Full Metal Panic! 3 Падая в бездну

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Перевод с английского: Костин Тимофей

Работа с иллюстрациями: My4uTeJlb

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Версия от 01.10.2016

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте - вы поддержали воров

Начальные иллюстрации

Пролог

Летние каникулы второго года старшей школы должны были закончиться через две недели. Когда Чидори Канаме подумала об этом, с ее губ сорвался непроизвольный вздох. Красивое лицо с ясными глазами отразило разочарование и уныние. К этому моменту все летние развлечения уже были отпробованы и приелись. Позвякивавшие на донышке кошелька сиротливые монетки не вызывали энтузиазма. Делать было решительно нечего, и дни тянулись, словно резиновые.

Даже подружки не могли помочь развеять скуку. Кто-то в поте лица подрабатывал на фабрике, производящей мягкие игрушки, кто-то оказался погребен под грудой заданий с летних подготовительных курсов, а кто-то и отправился в путешествие вместе со своим парнем. Все же, что оставалось Канаме — это потеть в душной школе, занимаясь подготовкой к школьному фестивалю культуры, до которого оставался еще целый месяц. Одетая в старую физкультурную форму, точно бродяжка, она развалилась на куске брезента прямо посреди холла. Здесь, по крайней мере, было прохладнее и можно дышать, в отличие от комнаты школьного ученического совета, где сломался кондиционер, и теперь стало жарко и душно, как в бане.

Улегшись на живот и опершись на локти, Канаме просматривала финансовую ведомость, относящуюся к распределению средств из бюджета фестиваля.

«Какая чушь! Имитация японской рисовой бумаги, скотч, доски. Бессмысленный список совершенно неинтересных материалов. Чем я только занимаюсь, спрашивается? Пока я тут торчу, Киоко учится по-настоящему работать, приносить пользу обществу. Мидзуки занимается в Ёдзэми[1], Сиори со своим парнем отправилась в пансионат в Идзукогэн[2], и они там, наверняка, уже… ох, шалунья!.. Я бы тоже хотела, чтобы эти каникулы не прошли даром, чтобы осталось, что вспомнить… Но лето уже кончается… надеяться не на что».

Вздохнув, Канаме продолжила небрежно листать ведомость, пока ее рука неожиданно не замерла.

«А это еще что такое?»

Нахмурившись, она тщательно изучила смету, которая относилась к строительству парадных ворот для фестиваля культуры старшей школы Дзиндай. Ворота, которые должны были располагаться на входе, каждый год требовали изрядных усилий при конструировании и постройке. Они служили визитной карточкой фестиваля, его самым запоминающимся образом. В прошлом году художественный клуб разработал дизайнерское решение, в котором преобладали мотивы мира и дружбы во всем мире, включая трехмерное изображение бесчисленных белых голубей, взлетающих в чистое голубое небо.

Сейчас же внимание Канаме привлекла совершенно невероятная стоимость ворот. В прошлые годы она составляла от 70 000 до 80 000 иен, но, если верить смете, на этот раз выросла до астрономической суммы в 1476 000 иен. Заполнена смета была легко узнаваемым неряшливым почерком. Его почерком.

— Что-о-о? Фанерные декоративные ворота, как они могут столько стоить?!

Вспышка раздражения и злости подняла Канаме на ноги. Вскочив, она бросилась по коридору в сторону двора, расположенного за спортзалами. Сейчас здесь был устроен склад стройматериалов, и несколько взмокших под палящим солнцем школьников лениво возились с теми самыми воротами. Поскольку это была самая трудоемкая постройка, мобилизованные на нелегкое дело члены школьного ученического совета начали работать над ней даже до начала нового триместра.

— Что это такое?!

Увидев вживую сооружение, даже заочно показавшееся ей подозрительным, Канаме замерла на месте, вытаращив глаза. Это не очень-то походило на ворота. Скорее — на форт. Бронированная наблюдательная вышка высотой с двухэтажный дом, смонтированная на каркасе из стальных швеллеров. Прикрытая бронелистами на заклепках с пулестойкими головками, она щерилась многочисленными смотровыми щелями и узкими бойницами. Громадная, мрачная и подавляющая башня.

В воздухе витал едкий запах горелого железа. Стальные листы, балки, какие-то электронные блоки громоздились у подножия башни, а на уши давил гул переносного генератора, визг электродрелей и вой газовых горелок.

— Эй, кто тут главный? Ну-ка, выходи!!! — завопила Канаме.

Начальник стройки сразу же выглянул из-за острого стального угла сооружения. Это был Сагара Соске собственной персоной, с растрепанными, по обыкновению, черными волосами, мрачной физиономией и плотно сжатыми губами. Черные от масла и копоти рабочие рукавицы и строительная каска с прозрачным щитком дополняли картину. Он деловито осведомился:

— В чем дело, Чидори?

— Соске, объясни мне, что это вы тут нагородили такое?! — схватилась за голову Канаме.

— Не можешь опознать самостоятельно? Ворота для фестиваля.

— Это?! Ворота? Да ты спятил!..

Хладнокровно скрестив руки на груди, Соске смерил взглядом свое детище.

— Ведущей темой прошлогоднего фестиваля была «Мир во всем мире». В этом году — «Безопасность». Ворота предназначены служить наблюдательным и оборонительным пунктом для поддержания общественного порядка. Аналогичные сооружения можно часто видеть на улицах городов в Палестине и Северной Ирландии.

— Какая, нафиг, Палестина?! Какая Ирландия! — взвилась Канаме. — Здесь Токио!..

— Строительство еще не закончено. Мы планируем дополнить конструкцию нелетальными защитными устройствами, прожекторами и громкоговорителями, — невозмутимо продолжал Соске. — Ворота разработаны так, чтобы на некоторое время сдержать нападение тяжеловооруженной террористической группы на гостей школы, участвующих в массовых мероприятиях.

Соске, чье детство прошло в странах, терзаемых огнем междоусобных конфликтов, не имел, конечно же, никакого представления о нравах мирного японского общества. Шансы на то, что тяжеловооруженные террористы атакуют школьный фестиваль, были ничтожно малы — но это его ничуть не смущало.

— Да к нам раньше полиция нагрянет, чем террористы… — простонала Канаме.

— Нет проблем. Даже штатное полицейское оружие не представляет угрозы для этих ворот, — гордо заявил Соске.

— Слушай, я не это имела в виду…

— Кроме отражения нападения террористов, сооружение будет выполнять и важную психологическую роль — сдерживающую и воодушевляющую. Проходя под такими воротами, гости и участники фестиваля будут испытывать чувство безопасности и умиротворения.

— Чувство безопасности?.. — Канаме снова схватилась за голову. На самом деле мрачная стальная громада скорее подавляла одним своим видом, вселяя страх и заставляя вжимать голову в плечи. Говорить в данном случае о чувстве умиротворения, увы, не приходилось. — …И на этот ужас ты собрался потратить полтора миллиона иен?!

— Так точно. Мне удалось договориться о поставке партии композитной многослойной брони израильского производства с очень хорошей скидкой. В обычных обстоятельствах пришлось бы уплатить не менее пяти миллионов, но один мой старый знакомый торговец оружием, француз по национальности…

Хлоп!..

Канаме прервала его речь ударом толстой пачки накладных, свернутой в трубку.

— …Причина? — спокойно поинтересовался Соске.

— Заткнись!.. Ты знаешь, сколько составляет весь бюджет фестиваля?! Те самые полтора миллиона! Если мы пойдем у тебя на поводу, то на фестивале вообще ничего не будет, кроме этой жуткой крепости на входе — точь-в-точь надгробный обелиск! Вот это уж будет всем фестивалям фестиваль! Праздник шизанутых маньяков-милитаристов!

Соске сложил руки на груди и задумался. Канаме же продолжала, чуть поспокойнее:

— Все, броня отменяется. Обшивайте фанерой.

Фыркнув, она двинулась вокруг стальных пилонов. Сооруженный уже практически полностью каркас, массивный и прочный, наверняка потребовал от непрофессиональных строителей приложить массу усилий. Но она им вовсе не сочувствовала.

«Ну почему Соске без конца, без конца, без конца вытворяет такие дурацкие штуки»?

Тяжело вздохнув — в который уже раз за это утро — Канаме направилась под свод ворот, задумчиво их разглядывая. Соске спохватился и начал:

— Чидори, не стоит туда…

Но было уже поздно. Под правой ногой Канаме щелкнула замаскированная нажимная панель. Что-то загудело — но не снизу, а наверху. Установленная под сводом форсунка задергалась, завибрировала и с натугой выдала порцию мелко распыленной ярко-красной субстанции. Субстанции, сильно напоминающей краску. Облако алого тумана полностью скрыло несчастную девушку.

— …Ходить, — закончил Соске и помахал рукой, пытаясь разогнать повисшую в воздухе взвесь.

Когда та осела, глазам предстало жалкое зрелище: Канаме стояла неподвижно, с потерянным видом. Красная с ног до головы, вылитый основатель династии Мин[3].

— Кху-кху-кху... Что… что это было?

— Неполадка в работе маркирующего устройства, — четко отрапортовал Соске.

— Это… как?..

— Устройство отслеживает агрессивно настроенных нарушителей, пытающихся пронести на фестиваль оружие и взрывчатку, и помечает их с помощью хорошо распознаваемой краски. Таким образом, даже если злоумышленники и сумеют избежать немедленного ареста, далеко им не уйти. Устройству еще требуется определенная отладка, как можно видеть.

— Ах, ты… ах, ты!.. — прорычала Канаме, стиснув кулаки и дрожа от ярости. Красные волосы поднялись дыбом, слегка напоминая Медузу Горгону.

— Чидори, так волноваться вредно.

— Да что ты говоришь?!

Соске приготовился, уже прекрасно зная, что за подобной провинностью должно немедленно последовать соответствующее наказание. Он вжал голову в плечи, ожидая сокрушительной зуботычины или пинка.

Напрасно. В этот раз что-то пошло не так.

Канаме действительно замахнулась было, но… силы неожиданно ее покинули. Плечи затряслись, из глаз брызнули слезы. Чувство вселенской, всеподавляющей печали накатило, подобно приливной волне. Грусть, глубокая-глубокая грусть, глубже самых темных морских глубин… ну, может быть, не настолько неизмеримая, но уж точно глубже школьного бассейна. Охватившее ее отчаяние и безнадежность вполне соответствовали жалкому внешнему виду Канаме — хотя, глядя со стороны, его можно было бы определить как… э-э-э… красочный.

Соске выпрямился — теперь он выглядел слегка озадаченным.

— ...Чидори?

— Это… это уже слишком! — всхлипнула она.

— Краска не токсичная, бояться нечего.

— Я не об этом, дурак!..

Силы все-таки нашлись — Канаме отвесила ему оплеуху. От неожиданности Соске попятился, оступился и шлепнулся наземь.

— …Знал бы ты, как это грустно! — не глядя на копошащегося у ног Соске, Канаме подняла залитое слезами лицо к равнодушным небесам. — И вот так кончается лето... Куда уходит моя юность?! Вот как я перехожу в одиннадцатый класс! Связалась с маньяком-милитаристом, у которого ни капельки мозгов, не говоря уже о такте, и вот — вы только посмотрите! Вся красная, как какой-нибудь дебильный Гандам, торчу посреди свалки металлолома!..

Соске поднялся, отряхнулся и сделал вопросительное выражение лица. Канаме продолжала оплакивать свою участь:

— …Тебе наверняка невдомек, что летние каникулы — особенное время для девушек.

— В самом деле?

— Еще бы! Какую мангу[4] или дораму[5] ни возьми… а-а, ты все равно не поймешь. Ну тебя. Нечего было и надеяться на что-то особенное. Пойду вот, затворюсь дома и всю последнюю неделю до школы не встану с дивана. По крайней мере, не придется смотреть на твою глупую рожу.

Видимо, Соске по-своему интерпретировал слова Канаме, поскольку не впал в отчаяние, осознав, какое ужасное совершил злодейство, а осторожно поинтересовался:

— Получается, на этой неделе ты ничем не занята?

— Ничем. Извини, если вдруг разочаровала, — заявила Канаме и демонстративно отвернулась.

Соске сложил руки на груди и задумался. Его явно одолевала какая-то мысль. Осмотревшись вокруг — школьники уже вернулись к работе — он наклонился к Канаме и, понизив голос, спросил:

— Тогда ты не против отправиться в поездку на несколько дней? Вместе со мной.

— А?..

— На остров посреди Тихого океана, с практически нетронутой природой. Вдвоем.

Канаме потрясла головой, не веря ушам. Соске ни разу еще никуда не приглашал ее с собой. А теперь вдруг — на остров в Тихом океане и только вдвоем?!

— Т-ты серьезно?..

— Так точно. Можешь не беспокоиться насчет стоимости билетов и прочего — все на мне. Я уже давно ждал случая тебя пригласить.

Так, постойте. Несколько дней? Получается… и ночей?! Юноша и девушка, совершенно одни… наедине — всю ночь?..

Сказать, что предложение застало Канаме врасплох — это значило просто ничего не сказать.

— Э-э-э… ну, я даже и не знаю…

— Ты не хочешь?

— Д-да нет… не то, чтобы не хочу, но…

— Я думаю, тебе понравится.

В голове Канаме мгновенно взвихрился водоворот растрепанных и взволнованных мыслей.

«Что же делать? С чего это вдруг Соске так осмелел? Я еще… еще не готова к таким вещам. Но… но если я откажусь, второй раз он может и не позвать! Черт, понять бы, что у него на уме. Мы ведь вовсе не в таких отношениях, чтобы...»

Застыв на месте с отсутствующим видом, Канаме сама не замечала, как заалелись ее щеки.

— ...Что ты решила? — напомнил о себе Соске. — Или мне не стоило предлагать?

Бросив на него подозрительный и смущенный взгляд, Канаме уточнила:

— Ничего неприличного вытворять не будешь?

— Ничего неприличного, ни в коем случае.

— Там не опасно?

— Никак нет, никакой опасности.

— И есть нормальное место, чтобы переночевать?

— Да, там есть удовлетворительные помещения для ночлега.

Канаме перевела дух — с облегчением, надо сказать.

Конечно же, они будут спать в разных комнатах. Гора с плеч. Кроме того, если она не поедет, останется только слоняться по квартире и зевать от скуки. И… испытать что-то необычное под конец лета… ведь это же неплохо? Правда, каникулы уже кончаются, а в домашней работе еще конь не валялся… ну, и ладно! Может же она позволить себе небольшое приключение?

Небрежно пожав плечами, Канаме ответила с поддельным равнодушием:

— Если ты так сильно хочешь, чтобы я поехала… так и быть. Согласна.

— Решено. Зайду за тобой послезавтра утром, — деловито ответил Соске и вернулся к работе.

К сожалению, это путешествие не ограничилось «небольшим» приключением.

Глава первая: Чертик из табакерки

25 августа, 23:45 (по Гринвичу)

район Марианских островов

атомная подводная лодка ВМФ США «Пасадена»

— Главный командный пост, говорит акустик. Новый контакт, пеленг два-ноль-шесть. Обозначаю как Сьерра-15, — доложил вахтенный оператор гидроакустического комплекса как раз в тот момент, когда командир субмарины, капитан второго ранга Килли Б. Сейлор уже собрался покинуть мостик, где провел предыдущие шесть часов.

Ему необходимо было добраться до гальюна.

Как правило, едва передав командование вахтенному офицеру, Сейлор целеустремленно устремлялся в свою каюту, не мешкая, запирался там в крошечной кабинке гальюна и торопливо раскуривал гаванскую сигару. Прикрыв глаза от наслаждения, он попыхивал, усевшись на спартанском военно-морском унитазе.

Увы, теперь, когда на экране сонара появилась неопознанная цель, командиру подводной лодки не светило покинуть ГКП до тех пор, пока контакт не будет идентифицирован.

— Вот дерьмо!

Выразив неудовольствие громогласным проклятием, от которого все моряки, находящиеся в центральном посту, подпрыгнули на своих сиденьях, Сейлор сдвинул брови, что придало его грубому квадратному лицу еще более мрачное выражение, и повел широченными плечами, разминая затекшие от длительной неподвижности мышцы. Недаром его подчиненные шептались (потихоньку, чтобы он не услышал), что их командир — вылитый Шварценеггер, играющий в кинокомедии тупого здоровяка. Сходство становилось особенно заметным, если вспомнить о неуравновешенности Сейлора, чье настроение то бодро скакало вверх, то падало на минус.

Шел десятый день с тех пор, как атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена» покинула Перл Харбор на Гавайских островах. В настоящий момент она шла двадцатиузловым ходом на глубине 70 метров.

— Командир, попрошу вас воздержаться от подобных выражений на мостике боевого корабля, — чопорно укорил его молодой, худощавый и симпатичный офицер японского происхождения. Капитан-лейтенант Марси Такенака тянул нелегкую лямку старшего помощника.

— Такенака, ты что, сдурел?! Я сказал «дерьмо» от чистого сердца, по насущной необходимости. К словам начальника надо относиться с уважением. Понял, старпом?

— Устав предоставляет мне право делать замечания. Это моя работа, господин капитан второго ранга, — хладнокровно парировал Такенака.

Сейлор набычился и грозно засопел, словно собираясь наброситься на зануду, который по сравнению с ним выглядел почти карликом.

— Вот потому-то я терпеть не могу вас, японцев! Слишком себе на уме: улыбочки, поддакивания, а потом выкатывают телегу претензий и жалоб, черт бы вас драл!

— Вы допустили минимум две ошибки, господин капитан второго ранга. Во-первых, я полноценный американец, во-вторых, я не позволял себе смеяться.

— Заткнись, ракетно-ядерный очкарик!!! — Сейлор протянул руку и ухватил помощника за галстук. — Два года я торчал в одной стальной коробке с тобой и, наконец-то, догадался! Такенака, ты — вражеский шпион! Самый гнусный предатель, который когда-то объедал камбузы нашего славного военно-морского флота; ты — засланец из ВВС!!! Я так и знал! Теперь не отвертишься!..

— Оставьте ваши инсинуации... и отпустите меня, капитан!.. — прохрипел Такенака. Вахтенные операторы в командном посту устало покачали головами, словно бы говоря: «ну, вот, опять началось».

Ничего удивительного — такое происходило каждый день. Командир и старпом с удивительной легкостью находили поводы для ссор: от качества пищи на камбузе до колебаний выходной мощности ядерного реактора подлодки — они не уставали лаяться двадцать четыре часа в сутки.

— Э-э-э… виноват, прошу вашего внимания, командир. Что нам делать с Сиерра-15? — осторожно напомнил о себе акустик. Уже забывший об акустическом контакте Сейлор остановился.

— А ведь и верно, — отпихнув в сторону полузадушенного Такенаку, он прошагал через тесный отсек командного поста и сунул голову в выгородку оператора ГАК. — Где он? Далеко?

— Так точно, сэр. Сигнал непрерывный, но очень слабый, идентифицировать затрудняюсь.

Акустик напряженно вперился в экран, по которому плыли зеленые волны, и принялся яростно крутить верньеры настройки.

Поскольку на глубине субмарина не могла воспользоваться визуальными средствами обнаружения — даже окошки бы не помогли — единственным способом узнать, что ее окружает, оставалась гидролокация. И если представить себе корабль, который не издает абсолютно никаких звуков, подводники никогда не заподозрили бы о его существовании, даже если бы тот прошел прямо перед форштевнем подводной лодки.

— Цель здоровенная и… да, она двухвинтовая. Это мог бы быть русский атомный «бумер», но шумовые спектры совершенно не совпадают, и DEMON[6] дает отличия, — заключил Сейлор.

На сленге американских подводников «бумер» означал атомный ракетоносец с баллистическими межконтинентальными ракетами на борту. Крупный корабль, битком набитый ракетами с упакованными в блоки разделяющимися ядерными боеголовками с индивидуальным наведением — орудие бескомпромиссной и полномасштабной атомной войны.

— Может быть, это новая, класса «Тайфун»? — взялся за подбородок капитан второго ранга.

Такенака уже отдышался, поправил галстук и тоже просунулся в дверь акустической выгородки. Естественно, он тут же возразил:

— Нет, сэр, это невозможно. Громадные лодки типа «Тайфун» строятся только на верфи в Северодвинске. И если русские недавно спустили ее на воду, то парни из Атлантического подводного командования, патрулирующие в Баренцевом море, заметили бы ее первыми. Да и «СОСУС[7]» не пропустил бы такую цель. Но вы помните, что мы не получали никакой информации из штаба подводных сил тихоокеанского командования САБПАК.

— Как будто я сам не знаю, кнехт ты с ушами! — окрысился Сейлор.

Сухопутный человек не смог бы понять, о чем он толкует, но морские волки с давних времен обзавелись широким арсеналом соленых профессиональных ругательств, и Сейлор не только постоянно им пользовался, но и любовно удобрял его и растил.

— Опять вы за свое?.. — Такенака поправил очки и деловито продолжил: — Наверное, лучше всего будет считать, что это новая подводная лодка.

— Хм-м-м, — Сейлор задумался, сложив мускулистые руки на широкой груди.

Громадная субмарина неизвестной национальной принадлежности двигалась в направлении «Пасадены». Определить, была ли она русской, и следовало ли рассматривать ее как противника, сейчас было невозможно. Впрочем, для подводников все неопознанные контакты априори являются вражескими.

— Начинаем слежение, — скомандовал Сейлор. — Сейчас запрошу разрешение из штаба подводных сил. Подняться на перископную глубину.

— Так точно, сэр. Подготовить текст сообщения? — спросил Такенака.

— Действуй, старпом.

— Минутку, командир. Я определил дистанцию, — доложил акустик, который как раз задействовал высокочастотный активный гидролокатор.

Внезапно он побледнел, на лбу выступила испарина.

— Она… она огромная, и очень близко, менее шестисот ярдов. Она приближается!

— Всего шестьсот ярдов? Но это же всего пять корпусов нашей лодки!.. Когда они сумели подобраться так близко? Почему мы не заметили раньше? Дьявол, мы можем столкнуться в любой момент!!! Глубина?! — завопил Сейлор.

— Пятьсот футов! Мы… мы врежемся!..

Не успел акустик договорить, как Сейлор отдал приказ:

— Право руля! Курс три-три-ноль, глубина восемьсот, рули на максимум вниз!

— Так точно, сэр! Курс три-три-ноль, глубина восемьсот, рули на максимум вниз.

Сейлор выскочил обратно в ГКП и схватился за спинку сидения рулевого. Тот быстро орудовал рычагами, но в его движениях чувствовались напряжение и страх.

Палуба резко ушла вперед и вниз — подводная лодка начала погружаться с большим дифферентом в отчаянной попытке уклониться от столкновения с неизвестным кораблем. Резкий маневр заставил корпус загудеть, незакрепленные предметы в отсеках покатились вперед, в сторону носа.

— Тысяча чертей! Теперь нас услышат даже серферы в Гонолулу! — прорычал Сейлор. — Есть признаки, что они намереваются атаковать?

— Никак нет, сэр! Но цель слишком близко!

Испуганный голос акустика служил хорошим показателем того хаоса, в который ввергла «Пасадену» эта неожиданная и непредвиденная ситуация. Рискованные маневры лишь увеличивали смятение.

— Они тоже погружаются! И совсем рядом!!! Дистанция — четыреста…нет, триста ярдов!.. Двести пятьдесят, двести… — кричал акустик, судорожно вцепившись в свой пульт.

Но почему Сиерра-15 — загадочная громадная субмарина — так резко изменила курс, пойдя напересечку?

— Дерьмо! Почему они не уклоняются?! Они ведь не могли нас не заметить, раз начали маневрировать!

— Командир, столкновение неизбежно!..

Сейлора пробил холодный пот. Таран в глубинах океана — кошмар любого подводника. Это совсем не то, что автомобильная авария. Даже небольшая трещина в прочном корпусе под громадным забортным давлением воды приведет к мгновенному затоплению отсека. Подлодка приобретет отрицательную плавучесть, провалится за расчетную глубину и все — сто тридцать три человека экипажа, стальной корпус, набитый сложнейшей электроникой, механикой и гидравликой, реактор с ядерным топливом, боевые торпеды и ракеты — все станет добычей равнодушного океана.

— Дистанция — сто пятьдесят… мы сейчас врежемся!.. — застонал акустик.

— Экипажу приготовиться к столкновению! Держитесь за что-нибудь, черт бы вас подрал! — заорал Сейлор в микрофон корабельной громкой связи.

Каждый подводник на борту субмарины ухватился за поручень, приборную панель, спинку сидения или ограждение койки. Кто-то в отчаянии стиснул шариковую ручку, кто-то — сковородку. Иные моряки, дрожа от страха, неосознанно прикрыли свое мужское достоинство.

Жуткий и протяжный металлический стон чуть не заставил натянувшиеся в ожидании рокового столкновения нервы со звоном лопнуть. Но удара, который поставил бы заключительную точку, так и не произошло. «Пасадена» продолжала погружаться под замогильный гул воды, рассекаемой рулями глубины, и стоны обжимаемого давлением прочного корпуса. Позиция, которую оператор гидроакустического комплекса определил как критическую точку столкновения с неизвестной субмариной, осталась позади.

На этот раз повезло.

Пришедший в себя старпом приказал рулевому установить глубину и курс. Напряжение в отсеках подводной лодки начало спадать. Покрасневшие подводники смущенно поглядывали друг на друга. Облегчение, которое испытывали все сто тридцать три члена экипажа, было слегка родственно тому, которое испытываешь, когда мучительный приступ икоты проходит, точно по волшебству, оставив облегчение и неловкость — моряки чувствовали себя примерно так.

— Акустик, это ГКП. Где Сьерра-15? — спросил Сейлор, невольно понизив голос.

— Говорит акустик. Как бы это сказать… она исчезла.

— Исчезла?

— Так точно. Словно растворилась. Я не вижу ее даже высокочастотным локатором ближнего действия, — нервно ответил оператор ГАК.

Глупость этих слов была очевидна и ему самому. Как могла огромная подводная лодка размером с советский «Тайфун» просто исчезнуть в один миг?

Сейлор приказал остановить винт и подозрительно прислушался. «Пасадена», влекомая лишь инерцией, плавно катилась в темных глубинах. Тишину нарушал только едва слышный гул турбин.

Еще раз тщательно просканировав все тридцать шесть румбов, акустик отрапортовал:

— Ничего, сэр. Она действительно исчезла.

— Как такое может быть? — нахмурился Сейлор. С нашим BQQ[8]-5 все в порядке? Прогоните тесты на неисправности.

— Как прикажете, командир, но не думаю, что дело в неисправности аппаратуры, — сдержанно заметил Такенака.

— С чего это ты так решил?

— Да вы и сами знаете, что бы это могло быть. «Той Бокс» — «Чертик из табакерки».

— Что это еще за чертовщина?

— Среди подводников ходят слухи об огромной призрачной субмарине. Она возникает из ниоткуда, выскакивает, как чертик из табакерки, абсолютно беззвучно, и пропадает без следа. К тому же она ужасно быстрая. Уже несколько наших лодок повстречались с ней, но все попытки провести слежение заканчивались неудачей. Ее так и прозвали: «Той бокс» — то есть «Чертик из табакерки».

Американские подводные лодки типа «Усовершенствованный Лос-Анджелес», и «Пасадена» в том числе, были одними из самых мощных кораблей в мире. Не было бы преувеличением сказать, что подводных целей, которые они не смогли бы обнаружить, практически не существовало. И ни одна из этих лодок не смогла угнаться за этим кораблем-призраком.

— Хочешь, чтоб я поверил в такую ерунду? Что мы чуть не столкнулись именно с этим, как его, «Чертиком из табакерки»? — озадаченно спросил Сейлор.

— Вероятность достаточно велика, — с достоинством ответил Такенака.

Сейлор задумался, нахмурив густые брови и сморщив низкий лоб. Проворчал, почесав в затылке:

— Мне ни черта не нравится эта мысль. Выходит, в глубине шныряет субмарина неизвестной национальной принадлежности, с неизвестными намерениями? Делает все, что захочет, а мы не можем ее даже обнаружить? Проклятье, а если она доверху набита атомными боеголовками?!

— Тогда это означает… — Такенака многозначительно помолчал. — …Означает, что корабль-призрак может по своей прихоти уничтожить любой город или военно-морскую базу в мире прежде, чем кто-то сумеет ему помешать. Именно так.

— Но ведь тогда сразу разразится ядерная война между нами и Советами! Как же можно допускать само существование такого корабля? Кто мог его построить и кому он может принадлежать? — Сейлор вскочил из командирского кресла и приказал. — Перископная глубина! Отправить рапорт в штаб САБПАК. А я отлучусь на минуту.

— Куда же вы, сэр? — удивился Такенака.

— В гальюн! — рявкнул Сейлор.

Передав командование помощнику, он быстро покинул командный пост.

Задумавшись, Такенака прошелся туда-сюда по тесному пространству между спинками кресел — ГКП «Пасадены» был совсем невелик.

«Черт бы его побрал, — думал он. — Хотел бы я посмотреть на его физиономию, если бы мы действительно столкнулись с этим призраком. Понятия не имеет о таких вещах, и при этом еще имеет наглость выставлять меня дураком. Ненормальный психопат! Ну, погоди, «Чертик из табакерки», дай только до тебя добраться! Заставлю тебя заплатить за все унижения. Если появится шанс тебя поймать, я ни за что его не упущу! И тогда уж твоему командиру придется вылизать мне задницу: ни больше, ни меньше!!!»

В то же самое время

ГКП атомной десантно-штурмовой подводной лодки

«Туатха де Данаан»

— Что-то случилось, командир? — поинтересовался старший помощник, капитан второго ранга Мардукас, заметив, как Тесса передернула плечами.

— Н-ничего. Какой-то странный озноб. Может быть, кондиционер слишком дует? — робко предположила Тесса.

— Я немедленно проверю.

— Нет-нет, не стоит, мистер Мардукас. Наверное, просто воображение разыгралось. Мне совсем не холодно.

Тесса тряхнула головой и перевела взгляд с навигационной карты, выведенной на главном мониторе, на персональный экран, смонтированный у командирского кресла.

Да, в командирском кресле атомной подводной лодки сидела Тереза Тестаросса, миловидная шестнадцатилетняя девушка с громадными аметистовыми глазами, белоснежной кожей и аккуратно заплетенной серебристо-пепельной косой, падающей на плечо.

Главный командный пост атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан» был совсем не похож на тесный отсек управления «Пасадены». Он был просторным и больше напоминал зал центра управления космическими полетами, который можно увидеть по телевизору. Впрочем, подволок был невысоким, а освещение неярким. Зал подсвечивали голубым и зеленоватым светом громадные экраны — один в торце и два по бокам — смонтированные в передней части зала. В нижнем ярусе располагались пятнадцать рабочих мест операторов с многочисленными мониторами меньшего размера и пультами.

Каждый из операторов отвечал за деятельность отдельной боевой части подводной лодки. Впереди находилось кресло рулевого, рядом с ним — штурмана, рулевого-горизонтальщика и оператора, управляющего огневыми системами — назвать его по старинке старшим артиллеристом было бы, наверное, уже неправильно. Дальше сидели главный механик и инженер-оператор поста борьбы за живучесть — главный трюмный — и прочие. Несколько пустовавших в данный момент пультов предназначались для операторов, управляющих ходом десантных операций.

Позади находилась дверца, ведущая в кабину оператора гидроакустического комплекса — или сонара — который представлял собой глаза и уши подлодки, а также к местам операторов систем связи и радиоэлектронной борьбы.

Как раз в этот момент главный акустик старшина первой статьи Дедзирани доложил по интеркому:

— Мостик, говорит акустик. Наша славная «Пасадена» продувает цистерны и всплывает. Ого, уже миновала слой скачка[9]. Теперь им и подавно нас не застукать. А ведь мы висим у них прямо на хвосте. Хо-хо.

Мардукас поморщился и поправил очки с прямоугольными стеклышками, за которыми льдисто поблескивали холодные голубые глаза. Его снедало желание одернуть слишком разговорчивого старшину — но, увы, порядки здесь были совсем иными, нежели те, к которым он привык.

«Спокойствие, только спокойствие. Я уже давно не служу в Королевском флоте».

Собрав волю в кулак, он промолчал.

Сидевшая рядом Тесса вовсе не казалась рассерженной чрезмерно вольной речью акустика — она спокойно постукивала кончиком ручки по столу, считывая со своего монитора параметры движения «Пасадены». Сдвинув их в угол, она вздохнула.

— Хорошая работа. Но мы действовали довольно некрасиво по отношению к «Пасадене». Надеюсь, они не очень сердятся.

— Если бы я оказался на их месте, моя профессиональная гордость была бы жестоко уязвлена, — ответил Мардукас. Тощий мужчина лет сорока пяти был одет в строгий мундир, а голову с большими залысинами прикрывало форменное кепи подводных сил Королевского флота. На тулье красовалась вышитая золотом надпись S-87 HMS «Turbulent[10]». «Корабль Ее Величества Турбулент» — так называлась английская атомная подводная лодка, которой Мардукас командовал до своей отставки. Но если говорить о характере капитана второго ранга, то это название — «Бурный» — было поистине его полярной противоположностью. Очки в простой металлической оправе, не знающая загара бледная кожа, создавали в целом впечатление, весьма далекое от устоявшегося образа морского волка. Казалось, такому человеку скорее место в толпе усталых клерков, толкающихся в час пик в набитой электричке, чем в командном посту подводной лодки.

— Уязвленная гордость?.. Вы уверены? — переспросила Тесса.

— Так точно, мэм, — четко произнес Мардукас. — Но у нас нет выбора. Иных целей для отработки курсовых задач нам не найти.

— Именно так.

В структуре Митрила, тайной частной военной организации, которой принадлежала ТДД, имелись четыре боевые группы, дислоцированные в различных стратегически выгодных точках земного шара. В зону ответственности данной группы — или флотилии — входила западная часть Тихого океана. К сожалению, в составе флотилии не имелось других подводных лодок. По этой причине «Туатха де Данаан» приходилось использовать для тренировок ничего не подозревающие корабли военно-морского флота США. Как правило, те даже не замечали присутствия условного противника, который незаметно отрабатывал на них тактические приемы поиска, обнаружения, выхода в атаку и уклонения. Большая часть односторонних учений ТДД так и заканчивалась, но иногда возникала необходимость проверить эффективность маневров уклонения, что было невозможно, если цель не реагировала. Тогда подводники Митрила действовали в более агрессивной манере, позволяя себя обнаружить на короткое время. Естественно, выступать в роли боксерской груши, да еще без собственного согласия, американским морякам вовсе не нравилось.

— Параметры движения и результаты испытаний оцифрованы и записаны. Возможно, нам следует уменьшить ход? — предложил Мардукас.

— Вы правы. Получается, даже когда мы шли в стандартном режиме движения, они не смогли захватить нас дольше, чем на десять секунд, — с сочувствием в голосе проговорила Тесса, подняв глаза к подволоку.

«Туатха де Данаан» вышла в море относительно недавно. Несмотря на то, что ее экипаж уже получил реальный боевой опыт во время нескольких операций, некоторые системы все еще не были испытаны по полной программе и требовали настройки или даже доработки. Но отказаться от подобных рискованных испытаний было невозможно по причине малочисленности вооруженных сил Митрила.

«Туатха де Данаан» представляла собой боевую флотилию из одного-единственного корабля, что, впрочем, было вполне оправдано, учитывая ее размеры и боевую мощь. Название подводной лодки, таким образом, являлось и названием флотилии, а Тесса совмещала должность командира корабля с обязанностями командующего Западно-тихоокеанской флотилией в целом. При проведении операций, требующих стремительности и деликатности, подобное объединенное командование оказывалось как нельзя более кстати.

Учения и испытания закончились, и «Пасадена» удалилась своим курсом. Пришло время завершить трехдневный выход и возвратиться на остров Мерида, где имелось все необходимое для поддержания боеспособности и ремонта.

— Ложимся на курс возвращения. ЭМФС[11] — в пассивный режим, стандартная тяга. Крейсерская скорость, — скомандовала Тесса. Пожалуй, голосом слишком мягким и нежным для командира самой высокотехнологичной и мощной субмарины в мире — но с этим ничего нельзя было поделать.

Мардукас по уставу отрепетовал команды.

— Так точно, мэм. ЭМФС — пассивный режим.

Немедленно отозвался оператор:

— Пост ЭМФС, вас понял, пассивный режим. Включаю режим подавления турбуленции. Десять… пять… один… Пуск. Все устройства вышли на режим.

— Пост конвенционной тяги, на связь.

— Пост конвенционной тяги, так точно. Машина номер один — готова. Машина номер два — готова. Жду указаний.

— Крейсерская тяга вперед.

— Понял вас, крейсерская тяга вперед.

Цепочка принятых, отрепетованных и исполненных команд канула в электронно-механические недра подлодки. Два громадных бронзовых винта в тоннельных насадках, которыми была оснащена «Туатха де Данаан», начали вращаться. Их десятислойное покрытие из обладающего памятью сплава могло изменять форму и течь, приспосабливаясь, подобно живому организму, ликвидируя лишнюю турбуленцию и шум.

Несмотря на то, что подводное водоизмещение «Туатха де Данаан» превышало тридцать пять тысяч тонн, субмарина устремилась вперед с заметным ускорением. Палуба под ногами моряков плавно нажала на подошвы, но никаких дополнительных звуков в главный командный пост не проникло.

— Командир, идем тридцать узлов, — доложил Мардукас.

— Замечательно, так держать. Акустик, следите по азимуту ноль-пять-ноль, — скомандовала Тесса. — Там находится рыболовецкий сейнер.

— Так точно, командир. Но зачем?

— На случай, если у него поставлены сети. Не хотелось бы попасть в них. Нам ничего не будет, а вот сейнер просто перевернется.

Дело обстояло именно так. Даже самые опытные командиры-подводники не были застрахованы от подобных случаев. Но ни один флот в мире никогда официально не признавал своей вины.

— Вас понял, выполняю, — кивнул акустик и занялся делом.

Молча слушавший этот разговор Мардукас не показал удивления тем, что последний обмен репликами прошел столь гладко. Ведь не так уж давно, когда «Туатха де Данаан» впервые вышла в море, весь экипаж встретил Терезу Тестаросса в штыки. В этом, впрочем, не было ничего удивительного: молодая девушка, почти девочка, командующая крупным боевым кораблем? Сей факт заставлял усомниться в здравом смысле руководства Митрила. Кроме того, собранные со всего света подводники, члены первого экипажа ТДД, являлись отлично подготовленными в своих областях профессионалами. То, что большинство из них было уволено из рядов ВМС их родных стран за несговорчивость и бунтарский дух, ничуть не мешало им гордиться своим новым назначением и могучим кораблем.

Мардукас вспомнил тот день, когда Тереза впервые появилась перед экипажем в качестве командира корабля. Когда он проговорил: «Я выполняю функции старшего помощника. Представляю вам командира — вот эту леди», лица моряков вытянулись так, словно он сообщил, что Папа Римский эмигрировал в коммунистический Китай. Впрочем, хотя с демаршами приходилось сталкиваться до сих пор, отношение экипажа к своему непосредственному воинскому начальнику претерпело существенные изменения. Решающими стали события в апреле этого года, во время инцидента в Сунан. Уклоняясь от атак глубинными бомбами, которыми северокорейские сторожевики засыпали ТДД, юный капитан первого ранга с косой управлялась тогда с громадной подводной лодкой необычайно искусно, выполняя маневры с лихостью, присущей скорее пилотам истребителей. Лед растаял, барьер недоверия оказался сломан. Тесса, которая отвечала за реконструкцию купленной из-под полы недостроенной русской атомной подводной лодки, являлась единственным человеком в мире, который до конца представлял себе границы возможностей «Туатха де Данаан» и умело использовал все преимущества. Ее мастерство и отвага поразили даже Мардукаса, опытнейшего подводника с четверть-вековым стажем. Доказав свою полноценность как командира и тактика, девушка-командир подводной лодки оказалась невольной причиной того, что на ТДД установилась совершенно необычная атмосфера.

На атомных подводных лодках с экипажами, состоящими из мужчин, всегда царил строгий патриархальный уклад. Командир — он же отец, глава семейства — обладает непререкаемой властью и вызывает страх. На «Туатха де Данаан» же возникла скорее матриархальная структура. Мужчины с радостью подчинялись Тессе и испытывали немалую гордость, выступая в роли ее подданных и одновременно — защитников. Их принцесса была прекрасна и умна, обретая в ореоле восхищенных взоров сияние, присущее разве что богине. Название подводной лодки — «Туатха де Данаан», что буквально означало «Племя богини Дану» — неожиданно приобрело вполне реальное значение, пусть и не связанное с кельтской мифологией.

— Система ЭМФС тоже действовала вполне удовлетворительно. Если мы будем двигаться тем же ходом, то к полудню войдем в базу, — заметил Мардукас, взглянув на усыпавшую его персональный дисплей электронную цифирь.

— Прекрасно. Праздновать день рождения лучше дома, а я как раз пригласила гостей. Завтра они прибудут на остров, — бодро сообщила Тесса.

— Кого вы имеете в виду?

— Мисс Чидори Канаме. Я попросила сержанта Сагару доставить ее на Мериду, когда ей будет удобно. Мы ведь так и не смогли поговорить, как следует, со времени инцидента с «Бегемотом».

— Вот как?.. — Мардукас уже не в первый раз подмечал слишком мягкие и теплые нотки в голосе Тессы, когда та говорила о сержанте Сагаре. Все началось с того эпизода в Токио, когда два месяца назад ей пришлось сражаться против гигантского бронеробота бок о бок с ним. С тех пор Тесса довольно часто упоминала сержанта, хотя было очевидно, что сама она этого не замечает. Мардукас знал о нем немного, но слышал, что тот обладает отличными боевыми навыками пилота БР, ответственен и в качестве оперативника Митрила вполне заслуживает доверия. Сагара служил в составе СРТ[12] — команды специального реагирования, элитного штурмового отряда бронероботов, приписанного к «Туатха де Данаан», но в настоящий момент выполнял отдельное задание в Токио. Он также оказался единственным пилотом, способным управлять «Арбалетом», загадочным экспериментальным бронероботом, который находился на борту ТДД. Мардукас уже подумывал о том, чтобы вызвать сержанта для приватного разговора, оценить его человеческие качества и принять соответствующее решение. Ситуация могла сложиться так, что Сагару придется перевести в другое подразделение, подальше от Тессы. Мардукас не считал, что имеет право выступать в роли, приличествующей отцу молодой девушки, но долг старшего помощника командира настойчиво подталкивал его в спину. В самом деле, предотвратить нежелательное развитие событий и ликвидировать потенциальные проблемы. Мардукас вздохнул: ему и так уже пришлось заниматься конфискацией фотографий капитана первого ранга Тестаросса. Оказывается, они были чрезвычайно популярны среди личного состава субмарины и десантных отрядов. В результате стремительного рейда подобных фотографий набралась целая гора. Предать их огню даже у старпома не поднялась рука, поэтому пришлось вверить их попечению начальника корабельной медицинской службы капитан-лейтенанту Голдберри.

Примерно через час размеренного конвенционного хода на крейсерской скорости главный искусственный интеллект «Туатха де Данаан» — Дана, как ее называли по имени богини — выдала негромкий звуковой сигнал. Прозвучал синтезированный женский голос:

— Командир, поступила радиограмма по каналу Е2. Выполняю прием сообщения.

— Хорошо, выведи на мой монитор, когда закончится расшифровка, — ответила Тесса.

– Так точно, командир.

Прием радиограмм на глубине по системе сверхдлинноволновой низкочастотной связи занимал длительное время. Примерно через пять минут обработанное сообщение появилось на экране перед Тессой.

Быстро схватив его взглядом, она вздрогнула.

— Мистер Мардукас.

— Да, командир?

— Возращение в базу отменяется. И празднование тоже. Мы направляемся на юг, — произнесла она, передавая распечатанный бланк телеграммы старшему помощнику. Это был новый приказ из штаба оперативного командования Митрила.

Чрезвычайно важно 98H088-0031

260115Z

От = Штаб объединенного оперативного командования, начальник оперативного штаба адмирал Джером Борда

К = ТДД-1 Туатха де Данаан

А: В квадрате L6-CW сложилась [ситуация B26c]

В: Приказываю Туатха де Данаан немедленно прервать выполнение текущей задачи. Незамедлительно по погрузке десантных групп выдвинуться в точку N09o30' E134o00', прибыть не позднее, чем через 50 часов, ожидать указаний.

С: Принять на борт десантные группы к северу от параллели N 170o по мере готовности.

D: Подготовить десантные группы к действиям по протоколу ситуация В26с.

Е: ROE[13] = Поддерживать связь и ожидать дальнейших указаний.

Конец сообщения

— Все-таки адмиралу бы не помешало быть чуть поделикатнее с подчиненными, — слегка обиженно проговорила Тесса.

— Пункт назначения — архипелаг Перио[14], — сказал Мадукас, даже не открывая морскую карту.

Архипелаг Перио представлял собой небольшую цепочку райских тропических атоллов — кольцевых коралловых рифов, образующих обширные лагуны. Всего несколько лет назад это крошечное государство формально получило независимость после долгого периода американского протектората, хотя фактически так и осталось территорией, подчиненной США. Население составляло около двадцати тысяч человек — небольшой народ полинезийского происхождения, живущий преимущественно за счет туризма.

Мардукас не смог на память сказать, что именно означал код ситуации В26с. В сигнальных таблицах Митрила содержалось более ста категорий опасных кризисных ситуаций. Но помнить их общее количество — совсем не то, что держать в голове значение каждого из кодов. Для Тессы же это не составляло проблемы. Прежде, чем Мардукас успел открыть папку свода сигналов, чтобы уточнить, она пробормотала:

— Это связано с химическим оружием. Хранилище атаковано или захвачено группой вооруженных террористов.

Химическое оружие массового поражения. Красноречивые названия: нервно-паралитические боевые отравляющие вещества — табун, зарин, VX. Даже после того, как республика Перио обрела независимость, на ее территории осталось некоторое количество американских военных объектов. Мардукас вспомнил, что одним из них является предприятие по разоружению и демонтажу боевых частей химических боеприпасов и утилизации их ядовитого содержимого. За ширмой тропического рая скрывался склад опаснейшего химического оружия. Именно он и подвергся неожиданной атаке террористов и теперь, по всей видимости, оказался в их руках.

— Маловдохновляющая новость, — нахмурился Мардукас. — Если хранилище химического оружия будет взорвано…

— …Двадцать тысяч жителей архипелага и десятки тысяч туристов погибнут. Эта маленькая страна будет стерта с лица земли, — выдохнула Тесса.

— Скорее всего, вооруженные силы США проведут операцию по возвращению захваченного завода. У них имеются спецподразделения, подготовленные для такого рода задач. Если они высадят отряды, вооруженные БР, смогут ли террористы оказать сопротивление?

— Было бы прекрасно, если бы все обошлось без нас. Но что, если возникнут непредвиденные осложнения?.. — Тесса неожиданно умолкла. Выражение ее глаз стало серьезным, а тонкие брови сдвинулись.

— Тогда настанет наш черед. Опять война, — закончил Мардукас.

26 августа, 03:30 стандартное время Японии

над Тихим океаном в 200 км

к юго-западу от Иводзимы

Сагара Соске нервничал. Они с Канаме уже сделали пересадку, и теперь самолет нес их на высоте трех тысяч метров прямиком на базу Западно-тихоокеанской флотилии Митрила, на остров Мерида, расположенный в 575 милях к югу от Токио.

Салон двухмоторного турбовинтового пассажирского самолета оказался просторным и комфортным. Пол под ногами подрагивал в такт работе двигателей, а яркие солнечные лучи, падающие из иллюминатора, заставляли жмуриться. Наверное, поэтому рассмотреть выражение лица Чидори Канаме, сидящей напротив него в широком кресле, было нелегко. У него возникло стойкое ощущение, что девушка пребывает в исключительно плохом расположении духа, но догадаться — почему, он так и не смог.

«Загадочная женская душа», — думал Соске с опаской.

Когда этим утром он зашел за Канаме на квартиру, у нее было отличное настроение. Выкатив навстречу чемодан на колесиках, она радостно улыбнулась:

— Пошли?

Узнав, что они направляются в расположенный в черте города небольшой аэропорт Тёфу, чтобы сесть на заранее заказанную «Цессну», она ахнула:

— Соске, только не говори мне, что ты — сын Рокфеллера!..

К тому же моменту, как «Цессна» взлетела и взяла курс на остров Хатидзёдзима, Канаме поистине пребывала в экстазе. Она прилипла к иллюминатору, любуясь видами Токийского залива, и беспрерывно повторяла: «Ну, ты даешь, Соске!» или «Кто бы знал, что ты такой богатенький буратино!»

Все изменилось в один миг, когда на аэродроме Хатидзёдзима они пересели в двухмоторный самолет, который должен был доставить их на остров Мерида. Канаме, видимо, считала, что они направлялись именно на Хатидзёдзиму или в ее окрестности, и сразу спросила:

— А зачем мы пересаживаемся?

Соске решил, что пришло время раскрыть истинное место назначения.

— Мы направляемся на базу Западно-тихоокеанской флотилии Митрила. Капитан первого ранга Тестаросса изъявила желание поговорить с тобой.

Канаме замерла, как громом пораженная. Потом проговорила тоном, не предвещающим ничего хорошего:

— А-а… вот оно что.

И намертво замолчала. За прошедшие с тех пор два часа, в течение которых самолет уже пересек 20 градус северной широты, она не проронила ни слова.

«Выглядит странно. Неужели я совершил какой-то бестактный поступок?» — думал Соске. Но вспомнить какую-то свою серьезную промашку ему пока не удалось. Устав теряться в догадках, он прочистил горло и осторожно заговорил:

— Чидори.

— Вам что-то нужно, сержант Сагара? — в ее словах было столько яда, что он поперхнулся и нервно сглотнул. Собравшись с духом, он продолжил.

— Если ты чем-то расстроена, объясни, в чем дело. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить положение.

— Вот как?.. — улыбка, появившаяся на ее губах, выглядела очень, очень опасной. Его даже передернуло. — С тем, что меня расстроило, ты ничего не сможешь поделать. Пусть остается, как есть.

Соске почувствовал, как земля уходит из-под ног. После запланированной Терезой Тестаросса беседы он собирался показать Канаме одно место — но теперь, похоже, об этом не следовало даже и заикаться, чтобы не разозлить ее еще больше.

— Не о чем больше разговаривать, — заявила Канаме и отвернулась к иллюминатору. Сережка в ее ухе вспыхнула в солнечном луче чистой хрустальной капелькой.

«Хмм… Разве она носит серьги?» — попытался вспомнить Соске.

Из кабины выглянул второй пилот:

— Сержант Сагара, вас вызывают на связь с Меридой.

— Понял. Чидори, я сейчас вернусь.

Канаме холодно проигнорировала его слова. Страдальчески поморщившись, Соске прошел вперед, пригнулся и протиснулся в узкое пространство между пилотскими креслами. Второй пилот передал ему наушники с микрофоном.

— Сержант Сагара на связи.

– Здорово, приятель! — даже сквозь хрип и писк радиоэфира невозможно было не узнать этот баритон. Говорил однополчанин Соске, сержант Вебер.

— В чем дело, Курц?

– Прошел приказ на переход в боеготовность Б. Для тебя тоже. Грузимся на вертолеты и чешем на рандеву с ТДД.

Соске почувствовал, как в животе похолодело. Переход в состояние полной боевой готовности, сейчас?..

Соске и Курц, служившие в десантно-штурмовом отряде, приписанном к подводной лодке, не находились на ее борту постоянно. Как правило, подразделение дислоцировалось на базе Мерида, где оперативники жили в береговых казармах и тренировались на полигоне. Иногда их направляли на задания прямо с островного аэродрома, иногда они грузили свои бронероботы на «Туатха де Данаан», и ожидали распоряжений командования на борту. Далеко не каждый поход заканчивался реальными боевыми действиями. Чаще всего подлодка патрулировала положенное время — дни или недели — и благополучно возвращалась на базу.

Тем не менее, приказ есть приказ, и его следовало выполнять неукоснительно. Курц и остальные оперативники СРТ, находившиеся на Мериде, в настоящий момент спешно грузились со своей техникой на палубные транспортно-десантные вертолеты, чтобы двигаться в назначенную точку встречи с ТДД, где она должна была всплыть и принять их на борт.

Но самолет, в котором находился Соске, еще не добрался до Мериды, и, естественно, попасть на вертолет он никак не мог.

– У нас еще около двадцати минут. Успеешь? — спросил Курц.

— Невозможно. До острова два часа лету.

– Тогда остается тот самый способ. Смотри, не застуди яйца.

— Нет проблем. Но как быть с Канаме?

– А и верно… ведь Тесса теперь посреди океана.

— Тогда Канаме придется подождать на Мериде или возвращаться обратно, — от этой мысли Соске прошиб холодный пот. Она и так была в плохом — если не сказать большего — настроении, а теперь он вернется и скажет: «Слушай, у меня появилось важное и срочное дело, так что тебе придется поскучать на базе», или «Извини, ты возвращаешься в Токио». Как смотреть ей в глаза, когда он сам пригласил Канаме поехать с ним? Но… это приказ. — Вас понял. Незамедлительно прибуду на борт ТДД. Командиру придется организовать встречу в другой раз…

– …Погоди-ка. Что такое, подруга?

Соске терпеливо выждал, пока Курц переговорит с кем-то на своем конце радиоканала. Потом снова донесся голос напарника:

– Новые указания. Похоже, от самой Тессы. Вот что пишет: «Если Канаме согласна, пожалуйста, доставьте ее на борт ТДД». Что же, все складывается отлично, ага? Разрешение на допуск гражданского лица в кармане, так что просто тащи ее с собой.

— Заставить Канаме сделать это… вместе со мной? — поднял брови Соске.

Дело было в том, что единственный способ, которым можно было попасть на борт «Туатха де Данаан» в открытом море и в подводном положении, являлся не совсем обычным.

– Она сможет. Дерзай.

Соске задумался. Конечно, мысль о том, чтобы доставить Канаме на борт военного корабля перед началом реальных боевых действий вызывала сомнения. С другой стороны, какая опасность могла ей там угрожать? «Туатха де Данаан» не зря считалась современным и мощным боевым кораблем, ее чрево можно было рассматривать как одно из самых защищенных и безопасных мест на планете. Беспокоиться не о чем.

— Вас понял. Беру ее с собой, — отрубил Соске и отключился.

Осталось провести небольшую подготовку.

Канаме тем временем терзалась и тосковала.

Позавчера, неожиданно приняв приглашение Соске, она весь вечер корила себя за неосторожность. В самом деле, остаться наедине с парнем! Она не очень опасалась, что Соске может повести себя слишком настойчиво, но ее не оставляло пугающее ощущение того, что этим путешествием они переступят некую невидимую грань.

Действительно, это ведь вовсе не обычная беззаботная прогулка. Для шестнадцатилетней девушки решение поехать вдвоем с юношей в путешествие на несколько дней — очень и очень серьезный шаг; совершенно не то же самое, что сходить в парк аттракционов в воскресенье. И то, что ее спутником станет Соске, лишь добавляло этому событию значимости.

Вспомнить только, как она выговаривала ему и поучала в школе, словно строгая старшая сестра, боролась с его выходками и наставляла на путь истинный. «Что же с ним поделаешь, с обормотом, куда от него деваться»!.. И теперь мысль о том, что эти, уже ставшие привычными отношения, не просто чуть продвинутся, но изменятся совершенно, перейдут в другую плоскость, вызывала странные ощущения.

Если… если они станут ближе, то не нарушит ли это ее уютное и безопасное существование? Такая мысль заставила сердце испуганно затрепетать. Может быть, лучше отказаться? Несколько раз Канаме почти решилась позвонить ему, но, когда наступил вечер, ее настроение почему-то переменилось. Устав волноваться, она с удовольствием уложила в чемодан одежду и туалетные принадлежности, а потом неожиданно поймала себя на том, что напевает под нос довольно бодрый мотивчик.

«Что будет, то будет. Разве плохо? Зачем заранее переживать? Мы просто отдохнем и, как следует, повеселимся. Вместе с ним. Покушаем чего-нибудь вкусненького, потанцуем. Пусть все идет, как идет. А если он ждал чего-нибудь эдакого… то это его проблемы. Я вовсе не такая уж легкодоступная. Хотя, конечно, если вдруг… если вдруг настроение и атмосфера окажутся до невозможности романтичными… нет, что за глупости»!..

Все утро отъезда ее настроение то взмывало к небесам, то падало ниже некуда, но, когда она услышала в Хатидзёдзиме те самые слова — «капитан первого ранга Тестаросса изъявила желание поговорить с тобой», — Канаме сокрушило неодолимое чувство опустошения и усталости.

