агрегаты, его облегчившие, – припомнила я чан и перевертыши.

– А также удобная точка сбыта в ВАМе и безотказный Буря в продавцах… – продолжил список Регенн и широко улыбнулся. – Я так понимаю, речь идет о половине прибыли.

– Об одной двадцатой!

– Еще скажи «от половины».

– Зачем говорить? Вы и сами догадались, – хмыкнула ехидно и расхохоталась. Едва маг вознамерился ответить, в кузне раздался тревожный перезвон. – И кто на этот раз?

– Это не портал. – Граф-оружейник вышел из кузни, а затем и из поместья и, перепрыгивая через рытвины и траншеи, направился к воротам. Быстро с кем-то переговорил и вернулся в кузню чернее тучи. – Владелец «Старого феникса» настоятельно рекомендует, чтобы мы сегодня же забрали Ургена к себе. Очень настоятельно рекомендует…

– Почему? Он что-то натворил?

– Еще нет. Однако, по словам Тораниуса Тобириуса, собирается.

– Хм, пока он с духом соберется, пока натворит, мы позавтракать успеем. Или даже пообедать… – предположила я, не желая по первому зову спасать бочкообразного дельца, в три золотых оценившего мой сгоревший скарб. К тому же конфеты есть куда приятнее дома, а не в пути. Да и Реггена расспросить нужно, отчего он решил генерала с утра пораньше навестить.

– Это не я его потревожил, это он меня вызвал, – признался маг, с аппетитом поедая биточки, отварную картошку и мясную запеканку со сметанно-чесночным соусом. – Попросил осмотреть зал Совета на предмет прорех. И оказался прав в своей догадке: прорехи были, на наше счастье, подписанные. – Тут он посмотрел на меня и мечтательно протянул: – Жду не дождусь, когда академию откроют. Буря вернется, мы возьмемся за пирожки, а я получу свою первую двадцатичасть… Или же я получу ее сейчас?

Глава двадцать первая

Я отдала ему семь с половиной золотых. Считай, две тысячи двести шесть пирожков, лишь бы он умолк и более меня не подначивал. Умолкнуть-то он умолк, но глазами блестеть не перестал и, довольный, позвякивал монетами, пока мы мчались к «Старому фениксу», а приехали к королевской кондитерской.

– Одну секунду, – сообщил маг и ворвался в двери самой дорогой шоколадницы во всей Дагатии. Там сразу же раздались испуганные вопли, звон разбитого стекла и тихий голос Реггена, увещевающий не паниковать и не пытаться выпрыгнуть на улицу через окно – шрамы дам не украшают.

Он вернулся так же быстро, как и сбежал, попросил извозчика отвезти нас к пристани Воздушника. Карета повернула.

– «Старый феникс» в другой стороне…

– Знаю, – ухмыльнулся задохлик, в очередной раз звякнул явно поредевшими монетами, но решения своего не отменил.

Мы летели по заснеженным улицам к неизвестной пристани. Мимо проносились уютные домики и мастерские, магазинчики цветов и покрытые морозом аллейки, довольные погодой горожане, играющая в снежки детвора. В столице впервые за долгое время был солнечный и оттого немного слепящий день, ветер более не рвал одежду и не закидывал снегом. Бушевал где-то в вышине дворцовых шпилей, изредка раскачивал верхушки высоких деревьев и стряхивал на прохожих морозную шелуху.

И если не думать о том, что где-то там, далеко, стоит закрытая после взрыва академия, бегает непойманный шпион, бесчинствует возмущенный чем-то Врадор и кто-то неизвестный оставляет в кузне следы, то день был поистине прекрасным, мое настроение приподнятым, а внимание мага – приятным. Пусть он не смотрел на меня как прежде и за руку не держал, но пальто надеть помог, как и спуститься по лестнице, подняться в карету. И время от времени поправлял мой капюшон, с тяжелым вздохом скользя взглядом по моим губам.

– Эх, если бы были только бакенбарды… А так… и борода, и усы.

– А усы откуда? Что-то не припомню, чтобы вы, описывая мой «новый» вид, их перечисляли.

– Появились. А вслед за ними шрам на лбу и скол на верхнем правом резце.

– Это как же вы его рассмотреть сумели? – удивилась я, невольно прикоснувшись к губам. – Из-под усов-то.

– А он блестит, как золотой.

– Вы шутите… Это что ж за галлюцинация такая лживая? Да ни один гном настоящее золото ни за что и никогда бы не потратил на такую ерунду! Скол прикрывать, х-ха! Да на такое могут пойти только приморские. Вон как тот!

Я указала на гнома, чинно вышедшего из кафе. Усатый и бородатый, при этом коротко подстриженный, как все приморские, он был облачен в темно-синий кафтан и красные сапоги. Взволнованный и восторженный, поднимался по мраморной лестнице, не сводя счастливого взгляда с какого-то объекта впереди.

– А что там? – полюбопытствовала я, приникнув к стеклу, но все еще ничего не видя.

– Пристань, – ответил Регген, загадочно улыбаясь.

– И что же к ней пристает? – спросила, продолжая краем глаза следить за гномом. – Заграничные морские корабли?

– Воздушные, – ошеломил меня маг. Коротко стукнул в стену кареты, приказывая вознице остановиться, и возвестил: – Прибыли, выходим.

– Но зачем? – Я выскочила вслед за ним, упустив из вида поданную руку, но требовательно ухватившись за маговский локоть. – Регген, что вам тут нужно, а?

– Я забронировал билеты. Нужно оплатить.

В это самое время толпа расступилась, открыв вид на стенд с расписанием полетов и их заоблачной стоимостью. Я опять подверглась удушью, засипела.

– Пять золотых за двоих?! Вы с ума сошли, такие деньги…

– Ося, – хмуро окликнул граф, – я хотел произвести впечатление, а не выговор получить.

– На кого произвести? – удивилась я и сникла под его возмущенным и оттого пронзительным взглядом. – А, простите. Я не должна была… все же это ваша личная жизнь.

– Это наша личная жизнь, Ося, – буркнул он и, подхватив меня под локоток, вывел на посадочную площадку. – Идем.

– Так летать будем мы? – спросила, не зная, то ли цепенеть от счастья, то ли дрожать от растрат.

– Да.

– На этом?

– Да.

– Святые угодники! А я о таком и не мечтала…

– Начинай мечтать, – шепнул он, уводя меня к толпе пассажиров на дирижабль, пришвартованный под мраморной аркой с броским названием «Воздушный круиз».

Поднимаясь по мраморным сходням вслед за Реггеном, я смотрела на результат маговской идеи с ужасом и восхищением. Дирижабль был огромен, размером с два графских поместья или даже три. И казался нереальным. Мерцающий в солнечном свете магический купол-баллонет с парными парусными крыльями и прозрачная трехъярусная гондола, схожая по форме с судном корабля, смотрелись сказочно и романтично вместе с тем. Эффект усиливался прозрачным килем, сплошь состоящим из кристаллов, что разбрасывали мириады разноцветных искорок вокруг, и сверкающими магическими путами, изящной паутинкой тянущимися от парусов к гондоле.

Пока маг забирал билеты и расплачивался с контролером, я теребила его рукав, боясь и в то же время с нетерпением ожидая, когда же мы поднимемся на палубу, вцепимся в деревянные поручни и будем с наслаждением смотреть вниз. Вернее, это я буду. Как задохлик отреагирует на полет я знать не знала. Но догадывалась, что если он и был здесь ранее, то с Эллен.

– Лучше всего подойти к левому борту. Когда мы летали с герцогиней, а бывало это не раз, дирижабль при взлете кренился вправо, чтобы, разворачиваясь над причалом, крылом задеть фонтан. Летом с той стороны веселее, брызги летят. Но сейчас только ледяная крошка и снег. – Он в очередной раз поправил упавший с моей головы капюшон и удивился взгляду, коим я его одарила. – Что не так?

– Вы летали на дирижабле с герцогиней?

– Как и все выдающиеся воспитанники ее приюта. То есть вообще все воспитанники. Мы старались заслужить эту привилегию каждую четверть… – Маг улыбнулся воспоминаниям.

– Вы были в приюте? – Эта новость оказалась столь ошеломительной, что крен, как и взлет над столицей, прошли мимо меня. Запомнилась лишь рука Реггена на плече. Ее быстрое появление и столь же стремительное исчезновение. – Как долго?

– С десяти до восемнадцати. До того меня воспитывали бабушка и дедушка… А после – Леройская.

– Воспитывала. Совершеннолетнего? – переспросила я. Выходит, с его стороны свекрови нет. Лишь герцогиня и ее опека – это плюс. Но любовь оружейника к тратам перечеркивает даже его.

– Вплоть до получения диплома в НАМе, когда я разорвал купол над ее поместьем в Бурфо… и стал графом. – Он потер явно занывшую шею, поднял взгляд к облакам. – Этот надсмотр неудивителен. Под ее руководством я был единственный маг. Аре и Врадор-младший не в счет. Первый приезжал на каникулы – поиграть, второй заглядывал по праздникам – подраться, а потом за девчонками приударить.

– То есть опять драться, – улыбнулась я и получила одобрительный взгляд, а затем и предложение:

– Вина?

Граф чуть посторонился, открыв вид на палубу и девушек в тонких платьях и белых полушубках. Они раздавали пассажирам искусные улыбки и разносили игристое в бокалах, фрукты, нарезанные тонюсенькими дольками, тарталетки в кружевных корзинках и шоколадные трубочки минимально возможного размера.

Посмотрела на ополовиненные бокалы и просвечивающие сквозь нарезку тарелки, вспомнила ценник и ответила:

– Нет.

– Тарталетки?

– Нет.

Теперь я с удвоенным вниманием смотрела на раскинувшиеся за бортом столичные пейзажи. Угадывала под снежными шапками шпили, насчитывала окна в оранжерее королевского дворца, над которым мы пролетали, и старательно не смотрела на нехорошо прищурившегося мага. Пусть только скажет, что я считаю чужие золотые. Все же гномка я или нет?

Но он удивил.

– Как насчет зонтика на память? – взглядом указал на девицу справа от нас, что продавала не столько зонты, сколько опахала на хлипком штоке.

– Зимой? Не стоит…

– Цветы?!

Это уже не маг спросил, а стройная красавица, подошедшая к нам с букетом подмороженных хризантем.

– Спасибо, обойдусь, – ответила резко. Лишь бы эта девица перестала на задохлика смотреть. Да куда там, на меня и не взглянули.

– А вы?.. – продолжила настырная и взмахнула длиннющими ресницами, показала ямочки на щеках.

– Тоже откажусь. Благодарим за внимание. – Он демонстративно перекинул трость из одной руки в другую. Усмехнулся, услышав «ох» растворившейся в толпе красавицы, и стал словно бы выше, шире в плечах. – Одно понять не могу… Почему ты отказалась, Ося? Дело в деньгах?