Так вот, оказывается, в чем было дело. Новое митриловское задание. Его драгоценная подружка скомандовала, и он везет Канаме на тот дурацкий остров, словно упакованную посылку. Какой же дурой она была эти два дня, когда мучилась — ехать или не ехать! Канаме почувствовала себя до невозможности наивной и жалкой.

Когда Соске отправился на радиопереговоры в пилотскую кабину, Канаме против собственной воли насторожила уши, но разговор шел по-английски и слишком быстро, к тому же гул двигателей все равно не давал возможности что-то расслышать. Договорив, Соске вернулся и сел с озабоченным выражением лица. Самолет качнулся — очевидно, меняя курс.

— Что-то случилось? — мрачно поинтересовалась Канаме. С опаской покосившись на нее, Соске ответил:

— Планы изменились.

— Да неужели?!

— Обстановка складывается по-иному. Командир уже не находится на Мериде.

— И?..

— Если ты не против, мы с тобой отправимся на корабль, где она сейчас ожидает.

— Куда-куда?

— На корабль.

Канаме вспомнила, что уже слышала об этом. Митрил — та самая, тщательно засекреченная, укомплектованная наемниками военная организация, которая преподнесла ей в подарочек Соске — имел в своем распоряжении «десантно-какую-то-там» субмарину, если она правильно запомнила.

И командовала ей Тесса.

Если начистоту, то Канаме уже давно хотелось поговорить с Тессой. Та девушка явно что-то знала о спрятанной в глубинах сознания Канаме загадке. Но стремительный поток событий перед началом экзаменов в прошлом триместре, то суматошное ночное бегство, жуткая погоня и побоище в Ариаке не позволили ей узнать у Тессы хоть что-нибудь. С тех пор Канаме всего пару раз наскоро переговорила с ней по телефону — лишь обменявшись приветствиями, не больше.

— Мне все равно. Если она так хочет, поеду, — с безразличным видом ответила Канаме.

— Рад слышать, — с облегчением сказал Соске, поднялся и, направляясь в пилотскую кабину, бросил: — Приготовься.

Соске сновал между пассажирским салоном и кабиной, как челнок. Он вытащил из рундука в салоне большую сумку, еще раз переговорил по радио и наклонился к пилоту, который что-то показывал по карте.

Прошло примерно два часа с тех пор, как самолет изменил курс, когда Соске обратился к Канаме.

— У тебя есть с собой купальник?

— Купальник?.. — удивилась она. Что это он придумал? Ведь они, вроде бы, уже не летят на райский остров. — Ну… да, есть.

— Переоденься. Можешь воспользоваться задней частью салона.

— В чем дело? Объясни же, наконец…

— Времени мало, поспеши, — прервал ее Соске и с необычной для него поспешностью опять нырнул к пилотам.

Канаме не осталось ничего, кроме как отправиться в туалет, расположенный в задней части салона и быстро натянуть купальник. Он был черным в оранжевую полоску и целомудренно закрытым. Хотя она и запаслась на всякий случай еще и соблазнительным белым бикини, желание покрасоваться в нем перед Соске давно исчезло. Когда она вернулась в салон в купальнике и с полотенцем на шее, он как раз закончил натягивать неопреновый гидрокостюм мокрого типа — прямо поверх обычной футболки.

— …Это зачем? Что ты еще выдумал?

— Извини, гидрокостюма твоего размера не нашлось.

— Я не об этом спрашиваю!

— Погрузи багаж в эту сумку. Весь, — не слушая, Соске ногой подтолкнул к ней большой оливковый баул из толстой ткани. — Когда закончишь, застегни молнии, видишь — их там две шутки. Проверь, чтобы они закрылись плотно. Полотенце тоже лучше положить внутрь. И, если тебе не трудно, стяни волосы потуже.

— Слушай, я ни шагу больше…

— Сержант!.. — крикнул просунувшийся в кабину пилот. Соске снова убежал. Канаме, пожав плечами, засунула свою сумку в баул. Сама не понимая, зачем.

— Готова? — спросил Соске, вбегая в салон.

— Да, но чего ради я должна?..

— Мешок водонепроницаемый. Кроме того, он выдерживает сильные удары, — хотя его слова ничего не объясняли, Соске уже вытащил новую сумку и расстегнул молнию. Там оказался рюкзак странной формы с прочными лямками и даже ножными обхватами, звенящий многочисленными металлическими пряжками и кольцами. Быстро нацепив его на себя, он достал еще один комплект сбруи.

— Погоди, это же не?..

— Надевай. Скорее. Нет, я сам застегну, времени уже не осталось.

— Ай! Что ты творишь?!

Соске присел и быстро застегнул на Канаме широкие ножные обхваты. Прикосновение холодных металлических пряжек к обнаженной коже заставило ее вздрогнуть. Единственное, что она могла сделать — беспомощно хлопать глазами, зато Соске не терял времени даром. Его шершавые мозолистые ладони скользнули по ее рукам, плечам, задержались, защелкивая пряжку на бедре, что-то поправили несколько ниже спины. Покраснев, как помидор, она уже собралась запротестовать, когда пилот снова стукнул дверцей:

— Сержант! Одна минута!..

— Знаю.

— У нас не хватит топлива на второй заход!

— Знаю. Нет проблем.

В их напряженных репликах звучала такая тревога, что Канаме непроизвольно прикрыла рот. Вскочив, Соске неожиданно сильно и резко дернул за ремни вверх, проверяя, туго ли они затянуты. Канаме взвизгнула:

— Ой!.. Ты чего?!

— Тридцать секунд! — прокричал пилот.

— Спасибо. До встречи! — ответил Соске.

— «До встречи»?.. Погоди-ка… — начала, было, совершенно сбитая с толку Канаме. Соске, не слушая, зашел ей за спину и с резким лязгом защелкнул металлические карабины на ее спине и своей груди. Они оказали тесно соединенными между собой, словно комики из фольклорного представления нинибори[15].

— А это зачем?!

Соске уже пристегнул тючок с водонепроницаемым мешком себе на спину, пониже ранца. Подталкивая перед собой Канаме, он решительно направился к правому борту самолета. Второй пилот повернул рычаг на стенке, и дверца люка скользнула в сторону, впустив в салон яростный воздушный вихрь и грохот винтов.

— Ай!

В дверном проеме не было ничего, кроме голубого небосвода, сливающегося вдали с ультрамариновой поверхностью океана. Даже Токийская башня не смогла бы потягаться с этой головокружительной высотой. Преодолевая тугую струю холодного воздуха, Соске выкинул наружу дымовую шашку, чтобы определить направление ветра. Проследив взглядом за ее падением, он показал второму пилоту большой палец, похлопал Канаме по плечу и прокричал ей в ухо:

— Нет проблем. Ну, идем, Чидори!

— …Н-никуда мы не идем — самолет же еще в воздухе!!! — она в ужасе замотала головой.

— Конечно.

Канаме упиралась, пытаясь как можно дальше отдалиться от двери, за которой осталась лишь пустота и ветер. Но, поскольку она была спиной пристегнута к Соске, сопротивление оказалось бесполезным.

— Что ты делаешь?! Слушай, не говори, что ты собираешься сигануть отсюда туда…

— Так точно, — деловито кивнул Соске и, легко преодолев ее сопротивление, выпихнул Канаме наружу.

Порог люка ушел из-под ног, желудок подпрыгнул к горлу, в глазах потемнело.

— Аи-и-и-и-и-и!!!

Канаме кричала изо всех сил, но безжалостный ветер мгновенно пожрал ее голос — она сама не слышала себя. Корпус самолета с прозрачными кругами вращающихся пропеллеров мелькнул сбоку, уменьшился и пропал, и гул винтов как ножом отрезало.

Вокруг остался только бесконечный синий мир. В нем не было иных красок, только бездонное бирюзовое небо, искрящийся ультрамариновый океан и жаркое солнце.

Ничего больше.

Голубое небо.

Голубое море.

Только мы вдвоем.

Соске и Канаме были единственными живыми существами в этом первозданном пространстве. Он принадлежал лишь им двоим — безраздельно.

Как прекрасно было бы парить здесь вечно — если бы не земное притяжение. Канаме почувствовала странный восторг, словно пришедший из счастливого детского сна. Ее переполняли всепрощение и умиротворение. Да, она готова была простить даже этого ненормального, Соске, который заставил ее выпрыгнуть в голубую бездну, навстречу неминуемой смерти. Тесно прижавшись друг к другу, рука в руке. Совсем даже и не страшно.

Блаженство и покой прервал резкий толчок, встряхнувший Канаме, точно рыбку на леске. Это оказался парашют. Оливкового цвета капроновый зонтик перекрыл бирюзовый небосвод; жестокий ветер, трепавший волосы и облизывавший почти обнаженное тело, утих. Вместо него ее щеки тронул ласковый океанский бриз. Плавно покачиваясь, Канаме и Соске опускались в самую середину невероятно огромной вогнутой чаши, в которую превратился лежащий под их ногами великий Тихий океан.

— …Нам конец, — пробормотала Канаме, окинув взглядом пустынную поверхность, на которой не было ни следа корабля, о котором упоминал Соске. Искрящаяся и переливающаяся гладь приближалась.

— Чидори, слушай. Перед приводнением я отстегну парашют. Вдохни поглубже.

— Зачем? — едва сумела выдохнуть уже примирившаяся со всем и готовая погрузиться в нирвану Канаме.

— Чтобы не захлебнуться. Три, два…

Они уже оказались на высоте, сравнимой с ее домом. Прекрасно различимы очертания ровных пологих волн.

— Отцепляю, — предупредил Соске.

Канаме хотелось заплакать, но она послушалась: набрала полную грудь воздуха. Купол парашюта порхнул в сторону, и поверхность океана сомкнулась над их головами. Вокруг нее, сжавшейся в ожидании удара и холодного объятия моря, взбурлило облако пузырьков. Странно, вода оказалась совсем не такой холодной, как она предполагала.

26 августа, 06:38 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана, глубина 100 метров.

«Туатха де Данаан»

— Командный пост, говорит акустик. Фиксирую падение небольшого объекта, линейным размером не более двух метров. Пеленг три-один-семь. Дистанция около пятисот метров, — доложил Тессе оператор гидроакустического комплекса.

— Хорошо. Примерно так мы и планировали. Держать курс. Пожалуйста, снизьте ход до трех узлов.

— Так точно, командир. Ход три узла, — отрепетовал рулевой, и движение громадного тела субмарины замедлилось еще больше, еле двигаясь в прозрачной глубине.

— Запустить «черепаху». Передать командование мистеру Годарту, — приказала Тесса.

— Ай-ай, мэм. Запускаю «Черепаху-1» правого борта, — вахтенный офицер щелкнул тумблерами и сжал джойстик.

«Черепахи» представляли собой небольшие, дистанционно управляемые по проводам подводные аппараты, которые имелись на борту ТДД. По размеру и форме они действительно напоминали крупных морских черепах и несли на себе радиоэлектронное оборудование, включающее оптические датчики. Гибкие плавники приводились в движение искусственными электрическими мышцами, изготовленными по технологии, аналогичной мускульным пакетам сухопутных бронероботов, и позволяли двигаться совершенно бесшумно. Эти аппараты можно было назвать плавучими перископами, и ТДД с их помощью могла наблюдать поверхность океана, оставаясь на безопасной глубине.

«Черепаха» направилась к тому месту, где приводнились Соске и Канаме. Пловцам оставалось только вставить в рот загубники закрепленных на ней дыхательных приборов, уцепиться за поручень и ждать, пока «Черепаха» отбуксирует их к подводной лодке. Несмотря на то, что ТДД продолжала медленно катиться вперед, подводный аппарат давал пловцам возможность попасть на ее борт через открытый люк шлюзовой камеры. Этим путем пользовались оперативники, которым требовалось скрытно отправиться на задание или вернуться на борт. Поднимать на поверхность атомную подводную лодку ради всего лишь двух человек было неудобно и рискованно, тем более что ТДД всплывала совсем недавно, рискуя быть обнаруженной — тогда требовалось принять транспортно-десантные вертолеты с десантниками и бронероботами.

— Говорит акустик. Слышу всплески и звуки борьбы по пеленгу на приводнившихся людей, — с волнением в голосе доложил Дедзирани.

— Что происходит? — насторожилась Тесса.

— Скорее всего, они тонут! Слышу бурление и крики. Ситуация угрожающая!

В командном посту немедленно сгустилось напряжение. При прыжках на воду для парашютистов было обычным делом оказаться под куполом, запутаться в стропах и захлебнуться.

— Боже мой! Немедленно подготовьте спасателей с аквалангами в шлюзе номер 12…

— Постойте, они что-то кричат… кажется, по-японски? Подключаю звукоподводный аудиоканал. Мадам капитан, наверное, вы сможете оценить ситуацию.

Когда акустик вывел сигнал с гидрофона на динамики, под сводами ГКП раскатился громкий плеск — словно кто-то изо всех сил колотил руками и ногами по воде. Потом раздался что-то яростно выкрикивающий девичий голос.

Тесса затаила дыхание и вслушалась, стараясь различить слова. Мощный гидроакустический комплекс ТДД с цифровой обработкой сигналов отчетливо передал следующее:

– Остановись, Чидори!.. Уй!..

– Чего захотел! Тони уже!!!

Бульк.

– Не надо… не надо меня топить…

– Заткнись, тупица! Ты хоть подумал, каково мне пришлось, а?! Ненавижу!!! Чтоб ты сдох! Сделай одолжение, сгинь с глаз моих!..

Буль-буль-буль.

Мардукас, стоявший рядом с Тессой, явно пытался понять по ее выражению, что происходит. Японского он не знал и не мог проследить за диалогом Канаме и Соске — так же, впрочем, как и все остальные члены экипажа. Их тревожные взгляды сошлись на лице Тессы, которая застыла, слегка наклонившись вперед из командирского кресла. На лицах был написан один и тот же вопрос: «Почему командир просто слушает и ничего не предпринимает, чтобы им помочь»?

— Капитан?

— Оставьте их. Сами разберутся, — уныло проговорила, наконец, Тесса, откидываясь на спинку кресла.

Как Канаме ни сопротивлялась, ей все же пришлось сунуть в рот непривычный загубник, уцепиться за странную механическую черепаху и вместе с Соске нырнуть в глубину.

Гигантская подводная лодка ожидала их неподалеку. Глаза Канаме в удивлении расширились под маской. Дрожащие полотнища солнечного света, проникавшего с поверхности, обрисовали огромный и в то же время изящный силуэт. Отогнутые по потоку длинные плавники создавали впечатление существа, приспособленного скорее к полету, чем к морским глубинам, а стремительные очертания корпуса напоминали метательный нож. Конечно, размеры «Туатха де Данаан» не давали Канаме уверенности, что подлодка выглядит именно так — кормы она просто не видела. Чем ближе подходила «черепаха», тем сильнее подавляла величина этого грандиозного сооружения — ТДД была не меньше, чем небоскребы в Синдзюку. Черная гора, опрокинутая набок и погруженная в глубины океана.

Соске крепко взял Канаме за руку и поплыл вперед, в ожидающий их посередине корпуса подлодки раскрытый люк. Они выждали в тесной цилиндрической камере, пока люк закрывался за ними, и вода с урчанием уходила в решетчатые шпигаты. Канаме с облегчением выплюнула невкусный загубник, отдающий резиной.

— Тьфу! Так это оказалась еще и подводная лодка?.. — она откашлялась, сердито сжала кулаки и поморщилась: костяшки пальцев побаливали. Непонятно почему.

— Я говорил тебе несколько раз, — ответил Соске. — Кроме того, ты уже была здесь однажды.

— Неужели?

— Это правда. В тот раз мы использовали более сложный метод, чтобы попасть на борт, а ты была в бессознательном состоянии.

Канаме умолкла.

Соске открыл люк, и они спустились по узкому трапу на расположенную ниже палубу. Их встретила миниатюрная девушка с серебристо-пепельными волосами, одетая в коричневую военную форму.

— Тесса!

— Давно не виделись! — ответила та с улыбкой. — Добро пожаловать на борт, мисс Чидори Канаме.

Так Канаме второй раз оказалась на атомной десантно-штурмовой подводной лодке «Туатха де Данаан».

26 августа, 16:25 (Стандартное время островов Перио)

западная часть Тихого океана

республика Перио, остров Берилдаобу

предприятие по переработке химического оружия

вооруженных сил США

Вспышка, сопровождавшая фатальное попадание снаряда в штурмовой вертолет, ярко подсветила тускнеющее вечернее небо над коралловым рифом. Объятый пламенем «Апач» завертелся в воздухе, потерял скорость и рухнул в океан, подняв столб воды и пара.

Грохот автоматических пушек, визг полосующих воздух снарядов, едва идентифицируемые горящие обломки боевой техники, клубы жирного черного дыма, пятнающие тропическое небо. На золотом пляже, окружающем небольшой островок, превратившийся в поле боя, припал к земле темно-голубой бронеробот — М6А3 «Дарк Бушнелл». Это был современный шагающий боевой механизм, гордость отряда SEAL, спецподразделения американского военно-морского флота. Теперь он находился в плачевном состоянии — манипулятор вывернут под неестественным углом, в корпусе восьмиметровой человекообразной боевой машины зияли пробоины, сорванные бронелисты обнажали механические потроха, а на песок, словно кровь, капал макромолекулярный гель, струящийся из разорванных искусственных мышц.

Сквозь гулкие разрывы и лай скорострельных пушек еще недавно доносились крики солдат, участвующих в десантной операции. Но яростные боевые кличи и проклятия сменились стонами ужаса и отчаяния, а потом и совсем стихли за ревом пламени и треском рвущихся в раскаленных остовах боеприпасов. Голоса плескались только в радиоэфире:

– Я — Эхо-84, в меня попали! Мэйдэй, мэйдэй!!!

– Они оторвали мне ногу!.. Кто-нибудь, прикройте!..

– Проклятый богом красный ублюдок! Он прикончил Боба!

– …тожен, повторяю, Новэмбер-1 уничтожен! Лейтенант погиб. Новэмбер-3 принимает командование…

– …Катапультируйся! Уматывай быстрее оттуда!

– Кто-нибудь, прикройте!.. Нужна помощь! Спасите!!!

Петти-офицер первого класса Эд Олмос, в наушниках которого бились голоса погибающих однополчан, почти ничего не слышал от напряжения. По лбу градом катился пот, заливая глаза, дыхание с хрипом рвалось из груди. Бронеробот Олмоса бежал вдоль выложенного бетонными плитами откоса, окаймлявшего пляж. Он остался один, две остальные машины из звена Олмоса были уничтожены противником. Оба пилота были прекрасно тренированными и опытными бойцами — иначе они не смогли бы попасть в ряды элитного отряда. Но, несмотря на это, они погибли мгновенно. Их подстрелил один и тот же вражеский БР — красный бронеробот неопознанного типа.

— Невероятно! Как такое могло случиться?! Дерьмо!..

Олмос чувствовал себя так, словно угодил в дурной сон и никак не мог проснуться. Нервная дрожь заставляла зубы выбивать дробь, а его темные глаза — лихорадочно метаться в поисках невидимого противника.

«Где же он»?!

Поисковые локаторы и камеры «Бушнелла» не фиксировали ничего, что могло бы указать на местоположение красного бронеробота. В глаза бросались лишь столбы дыма от горящих бронероботов и сбитых вертолетов, а также нескольких полуразрушенных и охваченных пожарами зданий.

«Где же, где же этот красный сукин сын?»

Внезапно клубящийся дым прорезала яркая хвостатая комета. Отточенные боевые рефлексы пилота помогли Олмосу спастись — он отпрыгнул в сторону, и ракета лишь скользнула по его плечу, располосовав левый наплечник. Не обращая внимания на громыхнувший позади разрыв и сотрясшую «Бушнелл» ударную волну, петти-офицер поймал в прицел нарисовавшийся в дыму неясный силуэт и выпустил несколько очередей из зажатой в манипуляторе сорокамиллиметровой автоматической пушки. Бледные вспышки дульного пламени полыхнули и задохнулись в очередных клубах дыма. Все три очереди попали в цель.

Но решительно никакого эффекта не последовало. Невредимый вражеский бронеробот стремительно мелькнул за дымным занавесом и оказался совсем рядом с Олмосом. Покрытый темно-красной, цвета запекшейся крови краской, БР нес с собой зловещую и угрожающую атмосферу — он выглядел опасным, словно ядовитая змея. Мощный торс с широкими плечами и узкой талией, напоминающий треугольник, на котором сидела граненая, подобно алмазу, голова. Стройный силуэт и легкость движений не могли замаскировать скрытую в нем огромную мощь. Конструкция напоминала скорее западные образцы, чем машины советского производства, но Олмос ни разу не видел ничего подобного в справочниках по технике потенциальных противников.

Вместо того чтобы сразу атаковать противника, красный бронеробот замер, уставившись на «Бушнелл» пристально-змеиным взглядом созвездия алых сенсоров. Внешние микрофоны донесли громовой хохот — он смеялся?

— Сукин сын!.. — прорычал Олмос, бросаясь вперед. Он выстрелил из подствольного гранатомета, и мощный разрыв фугасной гранаты толкнул оказавшийся слишком близко М6А3 назад. Еще не видя, что произошло с противником, американец добавил нескончаемо длинную очередь сорокамиллиметровых снарядов. Магазин опустел, и затвор клацнул впустую — больше досылать в патронник было нечего.

Не сможет же он уклониться и от этого?

Однако, практически сразу из подсвеченного трассерами и разрывами облака дыма, пронизанного летящими во все стороны осколками и рикошетами, возник совершенно невредимый вражеский бронеробот. Отчаянная атака не оставила на его броне ни единой царапины.

— Не может быть…

Остановившись лицом к лицу с остолбеневшим Олмосом, вражеский пилот проговорил через внешние динамики:

— Патроны кончились? Нехорошо. Боеприпасы нужно беречь.

— Ах, ты!.. — задохнулся Олмос.

— Кстати, ты остался последним. Кое-кто из твоих друзей плакал и умолял пощадить их, но ты держишься молодцом, солдат.

— Чтоб ты сдох!!! — отбросив опустевшую автоматическую пушку, «Бушнелл» выхватил свое последнее оружие — закрепленное на кронштейне у пояса короткоствольное орудие, напоминавшее соответственно увеличенный пистолет. Выстрел был направлен прямо в лоб красному БР. Противников разделял всего десяток метров, и промах был невозможен — цель больше не скрывалась в облаках дыма. Но снаряд срикошетил на полдороги, словно ударившись о невидимую стену. Метнулись огненные искры осколков. Красный бронеробот многозначительно поднял палец манипулятора и погрозил ошарашенному американцу.

— Нет-нет-нет, все не так. Я покажу, как это делается. Готов? — он направил указательный палец на «Бушнелл», словно целясь из пистолета.

— Банг!

Воздух дрогнул, и очертания бронероботов исказились. С кончика металлического пальца сорвалось нечто невидимое, ничуть не напоминающее пулю или снаряд. Скорее — некая свернувшаяся тугой спиралью энергия. Цинично игнорируя все законы механики и физики, невидимая ударная волна миновала, даже не поцарапав, прочную грудную броню «Бушнелла», и заставила кокпит и тело пилота взорваться изнутри.

Олмос так и не успел понять, что произошло, до самого последнего мгновения. Последний бронеробот из американского штурмового отряда качнулся, лишившись управления и пилота, рухнул на колени и замер. На лобовой броне не появилось ни единой царапины.

Сражение закончилось, и пилот красного бронеробота повел машину ленивой побежкой вдоль побережья, осматривая поле отгремевшего боя и проводя радиоперекличку. Спустя некоторое время собрались и остальные подручные.

Из десяти подчинявшихся ему бронероботов, составлявших захвативший химический завод отряд, один был уничтожен, а другой потерял левый манипулятор. В пехотном отряде насчитывалось шестеро убитых и десяток раненых. Потери оказались значительными, но и успех достигнут выдающийся, учитывая, что отряду пришлось противостоять одному из лучших спецподразделений американских вооруженных сил, считавшемуся практически непобедимым. Все двенадцать М6А3 были уничтожены, половина вертолетов и быстроходных десантных катеров — тоже. На пляже осталось лежать не менее двух дюжин трупов «морских котиков», которым уже не суждено было вернуться домой.

— Жалкая картина. Ах, эти звездочки и полосочки!..

Подведя бронеробот к массивному зданию, где находился склад химических боеприпасов, командир отряда захватчиков опустил его на колено. Внешняя стена зияла несколькими глубокими выбоинами от шальных снарядов, при виде которых всякий, кто был в курсе, что за этой стеной скрываются в темном бункере сотни бомб и снарядов, наполненных чудовищно ядовитыми боевыми отравляющими веществами, бросился бы в ужасе бежать, не разбирая дороги. Однако выбравшийся из кокпита крепкий мужчина в сером пилотском комбинезоне даже глазом не моргнул, словно это его совершенно не заботило. Он прошелся, разминая мышцы, слегка припадая на искусственную правую ногу. Кровожадная усмешка, все еще кривившая его губы воспоминанием о недавней резне, стала шире, когда он окинул взглядом коленопреклоненный бронеробот. Это был проект 1058, «Чодар-i», усовершенствованная версия сырого и недоведенного проекта 1056, того самого бронеробота, опытный образец которого был потерян несколькими месяцами раньше в горах Северной Кореи — вместе с правой ногой пилота.

— Если бы я пилотировал тогда такую штуку… — пробормотал пилот, и мелькнувшее воспоминание — белый митриловский БР — заставило усмешку превратиться в кошмарный оскал.

— Гаурон, — позвал его один из подчиненных, атлетически сложенный высокий мужчина лет тридцати с каменным лицом бывалого бойца, привыкшего к рукопашным схваткам. Попытавшись отнести его к какой-то определенной расе, сторонний наблюдатель оказался бы в затруднении: боевика можно было принять за латиноамериканца, но он без труда сошел бы и за азиата. Слегка сонный взгляд из-под сидевших на приплюснутом носу очков с маленькими круглыми стеклышками говорил не об апатии, но скорее о том, что смутить или взволновать этого человека было практически невозможно.

— Дело сделано, Курама. Где ты был?

— Толковал по радио с мистером Цинком, — ответил Курама, обводя невозмутимым взглядом поле боя, усеянное обломками и трупами.

— Гм.

— Все случилось, как вы и говорили — они направляются сюда.

— Вот как.

— Субмарина в открытом море приняла на борт десантно-штурмовой отряд. Не похоже на рекогносцировку или вылазку. Они настроены серьезно.

По тонким губам Гаурона скользнула удовлетворенная усмешка.

— С готовностью заглотали наживку. Действуют, как по учебнику.

— Наживка было довольно впечатляющей, — заметил Курама, еще раз бросив взгляд на сгоревшие бронероботы и сбитые вертолеты. Неудачная попытка отбить хранилище явно сулила поиски новой работы многим генералам из Пентагона.

— Точно. Но ты же знаешь, мне нравятся зрелищные представления, — ответил Гаурон.

— Безусловно, — Курама вытащил сигаретную пачку, достал длинный леденец, с виду напоминающий сигарету, и откусил кончик. — Вам нужно знать еще кое-что: эта ваша парочка, по всей вероятности, тоже находится на борту.

— Неужели?

— Уверенным на сто процентов быть нельзя, но в Токио и Японии их больше нет.

— Так-так. Хорошо. Даже чудесно.

— На вашем месте я бы так не радовался. Если девушка погибнет вместе с другими митриловцами, все наши усилия пропадут даром.

— Знаю. Нет, все будет в порядке — я сам удостоверюсь в том, что она не умрет. Хотя…

— «Хотя»?

— Всякое может случиться.

Глава вторая: Вечеринка под водой

26 августа, 08:07 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана, глубина 700 метров

«Туатха де Данаан», медицинский отсек

Канаме не встречалась с Тессой с той памятной ночи и сейчас едва ее узнала. Коричневый мундир, узкая юбка до колена, строгий галстук цвета индиго — она выглядела совсем не такой, какой осталась в памяти. Тогда на Тессе была растянутая футболка и рабочие штаны на несколько размеров больше, чем нужно. Что бы та ни говорила, невозможно было поверить, что перед Канаме не обычная девчонка, а командир атомной десантно-штурмовой подводной лодки и капитан первого ранга.

«Вот те на! Она действительно офицер».

Смерив Тессу взглядом, Канаме, к своему удивлению, почувствовала новое уважение, граничащее с восхищением.

— Почему вы так смотрите, мисс Канаме? — Тесса даже слегка попятилась и быстро осмотрела себя. — …Все в порядке?

— Н-ничего, все нормально. Как поживаешь?

— Спасибо, прекрасно. А вы выглядите немного потрепанной.

Ничего удивительного. Канаме, закутавшись в одеяло, сидела на койке в небольшом отсеке корабельного медпункта. В руке у нее был стакан с горячим какао.

Корабельный врач, капитан-лейтенант Голдберри, оказалась пухлогубой негритянкой. Она быстро измерила температуру и кровяное давление пациентки, посчитала пульс, постоянно приговаривая: «молодец-молодец» или «так-так, здоровая, как кобылка», и в итоге вынесла вердикт — все в порядке.

Все это время Соске стоял рядом с дверью в отсек, расставив ноги и заложив руки за спину, по стойке «вольно», которая в его исполнении выглядела чрезвычайно напряженной. Косясь на него, Канаме ответила:

— Еще бы. Меня выкинули из самолета, плюхнули в океан и заставили нырять, как пингвина. Не знаю, как жива осталась.

На виске Соске образовалась крупная капля пота.

— Прошу прощения, но обычные самолеты не могут совершить посадку на полетную палубу нашей подводной лодки. Наверное, вам пришлось нелегко, — сочувственно произнесла Тесса.

— Да ладно, проехали. Я и сама хотела с тобой увидеться. Нам ведь есть о чем поговорить, так?

— Согласна. Но сначала… сержант Сагара?

— Слушаю вас, командир! — гаркнул Соске.

— Пройдите, пожалуйста, в главный ангар и сообщите — неважно кому — что уже пора.

— Так точно, — на лице Соске мелькнула тень колебания, но он четко отсалютовал и вышел из медпункта.

Наблюдавшая за этим разговором Канаме почувствовала неловкость: Тесса и Соске общались деловито и ровно, и в их словах не было ни единого намека на то скрытое выражение, которое непроизвольно искала Канаме.

Странно. Ведь в тот раз маленькая капитанша субмарины открыто заявила Канаме, что влюбилась в Соске и вызывает ее на состязание: кто из них преуспеет и добьется своего. Все это было довольно проблематично. Чем больше Канаме убеждала себя, что не собирается устраивать корриду и уж тем более не питает совершенно никаких чувств по отношению к Соске, тем больше слова Тессы заставляли ее нервничать. Канаме уже совсем было решила помахать ручкой и напутствовать Тессу чем-нибудь вроде: «Попутного ветра и барабан на шею», — и так бы и сделала, если бы не…

Если бы не эта странная и неожиданная тревога.

«Мне… мне это не нравится».

Наконец признавшись себе, Канаме обнаружила, что не может найти места, когда Соске покидает Токио по митриловским служебным делам.

О чем они говорят с Тессой, когда встречаются?

Может быть, о том, что хотят всегда быть вместе?

Может быть, они прячутся подальше от посторонних глаз, куда-нибудь — ну, хотя бы в кладовку спортзала, по классике, ведь есть же у них спортзал?! — и там… там…

— Канаме?

— А?.. — она вздрогнула, пытаясь отогнать вставшие перед внутренним взором картинки.

— Могу я попросить вас переодеться? Мне хотелось показать вам корабль и нам еще следует обсудить несколько важных вопросов.

— Х-хорошо. Сейчас, подожди секунду.

Канаме отошла в заднюю часть отсека и задернула занавеску. Сняв купальник, она взглянула в закрепленное на переборке зеркало. Там отразилось обнаженное тело юной привлекательной девушки. Гладкая нежная кожа, падающие на точеные плечи и высокую грудь пряди еще не высохших иссиня-черных шелковистых волос. Обняв себя за плечи извечным движением, словно прикрывая грудь от нескромных взглядов, она, тем не менее, слегка выгнула спинку и лукаво улыбнулась, склонив голову набок и искоса бросив взгляд в зеркало.

Ну, все не так уж плохо. Да нет, если честно — то вполне даже хорошо!

Может быть, формы Канаме и нельзя было назвать роскошными, но очень привлекательными — вполне.

«По крайней мере, здесь я нисколько не уступаю»… — довольно подумала она. Но в следующую секунду щеки тронул легкий румянец стыда — сравнения размеров и обхватов раньше всегда казались ей верхом глупости. Канаме быстро натянула простое темно-голубое платье, стянула волосы у кончика красной ленточкой, надела босоножки и вышла наружу.

Доктор Голдберри встретила ее словами:

— Мисс Канаме, попрошу вас взять с собой вот это.

— А что это такое? — поинтересовалась Канаме, принимая кусок пластика размером с пластинку жевательной резинки.

— Нечто вроде лакмусовой бумажки. Реагирует и меняет цвет при облучении большим количеством нейтронов.

— Н-нейтронов?..

— Если она станет оранжевой, это сигнал опасности. В таком случае немедленно удалитесь от расположенных поблизости корабельных механизмов. Носите при себе, вернете мне, когда будете покидать корабль.

Тесса со стороны дополнила страшноватое заявление чернокожей докторши-лейтенанта:

— Корабль обеспечивают энергией палладиевые реакторы, работающие на холодном синтезе. Счетчик — рутинная мера безопасности. Это на самый худший случай. Не стоит слишком беспокоиться.

Канаме даже не нашлась, что ответить.

— Итак, прошу вас, пройдемте со мной. Будет нехорошо, если нас потеряют, — проговорила Тесса, покидая медпункт.

Проходы на «Туатха де Данаан» были узкими — едва хватало места, чтобы Тесса и Канаме могли идти бок о бок. Низкий подволок давил сверху. Канаме со вздохом вспомнила просторные и светлые школьные коридоры.

Чем дальше они углублялись во чрево корабля, тем больше Канаме казалось, что она заблудилась в каких-то гротескных и едва проходимых механических джунглях. По переборкам и подволоку змеились неисчислимые и ничем не прикрытые кабели и трубопроводы. Повсюду виднелись щитки, утыканные многочисленными тумблерами, переключателями и штурвальчиками, торчали красные пожарные гидранты и приводы захлопок. Перегораживавшие проход водонепроницаемые переборочные люки, натыканные куда чаще, чем можно было себе представить, выглядели слишком грубыми, толстыми и прочными, чтобы создавать ощущение безопасности. Огромные штурвалы-запоры мозолили глаза. Другими словами, интерьеры ничуть не отличались от типичных внутренностей подводных лодок.

Внешний вид «Туатха де Данаан» заставил Канаме представить себе нечто вроде космического линкора из далекого будущего, сошедшего с экрана фантастического аниме — яркий свет, ровные линии коридоров и потолков, безукоризненная чистота и простор. Контраст оказался настолько разительным, что она почувствовала себя очень и очень неуютно.

— Здесь тесновато, — заметила она чуть погодя.

Тесса, указывавшая дорогу, обернулась и с легкой обидой ответила:

— Тем не менее, эти коридоры очень просторны по меркам подводного кораблестроения. Мы приняли в расчет безопасность членов экипажа, которым придется здесь пробегать — на случай аварийных ситуаций. Неуклюжий человек мог бы зацепиться, споткнуться и… ай!..

Тесса отвлеклась не вовремя: торчащее в проход колено толстого трубопровода оказалось аккурат на ее пути. Ударившись плечом, девушка отлетела и шлепнулась на пол.

— Эй, ты жива?.. — испуганно спросила Канаме.

— Я… я в порядке. Т-такое мне не страшно! — со слезами на глазах ответила Тесса.

Канаме помогла ей встать.

— Ну, даешь. Чуть не убилась. Ты и в самом деле капитан этой лодки?

— Такие слова… немножко больно слышать. На самом деле, ТДД — для меня как родной дом. На борту нет ничего, о чем я бы не знала — кроме личной жизни членов экипажа, конечно. К примеру, та труба, об которую я стукнулась — секция В8 трубопровода номер 28. Когда мы компоновали внутренние помещения, ее пришлось сделать выступающей из переборки — конфигурация механизмов не оставила иного места.

Выдав не слишком-то удовлетворительное объяснение, Тесса повела гостью дальше по диаметральному проходу. Они миновали несколько тамбуров и спустились по трапу.

Канаме несколько интриговало то, что субмарина оказалась кладбищенски тихой. Предполагалось, что она движется крейсерским ходом, но абсолютно никакого звука двигателей или вибрации не ощущалось. Здесь было даже тише, чем в суперсовременном экспрессе-синкансене, гордости японских железнодорожников.

— Она построена именно такой, — ответила Тесса, когда Канаме решила удовлетворить свое любопытство. — Для подводной лодки скрытность — это ее жизнь. Шум является самым страшным врагом, ведь шумную субмарину противник может обнаружить с очень большой дистанции. В современной войне рубежи обнаружения и открытия огня расположены гораздо дальше, чем достает невооруженный глаз, хотя с распространением ЭКС[16] в тактике морских и наземных сражений должны произойти изменения.

Канаме хмыкнула в ответ. Она не слишком хорошо понимала, о чем говорит Тесса, и сейчас ее заинтересовал следующий вопрос. Переходы и отсеки выглядели не только мертвенно тихими, но и пустыми. Ни следа человеческого присутствия. Всего лишь раз она заметила молодого моряка с мрачным выражением лица — но он не только не поприветствовал девушек, но торопливо шмыгнул в боковой проход, словно избегая их — особенно Канаме.

«Кажется, мне здесь не рады», — снова начиная нервничать, подумала она. Конечно, на борту подлодки находилась парочка ее знакомых, но, в конце концов, она была не более чем молоденькой гражданской девочкой. Ничего удивительного, что экипаж вовсе не рад видеть на борту чужаков.

— А много здесь народу? — поинтересовалась Канаме.

— В настоящий момент примерно двести сорок человек. При необходимости можно разместить и больше, — ответила Тесса.

— Но я почти никого не видела.

— Дело в том… — Тесса внезапно прервалась. В конце прохода появился еще один переборочный люк. Остановившись перед ним, Тесса деликатно прочистила горло и спросила: — Вы говорите по-английски, мисс Канаме?

— Более-менее.

Канаме три года назад жила в Нью-Йорке с родителями. Кое-что подзабылось, но поддерживать обычный разговор она могла безо всяких усилий.

— Тогда давайте перейдем на него.

— Окей.

— Прошу сюда. Да, возможно, вам это не очень понравится. В таком случае извините меня, — с этими словами Тесса толкнула массивную дверь и шагнула через комингс.

Преисполнившись подозрений, Канаме последовала за ней. И замерла на месте, когда ее щеки погладил легкий ветерок. Впереди открылось большое открытое пространство, полное яркого, заставляющего зажмуриться, электрического света. В ноздри ударила сложная смесь запахов: машинное масло, керосин, резина.

По сравнению со школьным физкультурным залом этот ангар оказался несколько пониже, но брал глубиной. На подволоке были смонтированы рельсы для кран-балок, а на противоположной переборке располагался огромный экран. Вдоль нее виднелись закрепленные в паутине металлических ферм подвесные баки для самолетов и вертолетов и сигары ракетных ускорителей для БР.

Посреди ангара тремя ровными линиями выстроились около двухсот членов экипажа ТДД, лицом к правому борту — туда, откуда появились Тесса и Канаме. Здесь оказались люди самых разных рас и возрастов, так же сильно разнилась и их униформа. Здесь были кители и брюки цвета хаки, такого же, как у Тессы; оливковые полевые куртки; оранжевые и голубые рабочие комбинезоны; серые костюмы пилотов; голубые халаты врачей и коков. Позади строя возвышались шесть восьмиметровых человекообразных фигур. Шагающие боевые экзоскелеты — бронероботы — тоже выстроившиеся в ряд. Их макушки почти упирались в подволок. Канаме узнала их — ей уже доводилось сталкиваться с такими. Пять машин были типа М9 «Гернсбек», а самый дальний оказался тем самым белым роботом, который пилотировал Соске.

За рядком бронероботов аккуратно выстроились расчалены вертолеты и боевые самолеты. Здесь было столько бойцов и техники, которыми могла похвастаться «Туатха де Данаан», что все это напоминало то ли парад, то ли спектакль.

«Зачем эти люди тут собрались»? — подозрительно подумала Канаме. Стоявший неподалеку от входного люка пожилой мужчина кивнул в ответ на взгляд, брошенный Тессой. Высокий и тощий человек строго и даже сурово смотрел сквозь прямоугольные очки. Набрав побольше воздуха, он неожиданно громко скомандовал:

— Смирр-р-рно!

Канаме даже слегка попятилась.

Двести человек и шесть бронероботов одновременно приставили ногу и вытянули руки по швам, четко перейдя из стойки «вольно» в положение «смирно». Канаме в смятении подумала — не относится ли это и к ней? И на всякий случай тоже выпрямилась. Командующий парадом, не обращая внимания, продолжал громовым голосом.

— За необычайную отвагу перед лицом многочисленных опасностей, перенесенных вместе с капитаном первого ранга Тестаросса; за проявленные решительность и присутствие духа командование и экипаж ТДД-1 выражает мисс Канаме Чидори свою искреннюю благодарность и восхищение!

Глубоко вдохнув, он гаркнул:

— Салют!

Все присутствующие, как один, синхронно бросили ладони к виску, каждый — на манер той армии, где начинал свою карьеру — и отдали честь Канаме.

На нее уставились сотни глаз. Некоторые лица оставались серьезными, некоторые лучились улыбками, кое-где мелькали и критические взгляды, а некоторые улыбочки выглядели довольно-таки сальными.

В рядах митриловцев выделялась крупная фигура. Одетый в оливковую полевую форму майор Калинин, раны которого, по всей видимости, уже зажили, тоже отдал честь, вытянувшись во весь свой двухметровый рост.

Шесть бронероботов тоже салютовали Канаме, скрестив на ней взгляды своих поисковых камер. Белый БР с преувеличенно прямой осанкой, стоявший самым дальним, скорее всего, пилотировал Соске. Как ни странно, бездушный механизм, железная марионетка сумела совершенно точно передать его повадки. Второй с конца М9 ухарски бросил два пальца к виску, а потом игриво помахал манипулятором. Сомнений быть не могло. Раз штурмовой экзоскелет флиртует, там сидит не кто иной, как Курц. Начинавший строй «Гернсбек», должно быть, пилотировала Мелисса Мао.

— Возможно, вам это покажется слишком пышным приемом, — улыбаясь, Тесса наклонилась поближе к застывшей с приоткрытым ртом Канаме. — Но когда они узнали, что вы нас навестите, все, как один, захотели выразить вам свое уважение.

— Э-э-э… я… — осознав, наконец-то, что она является главным действующим лицом этого великолепного парада, Канаме страшно смутилась. Действительно, во время инцидентов с захватом самолета четыре месяца назад и с гигантским роботом двумя месяцами раньше Канаме сыграла очень важную роль. И там и там ее подхватило потоком событий и затащило в самую их гущу. И там, и там у нее, по большому счету, не было выбора, она делала то, что нужно было сделать — просто для того, чтобы уцелеть. Но ее действия, в самом деле, помогли спасти несколько жизней — включая жизни Соске и Тессы.

Торжественное построение и приветствие были полны признательностью, которую экипаж ТДД хотел выразить самой обыкновенной с виду гражданской девочке.

— Э-э… это большая честь. Но я… на самом деле я ничего такого не сделала… — покраснев до ушей, пролепетала Канаме.

Тесса лукаво объяснила ее замешательство для остальных:

— Наша гостья хочет сказать, что не считает, что совершила нечто особенное.

Эта реплика вызвала бурю восторгов: моряки и солдаты одобрительно засвистели, засмеялись и захлопали в ладоши. Послышались голоса:

— Эй, вы только гляньте — она скромница!

— Кавайи[17]! Нет, это что-то!..

— Чуваки, хватит ржать — это невежливо.

— Видели, видели?!.. Все, как я и рассказывал.

— Канаме! Выйдешь замуж за моего сынишку?

— Чертов Сагара! Надо будет пустить ему пулю в спину.

Парадная тишина и строгость мгновенно пропали и расточились. Здоровенные бойцы, техники и моряки принялись подшучивать и добродушно дразнить друг друга и Канаме — а она никак не могла взять в толк, почему люди, которых она видит в первый раз в жизни, столь живо ей интересуются, и не из-за кого-то другого, но именно из-за нее устроили такой балаган.

— Р-разговорчики в строю! — на висках седого высокого офицера, командовавшего парадом, сердито набухли вены.

Бросив озабоченный взгляд на жизнерадостную толпу подчиненных, Тесса пояснила:

— Стоит им немножко расслабиться и перестать притворяться, и вот — пожалуйста. Так уж они устроены, ничего не поделаешь. Но дело в том, что все мы очень благодарны вам, мисс Канаме.

— Н-но ведь я действительно ничего такого не сделала, особенно для этих людей. Разве я помогла кому-то из них, чем-то выручила?..

Канаме не понимала, какое отношение она имеет к этой загадочной подводной лодке, и за что ее так хвалят. Ведь те сражения, в которых ей пришлось участвовать, проходили за тридевять земель от подлодки, и она просто пыталась выжить вместе с людьми, которые волей судьбы оказался рядом с ней. Да, и не сражалась она вовсе — просто помогла советом и воодушевила отчаявшихся бойцов… для ошеломленной Канаме столь дружеский прием все равно выглядел незаслуженным.

— Это неправда, мисс Канаме, — твердо проговорил офицер, отдававший команды. — Исход этих боевых столкновений был отнюдь не случайным. Он стал следствием той отваги, с которой вы встретили опасность. Далеко не шуточную — напротив, очень и очень серьезную опасность. И то, как вы справились с ситуацией, поистине заслуживает восхищения всех, кто способен ее оценить.

— Н-ну… хорошо, — неуверенно кивнула Канаме.

— Ваша храбрость и сообразительность сделали бы честь даже закаленному солдату — их не стоит недооценивать. Вы можете с полным правом гордиться своими поступками, — в суровом голосе моряка звучала убежденность, а за официальностью пряталась искренность, снова смутившая Канаме.

— Капитан второго ранга Мардукас выразился совершенно точно, — добавила Тесса. — Но давайте на этом завершим официальную часть. После нее запланирована небольшая вечеринка, и, я надеюсь, вы окажете нам честь и примете в ней участие.

— Вечеринка?.. Слушайте, это действительно перебор — с чего это ради меня устраивать такой тарарам?!

Ничего себе. Да в самом ли деле это военный корабль, если они так вот запросто, ни с того, ни с сего, устраивают пьянки? Кто бы мог подумать!

Канаме опять забеспокоилась, не слишком хорошо представляя себе, как все это сочетается с армейскими уставами и правилами.

— Все в порядке. Нам все равно осталось не меньше суток крейсерского хода до точки назначения, — объяснила Тесса. А вечеринку запланировали давно и не только по этому поводу.

— А по какому еще?

— Как бы вам сказать... — Тесса окинула ангар рассеянно-счастливым взглядом. — … Сегодня первый день рождения нашей малышки.

26 августа, 13:35 (по Гринвичу)

главный ангар «Туатха де Данаан»

Этот день действительно совпал с датой первого выхода «Туатха де Данаан» в открытое море. Изначально предполагалось устроить грандиозное празднование на островной базе Мерида, но неожиданность, с которой тренировочный выход превратился в боевой поход, заставила изменить планы и ограничиться более скромным мероприятием на борту подводной лодки.

Для праздника выделили угол просторного ангара. На пустых ящиках из-под боеприпасов расстелили скатерти, и с камбуза непрерывным потоком начали поступать все новые и новые закуски. Прямо над столами возвышался украшенный кокетливыми бантиками, ленточками и гирляндами бронеробот М9, стоящий на одном колене и держащий в расставленных манипуляторах широкий транспарант с надписью: «С днем рождения, дорогая “Туатха де Данаан”»!

Меню не так уж сильно отличалось от обычного, а алкогольные напитки были строжайше запрещены, но это вовсе не портило бодрую праздничную атмосферу, ничуть не похожую на ту, что обычно стояла в корабельной столовой.

Праздник начался совершенно непринужденно: все члены экипажа, не несущие вахту, собрались в ангаре и принялись закусывать и веселиться. Большинство составляли бойцы десантных отрядов и летчики, у которых сейчас было больше свободного времени, чем у моряков.

Вслед за коротким, но трогательным поздравлением Тессы на импровизированную сцену выскочил сержант Вебер, которому была поручена роль конферансье. Этого высокого и стройного молодого человека природа наградила небесно голубыми глазами, густыми и длинными светлыми волосами, способными вызвать зависть у любой красотки. Впрочем, его неотразимая внешность отнюдь не гарантировала присутствия такта, необходимого для проведения торжественного мероприятия. Сжимая в руке толстый маркер, изображаюший микрофон, Курц жизнерадостным голосом объявил:

— А теперь — долгожданная и всеми любимая игра! Бинго[18]!!! Выигравшие счастливчики смогут получить в свое полное и безраздельное владение следующие замечательные призы! Всего их три. Начнем с третьего приза — представляю вам верхушку радарной мачты, первую деталь, которая сломалась на борту «Туатха де Данаан» в ее первом, девичьем, так сказать, выходе в море. То была первая наша нештатная ситуация, которая оказалась должным образом увековечена: обломок мачты украшают собственноручные автографы всех ответственных лиц, включая самого командира корабля. Прекрасный, завидный сувенир. Вы можете с гордостью повесить его на стенку и любоваться.

Толпа насмешливо засвистела — подобный железный хлам, пусть даже и имеющий историческое значение, никого не интересовал. Демонстрируя великолепную самоуверенность и игнорируя критический настрой зрителей, Курц бодро продолжал:

— Далее, второй приз! Это — великолепная комната, расположенная в офицерском жилом блоке на базе острова Мерида. Выигравший ее получит полное право там поселиться и наслаждаться небывалым комфортом. Представьте себе — это распространяется на всех нижних чинов: рядовых, сержантов и прочую серую скотинку!

Рядовые и унтер-офицеры радостно загудели, обсуждая такую редкую возможность, но стоявшие тут же офицеры не выглядели заинтересованными — они и так были расквартированы в этом блоке.

Младший лейтенант технической службы поднял руку.

— Сержант, а вот меня поселили в соседней комнате. Что делать, если я выиграю?

— Ничего, сэр. Придется проглотить горькие слезы и просто жить дальше.

Лейтенант недовольно нахмурился, а Курц продолжал:

— А теперь — первый приз, самый великолепный! О-о-о, он не из разряда тех, что легко заполучить. Внесу ясность: я сам хочу его. И этот первый приз… — Курц помедлил, перелистнул блокнот, как будто бы справляясь со своими записями, и с невероятным воодушевлением прокричал, — …Итак, первый приз — горячий поцелуй капитана первого ранга Терезы Тестаросса!!!

Реакция на заявление Курца была поразительной. Не слишком-то раззадоренные предыдущими призами митриловцы — мужская часть экипажа в полном составе — разразилась восторженным ревом. К подволоку ангара взметнулся лес рук. Оперативники что-то орали, широко раззявив рты, свистели, топали, хлопали и прыгали, как мальчишки, — в общем, необыкновенно возбудились.

С лица Тессы мигом сбежала вся краска — она чуть не задохнулась от удивления и возмущения. Запинаясь, она попыталась протестовать:

— М-м-мистер Вебер!.. Я ничего подобного не… да я впервые об этом слышу!!!

— Неужели? Но вы же сами пообещали: «Если я смогу чем-то помочь, только скажите», — парировал Курц.

— Д-да, я действительно так говорила, но…

— Если вы не согласны, можете заменить этот приз вашими любимыми трусиками.

— …Это еще хуже!!!

— Тогда — поцелуй, — заключил Курц, повертел барабанчик «Бинго» и громогласно объявил номер первого выпавшего шара. Участники лотереи загудели, проделывая дырочки в заранее розданных билетиках. Тот, кто получал пять дырочек в ряд, выигрывал. Тесса, сжавшаяся в уголке сцены, точно перепуганный зайчонок, не знала, куда деться от стыда.

Зачитав первые пять номеров, Курц вопросил зал:

— Ну, кому повезло? У нас уже должны появиться счастливчики!

Один из митриловцев молча поднял руку, ни на йоту не изменив мрачного выражения лица. Это оказался Соске.

Ошарашенная Тесса прижала руку к груди, стараясь утишить бешено колотящееся сердце. Канаме, стоявшая рядом с Соске, отшатнулась — на ее лице был написан ужас. Остальные участники в нетерпении засвистели и затопали.

Соске, который — один из немногих — не разделял всеобщего энтузиазма, огляделся, озадаченный странной реакцией окружающих. Кажется, он еще не разобрался, что именно происходит, и что означает первый приз. Он даже пробормотал:

— …А в чем дело?

Курц со сцены простонал:

— Везучий ублюдок!!! — и продолжил лотерею.

Мысли Тессы торопливо и беспорядочно закружились, словно падающие листья.

«…Что, если Соске победит? Это просто знак свыше — я готова броситься ему на грудь, особенно сейчас, в моем положении! Но, все же… поцелуй?! На глазах у сотен моих подчиненных? Это не только стыдно, но и может стать источником множества сложностей. Что же делать»?

— Почти готово! — завопил один из офицеров-десантников, невысокий крепкий мужчина лет тридцати с небольшими острыми усиками. Это был капитан Гейл Мак-Аллен из отряда СРТ, заместитель майора Калинина, носитель позывного Урц-1.

— …И у меня! Осталась всего одна дырка! — ничуть не тише вторила ему, победно вскинув руки, мичман Ева Сантос, пилот транспортной вертолетной эскадрильи. Довольно странно было видеть такой энтузиазм на лице женщины.

«Мистер Сагара, выиграйте, пожалуйста. Если можно — поскорее. Я жду не дождусь!..» — взмолилась про себя Тесса, хотя ее личные пожелания ни на что повлиять не могли.

Соске, как и следовало ожидать, не заметил ее волнения, а лишь с озадаченным выражением уставился на свою бинго-карточку.

— О-о-о, дело пошло! Кто же это будет, Сагара, Мак-Аллен или Сантос?! Продолжаем!

Прозрачный барабан завертелся, выскочил шарик. Зрители, как один, затаили дыхание, и Курц прямо перед лицом замершей Тессы прочитал номер.

— Бэ-э-э… двадцать девять!

— Извиняйте, мужики, БИНГО!!! — громогласно заявил Мак-Аллен, довольный, как удав.

Ангар огласили вопли и стоны разочарования. Некоторые игроки попадали на колени, хватаясь за головы, другие в ярости швыряли в воздух изодранные билетики.

— Итак! У нас есть победитель! Первый приз выигрывает капитан Гейл Мак-Аллен. Проигравшим — мои искренние соболезнования. Тесса, прошу на сцену!

Разочарованно повесив голову, Тесса робко вышла вперед, куда ее пригласил довольный Курц.

— …Д-да?

— Приступим. Вручается главный приз — с вашего разрешения, конечно! — заявил конферансье, красноречивыми жестами подбадривая приунывших товарищей.

Мак-Аллен, ухмыляясь во весь рот, забрался на подиум. Десантники удивленно засвистели — они просто не могли узнать своего обычно строгого и придирчивого командира. Он радовался, как ребенок. Послышались ободряющие выкрики:

— Командир, чмокните его, как следует! Команда ждет!

— Не вздумайте, каперанг!!! Еще заразитесь от него чем-нибудь!

— Да ладно, целуйтесь скорее! Тоже мне, великое дело.

Деваться Тессе было некуда. Отказаться сейчас — значило обидеть капитана Мак-Аллена, да и зрители, скорее всего, были бы ужасно разочарованы и расстроены.

Осознав неизбежность публичного поцелуя, Тесса попыталась собраться с духом. В конце концов, разве вдохновлять команду — не обязанность командира? Да и к тому же, если подумать, у просоленных морских волков в обычае обниматься и целоваться при встрече. Простое приветствие, из-за чего же тут переживать?

Она украдкой бросила взгляд на Соске. Тот стоял, по обыкновению нахмурившись, и выглядел так, словно до сих пор еще не разобрался в ситуации. По лицу Канаме было видно, что она с трудом подавляет беспокойство.

Набрав побольше воздуха, Тесса шагнула вперед, точно с обрыва.

— Хорошо, капитан. Вы готовы?

— Так точно, мэм! Это большая честь! — Мак-Аллен, взрослый мужчина, светился поистине детской радостью.

Покрепче зажмурившись, она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Зал взорвался восторженным свистом, воплями и аплодисментами.

— Сегодня лучший день моей жизни! Вот счастье привалило! — заявил Мак-Аллен.

Соске, который только теперь понял, в чем заключался первый приз, так и остался стоять посреди беснующейся толпы с разинутым ртом.

По завершении драматичной игры в бинго на сцену забрался самодеятельный джаз-банд со своими инструментами. Среди ремонтников и торпедистов оказалась и старшина из СРТ Мелисса Мао — она встала за клавишные.

Веселье разгоралось, точно костер, и не успела Канаме оглянуться, как ее вытолкали вперед и сунули в руки микрофон. Поначалу она слегка стеснялась, но, когда заиграли «Сукияки» Сакамото Ку[19], мигом перешла в бодрое караочное настроение и спела не только ее, но и еще несколько песен, к восторгу хлопающей и топающей аудитории. Через несколько минут она бодро раскачивалась, распевая знаменитую «Секс машин» Джеймса Брауна. Мало того, Канаме затащила на сцену и Тессу, заставив ту подпевать.

— Гет ап!

— Г-гет ап!

— Гет он ап!

— Г-гет он…э-э-э… ап?..

— Что же так тихо?!.. Ты так даже пиццу не закажешь, не то, что приказы отдавать!!! Правда?!.. — кричала Канаме, обращаясь к слушателям.

— Да-а-а-а!!! — оглушительно вопили в ответ моряки, летчики и десантники.

— …Should I take `em to the Brooklyn Bridge?

— Да-а!!!

Канаме продолжала зажигать, а распаленная аудитория подпевала, притопывала и прихлопывала так, что трясся пол и стены ангара, и возникали серьезные опасения насчет гидроакустической скрытности подводной лодки. Даже Тесса вторила ей в такт с большим воодушевлением, когда припев повторился.

Стоило песне закончиться, как к Тессе протолкался связист и что-то прошептал ей на ухо. Радостная улыбка, которая играла на ее губах до этого момента, исчезла. Ее на мгновение сменило напряженное и настороженное выражение. Впрочем, Тесса тут же постаралась скрыть его вежливой и фальшивой улыбкой, извинилась перед Канаме и окружавшими митриловцами, и торопливым шагом направилась к выходу. Проводив ее удивленными взглядами, те продолжили непринужденно веселиться.

Не смешиваясь с толпой разгоряченных зрителей у сцены, Соске предпочел тихо присесть на ящик из-под патронов в уголке ангара. Хрумкая фруктовым батончиком «Калорие мате», он рассеянно следил взглядом за Канаме, оказавшейся в кольце митриловцев.

То, как Канаме неожиданно раскрылась с новой стороны, о которой он раньше и не подозревал, заставило Соске задуматься.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как она попала на борт «Туатха де Данаан», а она уже познакомилась и даже подружилась с экипажем. Ее популярность росла с необычайной быстротой, и неудивительно — ее естественность, искренность и открытость, отсутствие настороженности и предвзятости сразу же смягчили сердца даже самых суровых митриловцев. И так происходило не только на подводной лодке, конечно. Канаме легко сходилась с разными людьми — и в школе, и вообще, где угодно.

Соске вдруг пришло в голову, что это свойство человеческого характера может оказаться не менее ценным, чем умение точно стрелять или пилотировать бронеробот. Он вспомнил, что, стоило ему оказаться рядом с Канаме или Тессой, его все чаще одолевало чувство стыда за свою человеческую неполноценность и ущербность по сравнению с ними.

Раздавшиеся со сцены звуки легкого джаза заставили его отвлечься от невеселых мыслей и поднять голову. Канаме пела с микрофоном в руке, грациозно покачивая плечами и ступая по прикрытым брезентом патронным ящикам. Волна блестящих черных волос струилась за ней, повторяя движения неотразимой хозяйки.

Соске неожиданно пронзило отчетливое осознание того, что Канаме, танцующая всего в десятке метров по прямой от него, на самом деле — существо из совершенно иного мира. С его губ сорвался тяжелый вздох.

— Я с первого взгляда понял, какая она горячая девчонка.

Соске даже не заметил, как Курц подошел и остановился рядом с ним. В его руке была банка безалкогольного пива.

— Канаме отлично движется, у нее свой стиль, да и вкус прекрасный, — продолжал Курц. — Теперь наши вояки ее так просто не отпустят.

— И что с того? Меня это не интересует, — отрезал Соске со скрытым раздражением.

— Хороший голос — и чувство ритма тоже, кстати. Спорю, что в школе ее просто боготворят, — продолжал Курц.

— Да, она наделена лидерскими способностями. Ты прав.

Вебер покосился на Соске, и по его губам скользнула ехидная усмешка.

— И что же, когда ты глядишь на нее, такую новую и талантливую, тебе ничего такого не приходит в голову?

— Ничего особенного.

— А что же это был за вздох, интересно? — теперь Курц откровенно разглядывал напарника.

Лицо Соске мгновенно затвердело, брови нахмурились.

— Я просто… беспокоился из-за шума. Подводная лодка посередине боевого выхода. Одно дело — разговоры, но музыкальный концерт…

— Да брось ты нудить, дружище. Тесса сказала, что все в порядке, и как ее подчиненный ты даже не имеешь права выступать. Приказали веселиться — вот и веселись, нечего строить такую угрюмую рожу.

Соске неохотно кивнул:

— Хм-м-м… наверное.

Безусловно, шум всегда являлся злейший врагом любой подводной лодки, и «Туатха де Данаан» в том числе. Но в настоящий момент в радиусе девятнадцати миль от нее не наблюдалось никаких целей: ни надводных кораблей, ни подлодок. Устроить на борту подобный тарарам в зоне развертывания было бы попросту самоубийственно, но на переходе, в пустынных просторах Тихого океана проблема шума не стояла так остро. Даже если бы внутри корпуса принялись стрелять из пушки, только оказавшийся поблизости мигрирующий косяк рыбы смог бы почувствовать слабое сотрясение.

Нет, конечно, даже непринужденное веселье, царившее сейчас в ангаре ТДД, не могло полностью изгнать страх. Митриловцы помнили, что там, куда крейсерским ходом двигалась подводная лодка, их могла подстерегать гибель. Но что толку переживать сейчас, раз никто из них не в силах был изменить этот курс? Гораздо проще было оставить сосредоточенность и настороженность до момента, когда переход завершится и обстановка станет более ясной. Повеселиться же до тех пор, стряхнуть мрачные мысли — это совсем неплохая идея.

— Каких бы крутых и бывалых перцев мы из себя ни строили, червячок-то грызет, верно?.. — напомнил Курц.

Соске не ответил.

Да и что он мог сказать? Со следующего дня на борту ТДД будет введен строгий режим молчания. Напряженная предбоевая атмосфера и заставляющая прижимать уши тишина исподволь, понемногу сожмет сердце каждого, находящегося на борту. А потом грянет бой. Но сейчас Канаме и окружившие ее митриловцы радовались и веселились от всего сердца, не желая оглядываться на собирающиеся над горизонтом мрачные тучи.

Из динамиков донесся слегка задыхающийся, но счастливый голос Канаме:

— …Что? Еще одну? Слушайте, сколько можно?.. Ну, ладно, ладно, так и быть. Тогда я спою что-нибудь из Стиви Уандера. Мао-сан, вы готовы?

— Окей. Давай, действуй, подружка!

— Хорошо, тогда начнем! — Канаме защелкала пальцами, отбивая ритм зажигательного вступления.

26 августа, 15:17 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», ГКП

Главный командный пост подводной лодки, по контрасту с ангаром, являл собой олицетворение тишины и спокойствия. Единственное, что нарушало это спокойствие — мерцание громадных настенных экранов и мониторов операторов, а также двигающиеся по голубым и зеленоватым полям графики и цифробуквенные формуляры.

Когда Тесса, вызванная с праздничного мероприятия, вошла в отсек, Мардукас и Калинин уже ждали ее, выпрямившись по сторонам командирского кресла.

— Как складывается обстановка? — немедленно спросила она.

— Плохо, — ответил майор Андрей Николаевич Калинин, осуществлявший оперативное командование десантными силами «Туатха де Данаан». Высокий седой офицер, русский по происхождению, в таких случаях редко радовал Тессу хорошими известиями. — Американские спецподразделения начали внезапную атаку, закончившуюся их полным поражением. Детальной информации пока не поступало, но ситуация в целом выглядит чрезвычайно подозрительной.

На голубоватом поле экрана высветилась информация о вооруженной группе, захватившей завод по переработке боевых отравляющих веществ. Как следовало из нее, в настоящий момент в распоряжении противника имелись восемь французских бронероботов и пять самоходных зенитных установок «Тунгуска» советского производства. Количество боевиков, по всей видимости, составляло более двадцати человек. К югу от территории базы наблюдался выброшенный на берег сухогруз небольшого размера — замаскированный десантный корабль, с которого они и высадились.

— Действительно странно, — согласилась Тесса, озабоченно сдвинув брови. — Они выглядят слишком хорошо вооруженными для обычной террористической группы, но все же слишком малочисленными, чтобы отбить масштабную атаку армейского спецподразделения. Что с химическими боеприпасами, которые там хранятся?

— Признаков выброса боевых отравляющих веществ в результате боевого столкновения не наблюдается. Не замечены и намеренные подрывы, хотя в своем публичном заявлении террористы заявили, что обязательно так и поступят в случае следующей атаки, — доложил Калинин.

— Американцы немедленно прибегли к силовой операции? Выглядит так, словно они напуганы и стремятся решить все как можно быстрее.

К этому моменту информация о захвате химического завода еще не просочилась в прессу. Американское правительство явно не желало огласки и склонялось к тому, чтобы разрешить кризис закулисными мерами. По данным разведки Митрила, террористическая группа потребовала ликвидации всех туристических объектов на территории архипелага Перио и эвакуации туристов. Она назвалась «Зеленой армией спасения», заявляя, что предпринятая акция направлена на благородное дело спасения великолепных коралловых рифов Перио, находящихся под угрозой исчезновения. По крайней мере, заявление террористов звучало именно так.

«Зеленая армия спасения» больше не отзывалась на предложения вступить в переговоры, так же как и на все другие запросы американцев. Учитывая, что республика Перио практически полностью существовала за счет развитой туристической индустрии, едва ли стоило ожидать, что требования террористов будут выполнены. Не следовало забывать и о фундаментальном принципе, исповедуемом США и странами Западной Европы — ни в коем случае не идти на поводу у террористов, и не соглашаться на их требования. Надо думать, террористы тоже были в курсе такого положения дел.

— Мне это очень не нравится, — проговорила Тесса, нервно вертя в пальцах кончик своей пепельной косы. — Мастерство, с которым они десантировались и захватили завод, то, как умело они отбили атаку специальных сил, методы, которыми они заполучили боевую технику — все оставляет впечатление высокого профессионализма и отличных технических навыков. И после этого — требования, словно сочиненные шайкой начинающих гринписовцев? Скорее всего, это просто дымовая завеса.

— Сложно судить. В любом случае, это не уменьшает опасности сложившейся ситуации, — вставил Мардукас.

— Что-то мне подсказывает, что штаб оперативного управления Митрила твердо намерен использовать нас для силового решения. Боже мой, в таком случае, боевое столкновение неизбежно! — Тесса беспокойно поерзала в кресле.

Вероятнее всего, Белый Дом уже вступил в контакт с высокопоставленными руководителями Митрила. Подобные тайные обращения за помощью от правительств разных государств участились со времени инцидента в Сунан, а количество секретных операций, проводимых Митрилом, заметно возросло. В этот раз тоже следовало ожидать, что торопливые переговоры откроют зеленый свет оперативникам Западно-тихоокеанской флотилии.

Ее раздумья прервал вызов корабельной системы искусственного интеллекта. Под сводами ГКП прозвучал синтезированный женский голос:

— Командир, по каналу G-1 получено информационное сообщение из штаба Разведывательного отдела. Произвожу дешифрование файла N98H038IIa. Дешифровка завершена. Вывести сообщение на центральный экран?

— Да, пожалуйста, — приказала Тесса.

— Ай-ай, мэм.

На ее персональном мониторе появилось свежеполученное сообщение. К электронному письму из штаба разведывательного отдела прилагались файлы с дополнительной информацией, относящейся к попытке отбить химический завод. Было уже известно, что та оказалась неудачной, и после отхода американских военных все осталось в подвешенном состоянии. Тесса и ее помощники в полном молчании ознакомились с подробными сводками и схемами.

Реальная ситуация оказалась хуже самых серьезных опасений: американские бронероботы уничтожил один-единственный вражеский БР. Это была машина нового, неизвестного типа. Никакой информации о том, кто ее производитель, также не имелось. Тем не менее, в приложении фигурировало изображение — оцифрованная фотография, сделанная одним из немногих американских солдат, которым посчастливилось уцелеть и вернуться на свои корабли.

Тесса кликнула мышкой, открывая файл. На экране медленно открылось расплывчатое изображение — красный бронеробот. Он был пойман в тот момент, когда мчался вдоль стены химического хранилища, широко раскинув могучие манипуляторы, словно готовясь заключить противника в объятия. Мощный торс, граненая ромбовидная голова, длинные ступоходы — все это создавало впечатление необычайной быстроты и силы.

— Точно такой же, как тот! — воскликнула Тесса. Действительно, этот бронеробот практически не отличался от боевой машины, с которой сражались Сагара и Вебер во время инцидента в Сунан — от того самого неопознанного серебристого БР, который пилотировал приснопамятный террорист, Гаурон. Тесса и ее помощники имели возможность тщательно изучить записи с кинопулеметов экспериментального митриловского бронеробота ARX-7 «Арбалет», вышедшего тогда победителем из яростной схватки.

— Знать бы, оснащен ли и он лямбда-драйвером?.. — задумалась Тесса.

— По всей видимости, дело обстоит именно так, — сказал Калинин.

— Тогда причина, по которой американский отряд потерпел поражение, вполне ясна. Это нравится мне все меньше и меньше, — пробормотала она, машинально щекоча губы пушистым кончиком косы. Ее переполняла нарастающая тревога. Во рту появился неприятный привкус, точно предупреждение: вот-вот произойдет что-то очень и очень плохое. Казалось, внутри нее все кричало: «Ни в коем случае!.. Скорее, прочь из этих вод»!

Если бы она имела право, Тесса немедленно скомандовала бы поворот на сто восемьдесят градусов и вернула ТДД на Мериду. Увы, единственное, что она сейчас могла — это собрать всю волю в кулак и спросить:

— Мистер Калинин, в каком состоянии «Арбалет»?

— Полностью боеготов. Однако завершить процесс инициализации оказалось невозможно.

— Сержанта Сагару так и не проинформировали?

— В соответствии с планом.

— Хорошо. Я вношу изменения своей властью. Пожалуйста, попросите техника-младшего лейтенанта Лемминг проинструктировать сержанта относительно «Арбалета» и лямбда-драйвера.

— Что именно ему разрешается сообщить?

— Все, что мы знаем на данный момент. Боюсь, не так уж много.

— Так точно, командир.

26 августа, 17:02 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», главный ангар

Когда гулянка в ангаре, наконец-то, завершилась, Мелисса Мао дружески заговорила с Канаме, тоже вызвавшейся помочь прибраться.

— Прости, что ни с того, ни с сего выставили тебя солисткой.

— А-а, нет проблем. Мне понравилось.

— Вот и славно, — кивнула Мао, быстро скатывая полотнище брезента, служившее кулисами.

— Ваши парни так воодушевились. А я раньше думала, что все митриловцы похожи на Соске.

— Ха! Нет, этот парень такой… особенный.

Мелисса Мао служила в одном отряде с Соске, и уже несколько раз встречалась с Канаме — раньше. Но теперь им впервые выпала возможность спокойно поболтать.

Канаме слышала, что Мао являлась американской с китайскими корнями, но с виду ее невозможно было отличить от японки. К тому же Мао свободно говорила по-японски, разве что с чуть-чуть большим акцентом, чем Курц. Ее черные волосы были острижены коротко, а большие, удлиненные глаза словно затягивали внутрь — в них чувствовалось что-то гипнотически-загадочное.

«Какая красивая, — подумала Канаме, уже не в первый раз, с тех пор, как познакомилась с Мао. — Настоящая роковая женщина. И такая сексуальная».

— Так что там у вас было с Тессой? — неожиданно спросила Мао.

— В смысле — «было»?.. Ну… она очень милая девочка.

— Согласна. Какие бы у вас ни были трения из-за Соске, было бы здорово, если бы вы подружились.

— Э-э-э… — Канаме оказалась захвачена врасплох и утратила дар речи.

— Она же призналась тебе, верно? Что влюбилась в Соске? — Мао продолжала, как ни в чем не бывало.

— С-сказала. Но у нас с ним н-ничего…

— Да неужели? — усмехнулась Мао.

— П-равда-правда… — покраснев, невнятно пробормотала Канаме.

— Хорошо, если так. Кстати, об этом знаю я одна — не переживай. Просто мы с Тессой — подруги, — Мао объяснила причины своей осведомленности, деловито сгребая объедки в мусорный мешок. Канаме остановилась и искоса глянула на нее.

— Но это правда?

— Что — «правда»?

— Что… что Тесса и Соске… Я смотрела на них во время праздника, но ничего такого не почувствовала.

Мао опять улыбнулась, на этот раз слегка печально, словно жалея кого-то.

— Верно. Как бы тебе объяснить?.. Когда Тесса ведет нас в поход, ей не дозволено вести себя, как простая влюбленная девчонка.

— А почему же нет?

— Наверное, дело в том, что «Туатха де Данаан» — машина для убийства. Хочешь, не хочешь, а Тесса — ее командир. Может случиться так, что ей придется приказать подчиненным отдать свои жизни, чтобы спасти подводную лодку и ее экипаж.

Канаме слушала молча.

— Поэтому она должна держать определенную дистанцию с экипажем — ну, по крайней мере, когда она на глазах.

«Так в чем дело»…

На Канаме снизошло нечто вроде озарения. Все приобрело новый смысл. Подводные лодки, корпорации, школьные клубы — по большому счету между ними не было разницы. Лидеры, возглавлявшие их, всегда одиноки. Они не могут выделять кого-то из подчиненных или членов команды перед лицом остальных — иначе вся команда моментально утратит мотивацию. Желание следовать за таким вожаком исчезнет.

— Звучит неприятно, — прокомментировала Канаме.

— Еще бы. Это тяжело. И очень одиноко, — согласилась Мао.

Раньше Канаме просто в голову не приходило, что существуют такие непростые обстоятельства. Теперь же она внезапно почувствовала глубокое уважение к Тессе. Удивительно, но ее не заставила почувствовать это ни экскурсия по гигантской подлодке, ни поразительно гостеприимный прием.

Но как же так получилось? Почему на девушку ее лет навалилась такая огромная ответственность? Она командовала взрослыми людьми, такими как Мао и даже Калинин. Ей приходилось планировать операции и участвовать в боях. Не слишком ли это жестоко?

Но едва Канаме собралась задать вопрос Мао, как в ангар вошла Тесса. Найдя их взглядом, она быстрым шагом приблизилась.

— Мисс Канаме.

— Что?

— Нам нужно поговорить. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Вслед за Тессой Канаме шагала по проходам в сторону командирской каюты.

«Туатха де Данаан» представляла собой необычную подводную лодку — она была способна нести самолеты вертикального взлета, вертолеты и бронероботы. В носовой части корпуса были сосредоточены отсеки боевого назначения: торпедные и ракетные отсеки, погреба боезапаса, ангар. В кормовой части располагались основные и вспомогательные отсеки корабельных служб, включая главный командный пост, блок жилых помещений, камбуз и столовую, а также три реактора, расположенные в кормовых изолированных отсеках подальше от центральной части.

— Если говорить о конструктивной схеме корабля, то она напоминает советские атомные подводные лодки с баллистическими ракетами на борту класса «Тайфун»[20], — объясняла Тесса на ходу. — На самом деле эта подводная лодка — русского происхождения. Корпус построен на верфи в Северодвинске, но из-за гражданской войны его вывели и бросили в недостроенном состоянии в Северном Ледовитом океане. Именно там мы тайно позаимствовали его.

— Другими словами, стащили чужую железяку? — уточила Канаме.

— Да, в итоге все свелось именно к этому, — немного обиженно ответила Тесса. — Используя этот корпус, я подготовила новый проект — с помощью еще одного человека. Мы переконструировали подлодку, начинили ее оборудованием, основанным на новейших технологиях, аналогов которым не имеет еще в своем распоряжении ни одна страна или компания. Реконструкция заняла годы — и вот перед вашими глазами результат наших усилий.

— Ага-а-а, — неопределенно протянула Канаме, не зная, как правильно реагировать, и какими словами оценить невероятные способности и феноменальные знания Тессы и ее неизвестного соавтора.

— Система управления кораблем тоже автоматизирована на высочайшем уровне. В случае необходимости подводной лодкой сможет управлять всего один человек.

— Один человек?.. — удивилась Канаме.

— Да. К сожалению, автоматическому режиму присущи и некоторые недостатки. К примеру, в нем невозможно использовать главные козыри этой субмарины — ЭМФС и сверхпроводящую магнитогидродинамическую двигательную установку. Корабль все же не может полноценно функционировать без участия высококвалифицированного экипажа.

Скоро они остановились у двери командирской каюты. Тесса открыла ее своим магнитным ключом и пригласила гостью войти. К удивлению Канаме, она увидела в углу свой чемодан, хотя была уверена, что оставила его в медпункте.

— Откуда он тут взялся?

— Если вы не против, мисс Канаме, я разделю каюту с вами. Прошу, располагайтесь, не стесняясь.

Даже командирская каюта оказалась не такой уж просторной, куда как меньше стандартного номера бизнес класса в гостинице. Выдвинутая койка, сейчас скрывавшаяся в стене, заняла бы большую часть пространства. Помимо небольшой ванной комнаты в задней части каюты, никаких излишеств не наблюдалось. В глаза Канаме сразу бросился большой и прочный сейф, заделанный в переборку. На столике посреди стоял горшочек со сциндапсусом, свеча из цветного воска и ратанговая вазочка-корзинка. А рядом с ней — алебастровая рамка с фотографией, повернутая в другую сторону. Канаме рассеянно потянулась к ней, но Тесса хищно кинулась вперед, сцапала ее двумя руками и прижала к груди. Переведя дыхание, она дрожащим голосом объяснилась:

— Это… это вам нельзя смотреть. Здесь секретная информация… позывные и шифровальные ключи для этой недели — я записала, чтобы не забыть.

Даже Канаме могла легко сказать, что в кокетливой рамке не могло быть ничего подобного. Наверняка чья-то фотография. Наверняка — его…

Канаме вспомнился недавний разговор с Мао, и на нее нахлынул поток противоречивых чувств. Сочувствие, неуверенность, сомнения — все это смешалось в тугой комок и стеснило грудь.

Впрочем, она выдержала вполне безразличный тон.

— Если это такая важная штука, прятала бы подальше.

— Д-да. Совершенно верно. И… я так и сделаю.

Тесса торопливо спрятала рамочку в сейф и вернулась к роли гостеприимной хозяйки. Откашлявшись, вежливо произнесла:

— Присядьте, пожалуйста. Не хотите ли чаю?

— Давай. Выпью чашечку, — ответила Канаме, устроившись на маленьком диванчике, с трудом уместившимся в каюте.

Тесса открыла крохотный секретер, вынула чайничек, чашки, остальной затейливый чайный набор, и принялась колдовать над ним.

Канаме ожидала, посматривая по сторонам. Ее клонило в сон: часы на переборке показывали 17:29 — всего лишь ранний вечер. Но это было корабельное время, установленное по Гринвичу; в Японии же сейчас пробило полвторого ночи.

— Вы устали, наверное, — начала Тесса. — Но, пожалуйста, послушайте меня еще немного. Завтра тяжелый день, я буду занята, и единственный момент, когда мы можем спокойно поговорить — сейчас.

Канаме зевнула, прикрыв рот ладошкой, и ответила:

— Да сколько хочешь. О чем же ты хотела поболтать?

— О нас.

— О Митриле?

— Нет. О вас и обо мне, и еще о нескольких людях — таких же, как мы. Точное их число мне неизвестно.

Не понимая еще до конца, о ком идет речь, Канаме вопросительно наклонила голову.

— Кого ты имеешь в виду?

— «Посвященных».

Голос Тессы оставался мягким и негромким, словно она старалась не спугнуть собеседницу, но Канаме непроизвольно напряглась.

— Вы ведь уже слышали это слово, не правда ли? — продолжала Тесса.

— С-слышала.

В воцарившейся на минуту тишине Канаме отчетливо услышала, как зачастило ее собственное сердце.

«”Посвященные”. Вот о чем она», — думала Канаме.

Это название засело, словно заноза, в уголке ее сознания — уже некоторое время назад. Но попытка прикоснуться к нему и рассмотреть вызывала неприятное чувство беспокойства и неловкости, поэтому она бессознательно старалась не бередить это место. Не думать об этом. О спрятанном внутри нее секрете. Секрете, из-за которого она уже несколько раз оказывалась лицом к лицу со смертью.

Канаме давно знала, что встреча с Тессой может пролить свет в этот темный уголок и… возможно, именно поэтому она не пыталась заставить Соске организовать такую встречу. Она и хотела этого — ведь блуждать в темноте было попросту страшно — и одновременно боялась. Ее одолевало предчувствие, внятно говорящее, что стоит ей лишь приблизиться к этой тайне — и она мгновенно отдалится от своего уютного дома, школы, друзей, своего удобного и привычного мира, в котором жила. Эта мысль грызла и точила ее, не желая уходить. Но время, наконец, пришло, и всем неосознанным уверткам тоже пришел конец.

— Наверное, вы уже поняли это, мисс Канаме, — продолжала Тесса. — Я тоже одна из них. «Посвященная», такая же, как и вы. Я знаю вещи, которым мне негде было научиться, и в определенных обстоятельствах могу заставить эти знания проявиться, чтобы воспользоваться ими. Полагаю, во всем мире не наберется и нескольких десятков подобных нам людей. Не больше.

Слова Тессы, казалось, заставили время замедлиться и растянуться. Негромкое, но отчетливое звяканье ложечки в фарфоровой чашке было столь мирным и уютным, что невозможно было представить себе сомкнувшуюся над головами собеседниц давящую тяжесть двухсотметровой океанской толщи.

— «Посвященных» иногда называют «сокровищницами черных технологий». В определенных условиях они могут выдвигать научные теории и сопровождать их информацией о технологиях, намного опережающих современные представления.

— И я тоже? — спросила Канаме, все еще не веря.

— Да. Как правило, дети, рожденные «посвященными», растут, даже не подозревая о своих способностях. Но по мере взросления мозг начинает развиваться, увеличивается интеллектуальный потенциал и тезаурус. Постепенно, понемногу, они начинают слышать «шепчущий» голос.

Канаме вся обратилась в слух.

— Когда этот процесс начинается, интеллект «посвященного» лавинообразно растет. Задачи, еще недавно казавшиеся нерешаемыми, выглядят детскими и несложными. Эти люди с легкостью выдвигают оригинальные концепции в самых разных областях науки. Проходит немного времени, и они достигают уровня, граничащего с гениальностью.

— И… я тоже?

— Вам ведь знакомо то, о чем я говорю, не правда ли?

— Н-не уверена, но… — на ум Канаме неожиданно пришли оценки, полученные на недавно сданной экзаменационной сессии за первый триместр.

Английский и общественные науки выглядели хорошо, японский чуть похуже — как всегда. Но предметы, относящиеся к точным наукам, и математика претерпели большие изменения. Сдавая алгебру и физику, Канаме удивлялась — откуда на экзамене такие элементарные вопросы? Любой смог бы заработать сто процентов, совершенно не напрягаясь.

Но, увы, этого не произошло. Средний общешкольный уровень Дзиндая по математике, физике и химии составил пятьдесят два процента. Канаме получила девяносто пять, хотя еще совсем недавно физика и алгебра были для нее настоящей головной болью. Киоко и остальные друзья — включая Соске — просто разинули рты от удивления и восхищения.

«Так то была не случайность»?

— Звучит страшновато, — сказала она вслух, передернув плечами. Приятные успехи в тех областях, где раньше она была слабовата, не могли уравновесить жуткое и тяжелое чувство отчужденности от себя самой.

— Безусловно. Но это правда, — пряча глаза, подтвердила Тесса.

«Наверное, вот так же врачи объявляют больному, что у него неизлечимая раковая опухоль», — мелькнуло в голове у Канаме.

— Помимо способности легко усваивать самые сложные разделы фундаментальных наук, «посвященные» иногда обнаруживают в себе знания, которые современной науке просто неизвестны. Они слышат «шепот».

«Шепот? Наверное, она имеет в виду тот голос»…

Ошеломленная свалившимся на нее грузом нежеланной и нежданной силы, она с трудом выговорила:

— Вот так, ни с того, ни с сего?

— Да. Насколько мне известно, вы дважды проявляли эту способность. Первый раз в горах Северной Кореи, второй — во время сражения с «Бегемотом». Вы обнаружили знание вещей, которые вам просто неоткуда было узнать. Хотя во второй раз я вам немного помогла.

— Помогла?..

— Вы не помните?

— Ну… как сказать. Смутно. Но я так и не поняла, что в тот момент произошло.

Действительно. Тогда она тоже услышала неясный, едва различимый голос в глубинах подсознания. То есть… два голоса. От одного из них бросало в дрожь, но второй… второй, наверняка, принадлежал Тессе.

— То, что произошло тогда, называется «резонансом».

— «Резонансом»?..

— Да. При определенных условиях «посвященные» могут войти в состояние связи, резонанса. Используя самую глубокую и темную часть сознания — «Сферу» — они получают возможность разделять свои мысли. И вы, и я в тот момент остро чувствовали, что необходимы друг другу, и вот — результат.

— Другими словами… это что-то вроде телепатии? — недоверчиво переспросила Канаме. Разумная часть рассудка призывала задуматься: а не делают ли из нее дурочку? С другой стороны, опыт множества странных, необъяснимых событий, участницей который она стала, не позволял с порога отмести даже такое дикое заявление.

— Телепатия? Не могу сказать. Сложно подобрать точное определение.

Тесса опустила на столик поднос с чайным прибором, поставила чашечку перед Канаме и разлила красный чай из модернового чайничка. По каюте поплыл изысканный аромат.

— Резонанс отличается от разговора по телефону или по радио. Возможно, правильнее сравнить его с сетью LAN, — с задумчивым видом продолжала Тесса.

— Вроде интернета?

— В несколько меньшем масштабе. Ведь нас — «посвященных» — совсем немного. Следует также помнить, что резонанс очень опасен. Его нужно всеми силами избегать.

— Почему? Раз мы получили такую полезную способность…

— Полезные вещи и явления часто оказываются обоюдоострыми, мисс Канаме, — назидательно проговорила Тесса. — Помните, я уже говорила, что резонанс — не обмен мыслями и не способ коммуникации. Это — слияние ментальных полей. Взаимодействие и взаимопроникновение, пусть и временное. Один неверный шаг — и вы уже не будете помнить, кто вы. Вот, к примеру, — Тесса взяла миниатюрный молочник и склонила над чашкой. В ней медленно закружился водоворот янтарных и молочных струек. Через несколько секунд чай и молоко перемешались, и жидкость засветилась ровным агатовым блеском. — Если такое случится — все кончено. Чай и молоко уже невозможно разделись, — прокомментировала она, сделав деликатный глоток. — Молоко подчеркивает вкус чая, создавая приятный букет. Но для человеческого сознания все по-другому. Самосознанию и самоидентификации личности придет конец, и ваша жизнь на этом закончится.

— Я и понимаю… и не понимаю, — призналась Канаме.

— Простите за слишком абстрактное объяснение, но детали не известны и мне самой. Впрочем, ничего удивительного, ведь я до недавнего времени была единственной «посвященной» в Митриле.

Канаме удивленно моргнула:

— Есть и другие, такие же, как мы?

Вопрос об иных «посвященных» заставил Тессу вздрогнуть. На ее лице мелькнуло напряжение и беспокойство, словно она не знала, что можно рассказать, а что нет, или пыталась загнать внутрь неожиданный всплеск эмоций.

— Да. Один человек, которого мы взяли под свою защиту несколько месяцев назад, теперь проходит курс лечения и реабилитации. Помимо нее был еще один «посвященный», который мог справляться с тайными знаниями, как и я.

Слово «был» слегка озадачило Канаме, но она не стала уточнять и просто спросила:

— И что же это за человек?

— Его звали Бани Мораута. Замкнутый и нелюдимый… но очень добрый. И — блестящий ученый. Это произведение искусства — «Арбалет» — дело его рук.

— «Арбалет»?..

— Белый бронеробот сержанта Сагары.

— А-а, вот оно что, — Канаме впервые услышала, что боевая машина Соске имеет собственное имя.

— Конструкция «Арбалета» основана на том же прототипе, что и М9, но на этом бронероботе установлен лямбда-драйвер. Это опытный образец, в который были вложены самые невероятные и сложные «черные технологии». Исследовательская платформа, не предназначенная для массового производства. Теперь, когда Бани уже нет с нами, воспроизвести его снова стало невозможно.

— И даже ты не сможешь, Тесса?

— Нет. «Посвященные» не всеведущи. Принципы действия и конструкция лямбда-драйвера мне знакомы лишь в самых общих чертах. Конечно, существует возможность вызвать «шепот» и попытаться узнать больше… но я не могу заставить себя решиться на это.

— Почему же?

— Потому что это неизмеримо опаснее, чем резонанс. Безрассудное погружение в темные глубины подсознания, попытка выловить там запретные знания — это чревато одержимостью. «Шепот» попытается захватить над тобой безраздельную власть. Если позволить ему, если сдаться, — дороги назад уже не будет. Потеряв рассудок, ты уже никогда не станешь сама собой. Я знаю людей, с которыми это случилось. Он — Бани Мораута — был одним из них.

— Ты имеешь в виду… одержимых?

— Да. Он лишился рассудка и покончил с собой.

В командирской каюте повисло молчание. Ни звука не доносилось и снаружи. «Туатха де Данаан» была действительно очень тихой подводной лодкой. Ни вибрации от двигателей, ни гула рассекаемой громадным корпусом воды, ни скрипа переборок от водяного давления на глубине. Тишина давила, заставляла нервы натягиваться, словно в ожидании неведомой опасности.

— Итак, мисс Канаме, — сказала Тесса, поставив чашечку на стол, — причина, по которой я вам все это рассказала, в том, что вы — не исключение. Вы тоже в опасности, пусть эта опасность пока и не столь очевидна. Дело не только в «шепоте». Существуют люди, которые любой ценой жаждут заполучить подобных вам или мне.

— Ты имеешь в виду, вроде того урода — Гаурона?

— Именно. Этот человек, вероятнее всего, сейчас мертв, но мы подозреваем, что за ним стояла целая организация. Та самая, что предоставила Такуме и его друзьям «Бегемот» — это тоже было их рук дело. Но наибольшие опасения вызывает то, что у них имеются возможности по производству бронероботов, оснащенных лямбда-драйверами. Одно это уже означает, что в их распоряжении есть, по меньшей мере, один «посвященный».

Лицо Канаме выразило неприкрытую тревогу, граничащую с испугом, а Тесса продолжала:

— Они хотят заполучить вас. Меня, конечно, тоже, если знают обо мне. Ради этого они пойдут на все, не остановятся ни перед какими преступлениями или жестокостями.

Пальцы Канаме нервно теребили подол платья. К горлу подкатил комок.

Вот как. Она оказалась мишенью, объектом охоты. Конечно, Канаме слышала об этом и раньше, но тогда ей почти ничего не объяснили, не дав полной картины. Теперь ноги задрожали, готовые подкоситься под грузом, который обрушивало на ее плечи каждое из спокойных, размеренных и четких слов, произнесенных Тессой. Она чувствовала себя ужасно. Мир, в котором она жила до этого момента — деловитый город, шумная школа, наполненная беззаботными учениками — не в силах был научить ее справляться с подобной угрозой, не мог подсказать, как избежать смертельной опасности.

Канаме нерешительно спросила:

— Но… что же мне делать?

— Я понимаю ваше беспокойство, мисс Канаме. Не бойтесь, вы не одиноки. Мы не бросим вас на произвол судьбы, не позволим врагам наложить на вас свои грязные руки. Командование Митрила выделило для вашей охраны специального агента из Разведывательного отдела.

— Соске, что ли?

Тесса покачала головой.

— Нет, сержант Сагара, как и я, находится в подчинении не Разведывательного, а Оперативного отдела. Скорее всего, вы еще не заметили, но это означает, что у вас появился дополнительный охранник, помимо сержанта.

Канаме вздрогнула:

— Еще один? Кто же?

— Мне это неизвестно. Да, наверно, это и к лучшему. Преимущество таких агентов в том, что они незаметны ни для друзей, ни для врагов. Если вы попытаетесь опознать его — а, может быть и ее — телохранитель утратит свое преимущество, — заключила Тесса.

— Вот, оказывается, как… Кто бы мог подумать.

Перед глазами Канаме неожиданно возникло невозмутимое лицо председателя школьного ученического совета. Если бы этот флегматичный, умный и замкнутый юноша оказался агентом, она бы ни капельки не удивилась.

«Нет, такого не может быть. Тогда — кто же»?

— Прикрепить к вам сержанта Сагару на постоянной основе предложил после инцидента в Сунан майор Калинин. Полагаю, для вас не секрет, что сержант сильно выделяется в столь мирном окружении. Если враги вознамерятся похитить вас, им сначала придется избавиться от него.

Канаме задумалась, но уже через секунду встрепенулась:

— Погоди, тогда получается… Соске — приманка?!

— Теперь вы поняли, — ответила Тесса бесстрастно.

Канаме почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.

— Но это же… это же ужасно! Соске старается изо всех сил, чтобы меня защитить! А вы используете его, как живца для злодеев?!

— Как будто я этого не понимаю! — взвилась Тесса. Больше не пытаясь скрыть раздражение, она прожгла Канаме взглядом. Та не нашлась с ответом, сбитая с толку такой горячностью.

Но Тесса уже овладела собой, Глядя в пол, она проговорила своим обычным тихим голосом:

— …Простите. Но подумайте, ради чьего блага это делается?

Снова Канаме не знала, что ответить, а собеседница продолжала:

— Сержанту Сагаре уже известно о существовании второго охранника, и он, скорее всего, понимает, что служит приманкой для отвлечения внимания противника — а также то, насколько это опасно. Тем не менее, он с готовностью выполняет свой долг. И все это ради… — голос Тессы прервался.

«…Ради вас, мисс Канаме». Наверное, именно эти слова она не смогла произнести.

Соске знал. Это поразило Канаме гораздо больше, чем новость о втором, теневом охраннике. Но ведь Соске ни разу даже не намекнул, что понимает, насколько незавидно его положение. Он уверенно твердил, что защищать ее — его долг. Хотя, получается, самая серьезная опасность сейчас угрожала именно ему. И он даже и не подумал сказать ей об этом.

Соске…

В груди Канаме потеплело от мысли о нем, но почти сразу же ее сокрушило тяжелое чувство вины. Самоуверенная глупость и апломб, с которым она начала этот разговор, теперь заставили ее чувствовать себя ничтожной и жалкой — Канаме захотелось исчезнуть, сгореть от стыда и рассыпаться кучкой пепла.

— Т-тесса…

Та молча взглянула Канаме в глаза.

— П-прости, я… я не понимала. То есть… я имею в виду… я, в самом деле, не хотела…

Канаме запнулась, не зная, как просить прощения, но лицо Тессы уже смягчилось, и она ответила вполне мирно.

— Ничего. Это ведь не ваша вина. Виноваты враги, которые охотятся на вас.

— Ты не сердишься?

— Нет, не сержусь, не волнуйтесь. Я… просто немного ревновала вас к мистеру Сагаре. Наверное, отсюда и неуместное раздражение, — тяжело вздохнув, призналась Тесса. Потом она опять сверкнула глазами и заявила: — Но это совсем не значит, что я выкинула белый флаг.

— Ч-что?..

— Конечно, во время боевого выхода я веду себя сдержанно, но в более спокойные времена, на Мериде, мы видимся с ним довольно часто.

— В-вот как?..

— Именно. Вот, к примеру, совсем недавно мы ускользнули с базы и остались совсем одни на огромном песчаном пляже.

— На пляже?!

— Правильно. Но все остальное — секрет!

— Да ладно тебе, — Канаме придвинулась поближе. — Расскажи!

Тесса гордо задрала нос.

— Мы с вами в похожей ситуации. Но я уже сказала, что люблю его, а вы даже себе не осмеливаетесь признаться в этом. Поэтому я не стану делиться своими преимуществами.

— Послушай! Я же говорила, что вовсе не… — Канаме не закончила, неожиданно осознав, как глупо выглядят ее горячность и раздражение. Еще секунду назад она хмурилась, глядя на соперницу, но теперь напряжение и злость внезапно оставили ее. Махнув рукой, она воскликнула: — А-а-а… неважно.

— Вот и хорошо, — ответила Тесса, почувствовав ее настроение.

Они рассмеялись вместе, слегка стесняясь поначалу, но уже чувствуя, как будто с плеч сползает тяжкий груз. Минуту назад атмосфера в каюте была гнетущей, наполненной мрачной обреченностью — куда только она подевалась? Кто мог бы подумать, что довольно глупый спор из-за одного небезызвестного маньяка-милитариста окажется поистине спасительным? Канаме почувствовала, что горячо благодарна и признательна ему — втихомолку, конечно. Хотя эпизод под названием «вдвоем на песчаном пляже» надо будет все же разъяснить попозже. Она решила припасти этот заряд в своем арсенале и использовать как-нибудь потом.

— Это практически все, что я хотела вам рассказать, за исключением еще одного, последнего, момента, — продолжила Тесса, посерьезнев. — Этой информацией, особенно той, которая касается «посвященных», владеет очень узкий круг людей, даже внутри Митрила. Ни сержант Сагара, ни Мао, ни Вебер не входят в него.

— «Совершенно секретно» — что-то вроде этого?

— Абсолютно верно. Только на самом деле уровень секретности этих сведений еще выше. Мы называем их «черные файлы».

Тесса не вкладывала в свои слова излишней загадочности, но именно это спокойствие каким-то странным образом подчеркивало ее серьезность.

— Пожалуйста, пообещайте, что не откроете содержание этого разговора никому. Ни сержанту Сагаре, ни школьным друзьям, ни родственникам. В особенности, отцу. Он, наверняка, не очень высокого мнения об организациях, подобных Митрилу.

— Наверное, да, — согласилась Канаме.

«Получается, она все обо мне знает»!

Отец Канаме работал в администрации ООН и занимал должность комиссара по вопросам окружающей среды. Пост был учрежден совсем недавно, для организации международного сотрудничества, улаживания спорных экологических вопросов и подготовки природоохранных соглашений. Отдел не обладал крупным бюджетом и авторитетом, подобно, скажем, комиссии по делам беженцев, но его значимость, все же, не стоило недооценивать.

— Опасаясь проблем, которые нам мог бы доставить ваш отец с ооновской трибуны, высшее руководство Митрила еще в апреле запретило мне сообщать вам эту информацию. Этот приказ никто не отменял.

— Да? Но ведь тогда ты…

— Вы правы. То, что я сделала — грубое нарушение правил, разглашение совершенно секретных сведений. Я долго думала над этим, и в итоге решила, все же, что должна вам рассказать. Оставить вас в неведении перед лицом серьезной опасности ради политических игр наших начальников — это мне кажется неправильным и нечестным.

Судя по всему, риск, на который пошла Тесса, решив открыться ей, оказался куда большим, чем Канаме думала сначала. Она с опаской задалась вопросом: имеется ли в Митриле расстрельная команда? Но даже если это и слишком, в любом случае, такое серьезное нарушение могло стоить Тессе звания и должности.

— Тогда почему же?.. — спросила Канаме, подняв глаза.

Тесса слегка смущенно пожала плечами и ответила:

— Не следует слишком глубоко задумываться над этим. У меня не было каких-то особенных причин. Но вы обещаете, что не станете ни с кем обсуждать эти вопросы?

Глядя прямо ей в глаза, Канаме без колебания кивнула.

— Конечно. Никому не скажу — обещаю.

— Как другу? — вдруг спросила Тесса.

— Да, как другу.

Девушки обменялись крепким и искренним рукопожатием.

На следующее утро Соске и Курц сопровождали Канаме в импровизированном экскурсионном туре по всем отсекам громадной подводной лодки. Ее провели через столовую команды и комнату, где пилоты готовились к вылетам, через торпедный отсек и даже главный командный пост. Моряки из команды «Туатха де Данаан», стоявшие вахту, встречали их очень радушно, и Канаме выслушала массу необычных и забавных историй.

Пост гидроакустиков оказался особенно интересным. Оператор дал ей послушать свои драгоценные записи, собранные в глубинах океанов. Меланхолические вздохи китов, звонкий щебет дельфинов, глухое и загадочное бульканье магмы в подводном вулкане. Темные и холодные абиссальные бездны оказались куда более оживленными, чем считала Канаме.

Ей показали всю боевую технику, стоящую в ангаре. Канаме посидела в кабине штурмового вертолета и подержалась за ручку шаг-газа. Она забралась в кокпит бронеробота и повертела по сторонам его округлой стальной головой. Ей хотелось подвигать и манипуляторами, но Соске в ответ на просьбу почему-то слегка побледнел и решительно отказал, сказав: «Нет-нет, это слишком опасно».

Канаме ни словом не обмолвилась о разговоре с Тессой, и вела себя с ним так же, как и всегда.

Нельзя было не признать, что внутренность субмарины оказалась гораздо интереснее, чем, скажем, обычное прогулочное судно. Все выглядело новым, занимательным и полным сюрпризов. Однако когда пробили полуденные склянки, она почувствовала, что настроение на борту начинает меняться. Лица моряков и десантников затвердели, брови нахмурились. Ангар, где еще недавно кипела работа, словно вымер. В переходах стало гораздо меньше встречных митриловцев. Атмосфера угрожающе сгустилась.

Соске ответил на вопрос просто:

— ТДД приближается к оперативной зоне.

— Оперативной зоне?

— Так точно. Скоро начнется бой.

Глава третья: Глубина. Давление. Тяжесть

27 августа, 18:57 (местное время)

на подступах к архипелагу Перио

«Туатха де Данаан» достигла точки назначения в десятке миль к северо-востоку от архипелага Перио. Великий Тихий океан был гладок, и заходящее солнце заставляло волны, омывающие коралловые рифы, сверкать и искриться бриллиантовыми россыпями.

Совсем неглубоко под поверхностью все было по-другому. Преломляющиеся солнечные лучи окрашивали толщу воды в тревожные багровые тона. Среди этих кровавых теней абсолютно неслышно скользил туманный силуэт гигантской подводной лодки. Картину можно было бы назвать живописной, если бы не хищная угроза, сквозившая в этом плавном движении.

Угольно-черное тело напоминало очертаниями метательный кинжал, а еще больше — акулу. Гладкие и изящные изгибы корпуса и перья плавников выдавали назначение корабля — это была машина, созданная для убийства и разрушения. И если бы редкие рыбы, которые шмыгали в пелагической зоне, сумели ощутить всю угрозу и опасность, внушаемую этим кораблем, они бросились бы прочь без оглядки.

А на борту «Туатха де Данаан» продолжалась торопливая подготовка к бою.

27 августа, 14:36 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан» отсек оперативных совещаний № 1

— Начинаем инструктаж! — громко объявил капитан Гейл Мак-Аллен своим подчиненным, которые, громко переговариваясь, рассаживались по рядам стульев перед большим экраном.

В отсеке собрались тридцать два оперативника Митрила, одетых в оливковую повседневную униформу. Когда приблизится время начала операции, они должны были сменить ее на другую, «выходную»: полевые камуфляжные комбинезоны пехотинцев, противоперегрузочные костюмы летчиков и операторов БР. Голоса стихли, и Соске поднял глаза от книги, которую быстро читал. Только Курц, сидевший за его спиной, продолжал шептаться с соседом, капралом Янгом Дзюнг Ку.

— Отставить разговоры! — капитан Мак-Аллен, стоявший сбоку от широкого жидкокристаллического экрана, прожег их взглядом.

— Так точно, сэр!

Австралиец по происхождению, капитан Мак-Аллен занимал должность заместителя майора Калинина и командовал отрядом СРТ, нося позывной Урц-1. Его лицо, оживленное и бодрое во время недавней игры в бинго, теперь затвердело, брови хмуро сдвинулись

— Все собрались? Майор проведет общий предбоевой инструктаж. Слушать внимательно!

Майор Калинин шагнул вперед, и взгляды всех присутствующих скрестились на нем. Пробежав взглядом по планшету, который держал в руках, Калинин заговорил без всяких предисловий.

— Как вы уже знаете, предприятие по переработке химического оружия, принадлежащее США, захвачено вооруженной террористической группировкой.

В его голосе не звучало ни волнения, ни напора. Майор говорил так буднично, словно назначал ответственных за уборку на следующей неделе.

— Попытка отбить захваченное предприятие, предпринятая спецподразделениями американского флота, провалилась. В связи с этим, для решения задачи выделена наша флотилия, оснащенная более современной боевой техникой. Необходимо подавить сопротивление вражеских бронероботов, обеспечить безопасность захваченных противником заложников и предотвратить уничтожение важнейших объектов. Вот театр боевых действий, на котором развернется операция.

Он повернулся к экрану, включил его и вставил диск в боковой дисковод. На экране возникла трехмерная карта-схема небольшого, овального в плане острова. Высота над уровнем моря плавно изменялась, и западный берег обрывался в океан высокой скальной стеной, в то время как восточный представлял собой пологий песчаный пляж.

Постройки американской военной базы протянулись по пологому склону горы, занимая большую ее часть.

— Республика Перио, остров Берилдаобу, химическое предприятие по переработке боеприпасов, снаряженных боевыми отравляющими веществами. Его назначением является демонтаж, нейтрализация и утилизация запасов устаревшего химического оружия. По этой причине на его территории в настоящий момент хранится несколько сот тонн нервно-паралитических газов, таких, как зарин, табун и зоман.

Лица слушателей вытянулись, в глазах появилась тревога. Им было прекрасно известно, что значили эти слова. «Смертельный яд», «кошмарное орудие массового поражения» — самые скромные характеристики, которые относились к этим плодам сумрачного тевтонского гения.

— Упомянутая вооруженная группа назвалась «Зеленой армией спасения». Согласно сделанным ими заявлениям, их действия направлены на то, чтобы ликвидировать развитую туристическую инфраструктуру, существующую на архипелаге Перио, и тем самым защитить от уничтожения естественную среду обитания уникальных коралловых рифов. Они планируют добиться своей цели, угрожая выпустить в атмосферу весь наличный запас боевых отравляющих веществ, складированных в хранилищах.

— Это просто бред! Нелепость какая-то! — воскликнул один из оперативников. Ему вторили другие голоса:

— Значит, если они не смогут защитить природу, то устроят всеобщую эвтаназию?

— Если это шутка — то совсем не смешная.

Тем не менее, некоторые из бойцов качали головами и усмехались — они оценили черный юмор противников по достоинству. Кто-то даже засмеялся.

— Но откуда на этом островке вообще взялось такое опасное сооружение?

— Предложение построить завод на территории американской метрополии вызвало слишком сильное противодействие, — пояснил Мак-Аллен. — Общественно мнение, лоббирование интересов, губернаторские выборы и прочие тайные политические игры — как всегда. Все довольно сложно, и вам, дуболомам, эта история будет неинтересна.

— Совершенно верно, — кивнул Калинин. Оперативник, который поинтересовался насчет подоплеки событий, разочарованно хмыкнул, а майор продолжал:

— Архипелаг Перио до недавнего времени являлся подмандатной территорий США. Формально получив независимость, он остается под американской опекой, в полной экономической, политической и военной зависимости. Другими словами, островитянам просто навязали строительство этого объекта, и местные власти не посмели возражать.

«Все как всегда», — подумал Соске, внимательно слушавший инструктаж.

Бедные и слабые страны и нации всегда оказываются в проигрыше. Военные базы, предприятия по переработке ядовитых отходов и ядерного топлива, могильники радиоактивных веществ — все сваливается на них. Часто в сопровождении голода, вооруженных конфликтов и прочих бедствий.

Калинин продолжал:

— Итак, наша задача — вышвырнуть самозваную «Зеленую армию свободы» с захваченного опасного объекта. Дадим увеличение на территорию предприятия.

Трехмерная модель острова на экране укрупнилась. Стали видны несколько низких пакгаузов и длинных производственных строений, а также стандартное офисное здание. За ними располагалась короткая взлетно-посадочная полоса с вертолетной площадкой. Гавани поблизости не было. В центре компьютерной модели находилось крупное полузаглубленное сооружение, которое и представляло собой цех для демонтажа и утилизации химических боеголовок, а также помещение для их хранения.

— Боеприпасы, снаряженные БОВ, с которыми нам придется иметь дело, складированы в подземном хранилище. Имеются разведданные, свидетельствующие о том, что террористы заложили там мощные подрывные заряды.

— Получается, если их взорвать…

— Огромное количество нервно-паралитических газов будет выброшено на поверхность и под действием ветра распространится по всему архипелагу в концентрации, намного превышающей летальную. Вы, наверняка, помните, что для гибели взрослого человека требуется менее миллиграмма отравляющего вещества. Перио превратится в безжизненную пустыню за несколько часов, — холодно заключил Калинин.

В отсеке повила давящая тишина. На лицах митриловцев явственно читались их мысли: больше всего им сейчас хотелось вернуться на Мериду и забыть о существовании этого крохотного и никому не нужного архипелага.

— Соответственно, первой задачей является разоружение этих зарядов. Второй — подавление вооруженного сопротивления террористов. Третьей — освобождение захваченного американского персонала.

— Легко сказать! — прозвучали реплики из зала.

— …Мужики, такой задницы я не ждал!

— Как будто нам когда-нибудь выпадало что-то другое?

Капитан Мак-Аллен возвысил голос:

— Разговорчики! Прежде чем скулить, отработайте свои денежки!

Недовольные притихли. Калинин, словно ничего не произошло, продолжал:

— На настоящий момент у противника имеется девять бронероботов и пять самоходных зенитных установок.

На жидкокристаллическом мониторе возникло изображение вражеского бронеробота. Его силуэт был столь приземист, а броневые панели выглядели такими округлыми, что казалось, что на него сверху напялен пуховый жилет. БР слегка напоминал американский М6, но у него отсутствовала голова. Вместо нее возвышалось небольшое кольцо с перископами — классическая танковая командирская башенка.

— Вы видите перед собой основную ударную силу противника. Это «Мистраль-II», выпускаемый французским концерном Зито. Как правило, их экспортируют в страны исламского мира и в меньших масштабах — в Южную Америку. Бортовое радиоэлектронное оборудование достаточно примитивно, но это крепкие машины.

Поднял руку пилот-вертолетчик.

— Да?

— У меня вопрос, сэр. «Мистраль-II» состоит на вооружении в армиях и не валяется на дороге. Откуда же террористы взяли такое их количество?

— В середине июля был потерян контакт с транспортом, находившимся у берегов Шри-Ланки. На его борту находился груз аналогичных боевых машин, предназначавшийся для индонезийской армии. Несколькими днями позже судно было обнаружено затопленным, но груз и практически весь экипаж бесследно пропали.

— Понятно.

Действительно, все было ясно. Моряки или оказались подкуплены, или сами являлись внедренными заранее агентами террористов.

— Вернемся к теме. По отношению к упомянутым французским бронероботам мы применим конвенционное вооружение и обычную тактику. Однако среди боевой техники террористов имеется один образец, с которым следует быть крайне осторожным, — Калинин щелкнул кнопкой, и на экране появилось новое изображение. «Того самого» бронеробота.

Соске непроизвольно затаил дыхание, а Курц издал такой звук, точно подавился. Мао подозрительно глянула на них со своего места. Остальные оперативники, никогда ранее не сталкивавшиеся с этим типом бронероботов, только нахмурились, выжидательно поглядывая на майора.

Да, БР был той самой модели, с которой Митрил имел дело четыре месяца назад. Эта боевая машина имела не серебристый, а красный цвет, наблюдались и иные отличия в очертаниях головы. Тем не менее, ошибки быть не могло — он появился снова. Конечно, тот пилот, Гаурон, был мертв, но Соске почему-то продрал по коже мороз — ему вдруг показалось, что призрак безумца смеется над ним, попирая башмаком ступохода обломки «Бушнелла».

— Американское спецподразделение было уничтожено именно этим бронероботом. Мы не имеем никакого представления, из какой страны он ведет свое происхождение, но очевидно, что это машина третьего поколения, подобно М9. Ее приводит в действие палладиевый реактор, а ее бесшумность превосходит все ожидания. Мы предполагаем, что, как ни трудно в это поверить, она оснащена системой ЭКС с режимом оптической невидимости. Это объясняет красный цвет корпуса.