– В цветах! – заверила я. – Они вялые. И не входят в стоимость билета.

Тяжелый, прямо-таки мученический выдох был мне ответом после десятисекундного сопения мага.

– Н-да, за тобой ухаживать – одно удовольствие.

– А вы уха… – начала было я, но, напоровшись на мрачный взгляд, нехотя пояснила: – Я не привыкла, чтобы на меня тратились.

– А надо бы, хоть по чуть-чуть, – заметил он, снова выдыхая. И этак странно у него получилось, словно бы «Злося» произнес.

– Угу…

Ничего себе чуть-чуть! Пять золотых за час полета, при этом неизвестно, сколько на конфеты ушло. И я, чтобы отвлечь его от неприятных мыслей, указала на дерево, раскинувшее ветви над обширной частью дворцовых угодий. Не дерево – гигант, на котором снег не то золотится, не то серебрится.

– Это что?

– Длань сверца, магическое творение одного из старых зеленых мастеров. Постоянно в цвету и процессе роста. Его саженец высадили в грунт у западной стены, и за пятьдесят лет вот как он разросся.

– Краси-и-иво.

– Точно красиво? В смысле, нравится? – уточнил граф, а я поспешно кивнула и указала на озеро, а затем и на террасу странного вида, как оказалось, воздушный причал для мелкоразмерных королевских дирижаблей. И я еще долго на что-либо указывала, а он рассказывал, прежде чем ветер прорвался сквозь защиту палубы и Регген предложил спуститься в трюм.

– Мы на втором ярусе, – протянул мне билеты и приказал: – Выбери приглянувшийся столик и закажи все самое сытное. Обед оплачен.

– Да уж знаю.

Ценник услуг на дирижабле все еще стоял перед глазами, мешая дышать.

Я спустилась в трюм по изящной тиковой лестнице, сдала пальто в просторной гардеробной с зеркальной стеной от пола до потолка и прошла в зал второго яруса. Здесь за столиками сидело от силы пятьдесят человек и один приморский гном, плюнувший на траты. Тот самый, что завороженным шел к воздушному причалу, не сводя с дирижабля взгляда. Он, как и я, выбрал место ближе к прозрачной обшивке, взял мясное меню и теперь вдумчиво его рассматривал, временами цокая языком и вздыхая. Я была с ним солидарна, однако сделала внушительный заказ.

И вдруг мирно реющий дирижабль совершил повторный вираж. Правда, опустился ниже над дворцом и создал крен к левому борту. Я вцепилась в стул, официант – в колонну. По залу волной прокатились испуганный визг и ор, звон посуды и далекая ругань, судя по оборотам, поваров. Не прошло и минуты, мы вновь парили в облаках, наслаждались видами, вином заливали перенесенный страх, думали о будущем, а кое-кто и о запропастившемся Реггене. Но стоило вспомнить…

– Вот ты где!

Воодушевленный граф-задохлик широким шагом вошел в зал, давя улыбку и что-то пряча за спиной. Не иначе опять потратился! Вот я его сейчас… Но вместо того, чтоб подойти ко мне, он прошествовал к столу приморского гнома.

Выждал, пока на него посмотрят, и опустил на кружевную скатерть маленькую веточку той самой длани сверца с тремя золотисто-розовыми соцветиями и парой серебристых листков.

– Держи! Неподмороженная и абсолютно бесплатная.

«Да он издевается!» – поняла я и осталась сидеть. Все же вид тут прекрасный, слышимость тоже.

– Так это из-за вас мы чуть не разбились! – возмутился гном, и его бас отвлек жадно пьющих от бокалов. – Вы что, мозги подрастеряли?

– Отнекиваться не буду, подал идею я. Но в стане команды меня радостно поддержал капитан. Так что бери, не вредничай.

Маг с улыбкой пододвинул ветку к гному и погладил того по руке.

– Что вы себе позволяете? – взревел приморский, вскочив и сжав кулаки.

– Брось! Никто не хватится. Мы ее нечаянно срезали крылом, а затем уже поймали, – заговорщически признался Регген и присел на соседнее место.

– Я не о том!

– А о чем, моя радость?

Маг со вздохом откинулся на спинку стула, вытянул ноги, положил трость на стол.

– Я не ваша радость… – гневно начал гном и умолк, вперившись ошалелым взглядом в ярко-красный атрибут одержимых. В зале стало тихо, приморский моргнул. Затравленно посмотрел на графа, с тревогой – на трость, на мага мельком, явно высчитывая фазу луны. Подсчитал, глянул на Реггена с оторопью и опять на трость, со священным ужасом на сереющем лице.

– Вы-ы-ы-ы ошиблись…

– Опять на «вы»? – вздохнул задохлик. И столько в голосе досады, будто действительно принял вот этого усато-бородатого за меня и расстроился, что не угодил. А это значит… Святые угодники, неужели я столь мужеподобна?!

– Может, примешь наконец тот факт, что я для тебя Вардо? – долетел до меня упрек. – А не Регген, граф Лофре или…

– Одержимый оружейник! – простонал житель приморья и упал на стул. Подошедший к ним официант стремительно отпрянул, другие пассажиры вскочили с мест, чем отсрочили мое вмешательство в беседу.

– Так называть тоже не стоит. Терпеть не могу, – продолжил маг сквозь зубы. – Все моментально пугаются.

И все испугались.

– Белеют.

Побелели в цвет скатертей.

– Пытаются в обморок упасть.

Двое брякнулись как под заказ.

– Я не падаю!

Приморский с самым несчастным видом оглядел пустеющий зал. Он бы и сам сбежал, но Регген ладонью накрыл его колено.

– Вот за это я и ценю тебя, моя бесконечно дорогая Ося.

– Кто? – просипел гном, растеряв весь свой бас.

– Гномочка? – предложил не понимающий курьеза оружейник и вздрогнул, стоило мне налететь на него со спины. Крепко обнять. Фух, добралась!

– Все-таки вашего врача надо бы отдать под трибунал, – сообщила я громко, чтоб услышали все, кто пытался залезть под стол и спрятаться в гардеробной. – Из-за его лекарств вы опять зрение потеряли. А еще слух и координацию движений.

– Ося? – Маг с недоверием обернулся и сразу признал. – Ося!

– Она самая, – погладила его по вмиг напрягшимся плечам и отступила. – Идемте, Вардо, наш столик там. Трость не забудьте и цветы, раз уж они для меня.

– А ты… – Он покосился на старательно рассматривающего скатерть гнома, затем на меня, вновь на него, на меня. Смутился, кашлянул. – Простите. Я не хотел оскорбить. Ни словом, ни делом.

– Ни-н-ничего, ваше превосходительство. Граф… я все понял.

На ярусе мы остались одни. Пассажиры изъявили желание есть хоть под трюмом, хоть на продуваемой всеми ветрами палубе. Официанты с опаской принесли наш заказ и сбежали, не спросив: «Что-нибудь еще?»

– Я уничтожен! – признался Регген спустя долгие пять минут, так и не притронувшись к своей тарелке.

– Ну что вы, – прошептала я, накладывая ему копченую курицу, манты и ребрышки в соусе. – Ситуация вышла веселая… кхм… почти. Пострадал морально только гном. А приморские знаете какие стойкие? – налила ему соуса, выбрала самый вкусный гарнир. – Словом, переживет.

– Я не о том. Ты… с каждым часом становишься все больше похожей на мужчину. Проклятье! Чем больше симпатия, тем больше изменений, – произнес маг сквозь зубы и на мой удивленный взгляд пояснил: – Стандартная реакция приворота на закрепитель.

Чтоб не уронить, аккуратно отложила соусник и задала наиважнейший для меня сейчас вопрос:

– Так я вам нравлюсь? – В ответ раздалось отчетливое «гр-р-р!», почти как у лобастого. – И все же скажите… – «Гр-р-р» продолжилось. – Да что вы рычите? – всплеснула я руками. – Неужели трудно понять: если на меня никто не тратился, не ухаживал, завтраки не готовил, значит, что? – Молчит, глазами пылает. – Что никто не признавался мне в симпатии, не говорил слов нежности, за руку не держал, за талию не притягивал…

– Зацеловал бы! – выдохнул потянувшийся в мою сторону маг и остановился на полпути. – Потом. Обязательно.

– Ага, буду ждать. А теперь ешьте. Нам еще Ургена нужно забрать.

Когда мы спускались по сходням, что примечательно – первыми на большом расстоянии от остальных, – нас догнал капитан «Воздушного круиза». Тонкокостный светловолосый мужчина лет сорока, запыхавшийся и счастливый, он пожал руку графу, пообещал прислать приглашения и побежал обратно на дирижабль.

– Какие приглашения? – насторожилась я.

– На его свадьбу с девушкой, что торговала на палубе зонтами. Она оказалась под впечатлением от преподнесенной длани сверца, а может, и от смертельного виража – история умалчивает. Но итог один: впервые за три года она согласилась на брак.

– Теперь ясно, почему он вас поддержал. Одно понять не могу: что ж капитан раньше не додумался?

– Додумался. Осуществить не мог, – улыбнулся Регген. – Видишь ли, Ося, курс дирижабля выверен до градуса, особенно над королевским дворцом. Любая самодеятельность чревата трибуналом. А тут я, буйный, идеей одержимый. Как такого не послушаться?

– То есть капитан и цветы подарил, и ответственность на вас перекинул?

Я остановилась как вкопанная, уперла руки в бока.

– Не волнуйся, – меня аккуратно потянули за рукав, – согласно закону, некоторые нарушения мне позволительны.

– Угу. Скажите еще, что подмоченная репутация только на руку одержимым. Тут вам вираж приписали, а в Тмине за счет Ургена взвинтили цены на муку. – Я невесело улыбнулась, он тоже. – Вардо, и многие так поступают?

– Кто знает.

Мы узнали, и очень скоро. Стоило только выйти из кареты напротив «Старого феникса».

* * *

Урген Врадор был в стельку пьян, грязен и сердит. Одетый лишь в штаны, он, босой, явно мерз. И потому, в попытке согреться, развел костер не где-нибудь, а на крыльце таверны, под носом Тораниуса Тобириуса и праздно одетых обывателей, испуганно жавшихся в стороне.

Бочкообрачный толстяк бегал рядом, размахивал руками и не своим голосом орал: «Помогите! Палют… жгут!» Завидев нас, он сменил речевку на пылкое: «Заберите! Чтоб его сейчас же тут не было!», а за скорость обещал заплатить серебром. И нам бы поторговаться, но Регген уже взял буяна в охапку и потащил в карету.