В комплексную систему ЭКС входили несколько типов устройств, способных маскировать боевые машины в радиолокационном, инфракрасном и иных электромагнитных диапазонах. Самые современные системы, используемые Митрилом, скрывали носитель даже в диапазоне лучей, видимых невооруженным глазом. Технологический барьер пока не позволял надежно скрывать свет с короткой длиной волны, к примеру, пурпурный. Напротив, более длинные волны, образующие, скажем, красный цвет, нейтрализовать было относительно нетрудно.

— Выходит, этот робот может подкрасться и внезапно напрыгнуть? Как и наши?

— Именно так. Вам потребуется задействовать ЭККС — локатор, способный нейтрализовать маскировку, создаваемую системой ЭКС. Но учтите, помимо упомянутой системы, эта машина также оборудована специальным устройством, которое сводит эффект от атак конвенционным оружием на нет. Если вы столкнетесь с этим бронероботом на поле боя… — Калинин обвел лица подчиненных внимательным взглядом, — …избегайте прямого противостояния. Иными словами — бегите.

Присутствующие замерли. Потом раздался все нарастающий ропот.

— …Бежать? Что за ерунда?!

— Вроде бы мы здесь, чтобы подавить их сопротивление или я ослышался?

— Может быть, тогда лучшее вообще не затевать эту драку?!

Громкие возмущенные выкрики доносились то слева, то справа.

Капитан Мак-Аллен снова прикрикнул: «Отставить разговоры»! — но в этот раз эффект был невелик.

Курц, сидя со сложенными на груди руками, громко вопросил в пространство:

— Друзья, вы что, сдохнуть хотите?

Реплика была не столь громкой, как команда Мак-Аллена, но что-то, прозвучавшее в его нарочито-спокойном тоне, заставило все голоса немедленно стихнуть, оставив напряженную, звенящую тишину. Оказавшись под перекрестным огнем вопросительных и скептических взглядов, Курц мрачно продолжал:

— Майор совершенно прав. Эта штука доставит нам хлопот. Такого вы еще не видели. Скажу по собственному опыту — пятидесятисемимиллиметровые снаряды ему по барабану. Это какая-то черная магия.

— Он пользуется «Силой»? Как Дарт Вейдер? — насмешливо бросил один из оперативников.

Курц смерил его безразличным взглядом.

— Да, прямо в точку. Именно «Силой».

— Хреново дело. Нам придется нанять Йоду, чтобы потренировать молодых падаванов! — засмеялся другой.

Против обыкновения, Вебер не поддержал шутки.

— Складывается впечатление, — снова заговорил Калинин, и его голос был холоден, как лед, — что вы не расслышали моих слов. Когда я говорил «бежать», я не давал советов или рекомендаций. Это приказ. Тот, кто ему не подчинится, понесет соответствующее наказание. В том случае, конечно, если сумеет остаться в живых.

Наступила мертвая тишина.

— Данной машине присвоено кодовое обозначение «Веном». Условное, поскольку ее настоящее название нам неизвестно. Бронеробот представляет собой большую опасность, которая должна быть устранена ради успеха операции в целом. Задача по уничтожению «Венома» возлагается на сержанта Сагару.

Теперь все головы повернулись в сторону Соске. Он не выглядел сильно удивленным. Когда на экране появилось изображение красного бронеробота, он сразу почувствовал, что ему придется опять сойтись в единоборстве с ним.

— Используя «Арбалет», сэр? — уточнил он.

— Именно так, сержант. При контакте с «Веномом» все остальные боевые единицы отходят, оказывая вам поддержку. Необходимо действовать скоординировано, обстреливая его с безопасной дистанции, в то время как вы сближаетесь и атакуете непосредственно. Не давайте ему передышки, и рано или поздно вам представится возможность нанести решающий удар.

— Что если я потерплю поражение?

Майор прямо глянул в глаза Соске и холодно ответил:

— Операция провалится. Ваши товарищи останутся беззащитными перед «Веномом».

Соске почувствовал себя так, словно на его плечи обвалился неподъемный груз — ответственность за жизни всех людей, присутствующих в зале. Ему много раз приходилось участвовать в боевых операциях, оказываться на волосок от смерти. Но тогда он был обычным бойцом, одним из многих. Если бы он что-то сделал не так, совершил ошибку, то рассчитался бы за нее только своей собственной жизнью. Думать об этом тоже было совсем не весело, но уровень ложившейся ответственности оставался привычным — почти нормальным. От него не требовалось держать небо на плечах, подобно Атланту. Обычный, никому не интересный и не нужный наемник, о котором никто не заплачет. Короткая строчка в будущем мартирологе: «потери в живой силе — одна единица». Так и должно было быть по заведенному в природе порядку, и с ним, и с его однополчанами. Соске давно внутренне смирился с этим. Но с недавнего времени, как раз с того момента, как его назначили охранять эту девушку, Чидори Канаме, и когда он столкнулся с загадочным экспериментальным бронероботом, «Арбалетом» — все стало незаметно меняться. Хотя Соске и не смог бы ответить, что именно, но он подсознательно чувствовал, что их существование каким-то странным образом связано с ним, важно для него. Они уже спасли его жизнь, и даже не один раз — это тоже что-то значило.

Но сейчас речь шла не о них, а об ответственности, ложащейся на его плечи.

«Я не имею права на ошибку. Не могу позволить себе проиграть».

Наверное, это было похоже на то, что испытывает тонущий человек — с каждой секундой неумолимая тяжесть водяного столба сжимает каждую клеточку его тела, все сильнее и сильнее. Соске, глядя в пол, мрачно ответил:

— Вас понял, сэр.

— Рассчитываю на вас, сержант.

Все лица снова обратились к командующему операцией. Калинин твердо и уверенно продолжал:

— В этот раз развертывание и выход на рубежи атаки будет производиться в подводном положении, отход — с помощью вертолетов. Шесть наличных бронероботов образуют три оперативные группы. Первая — штурмовая, вторая — огневой поддержки и последняя — разминирования, с задачей найти и обезвредить подрывные заряды. Относительно маршрута ее выдвижения у нас есть хорошие новости. У меня все. План действий каждой из групп и детали до вас доведет капитан Мак-Аллен. Приступайте, капитан.

— Есть, сэр.

Майор шагнул назад, а его место занял Мак-Аллен.

— Итак, распределение по группам. Штурмовая будет состоять из меня и Сагары. Группа огневой поддержки — Вебер и Нгуен. Группа разминирования — Мао и Данниган. Остальной личный состав отряда СРТ будет действовать в пешем порядке, в качестве командиров пехотных штурмовых групп, которые высадятся с вертолетов во второй фазе операции. Записывайте частоты для радиообмена…

27 августа, 16:21 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», главный ангар

Инструктаж завершился, Соске сразу заторопился в ангар, чтобы переговорить с инженером, отвечающим за системы бронероботов. Этой ночью ARX-7 «Арбалет» наскоро выкрасили в стандартный грязно-серый цвет. Техники торопились и просто нанесли краскопультами ту же самую краску, которой покрывали М9, прямо по белоснежной броне. Для предстоящей операции, где в воде не имелось возможности включить систему ЭКС, а скрытность была особенно важна, белый цвет был попросту неприемлем.

Подобно М9, «Арбалет» имел человекообразную конструкцию. Длинные и стройные конечности, суставы, обеспечивающие высокую свободу действий — все это создавало впечатление мощи и скорости, напоминая готового к бою воина. Форма головы-шлема несколько отличалась от «Гернсбеков». Пара оптических камер походила на острые, всевидящие глаза, а под ними был смонтирован поперечный кронштейн для крепления вооружения. Картина слегка напоминала шпиона-ниндзю из старого кинофильма, карабкающегося по стене с зажатым в зубах украденным свитком.

Четыре крылоподобные гибкие пластины, смонтированные в задней части каждого плеча, представляли собой радиаторы, отводившие и рассеивавшие избыточное тепло. Рядом с ними располагались крепления, где в зависимости от ситуации фиксировалось оружие или дополнительные конденсаторы. Может быть, именно непривычные и резкие очертания были виноваты в том, что один взгляд на бронеробот заставлял наблюдателя чувствовать себя неуютно, словно перед ним стоял не обычный механизм, а какое-то загадочное, мистическое создание, отмеченное печатью рока. Казалось, даже простое прикосновение к нему способно вызвать на голову смельчака проклятие или возмездие неосторожно потревоженных потусторонних сил.

Построенный специально для того, чтобы нести загадочный аппарат, называемый лямбда-драйвером, «Арбалет» действительно являлся таинственным, если не сказать — волшебным. По словам техника-младшего лейтенанта Норы Лемминг, удивительно молодой для должности инженера по системам БР, но отвечавшей, в том числе, и за этот бронеробот, лямбда-драйвер состоял из трех компонентов. Первое устройство, называемое ТАРОС, было смонтировано в пилотском кокпите. Аббревиатура расшифровывалась как «транслирующая и авто-реагирующая омни-сфера». Лемминг не имела никакого понятия, что это могло означать. Ей было известно только то, что это устройство обладало способностью считывать нервные импульсы в масштабах всего организма пилота и конвертировать их в некие специфические электромагнитные сигналы.

Следующим компонентом было ядро лямбда-драйвера, модуль размером со средний холодильник, смонтированный позади кресла пилота. Если снять его крышку, то внутри можно было увидеть пачку светящихся дивным разноцветным лазерным блеском цилиндров, но их назначение и принцип действия оставались полнейшей загадкой. Находясь в активном режиме, это устройство могло мгновенно поглотить громадное количество электроэнергии. Именно по этой причине на бронероботе устанавливался дополнительный конденсатор. Этот модуль был непосредственно связан с блоком искусственного интеллекта, управлявшим машиной, но даже самое пристальное изучение заложенных в его память программ не давало представления о том, какого рода взаимоотношения их связывали.

Последним компонентом являлась скелетная система, составлявшая основу опорно-двигательного аппарата бронеробота. С первого взгляда она мало отличалась от той, что использовалась на М9 — аналогичные фермы из титановых сплавов, керамические чашки суставов — но всю ее пронизывали тонкие прожилки из какого-то странного материала. Прозрачные сети, похожие на сросшиеся ледяные кристаллы, ветвились так же сложно, как нейроны человеческого тела. Мало того, при прохождении электрического тока сеть могла трансформироваться. Безусловно, никто на борту ТДД даже близко не понимал, для чего предназначалась эта система, и как она функционировала. Можно было без преувеличения сказать, что этот бронеробот представлял собой одну сплошную загадку.

При начале каждой загрузки искусственный интеллект, имевший собственное название — Ал — неизменно выдавал сообщение: «Запуск лямбда-драйвера требует присутствия сержанта Сагары». Искусственный интеллект не отказывался выполнять предпусковые процедуры и с другими пилотами, но, ни разу, ни на одном испытании, лямбда-драйвер не вошел в рабочий режим.

«Требуется присутствие сержанта Сагары». Все попытки стереть предыдущие лог-записи заканчивались неудачей. Даже перезагрузки и реинициализация не дали результата. В ответ на любые попытки вмешательства Ал выдавал сигнал о множественных ошибках и зависал.

— Нам пришлось сдаться, — сказала техник-младший лейтенант Нора Лемминг, вскинув руки в знак поражения. — Все, что я могу предположить, так это то, что в машину встроен какой-то загадочный приемник и усилитель ментальных импульсов пилота, хотя такие слова и звучат подобно оккультной ереси.

— Кто же сконструировал эту систему? — спросил Соске, мрачно глядя на «Арбалет». Уголки его рта были угрюмо опущены, брови напряженно сдвинулись.

— Насколько я знаю, он умер. Теперь остался только один человек, который знает о лямбда-драйвере больше меня — это наш командир. Но и она имеет представление только о конструкции системы ТАРОС.

— Вот как.

— Именно поэтому мы не в силах воспроизвести этот бронеробот. Осталось некоторое количество запасных узлов, и мы уже заменили оторванный в прошлом бою левый манипулятор. Но если он снова его лишится, придется ставить стандартные части от М9.

— Я буду осторожен.

— Не переживайте так, сержант. В конце концов, вы дважды запускали его без малейшей предварительной подготовки. Уверена, что вы сможете снова воспользоваться этим даром.

— Даром?.. — поднял глаза Соске.

— Именно. Господь вручил вам этот подарок. Наверняка он что-то имел в виду. Будьте увереннее в себе, сержант Сагара, — с ободряющей улыбкой проговорила техник-младший лейтенант.

27 августа, 16:55 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», камбуз.

Какими бы новыми и необычными ни были впечатления от внутренних отсеков подводной лодки, Канаме все же, наконец, устала, и обнаружила, что ей совершенно нечем заняться.

Соске и его товарищи деловито собрались и ушли, сказав что-то насчет инструктажа. Тесса тоже с утра не перемолвилась с ней и словом. Когда Канаме заглянула в командный пост, Тесса была занята — она что-то обсуждала с майором Калининым и нашла время только для того, чтобы кивнуть.

Канаме одолевала скука.

«Пора бы уже и домой», — печально думала она, Ей сказали, что уже послезавтра подводная лодка должна завершить операцию и направиться обратно к базе. Если Канаме пожелает, то вертолет доставит ее вместе с сержантом Сагарой на остров, откуда они смогут вернуться в Токио, не задерживаясь надолго, поскольку время каникул уже выходило. Но до тех пор ей предстояло провести в этих замкнутых и вызывающих клаустрофобию стальных отсеках еще много времени.

Оставшись в одиночестве, Канаме случайно забрела в расположенный за командной столовой камбуз и не успела оглянуться, как принялась помогать коку. Огромная гора лука, потом морковки, потом целый Эверест картошки, которую нужно было почистить — прекрасный способ убить время.

— Слушай, у тебя здорово получается, — похвалил ее кок, один из немногих соотечественников-японцев, нашедшихся на борту. Его явно впечатлило то, как легко и непринужденно она орудовала кухонным ножом.

— Спасибо.

— И с бараниной ты ловко управилась. Может, бросишь свою школу и наймешься к нам на подлодку? Я передам тебе все тайны глубоководной подводницкой готовки.

— Нет уж, лучше я воздержусь! — засмеялась Канаме в ответ. Ее прервало объявление по общекорабельной громкой связи. Это был голос Тессы.

– Говорит командир. Наш корабль входит в операционную зону. Подводная лодка не будет непосредственно участвовать в боевых действиях, поскольку появления надводных и подводных кораблей противника не предвидится. Тем не менее, призываю всех вас соблюдать полную тишину в отсеках. Как обычно, мы должны быть совершенно незаметны. Если мы объединим наши усилия, и каждый выполнит свой долг, операция не представит большой сложности. Прошу вас действовать четко и обдуманно, как всегда. Господь не оставит нас своей защитой. — Тесса деликатно прочистила горло и закончила свою речь: — Итак, мы переходим в режим боеготовности номер два. На этом все.

Вслед за словами раздался звон корабельной рынды — сигнал для всех боевых постов. Он звучал в точности как настоящий, хотя, конечно, был записан на пленку. Несколько моряков, доедавших свои порции в зале столовой, быстро вскочили и поспешили прочь — по местам, указанным в боевом расписании.

— Началось, — пробормотал кок.

Канаме почувствовала, как сердце тревожно толкнулось.

— Они начнут воевать?

— Да. Но нам-то не стоит беспокоиться. До субмарины дело не дойдет, будут орудовать только ребята из СРТ.

— СРТ? Что это такое?

— Команда специального реагирования. Сержант Сагара там и служит.

Соске отправляется в бой. Прямо сейчас.

Канаме почувствовала странное напряжение. Она и раньше видела, как он сражается, и сама оказывалась вместе с ним в страшной опасности, но это… это было впервые. В новинку для нее.

Он уходит в бой.

На сердце стало тяжело. Оно толкалось, звало куда-то, не давая сидеть на месте, сложа руки. Канаме впервые поняла, что значит: «не находить себе места».

— Я, пожалуй, пройдусь.

— А?.. — удивленно поднял голову кок.

Но девушка уже выскочила из камбуза и заторопилась по проходам, заполненным спешащими на боевые посты военнослужащими Митрила. Заглянув в отсек оперативного инструктажа, куда созвали Соске и его товарищей, она никого не нашла — там было пусто. Заглянув еще в пару мест, где, по ее разумению, мог оказаться Соске, Канаме побежала в ангар.

— Ну, наконец-то.

Действительно, Соске стоял вдали от входа, перед полностью снаряженным бронероботом. Он был одет в матово-черный пилотский комбинезон и о чем-то говорил с молодой женщиной в рабочем комбинезоне, держа в руке электронный планшет. Неподалеку от них собрались Мао, Курц и еще один пилот с азиатским разрезом глаз, которого Канаме не знала.

Первым ее заметил именно Курц.

— Канаме? Чего ты так запыхалась? А-а, я знаю — ты принесла мне амулет на удачу! Говорят, заговоренные невинными девицами обереги творят настоящие чудеса — ух!..

Острый локоть Мао с короткого замаха врезался ему в солнечное сплетение, заставив подавиться. Угрожающе нахмурившись, она прошипела:

— Когда ты возьмешься за ум, придурок?!

Обернувшись к Канаме, Мао спросила вполне мирным тоном:

— Так в чем дело, Канаме?

— Да ничего особенного… просто… просто я… — Канаме покраснела и запнулась. Она и сама не понимала, зачем примчалась сюда, сломя голову. Покосившись в сторону Соске, она заметила, что тот все еще погружен в разговор с инженером, совершенно не замечая ее появления. Он был так сосредоточен и серьезен, что заговорить с ним о каких-нибудь пустяках сейчас казалось просто невозможным.

— Гм. Слушай, сейчас здесь будет довольно опасно — начнут двигаться бронероботы, — напомнила Мао.

— П-понятно.

— Деваться некуда, состояние повышенной боеготовности. Так что…

Канаме понимала, что хочет сказать Мао. Она велела ей убираться и не мозолить глаза — деликатно, конечно. Остро чувствуя, как собирающиеся в бой пилоты с каждой секундой отдаляются от нее все дальше и дальше, Канаме кивнула.

— Х-хорошо. Простите, что помешала.

Ей не осталось ничего другого, как повернуться и уйтия. Но у выхода из ангара она не удержалась и еще раз глянула назад. Мао жестом попросила прощения, а Курц просто дружелюбно помахал ей вслед.

Соске же так и не заметил появления Канаме. Глядя на него со стороны, она отчетливо почувствовала, что они находятся в совершенно разных мирах.

«…Что, если я вижу его в последний раз?!..» — эта внезапная мысль заставила ее похолодеть.

27 августа, 17:50 (по Гринвичу)

архипелаг Перио, 15 миль к северо-западу от острова Берилдаобу

«Туатха де Данаан»

В главном командном посту наперебой звучали голоса операторов.

— Глубина — тридцать метров, скорость три узла, ЭМФС функционирует нормально.

— «Черепаха-1», глубина десять, пять… стоп.

— Докладывает пост радиотехнической разведки — воздушных целей не наблюдаю.

— Оператор РТР: обнаружены надводные цели. Боевые корабли ВМС США. Провожу анализ…

— Течение, два узла на северо-запад. Ветер слабый.

– Говорит Урц-1. Занимаю шлюзовую камеру номер один.

– Говорит Урц-7. Занял шлюзовую камеру номер два.

— Оператор РТР: анализ параметров надводных целей завершен. Один эсминец УРО типа «Орли Берк», пеленг 0-8-0. Один крейсер типа «Тикондерога», пеленг 0-7-9. Дистанция — более тридцати миль.

— Говорит трюмный машинист правого борта. Внутренний люк шлюза номер один закрыт, герметичность обеспечена.

— Говорит трюмный машинист левого борта. Шлюз номер два — внутренний люк закрыт, герметичность обеспечена, готовы к затоплению шлюза.

Доклады приходили к Тессе один за другим. Внимательно выслушивая, она принимала их к сведению и быстро отдавала распоряжения.

— ГКП вас понял. Начать затопление шлюзовых камер с первой по шестую.

— Так точно, командир. Начинаем затопление шлюзовых камер с первой по шестую, — отрепетовал Мардукас.

В этот раз бронероботы десантировались непосредственно в воду. Двигаясь в погруженном положении, они должны были незаметно приблизиться к острову и провести внезапную атаку.

С каждой стороны ангара были расположены по три гермолюка, достаточно больших, чтобы пропустить М9 или «Арбалет». За ними находились шлюзовые камеры, выпускающие БР наружу. Мак-Аллен и его команда в настоящий момент находились в этих шлюзах. Все, что осталось — открыть внешние люки, уравняв давление воды.

— Итак… — Тесса последний раз проверила обстановку на поверхности. Приняв управление над «Черепахой», она с помощью маленького джойстика вывела ее наверх, чтобы осмотреться, используя телекамеры. Двигаясь под самой поверхностью океана, робот выставил над волнами небольшой перископ и быстро провернул его на триста шестьдесят градусов. На экранах в командном посту возникло изображение.

Бархатно-черное, великолепное южное ночное небо. Ни огонька, ни малейшей подсветки — совсем не то, что в городе. Бесчисленные россыпи звездных драгоценностей искрились, переливались, подмигивали. От чудесного зрелища буквально захватывало дух.

На секунду в голове Тессы встала картина: операция остановится, субмарина выйдет на поверхность и весь экипаж высыплет на легкий корпус, дыша до боли в легких, до головокружения свежим морским воздухом. Любуясь бесценными небесными сокровищами, принадлежащими, в отличие от земных, всем поровну. Если бы только она смогла вместе с Соске увидеть звезды не через перископы — а собственными глазами…

— Командир? — напомнил о времени неумолимый Мардукас.

Переключив телекамеру в режим низкоуровневого ночного видения, Тесса убедилась, что поблизости нет боевых кораблей или самолетов. Все было тихо и мирно. Осталось только отдать приказ о запуске десантного отряда.

Бросив взгляд на центральный экран, она нашла в углу индикаторы с цифрами, относящимися к каждой из шлюзовых камер.

ШК № 2 — ARX-7 (Урц-7)

«Все будет хорошо. Он сильный. Кроме того, с ним Мао, Курц и остальные товарищи».

Набрав побольше воздуха, Тереза Тестаросса скомандовала:

— Открыть внешние люки всех шлюзовых камер. Расцепить захваты.

— Так точно, командир. Люки открыты, захваты БР расцеплены

Легкая дрожь, сопровождаемая приглушенным бульканьем, обозначила открытие клапанов затопления. Морская вода хлынула в шлюзовую камеру, мгновенно залив бронеробота с головой. Потом плавно открылся внешний люк. Низкоуровневая ночная телекамера развернула перед глазами Соске колышущийся зеленоватый занавес.

В этот раз на «Арбалете» было установлено съемное подводное оснащение. За плечами крепился модуль с мощным гидрореактивным двигателем, баллоны со сжатым воздухом, балластные цистерны. Оттуда выдвигались сложенные несущие плоскости, позволяющие бронероботу скользить по поверхности на высокой скорости, как корабль на подводных крыльях.

М9 и «Арбалет» не были специализированными подводными аппаратами, и максимальная глубина, на которой они были способны функционировать, составляла около сорока метров. Впрочем, для десантных операций такого рода этого было вполне достаточно.

«Хорошо»…

Соске плавно повел вперед джойстик управления гидрореактивным движителем, выводя бронеробот из шлюзовой камеры. Крышка люка закрылась за его спиной. Мимо «Арбалета», оставляя цепочки пузырьков, скользили М9, выбравшиеся из других камер.

– Свезло, так свезло — в кои веки отправляемся на курорт! – донесся по звукоподводной связи голос Курца, и один из М9 быстро сделал пару оборотов вокруг продольной оси, как жизнерадостный дельфин

– Отставить баловство! — вмешался капитан Мак-Аллен.

– Да ладно вам...

– Ничего не ладно, чтоб тебя! За мной, — приказал капитан и его М9 двинулся вперед, возглавляя группу диверсантов. Держа в обоих манипуляторах водонепроницаемые контейнеры с оружием, «Арбалет» и остальные четыре «Гернсбека» последовали за ним. Вытянувшись цепочкой — то есть, кильватерной колонной — они быстро увеличили скорость, поднявшись на глубину тридцати метров.

Оставшаяся позади «Туатха де Данаан» слегка опустила нос и бесшумно канула в глубину.

«…Черт, а я ведь ни слова не сказал Чидори»! — неожиданно вспомнил Соске.

Они двигались в подводном положении около двадцати минут. Вода оставалась непроглядно-темной, но приборы ночного видения выхватывали редкие заблудившиеся кванты света, помогая различать контуры морского дна. Еще недавно внизу не было ничего, лишь мутная бездна — значит, митриловцы уже вышли на шельф, и береговая линия недалеко. Между скальных выходов и коралловых массивов шмыгали стайки тропических рыбок. В свете дня они, наверное, могли бы похвастаться пестрой и праздничной раскраской.

— Соске, слышишь меня? — прозвучал в наушниках голос Мао. На небольшой глубине можно было уже пользоваться радиосвязью, но это оказался не общий боевой канал, по которому шел весь обмен, а другая, запасная частота.

— Да. В чем дело?

– Похоже, ты слишком уж напрягся. Так?

Неожиданный вопрос заставил Соске вздрогнуть.

— С чего ты взяла?

– Ладно, можешь не шифроваться. На этом канале больше никого нет — нас не услышат.

— Это совершено ни при чем. Я просто…

– Кончай. Ты даже не заметил Канаме полчаса назад. Как это называется?

— …Полчаса назад? Где?

Мао, похоже, досадливо поморщилась.

– Это я и имела в виду. Ты уже не замечаешь, что происходит вокруг. Переживаешь из-за того, что сказал майор? Насчет «Венома, да?

— Как же иначе? Если я допущу ошибку, вся группа может погибнуть. На мне лежит серьезная ответственность…

– Вот это и плохо. Ты кое-что недопонимаешь. Нужно смотреть на вещи роще.

— Что именно? И зачем ты мне это говоришь?

Отрядом СРТ командовал капитан Мак-Аллен, но в их боевой тройке на всех заданиях Мао была безусловным лидером. Соске удивляло, что она, всегда очень ответственно относившаяся к боевым заданиям, вдруг советует ему не сосредоточиться на предстоящей операции, а наоборот. Тем временем, Мао продолжала.

– То самое. По собственному опыту знаю, что если вот так, как ты, загрузиться только одной мыслью, то обязательно в итоге облажаешься. Не старайся взвалить все только на свои плечи. По твоей угрюмой физиономии за милю видно, что ты отчаянно боишься ошибиться — но с таким настроем в бой не идут.

— Но я…

– Ты собираешься защитить не только Канаме, но и нас всех?

Вопрос застал его врасплох. Пока Соске мучительно раздумывал, что же ответить, Мао усмехнулась.

– Спасибо за заботу, конечно. Но не надо нам этого. Думаю, Курц, Мак-Аллен и остальные скажут то же самое.

Да. На их месте Соске поступил бы точно так же. Ведь они были не простыми солдатами. Отряд состоял из тщательно отобранных профессиональных бойцов, лучших из лучших, и каждый из них, без сомнения, был способен постоять за себя. Они прекрасно умели оценивать степень опасности и избегать ее, и никогда не бросились бы в безрассудную, обреченную на провал атаку. Мао говорила верно.

— Ты права. Я запомню, — ответил Соске.

— Эх, простой ты парень… — пробормотала Мао перед тем, как отключиться.

Но тревожные мысли продолжали крутиться в голове у Соске.

«Все верно, — думал он. Но у стандартного БР нет шансов уцелеть в схватке с таким врагом. Он уничтожил двенадцать американских бронероботов один за другим. С этим фактом не поспоришь. И если я проиграю — все кончится плохо».

Как он ни старался, отделаться от этой мысли, саднящей, точно заноза, не удавалось.

По основному боевому радиоканалу донесся приказ Мак-Аллена:

– Урц-1 — всем. Прошли путевую точку номер три. Согласно плану разделиться на три группы. Вопросы есть?

С этого момента все группы следовали своими собственными маршрутами. Задачей группы скрытого проникновения была нейтрализация подрывных зарядов в хранилище химических боеприпасов, штурмовая группа должна была подавить сопротивление по периметру базы непосредственно на поверхности, а группа огневой поддержки — проложить дорогу предыдущей группе, держа под прицелом весь остров с выгодной удаленной огневой позиции. По сигналу три группы должны были атаковать противника с трех направлений: под землей, с побережья, и издалека, из-за предела дальности стрельбы его огневых систем.

– Урц-2, понял вас, — ответила по радио Мао.

— Урц-6 понял, — раздался голос Вебера.

— Урц-7 понял, — доложился Сагара.

— Урц-10 понял, — ответил Нгуен.

— Урц-12 понял, — закончил перекличку Данниган.

Доложившись, боевые машины разделились на пары и двинулись на назначенные позиции.

Команда скрытого проникновения состояла из Мао и сержанта Даннигана. Джон Данниган, американец, уроженец штата Луизиана, раньше служил в воздушно-десантных войсках. Хотя он был одних лет с Мао, сержант выглядел намного старше. Крупный мускулистый здоровяк мог запросто рвануть стокилограммовую штангу. Помимо пилотирования БР он специализировался еще и на подрывных работах — именно поэтому его назначили в эту команду.

Их задача была следующей: опередив все остальные группы, проникнуть в хранилище химических боеприпасов и нейтрализовать взрывные заряды, которые, как считалось, там были установлены. Пути подхода предполагались подводными и подземными. Западная часть острова образовывала невысокое плато, обрывающееся в океан скалистыми утесами. Там скрывался старый подводный тоннель. Его проделали более полувека назад в качестве укрытия и дока для подводных лодок императорского флота Японии. За это долгое время землетрясения обрушили и засыпали вход в тоннель и некоторые участки сводов, и теперь над поверхностью воды ничего не было заметно. Неудивительно, что о нем совершенно забыли, включая и нынешних хозяев — американских военных.

Дальнюю часть тоннеля, глубже всего уходившую в недра острова, отделял от пола хранилища всего двухметровый слой камня. Для начала команда скрытого проникновения должна была просверлить маленькое отверстие с помощью дрели и осмотреть внутреннюю часть склада через волоконно-оптический фиберскоп, а потом проделать взрывом проход наверх. Далее оставалось только ворваться в хранилище и вынуть детонаторы из заложенных там зарядов — по крайней мере, именно таков был план.

— Мы уже близко к берегу. Пора выключать водометы, — сказала Мао по звукоподводному каналу.

— Ага, понял, — ответил Данниган.

Навесные водореактивные двигатели умолкли, и цепочки редких пузырьков, отмечавшие проделанный бронероботами путь, исчезли. Оба «Гернсбека» заработали укрепленными на ступоходах ластами — соответствующих размеров — и бесшумно двинулись вперед на глубине пяти метров.

Данниган передвигался под водой так умело, что с трудом верилось, что он не из моряков, а из сухопутных военных. Впрочем, удивляться не стоило: он был хорошо подготовлен и обладал обширным боевым опытом. За время службы в американской армии он участвовал во множестве опасных операций, и его грудь украшали несколько наград, среди которых были Пурпурное сердце и Бронзовая звезда. Полярная противоположность Мао, которая едва удостоилась парочки юбилейных медалек и была бесславно отправлена в отставку из Корпуса морской пехоты.

Эта ли разница была причиной, или что-то иное, но отношения Мао с Данниганом вовсе не напоминали те, что связывали ее с Вебером или Соске. Кроме того, Даннигана всего два месяца назад перевелин из Южно-Атлантической флотилии Митрила, носившей имя «Немхед». Безусловно, он был опытным бойцом, но Мао никак не могла до конца разобраться в его настоящем характере и убеждениях.

До побережья осталось не более мили, когда в наушниках раздался негромкий вздох. Данниган пробормотал:

– Вот ведь дельце нам подсунули, черти бы их драли.

— Почему же? — поинтересовалась Мао.

– Самая поганая часть задания досталась нам. С удовольствием поменялся бы с остальными парнями.

— Ха, а смысл жаловаться? Все равно никому, кроме нас, это не под силу.

– Ну, и что же? Даже если эти вонючие бомбы шарахнули бы, и кой-каким неудачникам пришлось сыграть в ящик, до нас бы все равно не достало. Так стоит стоять на ушах и рвать себе задницу?

— Ты серьезно?

– Шучу-шучу. Не принимай близко к сердцу, китаяночка.

Данниган не первый раз отпускал такие двусмысленные шуточки, но сейчас, вместо того, чтобы посмеяться вместе с ним, Мао холодно и строго проговорила:

— Не надо так шутить во время операции. И я не китаяночка. Меня зовут Мелисса Мао.

— Ладно, не кипятись. Я сделаю свою работу, как надо — как стойкий оловянный солдатик.

— Ничего больше я и не прошу.

Океанское течение подгоняло приближающихся к западному побережью острова бронероботов. Высокочастотный гидролокатор и приемник сигналов системы GPS помогли быстро обнаружить точку — заваленный вход в тоннель. Портал преграждали обломки бетона и камня. Там не оказалось щелей, достаточно больших даже для человека, но мощные манипуляторы М9 могли без труда расчистить дорогу, поскольку ночное время и неумолчный грохот прибоя снижали опасность обнаружения до минимума.

Определенные неприятности могли бы доставить минно-взрывные ловушки. Если противник знал о существовании тоннеля и подготовился заранее, то операцию пришлось бы отменить. Им не осталось бы ничего, кроме как отступить и сообщить товарищам, что нужно возвращаться на подводную лодку. Весь план действий пришлось бы разрабатывать заново, с чистого листа.

Стороннему наблюдателю, возможно, это показалось бы трусостью и напрасной тратой времени, но здесь вариант атаки сломя голову даже не рассматривался. Настоящие, а не киношные правила ведения спецопераций требовали от исполнителей высочайшей точности и терпения. Впрочем, в этот раз все началось неплохо.

С помощью разнокалиберных поисковых средств и датчиков, установленных на М9, Мао тщательно обследовала устье тоннеля и его окрестности на предмет мин или сигнальных устройств. Никаких опасных предметов не обнаружилось.

— Ты уверена? — переспросил Данниган.

— На все сто. Фирма гарантирует, — ответила Мао.

— Тогда — дверца открывается.

Два бронеробота разобрали завал и пробрались в подводный тоннель. Поскольку радиоволны не могли проникнуть сквозь толщу скального грунта, они оставили на поверхности радиорелейное устройство и от самого входа разматывали за собой кабель.

Сержант Курц Вебер и капрал Нгуен Бьен Бо составляли группу огневой поддержки — или снайперскую. Нгуен раньше служил во вьетнамской армии. Он был непревзойденным мастером боевых действий в джунглях, отлично владел техникой ножевого боя и хорошо знал материальную часть бронероботов как восточного, так и западного производства. Смуглый и болезненно тощий, с ввалившимися щеками — на самом деле он был очень вынослив и силен. Ястребино-острый взгляд, не уступал бритвенной остроте его ножа.

Нгуена перевели из другой боевой группы Митрила, так же как и Даннигана. Курцу еще не довелось сражаться с ним в одном строю, но на Нгуена, безусловно, можно было положиться. Кроме того, он обладал неплохим чувством юмора.

— Говорит Урц-6. Вышли на огневую позицию. Надо найти мелкое место.

– Вас понял. Смотри не высовывай башку, — ответил Нгуен, переводя свой М9 в вертикальное положение. Команда огневой поддержки достигла района мелководья, окружающего акваторию острова Берилдаобу. Коралловая банка здесь имела глубину не более четырех метров, и М9 вполне мог встать на ноги, выставив над поверхностью воды верхнюю часть туловища.

Задачей команды было огневое подавление вражеских бронероботов и самоходных зенитных установок, расположенных на берегу вокруг хранилища.

Американские М6, участвовавшие в предыдущем неудачном штурме, не могли надеяться поразить противника с такого большого расстояния, но для М9, оснащенного совершенной системой управления огнем, эта задача была вполне по силам.

– Как распределим секторы обстрела? – спросил Нгуен.

— Без затей. Я буду лупить тех, кто справа, ты — тех, кто слева.

– Думаешь, этого хватит?

— А то как же.

Два бронеробота начали готовиться к стрельбе. Расположившись в ста метрах от Нгуена, бронеробот Курца раскрыл громоздкий герметичный контейнер и вынул свое оружие — дальнобойную семидесятишестимиллиметровую пушку. Это была самая мощная артустановка из тех, которыми оснащались бронероботы. Длинноствольное орудие с великолепной кучностью и настильной траекторией имело автономный блок управления огнем, включавшим телевизионный прицел, баллистический вычислитель и электронную систему выверки ствола.

Машина Нгуена несла восьмизарядную пусковую установку противотанковых управляемых ракет. В нее были заряжены ПТУР «Хеллфайр», разработанные для штурмовых вертолетов, но здесь выступавшие в модификации для наземных носителей. Высокоточные ракеты несли мощные кумулятивные боеголовки, а усовершенствованные бездымные ракетные двигатели затрудняли для противника их обнаружение.

— Как там моя подруга?.. — задумчиво пробормотал Курц. Нгуен в ответ громко фыркнул по радиоканалу:

– Если они провалят дело, нам останется только брать руки в ноги. Мне платят недостаточно, чтобы я махался в клубах ядовитых газов.

— Пойди, пожалуйся начальству, — хмыкнул Курц. Нгуен же недовольно продолжил:

– Наниматель у нас неплохой: техника и оплата вполне приличные. Но эти митриловские задания — спасения заложников, выслеживание химического оружия — нагоняют тоску.

— Так ведь обычным дуболомам-десантникам такое не по плечу.

В словах Курца был смысл. Опасные, сложные и деликатные операции Митрила, для которых требовалось самое современное оружие, недюжинные навыки владения им и умение выдерживать огромное напряжение, оплачивались очень хорошо. Хотя Курц и сам тоже не прочь был иногда поныть и посетовать на судьбу, он считал это справедливым и не собирался жаловаться, что оказался в такой ситуации.

– Это да. Но, видишь ли, Курц, мы с тобой — наемники. Мы работаем за деньги, и точно в оговоренных границах. Я готов сражаться с противниками моего нанимателя, но когда нас отвлекают на посторонние задания, да еще и усложняя их глупыми условиями, вроде того, чтоб не нанести вреда заложникам — разве это уже не противоречит контракту?

— В самом деле? Я этот контракт так и не читал, — беззаботно ответил Курц.

– Ну, ты даешь!.. — удивился Нгуен. — Парень, наша работа — это бизнес. Бизнес, понимаешь?

— А есть разница?

– Есть, и большая. Если дело перестает стоить денег, которые за него получишь, то, может быть, пора подавать в отставку?

— В отставку?.. — протянул Курц, мрачнея. Нет, его не слишком заботило ворчание Нгуена, но на ум неожиданно пришел Соске. Тот экспериментальный бронеробот — как его, «Арбалет», что ли? Почему так вышло, что именно на Соске взвалили и работу с ним, и даже пилотирование в настоящих боевых операциях? У Курца имелось подозрение, что Мак-Аллен или Мао являлись более квалифицированными пилотами и лучше подходили на эту роль. Мало того, с Соске не сняли задания по охране Канаме в Токио, и теперь ему приходилось разрываться между боевыми операциями и работой телохранителя. Не слишком ли велика такая ответственность для одного человека?

В последнее время Соске был очень напряжен и подавлен. Курц прекрасно знал о том, насколько он серьезен и ответственен. Конечно, он ни разу не сказал этого вслух, но он очень ценил этого угрюмого парня и считал его отличным товарищем. Руководству следовало бы получше подумать над тем, правильно ли Соске используют в последнее время?

Курц вздохнул и встряхнулся. В любом случае, сейчас не время для таких мыслей. Если «Веном» высунется, вместо Курца в диспуте примет участие его снайперское орудие. Даже если семидесятишестимиллиметровые снаряды не смогут пробить силовое поле, по крайней мере, они помогут Соске улучить момент.

Держась под самой поверхностью воды, Курц терпеливо ожидал начала сражения.

Соске и капитан Мак-Аллен составляли ударную группу. После того, как Мао и Данниган ликвидируют угрозу взрыва, Курц и Нгуен откроют огонь по наземным целям с большой дистанции. Соске и Мак-Аллен должны были синхронно с ними на большой скорости высадиться на пляж и атаковать оставшихся противников. Планировалось, что команда саперов поддержит их, выбравшись из подземного склада на поверхность. ТДД всплывет после начала боя между бронероботами и поднимет вертолеты с десантниками, которые подавят сопротивление во внутренних помещениях химического завода — план выглядел так.

«Арбалет» Соске и «Гернсбек» Мак-Аллена уже приблизились метров на шестьсот к побережью. Конечно, использованные американцами М6 с газотурбинными двигателями не смогли бы бесшумно подобраться на такое расстояние. Но даже новейшие митриловские М9 не могли действовать на более мелком шельфе, оставаясь незамеченными. В отличие от систем маскировки «Туатха де Данаан», ЭКС М9 и «Арбалета» не позволяла скрывать боевые машины, когда нижняя часть корпуса находилась в воде, а верхняя — уже нет.

Осторожно выставив полголовы на поверхность, колышущуюся невысокими волнами, «Арбалет» тщательно просканировал лежащий впереди остров. Ночной низкоуровневый телевизионный прицел приблизил здания химического завода, низкие хранилища, окруженные забором и освещенные переливающимся зеленым светом фонарей. Повсюду виднелись разрушения, оставшиеся с прошлого неудачного штурма.

Соске определил позицию одной из вражеских самоходных зенитных установок. На гусеничном шасси возвышалась башня с двумя двухствольными автоматическими пушками. Искусственный интеллект «Арбалета» автоматически опознал цель: 2С6М «Тунгуска» советского производства. Несмотря на свое зенитное предназначение, она представляла собой большую угрозу и для бронероботов. Стоило противнику обнаружить его, и на «Арбалет» обрушился бы настоящий ливень тридцатимиллиметровых снарядов.

Вдоль пляжа двигался один из вражеских караульщиков. Бронеробот периодически посвечивал по сторонам прожектором, выхватывая из темноты пальмы и выкатывающиеся на пляж волны. На инструктаже говорили, что это «Мистраль-II» французского производства. Его силуэт напоминал низенького коротконого здоровяка и был лишен даже намека на голову, а между ног у него располагалась малокалиберная пушечная установка.

«Мистраль-II» превосходил бронированием советский РК-92 «Сэведж», с которым Соске много раз приходилось иметь дело, и отличался более высокой точностью стрельбы.

Других противников в поле зрения не наблюдалось, но задания и рельеф местности образовывали многочисленные непросматриваемые зоны, где могло скрываться все, что угодно. Включая и «Веном».

Прямо напротив Соске на песке так и оставались обгорелые обломки бронеробота — одного из американских «Дарк Бушнеллов». Его корпус был смят и деформирован, а манипулятор торчал к ночному небу, словно вытянутая в агонии рука мертвеца.

Американские морские пехотинцы неожиданно столкнулись с противником, противостоять которому не мог и гораздо более современный М9, а ведь они имели только бронероботы предыдущего поколения. Страшно представить себе отвратительное ощущение беспомощности и бессильного гнева, которые они испытывали в свои последние минуты.

Прошел час. Над лагуной развернулось розовое полотно рассвета. Согласно плану операции к данному моменту Мао и Данниган должны были уже проникнуть в подземелье и обезвредить детонаторы. Но пока никаких сообщений не поступало. На базе и химическом заводе все было по-прежнему тихо.

«Веном» так и не появился в поле зрения. Проходит техническое обслуживание в каком-то из ангаров? Или скрывается в режиме оптической невидимости? Что, если он тоже погрузился в воду и сейчас незаметно подкрадывается к митриловским бронероботам? Если он прямо сейчас устроил засаду на команду Мао? А, может быть, атакует группу Курца? В голове Соске непрерывной чередой вращались вопросы, не имевшие ответа. Он нервничал все сильнее. В этот момент заморгал индикатор ультракоротковолнового приемо-передатчика ближнего радиуса действия.

— Сержант Сагара, — раздался голос Мак-Аллена.

— На связи, сэр.

— Вот уже девять лет, как я вожу в бой бронероботы. Поэтому хочу кое-что тебе объяснить.

Соске слушал молча.

– Знаешь, я повидал всяких: имел дело с хорошими машинами, да и с дерьмовыми тоже приходилось возиться. Так вот, могу смело сказать, что тот, в котором ты сидишь, к дерьмовым не относится. Скремнись, сержант, и делай все, как всегда. Уяснил?

Надо полагать, капитан решил таким образом подбодрить напарника. Он всегда был остр на язык, строг и часто казался просто упертым служакой, но, на самом деле, относился к подчиненным очень внимательно, замечая их неудачи и сложности и по-отцовски помогая справляться с ними.

— Так точно, сэр, — ответил Соске. Но как бы бодро ни заставлял он звучать свой голос, у него не получалось изгнать навязчиво всплывающий перед внутренним взором образ разбитого «Бушнелла», омываемого волнами.

Прошло еще несколько минут, и со стороны острова донесся приглушенный взрыв.

Ни вспышки, ни дыма — это явно произошло в подземной части хранилища. На секунду Соске подумал, что это сработали подрывные заряды террористов, заложенные в хранилище химических боеприпасов. Но взрыв был слишком слабым. Результатом стала лишь жидкая струйка черного дыма, поднявшаяся над входом в низкое обвалованное здание, и суматоха среди вражеских боевиков. Они забегали туда-сюда, что-то крича друг другу.

«Началось».

Переведя в положение «вкл» тумблер голосового управления, расположенный на ручном контроллере, он приказал вслух:

— Ал, реактор — в боевой режим.

— Так точно, сержант. Энергетика — боевой режим. Повышение выходной мощности: двадцать, тридцать… — сообщил искусственный интеллект бронеробота, носивший имя Ал, низким мужским голосом.

Цифры, означавшие проценты от полной мощности реактора, работавшего до того в ограниченном режиме, начали пересыпаться, показывая стремительный рост.

– Говорит Урц-2. Детонаторы подрывных зарядов удалены. Повторяю, заряды обезврежены. Выходим на поверхность.

Докладывала Мао, и уже по одному ее тону было понятно: начальная фаза операции прошла успешно. Режим радиомолчания был снят.

– Говорит Урц-6. Я готов.

– Урц-10, аналогично, — доложилась группа огневой поддержки Курца и Нгуена.

— Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят… — огромное количество энергии, накачиваемое палладиевым реактором, устремилось в электромускульную систему «Арбалета». Наведенные токи окружили поднятые над водой манипуляторы бледным голубоватым сиянием. Искусственные мышцы потрескивали, увеличиваясь в объеме и пульсируя. По корпусу бронеробота пробежала дрожь.

— …Девяносто, девяносто пять, сто процентов мощности.

Сейчас.

Соске сделал глубокий вдох. В наушниках отдалось:

– Урц-1 — всем. Разрешаю открыть огонь. В атаку!

— Вас понял, — Соске изо всех сил толкнул вперед рычажок в левом контроллере. Водореактивный движитель погруженного в волны бронеробота выбросил пенный фонтан, мгновенно вырвавшийся на поверхность. БР стремительно рванулся вперед, все больше разгоняясь, выпрыгнул из воды и помчался к острову, глиссируя, точно катер на подводных крыльях.

Быстрее, еще быстрее. Разгон был мощным, на спидометре торопливо замелькали набираемые узлы. Корпус «Арбалета» трясся и вибрировал. Срезая верхушки пологих волн, он летел к берегу, иногда целиком выскакивая из воды.

Сто пятьдесят метров, сто метров…

Сторожевой «Митраль-II» заметил оседлавший белый бурун «Арбалет» и навел на него автоматическую пушку. Но митриловский бронеробот опередил его — головные пулеметы залились длинной непрерывной очередью. Сотни 12,7-ми миллиметровых пуль, извергаемых в секунду, окатили вражеский БР стальным дождем. Прочная бронезащита выдержала удары, разбившиеся пули засверкали яркими искрами, точно окалина. Противник Соске рефлекторно прикрыл манипулятором линзы оптических камер и качнулся назад, ослепнув на пару секунд.

Большего и не требовалось. «Арбалет» на высокой скорости вылетел на пляж и сделал кувырок. Вздымая облака песка, он перекатился и с размаху врезался в «Мистраль». Сцепившиеся бронероботы по инерции проехали еще несколько метров, вспахивая пляж. «Мистраль» яростно бился, пытаясь сбросить противника, чтобы пырнуть его мономолекулярным резаком, закрепленным на стволе автоматической пушки, точно штык. Но митриловский бронеробот оказался быстрее: он упер ствол короткого помпового орудия в бок противника и выстрелил. Получивший 57-ми миллиметровый снаряд в упор «Мистраль», практически перебитый на две части, отлетел назад и рухнул, испуская струи масла из гидросистемы. Тут же занялось пламя.

«Первый»… — отметил Соске.

Победа над караульным бронероботом снова разбудила в нем боевые инстинкты.

На территории химического завода тут и там вспыхивали разрывы. Это были выстрелы снайперского орудия Курца и попадания ракет Нгуена. Мак-Аллен благополучно добрался до берега и первым делом поразил метким броском противотанкового кинжала самоходную зенитную установку. Потом он тоже сорвал с крепления автоматическую пушку и бросился в атаку.

Соске быстро поднял свой БР на ступоходы и отстрелил водореактивный движитель, пристегнутый на верхней части торса. Пироболты сработали штатно, и агрегат развалился на переднюю и заднюю части, освободив бронеробот.

Развернувшись навстречу следующему «Мистралю», появившемуся из-за пальм, «Арбалет» ринулся вперед.

Захват цели. Прицеливание. Огонь. Маневр уклонения. Поиск новой цели.

«Да, именно так. Как всегда. Это в моей крови, от этого никуда не деться… — думал Соске. — Стрелять и драться, рубить, колоть и резать. Рвать на куски и жечь, крушить и давить — вот моя работа. К черту нервы, переживания и тонкие материи. ”Веном”? Ну, так что же? ”Подавить сопротивление противника”, — так звучит мое задание. Пустить в ход все, что умею и могу. Уничтожить его любой ценой. Не время думать о том, чтобы защищать кого-то Я должен его прикончить, вцепиться зубами, если получится, и перегрызть глотку. Давай же, выходи. Я жду тебя!..»

В то же самое время

глубина 100 метров

«Туатха де Данаан», ГКП

— Началось! Пошла информация с М9 через шину тактической связи ADM! — напряженным голосом доложил оператор.

— …Со всех машин? — быстро уточила Тесса из командирского кресла.

— Так точно, командир.

— Хорошо. Подготовиться к всплытию. Поднять мачты ЭКС. Продуть главные балластные цистерны — стандартный режим.

При этих словах на лице Мардукаса возникла тень беспокойства. Дело, конечно, было не в мачтах системы электромагнитного камуфляжа. «Туатха де Данаан» несла специальные устройства для маскировки от радиолокационного обнаружения на поверхности со стороны кораблей противника — их использование было оправдано и даже необходимо. Старпома обеспокоил стандартный режим продувки балласта.

Для того чтобы увеличить плавучесть и поднять подводную лодку на поверхность, необходимо было осушить главные балластные цистерны. Для этого существовали несколько способов. Если имелась опасность обнаружения со стороны патрулирующих неподалеку вражеских кораблей, на ТДД применялся малошумный метод откачки балластной воды с помощью центробежных насосов. Он практически не нарушал акустическую маскировку, но занимал длительное время. Вторым методом была продувка цистерн сжатым воздухом — тогда субмарина поднималась на поверхность гораздо быстрее, но оглашала близлежащие акватории утробным гулом и бурлением, извещая всех о своем присутствии.

— В чем дело, мистер Мардукас? — повернулась к нему Тесса.

— Стандартный режим?..

— В настоящий момент время критично. Именно поэтому я отдала такой приказ.

— Так точно. Виноват, прошу прощения. Подготовиться к всплытию! — Мардукас нажал кнопку сигнала оповещения экипажа.

Из динамиков громкой связи по всем отсекам прогудел ревун и синтезированный голос материнского искусственного интеллекта, управляющего подводной лодкой, предупредил:

— Внимание, всплытие. Внимание, всплытие.

Операторы продолжали перекличку:

— Стандартный режим всплытия.

— Есть стандартный режим всплытия, Начинаю продувку главных балластных цистерн воздухом высокого давления!

— Поднять мачты ЭКС. Запуск системы электромагнитной маскировки.

— Есть поднять мачты ЭКС. Первая выдвинута, вторая выдвинута, третья…

— Управление полетами — всем вертолетам. Двигатели старт.

— Гейбо три, четыре, пять, шесть — двигатели старт!

Четыре транспортно-десантных вертолета в ангаре одновременно взревели турбовинтовыми двигателями, заключавшими в себе тысячи лошадиных сил.

Корпус гигантской субмарины дрогнул, и палуба под ногами слегка приподнялась по направлению к носу. Глухой гул и бурление бесчисленных пузырей снаружи отметили начало сменившей напряженное и молчаливое ожидание торопливой, но четко организованной суматохи.

— Ч-что это такое происходит? — сжимая в руках кастрюлю с карри, Канаме опасливо прислушалась.

— Да как тебе сказать… — ответил кок, придерживая гору тарелок, чтобы та не рассыпалась при дифференте. — Лодка всплывает на поверхность.

— Почему? Что-то случилось?

— Не знаю. Но мы редко всплываем с таким шумом. Должно быть, что-то с парнями из СРТ.

— С Соске?..

— …Это который сержант Сагара? Без понятия. Может быть, все и в порядке.

Канаме беспокойно уставилась в подволок камбуза.

«Соске, ты цел»?..

28 августа, 04:05 местного времени

архипелаг Перио, остров Берилдаобу

Среди поблекших на фоне стремительного рассвета огней горящих тут и там пожаров и клубов дыма возникли два новых противника. «Мистрали» разделились, на полной скорости заходя справа и слева. Прикрывая друг друга огнем, они сближались, намереваясь уничтожить противника с минимальной дистанции.

Пилот среднего разряда наверняка попытался бы разорвать дистанцию и отойти. Но Соске действовал по-другому. Припав на колено, «Арбалет» на мгновение укрылся за углом здания. Соске не собирался идти на поводу — ведь противники только и дожидались того, чтобы он засуетился и не смог вести точный ответный огонь. Но как бы быстро они ни бежали, как бы ни поливали из своих автоматических пушек — ему скоро представится возможность для контратаки.

Давайте, давайте. Ближе.

Снаряды рванули асфальт рядом со ступоходом, куски пробарабанили по броне, заклубился белый дым. В наушниках настойчиво пищал зуммер — искусственный интеллект бронеробота настойчиво пытался донести до пилота, что с его точки зрения оставаться под огнем на месте — безрассудство.

— Заткнись, — бросил Соске сквозь зубы, тщательно наводя помповое орудие. Выстрел оказался точным — первый из французских бронероботов отлетел назад, рассыпая обломки. Оторванный ступоход «Мистраля» запрыгал по асфальту, раздавив брошенный джип. Следующий выстрел заставил упавший БР подпрыгнуть и с грохотом взорваться.

Патроны в магазине помпового орудия закончились, а времени вставить новый уже не оставалось — второй нападающий выскочил сбоку от «Арбалета». Стремительный перекат увел машину Соске с линии огня, и очередь лишь бесполезно раздробила мостовую. «Мистраль-II» тоже отшвырнул автоматическую пушку, сорвал со спины оружие ближнего боя — нечто, напоминающее кувалду на длинной тонкой ручке — и размахнулся. Разминувшись с откатившимся «Арбалетом» на считанные сантиметры, боек кувалды врезался в грунт и взорвался, выбросив вниз ослепительный огненный клинок.

Слегка оглушенный близким разрывом Соске еще раз торопливо перекатился, с холодком осознав грозившую опасность.

В бойке одноразового молота скрывалась мощная кумулятивная боевая часть. Это оружие, простое и дешевое, тем не менее, способно было одним попаданием уничтожить тяжелый танк.

Отбросив пустую рукоять, «Мистраль» выхватил вторую кувалду. В этот раз боек пошел по широкой дуге параллельно земле. Уклонившись от него в опасной близости, «Арбалет» прянул вперед. Оказавшись вплотную к противнику, и захватив его за плечо левым манипулятором, он стремительно вщелкнул помповое орудие в захват головного кронштейна — точно зажал в зубах — и выхватил освободившимся правым манипулятором мономолекулярный резак.

Бронероботы с размаху врезались дуг в друга, и между стен пакгаузов заметалось гулкое металлическое эхо. Острие клинка глубоко вошло в торс «Мистраля», словно приколов бабочку в коллекции насекомых. От пронзительного визга разрезаемой брони заныли зубы.

Оскалившись, Соске нажал на рукоять и располосовал запрятанный глубоко внутри корпуса противника блок системы управления движением. Изнутри выбило фонтан электрических искр и струю белого дыма, бронеробот затрясся в судорогах и обмяк.

«Мистраль» безвольно сунулся на колени, а потом с жестяным грохотом рухнул ничком.

Сменив магазин в орудии, Соске поднял бронеробот и повел дальше, осматриваясь в поисках нового противника. «Арбалет» ступал легко и настороженно, с грацией пантеры.

Где же ты, «Веном»?

Голова бронеробота мерно ходила вправо-влево, сканируя окрестности мощным миллиметровым радиолокатором из состава системы ЭККС, способным пробить даже самый хитроумный электромагнитный камуфляж противника. Но пока — никаких следов.

Один за другим в эфире проявлялись его соратники.

— Я — Урц-12. Вышел на поверхность. Отсек В очищен от противника, один пехотинец уничтожен, двое ранены. Заложники в целости.

– Говорит Урц-10. Все ЗСУ противника уничтожены.

– Говорит Урц-2. Отсек А под контролем, обнаружены двадцать три заложника — теперь все в безопасности. Четверо боевиков вырублены тазером.

Все шло на удивление гладко. Бронероботы противника были уничтожены, действовавшие в пешем порядке террористы взяты в плен, а захваченный ими в заложники персонал химического завода освобожден и находился под присмотром Мао и Даннигана.

Но самый опасный враг — красный бронеробот — так и не был обнаружен.

– Урц-1 — всем. Все еще не наблюдаю «Веном». Кто-нибудь видит следы его пребывания? Прием.

Короткая перекличка не дала ни одного положительного ответа.

Неожиданно в эфир ворвался напряженный голос Мао:

– Подтверждаю. Что задумал этот ублюдок?!

– В чем дело, Урц-2?.. – Мак-Аллен не успел еще договорить, как уже получил ответ на свой вопрос.

Соске — тоже.

Все взгляды скрестились на крыше самого высокого здания, торчавшего в северо-восточном углу базы. На его плоской крыше, горделиво подбоченясь, совершенно открыто стоял красный бронеробот. «Веном» даже не озаботился включить ЭКС.

Что это значит?

Крупный, выше «Мистраля» или «Сэведжа», бронеробот с граненой, подобно алмазу, головой, где горел единственный рубиновый глаз; со стройной талией и мощными широкими плечами. Если попытаться изобразить ядовитую гюрзу в человечекообразной форме, то она бы выглядела именно так. От этого бронеробота буквально разило угрозой.

«Веном» лениво повернул голову, окинув взглядом затянутую дымом многочисленных пожаров территорию химического завода. В его манипуляторах покоилась огромная шестиствольная пушка Гатлинга — сложное в обращении, но невероятно мощное и разрушительное оружие.

Из внешних динамиков прогремел издевательский голос:

– Уж не митриловских ли гостей я вижу?

Один его звук заставил сердце Соске болезненно прыгнуть и сжаться.

– Давненько не виделись. Я скучал — особенно по тебе, Касим. Или нет, теперь тебя зовут Сагара, так?

— Га…

Слова застряли в горле.

Гаурон.

Соске не мог поверить ушам.

— В точку. Кто же еще, как не я? — насмешливо громыхнул красный бронеробот, поднимая свое громоздкое оружие.

Глава четвертая: Яд Венома

Архипелаг Перио

остров Берилдаобу

– Веселье начинается! Танцуют все!!!

В голосе Гаурона слышался неподдельный восторг. Он упивался моментом. И не зря выжидал — его появление действительно оказалось самым эффектным и драматичным событием этого дня.

С крыши многоэтажного офисного здания открывался прекрасный вид на базу, и Гаурон использовал его на сто процентов.

Многоствольная пушка изрыгнула фонтан пламени, и он повел ей широким размахом, точно косой. Автоматически пушки митриловцев не могли поспорить с ней по массированости огня, и в прямой схватке на ближней дистанции неизмеримо уступали.

– Я Урц-1, вызываю Урц-6. Можешь его достать?

– Никак нет. С этой позиции линия огня блокирована. Двигаюсь.

– Урц-10, приготовь «Хеллфайры».

– Боекомплект вышел, сэр.

– Черт, вот же сукин сын!!!

Очереди тридцатимиллиметровых снарядов рвали здания и асфальтированные проезды, точно бумагу, заставляя товарищей Соске вжиматься в землю за укрытиями, пока те еще держались. Но проходило несколько секунд, и М9 приходилось стремглав, ныряя в облака дыма и пыли, перебегать на новое место.

– Урц-7, вперед! Остальные отходят, прикрывая его огнем, — приказал Мак-Аллен по радио.

— Урц-7 вас понял, — коротко ответил Соске и, пригнувшись, побежал вперед.

«…Гаурон, тебе давным-давно пора отправиться в могилу, — думал он. — Хватит с меня твоих мерзостей».

До сих пор Соске был уверен, что уничтожил давнего врага еще в горах Северной Кореи. Получается, он ошибся — к великому своему сожалению. Но в тот момент на счету была каждая секунда, и после финального выстрела он не успел убедиться, что с Гуроном действительно покончено.

Что же нужно здесь этому убийце? Неужели это — действительно настроенная на митриловцев западня? Гаурон говорил так уверенно, словно отлично знал, что Соске здесь. Но зачем же он так демонстративно и нагло выскочил на открытое место? Почему он не атаковал из засады — ведь это было бы намного эффективнее?

Соске терялся в догадках. Неуверенность и дурные предчувствия, терзавшие его перед началом операции, вернулись в стократном объеме, заставив пульс участиться, а дыхание стать быстрым и поверхностным. Даже кожа на голове начала чесаться и зудеть, словно распираемая беспорядочно прыгающими в черепе мыслями. Он не мог заставить себя успокоиться, хотя прекрасно понимал — сейчас, как никогда, необходимо холодное рассудочное мышление и трезвый расчет. Но, как бы он ни пытался, изгнать тревогу не удавалось.

«Плохо. И, если так пойдет… будет еще хуже».

Перед глазами снова встала увиденная на пляже картина: чудовищно изуродованный и обгорелый «Дарк Бушнелл». Неожиданно очертания корпуса размазались, и их сменил силуэт М9.

«Если я оплошаю… если проиграю сейчас… я никогда не смогу оправдаться».

Если бы только противником оказался кто угодно, кроме Гаурона!.. Но каким-то злым чудом тот выжил в Сунан и теперь снова угрожал жизням товарищей Соске. Точно так же, как три года назад, в Афганистане.

– Урц-7, атакуй! – бился в наушниках голос Мак-Аллена. Он заставил Соске вздрогнуть и вернуться к реальности — куда медленнее, чем это обычно делала его собственная острая реакция.

– Неужели не хотите сплясать со мной?!..

Гаурон открыл огонь из смонтированного на казеннике пушки с вращающимся блоком стволов многоствольного гранатомета. Гранаты небольшого калибра посыпались градом, заполнив площадь скачущими огненными пузырями разрывов. Соске зигзагом бросился в сторону, в последний миг выскочив из зоны поражения.

– Урц-7, действуй, твоя очередь!..

Бронероботы Мак-Аллена, Мао и Даннигана пятились, беспрерывно поливая «Веном» длинными очередями. Точно нацеленные сорокамиллиметровые снаряды раз за разом врезались в его голову, торс, плечи и ступоходы.

Нет, это только казалось. Все до единого снаряды разбивались в воздухе яркими искрами, не долетая до вражеского бронеробота. Легкий морской бриз сдул дым и пыль, и все увидели, что результатом стали только щербины и выбоины на бетонной стене здания. «Веном» остался невредим.

– …Тот самый фокус! — прорычал Данниган.

— Так точно. Не приближайтесь к нему, — ответил Соске, избегая новой очереди противника, напоминающей размашистый взмах косой. Огневая мощь красного бронеробота просто поражала, и он пока не видел ни одной лазейки в этом ливне горячей стали. Но ведь ему говорили, что «Арбалет» может использовать свой лямбда-драйвер на дистанции не более тридцати-пятидесяти метров. Необходимо было сократить расстояние.

— Огневой налет. Прикройте меня! — крикнул он в микрофон.

– Пытаемся, но мы сами прижаты! Носа не высунуть из-за сукина сына, чтоб ему подавиться!.. — ругался в эфире Мак-Аллен. Его машина скрывалась за стеной склада, уже почти превратившегося в развалины. Только несравненная маневренность и скорость реакции М9 позволяла митриловцам пока избегать тяжелых повреждений. Но — только пока. Еще пара минут, и ни один из «Гернсбеков» не уйдет целым.

– Урц-2 — всем! Целиться в оружие, а не в БР! Магазин у этого Гатлинга… ой!..

– Что с тобой, Мао?

– Все… все нормально. Повреждение легкое. Быстрее!

Не заставляя просить себя дважды, Мак-Аллен и остальные пилоты перенесли огонь на новую цель. Быстро высовываясь из-за укрытий или перекатываясь между ними, они изо всех стволов ударили по «Веному». Вспышки попаданий сконцентрировались на его правом боку, но практически все снаряды были снова отражены силовым полем.

– Что, не так-то это просто?.. — громогласно засмеялся Гаурон, а в следующий миг его голос перекрыл резкий грохот. Один из бронебойных снарядов все же сумел найти лазейку в силовом поле, воспользовавшись ослабшим на секунду вниманием противника. Попадание в объемистый барабанный магазин шестиствольной пушки привело к мгновенной детонации всего оставшегося боезапаса. Несколько сот тридцатимиллиметровых патронов рванули по цепочке, разнеся магазин и все окружающее на куски. Край крыши обвалился, окутанный черно-багровым облаком быстро остывающих газов. Бронеробот Гаурона исчез.

Было непонятно — то ли его разнесло на куски, то ли отбросило взрывом куда-то в сторону.

– Готов?

– Нет.

– Берегись!..

«Веном», словно взмахнув огненными крыльями, прорвался сквозь облако дыма — видимо, в момент взрыва он подпрыгнул вверх.

Бронеробот нисколько не пострадал, несмотря на то, что оказался в центре взрыва.

– Так вы все же умеете кое-что, а?!

С грохотом приземлившись на площадь, «Веном» ринулся в атаку, выбрасывая из-под ступоходов дробленый бетон, словно он разбегался по мелкой щебенке. Его разгонные характеристики и скорость ничуть не уступали М9, нет — даже превосходили его.

– До чего же крепкий ублюдок!

– Двенадцатый, назад!.. — крикнул Соске, бросаясь навстречу вражескому бронероботу. Пришло время пустить в ход лямбда-драйвер. Он вскинул помповую пушку и прицелился. Прыгающее изображение «Венома», угрожающего занесшего два длинных мономолекулярных резака — в каждом из манипуляторов — оказалось точно в центре прицельной шкалы.

– Ка-а-асим!!! — взревел Гаурон.

Соске вздрогнул — все было в точности, как четыре месяца назад.

«Я смогу. Я должен. У меня уже получалось несколько раз. Он должен сработать, ведь, если не получится… стоп, успокойся»!

Мысли Соске прыгали, обгоняя одна другую. Он напрягся, пытаясь сконцентрироваться.

«Ты должен. Соберись. Представь себе образ снаряда, нарисуй его в сознании — это важно. Это совершенно необходимо».

Палец вжал спусковую кнопку, отдача упруго толкнулась в ладони, и пятидесятисемимиллиметровый снаряд вылетел из ствола. Прицел был безупречен, и оперенная бронебойная стрела мгновенно пронзила бронеробот Гаурона… или это только показалось?..

Снаряд вспыхнул и истлел перед грудью «Венома» — так же, как и все остальные. Лямбда-драйвер не сработал, это оказался самый обычный выстрел.

Соске остолбенел, глядя, как «Веном» разрастается на экране, уже не помещаясь в рамку. Красный бронеробот раскинул удлиненные резаками манипуляторы, словно намереваясь заключить «Арбалет» в объятия.

– Соске!..

Прежде, чем клинки Гаурона вонзились в броню, протыкая кокпит, откуда-то сбоку выскочил М9 и с размаху отшвырнул «Арбалет» в сторону. Два бронеробота рухнули, запутавшись и переплетясь стальными конечностями.

Резаки лишь рассекли воздух там, где миг назад стоял белый БР.

Помотав головой, Соске сел.

— Мао?..

– Не тормози! Чего ты стал столбом?!..

Это было все, что Мао успела выкрикнуть.

Бронеробот Гаурона затормозил, обернулся, направил указательный палец правого манипулятора на «Гернсбек» и воскликнул:

– Банг!

Пространство между «Веномом» и М9 исказилось и задрожало, как воздух над горячим асфальтом. Стремительно мелькнуло что-то неуловимое глазом, и машина Мао содрогнулась от страшного удара.

Жуткий хруст ломающегося металлического хребта, потом мокрое хлюпанье и плеск. Шея М9 треснула у основания. Голова-шлем повисла на кабелях и гибких трубопроводах, точно после удара мечом. Фонтаны амортизирующей жидкости, бьющие из оборванных шлангов, быстро создали грязную лужу на земле.

— Мао?..

Ответа не было.

М9 бессильно обмяк в манипуляторах «Арбалета». Больше он не двигался.

У Соске не было ни секунды, чтобы узнать, что случилось с находившейся в кокпите Мао. Гаурон снова прицелился указательным пальцем — теперь в уже в него. Подхватив «Гернсбек» на руки, «Арбалет» торопливо прыгнул в сторону.

Его догнал хохот Гаурона.

– Ну-ну, какой нежный! Пальцем на него не укажи!

Настороженно контролируя его движения, Соске опустил бронеробот Мао на грунт.

– Урц-7, что произошло?

Мак-Аллен и Данниган, зайдя с флангов, снова обстреляли «Веном» из автоматических пушек. На Гаурона это произвело впечатления не больше, чем легкий дождичек. Он стряхнул с энергетического поля остатки бронебойных снарядов и повел плечами, словно разминаясь перед новым упражнением.

– Так, попробуем еще разок.

Выхватив из-за спины мономолекулярные резаки, «Веном» снова ринулся вперед.

Соске стремительно отпрыгнул. Раз за разом стреляя из помпового орудия, он торопливо бросил в эфир:

— Говорит Урц-7. Второй выведен из строя, состояние пилота неизвестно. Отвлекаю «Веном». Кто-нибудь, подберите ее.

– Что случилось?.. Повтори!

— Мао подбили. Быстрее, помогите ей! — крикнул Соске, на бегу огрызаясь выстрелами. Красный бронеробот следовал за ним по пятам, с презрительной легкостью отражая бесполезные попадания.

«В этот раз все не так»!..

Действительно, во время прошлой схватки противник тоже не мог так свободно использовать лямбда-драйвер. Теперь же, казалось, его ничто не ограничивало — Гаурон швырял энергию направо и налево, словно черпая из бесконечного источника. Внезапные атаки, на которые так рассчитывал Соске, не сработали. Но, что хуже всего, он так и не сумел запустить свое собственное оружие, с которым смог бы противостоять Гаурону на равных. Как он ни напрягался, лямбда-драйвер «Арбалета» не действовал.

Жестокий психологический спазм стиснул горло Соске, не давая запустить свое оружие, а осознание того, что он остался безоружным и не может помочь товарищам, усугубляло его еще больше. Замкнутый круг.

В наушники ворвался новый голос.

– Соске, слушай меня.

— Курц?..

– Замани «Веном» в восточную часть острова. Возвращайся в середину комплекса.

Именно там Гаурон и появился несколько минут назад.

— Что ты собираешься делать?

– Не спрашивай, а выполняй. И без паники, я все устрою.

— Вас понял.

Соске, как и было велено, поднял бронеробот в карьер и направил к возвышавшемуся на северо-востоке высокому административному зданию.

Хотя Курц не мог не слышать сообщений о попадании в бронеробот Мао, его голос звучал спокойно и собранно. Обычно он выглядел беззаботным рубахой-парнем, вызывая у товарищей раздражение своим демонстративным разгильдяйством, но в бою на него можно было смело положиться. Оказываясь в механическом нутре боевой машины, Курц превращался в хладнокровного и умелого бойца.

Гаурон преследовал Соске по пятам. Скорость и маневренность бронероботов оказалась практически равной, и стряхнуть его с хвоста никак не удавалось.

— Куда же ты, дружок?! Давай поиграем! — доносился сзади грохот внешних динамиков «Венома».

Здание стремительно надвигалось на Соске. Десятиэтажный бетонный параллелепипед — примерно в пять или шесть ростов БР. Выше шестого этажа стекла вылетели, а по стенам пошли трещины — результат детонации магазина с боезапасом к шестистволке Гаурона.

– Отлично, стань против фасада, — скомандовал Курц.

«Арбалет» затормозил перед выходом, рядом с разбитой машиной, посреди разбросанной бетонной крошки, и повернулся, чтобы встретить врага лицом к лицу.

Соске понял, что это место находится в пределах прямого выстрела со снайперской позиции, которую занимали Курц и Нгуен. Быстро дав увеличение, он различил на боковом экране торчащие далеко в океане голову и плечи М9, целящегося из длинной ручной пушки.

Бронеробот Гаурона с топотом и лязгом вылетел из-за угла. Соске встретил его выстрелами из помпового орудия, но все снаряды, как и прежде, рикошетировали.

— Я разочарован, Касим. Надеялся, что ты хоть немного подрос!

Сверкнул длинный мономолекулярный клинок, и стальное тело орудия, которым прикрылся Соске, распалось на две половинки. Следующий взмах клинка снес кусок броневого наплечника. Увернувшись от пары коварных боковых ударов, Соске отчаянно прыгнул вперед, сокращая дистанцию, и сумел перехватить оба манипулятора «Венома». Надо думать, обычный строевой пилот к этому моменту уже давно перешел бы в разряд покойников, окажись он на месте Соске.

— Ха, вижу — ты стараешься. Но этого мало! — Гаурон вывернул стальные кисти и направил клинки внутрь, пересиливая манипуляторы «Арбалета».

Соске изо всех сил упирался, пытаясь отвести оружие в сторону, так, что электромагнитные мускулы трещали и хрустели. Это было простое силовое противостояние, где должен был победить бронеробот, обладающий большим запасом мощности. Энергетика «Венома» была на высоте, его переполняла агрессивная, яростная сила. Мало того, преимущество в весе тоже оказалось на его стороне.

«Арбалет» уступил шаг, другой, и вдруг уперся спиной в стену здания. Когда его прижало, весь силовой скелет машины заскрипел и застонал. Бешено струящаяся режущая кромка вражеского резака со сверлящим уши визгом врезалась в грудную броню «Арбалета».

Соске зарычал сквозь стиснутые зубы.

– Что, плохо дело? Уже скис и собрался откинуть копыта? Но ведь тогда умрет и твоя драгоценная подружка! — насмехался Гаурон.

– Урц-7, замри!

В следующее мгновение бронеробот Гаурона содрогнулся от удара. Прилетевший с фланга снаряд поразил его в боковую часть торса. Брызнули осколки, тяжелый удар заставил голову «Венома» мотнуться, как на резинке.

Снайперский выстрел Курца со стороны океана, с четырехкилометровой дистанции. Но даже бронебойный семидесятишестимиллиметровый снаряд не смог пронзить вражеское силовое поле. Неужели Гаурон настолько быстр, что успевает прикрыться щитом от внезапного обстрела с неожиданного, не сулившего пока угрозы направления?

Жестокое сотрясение все же немного дезориентировало пилота и заставило замешкаться. Не теряя ни секунды, Курц снова выстрелил: второй снаряд, третий, четвертый, пятый. Но они были направлены уже не в Гаурона. Попадания легли ровной цепочкой по уже растрескавшемуся и ослабленному фасаду здания, над головами противников. Утратив последнюю опору, стена подалась на уровне пятого этажа и рухнула лавиной железобетонных балок и плит, смешанных с искрящимися каскадами битого стекла.

С громовым гулом сотни тонн бетона обвалились прямо на сцепившихся врукопашную единоборцев — «Арбалет» и «Веном». У Курца не было времени на предупреждения, но Соске уже понял, что тот задумал. Пригнувшись, он резко подбил бронеробот Гаурона боковым ударом ступохода под колено, отшвырнув его к стене, и, не задерживаясь, ушел в сторону стремительным перекатом.

Секундой позже земля дрогнула и затряслась. На красный БР рухнула большая часть фасада — нет, за ним последовала добрая половина здания. Стены и полы треснули и обсыпались, как картонный домик, обнажив канализационные и водопроводные трубы, мебель, стоявшую в наполовину обвалившихся кабинетах. Поднявшееся облако пыли густым занавесом скрыло сцену тотального разрушения.

– Соске, ты жив?

— Пока да.

«Арбалет» медленно поднялся, стряхивая грязь.

Соске покачал головой — Курц действовал рискованно. Одно неверное движение и он сам бы отправился на тот свет. Но нельзя было не признать, что точность стрельбы опять превзошла всякое воображение, перейдя, скорее, в разряд волшебства. С дистанции в четыре километра опорные колонны, перебитые ударами его снарядов, казались тоньше иголок. А Курц без промаха срезал четыре штуки подряд — чудеса.

– Великолепная стрельба, — признал Соске.

— Вот это я называю — «в копеечку», — раздался голос Даннигана, в котором тоже звучало удивление, и его М9 остановился рядом с «Арбалетом».

– Прикончили гада?

— Не знаю. Дай мне орудие и отойди назад.

«Арбалет» принял у М9 Даннигана сорокамиллиметровую автоматическую пушку и направился к горе обломков, настороженно поводя стволом. Соске совсем не был уверен в том, что Гаурону настал конец.

«Это огромная тяжесть. Как бы ни было сильно его поле, «Веном» наверняка поврежден».

Но перед ним все равно вставала кривая ухмылка Гаурона. Что, если тот притаился в кургане щебенки, выжидая момента, чтобы выпрыгнуть наружу? Тогда, хочешь, не хочешь, останется полагаться только на собственный лямбда-драйвер.

«Но удастся ли его запустить?..»

Ладони Соске, сжимавшие рукояти контроллеров, вспотели. Он едва не подпрыгнул, когда, словно отвечая его мыслям, вершина груды битого бетона осыпалась. Балки и плиты вздыбились и загрохотали вниз, а из-под них медленно поднялся торс красного бронеробота. Манипуляторы, в которых не было видно оружия, со скрипом поднялись вверх, а изо всех щелей и клапанов ударили свистящие струи белого пара.

Не понимая намерений противника, Соске, тем не менее, не стал стрелять сразу. В ушах звенело от напряжения, но он не был уверен, что выстрелы возымеют хоть какой-то эффект.

– Твоя взяла. Чертова жестянка опять перегрелась, — донесся голос Гаурона, сквозь вой стравливаемого хладагента.

Корпус красного БР дрогнул, и голова съехала вниз, открыв щель на загривке. Появился люк кокпита. Можно было не сомневаться — эта операция, выполняемая перед лицом противника, означала капитуляцию пилота бронеробота. Конструкция БР повторяла строение человеческого тела, и с разъединенной передней и задней частями торса двигаться было невозможно. «Веном» не был исключением.

– Похоже, фортуна в последний момент повернулась ко мне задом. Сдаюсь на твою милость, – сообщил Гаурон.

— Вылезай, — приказал Соске, изображая полнейшее хладнокровие.

– Ты меня не пристрелишь? Наверняка потом будешь жалеть, — произнеся это, динамики умолкли.

Пилот появился в открытом люке. На нем был темно-красный противоперегрузочный комбинезон. Лоб пересекал длинный прямой шрам, а на шее виднелись следы ожогов. Он исхудал по сравнению с тем, как выглядел четыре месяца назад, но сомнений в его личности возникнуть не могло — это действительно был Гаурон.

— Итак, какая меня ждет судьба? — с кривой ухмылкой поинтересовался террорист.

28 августа, 04:40 по местному времени

архипелаг Перио

остров Берилдаобу

Не прошло и тридцати секунд после завершения боя с Гауроном, как транспортно-десантные вертолеты уже стартовали с палубы «Туатха де Данаан». Высадившиеся с них десантники из отряда ПРТ развернулись и начали зачистку территории химического завода. Бронероботы М9 прикрывали их. Донесся треск стрельбы от спорадических перестрелок — оставшиеся боевики пытались сопротивляться, но митриловцы больше не понесли потерь, успешно подавив оборону и взяв под контроль все основные сооружения.

Было захвачено семнадцать пленных. Безродные и безымянные наемники, «дикие гуси», скитающиеся по миру из одной горячей точки в другую, предлагая свои услуги всем без разбора — именно они составляли костяк террористической группы. Также были освобождены американские военные из персонала завода, запертые в одном из помещений. Их набралось сорок восемь человек. Обычно здесь находилось существенно больше людей, но по случаю выходного дня в момент захвата половина персонала оказалась за пределами базы.

Самой лучшей новостью оказалось то, что Мелисса Мао осталась жива. Энергетический удар, который Гаурон нанес, всего лишь прицелившись пальцем, разбил отсеки торса, расположенные несколько выше кокпита и ближе к спине, поэтому она уцелела. Однако мощное сотрясение привело к контузии, и Мао все еще не пришла в сознание.

Безусловно, важнейшим результатом столкновения стал захват Гаурона и практически неповрежденного «Венома». Допрос пилота и тщательное изучение загадочного бронеробота сулили пролить свет на вражескую организацию, до сих пор скрывавшуюся за кулисами. Основываясь на этом, операцию следовало бы назвать чрезвычайно успешной.

Вот только Соске так не считал, и не испытывал ни удовлетворения, ни радости. Неудивительно — ведь он едва не стал причиной гибели Мао и чудом уцелел сам, так и не сумев запустить лямбда-драйвер «Арбалета». Его спасли только сообразительность и мастерская стрельба Курца Вебера и технические неполадки в бронероботе Гаурона. В итоге, Соске просто повезло, хотя по плану именно он должен был сыграть ключевую роль в операции. Успех стал не результатом его усилий, а слепой удачи.

Мак-Аллен бросил ему на бегу: «Выше нос. Ты старался». Курц утешил: «Ну, иногда и такая фигня случается», а Данниган и Нгуен просто игнорировали его.

Бой только что завершился, и территория химического завода все еще была затянута дымом и пылью. «Арбалет» настороженно поводил стволом, охраняя подходы к посеченному пулями командно-диспетчерскому посту и площадке, где медленно вертели лопастями громоздкие вертолеты с ТДД. Неподалеку виднелись полуразбитый «Гернсбек» Мао и красная фигура «Венома». Возле небольшого транспортно-десантного вертолета он увидел майора Калинина и капитана Мак-Аллена. Десантники из ПРТ подвели к ним Гаурона с крепко связанными руками.

— Здорово, иван. Давненько не виделись.

Даже ледяная угроза, исходившая от высокого русского офицера, чье лицо оставалось непроницаемым, не заставила Гаурона стушеваться.

В глазах Калинина горела застарелая ненависть — скорее даже, неприкрытая жажда крови. Казалось, обычного человека такой взгляд мог бы убить на месте.

— Что ты задумал? — помолчав, спросил майор.

— …«Задумал»? Да с чего ты взял?

— Пусть так. Но говорю сразу: пощады не жди. Я выпотрошу тебя, узнаю все, что мне нужно, а потом сотру с лица земли. Запомни это.

— Дрожу от страха.

Отвернувшись от мерзко ухмыляющегося Гаурона, Калинин приказал:

— Увести.

Бойцы ПРТ схватили террориста под руки и поволокли к вертолету. Тот заревел турбиной, стартуя, и Калинин с Мак-Алленом отступили назад.

— Начало отхода — через пять минут. Я остаюсь, как и запланировано.

— Так точно, сэр.

Майор оставался, чтобы уладить все дела с американцами, которые должны были скоро появиться: обменяться информацией, передать освобожденных, согласовать дальнейшие действия — привычный набор политических и организационных вопросов. За исключением пары его подчиненных, весь митриловский персонал и боевая техника — бронероботы, транспортные вертолеты — должны были немедленно отступить.

Гаурона и «Веном» предполагалось перевести на борт «Туатха де Данаан», остальные пленники должны были быть переданы американцам. Судя по выражению глаз, Калинин с радостью приказал бы немедленно расстрелять старого врага, но на этот счет уже поступило распоряжение из штаба Оперативного отдела Митрила. Скорее всего, там планировали избежать возможных трений с американцами, которые были бы недовольны, узнав, что главарь захватчиков не попал в их руки.

Шагавшего рядом с Мак-Алленом Калинина одолевали мрачные предчувствия. Определенно, Гаурон что-то прятал в рукаве. Майор прекрасно знал, что за всю свою террористическую карьеру тот ни разу не был замечен в безрассудстве. Он был жесток, испорчен и извращен до мозга костей, ни во что не ставил других людей и руководствовался только собственными прихотями, но, тем не менее, оставался профессионалом. За всем происходящим мог скрываться тайный, тщательно проработанный план, обеспечивающий и его безопасность, и выполнение каких-то неизвестных задач. Гаурон наверняка не собирался совершать самоубийство. Как помнил майор, террорист ценил свою жизнь, и ценил куда как больше, чем жизни всех остальных обитателей планеты. В этом, по крайней мере, можно было не сомневаться. В свете сказанного эскапада с захватом завода по переработке боевых отравляющих веществ, выдвижением смехотворных требований и подозрительно быстрой сдачей в плен выглядела еще более неестественно и театрально. Опасения Тессы, которые та высказала перед началом операции, выглядели вполне оправданными. Нельзя было сбрасывать со счета вероятность того, что вся эта террористическая акция являлась лишь дымовой завесой, призванной отвлечь внимание от сообщников Гаурона, нацелившихся на какой-то иной, еще более важный объект.

Руководство Митрила также рассматривало такую возможность и предприняло меры: была усилена боеготовность всех подразделений, посланы предупреждения в спецслужбы союзных государств. На данный момент, однако, никакой подозрительной активности в иных регионах отмечено не было. Впрочем, печальный опыт захвата базы на острове Перио подсказывал, что террористы при условии тщательной подготовки и сохранения внезапности способны на невероятно дерзкие и опасные вылазки.

«Мы всегда на шаг позади. Мы только реагируем», — мрачно думал Калинин. В этом и состояла главная опасность, с которой сталкивался Митрил. Практически не решаемая проблема. Организация старалась произвести устрашающее впечатление на потенциальных террористов и смутьянов, представляя себя как всезнающего и практически всемогущего хранителя порядка и справедливости, но каждый из митриловцев знал, что это неправда.

В такой ситуации находился не только Митрил. Любая государственная антитеррористическая структура сталкивалась со схожими проблемами. Нападающий всегда имел преимущество перед обороняющимся. К сильным сторонам Митрила можно было отнести высокопрофессиональный личный состав и самую совершенную боевую технику, но и этого не всегда хватало. Кроме того, случалось так, что даже качественного превосходства не хватало, чтобы перевесить количественное.

Увы, даже название этой могущественной, но недостаточно многочисленной независимой антитеррористической организации вызывало невеселые мысли. Оно происходило от названия волшебного серебра из книг Джона Роналда Руэла Толкина. Чудесного, необычайно прочного, но зато и страшно редкого металла, почти исчезнувшего с лица Земли.

— Запросите у капитана первого ранга Тестаросса инструкции о том, как поступить с «Веномом». Гаурона я оставляю на вашу ответственность, — проговорил Калинин.

— Так точно, — отозвался Мак-Аллен.

— С ним постоянно должны находиться двое охранников. Когда закончится медосмотр, надежно иммобилизуйте его. Ни при каких обстоятельствах не снимать наручники и смирительную рубашку. До медосмотра содержать его в полной изоляции. Пока мы не убедимся, что он чист, не несет никакой инфекции, игнорировать все его просьбы, даже в гигиеническом отношении.

— Даже если он внезапно свалится с сердечным приступом? — судя по усмешке, Мак-Аллен тоже имел в виду симуляцию.

— В таком случае — тем более. Меня не волнует, если он в итоге сдохнет. Я хочу, чтобы вы обращались с ним, как высокоинтеллектуальным, но беспощадным и диким хищником.

— Так точно, сэр. Я вас понял, — Мак-Аллен отсалютовал и быстрой рысцой направился к своему М9.

Тяжелые митриловские вертолеты с подвешенными снизу бронероботами и их меньшие собратья, способные нести только десантников, запустили системы ЭКС в воздухе и исчезли из глаз в ослепительном сиянии рассвета. С разных концов территории химического предприятия продолжал валить дым — там что-то догорало. Стены бараков, узла связи, административных зданий и ангаров зияли многочисленными пробоинами.

Курама выполз из-под обломков брошенного на пляже «Дарк Бушнелла» — причин прятаться больше не осталось.

— О-хо-хо… — он прищурился и фыркнул коротким носом, глядя вслед вертолетам. Исчезая, они оставляли кольца красивого фиолетового сияния. Гаурон улетел с ними. Остальное будет зависеть от того, насколько ему повезет. С точки зрения Курамы, на это надеяться не следовало — судьба отчетливо начертала злые предзнаменования над его головой.

На всех удачах Гаурона поставила крест болезнь. Рак поджелудочной железы. Он был обречен, знал об этом и ничего больше не боялся. Курама расценивал его шансы на успех в этой операции как пятьдесят на пятьдесят. Рискованная игра.

Он вытащил спутниковый радиопередатчик, раскрыл антенну и уверенно набрал код. Шифрованный канал соединился довольно быстро.

– Да? — прозвучало с другой стороны. Сонный голос юноши, почти мальчика.

— Это я.

– А, Курама. Как дела? — чувствительный микрофон передал легкий шелест, который можно было принять за расческу, прокладывающую путь сквозь пряди шелковистых волос, шорох одежды. Донесся сахарный женский голосок, пропищавший какой-то капризный упрек.

— Гаурона забрали на «Той Бокс».

– Хм-м-м. Я выиграл пари. Три «Левиафана» и пять долларов у мистера Голда. Надо будет при следующей встрече поставить Гаурону выпивку или что-то вроде.

— Думаете, что сможете увидеть его еще раз?

– Хотелось бы надеяться, — произнес собеседник, подавив зевок. — Не зря же я просидел над этой программой целых три дня, да еще и попросил мистера Цинка сдать крапленые карты. Моя непутевая младшая сестренка давно напрашивалась, чтобы ей преподали этот урок.

— Вот как?

– Безусловно. В любом случае, я хотел подать ей весточку. Будем ждать хороших вестей — пусть даже и не скрестив пальцы. Вы возвращаетесь, не так ли?

— Да, — ответил Курама.

– Будьте осторожны.

— Благодарю за заботу.

Завершив сеанс радиосвязи, Курама сложил передатчик и зашвырнул в полосу прибоя. Проверил одежду — на нем была обычная американская военная форма со знаками различия капрала. На нагрудной нашивке значилось «Джон Локк» — так же как и на идентификационной карточке.

С северной стороны горизонта заухали лопасти — к острову приближалось не менее десятка американских военных вертолетов.

— Какой же из голубков отнесет меня домой? — цинично усмехнулся Курама.

27 августа, 20:15 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», главный ангар

Когда лифт подал последний совершивший посадку вертолет на ангарную палубу, корпус субмарины вздрогнул и загудел: медленно и величественно, с низким рокотом сходились створки полетной палубы. Бронероботы отстыковались от вертолетов и осторожно прошагали на свои парковочные места, где опустились на колени и замерли. Вертолеты с уже заглушенными турбинами сложили несущие винты, используя гидравлику. Расчеты палубных команд и механики деловито забегали по ангару, проводя послеполетное обслуживание, закрепляя технику и оборудование по походному, разряжая оружие и складируя неиспользованные боеприпасы в погреба.

Канаме нервно переминалась возле стального люка, ведущего из ангара. Митриловцы, участвовавшие в операции, поодиночке и группами шагали мимо нее. Многие выглядели усталыми и измотанными, но на лицах было написано заметное облегчение. Кое-кто уже улыбался и подмигивал ей.

«Наверное, обошлось. Все живы и здоровы».

Но не успела она додумать эту мысль, как увидела носилки, на которых неподвижно вытянулась смертельно бледная Мао. Корабельный врач Пегги Голдберри, торопливо шагавшая рядом с носилками, в ответ на молящий взгляд Канаме бросила:

— Все будет хорошо. Ее просто крепко тряхнуло.

Дюжие митриловцы, тащившие носилки, припустили еще быстрее по проходу в сторону корабельного медпункта. Проводив их глазами, Канаме обернулась и вздрогнула: прямо перед ней стоял Соске. Его пристальный взгляд тоже не отрывался от Мао. Он выглядел осунувшимся, но невредимым, и Канаме облегченно вздохнула.

— Соске?

Еще не договорив, она почувствовала, что он страшно удручен и расстроен. Лицо было мрачно по обыкновению, а губы плотно сжаты, но глаза не смотрели прямо, а уперлись в металлические листы палубы. В нем не осталось ни следа обычной готовности сжатой пружины — Соске был словно шарик с выпущенным воздухом.

— Э-э-э… с возвращением.

Не отвечая, он устало опустился на подножку припаркованного электрического тягача, обычно таскавшего по ангару авиатехнику и грузы. По его виду нельзя было даже сказать, что он расслышал слова Канаме, не говоря уж о том, что понял, почему она примчалась встретить его на пороге.

Из динамиков громкой связи раздался протяжный звонок, и синтезированный голос предупредил:

— Внимание, погружение. Внимание, погружение.

Палуба под ногами вздрогнула и слегка наклонилась вперед, потом опустевший ангар снова затопила тишина.

— Т-ты не вернешься к товарищам? — осторожно спросила Канаме.

— Нет.

— Почему? Что-то случилось?

— Я совершил ошибку. Не смогу смотреть им в глаза, — пробормотал он, устало стаскивая защитный полушлем и легкий внешний бронежилет. Расстегнув молнию на груди противоперегрузочного костюма, он высвободил руки из рукавов верхней части комбинезона и бросил ее болтаться на спине, оставшись только в пропотевшей зеленой майке.

— Кто-то… кто-то умер?

— Нет.

— Правда? И Мао выглядела не так уж плохо, может быть, ничего страшного и не случилось?..

— Как ты можешь говорить так легкомысленно?! — голос Соске вдруг зазвучал резко и почти угрожающе.

— …Л-легкомысленно? Н-но я ничего такого не хотела… — вздрогнув, попыталась оправдаться Канаме.

— Она была на волосок от смерти. И все из-за меня и этого проклятого бронеробота.

— Да?..

Глядя в сторону, Соске заговорил быстро и зло — его прорвало, точно треснувшую, наконец, плотину.

— Я не смог запустить лямбда-драйвер. «Сосредоточься, напряги воображение и нарисуй картину в своем сознании»?.. Этого я не понимаю. Сыт по горло этой ерундой. Недоделанный кусок металлолома, от которого не знаешь чего ждать — какому идиоту пришло в голову назвать его оружием?! Это надувательство какое-то. Пусть найдут себе фокусника и заставят его пилотировать.

Яростно зыркнув на «Арбалет», стоящий у противоположной стенки ангара, он выпалил:

— Смотреть не могу на этот БР. Он у меня в печенках сидит. Нормальная машина не подведет пилота в самый ответственный момент. Я профессионал и готов сражаться, так зачем же мне навязали дефектный инструмент?! Тот самоделкин, кто собрал эту железку, был самым поганым конструктором в мире!..

Канаме впервые видела, как Соске, утратив привычное хладнокровие, жалуется и ругается, и это зрелище поразило и расстроило ее. Неловко теребя подол платья, она сочувственно проговорила:

— Слушай, наверное, тебе просто нужно отдохнуть. Ты вымотался и устал.

— Я не устал.

— Но ты сам на себя не похож!

Хотя Канаме не знала, что именно произошло, она безошибочно чувствовала: нынешнее состояние действительно не было свойственно Соске. Поносить и проклинать судьбу было совсем не в его правилах. Обычно он был сдержан, ровен, и выше того, чтобы брызгать слюной и в раздражении пинать все, что попадается под ноги.

— Да что ты знаешь обо мне?! — прорычал Соске, и в его голосе прозвучала плохо подавляемая ярость.

— Ну, я…

— «Похоже», «не похоже» — с чего ты решила, что можешь судить? Тебе не понять, сколько на меня всего на меня взвалили! Я обычный солдат, наемник, и готов выполнять нормальные задания с нормальным снаряжением. Я не гожусь для таких тонкостей. Но с того самого боя четыре месяца назад меня точно сглазили. Гаурон, этот бронеробот, твоя охрана… одна обуза за другой.

Канаме вздрогнула, словно от внезапной пощечины.

— Значит, я для тебя — еще одна обуза? Камень на шее?.. Но я никогда… — голос перехватило от возмущения. — …Не помню, чтобы я просила меня охранять! И не надо делать такое лицо. Если тебе не нравится, брось — и проваливай, куда хочешь!..

— Не имею права. Это задание, которое могу выполнить только я.

— Опять двадцать пять! Задание?! Да знаешь, что… — Канаме замерла на полуслове. Взгляд Соске, упершийся ей в зрачки, был незнакомым и страшным. Тоскливым, безразличным, опустошенным. Он проговорил ровно и отстраненно:

— Кажется, это ты утомилась, а не я.

— В-вовсе нет! Если хочешь знать, я за тебя беспокоилась, а ты…

— Хорошо. Я понял. Теперь вернись в свою каюту.

Канаме задохнулась от обиды. Не слова ни говоря, она развернулась на каблуках, споткнулась, но устояла на ногах и бросилась бежать, чуть не сбив с ног как раз входившего в ангар Курца, за которым маячил еще один митриловец с азиатскими чертами лица.

Соске мрачно уставился в палубу, почти не заметив бегства Канаме. Его раздирали на части стыд и злость на себя. Хотя удивительным образом выживший Гаурон был взят в плен и препровожден на борт «Туатха де Данаан», мысли о бессильно распростершейся Мао, предавшем его «Арбалете» и этом проклятом лямбда-драйвере камнями падали на сердце. Успешная операция?! Ему остались лишь тяжесть вины, бессильная злость и смятение. Только громкий оклик Курца заставил его поднять отяжелевшую голову.

— Соске!

Курц резко шагнул через комингс. Из-за его плеча выглядывал озабоченный капрал Янг. В следующую секунду кулак Курца с размаху врезался в скулу Соске.

Застигнутый врасплох неожиданным ударом, Соске запнулся за электрический кабель и грохнулся на палубу. Во рту стало солоно от крови.

Соске поглядел вверх. Курц попытался ударить еще раз, но повисший на плечах Янг не дал ему этого сделать.

— Прекрати, Курц!..

— Отстань! — яростно вырывался тот.

Вытерев кровь с угла рта, Соске спросил:

— В чем дело?

— В том, что я все слышал! И, знаешь — мерзко смотреть, как ты корчишь из себя героя!

— …«Героя»? С чего ты взял?

— Заткнись!.. Стоило тебе разок облажаться, как ты начинаешь дуться, словно ребенок, и вымещаешь все на девушке! Такие вот придурки становятся потом семейными деспотами и достают соседей! Ты понял меня?

— Ничего я на ней не вымещал!

— Еще как вымещал, засранец! Тебе что, нравится заставлять плакать такую классную девчонку?! Да я тебя урою здесь, может, хоть тумаки тебя научат вежливости!..

«Канаме… плакала? Когда? Почему»? Соске попытался вспомнить, и с ужасом осознал, что, погрязнув в самокопаниях, практически не видел, что творилось вокруг последние десять минут.

— Я довел ее до слез?..

Янг крепко держал Курца, и тот, наконец, перестал рваться. Поскольку выглядел он уже поспокойнее, кореец отпустил его. Курц откинул упавшие на глаза светлые волосы, набрал побольше воздуха и заговорил, глядя поверх Соске:

— Ладно, я вижу, что у тебя на уме. — Хотя речь его звучала все еще резко, говорил он о другом. — Слушай, я не держу на тебя зла за то, что приключилось на острове. Этот «Арбалет» с самого начала был каким-то недоделанным, никто и не удивился, что он не работает, как надо. Для того-то мы там и были на подхвате: Мао, Мак-Аллен, я и все остальные. Мы отбили базу и захватили «Веном» — как и собирались. Что, разве не так?

— Но ведь Мао…

— Да что ты заладил?! Такая фигня может приключиться с каждым, в любой момент. Ты же не зеленый новичок, сам должен бы знать.

Соске не нашелся, что ответить, а Курц продолжал:

— Или ты решил забороть всех врагов в одиночку, как в сказке? Не надо корчить из себя героя.

Бросив последние слова через плечо, Курц вышел из ангара.

Янг покачал головой и тяжело вздохнул.

— Ну, оклемался?

— Да.

— Курц сказал, что ты весь в депрессии, и надо бы тебя подбодрить. Но потом мы услышали, что ты говорил Канаме, и вот…

— Нет проблем, — ответил Соске и поднялся на ноги. Рука сама потянулась опять утереть сочащуюся из разбитой губы кровь.

«Вкус крови и боль. Это хорошо знакомо… почему сейчас кажется таким непривычным? От того ли, что меня впервые ударил товарищ»?

Стоило ли говорить, что его настроение ничуть не улучшилось?

28 августа, 01:15 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», ГКП

Подводная лодка погрузилась на триста метров и теперь двигалась тридцатиузловым ходом на северо-северо-восток. Поодаль, под термоклином — слоем перепада температур, затрудняющим прохождение звуковых волн — шныряла американская субмарина. Надо полагать, ее командир был предупрежден, что «Туатха де Данаан» войдет в акваторию острова Берилдаобу, и намеревался собрать всю возможную гидроакустическую информацию, чтобы заполучить, наконец, звуковой портрет загадочного «Чертика из табакерки», пока имелась такая благоприятная возможность. По соседству кружили противолодочный самолет и корабельный вертолет, а еще дальше циркулировал фрегат.

Умело задействовав средства гидроакустической маскировки и систему электромагнитного контроля потока, Тесса выскользнула из расставленной сети. Это была обычная игра, не представлявшая для нее никаких затруднений. Спустя несколько минут ее внимание привлекла метеорологическая карта, выведенная на один из мониторов. Синоптики предупреждали, что надвигающаяся с запада область пониженного давления в течение суток принесет сильный шторм. Это были хорошие новости. В таких условиях корабли американских ВМС не смогут поднять палубные противолодочные вертолеты, и, скорее всего, прекратят попытки отследить «Туатха де Данаан». Если все пойдет хорошо, подводная лодка сможет уже вечером следующего дня вернуться на базу острова Мерида. Тессе хотелось проведать Мао, увидеть Соске и поговорить с ним, но у нее не было ни секунды свободного времени. Для командира боевого корабля в такой момент поистине немыслимо покинуть ГКП — следовало быть начеку на случай даже малейших изменений ситуации.

Из головы никак не шел взятый в плен Гаурон. Кто бы мог подумать, что он уцелеет, и теперь появится опять, с новым бронероботом, оснащенным лямбда-драйвером?

Оставшийся на острове Берилдаобу майор Калинин недвусмысленно высказал по радио свое мнение: Гаурон что-то замышляет. Требуется не спускать с него глаз, относиться с максимальной осторожностью.

Дурные предчувствия одолевали Тессу с того самого момента, как химический завод был отбит у террористов, но теперь они усилились до такой степени, что она ловила себя на том, что непроизвольно принюхивается — словно от отсека оперативного инструктажа, где содержался пленник, тянуло запахом опасности. Конечно, она не собиралась упрекать в чем-то своих отважных подчиненных. С точки зрения командира действия Соске и прочих пилотов заслуживали самой высокой оценки, а захваченный в неповрежденном состоянии «Веном» можно было вообще считать подарком судьбы.

«Я не зря так верила в сержанта Сагару», — думала Тесса, стараясь отрешиться от тревожных мыслей. Командуя отходом из оперативной зоны, она все еще не успела ознакомиться с подробностями захвата вражеского бронеробота и теперь тайно предвкушала разговор с Соске. Но первой в ГКП появилась младший лейтенант технической службы Лемминг, которой приказали провести предварительный осмотр ценного трофея.

— Выяснили что-нибудь? — спросила Тесса.

— Так точно, мэм. Пока я его еще не разбирала, но уже сейчас можно сказать, что конструкция лямбда-драйвера аналогична ARX-7, хотя в деталях видны существенные отличия. Без сомнения, это та же система, что установлена на «Бегемоте».

— Вот как.

— Да, больше озадачивает другое. Мне сообщили, что пилот сдался, потому что бронеробот перегрелся, но…

— Но что?

— Никаких внутренних повреждений систем я не нашла. Слегка помята броня и разбиты голографические линзы на плече, но…

Услыхав это, Тесса немедленно представила себе, как пробудившийся красный бронеробот начинает бесчинствовать в ангаре.

— Надеюсь, он не сможет неожиданно запуститься?..

Лемминг уверенно улыбнулась.

— Такой опасности не существует. Я отсоединила кабель питания от генератора. Какие бы программы ни были заложены в искусственный интеллект робота, без питания он не двинется с места. Там имеется и механизм самоуничтожения, но, если его не включить вручную, он не представляет угрозы.

— Приятно слышать, — проговорила Тесса. Но у нее сразу возникло множество новых вопросов.

Получается, красный бронеробот не имел механических неисправностей или боевых повреждений. Почему же тогда Гаурон так легко сдался в плен, хотя еще мог сражаться? Что, если он сделал это нарочно? Но это выглядело просто нелепо. Его тщательно обыскали, надежно заковали в наручники и содержали под неусыпным надзором оперативников СРТ. Медицинское обследование не показало никаких следов вирусов или иных инфекций. Представить, что террорист сумеет сбежать и устроить какую-нибудь диверсию, было немыслимо, но, тем не менее…

— Благодарю вас, вы все сделали правильно. Демонтажем и изучением «Венома» мы займемся уже на базе, — сказала Тесса.

— Так точно, командир.

Отсалютовав, младший лейтенант технической службы Лемминг повернулась кругом и покинула главный командный пост.

— Мистер Мардукас, — обратилась Тесса к стоявшему поодаль старпому.

— Да, командир.

— Нам нужно кое-что обсудить.

28 августа, 01:10 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана

атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

Приказ, полученный из штаба флота — первый за долгое время — гласил:

«В ближайшие двенадцать часов “Чертик из табакерки” предположительно проследует через район вашей ответственности. Сохранять незаметность. В случае обнаружения цели по возможности осуществить слежение и собрать разведывательную информацию».

Командир «Пасадены», коммандер Килли Б. Сэйлор смял в громадном кулаке распечатку с приказом и недовольно проворчал:

— И как, интересно, мы отыщем его? Тысяча чертей!..

Вопрос звучал вполне разумно, учитывая недавние события, когда «Пасадена» потеряла контакт с загадочной целью на минимальной дистанции. Район же, выделенный для патрулирования субмарине Сэйлора на этот раз, имел радиус в сто километров, и обнаружить там указанную цель было не проще, чем отыскать иголку в стогу сена.

— По всей вероятности, штаб и сам не рассчитывает на успех, — спокойно заметил старший помощник Такенака. Остальные американские корабли были дислоцированы существенно южнее, образуя невод, которым пытались выловить «Чертика из табакерки». «Пасадене» же для патрулирования выделили отдаленный и малоперспективный сектор, и поблизости больше никого не было.

— Дьявол меня раздери, если не так. Вообще, эта задачка заставляет вспомнить Нобби, — мрачно ответил Сэйлор.

— Кто это такой?

— Когда я был мальчишкой, то капитанствовал в бейсбольной команде.

— В самом деле?

— Мы назывались «Оклахомскими моряками». И был там один хиляк по имени Нобби. Только и годился, чтоб поставить на правое поле и восьмым на биту, поэтому я терпеть его не мог. Стоило ему в очередной раз испортить дело, как я заставлял его снимать трусы перед Кати.

— Кати?

Воспоминания сделали маленькие глазки Сэйлора, прячущиеся под мощными надбровными дугами, задумчивым и печальным.

— Да, глядя на наше новое задание, я начинаю немного понимать, как хреново приходилось Нобби, когда он маялся одиночеством на пустынном правом поле.

— Ваше сочувствие немногого стоит, учитывая, сколько времени вам потребовалось, чтобы им проникнуться.

— Опять?.. Смеяться над моими драгоценными детскими воспоминаниями?!

— Запоздалые рефлексии провинциального хулигана лучшего и не заслуживают.

— Что б ты сдох!..

Следующие три минуты Сэйлор и Танака предавались привычным взаимным нападкам, пока вахтенный офицер не вклинился между ними и не заявил умоляющим голосом: «Господа офицеры, достаточно». Только тогда командир и старпом прервались, чтобы набрать воздуха.

Минута отдыха и всего лишь пятиминутная заключительная перепалка завершились тем, что субмарина остановила машины и удифферентовалась на мягком одеяле слоя скачка в ожидании «Чертика из табакерки» — той самой цели, которую им, скорее всего, совершенно не светило запеленговать.

Следующие двенадцать часов обещали быть долгими и скучными, и единственное, что осталось подводникам — ковыряться в носу. Ну, по крайней мере, ход событий указывал именно на это…

28 августа, 04:31 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», камбуз

Пространство между сверкающей новизной микроволновой печью и громадной духовкой оказалось как нельзя более подходящим. Там было темно, тесно — едва по ширине плеч — идеальное место для того, чтобы принести туда все свои горести и печали, скорчиться в жалкий клубок, забиться в свою маленькую скорлупку и попытаться забыть о жестоком внешнем мире.

Захлебнувшись черной меланхолией, Канаме втиснулась в угол, обняв колени и зарывшись в них лицом. Мысли о Соске попеременно бросали ее то в злость, то в разочарование, то в безнадежную, отчаянную тоску. Но скоро лихорадочная стадия миновала, и осталась лишь мрачная и тяжелая депрессия. Даже мысль о том, какой жалкой она себя показала, вызвала лишь слабенькую вспышку раздражения, ничуть не сравнимую с теми громами и молниями, что она, бывало, метала в Соске.

Завтра она попросит Тессу убрать его с должности ее телохранителя. Пусть заменят Соске кем-нибудь другим, а то и вовсе прекратят эту глупую охрану — она не будет расстраиваться. Канаме больше не хотела видеть его рядом, особенно таким, как сегодня. Она — не обуза, и уж, тем более, не его обуза. На этом — точка.

Коку, матросу первого класса, которого звали Казуя Хироси, достало деликатности оставить ее в покое. Пару часов назад в командную столовую, примыкавшую к камбузу, заглянул Соске и спросил, не видел ли тот Канаме. Казуя ответил, что ее здесь нет. Было странно слышать, как кок, такой же японец как она, изъясняется по-английски.

Канаме чувствовала себя такой опустошенной, вымотанной и изможденной, словно целый день пахала, как проклятая. Тяжелая усталость клонила голову к коленям, и она сама не заметила, как задремала. Но не прошло и десяти минут, как она вскинулась, тяжело дыша и вспотев — обида и тоска снова лихорадочно погнали ее мысли по замкнутому кругу. Так, то мучаясь и терзаясь, то в изнеможении проваливаясь в тревожный сон, она провела еще пару часов.

Не в силах смотреть на нее, кок нарушил молчание. Заломив страничку книги по океанографии, которую читал, он участливо заговорил:

— Эй, Канаме, мне не жалко, что ты здесь сидишь, но, может быть, хотя бы покушаешь чего-нибудь?

— Спасибо, не надо, — едва слышно отозвалась она.

— Да и поспать все же удобнее в командирской каюте.

— Я не хочу возвращаться.

Еще бы. Она даже представить себе не могла, как сейчас смотреть в глаза кое-кому.

— Слушай, не расстраивайся так. Пойди, прими душ, выспись, как следует, глядишь — легче станет.

Канаме исподлобья глянула на кока.

— Я вам мешаю?

— Нет-нет, ни капельки, — отозвался он с неловкой улыбкой.

Но было очевидно, что и здесь она всего лишь очередная ненужная обуза. Ей не осталось ничего, кроме как подняться и, едва волоча ноги, покинуть камбуз.

В то же самое время

«Туатха де Данаан», отсек оперативного инструктажа № 1

Для охраны захваченного террориста были организованы караулы со сменой каждый час.

На «Туатха де Данаан» не имелось специальной гауптвахты, поскольку требовалась она крайне редко, а обитаемое пространство внутри подлодки было жестко лимитировано. В тех редких случаях, когда на борту появлялись пленные или пассажиры, использовались обычные каюты. Теперь они не годились, и для содержания пленника был выделен отсек оперативного инструктажа номер один, превратившийся в импровизированную тюремную камеру.

Рядовой Лян, оперативник из ПРТ, нес уже второй караул за сегодня вместе с сержантом Данниганом из СРТ. Усевшись на табуретах по сторонам ведущей в проход двери, стражи пристально наблюдали за пленным. Им сообщили, что необходимо поддерживать постоянную бдительность — это задача первостепенной важности. Поднадзорный террорист — Лян не знал его имени — был затянут в смирительную рубашку и прочно прикован к металлическому стулу наручниками и кандалами. Во рту торчал кляп. Ножной протез был отстегнут и вместе со всеми остальными личными вещами пленника хранился в соседнем помещении. Лян не мог представить себе побега при таких условиях, как бы тот ни изощрялся.