– Ося, надеюсь, аптечка у тебя с собой, – процедил он, гася слабое сопротивление главы контроля. Увидел мой кивок и хищно улыбнулся. – Есть та гадость от перееданий?

– Не надо, – вполне осознанно прохрипел начинающий поджигатель, – я в порядке.

И замолчал, буравя взглядом пол и собственные ступни. Мы долго ехали в тишине, пока он не заговорил хриплым голосом:

– Слышали новость? Меня отстранили от должности. Я нынче буйный одержимый псих… Еще вчера меня приняли как короля, холили и лелеяли, но какая-то тварь в «Выжимай» предала огласке мое озверение. Мое! На Совете! – Тут он за голову схватился, просипел: – От меня все тотчас отвернулись. Все! Массажистка сослалась на болячку сына и не пришла, цирюльник в кратчайшие сроки сломал себе ногу, прачка сбежала вместе с портным. Оставила меня с единственной нестираной рубашкой, – тяжелый вздох. – Ко всему прочему, моя постоянная пассия ушла к другому!

– К Шуркому? – предположил задохлик.

– К Целемману! – воскликнул страж и откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, переживая утрату. – Она такая красивая была, нежная… а теперь стерва стервой.

– Так у него помимо Эллен еще и пассия была? – спросила я у Реггена.

– И не одна.

Вот так сволочь! Он и ко мне клинья подбивал.

– …и челядь при таверне, – между тем продолжил Врадор, – вдруг на меня ополчилась. Представляете, все как один отказались обслужить. Обвинили меня в порче, погроме и насилии! Будто бы я в безумстве кладовую разгромил, а затем дочь владельца обрюхатил.

– А ты?..

– Кладовую не трогал. Девчонку, каюсь, ущипнул! Но кто ж за такое тащит к алтарю?!

– Деревенские, – ответила я и только сейчас обратила внимание на браслет, обхвативший руку стража. – Святые угодники, Вардо, да он женат!

– Один час и двадцать минут, – признался новобрачный. – Так что, Ося, у меня помимо дома теперь есть таверна и полное право ее сжигать.

– У Оси есть поместье в Бурфо. И как говорил наш глава контроля, «небольшое недопонимание еще не повод мстить», – отрезал Регген, припомнив Ургену его же слова. Тот дернул головой и отвернулся, граф же просиял. – Не стоит печалиться. Вас разведут, как только об этом инциденте узнает генерал. – Короткий стук тростью в стенку и приказ вознице: – Остановите.

Из кареты вышли чинно, подхватили стража и потащили к вспыхнувшему при нашем приближении порталу. Быстрая пробежка к зеркальной глади и еще более быстрый переход сквозь нее. И если кто и удивился, заметив, как двое одетых ведут под белы рученьки одного раздетого и разутого, то вряд ли так же сильно, как мы с Реггеном, увидев на полу новый грязный след. Он, как и прежний, смотрел носом в кузню, но в этот раз был один. В смысле, от одного лишь левого сапога.

– Новый знак от пауков? Или в этот раз от слизней?

– Нет, но про прикорм мы опять забыли, – заметила я.

Нетрезвой походкой Врадор добрался до кресла и рухнул в него. Спросил:

– И что тогда этот след означает?

– В том-то и дело, что ничего. – Граф выудил спицу из кармана, посмотрел на грязный отпечаток и вздохнул. – Источник грязи неизвестен. Магии нет, проклятий нет. Ни яда, ни приворотов, ни рунных сообщений – просто след. Я даже не знаю, каким порталом сюда прошел визитер. Стационарные перекрыты и снаружи, и изнутри, мобильные создавать могут лишь трое: Маррет, герцогиня, ранее ты, а теперь генерал.

– Н-да… Хотелось бы узнать, кто сюда рвется, – с зевком протянул бывший глава контроля. – Упертый.

– Да уж, вам не чета. – Я сбросила пальто и, сменив сапоги на домашние туфли, отправилась к печи. – Такой бы свадьбы избежал, а вы…

– Без магии из кандалов не так-то просто вырваться, Ося, – кашлянул Врадор и отвернулся, разглядывая полки. – К тому же отец просил не тревожить его по пустякам. Сегодня ночью ожидается очередное вторжение на Совет глав, финальный аккорд.

– Почему?..

– Почему не вырвался? Я без магии, Ося, как и Вардо, – ткнул он пальцем в мага, вытирающего грязь. – Мой резерв на нуле. Все, что я мог, – отбиваться своими руками.

– Надеюсь, не забывал кричать о своих правах? – съехидничал Регген. – Таким был один из пунктов предложенной тобой самообороны.

– Но не против толпы! – вспылил бывший глава контроля.

– А, точно, от толпы ты предлагал сбегать и ни в коем случае не отмахиваться тростью от летящих в спину вил. Казенное имущество как-никак.

– Я не…

– Да стойте вы спорить! Я о другом спросила. Урген, почему твой отец…

– Он не любит, когда его отвлекают, – опять невпопад ответил страж. Обратил взор холодных глаз на графа и почти прорычал: – Я не запрещал отбиваться. Я просил трость не терять. Сверхпрочное терракотовое дерево с рунным изломом и латунные вставки с серебром стабилизировали зверя.

– А по-моему, с этим лучше справляется клыковое кольцо.

– Возможно. Но изобретение Аре не проверено лабораторно.

– Уже, – улыбнулся Регген.

Кольцо?! Святые угодники! Я вспомнила, как несколько дней назад Регген нацепил зверю Врадора какое-то кольцо. Представила реакцию главы на эту новость и поспешила отвлечь обоих от назревающей драки.

– Урген, почему генерал опять ожидает вторжения на Совет? Разве не глупо ожидать в третий раз подряд?

– Глупо?! – удивились оба и развернулись ко мне.

– Но к этому есть предпосылки.

– Они должны сделать третий ход.

– Еще как глупо! Вардо сказал, что маги, вскрывшие охрану зала, по привычке поставили подписи и дату. Это дата первого дня Совета, я права? – Маг кивнул, и я продолжила с напором: – То есть шпионы узнали о провале первого подставного в тот же день. – Кивнули теперь уже вдвоем. – Тогда зачем они направили второго провального? Да еще и третьего хотят, согласно вашим этим… предпосылкам? Они что, еще что-то в отделе вскрыли, забрали, кого-то завербовали?

– Нет, – с уверенностью ответил Регген, – они не сделали ничего. Мы с Тримирным жнецом перепроверили все, от стражей до охранных связей.

– Они мою репутацию втоптали в грязь. Уничтожили карьеру и косвенно женили на бревне, – буркнул отстраненный от должности глава. Покосился на широкую и очень довольную улыбку задохлика, скрипнул зубами. – И кстати, граф, с каких пор генерал привлекает к проверке тебя? Нормальных экспертов не нашлось?

– Нашлось. Правда, согласно уставу буйного на голову У.В., нормальные эксперты закрыты в академии, – фыркнул в ответ. – Надеюсь, теперь ты понимаешь всю дурость положения о ЧП.

– Буйного, – повторил этот самый У.В., стремительно развернувшись к магу.

В это самое мгновение сквозь дверь вдруг прошла нога в грязном сапожище. Наступить на чистый пол не смогла, мазнула мыском и начала исчезать.

– Нога! – заорала я.

Одержимые дернулись к двери и остолбенели, так ничего и не предприняв.

– Излом в пространстве? – предположил первый, проведя рукой по дереву.

– И точечное вскрытие стационарного прохода, – ответил второй, коснувшись узора на ручке. – Лезут через портал близ Центральной библиотеки.

– Идиоты, – припечатала я.

– Да нет, Ося, умные, – ответили «умники», но о стычке забыли.

До самого ужина потом сидели у двери, в засаде на грязеносителя. Ибо, если написать излом кристаллом и вовремя, расширить трещину каким-то рунным хроном, можно этого самого визитера в кузню затащить и допросить. А так как караулить нужно двоим, я замещала Врадора, ушедшего мыться, затем Реггена, принесшего прикорм паукам и слизням. Ужинали и на ночь готовились так же попеременно. Спать согласились посменно – вначале я, затем кто-то из них. Так что засыпала я под тихие переговоры двух одержимых, засевших в засаде. А проснулась под двойное удивленное: «Аре?!»

Ректор ВАМа?

Я вынырнула из-под стола, чудом не стукнувшись головой о крышку и не запутавшись в покрывале. Щурясь, просеменила к двери и застывшим подле нее магам.

– А вы кого ждали? – прохрипел бледный ректор в жутко грязных сапогах и запыленном костюме. – Впрочем, не важно. – Он как-то странно хохотнул. – Я так долго к вам прорывался, так долго искал… Уже ни на что не надеялся, а тут даже Врадор-младший собственной персоной.

– От должности отстраненный, – добавил вредный Регген, но услышан не был.

– Урген, у меня пропали студенты. Старшекурсники и несколько мастеров. Из общежитий.

– После взрыва? – вскинулся бывший глава контроля. – Почему не сообщили генералу? Известно, что убиты лишь двое… вернее, исчезли. Куда Буря смотрел?! Куда ты смотрел, почему проворонил?

– Они исчезли после опечатывания академии, – огорошил нас Аре, едва ли не плюясь с досады. – Демоны обезоружены и заперты в изоляторе, студентов и преподавателей твои стражи опечатали в общежитиях. А я сутки разбирал развалины книгохранилища, чтобы оправдать Бурю и его парней. Вернуть охрану академии в надежные руки… – захрипел он и закашлялся.

Я подала ему воды.

– Получилось?

Ректор академии принял чашку с благодарным взглядом.

– Получилось. Я нашел кристаллы записей, где отчетливо видно, как два старых идиота при помощи печатей открывают портальную арку в Старгон.

Назвав со всеми враждующее королевство, что от Дагатии за десять земель, но поссориться с нами тоже успело, он покосился на Ургена:

– Печатей твоего отдела, выдаваемых под клятву крови…

Врадор побелел, качнулся, хватаясь за голову. Тут же за стража схватился Регген, не давая ему упасть на порядком заляпанный пол. Видимо, новость страшная.

– Ты сообщил генералу? – прохрипел бывший глава контроля.

– Не смог! – зло выплюнул ректор ВАМа и дрогнувшей рукой вернул мне чашку. – Совет глав в самом разгаре! Все письма, что я отправил, и все запросы были возвращены. А порталы перекрыты. В академии ЧП! – передразнил он кого-то и задержал дыхание, успокаивая себя. – Я пытался выехать, затем пытался сбежать. Меня разворачивали по самым разным причинам, а в последний раз закрыли в одном из учебных подвалов… по соображениям безопасности.

Маг замолчал. Кузню наполнили звуки ветра за окном и потрескивание углей в печке. И голос Врадора в этой идиллии зазвучал сказочно:

– А в это время на Совете глав появляется один подставной за другим, – произнес он с заминкой. – Что-то мне это напоминает.