Не прошло и десяти минут после смены караула, как Лян соскучился настолько, что его начала одолевать зевота. Хотя он изо всех сил старался подавить ее и выглядеть сосредоточенным и настороженным, сержант Данниган бросил на него острый взгляд.

— Виноват, — пробормотал Лян, прикрывая рот.

— Похоже, карьера снайпера тебе не светит, — язвительно заметил сержант.

Конечно, совершенно необходимым качеством любого снайпера всегда было умение сохранять неподвижность, оставаясь в одном и том же положении в течение долгих часов. Лян понял, что сержант невысоко оценил его способности.

Данниган был крупным, мускулистым человеком с толстой шеей, круглой головой и толстым шрамом, пробороздившим щеку вплотную к правому глазу. Он всегда выглядел угрюмым и до этого момента не перемолвился с Ляном и парой фраз.

Лян фыркнул и ответил:

— Может и так, но даже гимнаст из шанхайского акробатического балета не сможет выпутаться из таких оков. Я думаю…

— Наша работа не в том, чтобы думать, а каждую секунду бдеть на случай опасности. Лучше бы тебе не забывать.

— Опасности? Да ладно, какие тут могут быть опасности?

Лоб Даннигана пересекла глубокая морщина. Он деловито посмотрел на часы, бросил взгляд на террориста и спокойно предположил:

— Давай посмотрим… к примеру, вот такая.

Говоря это, сержант вынул из кармана цилиндрический глушитель и принялся деловито навинчивать его на свой автоматический пистолет.

Лян со все возрастающим удивлением следил за его действиями.

— Чисто гипотетически, если бы я поступил вот так, что бы сделал? — спросил Данниган, наводя дуло пистолета в лоб Ляну.

Вздрогнув, тот возмущенно воскликнул:

— Что за глупости?! Так нечестно!..

— Почему же нечестно? Вот тебе и опасность. На то и щука в пруду, чтобы карась не дремал.

Блекло-голубые глаза Даннигана смотрели пристально и серьезно. Так смотрит учитель, намеревающийся преподать ученику суровый урок.

Не в силах отвести глаза от черного дула, рядовой сглотнул и закивал:

— Так точно, сэр. Виноват! Э-э… господин сержант?

Данниган широко ухмыльнулся.

— Славно, что ты понял, наконец.

Лян облегченно вздохнул. Но ухмылка сержанта стала еще шире, когда он добавил:

— Только вот поздновато.

Его палец нажал на спусковой крючок.

Пуля попала рядовому Ляну прямо в лоб, и он умер мгновенно. И выстрел, и смерть прошли почти неслышно.

Когда кандалы, наручники, смирительная рубашка и кляп оказались свалены горкой на палубе, Гаурон, наконец, почувствовал себя самим собой. Размяв закостеневшие от долгой неподвижности суставы, он покрутил головой. Ножного протеза не было, и он остался сидеть на стуле.

— А я уж думал, что так и буду торчать запеленатым, — удовлетворенно заявил он.

Данниган мрачно скривился.

— Я рассматривал и такой вариант, но последняя операция все расставила по местам. Здесь одни придурки. Не желаю иметь ничего общего с этим детским садом.

— Правда? — поднял брови Гаурон, сегодня впервые в жизни встретившийся с Данниганом.

Шпион, которого организация сумела внедрить в Митрил, мистер Цинк, начал действовать совсем недавно. Но митриловец, который освободил Гаурона, был одним из людей, подкупленных Цинком. У агента возникли серьезные проблемы с подкупом — выяснилось, что большая часть персонала обладает слишком уж высокими принципами, чтобы поддаться на такое. Каждая перевербовка была страшно трудной и рискованной; впрочем, Гаурона это уже не интересовало. Если хотя бы один изменник нашелся, стоящая перед ним задача захватить или уничтожить этот корабль становилась выполнимой.

— Тогда — добро пожаловать в Амальгам, мистер, э-э…

— Данниган. Джон Данниган.

— А-а, будем знакомы, Джон, — ухмыльнулся Гаурон, протягивая руку.

Игнорируя ее, Данниган набычился:

— Не так быстро, узкоглазый. И не фамильярничай мне тут.

— Да?

— Нас связывает только бизнес. Ты хорошо понимаешь?

Гаурон почесал в затылке, потом печально покачал головой.

— Сейчас ты, наверняка, скажешь: «Я не собираюсь выполнять твои приказы», верно?

— Ха. В точку попал, узког…

В следующую секунду, не вставая с кресла, Гаурон молниеносно сцапал запястье Даннигана. Резкое скручивающее движение, рывок, и огромное тело сержанта точно по волшебству взлетело в воздух, прокрутилось и со всего размаху приложилось об палубу. Не успел тот опомниться, как Гаурон уже уселся на нем верхом. Нож, который был в руке сержанта, тоже перекочевал к нему.

— Ай-яй-яй. Ты не ожидал такого, Джо-онни? — ухмыльнулся над ухом противника Гаурон, поглаживая острием его кадык. — Кстати, это боевое искусство с моей японской родины, джиу-джитсу. Чтобы ты знал, Джо-онни.

— С-сукин… сын…

— Опять? «Не собираюсь выполнять твои приказы»? Тогда у нас проблемка, Джо-онни, — Гаурон повел клинком так, что острие углубилось в кожу на горле. Потом обратно — словно пилой. Пленник захрипел, не в силах освободиться.

— Так, вот, Джо-онни, бизнес или не бизнес, старых заслуженных работников организации, в которую вступаешь, нужно уважать. Ты меня понимаешь?

По клинку скатились первые капли крови, на щеках и на лбу Даннигана высыпали бисерины пота. Не в силах больше терпеть боль, он заторопился:

— …Д-да, да, виноват!.. Был неправ, простите!

— Ты не прикидываешься? Говоришь искренне?

— Правда! Я больше не стану спорить.

— Чудесно. Тогда — пожмем друг другу руки и помиримся.

Не отнимая ножа от разреза, Гаурон протянул вторую руку. Все еще лежа ничком, Данниган судорожно поймал и стиснул ее.

— Вот так. А теперь — где моя нога? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Гаурон. — Без диска, который в ней спрятан, у нас ни черта не выйдет.

— Я уже принес. Вон там, — Данниган дрожащей рукой указал на зеленый брезентовый вещмешок, лежавший под табуретом, на котором он недавно сидел.

Гаурон напялил стащенную с мертвого Ляна униформу, забрал его пистолет-пулемет и покинул отсек оперативного инструктажа номер один. По корабельному времени стояла ночь, свет в проходах оказался притушен, и вокруг не видно было ни души.

Данниган повел его по коридору к трапу, ведущему палубой выше.

— Командный пост наверху. И командир сейчас там.

— То, что нужно, — ответил Гаурон.

Но стоило ему поставить ногу на первую ступеньку, как сзади раздался голос:

— Куда же это вы собрались?

Когда Гаурон и Данниган обернулись, на них уже смотрел ствол пистолета. Невысокий офицер-европеец занял выгодную позицию за углом коридора так, что виднелась лишь верхняя половина его торса, пистолет и прищуренный целящийся глаз.

— А, капитан Мак-Аллен. Понимаете, тут такая штука…

— Заткнись, Данниган, — резко прервал его Мак-Аллен. — Подумать только, до чего мы докатились. Если бы майор не предупредил, что следует ожидать предательства, я бы никогда не заподозрил. Но надо же — боец СРТ…

Прижатый к стенке Данниган уже не пытался оправдываться, и на его грубом лице появилось кривая ухмылка, полная ненависти и злобы.

— Эта девчонка оказалась свыше моих сил. Такое мне не подходит.

— Оправдываться будешь в другом месте. Бросайте оружие, оба.

Уголок рта Гаурона тоже приподнялся усмешкой.

— А если мы не согласимся?

— Тогда вы мертвецы, — Мак-Аллен не собирался давать отвлечь себя разговором, и все так же ловко прикрывался стенкой. Надо думать, с пистолетом он тоже прекрасно умел обращаться, и, стоило противникам двинуться, как он мгновенно застрелил бы обоих.

Неожиданно из-за противоположного угла прохода появился еще один митриловец — оперативник с азиатскими чертами лица в оливковой полевой униформе.

— Нгуен? — удивился Мак-Аллен.

— Капитан, что тут творится?

— То, что ты видишь: Данниган — предатель. Позови Вебера и остальных, — приказал капитан, не отводя пистолета от противников даже на миллиметр.

Нгуен быстро осмотрелся и вытащил из кармана небольшой автоматический пистолет. На девятимиллиметровом стволе сидел глушитель. Глушитель?..

— Что за дела, Нгуен? Бери руки в ноги и…

— Виноват, капитан, — Нгуен направил ствол на Мак-Аллена и твердо нажал на спуск. Раз, другой, третий. Три пули подряд рванули мундир на груди капитана. Брызнула кровь.

Мак-Аллен рухнул на месте как марионетка с обрезанными веревочками. Ни крика, ни стона, ни проклятия не сорвались с его губ.

— Отличный выстрел! — похвалил Гаурон, иронически улыбаясь. — Итак, ты второй коллаборационист?

Нгуен кивнул.

— Деваться некуда, раз уж так повернулось. Мое имя Нгуен Бьен Бо. Можно рассчитывать, что это мне зачтется?

— Ха, конечно. Обсудим этот вопрос.

— Если вам не трудно, мистер Гаурон, — довольный Нгуен показал колечко из пальцев — «окей».

Неожиданно их внимание привлек слабый шорох. Трое опытных бойцов с отлично тренированными органами чувств синхронно повернули головы на звук, одновременно принимая боевые стойки. Позади мертвого тела Мак-Аллена стояла девушка в гражданской одежде. Светло-зеленая курточка с капюшоном и желтые шорты как-то удивительно резко не соответствовали окружавшему ее военно-морскому железу, выкрашенному шаровой краской. Длинные черные волосы плавно легли на ее плечи, продолжая внезапно прерванное движение — он замерла как вкопанная, увидев лужу крови под ногами.

Взгляд девушки медленно поднялся к Гаурону и его клевретам. Ее лицо с чистыми, приятными чертами застыло от ужаса и потрясения, губы задрожали. Секунду она стояла, не в силах понять, что происходит, и куда ее в задумчивости занесли ноги.

Но в следующее мгновение ужасная правда все же нашла дорогу в ее сознание. Девушка развернулась и кинулась прочь. Нгуен с места ринулся за ней. Испуганная девчонка не смогла убежать от тренированного солдата, и он схватил ее сзади, рванул и остановил. Когда перед глазами возникло страшное черное лезвие боевого ножа, она в ужасе завизжала. Крик раскатился по пустынному переходу и угас в сплетении трубопроводов и кабелей.

Нгуен притянул ее к себе и прошипел в ухо:

— Кричи, девочка, если хочешь. Но тогда… — клинок приподнял ее левую грудь. Даже сквозь одежду чувствовалось, какой он холодный и острый. — Это будет очень больно, и мальчишки больше не сочтут тебя симпатичной.

Девушка поперхнулась, проглотив следующий крик.

— Гостья нашей капитанши. Избавимся от нее, и все, — бросил Данниган, угрожающе набычившись.

— Ни в коем случае.

— Почему же?

— На то есть важные причины. Мы сделаем все, что возможно, чтобы не убивать ее. Все, что только сможем, конечно.

Гаурон пристальным змеиным взглядом уставился в лицо пойманной Нгуеном девушки.

Собрав всю свою храбрость и встряхнувшись, чтобы отогнать дурноту, она встретила его взгляд, изо всех сил стараясь не дрожать.

— Давненько не виделись, Канаме. Как там поживают твои школьные друзья?

«Такого не может быть. Это просто… просто фильм ужасов…» — в смятении думала Канаме. Террорист, которого Соске уничтожил в горах Северной Кореи, оказался живее всех живых, и, откуда ни возьмись, объявился на борту подводной лодки. Той самой подводной лодки, куда он ни при каком мыслимом раскладе не должен был попасть.

Что происходит? Как такое могло случиться? На эти вопросы у нее не было ответов, но одно стало предельно ясно: она снова попала в переплет. И на этот раз — в очень, очень нехороший переплет.

Этот Гаурон и двое его подручных выглядели настоящими головорезами. Они выросли на совсем другой грядке, чем те террористы, приятели Такумы, с которыми Канаме имела дело пару месяцев назад. То, как эти люди держались и двигались, безошибочно выдавало повадки хладнокровных убийц, способных перерезать горло человеку так же просто, как закурить сигарету. Даже школьнице, далекой от их мира, это было совершенно очевидно.

«…Кажется, они сильнее, чем Соске», — мелькнула непрошенная мысль.

Трое врагов двинулись дальше по пустынному проходу, прихватив ее с собой. Первым шел круглоголовый гигант, за которым следовал Гаурон, конвоирующий Канаме, а замыкал тощий азиат, любитель поиграться с ножом. Миновав несколько трапов и тамбуров, они вошли в самое сердце «Туатха де Данаан», главный командный пост.

Тесса сидела в командирском кресле, поставив ноги на высокую разножку, и просматривала рапорты о сражении на острове Берилдаобу. В ГКП, устройством и размерами напоминавшем небольшой кинотеатр, находились посты всего девяти членов экипажа; примерно половина из них пустовала. Старший помощник Мардукас тоже отсутствовал.

Первым незваных гостей заметил оператор, сидевший ближе всего к переборочному люку. Не успел он вскочить на ноги, как кулак могучего Даннигана врезался ему в лицо, швырнув на палубу. Услыхав вскрик и шум падения, остальные вахтенные операторы повернули головы, оторвавшись от своих экранов. Еще через один удар сердца туда обратила свой взор и Тесса.

Ее глазам предстали сержант Данниган из СРТ, капрал Нгуен, толкающий перед собой Канаме Чидори с заломленной за спину рукой, и Гаурон, вооруженный пистолетом-пулеметом. Тессу словно тряхнуло леденящим разрядом электрического тока. Одного взгляда на этих четверых было достаточно, чтобы понять, что произошло, и кто оказался предателем.

Операторы повскакивали со своих мест, но в тот момент, когда они уже готовы были броситься на Гаурона и его подручных, Тесса пронзительно закричала:

— Не смейте!..

Моряки замерли на месте.

— …Ни в коем случае! Это приказ!

Наверное, операторы решили, что у них получится смять захватчиков числом, даже если двое или трое из них погибнут, но Тесса слишком хорошо представляла себе боевые возможности оперативников отряда СРТ. Соске, Мао, Курц, Мак-Аллен — все они выглядели вполне симпатичными в общении и нормальными людьми, но, в то же самое время, обладали смертоубийственными навыками, позволяющими уничтожать противников быстро и эффективно. Данниган и Нгуен не были исключением. Эти двое, вероятнее всего, смогли бы без особого труда убить всех присутствующих даже голыми руками. Что ухудшало ситуацию еще сильнее, так это то, что членам экипажа на борту без необходимости не разрешалось иметь при себе оружие. Проносить же в ГКП огнестрельное или холодное оружие было строжайше запрещено. На самом деле, Тесса сама нарушала это правило, тайно нося с собой автоматический пистолет, но для нее было очевидно, что против этих троих он был бесполезен.

— Смотрите, какая умница. Все понимает, — издевательски заметил Гаурон. Наведя пистолет-пулемет на Тессу, он заявил: — Уши у всех в порядке? Не вздумайте выкидывать фокусы или бить тревогу, иначе с вашей сладкой капитаншей случится какая-нибудь ужасная неприятность. Настолько неприятная, что ей придется присвоить взрослый рейтинг — детишкам на такое смотреть нельзя. Всем ясно?

Операторы медленно вернулись на свои места, исподлобья бросая на противников яростные взгляды.

— Попробуйте. Никто из вас не уйдет с корабля живым! — вызывающе бросила Тесса.

Гаурон ответил, ухмыляясь во весь рот, словно ее упорство радовало его до глубины души, и подмигнул Даннигану и Нгуену:

— Ха, какая милашка! Слушайте, парни, а вы уверены, что не прогадали, когда решили сменить работу?

— Этим меня не пронять, — пробурчал в ответ Данниган.

— Здесь нам все равно житья бы не было, — добавил Нгуен.

— Вот как. Кстати, Кана, пойди-ка, встань рядом с подругой. Ценные заложники нам нужны.

Гаурон положил ей руку на плечо и подтолкнул вперед, к Тессе, стоявшей рядом с командирским креслом.

— Мисс Канаме, вы не пострадали? — спросила та.

— Я — нет, но один из солдат… его…– у бледной, как смерть, Канаме перехватило горло.

Да, один из митриловцев уже погиб. Кто же это был? Тесса почувствовала, как сердце болезненно сжалось в груди. Но сейчас было не время думать об этом, и она отогнала печаль и раскаяние прочь. Гаурон же продолжал:

— Итак, к делу. Капитан первого ранга, измените курс на… да, скажем, на три-ноль-ноль.

— Я отказываюсь, — твердо заявила Тесса.

— Хм-м-м. А если так? — он навел оружие в спину ближайшего моряка.

— Перестаньте! — выкрикнула Канаме.

Капитан-лейтенант Годарт, на которого был нацелен ствол, сглотнул и постарался изобразить полнейшее хладнокровие и стойкость. Прямо глядя на Тессу, он проговорил:

— Не слушайте его, командир.

Она промолчала.

— Я не буду вас винить, да и никто не будет. Пожалуйста…

— Тогда ты умрешь, — заявил Гурон.

Но прежде, чем она нажал на спуск, вмешалась Тесса.

— Стойте.

Нет, это было слишком. Такого она вынести не могла.

Палец остановился.

— А? Разве ты не отказалась? Хо-хо-хо.

Главарь террористов удовлетворенно покивал, наслаждаясь тем, как сдает позиции его загнанный в угол противник.

— Право руля, курс три-ноль-ноль, — неохотно скомандовала Тесса.

— Командир!

— Ничего страшного, это всего лишь смена курса. Вы слышали команду? Право руля, курс три-ноль-ноль!

Вахтенный офицер неловко кивнул и отрепетовал команду, а рулевой и горизонтальщик положили подводную лодку в циркуляцию, выводя на новый курс. Двигавшаяся на север «Туатха де Данаан» медленно покатилась, направляя нос на северо-запад.

«Это еще терпимо», — думала Тесса.

Требование погрузиться на максимальную глубину, убийство ее подчиненного или вызов нарушений в работе палладиевых реакторов — все эти опасные повороты событий заставили бы ее решительно отказаться подчиниться террористам, даже если бы результатом стала гибель всех вахтенных моряков. К счастью, этого пока не произошло, но единственное, что она могла сделать сейчас — постараться выиграть время.

Члены экипажа за пределами командного поста с минуты на минуту должны были заметить неладное, если уже не заметили, и ситуация должна скоро измениться. Мардукас и Мак-Аллен — опытные боевые командиры, и наверняка смогут что-то придумать. Оставить майора Калинина на острове было большой ошибкой — с запоздалым сожалением поняла Тесса. Если бы он находился на борту, ей было бы гораздо спокойнее.

Гаурон, словно читая ее мысли, насмешливо поинтересовался:

— Наверное, думаешь выиграть время и выкрутиться?

Тесса не ответила, и он продолжил:

— На самом деле, пока было только детское веселье на лужайке. На случай, если бы вы заупрямились, у меня припасено вот что. Хо-хо-хо.

Он поднял блеснувший в свете подволочных ламп компьютерный диск в квадратном прозрачном пластиковом чехле, затнм осмотрел командирские монитор и клавиатуру, смонтированные на подлокотнике высокого кресла. Это был один из немногих терминалов, непосредственно соединенных с материнским искусственным интеллектом, управлявшим всеми системами подводной лодки — Даной.

Не может быть.

От одной мысли о подобном варианте Тесса вздрогнула.

Выдвинув и осмотрев панель дисковода, Гаурон вставил свой диск.

— Хм-м-м…. вот так… и так. Черт, пойди, запомни все эти шаги!

Покрутив трекболом и загнав курсор на экране куда надо, он набрал на клавиатуре несколько символов.

— И — вот так. Ага.

Щелкнула клавиша «Enter», и появилось новое окно. Информация с диска быстро ушла в недра корабельного вычислительного комплекса, и выскочила надпись:

Подготовка процедуры СОС/Осталось времени 00:00:05.

Потом поползла новая строчка:

Внимание/Для выполнения процедуры COC необходима авторизация капитана первого ранга ТеС?аросса или %и? ком%. оперативного штаба. ПодтвР?А? ввод? • ?ВнимаН%.e!!!!!!!

Монитор залила глубокая темнота, и следом за ним все громадные экраны на стенах главного командного поста тоже почернели.

— Нет… невозможно… — выдохнула бледная, как мел, Тесса.

Канаме и остальные вахтенные, не понимавшие, что происходит, встревожено смотрели на нее. Но исчерпывающий ответ на их невысказанные вопросы не заставил себя ждать. На вновь загоревших мониторах возникли большие синие буквы:

Приветствую вас, капитан Гаурон/Ожидаю распоряжений/Введите любые необходимые команды.

Гаурон довольно хмыкнул и покровительственно потрепал Тессу по плечу:

— Видишь? Эти машины такие бессердечные, верно?

«COC» означало «переподчинение» или «смена командования». Защищенная паролем учетная запись командира корабля была переписана, хотя, по идее, сделать это могла исключительно Тесса, причем лишь с помощью одного единственного терминала и используя загрузочный диск. Мало того, с языком программирования, называвшимся BAda, на котором было написано программное обеспечение «Туатха де Данаан», умела работать всего лишь горсточка людей.

В голову Тессе не приходил никто, кроме одного-единственного человека в мире, способного на подобный трюк.

— …Это он? Вы… вы знаете его?

— Хо-хо-хо, прямо в точку. Он просил передать привет, хотя, если все пойдет как надо, вы и так скоро увидитесь…

Да, теперь у Тессы не осталось никаких сомнений: это было его издевательское послание. Он работал в одной команде с Гауроном, и теперь террорист намеревался преподнести ему на блюдечке и ее, и корабль.

— Итак, железочка моя… — прочистил горло Гаурон.

— Да, капитан? — ответил искусственный интеллект. Странно, синтезированный женский голос Даны, обычно отстраненный и бесчувственный, теперь звучал порочно и сладострастно, словно слова готовой на все распутницы. Надо полагать, среди введенных Гауроном данных оказалась и опция замены голоса.

— Давай-ка проведем небольшие аварийные учения. Включи тревогу, как при пожаре в реакторном отсеке. Пусть вся команда соберется в главном ангаре.

— Так точно, сэр.

Пронзительный, вызывающий мурашки по спине звон разнесся по всем отсекам огромной подводной лодки.

Глава пятая: Падая в бездну

28 августа, 05:00 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана

атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

— Звуки ревунов?.. — коммандер Сэйлор выглядел сильно озадаченным докладом акустика.

— Так точно, сэр. Пеленг один-пять-весемь, ниже термоклина. Мы не слышим абсолютно никаких звуков движения, но пеленг на сигнал смещается… да, скорее всего, объект движется в северо-западном направлении, на довольно большой скорости.

— Дай-ка мне послушать, — Сэйлор отобрал наушники у оператора гидроакустического комплекса и приложил к уху.

Уррр, уррр, уррр. Вой сигналов тревоги напоминал приглушенное рычание диких зверей в ночной саванне. Кроме звона ревунов, он уловил еще и женский голос, что-то повторяющий, кажется, по-английски, но он звучал так нечетко, что слова различить было невозможно.

— Хм-м-м…

Что бы это могло быть? Аварийная ситуация? В том, что источником необычного звукового сигнала являлась подводная лодка, сомнений быть не могло, так же как и в том, что антенны не смогли уловить звука винтов или работающих механизмов движущегося на высокой скорости загадочного объекта. Единственный винт, работа которого была слышна в этом районе, принадлежал самой «Пасадене», и присутствие иных союзных субмарин здесь не предполагалось. Следовательно, источником сигнала могла быть только…

— Командир, это «Той Бокс»! — воскликнул старпом Такенака.

Сэйлорр слегка обиделся, что тот догадался первым, и недовольно пробурчал:

— Что ты всегда лезешь вперед? Терпеть не могу таких умников...

— Так что же?

— А-а-а, неважно. Ладно, это значит, что они сами себя засветили. Треть хода вперед, всплыть до ста восьмидесяти. Наконец-то мы устроим засаду на этот проклятый «Чертик из табакерки»!

— Ай-ай, сэр. Треть хода вперед! Глубина сто восемьдесят!

«Пасадена» плавно пошла вверх, чтобы спрятаться за слоем скачка и продолжать наблюдение.

«Туатха де Данаан», главный ангар

Разбуженные пронзительными трелями сигналов тревоги и предупреждениями, сделанными голосом искусственного интеллекта подлодки, члены экипажа столпились в главном ангаре. На лицах не было заметно страха; лишь озадаченность, сдобренная изрядной долей зевков и сонных потягушек. Это не мешало морякам действовать быстро и слаженно, пока раздавали индивидуальные дыхательные аппараты, спасательные жилеты; пока спешно выполнялись работы по перемещению боезапаса в более безопасную в такой ситуации переднюю часть ангара. Но, как бы энергично ни действовали моряки, многие выглядели недовольными.

Проводить пожарные учения в этот момент — довольно-таки некрасиво со стороны капитана первого ранга Тестаросса. Именно таково было мнение большинства экипажа.

— Внимание. Всем членам экипажа немедленно эвакуироваться в главный ангар. Повторяю: пожар в машинном отделении номер один. Это учебная тревога. Отсек номер один…

По условиям учебной тревоги предполагалось, что возгорание произошло в машинном отделении, расположенном в кормовой части субмарины, и сопровождалось выбросами дыма и ядовитых газов. Реактор вышел из-под контроля, уровень радиоактивности повысился до опасных пределов. Конечно, экипажу следовало готовиться и к таким ситуациям, но здравый смысл подсказывал — подобная двойная авария могла иметь место только в том случае, если бы и командир корабля, и управляющий им искусственный интеллект одновременно сошли с ума.

«Выглядит странно», — думал Соске. Несколько стоящих неподалеку офицеров, судя по их озадаченному виду, вполне разделяли его мнение.

На борту подводной лодки находился важный пленник, а поблизости почти наверняка патрулировали американские боевые корабли. И в таких обстоятельствах — внеплановые аварийные учения? Зачем бы такому умному и опытному командиру, как Тесса, устраивать столь неурочные забавы и будить усталый после трудного задания экипаж?

С этими мыслями Соске метался по ангару, среди двух сотен митриловцев, деловито выполнявших аварийные процедуры.

Чидори. Где же Чидори?

Он нигде не мог найти ее, а все моряки, которых Соске хватал за рукав, лишь пожимали плечами — в том числе и кок Казуя.

Соске подбежал к герметичной двери, ведущей из ангара в кормовые отсеки, но его остановил дежуривший там младший лейтенант из подводников.

— Туда нельзя — двери уже закрываются!

По сценарию учений считалось, что кормовые отсеки загазованы и, чтобы преградить дорогу токсичным продуктам горения, необходимо закрыть все герметичные люки в водонепроницаемых переборках.

— Нашей гостьи, Чидори Канаме, здесь нет! — крикнул Соске. — Разрешите мне найти ее.

— Отставить! Все оставшиеся в кормовых отсеках считаются погибшими.

— Но ведь…

— Когда увидишь ее позже, передашь привет с этого света. А сейчас — кругом, шагом марш! Это приказ.

— Виноват, но…

— Я же говорю — это приказ. Понятно?

Лейтенант потянулся к кнопке, чтобы закрыть тяжелую герметичную дверь. Приводимая в движение собственным сервоприводом створка сорокасантиметровой толщины начала с рокотом опускаться в пазах. Гермодвери на подводных лодках были невероятно прочны, и, будучи закрытыми, намертво разделяли носовые и кормовые отсеки.

Соске одолевало предчувствие беды. Подозрительная пожарная тревога, необъяснимое отсутствие каких-либо указаний от Тессы, Гаурон на борту, а теперь еще и Чидори пропала неизвестно куда. Но старший офицер недвусмысленно запретил самостоятельные поиски, а нарушать приказы было совсем не в его правилах. Соске застыл, глядя, как неотвратимо опускается кромка гермодвери, отсекая от него оставшуюся по другую сторону Канаме.

Чидори…

Стоит ему промедлить еще секунду, и он больше никогда не увидит ее. Абсолютно необоснованное, беспочвенное, но в то же время неумолимо-отчетливое предчувствие пронзило его насквозь, словно наконечник копья. Перед глазами встало ее лицо, точно такое, как в последний миг перед тем, как она убежала — ее глаза, померкшие от обиды, тоски и разочарования. В ушах прозвучали слова: «Если хочешь знать, я за тебя беспокоилась, а ты»…

И вот он стоит столбом, не в силах двинуться, отделенный от нее неумолимыми словами приказа…

В следующий миг Соске нырнул и проскользнул в щель под опускающейся кромкой двери.

— Эй, куда ты, черт бы тебя драл!.. — заорал вслед лейтенант, но створка, опускаемая мощными гидроцилиндрами, с грохотом встала на место. Продребезжал сигнальный ревун, и в ушах отдался резкий щелчок электромагнитного замка. Царивший в ангаре шум голосов, топот и гул отрезало, точно ножом, и с ним остался только вой аварийной сирены.

Перед Соске оказался низкий пустынный коридор, освещенный тревожным моргающим светом красных аварийных ламп. Не успел он пройти и десяти шагов, как заметил прислонившегося к переборке рядом с дверью в отсек для инструктажа мужчину в оливковой полевой форме. Светлые волосы, небрежно сложенные на груди руки — это был Курц Вебер.

— Курц?

— Нарушаем приказы? И не стыдно? — поинтересовался Курц, не моргнув глазом.

— Кто бы говорил. Сам что здесь делаешь?

— Да как тебе сказать… я принципиальный противник стадной беготни, а особенно вот таких дебильных учений с эвакуациями.

— И только?

— И только. — Курц помолчал, потом фыркнул. — …Нет, еще я решил: а вдруг кто-нибудь другой прибежит? Кто бы мог подумать, что это окажешься ты.

— Тебе это так странно?

— Хм-м… да нет, в общем-то. Вполне логично.

Двое товарищей обменялись понимающими взглядами. Враждебность и досада, оставшиеся с недавней стычки, исчезли без следа.

— Кажется, случилось что-то плохое.

— Ага. Мак-Аллена не видно, и еще кое-кого. Пегги сказала, что Мао тоже куда-то испарилась из медотсека.

Все выглядело так, словно Курц тоже счел эту учебную тревогу подозрительной. У Соске уже не осталось сомнений — он отчетливо чувствовал опасность.

Курц шагнул от стены и хлопнул его по плечу.

— Ну, пошли.

— Да.

Они двинулись вперед — без оружия, без какой-то внятной информации. Хотя перед ними лежала только кормовая часть подводной лодки, она все равно была огромной, с десятками отсеков и сотнями выгородок и закутков. У них не имелось ни четкого плана, ни поддержки, но, по крайней мере, Соске и Курц оставались лучшей боевой двойкой на борту «Туатха де Данаан».

Атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан» представляла собой огромное и сложное сооружение. Ее корпус можно было подразделить примерно на две главные части — носовую и кормовую. В носовой части располагалось основное вооружение: ангар с авиационной и десантной техникой, торпедные и ракетные отсеки, погреба боезапаса. В кормовой находились командный пост, машинные отделения, реакторные отсеки, жилой блок и камбуз с командной столовой. Две части разделяла прочная и толстая водонепроницаемая переборка. Если бы одна из них получила серьезные повреждения и даже оказалась бы полностью затоплена, конструктивное устройство подводной лодки обеспечивало целостность второй части.

Отданный Гауроном приказ об эвакуации предусматривал сбор всего экипажа в носовой секции, а главный командный пост находился в кормовой. Конечно, пытаясь изолировать подчиненных от командира, не следовало считать их глупцами. Но, тем не менее, военные моряки не могли игнорировать недвусмысленный приказ — вся корабельная служба построена на безусловном, быстром и точном исполнении команд. Моряки дисциплинированно провели эвакуацию в установленный нормативами срок, переборочная дверь закрылась, и Дана, корабельный материнский искусственный интеллект, надежно заперла ее, сделав невозможным ее открытие со стороны ангара.

— Никто не придет вам на помощь, — насмешливо сказал Гурон.

Всех находившихся в ГКП митриловцев, за исключением Тессы и Канаме, согнали в угол и сковали вместе наручниками. Теперь они не смогли бы напасть на захватчиков, даже если бы решились на такое самоубийственное предприятие.

— Теперь я — полноправный командир этого кораблика. Неплохо, да?

— Я бы не была на вашем месте так уверена, — холодно возразила Тесса. — В ангаре находятся бронероботы. Они способны проделать в переборке дыру мономолекулярными резаками. У вас не останется ни единого шанса, когда ГКП возьмут штурмом десятки моих вооруженных подчиненных.

— Ха-ха. Именно поэтому я придумал еще кое-что. Моя железочка?..

— Слушаю вас, капитан, — ответил голос искусственного интеллекта.

— Отключить системы регенерации воздуха в носовых отсеках.

— Так точно, сэр.

Отключение систем регенерации воздуха означало, что подаваемый вентиляцией воздух не будет больше обогащаться кислородом, а углекислота — удаляться. Учитывая, что в отсеке собралось более двухсот человек, решение Гаурона грозило им смертью от удушья.

— Вы не посмеете! — воскликнула Тесса.

— Запросто посмею. Если их не придушить, ваши хитроумные последователи наверняка начнут суетиться и мешать.

— Они задохнутся раньше, чем смогут что-то сделать! Пожалуйста, кислород нельзя отключать…

— Не надо мне указывать, что можно, а что нет. Не то в следующий раз я прикажу перегрузить реактор. Или смешнее будет опрокинуть вашу лодочку кверху брюхом? А, может быть, заставить нырнуть та-а-ак глубоко, чтобы давление расплющило ее в железный блин? Надо подумать.

Подводная лодка в настоящий момент действительно перешла в полностью автоматический режим управления, под контроль Даны. Практически все корабельные системы находились в полном распоряжении Гаурона, он мог поступать так, как ему заблагорассудится — это была отнюдь не пустая угроза.

Да, новейшая автоматика действительно позволяла всего одному человеку управлять «Туатха де Данаан», хотя существовали и серьезные ограничения. Для обработки многогранной тактической информации, собираемой поисковыми средствами, принятия решений и полноценного ведения боевых действий требовалась слаженная работа тренированного экипажа, насчитывающего несколько десятков человек. Опытный рулевой намного превосходил компьютер, когда дело доходило до сложных маневров, а проверка, обслуживание и ремонт механизмов и оборудования, безусловно, были невозможны без заботливых человеческих рук. Системы, представлявшие собой козырные карты подводной лодки — магнитогидродинамическая тяга и электромагнитная система управления ламинарностью потока — тоже нельзя было эффективно использовать без участия людей. При действиях в автоматическом режиме, когда субмариной самостоятельно управлял искусственный интеллект, не было гарантий от ошибочных тактических решений или даже фатальных ошибок в кораблевождении, которых специалисты могли бы избежать. В действительности, этот режим предназначался исключительно в качестве аварийного, на самый худший случай. Но теперь предусмотрительность конструкторов, считавших, что не следует пренебрегать никакими методами повышения безопасности, обернулась настоящим бедствием. Лишившись рычагов управления, экипаж не мог ускользнуть даже от одиночного корабля противника, даже далеко не самого мощного. Было очевидно, что и подводная лодка, и ее запертый в ангаре экипаж — в большой опасности.

«Я должна что-то сделать».

Тесса никогда не думала раньше, что ей придется почти физически ощущать на плечах вес жизней своих людей — всех подчиненных, с которыми она делила и тяготы воинской службы, и скромные радости — огромный, невыносимо тяжелый и хрупкий груз.

Единственный выход, который для нее оставался — постараться мыслить логически.

Сейчас, когда Дана считает Гаурона полновластным командиром корабля, для любого действия потребуется его санкция, то есть, обычными мерами спасти положение не удастся. В таком случае, очевидно, что первоочередной задачей становится возвращение контроля над материнским искусственным интеллектом.

Вычислительное ядро Даны находилось в центральном процессорном отсеке, называвшемся «Капелла Леди». Используя установленный там специальный аппарат, Тесса была способна оперировать системой управления на самом глубоком уровне, сливаясь сознанием со сложным комплексом корабельных систем, ассимилируясь и практически растворяясь в нем. Если бы это удалось, появилась бы возможность вырвать управление «Туатха де Данаан» у Гаурона и подчинившейся ему Даны. Несмотря на остающиеся в автоматическом режиме управления ограничения, Тесса смогла бы освободить запертых в ангаре моряков и дать им возможность ликвидировать последствия вражеского захвата и полностью вернуть контроль над подлодкой — именно такая стратегия могла бы привести к успеху, решила она.

Полная ассимиляция с кораблем представляла собой сложную и довольно опасную операцию, которая никогда ранее не проводилась в море, но сейчас иного выхода не было. Впрочем, сейчас вопрос заключался даже не в опасности, а в том, как это сделать. «Капелла Леди» находилась на палубе номер три, непосредственно под главным командным постом. Хотя по схеме напрямую до нее было рукой подать, попасть туда можно было только кружным путем по нескольким трапам и переходам. Кроме того, универсальный ключ, единственный, способенный открыть люки в процессорный отсек, хранился в ее каюте. Сумеет ли она вырваться из когтей Гаурона и его клевретов и добраться туда?

У Тессы оставался еще один козырь. Пистолет двадцать второго калибра, спрятанный под командирским креслом. Он был всего лишь семизарядным, а энергии пули едва хватило бы для того, чтобы застрелить щенка.

Если смотреть объективно, у нее не было ни единого шанса сбежать от троих опытных вояк. Ее мгновенно поймают, а в худшем варианте развития событий — убьют. Тесса плохо обращалась с оружием и не умела бегать, как следует. Ее неуклюжесть и неловкость встали неодолимой преградой на пути выполнения плана. И это при том, что она оставалась единственной на борту подводной лодки, кто мог воспользоваться стоящим в «Капелле Леди» аппаратом, заблокировать Дану и временно взять на себя ее функции. Это было возможно только для нее — Посвященной, обычный человек не в силах сделать это. Так, постойте… но ведь бок о бок с ней стоит еще кое-кто…

Канаме, молча следившая за тем, что происходило в ГКП, неожиданно вздрогнула — почувствовав в голове что-то неладное. Сидевшая рядом Тесса в упор смотрела на нее с очень странным выражением — пристальным, целящимся, похожим на то, что бывает на лице человека, собирающегося выстрелить или ударить ножом. Ее прелестные серые глаза теперь расширились и заледенели, словно у мертвеца, а лицо исказила болезненная судорога. Подобно напрягшемуся изо всех сил гипнотизеру, она словно намеревалась пронзить ее взглядом насквозь.

«Она пытается заставить меня сделать что-то безумное…» — отчетливо поняла Канаме.

Гаурон развалился на откидном сидении перед пультом, грызя сушеную ветчину. Здоровяк, которого назвали Данниганом, стоял у него за спиной, временами исподлобья поглядывая на Канаме, и на его губах мелькала гадкая усмешка. Нгуен курил, прислонившись к переборке между двумя ведущими в ГКП люками, раскрытыми теперь настежь.

Влажные от пота тонкие пальцы Тессы бесшумно и осторожно прикоснулись к заложенной за спину руке Канаме. Когда же они исчезли, в ее ладони остались два предмета: обрывок бумаги и небольшой ключ.

Погодите, что это значит?..

Но не успела она додумать эту мысль, как услышала голос.

…Это ключ от моего сейфа.

Голос, кажется, принадлежал Тессе, но Канаме могла поклясться, что в этот момент никто не произнес ни слова. Ни Гаурон, Данниган и Нгуен, ни скованные вахтенные — все они молчали, и никто не подал виду, что услышал этот отчетливо звучащий голос.

Теперь Тесса смотрела вперед, на экран в торце командного поста, а глаза ее были странно расфокусированы.

…Сконцентрируйтесь… резонанс… нужно почувствовать…

Новое незнакомое ощущение — в груди Канаме стало тепло, словно распустился бутон мягкого и нежного цветка. В голове снова отдался голос:

…Возьмите из сейфа другой ключ… универсальный ключ… палуба три… найдите «Капеллу Леди»… а потом… нужно снова вступить в резо… нанс…

Подожди, какую капеллу? Какой Леди?..

…Нужно действовать… скоро… придется рискнуть…

Зачем? Что мне делать с ключом? Эй, что это за ключ?..

— …Эй!

Канаме вздрогнула и вернулась в себя, с ужасом осознав, что выкрикнула последнее слово вслух. Гаурон и его клевреты подозрительно уставились на нее.

— К чему этот «эй»?.. — поинтересовался Гаурон, прожевывая вяленое мясо.

Ситуация обернулась самой худшей стороной. Канаме испуганно стиснула кулак с зажатой запиской и ключом. Сжавшаяся рядом Тесса издала неслышный стон, полный отчаяния.

— Мне это не нравится. Зачем ты вдруг начинаешь кричать «эй»? Странно это слышать от умненькой-благоразумненькой девочки в такой момент. Ну-ка, объясни, в чем дело?

Гаурон поднялся и, широко ступая, направился к ним. Его глаза неожиданно остановились на судорожно сжатом кулаке Канаме.

— Что там у тебя? Покажи мне.

Канаме молчала.

— Я сказал — «покажи». Ты не слышала? Ушки прочистить? — Гаурон протянул длинную руку с хищными пальцами.

В тот же миг Тесса вскочила. В ее дрожащих руках прыгал маленький пистолет. Направив его на Гаурона, она зажмурилась и нажала на спусковой крючок. Под сводами ГКП раскатился сухой треск выстрела. Главарь наемников схватился за шею и резко отпрыгнул назад.

— Канаме, бегите!!! — закричала Тесса, раз за разом стреляя в Нгуена, охраняюшего дверь. Нгуен мгновенно отреагировал, бросившись на пол, и пули ушли в молоко. Возможно, если бы на его месте был обычный солдат, то он замешкался бы и все же получил бы попадание.

Сама себе удивляясь, Канаме резко стартовала с места, без оглядки рванувшись в проем люка. Откуда у Тессы вдруг взялся пистолет, попала ли она в кого-нибудь, что ей самой нужно делать дальше — все эти мысли отошли на задний план. Канаме сосредоточилась на настоящем мгновении — сейчас решалось все. Колебания и нерешительность могли погубить и ее, и всех остальных, вот это она понимала отчетливо.

Канаме промчалась мимо шатающегося Гаурона, вывернулась из рук кинувшегося наперерез Даннигана. Он успел поймать ее за куртку, но что-то затрещало, и ему остался только оторванный рукав. Получилось — девушка вырвалась, хотя и едва не упала. Ловко удержав равновесие, Канаме кинулась к выходу. По дороге она прошмыгнула с другой стороны кресла, чтобы увернуться от вскочившего на ноги Нгуена. Только она успела перепрыгнуть комингс люка и вылететь в проход, как от переборки рядом с ней с искрами и визгом срикошетила пуля.

— Стоять!.. — взревел Данниган, снова целясь вслед. Но Канаме не остановилась, а лишь пригнулась, убегая все дальше от ГКП и на ходу прыгая вправо и влево, от переборки к переборке. Над ухом взвыл новый рикошет, но, не обращая на него внимания и чуть не порвав мышцы в последнем усилии, она нырнула за угол коридора. За спиной грохотали тяжелые шаги и доносились яростные вопли:

— Ах ты, маленькая сучка!.. Догоню — убью!!!

В глазах темнело от напряжения, во рту чувствовался металлический привкус крови, по щекам что-то текло. Только пробежав еще коридор, Канаме поняла, что плачет. Она сама не знала — из-за чего. Переживая ли за судьбу оставшейся в руках безжалостных врагов Тессы, ужасаясь ли тому, что может случиться с ней самой, или даже из-за того, что от новой симпатичной курточки остались одни безнадежные лохмотья.

— Постой, — поднял руку Соске, и Курц тоже замер, как вкопанный. Сжимая подобранный обрезок стальной трубы, он поднял лицо к подволоку и настороженно прислушался.

— Стреляют… семь выстрелов, кажется, двадцать второго калибра. Вальтер?..

— Это в ГКП, — уточнил Соске.

— Так и знал. Вот дерьмо!

— Пошли быстрее.

— Пошли-то пошли… но все не так просто.

Они находились на палубе номер четыре, представлявшей собой лабиринт отсеков, разделенных водонепроницаемыми переборками и закрытыми люками. Добраться до ГКП по прямой не получилось, и, пока они разыскивали незапертые люки, упираясь в тупики и возвращаясь, им пришлось сделать большой крюк — совсем не так, как обычно, когда можно было пройти по диаметральному проходу.

— Подлодка почти полностью под контролем Даны, — задумчиво проговорил Соске.

— И я, кажется, понял почему. Черт подери, слишком удобный кораблик для таких дел.

— Нужно торопиться, — напомнил Соске.

— Прямо в точку.

Двое товарищей поспешили дальше.

Все находившиеся в главном командном посту были поражены представлением, которое неожиданно устроила Канаме. Если кто и считал ее перепуганной девчонкой, жмущейся за спиной Тессы, то оказался глубоко неправ. Она ловко вывернулась из рук огромного мускулистого противника, не запаниковала и не замерла в ужасе, даже когда в нее начали стрелять, а, наоборот, умчалась, как ветер. Гаурона и его приспешников, кажется, тоже застали врасплох проворство и храбрость, продемонстрированные Канаме. Данниган, ругаясь, на чем свет стоит, убежал ловить ее, и никто не мог сказать теперь, долго ли девушке еще быть на свободе. Но все, что им оставалось — рискнуть.

«Пожалуйста, Канаме, пусть у вас получится»… — мысленно взмолилась Тесса.

Ее собственное положение смело можно было назвать незавидным. Патроны в пистолете закончились, хотя, эффект, произведенный маломощными пулями двадцать второго калибра, оказался отличным отвлекающим маневром. Если бы этот дамский пистолетик, почти игрушка, имел глаза, он сейчас бы довольно подмигивал хозяйке. Она вспомнила его название — «Вальтер» TPH — и впервые в жизни почувствовала теплую благодарность и привязанность к своему оружию; наверное, ту самую, что испытывают почти все солдаты, и совершенно ей прежде незнакомую. Увы, вероятнее всего, этот первый раз станет и последним.

Гаурон угрожающе медленно выпрямился и повернулся к Тессе, зажимая рукой шею. Из-под пальцев капала кровь. Пуля лишь глубоко пробороздила кожу на шее, и ранение, к сожалению Тессы, не выглядело серьезным. Уголок рта главаря террористов приподнялся в мерзкой усмешке. Глаза цвета сырой печенки помутнели, подернувшись грязной пленкой. В них горело злое, безумное удовольствие — наверное, перед ними проходили картины истязаемой, замученной, разорванной на части и сотню раз убитой самыми зверскими способами Тессы.

Этими глазами смотрело черное, насквозь прогнившее нутро Гаурона, но голос его остался ровным.

— Неплохо, неплохо, моя малышка.

Тесса выпалила в ответ с храбростью отчаяния:

— Я специально промахнулась, чтобы только напугать! Не хотелось марать руки, так что не забудьте поблагодарить.

— Обязательно, — пообещал Гаурон. Потом он стремительным движением схватил ее за косу и грубо рванул к себе. С губ Тессы непроизвольно сорвался жалобный и болезненный вскрик.

Ей показалось, что голова просто оторвется. Гаурон сжал ее горло окровавленными пальцами и притянул к себе, так, что она почувствовала на лице его дыхание. Скованные наручниками вахтенные операторы задергались, но никто из них не смог освободиться, чтобы помочь своему командиру.

— Не наглей, соплячка… — прорычал Гаурон, приподнимая ее и стискивая тонкое горло девушки так, что, казалось, позвонки хрустнут в следующую же секунду. — Мне велели не убивать тебя, но я далеко не всегда повинуюсь приказам. Хочешь, чтобы я размотал твои кишки по всему отсеку, как гирлянды?

Отчаянно стараясь дотянуться по палубы кончиками пальцев ног, Тесса застонала, пытаясь перетерпеть боль.

Гаурон с размаху швырнул ее на палубу, вытер кровь с шеи и приказал Нгуену:

— Эй, ты, иди и помоги поймать девчонку. Сбежать в носовую часть лодки она все равно не сумеет, но, когда поймаете, можете сломать ей ногу, чтобы больше не шустрила.

— А вы? — поинтересовался Нгуен.

— Справлюсь сам. Да, учтите, по отсекам могут болтаться те, кто не захотел или не успел эвакуироваться. Если встретятся — убивать на месте.

— Как прикажете, — цинично ухмыльнулся Нгуен и выбежал из командного поста. Гаурон вернулся к Тессе.

— Ну, что же, госпожа бывший капитан. Я страшно зол, но убивать тебя пока не буду. Наказание будет другим.

Зажав рану бумажной салфеткой, Гаурон шагнул к командирскому креслу и нажал на пульте кнопку голосовой связи.

— Эй, железка. Подняться на перископную глубину, скорость пять узлов. Поищи-ка мне надводные цели. Только не светись — пассивными средствами.

— Так точно, сэр.

Палуба наклонилась назад — субмарина быстро пошла к поверхности. Резкий маневр вызвал турбуленцию, и корпус обычно бесшумной ТДД недовольно загудел — достаточно громко для того, чтобы вероятно находящиеся поблизости чужие субмарины или корабли смогли бы засечь этот звук.

— Ч-что вы собираетесь делать?..

— Сейчас узнаешь. Хо-хо-хо.

Прижавшись к переборке в глубокой тени выгородки-кладовки, набитой швабрами и ведрами, Канаме прислушивалась к удаляющимся по смежному проходу шагам преследователя, пытаясь утишить бешено колотящееся сердце. Кажется, она сумела ускользнуть.

Она не знала, что будет дальше, но отчетливо понимала, что сидеть в пыльном убежище нельзя. Выскользнув из выгородки, она почувствовала, что разодранная курточка едва держится на плечах. Огорченно поморщившись, она стащила ее и закинула в тень. Чтобы не выдать себя звуком шагов, она с сожалением сняла и трекинговые ботинки. Ей повезло, что на ногах были именно они, а не сандалии, иначе Канаме ни за что не удалось бы сбежать. Они не только спасли ее жизнь, но еще и стоили тринадцать тысяч иен, поэтому она намеревалась потом за ними вернуться. Но теперь она осталась босиком, в одной майке и шортах, и чувствовала себя все равно, что голой. Холодный рифленый металл палубного покрытия заставлял инстинктивно поджимать пальцы на ногах, когда она заторопилась по проходу.

Подводная лодка тяжело качнулась, и палуба накренилась под ногами. Канаме не знала, куда — вперед или назад. Почти все двери и люки оказались заперты, и пробраться на палубу, где располагалась командирская каюта, было совсем непросто. Тот страшный головорез, который пытался ее поймать — Данниган — мог поджидать ее за каждым углом, за каждой дверью. Замирая и прислушиваясь на каждом шагу, Канаме все же двинулась дальше, больше всего на свете боясь случайно на него наткнуться.

Однако судьба ей пока благоволила, и Канаме благополучно прокралась до самой двери каюты, где ее поселили вместе с командиром подлодки. Электронный ключ, который Тессой вручила ей сразу же по прибытии на борт, беззвучно открыл дверь. Теперь в ход пошел второй ключ, от сейфа, тот, что Тесса незаметно сунула Канаме пару минут назад. Видимо, ключ был настолько важным, что та постоянно носила его с собой. Встроенный в переборку сейф размерами напоминал четырнадцатидюймовый монитор. Осталось вставить ключ, повернуть, и набрать шифр из восьми цифр, накарябанный на том самом злополучном кусочке бумаги, из-за которого Гаурон чуть не убил ее. Сверяясь с бумажкой, Канаме одну за другой нажимала крохотные кнопочки: три-один-один-два-восемь-семь-шесть-пять…

Щелкнул электрический замок, и дверца сейфа благополучно открылась. Канаме заглянула внутрь и увидела толстую папку, несколько отдельных документов, и прямоугольную коробочку, напоминающую футляр для драгоценностей. Интуиция подсказала, что это именно то, что ей нужно. Открыв коробочку, Канаме нашла там ключ с замысловатыми бороздками длиной примерно в ее мизинец. На ушке были выгравированы буквы: «UNV». Да, тот самый универсальный ключ — сомнений быть не могло. Канаме невольно огляделась и прислушалась: в любой уважающей себя компьютерной РПГ-бродилке сейчас должна была бы прозвучать бодрая мелодийка и вспыхнуть надпись — «Предмет получен».

В сейфе не осталось больше ничего, похожего на ключ. Но, присмотревшись, Канаме заметила в углу фоторамку, повернутую к стенке. Это была та самая рамка, которую Тесса торопливо заперла в сейф, пробормотав что-то про коды, когда они вернулись в каюту после вечеринки.

«Не надо на нее смотреть. Это нечестно и некрасиво».

Но, как бы Канаме ни уговаривала себя, рука, словно сама собой, потянулась вперед. «Мне все равно не успокоиться, если не посмотрю». Уже зная, что пожалеет об этом, Канаме все же взяла рамку и повернула к себе. Как она и думала, это оказалась фотография Соске. Тесса с Соске стояли рядом на фоне каких-то скал. На Тессе была мятая футболка и спортивные рейтузы, а Соске был в обычной полевой форме. За ними возвышался М9 в парковочной позиции, почему-то заляпанный кляксами ярко-голубой краски.

Канаме немедленно пожалела о своем любопытстве. С какой стороны ни посмотри — эти двое выглядят отличной парой, и не нужно долго думать, чтобы заметить: между ними нет места для нее. Она — просто гостья. Ненужная и неудобная обуза. Так почему же она выворачивается наизнанку в этом чужом месте, творя непонятно что? Спасается бегством от профессиональных убийц, понятия не имея, чего им нужно — и все это ради кого?! Ради чего она рискует умереть в этом стальном гробу вдали от дома? Почему бы не бросить все и не спрятаться в укромном уголке — да хотя бы и в этой каюте? Ее вновь обуяли сомнения и страх, сердце испуганно заколотилось. Насмерть измученная, сытая всем этим по горло Канаме все же чувствовала — сдаваться нельзя. Почему? Она и сама не знала.

Канаме вернула рамку на место и прикрыла дверцу сейфа, потом спрятала универсальный ключ в карман шортов и осмотрелась. Ей пришло в голову, что в стоящем на столе ноутбуке могут найтись какие-нибудь подсказки, и Канаме включила его, но он немедленно затребовал пароль. Попытка использовать пароль от сейфа кончилась безуспешно, и она оставила эту затею. Пошарив среди мебели и полистав парочку оставленных на столе документов, Канаме так ничего и не нашла.

Конечно, торчать здесь было бессмысленно. Раз уж она добыла ключ, то надо идти и искать эту загадочную «Капеллу Леди». Что делать там, она как-нибудь сообразит по ходу дела, все равно другого выхода нет. Но тут в полный рост вставал главный вопрос: где ее искать? Канаме с трудом припомнила, какое значение имеют эти слова по-английски, но это ничуть не помогло ей предположить, где на огромной подводной лодке может быть спрятано такое место. Черт, нужно было спросить Соске, пока он устраивал для нее экскурсию. Если бы только в кормовой части корабля остался кто-нибудь, у кого можно было бы спросить! Придется искать самой, ничего не поделаешь.

Но Канаме помнила, что тот здоровяк рыскает где-то поблизости, стараясь ее выследить.

Дана доложила механическим голосом:

— Обнаружена надводная цель, пеленг три-два-три. Обозначена как Эхо-1. Опознана как фрегат типа «Нокс». Примерная дистанция: двадцать миль.

Гаурон выслушал сводку и удовлетворенно кивнул.

Корабль, обнаруженный средствами разведки ТДД, представлял собой старый фрегат УРО[21] американских ВМС. Вероятнее всего, из тех, что пытались следить за митриловской подводной лодкой.

Поскольку подводная лодка всплыла к самой поверхности, где начинался обещанный метеорологами шторм, ее стало заметно качать.

«Что он замышляет?..» — тревожно подумала Тесса, но Гаурон превзошел все, даже самые жуткие ожидания, спокойно отдав искусственному интеллекту невероятный приказ:

— Отлично. Подготовь к пуску «Гарпуны» в шахтах номер один и два. Цель — Эхо-1. Режим стрельбы — по пеленгу. Полагаюсь на тебя, железочка.

— Так точно, сэр.

Так вот как выглядело наказание — Гаурон намеревался потопить американский фрегат противокорабельными ракетами!

Тесса вскочила и вцепилась в рукав главаря террористов.

— Остановитесь!.. Они здесь совершенно ни при чем! Там на борту триста человек! Мало того, наш корабль подвергнется контратаке!..