– Отвлекающий маневр, – подсказал ему Регген. – Когда мастеров отправили кланы двуликих усмирять, а боевиков – на закрытую выставку в Гросс. И ни те ни другие не могли сообщить о случившемся. А ты получил свое прозвище У.В.

– Не напоминай… – попросил страж и напомнить соизволил Аре.

– Урген Вездесущий! До сих пор смешно звучит.

– А что смешного? – не поняла я.

– «Вездесущий» раздели на два слова, – посоветовал граф-задохлик и получил тычок от бывшего главы. Рассмеялся: – Это он нашел ошибку в бланках! Вытащил из выставки боевиков и отправил нам на выручку. Жаль, к тому моменту мастеров уже покусали.

– А Ося догадалась раньше… – обронил Врадор.

Маги внимательно посмотрели на меня и, не сговариваясь, начали собираться, попутно согласовывая план действий. Как пройдут в академию, как аннулируют ее оккупацию, какой тайник вскроют, как пополнят резервы, что возьмут с собой, чтобы выпустить Бурю и его ледяных. А главное, как незаметно проникнуть в архив к портальной арке ВАМа? И стоит ли тревожить генерала, если в отделе скрывается крот?

Аре между тем рассказал, что, оказавшись в заточении, вспомнил, где в соседнем подвале несколько старшекурсников с артефактного практиковали излом. И хотя они потом получили нагоняй от декана, идею не забросили, настояли на своем и защитили на ее основе две курсовые и один диплом.

– По правилам, опытную основу дипломного проекта мы должны были хранить еще пять лет. Я вспомнил, как подписал на излом доплист с картой расположения. Верите или нет, но в этот подвал я пробивал проход собственными руками.

Он показал мне эти самые руки со сбитыми костяшками, мозолями, грязными пальцами и стертыми ногтями.

– Несчастный. Вы, наверное, еще и голодный?

Я всучила ему мокрое полотенце, чтоб руки вытер, а затем три завертушки с мясом, чтоб поел.

– Ося, ты чудо… – растрогался Аре, в два укуса оприходовав первую из них.

– Мое чудо, – заявил задохлик, застегивая куртку. – А теперь объясни, почему ты столько времени потратил на следы, вместо того чтобы оставить нам записку?

Ректор ВАМа фыркнул.

– Думаешь, не пытался? Записку, знак ректора, мантию… Я пытался неоднократно отправить их через мобильный портал генералу, королю и его советнику тоже. Но все превращалось в пыль. – Он покачал головой. – Найти портал за пределами академии было сложно, построить излом через него – еще сложнее, и почти невозможно через него пройти. Меня выкидывало вместе с вещами, рунами и проклятиями. Пока я не вляпался в подвальную грязь и не понял, что могу оставить знак чем-то не принадлежащим мне. Часть, несомненно, вылетит следом, но часть останется, и я оказался прав.

– А мы ждали шпиона, – улыбнулся Регген. – Извини за синяк, – швырнул Аре куртку и несколько странного вида железок, указал Врадору, что нужно захватить с собой и с какой полки, после чего повернулся ко мне. Шагнул ближе, взял за плечи и произнес свою сакраментальную фразу: – Никому не открывать, никого не пускать, из поместья не убегать.

– Будет сделано, – ответила робко. Они что, уходят, а как же я?

Видимо, вопрос отразился на моем лице потому что граф назидательно продолжил:

– С собой не возьму. Мне так спокойнее, тебе безопаснее, а главное, хоть кто-то будет ждать дома.

– Завертушки ждать будут, – попыталась я настоять и почувствовала, как робею под тяжелым взглядом.

– Ты и завертушки, – заявил граф строго. – Дай мне обещание.

И прищур такой пытливый, словно я его жизни лишаю.

– Даю, – ответила хмуро и отвернулась. Вот же зараза, так в душу успел залезть, что я его родным ощущаю. Еще и переживать начинаю.

– Спасибо, – произнес без тени улыбки. – А теперь еще одно обещание дай.

– Какое?

Я упорно смотрела в стену.

– Что поменяешь фамилию, когда я вернусь.

– На девичью?!

Выгоняет, как пить дать выгоняет обратно – в отцовскую семью.

– На мою.

Улыбнулся. Чмокнул в лоб и увел друзей в портал, оставил меня, смущенную и растревоженную, в компании грязных отпечатков на полу.

Глава двадцать вторая

Ожидание убивает, а неопределенность попросту изматывает. Особенно если рядом появляется то тяжело вздыхающий рысенок, то рычащий лобастый. Поначалу я еще не успевала спросить их, что случилось, пока неожиданно подросший щенок не задержался на целых тридцать секунд.

– Что там? Регген жив, не ранен? Они прорвались? Освободили ледяных? Смогли закрыть портальную арку?

Малыш попытался что-то объяснить на лапках, но начал таять. Не прошло и минуты, рядом появился крошечный рысенок, старательно сплевывающий и утирающий моську от крови. Мое сердце зашлось в испуге.

– Святые угодники! Вас что, отравили?

Мотнул головой, выдал тихое: «Мрау!», увеличился, как щенок, и тут же исчез. Ожидание стало в два раза тревожнее.

Зверята подросли, потому что маги нашли чем резервы пополнить или потому что магов нет в живых? Может, им помощь нужна? На всякий случай оделась, как в прошлую вылазку. Нашла на полках торрон, двадцать долгих минут с ужасом сжимала его и чуть не уронила, когда рядом объявился лобастый размером с теленка.

– Гр-р!

Он уверенно забрал у меня дубинку и подошел к выходу. Я следом.

Думала, уходит, оказалось – нет. Носом коснулся двери, и, громко фыркнув, он вызвал на ней окно портала. Подтянул поближе кресло, бросил в него торрон и лапой приказал мне сесть.

И ушел, как только в серебряной глади появился прекрасный вид на лежащего Реггена и двух личностей, с остервенением пинающих мага. Один, тощий как жердь, зажимал кровавую рану на шее, второй был поплотнее и зубами затягивал перевязку на правой руке, пытаясь при этом что-то выплести левой. Из-под его пальцев летели зеленые искры, из-под пальцев тощего – быстро гаснущие огоньки, из ртов обоих – проклятия вперемешку с шипящей бранью. Что-то о напитавшихся зверях и оборванных токах.

И неспособность колдовать их напугала не так сильно, как открывший глаза задохлик. Они шарахнулись от медленно поднявшегося Реггена, заорали, когда он оскалился не хуже зверя и сделал к ним плавный шаг. Что было дальше, я не увидела, на меня свалился рысенок, вновь крошечно-маленький и весь в крови. Не зная, что делать, я испугалась. Чем помочь? Отмыть, молоком напоить, запаниковать?..

– Лобастый?! – позвала, ни на что не надеясь.

И в серебре окна граф, загнавший противников в угол, вдруг как подкошенный рухнул. Маги перестали ломиться в закрытые двери и повторно рискнули задохлику наподдать. В этот раз метили в голову.

– Регген?!

– Гр-ря! – рыкнули мне в самое ухо и махнули лапой, отчего по глади портала пошла рябь, а в моих коленках – дрожь. – Гр-р-р?

Встревоженный взгляд щенка отвлек меня от новой панической волны, но не успокоил.

Я предъявила рыся.

– В-в-вот. А Вардо жив?

– Фр, – ответили мне, явно попросив молчать. Затем лапой показали на рыся, на свой верхний клык, опять на рыся, на клык, на меня.

Клыковое кольцо!

Догадка оказалась верной. Стоило его снять, рысенок исчез, а вслед за ним – щенок и рябь в серебряной глади. Я с тревогой всмотрелась в нее и рассмеялась. Регген остался жив, с головой и все с тем же жутким оскалом. Первых магов пригвоздил к полу светящейся сеткой и теперь беззвучной тенью шел к двум другим, ничего не подозревающим. Короткая, незаметная глазу схватка, и вновь двое лежат, один стоит. А затем идет в неизвестном направлении по затемненному коридору, мимо высоких деревянных дверей, голых стен и темных силуэтов, что, выступив из каменной кладки, поворачивали вслед за ним головы.

– Святые угодники! Да обернись же ты! Лобастый! – воскликнула я. Регген упал, возмущенная желтоглазая морда тут же оказалась напротив меня. – Там тени, – сказала я, только сейчас сообразив, что отвлекать щенка не стоило.

Он это подтвердил, сморщив нос и тихо вякнув.

– Но они же страшные, – добавила в свое оправдание и указала на блюдо в тот самый момент, когда в бесчувственного Реггена полетел ярко-красный сгусток тумана. – Лобастый!

Поздно. Щенок уменьшился вдвое. Вздохнул, с укоризной посмотрел на меня и растворился в пространстве. Маг по ту сторону глади дернулся, тряхнул головой, поднялся на колени, а я закусила кулак. Не орать же, что сзади него целых пять неизвестных личностей в плащах, с ярко-красными сгустками наизготовке? Лобастый, поди, знает, мне же лучше молчать. И смотреть на что-нибудь другое.

Узнать бы, как там Врадор и второй малыш?

Стоило о них подумать, рядом со мной объявился рысь. Не маленький звереныш, а матерый хищник с лукавым взглядом, кривой ухмылкой на усатой морде и пружинистой походкой. Как и лобастый, он подошел к двери, ткнулся в дерево носом, зафырчал и создал еще одну зеркальную гладь, в которой мое отражение быстро сменилось видом на подвал, без сознания лежащего Врадора и ректора, вскрывающего дверь. И получается, что какой-то тайник они уже вскрыли, резервы пополнили, что нужно взяли, а теперь…

– Они спешат на выручку Буре и его парням? Или к Реггену, попавшему в засаду?

Рысь не ответил, с фырком исчез, а бывший глава контроля стремительно поднялся с каменного пола. Попросил Аре отойти, в прыжке развернулся и открыл дверь ударом с ноги. Грохот был знатный, вздрогнули даже маги-плащеносцы, напавшие на задохлика и получившие от него молниеносный рукопашный отпор. И вздрогнули еще раз, когда из заточения вырвались демоны – синеглазые белые лисы с жаждой возмездия на узких мордах и обрывками кандалов на лапах. Разом вздыбив шерсть, они разбежались в разные стороны от темницы, и морозные узоры поползли по стенам и полу, нарастая толстой коркой, превращаясь в наледь, сосульки и снег, что мелкой крошкой посыпался с потолка.

Отчего-то под снежную крупу не рискнули выйти ни Аре, ни Врадор, ни Регген. Он, как и прежде, резерва не тратя, врезал под дых последнему прямо стоящему плащеносцу и тенью скользнул к окну. Мелькнула надежда, что он там от мороза спрячется. Мелькнула и пропала, ибо дурной на голову маг махом руки распахнул тяжелые створки и выпрыгнул навстречу сугробам с высоты пятого этажа.