— Какой кошмар! — издевательски скривился Гаурон.

— Делайте со мной все, что захотите, но не вмешивайте ни в чем не повинных людей!.. — кричала Тесса.

Кажется, ее истерика сразу же подняла настроение Гаурону, он сыто и довольно усмехнулся.

— Хо-хо. Нет, так не пойдет. Когда имеешь дело с такими, как ты, самое лучшее и безотказное средство принуждения — причинить боль твоим ближним. Это же азбука.

Словно в ответ прозвучал голос искусственного интеллекта:

— Цель: Эхо-1. Режим стрельбы: по пеленгу. Ввод стрельбовых данных: завершен. Пусковая установка номер один: готова. Пусковая установка номер два: готова.

— То, что надо. Затопить шахты номер один и два, — приказал Гаурон.

— Дана, прекрати это! — пронзительно выкрикнула Тесса.

— Так точно, сэр, — продолжал искусственный интеллект, не реагируя на приказ бывшего командира. — Затопление шахт завершено.

— Открыть крышки шахт номер один и два.

— Перестаньте, пожалуйста!!!

— Так точно, сэр. Крышки шахт номер один и два: открыты.

Гаурон стряхнул Тессу так, что она растянулась на палубе.

— Любуйся на дело рук своих, — он прочистил горло и скомандовал: — Шахта номер один, шахта номер два…

— …Стойте!

— Пуск!

Две ПКР «Гарпун» усовершенствованной модификации вырвались из воды и помчались прочь от «Туатха де Данаан».

Моряки, собравшиеся в ангаре, тоже услышали громовые раскаты стартующих ракет. До сих пор капитан второго ранга Мардукас не был окончательно уверен в том, что подводной лодке угрожает опасность, но эти звуки и сотрясения корпуса отчетливо подтвердили: ситуация намного хуже, чем можно себе представить.

Неужели один из главных видов оружия «Туатха де Данаан» — противокорабельные ракеты с подводным стартом — был использован по инициативе свихнувшегося искусственного интеллекта подлодки? Невероятно. Этого просто не могло быть… нет, постойте, а если?.. О чем он только думал, старый дурак?!

— Старпом, это «Гарпуны»!!! — завопил один из подчиненных Мардукаса.

— Да, я слышал. Отставить учебную тревогу. Немедленно вскрыть люк, ведущий к ГКП!

Командный пост уже довольно давно не отвечал на вызовы, и лишь механический голос искусственного интеллекта рекомендовал находиться на связи и сохранять спокойствие.

Мардукас проклял себя за излишнюю доверчивость. Водонепроницаемые люки были закрыты уже целых тридцать минут, и бог знает, что там могло произойти. Больше нельзя было допускать ни секунды промедления — нужно немедленно послать людей, чтобы выяснить ситуацию в ГКП.

— Нужно прорваться… в командный пост… — выдавил Мардукас, пытаясь преодолеть внезапно подступившее головокружение. Почем-то стало тяжело дышать, голова раскалывалась от боли, перед глазами плыли черные круги, мысли разбегались. С трудом сконцентрировавшись, старший помощник осмотрелся, пытаясь понять, творится ли неладное с ним одним или же…

Действительно, остальные чувствовали себя не лучше. Теперь все стало ясно: он узнал классические признаки кислородной недостаточности. Система регенерации воздуха вышла из строя, или ее работа была нарушена намеренно.

— Немедленно… надеть ИДА…

Рядом кто-то упал на палубу и замер, потеряв сознание. Моряки, еще державшиеся на ногах, пытались надеть индивидуальные дыхательные аппараты на пострадавших. Несколько техников безуспешно возились с пультом ручного управления отсечной станцией регенерации воздуха, но она никак не отзывался на их усилия.

— Запустить М9… вырезать проход… в переборке... — припав к стене, Мардукас попытался отдать приказ привычно громким командирским голосом, но у него уже не хватило сил даже для того, чтобы устоять на ногах. Он упал на колени. Потом палуба стремительно бросилась в лицо… или это он рухнул ничком?

— Коман… дир…

«Ваши инструкции были верны. Господь свидетель — вы не перестаете… поражать»…

Западная часть Тихого океана, поверхность.

Турбореактивные двигатели двух выпрыгнувших из воды «Гарпунов» заработали, плоскости раскрылись, и ракеты резко спикировали к самой поверхности океана, ложась на боевой курс. Через двадцать секунд включились радиолокационные головки самонаведения, захватившие назначенную цель.

Внезапная атака вызвала на мостике потрепанного жизнью фрегата настоящее столпотворение. Имеющиеся на борту устаревшие средства РЭБ были неспособны подавить локаторы с произвольно меняющейся частотой, наводившие ПКР на корабль. Единственное, что американцы сумели сделать за немногие оставшиеся секунды — развернуть артсистемы ближней противоракетной обороны — 20-мм шестиствольные установки «Вулкан-Фаланкс». Им удалось сбить одну из приближающихся ракет, но избежать попадания второй было уже невозможно. Запущенная с «Туатха де Данаан» ПКР попала в левый борт фрегата, довольно высоко над ватерлинией. Пробив стенку ангара, ракета снесла хвост стоящего внутри беспилотного противолодочного вертолета, но оставшейся энергии хватило еще и на то, чтобы вылететь через противоположную стенку. Разваливаясь на части и разбрызгивая горящее топливо, ракета упала в море по правому борту. Однако мощного взрыва двухсоткилограммовой боеголовки так и не последовало, поскольку ее запал был вынут еще на борту подводной лодки. Никто из экипажа фрегата не получил ранений, но техники из авиационной боевой части не оценили своего чудесного спасения, ругаясь на чем свет стоит и топая ногами от бессильной ярости. Их можно было понять — ведь они только что провели полное техническое обслуживание вертолета в соответствии с регламентом. Им и в голову не могли прийти, что они обязаны жизнями предусмотрительности хрупкой шестнадцатилетней девушки.

Командный пост другого американского корабля, находившегося в одиннадцати милях от подбитого фрегата, гудел, как растревоженный улей. Атомная ударная подводная лодка «Пасадена» фиксировала атаку противокорабельными ракетами, которую загадочный «Чертик из табакерки» провел против американского фрегата. Ее побагровевший командир орал в микрофон громкой связи, объявляя боевую тревогу и приказывая торпедистам готовить к стрельбе противолодочные торпеды Мк48 ADCAP.

Теперь уже не осталось сомнений, «Чертик из табакерки» — открытый враг, да еще и сумасшедший к тому же. Его необходимо было немедленно контратаковать и потопить.

«Пасадена» ринулась вперед, напоминая вибрирующий от жажды крови наконечник копья, нацелившийся на практически беззащитную «Туатха де Данаан».

«Туатха де Данаан»,

палуба номер четыре, кормовая часть

Вокруг не было ни души, и переходы выглядели мрачными и пустынными, словно вымершими. Канаме, задыхаясь, металась по плохо освещенным проходам, налетая на закрытые люки и изо всех сил дергая кремальеры, чтобы их открыть. Увы, чаще всего приходилось сдаваться и искать обходной путь. Повторяющиеся, точно в кошмарном сне, тупики, казалось, нарочно скрывали от нее ту загадочную Капеллу Леди, о которой «говорила» Тесса. Канаме даже не знала, отсек ли это, или что-то другое.

Запутанный лабиринт отсеков, разделенных стальными люками, был до странности похож на пещеры из колдовских подземелий, по которым она бродила в компьютерных играх. Но теперь вместо гоблинов или огров в нем где-то прятался тот страшный здоровяк. Может быть, уже за ближайшим углом — а Канаме совершено заблудилась.

— Ой!.. — она поддала ногой брошенное в коридоре ведерко с водой — очевидно, перед тревогой здесь кто-то драил палубу — споткнулась и растянулась во весь рост, невольно вскрикнув. Ведро покатилось с оглушительным жестяным грохотом. Канаме быстро вскочила и настороженно замерла. Ей показалось, что по коридору прошуршал отзвук чьих-то далеких шагов. Или это только эхо? Она не была уверена, и, сколько бы они ни прислушивалась, подозрительный звук не повторился.

Но… но ведь что-то было? Что же?.. Впереди или сзади?

Беспокойство росло, заставив сердце застучать еще быстрее. Боязливо оглядываясь, она двинулась дальше. Канаме ускорила шаги, настороженно обернулась, чтобы посмотреть назад, и в этот самый момент, когда она пятилась … бум! Наткнулась на что-то.

Тот самый здоровяк, Данниган, стоял прямо позади нее, возвышаясь, как скала.

— Смотри-ка, что я нашел, — процедил он.

Несмотря на мгновенно ослабшие коленки, Канаме снова попыталась сбежать — но было уже поздно. Неумолимая клешня намертво зажала ее правое предплечье. Она отчаянно задергалась, пытаясь освободиться, но Данниган легко подтянул ее ближе и вдруг яростно, со всего размаху швырнул об переборку. Канаме весила сорок девять килограмм, но ее тело взметнулось в воздух так же легко, как пустая жестяная банка. Спиной вперед она влетела в дверь в переборке, сорвавшуюся со стопора и распахнувшуюся от удара. Это оказалась командная столовая, и Канаме покатилась кувырком, сшибая легкие трубчатые табуреты, пока не растянулась на палубе у задней стенки отсека. Удар был так силен, что она лишь бессильно разевала рот, не в силах даже вдохнуть.

В дверях возникла огромная фигура, и Канаме в ужасе попыталась отползти прочь, скользя руками по покрытию палубы. В руках предателя был не пистолет, а нож. Длинный острый нож. Но зачем он ему? Неужели ему мало просто поймать беглянку? Все мысли куда-то улетучились, и перед ней вспыхивали только два слова, точно на аварийном табло: «Мне конец».

Данниган явно намеревался поразвлечься. Ведь для того, чтобы поймать, совершенно необязательно было швырять ее об дверь. Канаме попыталась рассмотреть выражение лица Даннигана в слабом красноватом свете аварийных плафонов… и ужаснулась. Это была кривая улыбочка мальчишки, намеревающегося заняться любимым делом — отрывать лапки жукам или лягушкам. Чисто для удовольствия.

— Да-да, попробуй сбежать, китаяночка. Попытайся еще разок, — насмешливо процедил Данниган.

Грохот, поднятый Канаме, и ее крик разнеслись по пустынным переходам и тамбурам подводной лодки довольно далеко от бокового прохода правого борта. Казалось, звук пришел с четвертой палубы, на один уровень ниже. Он застал Соске и Курца как раз в тот момент, когда они нашли тело рядового первого класса Ляна в отсеке для инструктажа номер один. На полу валялась смирительная рубашка, наручники и кандалы, но Гаурона и след простыл, так же, как и пистолета-пулемета, которым был вооружен Лян.

— Сволочь…

— Погоди… это в столовой!

Забыв про исследование тюремного отсека, Соске и Курц выскочили в проход. Палуба под ногами кренилась то в одну сторону, то в другую. Пока это доставляло только неудобства при ходьбе, но они не могли вспомнить, чтобы «Туатха де Данаан» хотя бы раз совершала такие резкие маневры в прошлом — и это наводило на самые нехорошие мысли. Они промчались через несколько тамбуров и пустынный магистральный проход. Когда же впереди показались ступеньки трапа, ведущего на четвертую палубу, шестое чувство подсказало им, что позади кто-то есть.

Из-за угла на пересечении проходов, где они только что пробежали, появился Нгуен Бьен Бо.

— Нгуен?..

— А, это вы двое. Так я и думал. Ну, привет-привет… — вьетнамец помахал рукой в знак приветствия. Но только — левой, потому что в правой он держал девятимиллиметровый автоматический пистолет.

Соске и Курц, движимые инстинктом, синхронно прыгнули в разные стороны, не дожидаясь следующего хода. Действительно, Нгуен, не говоря худого слова, вскинул оружие и выстрелил дважды, опоздав всего на долю секунды. Пули выбили яркие искры, и с тошнотворным визгом отрикошетировали от переборок, улетев вдаль по проходу.

— Ловкачи! — присвистнул Нгуен и продолжил, как ни в чем не бывало. — Сагара, кажется, твоя девчонка там, внизу. Но вот только… — новая пуля разбилась о корабельное железо прямо перед глазами Соске, который попытался выглянуть. Кусочек горячего металла секанул по щеке, и он стремительно отдернул голову. — …Я тебя туда не пропущу. Извиняй.

Тренированные тела двигались, практически самостоятельно выбирая укрытие, но Соске и Курц до сих пор не могли поверить до конца. Как мог Нгуен, боец СРТ, вот так взять и предать товарищей? Мало того, все указывало на то, что он действовал не в одиночку. Кто же был с ним в сговоре? Невозможно было представить, чтобы это оказался старый соратник, капитан Мак-Аллен. Скорее всего, другой новичок, Данниган.

Как бы то ни было, требовалось действовать. Друзья прятались за сплетениями трубопроводов и пожарными щитами по правую и левую стороны от тамбура, но стоило выскочить и кинуться к трапу, как их ждала бы пуля в спину. Ни у Курца, ни у Соске не было ни пистолета, ни даже ножа. Единственным оружием оказался кусок железной трубы, который Курц подобрал где-то по дороге. Но и медлить было нельзя, ведь слова Нгуена звучали совершенно однозначно — Канаме в опасности.

— Соске, давай так, — понизив голос так, чтобы было слышно только на другой стороне коридора, проговорил Курц по-японски, — я разберусь с этим уродом, а ты лови момент и ныряй по трапу вниз.

— Справишься один?

— Отставить споры. Беги, спасай Канаме! — рявкнул Курц.

— Так точно.

— И не забудь извиниться перед ней, — подмигнул напарник. Соске кивнул и приготовился.

Эхо приближающихся шагов Нгуена отразилось от переборок.

— О чем это вы там шепчетесь, голубки?

Курц высунулся из-за комингса, и изо всех сил запустил свою трубу на звук.

— Давай!!!

Соске молнией нырнул вниз по трапу.

Круглоголовый здоровяк приближался, поигрывая ножом, а на его губах цвела кровожадная ухмылка. Канаме швырнула попавшимся под руку табуретом, но Данниган легко отбил его в сторону. Превозмогая боль, она сумела подняться на ноги и попятилась. Бросив взгляд по сторонам, она узнала столовую, где совсем недавно помогала коку.

— Давай, беги, — безжалостно сказал Данниган, шагая вперед. Он видел страх в глазах жертвы и упивался им.

Канаме развернулась и бросилась в дверь камбуза, по дороге задев бедром за угол стола и едва устояв на ногах. Но нет — она еще держалась. Она помнила, что там, на камбузе, были разделочные ножи, каталки для теста и сковородки.

Преследователь не дал много времени на раздумья: не успела она оглянуться, как широкая фигура загородила дверь в тесный камбуз. Заметив на полке коробку с молотым перцем, она запустила ее во врага, попав по плечу. Изнутри выхлопнуло едкое облако перечной пудры, но Данниган лишь ухмыльнулся и демонстративно потянул носом.

«Если тренироваться, то даже к слезоточивому газу можно привыкнуть», — пришли ей на память слова Соске. Конечно, этот вояка был ничуть не менее натаскан, и простым перцем его не пронять. «Соске… где же ты сейчас? Ты ведь больше не придешь спасти меня?.. Наверное, нет, если вспомнить твои холодные глаза. И ты назвал меня обузой»…

— Все, беготня закончилась. Тупик, — ухмыльнулся Данниган.

Канаме швырнула миску, но та тоже оказалась отбита. Она кинула ложкой — это было и вовсе бесполезно. Изо всех сил бросила разделочный нож, но тот почему-то не вонзился, как бывает в кино, а ударился ручкой и бессильно упал на палубу.

— Не подходи!..

— Ха, еще чего!..

Канаме затравленно осмотрелась. Сквозь раздаточное окошко из камбуза был виден зал столовой, но и там никто не появился. Некому прийти на помощь.

Даннигану надоело играть, и он ринулся вперед с напором нападающего быка. Канаме оказалась загнана в дальний, узкий и длинный угол камбуза, откуда отступать было уже некуда. Противник отбросил ее, схватил за горло и прижал к переборке. Тело Канаме напряглось в судорожном усилии, но не ей было спорить с железной крепостью мускулов врага. В ноздри ударил отвратительный запах пота.

«Мне… нечем дышать... шея сейчас сломается… больно»…

— Знаешь, я ненавижу узкоглазых, особенно — китайцев. Сволочи, они убили Ника! Моего Ника!.. И теперь меня заставляют отдавать честь какой-то китайской сучке?! Ты представляешь, как это унизительно?

«…Он ненормальный. Какого такого Ника?.. Его друга-однополчанина»?..

Но времени думать о чем-то другом не было. Прижав девушку за горло к переборке, Данниган другой рукой водил клинком перед ее лицом, а в его глазах плескалось сумасшествие и безумный восторг.

— Чидори!!!

Голос донесся из зала столовой. Это был Соске.

«Он пришел»!..

Но было уже поздно. Острие ножа зависло в десятке сантиметров от глаза Канаме, а Соске требовалось преодолеть еще метров десять по просторной столовой. Ему не успеть.

Данниган тоже понял это. В первое мгновение он замер, обернувшись на крик, но мгновенно прижал клинок к горлу Канаме, собираясь сначала покончить с ней. Мышцы на его руке напряглись — он приготовился резать. Сейчас…

Нет, она не закрыла глаза, сочтя, что все уже кончено. Она слышала, что пилоты падающих самолетов до самого последнего мига продолжают тянуть на себя штурвал.

Канаме поступила так же.

Под правую руку, слепо шарящую по оказавшейся рядом сушке для посуды, что-то попалось. Это был не нож и не каталка для теста, а что-то легкое и продолговатое — пластмассовая дощечка. Да какая разница!

Вложив все оставшиеся силы, Канаме отчаянно вытянула врага ей по лицу. Удивительно, но реакция Даннигана оказалась совершенно несоразмерной слабому удару. Его рука не двинулась, чтобы перерезать горло Канаме, а напротив, инстинктивно дернулась куда-то в сторону. Глаза вытаращились, чуть не выпав из орбит, лицо перекосилось от шока… нет, постойте, только половина лица. Вторая половина просто исчезла. Кожа от виска до челюсти оказалась срезана, обнажив желтые жировые прослойки и розовую скуловую кость — осталась лишь чудовищная маска, в следующее же мгновение залившаяся потоками крови.

Данниган выпустил жертву и неуклюже отшатнулся, прижав левую руку к освежеванному лицу и издав жуткий звериный вой.

Канаме, отчаянно кашляя, сползла по стенке и уставилась на пластиковую доску, которую все еще сжимала в руке. Это оказалась шинковка для овощей, сделанная из оргстекла и утыканная многочисленными бритвенно-острыми лезвиями. Сейчас на них висели клочья кожи и ошметки мяса. Взвизгнув, она швырнула ее прочь.

Полные безумной ярости водянисто-голубые глаза Даннигана с трудом сфокусировались на ней.

— С-с-с-ука!!!

Этот вопль, казалось, должен был заставить небо рухнуть на землю. Но адреналин, бушующий в крови Канаме, заставил ее заорать в ответ ничуть не тише:

— …Никакая я не сука, понял, урод?! Если мало, давай, приходи еще — порежу на три части, как карпа!!!

— Данниган! — в камбуз влетел Соске, мгновенно схватив взглядом обстановку. Данниган тоже отреагировал быстро: выхватив из кобуры пистолет, он выстрелил назад, глядя через плечо. Соске нырнул, перекатился, подхватив по дороге упавший на палубу нож, и скрылся за углом большого холодильника.

У Соске не было пистолета, поняла Канаме. Иначе он пристрелил бы Даннигана издали, не говоря худого слова — зная его, это она могла сказать с уверенностью.

— Так ты тоже с ними!.. — крикнул Соске.

— Здорово ты догадался!

— И ты убил Ляна.

— Так ему и надо!..

Соске распахнул дверцу холодильника, прикрывшись, как импровизированным щитом. Данниган выстрелил, но это не помешало ему быстро и точно метнуть нож. Клинок был нацелен в грудь противника, но Данниган быстро уклонился, прикрывшись рукой, и нож вонзился в предплечье. Он вырвал его и перехватил окровавленной левой рукой. Новая рана не заставила его попятиться: зная, что у Соске не осталось оружия, он ринулся вперед, намереваясь открыть линию стрельбы и покончить с противником.

— …Прячься, прячься, тебе все равно конец!

«Нет, так нельзя»…

Канаме, не задумываясь, чем это может кончиться, прыгнула вперед и повисла на руке, в которой был зажат пистолет. Разъяренный американец ударил ее спиной о крышку духовки так, что жаропрочное стекло покрылось сеткой трещин, а Канаме рухнула на палубу, но драгоценная секунда была выиграна — Соске стрелой вылетел из-за холодильника и бросился на Даннигана. Тот широко взмахнул ножом, держа его левой, но Соске уклонился. Перехватив вооруженную пистолетом правую руку, он в последний миг перед выстрелом отбил глядящий ему в лицо ствол в сторону, потом поймал и левую кисть американца. Раскинув руки противника в стороны, он подпрыгнул и мощно ударил коленом ему в челюсть, заставив отлететь назад. Данниган выронил пистолет, но контратаковал ножом, целясь в лицо. Соске снова ушел перекатом, и лезвие лишь смахнуло несколько волосинок у него на макушке. Но дело уже было сделано — он подхватил в кувырке упавший пистолет и, еще не завершив движение, начал стрелять из совершенно неестественной позы, целясь поверх головы назад. Один выстрел, второй, третий, четвертый. Потом боек щелкнул вхолостую — магазин закончился.

— Чертовы… китай… цы…

Хотя Данниган получил в грудь четыре пули сорок пятого калибра, он продолжал стоять на ногах, выпрямившись, точно бессмертный титан из легенд. Потом замедленно шагнул вперед. И еще раз. И еще, таращась прямо перед собой безумными остановившимися глазами.

— Ляг уже, отдохни, — бросил поднявшийся Соске, и без затей пнул его ногой. Здоровяк рухнул навзничь, точно колонна, и чашки в сушилке жалобно зазвенели от сотрясения.

Данниган умер с открытыми глазами, все так же уставившись в подволок.

Соске, с трудом переводя рвущееся из груди дыхание, помог Канаме выбраться из-за духовки, куда та заползла, пока бойцы дрались у нее над головой. Оба взмокли от напряжения, но Канаме выглядела даже хуже него. Вся в синяках и царапинах, волосы растрепаны, как мочалка, порванная майка залита кровью Даннигана.

— Чидори?

Канаме, словно лишившись дара речи, молча смотрела на него.

— Ты не ранена? Где болит?

— …Да везде! — слабым голосом ответила она. Но сердце сейчас болело сильнее, чем избитое тело. Все кончилось тем, что ее опять спасли — но к облегчению примешивалась едкая горечь. Она снова чувствовала себя невероятно жалкой. Противоречивые чувства столкнулись и закружились мутным водоворотом. Как она ни старалась сдержаться, слезы хлынули рекой — вместе со словами:

— Я… — на ум вдруг пришли сомнения, обуревавшие ее перед раскрытым сейфом. Почему же она все-таки не спряталась, не забилась в угол, а вместо этого принялась блуждать по этому подводному лабиринту в поисках очередной двери? Кому и что она хотела доказать, снова подвергая себя страшной опасности? Теперь она знала ответ. — … Я — не обуза… — дрожащим голосом продолжила она. — И уж ни капельки не твоя обуза… Я… и сама справлюсь… сама по себе… мне совсем не страшно… совсем… не страшно…

Горячие слезы закапали на колени, голос пропал. Канаме закрыла лицо ладонями, и долго подавляемые рыдания, наконец, прорвались наружу.

— Чидори.

Соске наклонился и положил ей руку на плечо. Молчание растянулось, грозя превратиться в вечность, но, наконец, он все-таки неловко продолжил.

— Э-э-э… прости меня. Конечно… ты никакая не обуза.

Канаме только всхлипывала.

— …Разве ты забыла? Сколько раз ты спасала меня. Если бы не ты, я был бы мертв — уже давным-давно. И в этот раз тоже. Не знаю, смог бы я сам одолеть Даннигана без оружия. Скорее всего — нет. Но, потому что здесь была ты… — Соске сглотнул и заколебался, — …потому, что ты была со мной… я стою здесь. Поэтому… пожалуйста, не говори, что ты сама по себе.

Канаме подняла к нему полные слез глаза, и их взгляды встретились. Но лишь на секунду — Соске смущенно посмотрел в сторону и почесал в затылке.

— Х-хорошо. Я… не буду, — шмыгнув носом, ответила Канаме. Заметив кровь на его плече и бедре, она расширила глаза: — Соске, ты ранен!

— Нет проблем. Поверхностные ранения, перевязка подождет.

— Правда?..

— Правда, не волнуйся. Ты можешь встать?

— Да.

Канаме ухватилась за протянутую руку, и Соске поставил ее на ноги. Рука оказалась теплой, крепкой и очень надежной.

Неожиданно со стороны внешнего борта пришел звук, гулко раскатившийся по пустынным проходам подводной лодки. Канаме никогда еще не слышала такого — словно удар кувалдой по металлическому корпусу, породивший множественное перекатывающееся эхо.

— Активный сонар, — нахмурился Соске.

— И… что это значит?

— Чужая подводная лодка собирается атаковать нас торпедами.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

На «Пасадене» снова засекли шумы «Чертика из табакерки», уходящего на глубину. Он двигался в северном направлении тридцатиузловым ходом, дистанция составляла около четырех миль. Странно, загадочная подлодка теперь шумела так, что закрадывались сомнения: а тот ли это корабль, что и раньше? Контакт, с которым «Пасадена» имела дело несколько дней назад, маневрировал так плавно и грациозно, что захватывало дух. Теперь же неизвестная подводная лодка булькала и отфыркивалась, словно захлебывающийся кит, который вдруг разучился плавать.

Американская субмарина скользила в толще воды, занимая выгодную позицию для атаки, поскольку включение активного гидролокатора позволило с необходимой точностью определить положение вражеской подлодки. Торпедные аппараты были загружены самонаводящимися противолодочными торпедами Мк-48 ADCAP, чья скорость превышала шестьдесят узлов. Они несли снаряженные тремястами килограммами взрывчатого вещества боевые части, способные потопить практически любой боевой корабль. Сейчас две такие торпеды нетерпеливо подрагивали в аппаратах, ожидая команды «пли».

— Передние крышки торпедных аппаратов номер три и четыре открыты! Готовы к стрельбе, — доложил старший помощник командира Такенака. Его голос звучал громко и отчетливо, но в нем слышалось понятное напряжение. Его взгляд встретился с хищно прищуренными глазами Сэйлора.

— Сэр, это взаправду?

— Конечно, взаправду! Если дадим им уйти, на нас спустят всех собак! — отрезал тот и приказал: — Нечего их жалеть, они начали первыми. Третий аппарат — пли!

— Ай-ай, сэр! Третий аппарат — пли!

Зашипел выбрасывающий торпеду сжатый воздух. Оставляя тонкую цепочку пузырьков, торпеда пробуравила толщу воды, уносясь к далекой цели. Стрельба поочередно одиночными торпедами была любимым приемом коммандера Сэйлора — неожиданным для противника. Через несколько минут «Пасадена» выпустит вторую торпеду Мк-48. Даже если вражеский корабль каким-то чудом уклонится от первой торпеды и избежит фатальных повреждения, вторая прикончит его со стопроцентной уверенностью.

Атака будет неотразимой. По крайней мере, на это надеялся весь экипаж американской субмарины. В соответствии с расчетами, первая торпеда настигнет «Чертика из табакерки» через шесть минут.

«Туатха де Данаан», ГКП

— Звук винтов высокоскоростной цели по пеленгу два-девять-восемь. Предположительно, торпеда, одна единица. По всей вероятности, наводится на ТДД, — раздражающе спокойным голосом доложила Дана. Будь на ее месте опытный оператор-акустик, он бы мгновенно определил тип торпеды, ее скорость и глубину хода. Но выданная информация как раз и демонстрировала ограниченные возможности корабельного искусственного интеллекта.

На передний экран в ГКП была выведена карта с изобатами глубин и координатной сеткой. Мигающая отметка торпеды медленно ползла, приближаясь к «Туатха де Данаан». До попадания осталось не более пяти минут. Сейчас, когда использовать магнитогидродинамический движитель не представлялось возможным, уйти от торпеды было нереально. Даже такая гигантская подводная лодка, как ТДД, по всей вероятности не выдержит прямого попадания торпеды и получит смертельные повреждения. Она будет раздавлена чудовищным давлением воды, а ее широко разбросанные обломки упокоятся на дне океана на глубине нескольких километров.

— Вы все испортили! — прошипела Тесса, прожигая взглядом Гаурона. — Верните мне управление маневрами и освободите рулевого и акустика — тогда мы сможем увернуться. Обещаю, я не позволю им сопротивляться!

— Еще чего!.. — насмешливо бросил в ответ Гаурон.

— Неужели вам все равно, погибнет корабль или нет?!.. Не знаю, смогу ли я спасти его, но у вас на это нет ни малейшего шанса! — воскликнула Тесса.

— Не узнаю, пока не попробую, верно?

— Но вы тоже умрете! Или вы собрались покончить самоубийством?!

— Самоубийством? — Гаурон широко ухмыльнулся, словно эта ситуация доставляла ему огромное удовольствие, позволяя пустить в ход все запасы черного юмора. — Ну и что? Получится самое экстравагантное самоубийство в истории. Прихватить с собой субмарину стоимостью в несколько миллиардов — разве это не круто?

Смертник.

Тесса впервые отчетливо осознала, что этот человек покончил все счеты с жизнью. В самом деле — он сыграл роль приманки в самоубийственной операции. Он охотно сдался в плен, зная, что ему может грозить немедленная расправа, устроил мятеж, захватил управление и провел сумасшедшую атаку на американские корабли. Заговорщик, который намеревается достичь цели и остаться в живых, так поступать не станет.

«Мы с самого начала ошибались, оценивая этого человека. Но как такое могло случиться?..»

— Та-а-ак, — продолжал Гаурон. — Сыграем-ка в цыплячьи бега. Глубина — тысяча пятьсот.

— Предупреждение. Заданное значение превышает предельную глубину погружения, — сообщила Дана.

— Плевать. Проверим, так ли оно на самом деле.

— Так точно, сэр.

Палуба под ногами наклонилась вперед еще больше, и корабль без оглядки устремился в абиссальные бездны.

Курц угодил в крайне неприятную ситуацию. В коридоре поджидал Нгуен с пистолетом, а сам он был совершенно безоружен. Вместо того чтобы сразиться лицом к лицу, как подобает воину, ему оставалось только прятаться и уворачиваться, поджав хвост. Но он прекрасно понимал, что стоило только переступить комингс каюты, в которой он прятался, чтобы оказаться легкой мишенью. Ему в голову не пришло бы недооценивать меткость оперативника из отряда СРТ — каким бы ловким Курц ни был, его ждала только пуля.

Посылка активного локатора, так хорошо слышная через корпус, означала, скорее всего, атаку американской субмарины, и приближающиеся с каждой минутой торпеды. В точности как говорят: из огня да в полымя.

— Слышь, если так пойдет, мы всей компанией отправимся отдыхать среди водорослей, — крикнул Курц. — Тебя не беспокоит такой расклад?

Нгуен хохотнул в ответ.

— Ври больше. Я слышал, что эта подлодка носится быстрее торпед.

— Дурак. Новые торпеды охренительно шустрые, и на нас теперь охотится весь американский флот!

— И что с того? Всем вместе пасть на колени и вознести покаянную молитву? Оставь свои детские страшилки, — хмыкнул Нгуен. Он говорил чрезвычайно уверенным тоном, словно его это действительно ничуть не пугало. Потом он предложил: — Ладно, так и быть. Я не против пощадить тебя, Курц, если ты выйдешь с поднятыми руками.

— Пошел в жопу.

Нгуен глумливо рассмеялся.

— Слушай, я серьезно. Пойдем вместе в командный пост, поговорим с Гауроном. Пристрелишь кого-нибудь из экипажа — и все дела, ты уже один из нас. Между прочим, бабла отвалят по-королевски.

— Ну, ты и шутник! — теперь настал черед Курца смеяться. Он на секунду представил, как выходит с поднятыми руками и просит не убивать его: «Обознатушки-перепрятушки — теперь я играю за вас!» Это выглядело бы так глупо и жалко, что он не удержался и заржал, несмотря на весь драматизм сложившейся ситуации. — Моя девочка никогда мне такого не простит. Позорник ты, Нгуен.

— Да неужели? Кто б говорил!.. — насмешливо бросил его противник. Потом его голос зазвучал вкрадчиво-угрожающе. — А знаешь, сколько мне отвалила гауроновская контора? Пять лимонов — и долларами, между прочим.

— Пять?..

В японских иенах это выходило около шестисот миллионов — вполне достаточно, чтобы всю оставшуюся жизнь купаться в роскоши.

— Задаток в два миллиона уже лежит на моем счету. А почему бы и нет? Раз они получают на блюдечке подлодку, которая стоит чертову тучу миллиардов, пять лимонов для них — копейки. Слышал, пять лимонов!!! Ты и дальше будешь бормотать про шутников и позорников?! Или ты сынок Рокфеллера, которому в жизни не приходилось поднимать ничего тяжелее ложки, и еще воротить морду?

Да, с таким количеством денег Курцу больше не пришлось бы задумываться о хлебе насущном. Жизнь стала бы безопасной и радостной — он смог бы отмыть испачканные на кровавой работе руки и навсегда забыть про тяготы, погрузившись в тропический рай какого-нибудь благословенного островка в южных морях. А еще перевести ее в самый лучший госпиталь.

— Слушай, Курц. Митрил — наемная шарага, а никакие не рыцари справедливости. Я и раньше это говорил: сборище ландскнехтов, диких гусей, убивающих за деньги. Разве не нормальный ход для нас — переметнуться к тому, кто платит больше?

Не в бровь, а в глаз. Курц не знал, что ответить.

— Притворяться чистюлей и тянуться во фрунт на службе совсем невыгодно. Пойми же, наконец, и выходи ко мне.

Курц окинул взглядом каюту, в которой он прятался. Самая обычная. Стандартные койки и рундуки, личные вещи и интерьер украшала лишь фотография Тессы в мундирчике. Ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия — за исключением огнетушителя, висящего на переборке у двери.

— Знаешь, Нгуен, я решил, — громко заявил Курц.

— Да? И что же?

— Надеру тебе задницу, похвастаюсь перед Тессой и выпрошу награду — ее эротичное фото в купальнике. Потом напечатаю целую стопку и начну толкать всему экипажу по двадцать баксов. Прикинь, даже если купит всего сотня парней, это уже две штуки! Буду сыт, пьян и нос в табаке.

— Я думал, ты умнее, — до странности спокойным голосом проговорил Нгуен.

Но обостренное боевое чутье Курца было не обмануть — оно немедленно засекло темную и горячую жажду крови, так и пышущую со стороны коридора. Но он все равно бодро ответил, сняв с кронштейна огнетушитель и приготовившись:

— А я никогда и не старался выглядеть умником. Я реалист.

Оказывается, Соске что-то слышал про «Капеллу Леди» и, когда Канаме рассказала ему все, вспомнил, что на третьей палубе, прямо под командным постом действительно находилось нечто странное. На общедоступной схеме корабля, вывешенной для матросов и десантников, лишь этот отсек был закрашен черным и не имел названия. Соске никогда раньше не задумывался над этим вопросом, но природная наблюдательность помогла сохранить факт существования некоего секретного отсека где-то в дальних ячейках памяти.

Экипаж «Туатха де Данаан» состоял из людей самых разных национальностей и вероисповеданий, поэтому на борту не имелось должности капеллана или походной часовни. Согласно распоряжению командира корабля, каждый имел право отправлять религиозные обряды в соответствии со своими привычками. Может быть, там находилась тайная христианская часовня в честь пресвятой девы Марии?

— Осталось немного, держись, — подбодрил Соске спотыкающуюся Канаме, таща ее за руку по магистральному проходу третьей палубы. Он переживал за Курца, но сейчас гораздо важнее было вырвать у Гаурона контроль над корабельным искусственным интеллектом. Единственный же намек на то, как это сделать, содержался в непонятных словах, которые Тесса прошептала Канаме.

По корпусу подводной лодки снова пробежала дрожь, и палуба резко наклонилась вперед, как на снижающемся пассажирском самолете. Отовсюду послышался дребезг и лязг: незакрепленные мелкие предметы градом сыпались с полок и столов.

С разбегу завернув за угол и едва не свалившись по дороге, Соске с Канаме оказались перед тем самым люком, находившимся в конце узкого и длинного прохода. На нем были только буквы — КЛ — и предупреждение, гласившее: «Доступ без разрешения командира или старшего помощника строжайше воспрещен».

— Чидори, где ключ?

— Вот. А, смотри, подошел!

Действительно, ключ из командирского сейфа легко скользнул в прорезь, и массивный стальной люк щелкнул электронным замком и с гудением сервомоторов открылся.

Отсек — «Капелла Леди» — был тесен и слабо освещен. Он представлял собой куполообразное пространство диаметром всего метра четыре, со стенками, выложенными прямоугольными блоками. Это сильно напоминало снежный домик из тех, что строят на зимних праздниках в японской Камакуре[22]. Каждый из блоков-кирпичей был помечен номером от А01 до Х16, и утыкан многочисленными кнопками и переключателями. Посреди купола возвышался большой аппарат, напоминавший ложе или кресло — а еще больше гроб с приподнятой крышкой. Внутри имелось пространство как раз для того, чтобы там мог вытянуться человек, а задвигающаяся крышка полностью замыкала эту тесную купель. Все это слегка напоминало кокпит бронеробота. Примерно на уровне глаз на кожухе имелась надпись, вырезанная витиеватым английским шрифтом: «Transfer and Response “Omni-Sphere”/System 103/Mod-1997 c Ver 1.01».

Соске уже доводилось слышать аббревиатуру, сложенную из написанных здесь слов.

ТАРОС. «Транслирующая и авто-реагирующая омни-сфера», то самое устройство, которое, по словам инженера по системам БР техника-младшего лейтенанта Норы Лемминг, было смонтировано в пилотском кокпите «Арбалета». Но почему оно находится и здесь, почему спрятано в самых сокровенных недрах «Туатха де Данаан»? Ничего не понимая, Соске покосился на Канаме.

Бросив лишь беглый взгляд на это замысловатое устройство, она ровно проговорила:

— Похоже, это более старая модель, чем ТАРОС «Арбалета». Она объединена не с лямбда-драйвером, а с системой управления подводной лодкой.

— Что?..

— …Кажется, я поняла. Да, теперь все ясно… — уйдя в себя, едва слышно проговорила Канаме. Странно, Соске поймал себя на том, что не узнает выражение ее лица. Мимика и артикуляция теперь словно принадлежали теперь кому-то другому. Девушка кивнула, обернулась и ласково улыбнулась, видя, что он совершенно сбит с толку.

— Чидори?..

— Благодарю вас, мистер Сагара. Вы успешно выполнили основную задачу. Но теперь не могли бы вы спасти и меня?

Курц выставил патрубок огнетушителя из-за комингса каюты в коридор, и нажал рычаг, сооружая временную дымовую завесу. Тонко распыленный белый порошок заволок все густым непроглядным облаком, снизив видимость практически до нуля. Курц выпрыгнул и стремглав бросился на Нгуена.

Враг выстрелил, и пуля чиркнула по плечу, но зато теперь по вспышке его положение было хорошо различимо. Нгуен уклонился от столкновения, но Курцу удалось на ощупь поймать руку с пистолетом.

— Ха!

Левая рука противника осталась свободной, и в тумане перед глазами Курца что-то остро блеснуло. Он инстинктивно откинул голову, и клинок свистнул прямо под подбородком, лишь чудом не раскроив кадык. Не успел он заломить руку с пистолетом, как нож свистнул снова, и единственное, что ему осталось — выпустить запястье вьетнамца и неловко упасть назад. Только падение его и спасло, нож опять едва не располосовал его сверху донизу.

— Вот дерьмо!..

Курц решил, было, что в ближней схватке у него появится хоть какой-то шанс против вооруженного пистолетом противника, но теперь понял свою ошибку. Нгуен великолепно владел техникой ножевого боя и понятия «мертвая зона» для него просто не существовало. Умелый стрелок и отличный фехтовальщик — идеальное сочетание для боя в замкнутых пространствах, подобных отсекам подводной лодки. Можно было без преувеличения сказать, что Курц — виртуоз снайперской винтовки, но его навыки рукопашного боя оставались на заурядном среднем уровне. Конечно, драться он умел, но Нгуен оставлял его далеко позади.

Острие клинка снова змеей метнулось в лицо. Курц запоздало парировал рукой, и нож вонзился в запястье, вызвав волну обжигающей боли.

— А-а-а-а!.. — Курц все же поймал сжимающую нож кисть, рванул на себя, и завалился спиной на палубу. Нгуен был намного легче и не устоял — поддев его ногами в грудь, Курц импровизированным приемом швырнул вьетнамца через себя. Хотя он ушел от ножа, и отбросил противника, задерживаться на месте даже на долю секунды не следовало. Курц вскочил и попытался нырнуть за ближайший поворот коридора.

В следующий миг острая боль пронзила правую ногу. Нгуен метнул нож, и тот глубоко вонзился в заднюю часть бедра. Ослабшая нога подвернулась, Курц споткнулся и упал, уцепившись за какую-то трубу на переборке. С мужеством отчаяния обернувшись к врагу, он увидел дуло пистолета, направленное ему точно в лоб. Между противниками осталось не более трех метров — спасения не было.

В тумане обрисовалось смуглое лицо — бесчувственная маска профессионального убийцы. В холодных глазах невозможно было найти и следа нерешительности или сочувствия.

«Мне… конец»….

Но стоило Курцу выдохнуть эти слова, как случилось нечто странное. Голова Нгуена дернулась, словно от неожиданного укуса осы. Не веря своим глазам, Курц уставился на торчащий из шеи противника тонкий медицинский скальпель, которого мгновение назад там не было. Округлившиеся от удивления глаза Нгуена устремились в ведущий от правого борта коридор. Кто бы ни метнул скальпель, он должен был находиться именно там — но с того места, где сидел Курц, заглянуть в коридор было нельзя.

В полутьме серебристой рыбкой сверкнул новый скальпель, на этот раз он воткнулся в грудь. Опустив голову и внимательно рассмотрев его, Нгуен с видом человека, вспомнившего что-то очень важное, медленно поднял пистолет, нацеливая его в коридор.

Собрав последние силы, Курц оттолкнулся от переборки и кинулся на Нгуена. Вырвав из ноги нож, он ухватил его обеими руками, держа на уровне живота, и с отчаянным воплем налетел на врага — классический катарсис из старого фильма про якудза:

— Зарежу, сука-а-а-а!!!..

Атака был простой и незатейливой, но Нгуен уже не смог уклониться. Клинок вошел в живот с отвратительным хрустом, и предатель со стоном нажал на курок, Неприцельная пуля срикошетила от палубы. Новый выстрел — не точнее. Теперь отдача вывернула пистолет из руки, и он отлетел в сторону.

— …Все это херня, Нгуен, — прохрипел, задыхаясь, Курц. — По мне, все твои пять лимонов — как туалетная бумажка. Да нет — хуже, я бы даже жопу погнушался ими вытереть, а не то гемморой наживешь, и сортир засорится.

Нгуен не ответил — его глаза уже закатились, бессмысленно таращась в подволок. Он уже отплыл. Должно быть, неприятно отправляться в последний путь под туалетный юмор, но так уж устроена жизнь: что посеешь, то и пожнешь.

Курц выпустил мертвеца, и бывший Урц-10 рухнул на палубу.

— Фу-у-у-ух… — выдохнул победитель и бессильно осел рядом с трупом. Порезанные запястье и бедро жгло, точно огнем.

Из рассеивающегося тумана от огнетушителя проявилась медленно приближающаяся фигура — того самого спасителя Курца, так вовремя метнувшего скальпель.

Это оказалась Мао, одетая весьма скудно: в оливковый спортивный лифчик и трусики от бикини. Видимо, она так и выскочила из койки в медицинском отсеке. Гладкая кожа влажно отсвечивала в лучах подволочного плафона, длинные стройные ноги осторожно переступали по палубе, а высокая грудь соблазнительно колыхалась. Осиная талия подчеркивала сильные и мускулистые, но женственные бедра — Мао двигалась с грацией пантеры.

Не обращая внимания на отвисшую челюсть Курца, она недовольно проговорила:

— Ну, Курц, ты даешь. Дерешься, как в детском саду. Кто же так неуклюже напрыгивает и отлетает? Смотреть противно.

Она повела затуманенными глазами, словно была немного не в себе.

— Кто это там?.. А-а, Нгуен. Что за ерунда? Зачем он… на тебя?.. Не понимаю… — глядя на лежащее у ног мертвое тело, пробормотала она.

— …Откуда ты, радость моя? — переборов, наконец, удивление, спросил Курц.

— Я?.. А, наверное, из медотсека. Когда я проснулась, начала выть эта сирена… учения, эвакуация… но в таком виде мне идти не хотелось… и я спряталась. Да, точно, спряталась. А потом началась стрельба…

— Эй-эй… — начал Курц, глядя, как Мао пошатнулась.

— …Наверное, Пегги вколола мне какую-то дрянь… не понимаю, что происходит… Что там с «Веномом»? И где Соске?.. Ох, опять голова… кружится…

Она вздохнула, припала к переборке и плавно соскользнула по ней вниз. Кажется, на новые подвиги Мао уже была неспособна — силы кончились. Но все равно, так точно метать скальпели в полубредовом состоянии…

— Страшная женщина, — потрясенно пробормотал Курц.

В этот момент снаружи снова пришел металлический звук. Посылки активного сонара сыпались одна за другой, резонируя и отражаясь; интервалы между ними становились все короче. Это был уже не сонар подлодки, а работа головки самонаведения торпеды, захватившей цель и стремительно приближающейся.

Как бы Курц ни спешил, добраться отсюда до командного поста он бы уже не успел — торпеда настигнет и потопит ТДД еще раньше. Он проиграл, позволив Нгуену задержать себя.

Но какое бы отчаяние ни испытывал Курц, он все равно не мог отвести глаз от изящных изгибов тела Мао, распростертого на расстоянии вытянутой руки. Его губы благоговейно прошептали:

— …Черт возьми, такой момент — и даже камеры нет под рукой!

Торпеда приближалась.

Пинг… пинг… пинг-пинг-пинг — посылки хорошо прослушивались на корпус, все сокращая интервалы и выстукивая ритм страха и надвигающейся гибели. Все сердца на борту пикирующей в океанскую бездну «Туатха де Данаан» судорожно сжались, пропуская удары в такт похоронной мелодии. Моряки знали, что с последними моделями Мк-48 ADCAP не стоило шутить шуток — от таких торпед не могла спасти даже максимальная глубина, доступная их подлодке.

Глубина, тем временем, уже приближалась к пятистам метрам. Давление забортной воды здесь составляло пятьдесят атмосфер, и титановый прочный корпус начал жутко потрескивать и скрипеть, приближаясь к своему пределу. Невероятная тяжесть морской воды обжала корпус подводной лодки так, что он укоротился на несколько метров, а внутренние переборки начали выгибаться. Тут и там не выдерживали сальники забортной арматуры и внутренних трубопроводов, брызгая мгновенно распыляющимися струйками воды, пара или сжатого воздуха, а среди перекрученных кабелей проскакивали искры.

Дана механическим, безразличным голосом перечисляла повреждения:

— Внимание, внимание. Аварийная ситуация: пожар в коридоре В, палуба номер три. Разрыв в секции 16 магистрального трубопровода системы С. Внимание, подозрительные звуки в районе поперечной герметичной переборки Н 7 на палубе номер один. Внимание…

В главном командном посту стояла страшная какофония, где смешались трели тревожных ревунов, скрежет прогибающихся переборок, эхо акустических посылок снаружи. Гаурон же, откинувшись в командирском кресле, безумно хохотал:

— Да-а, вот оно! Вот оно, веселье!..

В каркающем голосе слышалось, безумное, отчаянное самоотречение, заставляющее вспомнить хохот капитана-голландца, ведущего по штормовому морю корабль мертвецов. Не стоило и пытаться описать его нормальными словами, но ясно было одно — этот человек наслаждался моментом от всей души, смакуя его, переживая с невероятной остротой.

Безумие. Капитан-лейтенант Годарт чувствовал, как ледяные когти страха продирают по позвоночнику. Неужели ему суждено погибнуть, сидя в своем привычном кресле, но беспомощным, со скованными руками, не в силах высвободить и направить неукротимую мощь, заключенную в механическом сердце «Туатха де Даанан»?

Десантно-штурмовая подводная лодка была разработана для проведения быстрых хирургических атак в прибрежных районах и никогда не предназначалась для глубоководных погружений. Максимальная рабочая глубина для нее составляла тысячу двести футов, то есть четыреста метров, а расчетная глубина — тысячу шестьсот, то есть не более пятисот тридцати метров. Расчетная глубина в устах кораблестроителей означала то давление, которого прочный корпус вынести уже не мог. Погрузившись так глубоко, лодка должна была неминуемо разрушиться и погибнуть. И вот теперь она двигалась всего в тридцати метрах над смертельным уровнем, а на ее хвосте висела скоростная торпеда.

Хотя подводная лодка и экипаж были, по всей видимости, обречены, ее командир, капитан первого ранга Тереза Тестаросса, скорчившись на палубе у ног Гаурона, продолжала хранить молчание. Ее лицо было опущено, глаза закрыты, а губы двигались, как будто девушка что-то шептала в горячечном бреду. Она не отреагировала ни на предупреждения искусственного интеллекта, ни на выкрики Гаурона. Наверное, неминуемо надвигающаяся гибель заставила ее замкнуться в себе, уйти в раковину своего подсознания, спасаясь от жестокой реальности. Увы, какой бы способной она ни казалась, Тесса оставалась всего лишь шестнадцатилетней девочкой. Годарт почувствовал жалость и легкое разочарование — ведь он так привык рассчитывать на своего командира.

В главный командный пост вели два люка, но Дана заблокировала оба изнутри, и никто бы не смог прийти на помощь.

Когда торпеда приблизилась на пятьсот метров, Гаурон заорал:

— Железка, право руля! И выкинь какие-нибудь там ловушки!

— Так точно, сэр.

Услышав это, Годарт только покачал головой, уже смирившись и приготовившись к смерти. «Бесполезно. Нам не увернуться. Торпеда слишком быстрая, одним поворотом вправо ее не стряхнуть. Проклятый дилетант».

— Ну же, крутись!.. — кричал Гаурон в экстазе. — Сможешь? Да нет, тебе слабо!!! Ха-ха-ха!..

Как раз в тот момент, когда все учащающаяся дробь акустических посылок известила о том, что торпеда приблизилась вплотную, громадный передний экран вдруг моргнул и на мгновение почернел. Годарт и остальные члены экипажа удивленно переглянулись — если бы это был сбой или короткое замыкание, изображение не смогло бы восстановиться так быстро.

Тереза Тестаросса подняла голову и выпрямилась. В ее глазах не было ни отчаяния, ни гнева. Спокойно и собранно она произнесла:

— Дана, по моему сигналу запусти акустические имитаторы номер один и два. Глубоководный режим.

— Ай-ай, мэм.

Искусственный интеллект ответил с такой готовностью, словно никогда и не выходил из-под контроля.

Гаурон, Годарт и все остальные в изумлении вытаращили глаза на Тессу. Не замечая никого, она подняла тонкий палец и повела им в воздухе, словно дирижируя невидимым оркестром. Это была волшебная мелодия возрождения.

— Так… еще немного… — Тесса со сверхчеловеческим спокойствием следила за торпедой, подпуская ее все ближе и ближе. Головка самонаведения теперь звенела, напоминая трель будильника. До неизбежного попадания остались считанные секунды, когда Тесса коротко приказала:

— Пуск.

— Акустические имитаторы запущены, — послушно отрапортовала Дана.

— Аварийная продувка ЦГБ — немедленно!

— Так точно, аварийная продувка цистерн главного балласта.

Прогудел ревун, и исполнительные механизмы где-то в чреве подводной лодки синхронно открыли клапаны воздуха высокого давления. Корпус задрожал от рева сжатого воздуха, с пушечной энергией устремившегося в балластные цистерны и начавшего вытеснять воду. Облегченная подлодка пошла вверх в окружении облаков бесчисленных пузырей — сначала медленно, потом все быстрее.

Оглушительное бульканье и неожиданный маневр заставили торпеду потерять цель. В радиусе захвата остались только акустические имитаторы, запущенные Тессой с блестящим расчетом времени. Это были небольшие самоходные аппараты, напоминавшие торпеды, оснащенные мощными гидрофонами и оглашающие окрестности звуком, аналогичным звуку винтов ТДД. Американская торпеда бросилась на них и активировала взрыватель. Боеголовка сработала в нескольких десятках метров глубже субмарины.

Ударная волна тяжело пнула «Туатха де Данаан» в брюхо, подбросив громадный корпус и заставив моряков подпрыгнуть, а незакрепленные предметы взлететь над палубой и дождем посыпаться обратно. Легкую Тессу отшвырнуло через весь ГКП к задней переборке, и даже Гаурон едва не вывалился из командирского кресла. Прочный корпус отозвался зловещим протяжным гулом, подобным стону морского чудовища, но подлодка, подняв нос, все равно продолжала рваться к поверхности, словно воздушный шар или стартующая ракета. Если бы кто-то смог в этот момент взглянуть на нее снаружи, то движение окрыленного плавниками тела напомнило бы ему вырвавшуюся из клетки и свободно взлетающую в небо птицу.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

— Они увернулись?.. — переспросил Сэйлор.

— Да, сэр. Судя по звукам, аварийно продувают балласт. Цель движется к поверхности на высокой скорости.

— На таком расстоянии?!.. Да быть того не может, дьявол их побери!!!

Действительно, чтобы выйти из конуса, в котором ГСН торпеды захватывала цель, подлодке противника следовало ждать до последней секунды, а потом произвести очень резкий маневр. Но для корабля такого размера это звучало поистине немыслимо.

— Да кто он такой? Этот капитан… у него что, яйца из закаленной стали?!

— В самом деле, поразительно, — подтвердил ошарашенный Такенака. — Невероятная крепость духа.

Но это было уже неважно. Вторая торпеда, выпущенная с задержкой, уже направлялась в сторону «Чертика из табакерки», и до попадания оставалось не более трех минут.

«Туатха де Данаан»

Подводная лодка быстро всплывала, извергая потоки бурлящих пузырей, и палуба под ногами яростно тряслась. Тесса стояла на ногах, придерживаясь за переборку, а Гаурон и все остальные смотрели на нее, разинув рты. Во взгляде капитана-лейтенанта Годарта светилось восхищение и обожание, как у влюбленного мальчишки.

— Что это за колдовство? — мрачно поинтересовался Гаурон.

— Если вы не в силах догадаться, то не настолько уж заслуживаете его доверия, как вам казалось, — отбрила Тесса.

Гаурон не нашелся, что ответить, а девушка уверенно продолжала:

— Теперь корабль снова мой, и я больше не позволю вам здесь бесчинствовать.

Хотя она не отдавала никаких команд, на переднем экране развернулось окно статуса отсеков. В нем было видно, как «Туатха де Данаан» возвращается в нормальное состояние, а люки в переборке, разделяющей носовую и кормовую части, открываются один за другим. Система регенерации немедленно начала обогащать кислородом воздух в ангаре и удалять накопившуюся окись углерода. Система управления реакторами вышла на нормальный режим работы и начала тщательную диагностику. Неисправные системы отключались и их функции переходили к резервным устройствам. Окрашенные аварийным красным цветом на схеме участки один за другим загорались успокаивающей зеленой подсветкой. Но это не была работа искусственного интеллекта — подводной лодкой сейчас управлял кто-то другой.

— …Та девчонка?! — прорычал Гаурон.

Тесса вызывающе улыбнулась в ответ:

— Да. И она — просто чудо! Даже если вы убьете меня, она спасет корабль, и…

В этот миг щелкнули замки на гермодвери, ведущей в ГКП, сервомотор распахнул ее, и внутрь, словно снаряд, влетел человек с пистолетом в руке. Это был Соске. Он не оказался настолько глуп, чтобы издавать боевой клич, идя в атаку, но Гаурон отреагировал стремительно: повернулся в его сторону и окатил вход неприцельной очередью из пистолета-пулемета. Соске нырнул вперед, начав стрелять уже в кувырке.

Ударившая в левое плечо пуля заставила Гаурона отлететь назад, но он устоял на ногах, и схватил Тессу, чтобы загородиться ей, как щитом. Соске, избежавший ранений, ловко укрылся за пультом.

— Касим, это ты!.. — узнал его Гаурон.

— Тебе некуда бежать, сдавайся! — рявкнул в ответ Соске.

— А если я сделаю так? Подумай, сладкий мой, стоит ли?.. — гнусно ухмыльнулся террорист, уткнув ствол Тессе под подбородок.

— Только попробуй, — пробормотал Соске, тщательно прицеливаясь. Он высунулся из-за укрытия, пытаясь поймать в прицел голову врага и решить все одним выстрелом, но тот ловко держал Тессу перед собой и сдвигался назад, прикрываясь ей.

— Мистер Сагара, не думайте обо мне, стреляйте!.. — крикнула Тесса, видя, что Гаурон пятится, уже почти добравшись до другого выхода, ведущего в коридор правого борта.

Прищурившись и изо всех сил сконцентрировавшись, Соске поймал в прорезь прицела лоб Гаурона с тем самым шрамом, что оставил три года назад — своей рукой. Но в тот миг, когда он уже начал выбирать свободный ход спускового крючка, яростный удар сотряс командный пост. Все, кто там находился, полетели со своих мест, ударяясь о переборки, палубу и подволок.

«Туатха де Данаан» вырвалась на поверхность, завершив аварийное всплытие.

Гигантское тело, размерами не уступающее небоскребу, воздвиглось среди бушующих волн, подобно башне, устремив острый нос к низко ползущим тучам. Из бесчисленных решеток осушительных шпигатов легкого корпуса рушились пенистые водопады. Это настолько величественное явление, что его можно было принять не за дело рук человеческих, а за природный катаклизм.

Когда инерция, толкавшая «Туатха де Данаан» вверх, к небесам, иссякла, обтекаемая башня замерла на несколько бесконечно долгих мгновений, а потом форштевень медленно пошел вниз. Ускоряясь всей тяжестью своих десятков тысяч тонн водоизмещения, подлодка обрушилась на поверхность океана ударом, подобным гневному молоту богов. Грохот титанического всплеска поcпорил с раскатами грома. Надежный корпус, сваренный мозолистыми руками безвестных русских рабочих на продуваемой северными ветрами верфи, выдержал сотрясение. Носовая часть снова пошла вверх, потом опять вниз, как на качелях, вздымая и расплескивая волны, способные перевернуть, точно скорлупку, рыбацкий сейнер, если бы тот оказался поблизости. Еще несколько прыжков — и подлодка постепенно успокоилась, заняв нормальное положение и отдаваясь во власть естественной качке гуляющего над Тихим океаном шторма. По серому небу ползли тяжелые тучи, хлестал ливень, а громадные валы, увенчанные белопенными шапками, начали заметно переваливать корабль с борта на борт, несмотря на огромные размеры, перекатываться по покатой палубе, каскадами разбиваясь об обтекаемый холм рубки. Условия для навигации на поверхности были ужасными, но «Туатха де Данаан» только что доказала, что способна выдержать и гораздо более жестокие испытания.

Сотрясение, испытанное субмариной, исторгло из губ Канаме болезненный вздох. Ей казалось, что это ее напряженный, вытянутый струной позвоночник потрескивает и выгибается, а кожу печет и саднит. Нет, конечно, болели не ее кости и мышцы — это было наведенное отражение. Заключенная в кокон в самом сердце «Туатха де Данаан», она слилась с подводной лодкой, стала с ней единым целым.

ТАРОС — загадочное ложе, обнимавшее ее распростертое тело — считывало мозговые волны и электрическую активность ее нервной системы, претворяя их в сигналы управления командной системы подводной лодки. То была участь избранных: ведь, несмотря на то, что некоторые люди, такие как Соске или Гаурон, обладали способностью на мгновение подключаться к ТАРОСу, только «Посвященные», подобные Тессе или Канаме, могли продолжительное время погружаться сознанием в загадочное устройство и плыть в ментальном океане Омни-сферы по собственной воле.

Омни-сфера. Оборотная сторона материи. Для того, чтобы через ТАРОС высвободить и использовать таящуюся там силу, существовали разные пути, и слияние с кораблем было лишь одним из них. Канаме уже поняла, что лямбда-драйвер был ничем иным, как другим путем.

Теперь она стала подводной лодкой. Реактор бился в такт ее сердцу, балластные цистерны превратились в легкие, бесчисленные трубопроводы и кабели стали кровеносной системой, а две пары плавников — крыльями. Подлодка чутко подчинялась каждой мысли, каждому движению. Корабельный искусственный интеллект тоже с готовностью следовал ее воле. Если бы Канаме сказала — «умри», все системы корабля в один миг прекратили бы свое функционирование. Стоило ей сказать — «подчинись командиру», как все пароли и изменения, внесенные вирусом Гаурона, оказались стерты.

Канаме окружал океан звуков: сквозь гул штормовых волн уши сверлил вой водомета догоняющей ТДД второй американской торпеды, вспарывающей воду на полной скорости и наводящейся на цель. Но она не боялась — Тесса сказала, что это того не стоит.

Сотрясение от «прыжка дельфина» при аварийном всплытии оказалось сильнее, чем можно было себе представить. Соске ударился затылком об пульт и выронил пистолет. Кто-то другой на его месте потерял бы сознание, но он лишь потряс головой и поднялся на ноги, стиснув зубы и покачиваясь. Осмотревшись, он увидел в углу скованных наручникам вместе и попадавших друг на друга вахтенных операторов, стонущих и проклинающих все на свете. Тесса бессильно распростерлась на палубе у переборки по правому борту. Гаурона нигде не было видно. Должно быть, он воспользовался суматохой и сбежал.

«Твою же мать!..» — в сердцах выругался про себя Соске, подбирая пистолет. Злая удача и в этот раз не изменила Гаурону. Не иначе, он предусмотрительно заключил договор со старухой-смертью.

— Сержант!.. — крикнул капитан-лейтенант Годарт. — Скорее освободите нас от наручников! За лодкой гонится еще одна торпеда, нам нужно немедленно вернуть управление.

— Так точно, сэр.

Да, это было крайне срочно. И еще нужно было проверить, что с Тессой. Он бросился к Годарту и несколькими быстрыми выстрелами из пистолета перебил цепи наручников.

Освобожденные операторы кинулись на свои места, но было уже поздно — торпеда настигла цель. Только что срочно выскочившая на поверхность подводная лодка не могла ни немедленно погрузиться, ни резко маневрировать — штормовая волна давала себя знать. В этот раз попадание было неизбежным.

— ADCAP по пеленгу два-семь-восемь! Дистанция… шестьдесят… пятьдесят… нам конец!!! — заорал, запрыгнув в свою выгородку, акустик — старшина первой статьи Дедзирани.

Безжалостная дробь сонара приблизилась вплотную, и отметки «Туатха де Данаан» и торпеды на лобовом экране слились. Все замерли, вцепившись в сидения и ожидая взрыва. Соске бросился на пол, прикрывая своим телом бесчувственную Тессу.

Но взрыва почему-то не произошло.

Вместо этого торпеда пронеслась глубоко под брюхом подводной лодки, неуверенно рыская по курсу, описала циркуляцию и еще несколько раз прошла там же, не поднимаясь выше определенной глубины и не взрываясь. Оглашая океанские глубины стонами сонара, теперь напоминавшими жалобы упустившей добычу гончей, торпеда, словно заблудившись, нарезала все увеличивающиеся круги поблизости от «Туатха де Данаан».

— Что за чудеса?.. — пробормотал Соске, не отрывая глаз от экрана.

— А-а-а, вот оно что… установка безопасности в головке самонаведения торпеды… — потрясенно пробормотал Годарт, с трудом отлепляя стиснутые на подлокотниках кресла пальцы. — Поблизости находится американский надводный корабль, и их подлодка стреляла торпедой, установив предохранительный режим хода — чтобы та не выходила выше определенной глубины и не поразила по ошибке своих.

Значит, Тесса сознательно использовала аварийную продувку балласта потому, что предвидела второй выстрел. Кто бы мог подумать, что она вспомнит и про этот прием американских подводников — установку глубины хода торпеды? Годарт с восхищением покачал головой.

— Клянусь богом, она — просто гений!

Осознав, что остались в живых, вахтенные операторы обменялись смущенными и облегченными улыбками.

— Капитан-лейтенант, пожалуйста, позаботьтесь о командире, — быстро сказал Соске, приблизив ухо к губам бледной Тессы и уловив слабый вздох. Она была жива, но разве что едва-едва. — Мне нужно догнать его.

— А, конечно. Действуйте, сержант, и — удачи.

Соске вылетел вон со всех ног.

Его одолевало нехорошее предчувствие.

Снова Гаурон.

Но на этот раз пришло время отомстить ему за все.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

— Опять промах? Тысяча чертей!!! — яростно топнул ногой коммандер Сэйлор.

— Они что, с самого начала знали о наших правилах стрельбы? Или это просто совпадение? — задумчиво взялся за подбородок Такенака.

— Может быть. Отключаем верхнюю границу хода торпеды и стреляем опять. Затопить кольцевые зазоры торпедных аппаратов номер один и два!

«Пасадена» не собиралась сдаваться. Субмарина пошла вверх, готовя к выстрелу новые торпеды.

«Туатха де Данаан»

На хаос, воцарившийся в главном ангаре, было больно смотреть.

Их встряхнуло как раз после того, как кто-то из подчиненных принес уже теряющему сознание капитану второго ранга Мардукасу индивидуальный дыхательный аппарат. Сквозь обморочный дурман он все же понял, что подводная лодка осуществляет аварийное всплытие, и нашел в себе силы приказать морякам держаться за что-нибудь. Почти все члены экипажа повиновались, даже не понимая в полузабытьи, что происходит, но в ангаре, расположенном ближе к форштевню, сотрясение от удара об воду оказалось гораздо сильнее, чем в кормовых отсеках.

Практически всех моряков оторвало и швырнуло по палубе, многие пострадали, несколько человек — серьезно. Мардукас вывихнул левую руку и ударился головой, которая теперь адски болела. Стеклышко элегантных очков треснуло, а оправа погнулась, и они теперь норовили свалиться, придавая всегда строгому и подтянутому старпому вид нетрезвого интеллигента, пустившегося во все тяжкие.

Вертолеты, бронероботы, разнообразные вспомогательные агрегаты и ящики с боеприпасами были надежно расчалены и зафиксированы, поэтому самого худшего не случилось. Ведь стоило хотя бы одному вертолету сорваться с креплений — и он покатился бы по ангару, убивая и калеча людей десятками. Отрадно было видеть, что техники добросовестно выполняли свои обязанности и следовали инструкциям, закрепляя грузы. Кроме того, это следовало расценить как ценный практический опыт.

«Отныне мы будем еще строже придерживаться правил», — решил Мардукас.

Почти сразу же электрические замки люков в водонепроницаемых переборках автоматически открылись, а система регенерации воздуха заработала нормально, как и все остальные корабельные механизмы. Не ожидая инструкций от старпома, вахтенная смена галопом помчалась по своим постам, а остальные начали оказывать первую помощь раненым и транспортировать их в медицинский отсек.

Внимательно следя за действиями подчиненных, Мардукас сорвал со щитка на переборке корабельный телефон.

— ГКП на связи! — ответил капитан-лейтенант Годарт.

— Это я. Что происходит? Немедленно доложите обстановку, — приказал Мардукас.

— Старпом, вы живы!.. Это был тот террорист. Ублюдок сумел каким-то образом хакнуть искусственный интеллект и забавлялся с подлодкой, как хотел! Но командир справилась, Дана снова подчиняется. Слушайте, эта девочка — удивительная!..

— …Что с террористом? — нетерпеливо прервал его старший помощник, поняв по восторженному тону Годарта, что с Тессой все в порядке.

— Сбежал. Наверное, прячется где-нибудь. Мы как раз собирались дать предупреждение по громкой связи…

— Так давайте же скорее, глупцы! Не забудьте описать его приметы и одежду, — рявкнул Мардукас. Потом он вспомнил, что Годарт и так загружен работой, восстанавливая контроль над подлодкой и уклоняясь от атак, и приказал тоном ниже: — Ладно, хорошо. Но опасность еще не устранена. Немедленно направьте вооруженную охрану к реакторному отсеку, машинным отделениям и «Капелле Леди». Сейчас это важнее всего — не менее четырех вооруженных десантников в каждую точку…

В этот момент его взгляд остановился на высоком пехотинце, одетом в зеленую полевую униформу, который бежал вдоль дальней переборки ангара. Азиатские черты лица, кровь на плече. В руке он сжимал короткий пистолет-пулемет. Лицо было трудно рассмотреть из-за расстояния, глаза скрывали треснувшие темные очки.

— Старпом?.. — озадаченно позвал вахтенный командир.

Капитан второго ранга не ответил, напряженно всматриваясь. Практически все члены экипажа так или иначе пострадали, и среди них было довольно много людей азиатского происхождения. Но вот что странно — почему этот солдат спешит к захваченному на острове Перио красному бронероботу? Зачем он так умело подключает силовой кабель генератора?

— Годарт, террорист был ранен?

– Да, сержант Сагара подстрелил его.

— В левое плечо?

– Да.

— Проклятье!!! — Мардукас бросил трубку и обернулся. — Кто-нибудь… нет, все, кто тут есть, держите его! Вон он, возле красного БР! — закричал он, заставив техников и механиков, оказывавших первую помощь пострадавшим, повернуть головы в сторону «Венома».

В следующую секунду целая толпа молодых митриловцев рьяно стартовала с места, промчавшись мимо Мардукаса. Но ангар был так широк, что до красного бронеробота было несколько десятков метров. Моряки, работавшие ближе к нему, тоже поняли, в чем дело, и кинулись туда. Террорист в ответ поднял пистолет-пулемет и полил их непрерывной очередью, словно из брандспойта, заставив попрыгать за ящики и автопогрузчики. К несчастью, красный бронеробот стоял наготове, в парковочной позиции с призывно раскрытой крышкой кокпита. Проскользнуть туда было делом секунды. Бронекрышка быстро захлопнулась за спиной террориста — и ситуация полностью изменилась. Теперь ни пистолеты, ни автоматы не могли причинить ему никакого вреда.

Побледневший Мардукас замер на месте и крикнул окружавшим его митриловцам:

— Быстро эвакуируйте раненых из ангара! Бегите, куда глаза глядят! Скорее!..

Утробный гул раскатился по ангару: «Веном» запустил генератор и расцепил фиксаторы сочленений. Бронеробот вздрогнул, расправил и напружинил плечи. Искусственные мышцы наливались электрической силой, раздуваясь и потрескивая. Двинулись стальные пальцы манипуляторов, предплечья, потом начали выпрямляться подогнутые ступоходы. Удерживавшие БР тросы натянулись с басовитым звуком перетянутой струны, а потом один за другим начали лопаться. Концы тросов, точно змеи, хлестнули по палубе, выбивая яркие искры.

— Я еще жив. Ничего не кончилось! — прогремели динамики «Венома» и огласили своды раскатистым металлическим хохотом. Бронеробот величественно выпрямился во весь рост, почти достав до подволока высокого зала кончиком смонтированного на голове-шлеме острого гребня. Протянув манипулятор к близлежащему контейнеру с оружием, он одним мощным движением сорвал с него крышку.

В ангаре находилось около пятидесяти человек. Почувствовав опасность, они бросились к выходам, таща на плечах раненых. Всем было понятно, что если бронеробот начнет бушевать, подводная лодка погибнет. Но обстрелять его из ручных противотанковых гранатометов или минами, предназначенными для поражения бронероботов, тоже было невозможно — ведь за стенкой ангара находились погреб боезапаса, торпедный отсек и отсек с вертикальными пусковыми ракетными шахтами, а также цистерны с авиатопливом. Горючих и взрывчатых вещества здесь вполне хватало для того, чтобы уничтожить «Туатха де Данаан» несколько раз подряд — и еще осталось бы.

— Старпом, вам тоже надо бежать!

— Я знаю, но…

В этот момент до него донесся новый звук. В противоположном от «Венома» конце ангара один из стоящих в парковочной позиции бронероботов, принадлежащих десантному отряду ТДД, тоже запустил генератор и разблокировал суставы. Алые сенсоры вспыхнули на мгновение, словно острые глаза. Выведя реактор в рабочий режим, он начал выпрямляться, одну за другой обрывая расчалки.

«Сержант Сагара?..»

ARX-7 «Арбалет» тяжело поднялся на ступоходы.

Удары необычно высоких волн заставляли подводную лодку сильно крениться на правый борт.

Картинка, принимаемая двумя видеокамерами «Арбалета», вывела на экран в пилотском кокпите внутренность прямоугольного ангара. Прямо напротив него настороженно замер красный бронеробот. Соске и Гаурон стояли, точно боксеры на ринге.

«Битва титанов?.. Да, подходит, как нельзя лучше…» — криво усмехнувшись, подумал Соске.

«Туатха де Данаан» впервые понесла столь серьезный урон, а Гаурон стал первым и единственным противником, сумевшим поставить целое подразделение сил Митрила на грань уничтожения. Но дело было не только в этом.

«Пора признаться, наконец. Гаурон, я боялся тебя. Три года назад ты забрал у меня все. Моих друзей: умелого электрика Хамида, беззаветно отважного Мухаммада, насмешника Халила. И, конечно, наставника, учившего меня сражаться — старого воина Якуба. Ты убил их всех. Я хорошо понял тогда, что значит слово «потеря». Я боялся. Когда я стоял перед тобой, мои коленки тряслись, и я мог думать только об одном — как убежать, куда глаза глядят. И вот ты пришел опять. Снова хочешь забрать моих друзей. Курца, Мао, Янга, Тессу. А еще — Канаме. Ты хочешь убить их всех. Но в этот раз — я не позволю. Ты понял?.. Ни за что не позволю. Так что…»

— …Я убью тебя, Гаурон, — прорычал Соске, приведя в движение правый манипулятор. На боку «Арбалета» щелкнули замки оружейной подвески, и в ладонь выпал мономолекулярный резак. Сжавшись, подобно стальной пружине, бронеробот замер, готовый к атаке.

— Хо-хо-хо, какое счастье, Касим.

«Веном» вынул из разбитого контейнера такой же резак и принял оборонительную стойку.

Боевые машины одновременно запустили встроенные моторы резаков, и под сводами ангара отдался тонкий, пронзительный, вызывающий зубную боль визг высокооборотных цепных пил, установленных на режущих кромках. Оба противника настороженно подшагнули вперед. Потом еще раз.

Бронероботы представляли собой продолжение тела пилота. Если тактико-технические данные машин были примерно равны, то исход схватки решало мастерство человека — боевое чутье и хладнокровие убийцы.

Два восьмиметровых бронеробота медленно сближались, почти царапая головами своды ангара. Ни тот, ни другой пока не дали противнику заметить ни малейшей бреши, возможности для удара. Напряжение и готовность, чувствовавшиеся в их стойках, странно контрастировали с плавными, крадущимися движениями манипуляторов и ступоходов.

Стоило бронероботам оказаться на дистанции атаки, как клинки одновременно сверкнули в воздухе неуловимо быстрым движением. Брызнули искры, и с левого плеча «Венома» отлетел чисто срезанный кусок броневого наплечника. «Арбалет» пружинисто, точно кот, отскочил назад.

– Вот ты как!..

Соске не собирался давать врагу передышки. Он заставил свой бронеробот пригнуться и прянуть влево, нанеся косой, низкий рассекающий удар. «Веном» едва успел переступить назад правым ступоходом. Избежав удара, он атаковал сам, рубанув сверху по диагонали. «Арбалет» уклонился, зацепил левым манипулятором манипулятор противника и рванул, пытаясь вывести того из равновесия. «Веном» извернулся, устоял, и попытался провести ответный захват, но не преуспел. Соске резанул, пытаясь располосовать левый манипулятор, но его клинок наткнулся на прикрывающее его вражеское лезвие. Брызнули искры, но Соске мгновенно вывел резак из соприкосновения и нанес острый укол. Гаурон уклонился. Атаки, защиты, рубящие и режущие удары сменялись со скоростью молнии. Бронероботы бросались, как бешеные псы, старающиеся впиться в глотку противнику.

Среди грохота сталкивающегося железа и разлетающихся искр Гаурон восторженно орал:

– Да, да, да!.. Давай, быстрее!..

«Издевайся, издевайся, сволочь»… — прищурился Соске. Он был собран и сконцентрирован, как никогда, и каждое мгновение, казалось, растягивалось в вечность.

Левый манипулятор «Арбалета» прочно захватил вооруженную руку противника. Полагаясь на силу своей боевой машины, Соске рванул его на себя, одновременно изо всех сил ударив коленом в бок. «Веном» с пушечным грохотом врезался в переборку ангара. Стальные балки, поддерживавшие ее, погнулись, пучки трубопроводов и кабелей оборвались, лампы под подволоком лопнули и посыпались вниз стеклянным мусором.

«Арбалет» продолжал безжалостно атаковать. Новый удар вскрыл броню и распорол мышцы левого плеча красного бронеробота. Но стоило ему опять занести резак, как «Веном» ткнул ему в живот указательным пальцем, и мощный удар снес машину Соске, как пушинку.

Он отлетел и ударился о дальнюю стенку ангара. Тот же самый прием, который едва не убил Мао — направленная ударная волна лямбда-драйвера. Но, несмотря на то, что «Арбалет» был поражен практически в упор, никаких внутренних механических повреждений не обнаружилось. Сработал собственный лямбда-драйвер, защитивший БР силовым щитом или погасивший удар встречной атакой по «Венному»? Соске уже не думал об этом.

Сейчас им владела единственная мысль — уничтожить врага раньше, чем тот убьет его. Ничто больше не имело значения. Удар о переборку заставил задохнуться от боли в ребрах, но, не обращая внимания, он снова ринулся на «Веном». Попавшийся под башмак ступохода маленький тягач отлетел в сторону, а в ушах гремел чей-то яростный рев. Он не сразу понял, что кричит сам.

«Арбалет» ударил ступоходом, но противник увернулся. То же самое случилось с ударом локтем. Но дистанция была настолько мала, что в следующее мгновение его манипулятор поймал врага за горло, а клинок обрушился вниз, как топор. На этот раз «Веном» не смог уклониться.

Мономолекулярный резак вертикально раскроил лицевой щиток граненой головы, и сверкающий алым глаз — сенсорное гнездо — рассыпался, выбросив сноп искр, точно кровавых брызг.

Из динамика «Венома» вырвался неразборчивый вопль, но Соске все было мало. Он с размаху ударил острием в живот вражеского бронеробота. Гаурон со сверхчеловеческой интуицией понял, что его ждет, и попытался прикрыться манипулятором, но было поздно. Клинок прошел под его локтем и вонзился в нижнюю часть корпуса, проткнув трансформатор двигательной системы. Все еще не удовлетворенный, Соске вырвал оружие и ударил вновь. Перегревшаяся цепная пила издала безумный взвизг и разлетелась жалящими обрывками. Яростно стиснув рукоять сломанного резака, «Арбалет» принялся гулко лупить ей по голове и плечам «Венома». Тот зашатался и отлетел назад, ударившись о переборку поблизости от утопленной в палубу платформы подъемника, расположенной в задней части ангара.

Соске почувствовал, что движения противника замедляются, и остановился, тяжело дыша. Красный бронеробот отлепился от переборки, неуверенно закачался и упал на «Арбалет», как это делают боксеры в клинче. Соске попытался захватить его, но кисть лишь бессильно скользнула. Глянув на манипулятор, Соске понял, что, в бешенстве молотя по броне врага, повредил приводы стальных пальцев, выведя кисть из строя.

— Кху-кху-кху… — прохрипел внешний динамик голосом Гаурона. Удивительно, но спикер еще работал. «Веном» выглядел так, словно просился на свалку металлолома. Голова была разбита, левый манипулятор почти оторван, грудная броня исковеркана и помята так, что плиты отваливались сами собой. — В этот раз… твоя взяла, Касим. А… может, и нет? Но, честно — я так рад, что ты останешься со мной до конца. Хо-хо-хо!

Не понимая, что враг имеет в виду, Соске заколебался. «Веном» был уже так избит, что просто не имел возможности продолжать сопротивление.

Нет, только не это…

«Собрался включить самоликвидатор?!» — похолодев, догадался Соске.

Да, Гаурон изо всех сил старался, чтобы их машины уже не разделила никакая сила. Направив всю оставшуюся энергию в электромагнитные мышцы, он заставил «Веном» намертво стиснуть «Арбалет» в объятиях, обвив его манипуляторами и ступоходами. Его бронеробот ничуть не уступал митриловскому в силе, так что, не поняв намерений врага и упустив первый момент, освободиться было уже невозможно. «Арбалет» потерял равновесие и грохнулся на спину, как раз на площадку подъемника.

— Давай дружить!!! — хохотал Гаурон, прижав его к палубе всем весом.

Сомнений не оставалось, террорист задумал прихватить его с собой. Сколько же у него взрывчатки? Разнесет ли на куски оба бронеробота или хватит еще и для того, чтобы проделать пробоину в прочном корпусе и потопить «Туатха де Данаан» со всем экипажем?

В этот отчаянный миг Соске почувствовал, как палуба под ним дрогнула. Квадратная площадка подъемника, двадцать на двадцать метров, обычно подающая бронероботы, вертолеты и самолеты на расположенную над ангаром полетную палубу, медленно поползла вверх, поднимая сцепившиеся боевые машины.

У вахтенной смены операторов головы шли кругом. На них обрушилось такое множество задач, что непонятно было, за что хвататься. Необходимо было перекрыть и локализовать трубопроводы и кабели, порванные в ангаре во время безумного побоища бронероботов; забивка воздухом баллонов высокого давления была далека от завершения; американская подлодка продолжала настырно выпускать торпеды — как будто и без нее не хватало проблем!

Но что удивило и напугало их больше всего, так это то, что створки крышки полетной палубы — огромные полуцилиндрические секции легкого корпуса длиной более семидесяти метров — безо всякого предупреждения начали раскрываться, сами по себе. Их поднимали только перед запуском с полетной палубы бронероботов или летательных аппаратов, и створки были конструктивно устроены так, что приподнимались и сдвигались в сторону бортов, открывая огромное пустое пространство. Раскрывать их, когда на поверхности бушевал шторм, было поистине безумием.

Капитан второго ранга Мардукас вбежал в ГКП, яростно крича:

— Что вы делаете, черт вас дери?!..

Но единственное, что могли ответить Годарт и остальные операторы, было:

— Без понятия, сэр.

В этот миг на переднем экране вспыхнули огромные буквы. Послание было набрано округлым шрифтом, какой нравится девчонкам:

«Не волнуйтесь, все будет хорошо!»

Площадка подъемника преодолела уже полпути.

– Осталось шестьдесят секунд!.. Кстати, у меня с собой триста килограмм тротила — достаточно, чтобы утопить ваш кораблик! Ну, что скажешь?! – кричал Гаурон. Надо полагать, что в его БР был установлен таймер, дающий возможность пилоту отбежать подальше, и теперь он начал тикать, стремительно отсчитывая секунды.

«Арбалет», елозя на спине, пытался стряхнуть противника, но «Веном» словно прилип к нему, намертво сжав стальными руками и ногами. Пальцы на одном из манипуляторов «Арбалета» были сломаны, и все попытки Соске расцепить захват оказались тщетными. Бронероботы сплелись, словно дзюдоисты в партере.

– Ха, ну, как тебе? — с упоением издевался Гаурон. — Хотел выпендриться и покончить со мной одним ударом, как какой-нибудь киношный герой?! Давай, борись, задаром слава не дается! А еще лучше — взлетим вдвоем, рука в руке, с шумом и треском! А, Ка-а-а-си-и-и-м?!

«Да что же за урод?! — мелькало в голове, пока Соске отчаянно дергался. — Он ненормальный!.. Черт, я же и раньше это знал — мозги у него давно сгнили, он живет только ненавистью».

Подъемник, громыхнув, остановился. Бронероботы оказались на пустынной полетной палубе. Громадные створки уже раскрылись, и над ними нависло низкое темное небо. Косой ливень и заплески волн хлестали по железу, мгновенно залив «Арбалет» и «Веном». Палуба качалась и дрожала в такт яростному грохоту разбивающихся о корпус подлодки пенистых валов — без сомнения, они оказались в самом сердце шторма. Стоило незащищенному человеку высунуться на палубу в такую погоду, как его мгновенно смыло бы за борт или унесло по ветру, как бумажку.

Если бы Соске смог дотащить «Веном» до открытого конца полетной палубы, то сбросил бы его в океан еще до того, как произойдет взрыв. Даже если бы не удалось стряхнуть его, то можно было бы утопить оба бронеробота — спасение «Туатха де Данаан» стоило того. Но кто же включил подъемник? Кто раздвинул створки полетной палубы? Соске понятия не имел. Он или она, должно быть, слышали угрозы Гаурона и поняли, что он собирается взорваться, забрав с собой всех остальных.

Проблема состояла в том, что от подъемника до конца полетной палубы, огороженной с боков высокими створками, через которые в таком состоянии перебраться было невозможно, оставалось не менее пятидесяти метров. Теперь, когда на нем повис враг, сковав движения, получалось передвигаться только ползком. Чтобы добраться до широкого плоского носа, разбивающего громадные водяные бугры, потребуется не менее минуты — слишком долго.

Знал ли об это Гаурон или нет, но он продолжал глумиться:

– Тридцать секунд! Что же ты будешь делать, мой сладкий?!

— Чтоб тебя… — бронеробот Соске отчаянно забился, стараясь стряхнуть врага, ударил его локтем — все без толку. Не освободиться. Он попытался ползти — но получилось медленно, а край палубы был так далеко. Если бы только «Арбалет» был свободен, он преодолел бы это расстояние одним прыжком, всего за пару секунд.

– Двадцать секунд! Нет, уже пятнадцать, не радуйся! – бесновался Гаурон, перемежая отсчет безумным хохотом — он был верен себе, глумясь до самого конца.

Стиснув зубы, Соске в последней надежде завертел головой. Неожиданно его взгляд остановился на металлическом крюке, торчащем из прорези в настиле на расстоянии вытянутой руки. Деталь напоминала увеличенный стартовый упор для спринтера и имела в длину около метра.

– Десять секунд!!!

Словно торопя Соске, из радиаторов «Венома» ударила струя белого пара.

Быстрее!..

«Арбалет» вытянулся в струнку, настолько, насколько позволяли искусственные связки между титановыми позвонками в спинном хребте, и дотянулся левым манипулятором до крюка. Смонтированная в ладони гарпунная пушка, подобно инерционной катушке удилища, вытравила несколько метров троса — достаточно, чтобы сделать петлю. Захлестнув ее за крюк, Соске вытравил еще троса и обмотал в пару оборотов плечи «Венома», обрезав конец.

– Пять секунд! Я люблю тебя, Касим!!!

Игнорируя Гаурона, Соске крикнул в микрофон широкополосного радиопередатчика:

— Старт!!!

Челнок паровой катапульты неожиданно рванулся вперед. Стальной крюк оказался ведущим зацепом механизма, за несколько секунд разгонявшего по палубе до скорости отрыва бронероботы с навешенными реактивными ускорителями и палубные самолеты. Паровой цилиндр катапульты, скрывавшийся под настилом, мгновенно передавал им огромный заряд энергии.

Сцепившиеся бронероботы рвануло вперед, за долю секунды протащив по полетной палубе, и вышвырнуло далеко-далеко за форштевень подводной лодки, в штормовой океан. Но в середине траектории вдруг стало ясно, что «Арбалет» успел засадить гарпун из правого манипулятора в палубный настил. Когда трос кончился, его рвануло, как рыбу на крючке. Гарпун распорол металлический лист, но каким-то чудом выстоял еще секунду, удержав бронеробот на тонком, но чрезвычайно прочном поводке.

У «Венома» же гарпунной пушки не было. Инерция оторвала его от «Арбалета», и красный бронеробот, вращаясь и нелепо размахивая манипуляторами, прочертил оставшуюся дугу траектории в воздухе и рухнул в бушующие волны. В следующую секунду там сверкнула багровая вспышка. Триста килограмм взрывчатки не были шуткой.

Взрывная волна ударила в правую скулу «Туатха де Данаан», заставив ее накрениться на левый борт, и едва не снесла уцепившийся за легкий корпус «Арбалет». Нос подлодки прошел через облако раскаленных газов, и на палубу и в волны посыпались горящие ошметки.

Судорожно цепляясь за обшивку, чтобы не свалиться в океан, «Арбалет» выкарабкался к началу полетной палубы. Тут и там догорали и чадили обрывки искусственных мышц от разнесенного на части «Венома», но дождь быстро душил их. Бронеробот рухнул ничком возле челнока катапульты. Его плечи тяжело вздымались и опадали, повторяя движения насмерть вымотанного пилота.

«На этот раз Гаурону конец. Здесь не поможет даже его удача».

Если бы пилот каким-то чудом уцелел после взрыва, штормовой океан все равно прикончит его. Выжить здесь невозможно.

Старый враг наконец-то был мертв, и Соске отомстил за своих боевых товарищей… но радости почему-то не было. Гаурон оказался настолько испорчен и извращен, упорствуя в своих мерзостях до самого конца, что рассматривать его в таких простых категориях было уже практически невозможно. Несомое им зло, казалось, перешло какую-то черту, превратившись в некий отвлеченный абсолют, стоящий наравне с добродетелью.

— Твою мать!.. — Соске все-таки отвел душу, смаргивая пот с ресниц и с трудом переводя дыхание. — Какой я тебе, на хрен, Касим?! Панибратствуй с чертями в аду, говнюк!..

Соске не знал, что его голос, разнесшийся по открытому ультракоротковолновому радиоканалу, звучит и для Канаме. Она слушала, как он матерится, на чем свет стоит — но, странно, сейчас эти бранные слова в его устах лишь делали его лишь еще более живым, человечным и симпатичным. Совсем непохожим на боевой механизм. Да, оказывается, он тоже не чужд человеческих слабостей, его прошлое сложно и запутанно. Но ей стало ясно, что не стоило винить Соске за то, как он обошелся с ней после возвращения с операции — он вел себя так не со зла, не потому, что терпеть ее не может, а из-за Гаурона и оживших призраков печального прошлого.

«Прости, что наговорила тебе несправедливостей, — покаянно прошептала Канаме. — Ведь, если подумать, я ничего о тебе не знаю».

Это была чистая правда. Несмотря на то, что они были сверстниками, Соске оказался прекрасно обученным солдатом, ветераном множества боев, по праву занимающим свое место в элитном ударном отряде на борту этой подводной лодки. То, как он разобрался с главарем террористов, выглядело, словно в кино.

Если честно, она восхищалась им. Соске выглядел так круто, что захватывало дух. И вот такой парень всегда рядом с ней, переживает из-за нее, закрывает ее собой и даже просит прощения — думая об этом, она вдруг почувствовала себя странно счастливой.

Закрыв глаза, она снова ощутила дыхание подводной лодки, ее атомный пульс — теперь ровный и размеренный. «Арбалет» вернулся на борт, створки полетной палубы сдвинулись. Баллоны воздуха высокого давления были уже практически забиты. Выпущенные «Пасаденой» торпеды нового залпа буравили водяную толщу поодаль, но теперь, когда экипаж снова мог запустить магнитогидродинамический движитель и систему контроля потока, уклониться от них уже не представляло больших трудностей.

Все будет хорошо.

С этой мыслью Канаме отделилась от Сферы и выпала в реальность, открыв глаза в купели, служащей переходным звеном между сознанием и материальным миром — в ТАРОСе. Крышка аппарата сдвинулась, и показались своды купола «Капеллы Леди».

В ее голове осталось так много вещей, которые она желала бы забыть навсегда: схемы сложнейшего организма подводной лодки; то, что она делала с ним; представление об этой загадочной силе; воспоминание о слиянии со Сферой. Сейчас они невероятно четко стояло перед глазами — она помнила и понимала практически все.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

Акустик осторожно доложил:

— «Чертик из табакерки» снова движется. Глубина пятьсот футов. Скорость… скорость просто невероятная — более пятидесяти узлов. Торпеды едва ли смогут его догнать. Э-э-э… как бы это сказать…

— Они сбежали, — подытожил старший помощник Такенака. — Поразительная подводная лодка.

Плечи коммандера Сэйлора бессильно опустились, а во взоре, устремленном на старпома, собралась вся мировая скорбь.

— А кем же тогда получаемся мы? Выпустили четыре ADCAPа стоимостью сотню тысяч долларов каждый. В итоге я выгляжу полным идиотом.

— Все что я могу сказать, сэр: вы правы, как никогда.

Сэйлор, мгновенно рассвирепев, сграбастал Такенаку за галстук, а расчет центрального поста снова бросился их разнимать.

Эпилог

Список погибших состоял из четырех имен: Данниган и Нгуен, оказавшиеся предателями, естественно, никого не волновали, но души убитых ими капитана Мак-Аллена и рядового первого класса Ляна, наверняка, не могли упокоиться с миром.

Мардукас в разговоре с другими офицерами прокомментировал: «Поразительно, что во время захвата корабля мы потеряли всего двух человек». Это была, в основном, заслуга капитана первого ранга Терезы Тестаросса, но, несмотря на это, она выглядела крайне подавленной.

Поспешивший вернуться майор Калинин также чувствовал себя отчасти ответственным за этот провал: ведь двое предателей затесались в ряды подчиненного ему подразделения — СРТ, а его собственный заместитель погиб. Кажется, он немедленно предпринял некие меры, но какие именно — осталось тайной.

По прибытии на базу острова Мерида состоялась перекличка экипажа, по традиции проводимая командиром корабля. На «Туатха де Данаан» в нее также включали личный состав десантных отрядов и авиакрыльев.

Тессе не нужен был список — она помнила имена всех членов экипажа на память. Медленно шагая вдоль строя выстроившихся моряков и десантников на стенке пирса в гулком подземном доке, она размеренно выкликала:

— Капитан второго ранга Ричард Мардукас.

— Я!

— Капитан-лейтенант Уильям Годарт.

— Я!

Она назвала сотни имен, а вот пришел черед того самого имени.

— Капитан Гейл Мак-Аллен.

— Несет вахту, командир.

Не выказав на лице ни тени эмоций, Тесса кивнула. Перед ее глазами встало радостное лицо победителя викторины, и чтобы продолжить перекличку, ей пришлось напрячь всю свою волю. Она снова выкликнула имя.

— Старшина Мелисса Мао.

— Я!

— Сержант Роджер Тандерраптор.

— Я!

— Сержант Курц Вебер.

— Здесь!

— Сержант Сагара Соске.

— Я!

Имена Даннигана и Нгуена более не значились в списке личного состава отряда СРТ. Скоро перекличка перешла к бойцам отряда ПРТ, и она снова назвала имя погибшего:

— Рядовой первого класса Лян Сяопин.

— Несет вахту, командир, — снова ответил Мардукас, а Тесса, как и в первый раз, не дрогнув, продолжила дальше по списку.

Перекличка завершилась, и началась церемония прощания с погибшими, чьи останки отправляли с базы самолетом. Цинковые гробы Мак-Аллена и Ляна несли на плечах шестеро сослуживцев. Павших митриловцев похоронят на родине, а их семьям будет сообщено: «Погиб при исполнении служебных обязанностей по контракту с охранной компанией “Аргирос”». Детали так и останутся для них тайной, и они никогда не узнают о существовании Тессы, под чьим командованием сражались их родные. У нее даже не было права написать семьям, как это делают командиры в обычных армиях. Но здесь дела делались именно так.

Теперь Канаме хорошо понимала боль, которую испытывала Тесса.

Стоя по стойке смирно, та проводила взглядом взлетающий с замаскированной взлетно-посадочной полосы транспортный самолет, уносивший в своем чреве два гроба, а потом повернулась и зашагала в сторону жилого блока базы — совсем одна. Глядя ей вслед, Канаме толкнула Соске локтем:

— Давай, догони ее и подбодри немножко.

Соске, еще более мрачный, чем обычно, растерянно кивнул и поспешил за командиром.

Канаме смотрела, как он догнал Тессу посреди пустынного зала, и что-то ей сказал. Та вдруг разрыдалась, бросившись к нему на грудь. Канаме лишь тяжело вздохнула и пошла искать выделенную ей на базе гостевую комнату.

За четыре часа до назначенного времени старта самолета, который должен был доставить их обратно в Токио, Соске постучал в ее дверь.

— Что такое? — удивилась Канаме.

— Пойдем со мной, — кратко сказал он, держа на плече нечто, напоминающее ружейный чехол и ящичек с боеприпасами.

Не слишком-то понимая, в чем дело, Канаме, тем не менее, последовала за ним, и следующие полтора часа превратились в путешествие по острову к северу от базы, среди живописных скальных останцов и широколиственного тропического леса. Оно завершилось на каменистом пляже, залитом лучами клонящегося к закату солнца. Это была чудесная картина.

— Держи, — сказал Соске, раскладывая и протягивая ей длинную телескопическую трубку из углепластика, которую вытащил из своего ружейного чехла.

— А это что?

— Удочка.

— Да нет, я имела в виду это место.

— Мое секретное место для рыбалки, — коротко ответил Соске. — На базе о нем никто не знает.

— Для рыбалки?.. Слушай, но ведь если мы хотим успеть на самолет до Токио, нам нужно будет возвращаться уже минут через сорок.

— Нет проблем. Это ведь и была моя главная цель.

— Чего?..

Не обращая внимания на озадаченное выражение на лице Канаме, он широко размахнулся и забросил крючок с наживкой далеко в море.

— Я с самого начала собирался привести тебя сюда. Только вот… пришлось сделать крюк.

— …С-сюда?

— Так точно, — Соске бросил взгляд на часы и кивнул. — Забрасывай. Вдруг за полчаса мы успеем поймать здоровенную рыбу?

— Глупый! Таких чудес не бывает!

— Откуда ты знаешь? — храбро возразил Соске. — Когда я с тобой, мне кажется, что я могу сделать все, что угодно: выловить невероятно большую рыбину или спастись от смертельной опасности. Тридцать минут — это очень много, если ты согласна провести их со мной.

— Ты… правда так считаешь?

— Конечно. Ведь я сижу здесь только благодаря тебе.

Застигнутая врасплох Канаме смутилась, но скоро ее лицо осветила широкая улыбка.

— Ну, раз так — хорошо, я согласна. Почему бы не испытать эту твою удачу?

Она тоже забросила леску, и они уселись на берегу рядышком друг с другом. Времени осталось всего полчаса, и ни единой рыбки так и не поймалось, да и ничего особенного тоже не случилось, но радовались они этому получасу от всей души.

Послесловие

Прошу прощения, что заставил ждать так долго.

Старый враг Соске внезапно выскакивает из засады, чтобы всласть поизмываться над Митрилом; на этот раз — на море. Военный триллер в океанских глубинах… хотите почитать? Не очень? Ну, как бы то ни было, у вас в руках третий длинный роман серии Full Metal Panic: Погружение в бездну.

В итоге, третий том тоже вышел довольно толстеньким. Может быть, это и нехорошо. Нехорошо. Нет, нехорошо… н-нехорош-шо… Странно звучит, правда? Наверное, примерно так бредят «Посвященные». В этот раз здесь снова напихано приличное количество военно-технического бреда и шифрованных милитарных словечек. Впрочем, если вы их не понимаете — то и шут с ними. Я уверен — автор тоже только притворяется, что понимает. Атмосфера, знаете ли, атмосфера. Примерно, как в «Ямато[23]» кричат: «Тяжелые повреждения третьего мостика»! или Брайт[24] командует: «Левый борт, спите? Это у вас что, огневая завеса, называется»?! Можно еще вспомнить Дораэмона[25] с его бессмертным: «Эй, такекоптер!» или целый отряд уснащенных такекоптерами роботов, взлетающих с десантно-штурмовой подводной лодки, а то и даже уклонение от бронебойных снарядов с помощью подручной Хирари-манты[26].

«Ал, приготовить планетарно-убойную бомбу»!

«ПУБ готова к действию, сэр»!

Колеса крутятся, колеса крутятся.

Мне показалось, что сюжет предыдущего романа, One Night Stand, получился слишком уж мирным. Поэтому я вспомнил начало, роман Boy Meet Girl, и замесил третью книжку покруче, посочнее, добавил моря и созревающих чувств. Ситтори. Маттари. Ситэ яттари? (Это что, джапаниз рэп)? Терпеть не могу. Торэ тоже так говорит. (Кто такой Торэ)?

Ах, колеса крутятся!

Понятия не имею, что писать в послесловиях к длинным романам. Поэтому, до свидания. Или нет, лучше вот так, с оттенком механической неисправности: «гуд-д-д бай»!

Черт, всего полторы странички написались. Тогда вот что: пригласим еще одного гостя. На этот раз это будет мой настоящий благодетель, которому я чрезвычайно обязан (очень неуклюжий оборот), Синдзё Казума-сан, который сейчас пишет серию «Куроу Дэнсё» для издательства «Фудзими Фантазия Бунко». Он — глава компании, денди с усиками, парень из Кейо и двуязыкий билингвал (хорошее словечко, да?). Поприветствуем его! Хлоп-хлоп-хлоп! Топ-топ-топ! Свись-свись!

СК: Спасибо, спасибо, Я — Синдзё. Буквально вчера я писал послесловие для своего собственного романа, и вот я здесь, к вашим услугам. Интересно, это нормально выглядит?

ГС: Я считаю — все нормально. Захотелось вдруг еще разок повториться.

СК: А-а, тогда ладно. Говоря «повториться», вы имеете в виду, что это у вас уже не в первый раз?

ГС: А то как же. Читатели, которые познакомились со мной по роману «Боец-юнец встречает девушку», наверняка не знают, что я устраивал такие диалоги еще в «Школе Хорай».

СК: Хм, а ведь и верно. Ах, вспоминаются старые добрые деньки. Но ведь молодым нужно смотреть в будущее, верно? Так, что тут у вас на этот раз, длинный роман? Это что же — в маринистику подались?

ГС: Так точно! Летняя любовная история для юношества — апчхи!..

СК: (молчание)

ГС: На самом деле, что-то вроде эпического рассказа про гибель роскошного пассажирского лайнера. Легко тянет на Оскар.

СК: (добродушно улыбается) А, ничего-ничего, не стесняйтесь. Продолжайте, пожалуйста. Но вот только сдается мне, если все странички заполнены только такой ерундой, едва ли вы получите рукопись обратно от своего редактора, уважаемой «Трехмесячной» Сато-сан.

ГС: А кстати, вы вот все говорите «трехмесячная», «трехмесячная», имя в виду редактора Сато, так у неискушенных слушателей может создаться впечатление, что она на третьем месяце беременности.

КС: О-о, опять начинается. (Оборачивается к девятиэтажному зданию издательства Фудзими Бунко). Мне довелось доставить ей немало трудностей, за что хочу искренне попросить прощения. Уважаемые читатели, спешу вас уверить, корни данного прозвища проистекают совершенно из других сфер — не подумайте ничего такого. Уважаемая госпожа Сато — опытный и уважаемый редактор, а также (вставить множество цветистых похвал по вкусу). Гм.

ГС: Поддерживаю. Госпожа Сато обладает сильным характером, а также (вставить множество цветистых похвал по вкусу). Но я уверен — орать на меня она не станет. Ха-ха. Понимаете, проблемка только в том, что, несмотря на маринистическую тематику моей истории и разные там подводные лодки, симпатичная капитанша появляется отнюдь не в купальнике.

КС: Что, в самом деле?

МАССОВКА: Пра-а-а-авда?!

ПРЕЗИДЕНТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ: Это действительно так, мистер Гато?

ГС: Увы, чистая правда, мистер президент. Я уже закончил писать, когда вдруг вспомнил о купальнике, и для такой сцены не нашлось места. Посыпаю голову пеплом…

ПРЕЗИДЕНТ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ: Вот как? Я не сильно разбираюсь в писательстве, но, все выглядит так, словно писателя тут и там подстерегают опасные ловушки.

ГС: Истинная правда, мистер президент. Наверное, дело в том, что вас на работе окружают такие милые и симпатичные люди, как Моника, скрашивая ваши дни, а я могу любоваться только на стоящие вокруг моего стола пластмассовые модельки Гандамов. Впрочем, удовольствия от них не меньше, чем денег заплачено.

КС: Чем это вы занимаетесь? Разве мы не договаривались избегать излишней злободневности? Когда эта книга выйдет в свет, Клинтон все еще будет сидеть в Белом доме, но на будущий год там окажется кто-то другой. Кстати, уважаемые читатели, учтите, что этот диалог-послесловие пишется в январе 2000 года.

ГС: Вот черт! Знаете, мир Full Metal Panic принадлежит двадцатому веку, а мы с вами уже на пороге двадцать первого. Ну-у, время летит!

КС: Да, раз уж вы об этом упомянули, мы ведь расстаемся с тысяча девятисотыми годами. Вот помните, на обложках старых журналов были такие картинки — считалось, что в 2000 или 2001 году у нас будут летающие автомобили, колония на Марсе, люди будут общаться с дельфинами на станциях, построенных на морском дне. Что же случилось с латающими машинами и марсианской колонией?

ГС: Ах, Марс, летающие машинки, будущее. Поезда, проносящиеся в прозрачных трубах…

КС: И человекообразные роботы, не забудьте. Ну, по крайней мере, они уже вот-вот будут. Хонда Р3 — он такой милый! Так, что-то мы отклонились. Мы говорили о капитане субмарины в купальнике.

ГС: Точно. Я даже думал вставить ее в эпилог, но настроение было слишком серьезным для этого, так что в другой раз. Не волнуйтесь, уважаемые фаны — я торжественно обещаю устроить это при первой же возможности, а пока прошу прощения и советую запастись терпением. Сейчас она действовала в своем «крутом режиме», если можно так выразиться.

КС: Все понятно. Специально нас мучаете, чтобы поддерживать интерес. Беззастенчивая эксплуатация многогранных обликов персонажей. Вы — коварный манипулятор.

ГС: Гм… ну, мне как бы уже и пора…хе-хе-хе. (Как бы невзначай смотрит на часы). Спасибо за внимание, разрешите откланяться!

КС: Куда?! (Вытаскивает из ниоткуда харисен и с размаху — хлоп мне по макушке). Да, вы же еще должны зачесть кое-что, прежде чем мы закончим! Держите. (Вынимает из кармана листок бумаги и передает мне).

ГС: Что? Да читали бы сами всякую ерунду! О, уже убежал! Только что был — и уже нет. Как голубой вихрь. Прямо слезы на глаза наворачиваются.

Фу-у-ух. Такие диалоги я могу писать километрами — легче легкого. Вот пара страничек и набежала. Чудно-чудно. Спасибо, что прочитали. А теперь вернемся на землю. В записке было написано: «Введение в карточную игру Куро Легенд».

Что же, господин Синдзё несколько странноват, но на самом деле очень хороший человек. Всякий раз, когда я погружаюсь в созданные им миры, я понимаю, как необыкновенно эрудирован автор, и насколько глубоко и круто (и это не просто лесть — правда) он творит. Он сочинил историю и культуру своего мира, разработал для него язык (даже грамматику — представляете?!). Создавая мир Full Metal Panic, я находился под немалым (на самом деле, очень большим) влиянием господина Синдзё.

Итак, на этот раз я тоже умудрился создать проблемы для множества людей. Прежде всего, госпожа Сикидодзи — я очень виноват перед вами! Простите, что не смог направить вам достойный набор материалов. Хочу от всего сердца поблагодарить вас за ваши, как всегда, трогательные иллюстрации. Они заставили меня понять, как непросто работать в издательской сфере.

Я также очень благодарен господину Такано Масаюки, который создал самый лучший чертеж TDD. Огромное спасибо, так же как и моему редактору, госпоже Сато, а также всем участвовавшим в издании книги, даже если их имена мне неизвестны. Благодарю всех читателей, которые отправятся в магазины за январским выпуском — заранее извиняюсь перед теми, кто не сможет быстро найти его на прилавках, несмотря на все старания. Мне, правда очень жаль; простите, и благодарю вас.

Вот, наконец-то, и завершение этого длинного послесловия. Увидимся. Следите вместе со мной за следующим путешествием сквозь ад, которое придется совершить Соске.

Гато Сёдзи, январь 2000 года

Примечания

1

Ёдзэми — японская сеть вечерних подготовительных школ для поступающих в ВУЗы.

2

Идзукогэн — станция в черте города Идзу, популярного курорта в префектуре Сидзуока. (Здесь и далее — прим. перев. К. Т.)

3

Первый из императоров династии Мин, бывший крестьянин Чжу Юаньчжан, захватил трон, будучи одним из вождей восстания Красных повязок.

4

Манга — японские комиксы, истории в картинках.

5

Дорама — японские телевизионные сериалы (в отличие от анимационных, называемых аниме).

6

DEMON (demodulated noise) – режим работы гидролокатора, основанный на демодуляции шума акустического контакта, используется, в частности, для определения скорости цели.

7

SOSUS – американская система гидроакустического наблюдения в океанах, основанная на стационарных гидрофонах.

8

BQQ-5 – гидроакустический комплекс, установленный на подводных лодках типа «Лос-Анджелес».

9

Слой температурного скачка, термоклин – слой, разделяющий приповерхностные и абиссальные воды. Принципиально важен в противолодочной борьбе, поскольку отражает посылки гидролокаторов и затрудняет обнаружение цели, находящейся по другую сторону слоя.

10

«Turbulent» HMS S-87 – английская многоцелевая атомная подводная лодка типа «Trafalgar». Спущена на воду в 1982 г., вступила в строй в 1984 г., предполагается вывести из боевого состава в 2011 г.

11

EMFC (Electromagnetic Fluid Control) (фант.) – электромагнитная система управления потоком. Расположенные по всей поверхности корпуса ПЛ электромагнитные контуры, позволяют кораблю двигаться в любом направлении со скорость до пяти узлов, контролируют поверхностную турбуленцию и кавитацию на больших скоростях, а также обеспечивают малошумность.

12

SRT (Special Response Team).

13

ROE (Rules of engagement) – свод правил в вооруженных силах, определяющий, при каких условиях может быть применено оружие. Для каждого случая задействования вооруженных сил (военный конфликт, миротворческая операция и пр.) определяются правила, составляемые с учетом конкретных военных и политических обстоятельств.

14

Координаты указывают на архипелаг Палау, но автор изменил его название на Перио.

15

Традиционное фольклорное представление в Японии, когда двое артистов забираются в одно кимоно и забавляют публику.

16

ЭКС (ECS, Electromagnetic Concealing System) – выдуманная Гато Сёдзи фантастическая электронная камуфляжная система, позволяющая замаскировать боевую технику в радиолокационном, оптическом и других диапазонах. Основана на многочисленных лазерных проекторах, создающих вокруг объекта голограммы, имитирующие естественный вид, и других устройствах.

17

Каваи (яп.) – милый, симпатичный.

18

Бинго – игра, в которой случайным образом выбираются числа, а игроки должны заполнять соответствующие числа на своих карточках. Первый игрок, заполнивший карточку в соответствии с правилами розыгрыша, побеждает. Чтобы обозначить свой выигрыш, он обычно выкрикивает «Бинго!».

19

«Сукияки» (точное название «Уэ о муйтэ аруко») – песня японского певца Сакамото Ку, ставшая в 1960 гг. чрезвычайно популярной не только в Японии, но и во всем мире. К сожалению, жизнь ее исполнителя прервалась в 1985 году, он погиб в авиакатастрофе, использованной Гато Сёдзи в качестве прообраза события в одном из рассказов цикла FMP.

20

В вымышленной «Туатха де Данаан» мы с большой долей вероятности можем узнать ТК-210, советскую атомную подводную лодку проекта 941 «Акула», по классификации НАТО – «Typhoon». Планировалась к закладке в 1986 году на Севмаше под заводским номером 728. Должна была стать седьмым кораблем в серии, однако из-за договора по ОСВ строительство было отменено, а уже готовые корпусные конструкции были разобраны на металл в 1990 году.

21

Фрегат УРО – фрегат, несущий управляемое ракетное оружие.

22

Камакура – город в префектуре Канагава.

23

Имеется в виду японский аниме-сериал «Космический линкор Ямато» с бесчисленными продолжениями, выходивший с 1974 года

24

Брайт Ноа, персонаж из эпического цикла сериалов «Мобильный воин Гандам», выходящих с 1979 года.

25

Популярнейший детский аниме-сериал, выходивший с 1973 года и насчитывающий с продолжениями уже более двух тысяч серий.

26

Подручное животное главного героя «Дораэмона».

Content

Full Metal Panic! 3 Падая в бездну

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Пролог

Глава первая: Чертик из табакерки

Глава вторая: Вечеринка под водой

Глава третья: Глубина. Давление. Тяжесть

Глава четвертая: Яд Венома

Глава пятая: Падая в бездну

Эпилог

Послесловие

Примечания