– Святые угодники!

Я вовремя закрыла глаза и не позвала щенка с перепугу. Но подумала, уж если и стоило фамилию менять, то раньше самоубийства графа! Вот если он сейчас умрет, что будет со мной? И кто получит поместье в Бурфо, с оружейным складом, пауками, слизняками и моей капустой? Клянусь, если он выживет, я его поколочу.

Именно эта мысль заставила меня посмотреть судьбе в лицо, то бишь в серебряную гладь первого окна, и с облегчением выдохнуть. Жив задохлик. И даже цел. На лице кроваво-снежное месиво, нос зажат рукой, но маг счастлив, как безумец. Едва ли не вприпрыжку пробежался к двери корпуса, из окна которого выпал, надавил на ручку, что-то пальцами в воздухе вычертил и выпустил лисов-демонов во двор.

Снежный вихрь, приправленный ледяными осколками, взвился вокруг лисов, набирая мощь и звук. И вот уже протяжный вой прокатился по академии, а вслед за ним – толстая корка мерцающего искрами обледенения. Она разошлась морозными лучами, наползая на здания, охватывая деревья, скамейки и стражей контроля, набежавших со всех концов.

Откуда-то снизу раздался приказ бывшего главы контроля:

– Морозить всех! Мастеров и студентов пересчитать. Генералу ни слова.

– Фр! – ответил самый большой из ледяных, точно Буря.

– Плевать на устав. Делайте как сказано…

Я не увидела Врадора, в окне с его изображением было темно, зато в окне возле Реггена вдруг шевельнулась и приподнялась каменная плита.

– Хватит наслаждаться видами! Спускайся, – скомандовали ему.

Секунда, и граф-оружейник тоже исчез в темноте тайного прохода. Я поджала ноги и закусила кулак, с нетерпением и боязнью ожидая, что же дальше будет. Но дальше в обоих порталах стояла непроглядная темнота и слышен был звук крадущихся шагов. Прошла минута, затем вторая, третья… ничего не менялось. Поневоле вспомнилось, что завтрака не было, а в плетеном блюде лежат булочки и завертушки, на окне с ночи остывает яблочный компот. Короткая пробежка, и вот я уже сижу с чашкой и тарелкой, а за гладью пространственных окон появилось хоть какое-то изменение.

Впереди появился тусклый красный свет, постепенно в его сиянии проступили покрытые паутиной стены широкого тоннеля, чуть светящиеся линии на этих стенах и камни. От осколков до глыб, почти перекрывающих проход, но неспособных остановить трех магов. Двух – так точно. Регген и Врадор перескочили через препятствие не глядя, Аре задержался. Трижды соскользнул с глыбы вниз, буркнул что-то о неблагодарных мордах, подпрыгнул в тщетной попытке зацепиться за стену и рухнул бы вниз, но… объявившийся на глыбе Регген легко вздернул его за шкирку и хмуро заявил:

– Сам ты морда! Отъелся за полгода, не узнать.

– А ты отощал, будто никто не кормит, – кольнул в ответ ректор и замкнулся. Словно тема эта была ему неприятной.

– Уже кормят. А до этого… хоть бы кто навестил, – попенял ему граф.

– Я пытался, правда. – Аре дрожащей рукой коснулся шеи, прохрипел: – Несколько раз продукты привозил, оставлял на пороге. Но вероятно, твоя домработница ими откупалась от живности.

– С чего ты взял? Она сбежала через двое суток моего озверения.

Маги легко спрыгнули с глыбы и все так же крадучись продолжили идти.

– Потому что в последний раз меня ждали слизняки. Огромные. – Ректор передернул плечами и поежился. – Корзины забрали. Капусту вернули.

– И все?! – удивился задохлик. – А моему агенту они пытались дать под зад. Куратору чуть не отгрызли руку. Он тогда еще первую докладную накатал…

– Имел право, – вступился за стража Врадор. Но продолжать тему не стал.

– С этим слизни не успели, а вот паутину с руной выдали. – Аре улыбнулся. – Знакомый профессор потусторонней биологии утащил ее на свою кафедру как лучший образчик паучьего творчества.

– Дай догадаюсь? Руна гласила: «Повтори».

– Нет, «пропади». В очень жесткой форме.

– М-да, ошиблись черточкой, спугнули кормильца, – усмехнулся бывший глава контроля и похлопал ректора по плечу. – Не волнуйся. У них есть своя капуста, растет как на дрожжах и не портится.

– Даже если по ней самого главу мордой прокатили, – теперь заулыбался Регген, и он же уточнил: – Мы почти пришли. Действуем как прежде или вносим правки?

Они сошлись на правках и взялись их обсуждать. А я сидела и не слышала. Если Аре догадается, о какой капусте речь, – это будет последний гвоздь в крышку моего пирожкового дела. Раз слизни огромные и боевые, то что же там за капуста растет, что не гниет и не мнется, когда на ней Врадора бьют? И ведь не зря били-то! Умолчи страж сейчас, мне было бы легче, а теперь хочется от души врезать.

Ему и врезали! Из-за угла, черным разрядом, только не в голову, а в грудь, когда, завершив обсуждения, он залез на очередную глыбу и в восхищении присвистнул: «Святые угодники, кого я вижу!» Еще один склонный к суициду, иначе не скажешь.

Он пролетел над головами своих друзей, не забыв при этом помахать им ручкой и радостно оскалиться. Словно бы не он летит навстречу предыдущей глыбе, чтобы расшибиться в лепешку и упасть сломанной куклой на пол.

Долетел или нет, не увидела, оба портальных окна вдруг заволокло белым туманом, раздался утробный рык, а за ним и громкое рысье «мрау!». Две тени бросились в бой.

Из тумана посыпались короткие команды, трескучие пятна разрядов и вспышки щитов. Я была уверена – наши побеждают, наши воздают, ровно до тех пор пока рядом не объявился лишь отчасти похожий на рыся монстр… холкой задевающий потолок и дышащий с присвистом.

– Может, воды? – предложила тихо.

Зверь мотнул головой, слюной окропив вскочившую меня и кресло. Вдохнул пару раз и исчез, уступив место упавшему на пол лобастому. Стол отъехал, растеряв лежанку и тюфяк, кресло кувыркнулось в угол, а ящик с заготовками превратился в щепки с пластинами. Щенка я признала сразу даже вот таким огромным, магически заряженным.

– Маленький мой! – Я обняла его за гигантскую жутковатую морду, погладила мокрый нос. – Чем помочь? Говори скорее! Воды, еды… крови? – окончание вопроса задала в пустоту и от бессилия закусила губу.

Они появлялись еще несколько раз, каждый раз уменьшаясь в размерах, и это при том что в помощь им прибежала пара-тройка ледяных, а затем Буря и десяток освобожденных из заточения мастеров. Треск разрядов усилился, к нему примешался грохот обвалившихся стен, чьи-то стоны и упрямая команда Врадора: «Генерала не вызывать».

Я вот уже десять минут не находила себе места, сжимала в руках торрон, смотрела на бой, отражающийся в окнах. Смотрела и не видела, как рядом со мной, сгущая тени, проявился охранник герцогини и полтора его подчиненных.

– А где это так весело? – неожиданно спросили у меня и ловко увернулись от замаха. Ну, Мар-то ловко, а вот второй его помощник – не очень. Он стремительно покинул кузню, вышибив окно и часть стены. – Ося!

– Ой! – Мои руки аккуратно перехватили, торрон отобрали. Видать, чтоб не уронила, когда осознаю, на кого посмела замахнуться. Я оглянулась, вынырнув из видений маговской бойни. Посмотрела на пробой в стене, на демона, лежащего далеко за пределами двора, затем на похитителя дубинки. – Мар, это вы? Простите, я нечаянно.

– Понял, – кивнул он. Аккуратно положил дубинку на самую верхнюю полку и приказал первому подбитому помощнику отвести второго к жнецу. – Итак, где это происходит? – Потирая руки, он указал на гладь порталов и вкрадчиво сообщил: – Врать не стоит.

– А я и не буду. Это в Верхней Академии Мастеров.

Демон черной кляксой растворился в пространстве и тут же вновь стал плотным, а взгляд его – укоризненным.

– Там тихо. И как в любой комендантский час, масса замерзших студентов в парковой зоне.

– Разули бы глаза, это не студенты, а стражи контроля. А бой идет возле портальной арки. Шпионы-оккупанты открыли проход в Саргон…

Ничего более добавлять не пришлось. Мар исчез и, слава угодникам, объявился в самом центре побоища. Оглянулся, сардонически расхохотался, издевательски медленно превратился в тень.

Грохот стих, проклятия тоже. Вспышки еще продолжались минуты две или три, а затем наступила неприятная, холодящая душу тишь. Портальные окна вдруг стали уменьшаться. В смятении я подошла ближе и успела увидеть побитую, но живую четверку: Реггена, Врадора, Аре и Бурю, коим рогатый демон явно делал втык за безрассудство, недальновидность и наивную веру в собственные силы.

– Мы бы справились, – ответил бывший глава контроля, щуря целый левый глаз и пытаясь разлепить подбитый правый.

– Вас натравили на свору шавок, – ласково припечатал Мар, – в то время как волки…

Окна закрылись, не дав мне дослушать. Съежились до размера капли и вместо того, чтобы исчезнуть, вдруг объединились в одну, мелкую, тревожно дрожащую. У меня екнуло сердце, и под звон портала застучало в виске. И что-то мне совсем не хочется его открывать. По ту сторону может быть генерал, которому ничего нельзя рассказывать; герцогиня с вопросом: «Где Мар?»; недовольный Маррет, оторвавшийся средь ночи от своей невесты, или…

Капля умолкла, но лучше не стало. Она начала расти без моего на то согласия и вмешательства. Рывками и очень быстро. Серебряная гладь расплылась на все дверное полотно, дрогнула как от удара, разошлась, и в кузню из туманной пелены шагнул Регген, а следом три Врадора разной степени одетости. Первому я обрадовалась, хоть он и явился не в той одежде, в какой уходил, другим удивилась и пришла в замешательство, когда граф-задохлик приказал:

– Все собрать, – кивок на полки, – ее убить, – кивок на меня, – кузню сжечь.

– Чего?! Ах вы… да вы!

Я отступила назад, впервые подумав, что торрон и улетевший от него демон пробили не дыру, а запасной выход. Два Врадора, заметив мой маневр, подтянулись ближе, третий вскинул бровь.

– А разве слизни и пауки не вмешаются?

В ответ раздалось:

– Сюда они не входят.

Это кто ж такой умный под личиной?

– У вас три минуты.

И такой шустрый?..

То есть это у меня на жизнь осталось три минуты?! Святые угодники, да я только до свободы дорвалась! Получила крышу над головой, пирожковое дело и предложение о смене фамилии! Правда, еще не решила, соглашаться или не стоит. С одной стороны, Регген добрый, внимательный, трудолюбивый, с другой – тот еще мот. За сутки потратил семь с половиной золотых! И на что? На коробку конфет и краткосрочный полет…

Мысль оборвалась прилетевшим ко мне топором. Коротким, двуручным, с дорогущим узором на лезвии. Чудом успела увернуться, наткнулась на камни, оступилась. Удачно. Заваливаясь назад, увидела, как надо мной просвистели ножи и столько же звездочек из метательного набора за три золотых.

Так в Бурфо пришли не маги? Слава угодникам, от этих я хоть смогу сбежать! Почти улыбнулась своему везению и прыгнула в пролом под сухой треск разряда. Он снес еще один кусок стены и полки, подпалил деревянную крышу, оплавил оконное стекло и заполонил кузню едким дымом.

– Собрать, затем спалить!

Шипение подставного звучало музыкой для души.

Я перекатилась, упала в траншею и, как заяц, петляя по веткам лабиринта, побежала в сторону ворот. По счастью, сверху меня прикрывал плотный снежный наст, что подсвечивал дорогу, едва в него попадал очередной смертельно опасный разряд. Треск от них стоял знатный. Все-таки явились маги… Досадно! И не позовешь никого на помощь. Щенок в последнее появление был размером с мой кулак, а рысенок и того меньше. Словом, звать бессмысленно, и все же…

– Лобастый! Рысе-е-енок? – Никакого отклика. – Регген? Врадор! – Тоже тишина. Пауков и слизней звать бесполезно, не услышат, как ни кричи. А вот рогатого демона можно. – Ма-а-ар?

Это была последняя и самая неудачная попытка зова. От звука моего голоса правый поворот завалило снегом, свободным остался левый. Я повернула, пробежала еще немного и оказалась в тупике более глубоком, чем все прочие траншеи, более темном и глухом. Сдается мне, демона вообще звать не стоило. И что теперь делать? Вернуться назад к развилке? Или выбраться на поверхность? Тут как раз из сваленных камней есть что-то типа лесенки.

Восстанавливая дыхание и сердца стук, прислушалась к звукам снаружи.

Тишина над головой кольнула надеждой – ушли, но глухое и далекое: «Я пустил за ней следилку» – определило мой путь. Наверх!

Скользя и шипя, я вскарабкалась по камням. В три удара кулака пробила наст и выбралась на поверхность, задохнувшись от колючего холода и облегчения. Ворота были далеко, но вход в подвал к слизням – всего в пяти шагах. Врадор, облаченный лишь в брюки, – в семи, тот, что щеголял еще и в рубашке был в десяти. Одетого по полной форме я не увидела, но его разряд осветил мне путь и ускорил его прохождение.

В подвал я влетела с воплем «слизнячки-и-и!», эхом прокатившимся по подземным просторам. И долго бы бежала в темноте, не видя дороги, но надеясь на лучшее, если бы не поскользнулась на слизи, не пролетела метров пять и не врезалась в одного из бронированных гигантов. То, что он огромен, поняла по обхвату не сошедшихся вместе рук. Да будь здесь четыре меня, они все равно бы не сошлись! Святые угодники, что ж за экземпляры здесь обитают? И сколько они жрут?

– Фью?! – спросили у меня, обдав капустным духом.

– А я вас искала… хотела попросить, – ответила, чуть задыхаясь от бега. – Меня там преследуют, – мах рукой назад и более громкое: – Не могли бы вы их задержать?

– Фьи-и! – прозвучало насмешливо, после чего меня попытались отстранить. Не то чтобы разобраться с подставными Врадорами, не то чтобы выгнать. На первое я надеялась, второго опасалась вдвойне, потому и пообещала:

– С меня клубника! – Я знала, что они ее любят, знала, что захотят заполучить, а затем и вырастить, как ту же картошку, которую Врадор уничтожил. – Я принесу ягоды, а еще семена и рассаду…

– Фьи-и! – повторили мне и опять рискнули отстранить.

– Два килограмма и двадцать кустов!

– Фьи-и! – повторил уже не один, а множество голосов.

– Тридцать…

– Фьи-и-и-и…

Нарастающий гул пришлось перекрикивать.

– Ладно, уговорили! Три килограмма и тридцать кустов. Деньги баснословные, но ради кузни, то есть жизни, так и быть… – Я еще не договорила, а вокруг вдруг стало светло. Это плесень на потолке засияла, явив мне столпотворение потрясенно открывших рты слизней и гиганта в пять метров высотой, коего я продолжала удерживать. – Что? Что не так?! Я мало предложила? – смотрю на них и чувствую, как меня душат холодные скользкие лапки. – Ну, знаете ли, с такими запросами мне легче сдаться.

– Фьи, – повторил гигант, ногой аккуратно меня от себя отлепил, уменьшился до размеров Реггена и, указав на собратьев, со значением просвистел: «Фи фи фьи!» А затем повторно и еще раз, пока до меня не дошло.

– Так вы согласны?!

Моргнул.

– То есть изначально были согласны?

Моргнул повторно.

– Еще до предложения клубники?

Надежда сократить расходы зазвенела во мне натянутой струной. И лопнула, едва слизень прищурился.

– Ну хоть до килограмма, – не оставила я своих позиций, а он своих. Продолжил смотреть с укором.

– Два кило и двадцать кустов? – Печаль в голосе скрыть не удалось, вслед за ним и недоверие. – А если преследователи в подвал не войдут?

– Фиф! – беспечно ответили слизни. Сдвинули меня к стене и молниеносно свернулись в каменные глыбы.

– Фья! – дал кто-то команду, и они укатились. Грохоча и посвистывая.

Я осталась одна в сгущающейся темноте.

– Эй-эй! Куда гаснуть? – посмотрела на потолок и натолкнулась на взгляд мелкого слизняка, что-то мне насвистывающего. – И чего ты хочешь?

Он прополз дальше, лавируя между стебельками разгорающейся плесени и продолжая свистеть. Не сразу сообразила, что плесень светится благодаря этому мелкому, однако поняла: меня ведут, и очень даже быстро. Без страха поспешила следом. Пробежала через три огромных зала с капустой, растущей на полу, стенах и потолке, по коридору из слитков, мимо двух тупиков, доверху заложенных слитками, через комнату со стеллажами слитков, по еще одному коридору из капусты в крохотный закуток с жутчайшим морозом и сосульками в мой рост. Тут мелкий подозрительно умолк. А тяжелая дверь за моей спиной с лязгом закрылась.

Если б мы со слизнями не договорились о клубнике, я бы испугалась. А так… Тихо постояла в темноте и холоде, спокойно ожидая, куда меня дальше поведут. И дождалась. Часть пола сдвинулась, сосульки разошлись, открыв лаз, освещенный плесенью, и лестницу. Поднялась по ней наверх, поприветствовала второго слизня-малявку и пошла вслед за ним по коридору мимо огромных залов с капустой, растущей исключительно на полу, залов с золотом и галереи с паутинами.

Так у них эти знамена заранее заготовлены?! На все случаи шантажа? Вот это подход!

Дальше меня завели в еще один закрывающийся закуток, в этот раз полный лишайников и чего-то на них похожего. Заставили подождать меньше прежнего и вывели на лесенку в уже знакомый подвал. С ошметками моих факелов, кусками корзинки и каплями воска. Третий сопровождающий вел меня на поверхность куда быстрее и веселее. Под далекие и немного испуганные крики магов, кратко повествующие о происходящем внизу.

– Это что за хрень?!

– Это слизни, вали их!

– Твою мать… Они не чувствуют разрядов! На них щиты!

– Нужно отступать…

– Куда?! – зычный рявк и истошное: – Меня схватили! Жрут…

Далее громыхание каменной брони по плитам пола, крики, ругань, треск разрядов и шум борьбы. Помнится, Врадора в прошлый раз живая тьма портала выплюнула. Наверное, и сейчас с подставными поступят так же. Все же трупы в подвале слизням не нужны, нам тоже. С мелким провожатым мы уже достигли лестницы, соединяющей подвал и первый этаж, я от души поблагодарила за свет и помощь, в ответ мне витиевато присвистнули и указали глазами вверх.

А путь свободен? Я, конечно, устала от беготни и не на шутку встревожена визитом шпионов, но точно помню, что их было четверо, а не три. И прежде чем встретиться с подставным Реггеном, надо хоть как-то себя вооружить. Ножка от кресла, то бишь дубинка, нашлась легко, так же легко оторвалась, но унести мне ее не позволили. Выдернули из рук. Оборачиваюсь, а это пауки-блюстители хлама в количестве двух штук.

– Пип!

– Чего вам? Ножку жалко дать даже на пару минут?

– Пип! – протянули настойчивее и предъявили мне паутинный транспарант с руной.

– Я ее значения не знаю, – развела руками. – Тут нужен Регген.

– Пи-и-ип…

Новая паутинка, новая руна, тот же ответ. Они приуныли, но «дубинку» не отдали, а три минуты уже почти прошли.

– Ладно, шантажисты, на деле покажите, чего хотели и дайте мне уйти.

Предложение оказалось дельным и крайне выгодным. Восьмилапые увеличились, щелкнули жвалами и поспешили в кузню. Я следом. Думала – грабить будут на провиант, оказалось – осматривать на наличие неизвестно чего или кого. Проверке поддались печально-пустые полки, закуток, чан, посуда, печь, пролом в стене и находящийся за нею двор. После чего козырнули мне лапками, вручили последнюю паутинку с руной и отбыли с гордым: «Пиус!», в коем так и слышалось: «Покажи Реггену». Кажется, я стала понимать суть их претензий – увеличение прикорма в счет помощи, как у слизняков.

Святые угодники, опять расходы! Расходы, расходы и приключения. Как без них?

Трио подставных глав контроля долго ждать себя не заставило. Как и в прошлый раз, дверь подернулась дрожащим серебром портала, затем – жуткой шевелящейся темнотой, что, пожевав немного, выплюнула из своих глубин уже не Врадоров, а несчастных избитых мужиков, тех самых, что пытались похитить Реггена, предварительно его опоив. Я им обрадовалась как родным. Притащила бельевую веревку, честь по чести каждого связала и оттащила к стене, не забыв про кляпы, ушные затычки и повязки на глаза. Словом, сделала все, чтоб в меня не пальнули разрядом.

Отошла оценить свои труды, улыбнулась, довольная, и вздрогнула, когда над ухом раздалось:

– Молодец. Осталось убить.

Я успела развернуться, успела позвать лобастого, прежде чем оказалась безмолвной пленницей скользкой черной нити. Меня вздернули за шкирку, поднесли ближе к глазам и улыбнулись с предвкушением. Образу Реггена совсем не шли тонкие длинные клыки, как на обложках книг о вампирской страсти, голос этот грубый, привыкший командовать, и манера держать себя свысока.

– Так ты не только Лофре приголубила, но и живность его приручила? – вопросили у меня презрительно. На самом деле прикормила, но подсказок подставной не требовал. С решимостью заключил: – Прекрасный навык для рабыни. Повременим с твоей смертью.

Облизнув клыки, он приблизил ко мне лицо, а я отстраненно подумала, что не так давно истово мечтала об объятиях, поцелуях и ночах, наполненных любовью, и вот – дождалась. Утренняя темень, объятия, почти поцелуй в шею и… золотой кирпич, прилетевший вампиру в голову. Вернее, слиток, но оттого не менее тяжелый. Подставной задохлик ослабил хватку, а вслед за ней и нить. Всего на пару мгновений. Но мне их хватило, чтоб, коснувшись пола, извернуться и отпрыгнуть, чудом избежав столкновения со вторым слитком, и с восхищением проследить за полетом третьего.

Пауки били метко, быстро, но не эффективно – противник устоял на своих двоих. Откинул волосы с лица, распрямился и легко, играючи увернулся от пятого и шестого слитков. Эффект неожиданности прошел, вампир ушел и от остальных двадцати снарядов. Да еще издевательски похохотал. Восьмилапые защитники в расстройстве плюнули паутиной и просчитались, выдав не только свой вид, но и местоположение – на потолке близ двери. Подставной нашел метателей взглядом, с ухмылкой подкинул на ладони белый пульсирующий огонек, размахнулся и… не заметил, как меня подняли с пола и задвинули за гнутую спину в обрывках куртки. Не услышал сквозь треск потолка отданной паукам команды.

– Разрешаю завалить!

– Убьете? – опешила я, выглянув из-за живого укрытия.

– Хуже. Схватим живым.

На вампира обрушился мощный слиткопад, а следом потолок, железные балки и связка магических кристаллов, которая их многократно укрепляла. Полчище восьмилапых под скатом крыши воинственно защелкало жвалами. Мой защитник хрипло рассмеялся, подхватил меня на руки и закружил. И я смотрела на Реггена, доброго, трудолюбивого, что на удивление крепко меня обнимал. И не могла понять, отчего мне тошно. Вместо радостного «он пришел!» в голове прозвучало: «А как же мой мужеподобный вид?» Прошел без следа, или передо мной еще один подставной?

– Не знал, что буду рад их тайнику под крышей, – признался граф, остановившись. Поставил меня на пол, поцеловал в висок и укрепил растущее недоверие. – Однако все меняется… Даю слово – отстроим кузню, я сделаю для пауков-ткачей мухоловку! А теперь быстро все убираем. Урген, генерал и Мар уже на подходе, – бросил он паукам и со смесью нежности посмотрел на меня.

Я – на него, во все глаза, до остановки сердца. Пока пауки носятся туда-сюда, заметая следы обрушения.

– Не бледней, Ося, это всего лишь металл. Он вскоре будет спрятан.

И вопрос об объятиях Реггена перестал быть важным. Жизненно необходим стал другой.

– Так вы знали?! – просипела, теряя дыхание. – Знали о золоте, что хранится в поместье?

– Конечно, – поверг он меня в состояние зыбкого счастья. – Это же сундук герцогини, давший название району вокруг. Руна «Бурф» переводится как «сундук», – сообщил он, с каждым словом, каждым мигом становясь роднее. – Ранее все хранилось в подвале, но с тех пор, как слизни взялись разводить капусту…

– Развяжите меня! Вардо… немедленно развяжи, – потребовала я севшим голосом. Граф-оружейник повиновался, склонился ближе, с улыбкой говоря:

– …к теме о разводах: за спасение Ургена от поджога известной нам таверны я получил антидот…

– Очень вовремя!

Впившись поцелуем в тонкие губы мага, обняв его за шею и прижавшись к худосочной груди, я позволила себе забыть об испуге, чувстве благодарности и мести за то, что он, сделав предложение, пошел прыгать из окна. Желая поделиться отнюдь не нежностью, а страстью, ощутила ответный порыв горячий, жалящий, жадный. Правда, не столь жаркий, как мне представлялось, и до обидного короткий. Регген отстранился.

– Что такое? – спросила сипло. – Ты против?

– Я за… – ответил он. – Но, кхм, мы не одни, это во-первых, – бросил взгляд на прибывших в кузню Врадоров, что надевали на вампира кандалы. Похитителей они уже увели и вот-вот должны сами уйти. – А во-вторых, – добавил граф глухо и виновато, – я получил антидот только от закрепителя.

– И что?

– Для меня ты все еще гном, – «обрадовал» Вардо. И кончиками пальцев обвел мое лицо, заставляя мечтать о поцелуях.

– С бородой и усами? – уточнила строго.

– Без.

– Тогда терпи!

Эпилог

Мы не зря пленили вампира!

Мало того что в подвале его дома в Т’Агро стражи контроля обнаружили двух магов старой закалки и похищенное из кузни оружие, так он еще указал, где искать Эллен, и оказался крайне важен для правителя Саргона.

Уоп Санте Манийский отдал в обмен на него всех ранее похищенных мастеров. Отдал бы и результаты их пятилетних трудов, но мощный взрыв скрыл все под обломками. Король Дагатии в отместку потребовал свитки с трактатами об одержимости магов, которые саргонцы выкрали из Т’Арго. Тот ответил, что ранее предоставить их не мог, ибо речь шла о свитках, а трактаты нынче в трех красных папках.

Из них выяснилось, что зверь тянется к магии с творческой жилкой и не проявляется в боевиках. Так что, не случись путаницы в бланках, альфа к Реггену близко бы не подошел и в шутку не цапнул. За что, к слову, он давно извинился ящиком коньяка. Сдается мне, я застала последнюю бутылку… А еще зверь столь же мирен и разумен, как его носитель. Да, чем ближе полнолуние, тем сильнее его сущность. Но власть над магом он берет лишь в смертельной опасности.

Правитель Саргона уверял, что к восстанию в кланах двуликих он не причастен, к подмене бланков отношения не имеет и трости-стабилизаторы не трогал. Все это проделали агенты из Т’Агро, чьими успехами лорд Дорез, он же бесценный вампир, воспользовался в интересах отечества. А именно исказил правду о звере, обозвав борьбу за жизнь бесконтрольным буйством. Ему хватило пары десятков раздутых статей, чтобы жители Дагатии испугались укушенных магов, стали их ненавидеть, презирать, доводить до озверения и приписывать им чужие грехи. Случай с Ургеном в «Фениксе» тому подтверждение.

Долгих пять лет звери бессильно рычали, казна восполняла потери, народ наглел, маги пропадали. И длилось это, пока в один прекрасный вечер баронесса Дафо не отказала графу, он не отправился пить в мастерскую ВАМа, Лобастый не спугнул похитителей под личинами аспирантов и уже бывшей невесты. Прибывший на место происшествия капитан Урген Врадор проявил смекалку и скрутил зверя, получив за храбрость шрамы и место главы. Именно он создал для магов карантин, ввел систему кураторства и трости, чем разрушил планы Саргона на остальных мастеров.

И не живи Регген в Бурфо вместо карантина, я бы никогда не встретила его, мы бы не узнали, кто за всем стоит, а Врадор бы не понял, как здорово живется в шкуре буйного. К слову, трости, положение о ЧП и обязательный карантин он аннулировал на следующий день после развода, о чем я очень сожалею. Ибо без трости отбивать Вардо от девиц становится тяжелее с каждым новым днем.

Уже давно отгремели судебные дела о похищениях, в очередной раз отремонтирована академия, получена лицензия на торговлю, налажено производство пирожков, восстановлены кузня и соседняя комната. Пауки и слизни отдали ее без споров в благодарность за клубнику и мухоловку. Первым предметом меблировки в ней оказалась двуспальная кровать с широким, невероятно мягким ложем, и как я радовалась ей тогда, так сейчас Регген радовался моему сообщению о сюрпризе.

– Ося, я в жизни не был так счастлив, окрылен! Просыпаясь каждое утро, готов… петь!

Знаю я, к чему он каждое утро готов. Знаю еще с первых ночевок на тюфяке, но молчу. Перебивать сейчас не стоит. Взгляд его горит, сам маг почти сияет, я лукаво предвкушаю.

– Впрочем, нет. Был! – Он поцеловал мои пальчики в атласных перчатках. Выдохнул: – После нападения вампира, когда ты приняла мое предложение и в тот же день повела меня к алтарю в предгорье…

По тропе молодоженов повела, что находится близ родного Ллося. Это чтоб не было вопросов, а еще чтоб утереть нос Рябой, успокоить отца и представить мага родственницам, пока он под приворотом и не смотрит на красоток.

– …ты надела на мое предплечье браслет и пообещала меня осчастливить.

Обогатить, но не суть.

– Но я счастлив с нашей встречи! – Он поцеловал меня в висок и прошептал у самых губ: – Так что даже не знаю, как реагировать на твой сюрприз.

Хотелось сказать: «Как обычно. В этом сложности нет», но я и слова не успела молвить, безудержно радостный Регген сжал меня в объятиях, заглянул в глаза и огорошил вопросом:

– Ты беременна, я прав?

Чего?!

– Не молчи. Скажи «да»!

– Вардо, я… – сглотнула ставший в горле ком, – на самом деле я… – Но уверенный в своей правоте, он уже потянулся к моим губам, согрел их дыханием. Еле успела сказать: – Вардо, я оформила патент на чан!

– Что?

Он смотрел недоуменно, в надежде ослышаться, но кто ж ему даст.

– Патент. На. Чан, – повторила чуть громче и быстренько рассказала о прочих сюрпризах: – На перевертыши еще готовим, а документы на самодвижную линию завтра же подадим.

Это была хорошая новость! Это была отличная новость! Но в карете все же повисла тишина. Отчужденная и неуютная. И поездка на бал в честь многолетия герцогини превратилась из праздника в повинность. Туфли стали жать, корсаж платья – давить, голова – чесаться. Снять бы все и крепко обнять совсем-не-задохлика мужа, отъевшегося на домашних пирогах. Но опаздывать к Леройской нельзя, а бал пропустить так и вовсе смерти подобно.

– Вардо, дорогой, – теперь уже я поцеловала его руки… золотые, попыталась заглянуть в золотые же глаза, – ты сильно расстроился, да?

Молчит. Смотрит в сторону.

– Но милый, ты же все свои деньги тратишь на меня, – напомнила и не скривилась. Хотя за мой наряд он отдал свою месячную долю. Шестнадцать золотых! И это не включая украшений, на ценники которых я боюсь смотреть.

– Ты снова против? – спросил он сухо, продолжая любоваться красками заката.

– Да! – воскликнула гномка. – То есть нет… – ответила примерная жена.

– Точнее, Ося.

– Я не хочу знать о расходах! – Они меня убивают. – Поэтому, когда патенты пойдут в производство, у тебя будут свои доходы и полное право их распределять.

Он медленно повернулся, посмотрел пытливо.

– Тратить. На тебя. Вдвое… втрое больше прежнего. И ты ни слова не скажешь, – поставил граф Лофре условие, ввергая в уныние экономную меня.

– Л-ладно, буду молчать, – покосилась на широкую улыбку мужа, вздохнула. – Надеюсь, теперь ты снова рад?

Он склонился ко мне.

– Почти. Осталось узнать когда?

– Что?

– Дети, Ося. – С тех пор как генерал в честь свадьбы и преддверии брачной ночи, скрипя зубами, отдал антидот, графа-оружейника волнует лишь одно: – Когда появятся наследники?

У нас наследия всего ничего, но я молчу, как примерная.

– Согласно плану… Первый спустя три года после брака, второй еще через четыре.

– Долго, – прошептал Вардо, целуя меня в плечо, шею, линию скул. Заставляя вспомнить, насколько неудобен корсаж, а еще туфли, шпильки и любимые мужем чулки.

– Но почему? Я же все просчитала, – сказала, пьянея, но помня про план. – Пока дело подымем, пока поместье приведем в приличный вид…

– А если я хочу малышей сейчас? – сжал сильнее, прошептал у самых губ: – Понянчить, побегать за ними, поиграть. Лобастый, к слову, очень даже за.

Ну еще бы, из-за его ночных пробежек по окрестностям Бурфо некогда опасный район превратился в тихий, а вскоре станет респектабельным. В ближайшие к нам поместья уже заселилось три семьи, дорожные службы вот-вот займутся ремонтом.

– Если вы со щенком помирились, спасая меня, это еще не значит, что я…

– …сделаешь все возможное, чтобы мы были счастливы, – ухмыльнулся он, припомнив мою клятву у алтаря, и поцеловал неистово, чтоб заглушить протест и подчинить себе. Но поздно, решение найдено, а может, и уловка.

– Без проблем! – заявила, едва дыхание перестало срываться, а сердце – стучаться о ребра. – Возьмем на время малышей Ургена.

– Ося, он не женат.

– Скоро будет… – ответила ехидно. – Герцогиня для этого сделала все.

– Вряд ли, – в тон мне ответил дражайший супруг. – У Врадора десять любовниц и трубы, как понимаешь, не горят.

– Это поправимо.

– Приворотом?

– Поездкой в Саргон. Ты же помнишь, баронесса Дафо еще в розыске.

Карета остановилась. Чуть нахмуренный Регген подал мне руку, помог выйти и поправил белоснежное манто на моих плечах.

– И все же не вижу связи.

– Ты просто еще не видел его куратора. У него такой шикарный куратор!

– Кого?! – ошарашенно повторил он. – И зачем ему?..

– По уставу положено. У тебя Маррет, у него будет Клир.

Мы поднялись по широкой лестнице сквозь зимний сад, огороженный от непогоды магическим куполом. Мерцающий огоньками, он дивно пах, звенел фонтанами и переливами птиц, манил темными цветущими аллеями и маленькими полянками, созданными для пикников. Теперь я понимала, отчего герцогиня запретила переход порталом. Она хотела похвастать работой младшего внука. Начинающий зеленый мастер был очень робок и талантлив: веточку сверца, что Вардо сорвал для меня, он превратил в саженец. И теперь на окраине Бурфо медленно, но верно растет мое личное чудо-дерево.

– Клир… Клир… – Дорогой супруг шел, ничего не видя и все время повторяя: – Клир… Не помню такого. В отделе стражей его нет.

– Вообще-то она бывший боевик. И в девичестве была Лерги.

– Ида Лерги?! – Он нахмурился, дернул головой и, подхватив меня под локоток, стремительно повел в дом. – Ужасная идея, нужно немедленно отказаться от нее.

– Но почему?

– Пока не случилось непоправимого. Видишь ли, Врадор и Лерги ненавидят друг друга. Это она дала ему прозвище У.В., а он в отместку… – Супруг прервался, чтобы поймать лакея и спросить: – Где герцогиня?

– Синий кабинет, ваше превосходительство, но она занята…

Молодой человек не успел договорить, как мы молниеносно оказались у нужной двери. Я заморгала, силясь вдохнуть. Все никак не привыкну к его способности создавать стихийные переходы.

– Радия Окрад, – начал Вардо, толкнув дверь, и… не успел.

В кабинете друг напротив друга стояли двое и трое прятались по углам: герцогиня, ее секретарь и почему-то Мар. Здесь пахло грозой и звенело от напряжения, на столе догорал какой-то документ, быть может, о назначении куратора. Оценив обстановку и все вышесказанное, я поджог списала на Ургена, но протестовала здесь Ида. Облаченная в форму стража, стройная темноволосая магиня с белой кожей и предком среди вампиров, она полоснула красным взглядом по мне и Вардо, твердо посмотрела на Ургена.

– Я этого не подпишу.

– Будешь уволена, – с широкой улыбкой ответил он и вкрадчиво продолжил: – Капитан Клир, вы согласились на кураторство и получили назначение, а значит, переходите в мой отдел, в мое подчинение… на моих условиях.

– На ваших?! – воскликнула она.

– Конечно. В уставе кураторов черным по белому прописано, что к каждому одержимому нужен особый подход, согласованный с главой контроля. – Страж щелкнул пальцами и из воздуха выудил документ листов так на тридцать. – Как видите, я ответственный одержимый, все свои предпочтения уже написал и согласовал… – Документ лег на стол. – Подписывайте.

Ответом ему был разряд, уничтоживший бумаги, и голос с чуть заметной дрожью.

– В настоящий момент обязанности главы контроля исполняет герцогиня Леройская. Все, что необходимо по вашему случаю, мы обсудим. А это… – она запнулась, когда он выудил еще один документ, – подписано вами!

– Конечно, мною. Я занимаю пост главы последние двадцать минут.

Поверх документа лег лист с вензелем отдела, генеральской печатью и тремя подписями.

Покачнувшейся Иде они показались чем-то ужасным и невероятным. Она бросила в документ разом три мощных красных разряда, но ни один его не поджег.

– Подлинник… – долетел до нас ее шепот, а следом громкий упрек: – И вы согласились?!

Она обернулась к герцогине, и та нехотя выглянула из-за своего укрытия.

– Я нечаянно… – пролепетала Леройская. – Мой дорогой племянник вручил мне подарок… И дал на подпись документ о получении. Я не заметила подлога.

– Хочу заметить, что на бланке была иллюзия, – пришел ей на помощь секретарь.

– Прекрасного исполнения, – поддержал Мар, – я поздно ее заметил.

– Благодарю, – вновь утвержденный на пост глава контроля изобразил церемониальный поклон. – Принятие достоинств так приятно! – разогнулся, расправил плечи и с ухмылкой сообщил: – Ваш ход, капитан.

– Будь ты проклят! – прошипела она и поставила подпись. – Довольны?

Она была прекрасна, словно фурия. Глаза горят, зубы стиснуты, грудь часто вздымается. Судя по тому, как Врадор сглотнул, он хотел ее уволить и согласия не ожидал. Однако быстро справился с потрясением.

– Безмерно, – еще раз сглотнул, прошелся по ней взглядом. – Вы прочитали все пункты?

– Хотите проверить? – прищурилась она. – Сочувствую, но это невозможно. Вам придется подождать до утра. В настоящий момент у меня выходной и бал.

Прощальный кивок, грациозный разворот, от которого у Ургена заходили желваки, приветственная улыбка Реггену и мне, взгляд, полный досады, – герцогине, и выход. К двери она шла в мундире, чеканя шаг, расправив плечи, а в коридор шагнула облаченная в синее платье. Поправила изменившуюся прическу и мягкой походкой удалилась в бальный зал. Взглядами ее провожали все, кроме Вардо. Он смотрел на меня и, кажется, не видел, как сбежал из кабинета секретарь, как Мар пожелал главе контроля остаться в живых, а герцогиня изъявила желание ознакомиться с документом, который подписала капитан.

– Сведения по каждому одержимому засекречены, – ответил Урген, спрятав документ в папку, а затем и в воздух. – Когда-нибудь я скажу тебе спасибо, тетя, а сейчас… – развел руками, – у меня тоже бал.

– Придержите коней, дорогой племянничек! – отчеканила Леройская. – Мар, помоги ему сесть… У нас будет долгий разговор.

– Пойдем. – Вардо вывел меня из кабинета, плотно закрыл дверь и на удивленный вопрос «что случилось?» пояснил: – Урген обставил герцогиню. Она хотела, чтобы главным в тандеме куратор – одержимый была Клир, но теперь главным будет Врадор.

– Почему?

– Потому что он что угодно мог прописать в положении о сотрудничестве, вплоть до деталей одежды, обстановки и темы разговора. Не могу представить, что вынудило Лерги согласиться.

– Наверное, выхода не было?

Как у меня в свое время.

Мы отошли от двери с гремящими за ней голосами и направились в бальный зал, где звучала музыка, раздавался смех и средь богатства, магических огней и цветов кружились счастливые пары. Среди них особенно выделялись красноглазая дама в синем платье и мужчина с тонкими шрамами, пересекавшими губы и подбородок. Облаченный в черный костюм, он легко вел взбешенную фурию в танце и криво улыбался своим недобрым мыслям.

– А разве кто-то выходил из кабинета? – удивилась я.

– Нет, там все еще слышны голоса, – ответил Вардо, внимательно следя за парой. Улыбнулся и прошептал: – Так и быть… для тренировки я понянчусь с их детьми. Но учти, моя Злося, я считаю дни.

– С этого момента? – уточнила на всякий случай.

– С самой первой встречи.

Наклонившись, он поцеловал меня в плечо и с дразнящей улыбкой отстранился. Затаив дыхание, я смотрела на него, купалась в золоте нежного взгляда и млела. От счастья, от полноты каждого мгновения рядом с ним.

– Вардо?

– Что, Ося?

– Знаешь, я раньше не смела признаться, боялась, что ошибусь, но… кажется… – Мой голос сорвался, осип. – Кажется, я тебя люблю.

Он улыбнулся.

– А я тебя точно.

Content

Ардмир Мари
Гномка в помощь,
или Ося из Ллося

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Эпилог