Full Metal Panic! 4 День за днем – конец

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Перевод с английского: Костин Тимофей

Работа с иллюстрациями: Fredik

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Версия от 11.11.2016

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте - вы поддержали воров

Начальные иллюстрации

Пролог

На заднем дворе школы, позади северного корпуса, был припаркован красный малолитражный автомобиль.

Дешевая модель пятилетней давности, машина несла на боках изрядное количество царапин, а покрышки выглядели совершенно лысыми. Несколько дождливых дней оставили на крыше и капоте грязные потеки, придав автомобилю еще более захудалый и тоскливый вид.

— Что-то я раньше не видела здесь эту машину, — сказала Чидори Канаме, взглянув на малолитражку из окна коридора второго этажа северного школьного корпуса.

— Вон ту? — переспросила стоявшая рядом с ней одноклассница, Токива Киоко.

Они остановились здесь на обратном пути в классную комнату, после того, как вернули книги в библиотеку. Настало время обеденного перерыва. Обычно, выглянув из окна, можно было увидеть школьников, играющих в футбол позади здания. Но не сегодня. Наверное, потому, что днем раньше начались экзамены второго семестра.

Теперь школьники сидели в классах и яростно боролись с учебниками и конспектами.

— Да и припаркована она в странном месте. Видишь? Там никто никогда машины не ставит.

— А ведь и верно.

— Ладно, пойдем-ка обратно в класс. Надо готовиться к контрольной.

— Пойдем.

Канаме и Киоко вернулись в аудиторию класса номер четыре второго года обучения[1], выбросив странный автомобиль из головы.

Открыв учебники, девочки обсуждали вопросы завтрашней контрольной по английскому языку, когда из громкоговорителей раздался мелодичный сигнал. Потом послышался знакомый голос:

— Проверка, раз, раз… Говорит помощник председателя ученического совета.

Деловитый и серьезный голос принадлежал Сагаре Соске, который учился в том же классе, что и Канаме с Киоко. Осмотревшись, они вспомнили, что его уже давно не было видно в аудитории.

— Владельцу красного малолитражного автомобиля, припаркованного позади северного корпуса, просьба немедленно связаться со мной в помещении ученического совета. Повторяю: владелец красного малолитражного автомобиля, припаркованного позади северного корпуса должен немедленно связаться со мной в помещении ученического совета. Государственный номер автомобиля: «Тама» пятьдесят…

Трижды терпеливо повторив номер машины, громкоговоритель, наконец, умолк. Точно такие же объявления можно было каждые пять минут услышать в крупных универмагах, там, где клиенты с завидным постоянством парковали машины в запрещенных местах и загораживали друг друга.

— Это не та машина, которую мы видели только что?

— Интересно, что собирается делать Сагара?

— Кто его знает.

Канаме не совсем понимала, в чем дело, но объявления по общешкольной громкой связи раздавались повсюду, включая учительские комнаты и кабинет директора. Так что хозяин автомобиля наверняка уже звонит Соске. Что бы это ни было, вряд ли оно вырастет в серьезную проблему.

Полчаса спустя Канаме и Киоко все еще корпели над учебниками и словарями.

— Слушай, я забыла, а что значит «in spite of…»? — спросила Канаме, вытянув из конспекта табличку вопросов по синтаксису английского языка

— А? Понятия не имею. Откуда ты это взяла?

— Со страницы 88.

— Так-так, где это?.. Ага, вот она, десятая глава. Но ведь ее же не будет на этом тесте!

— Как это? Будет-будет!

— Да нет, ты все перепутала. Кагуразака-сэнсей не говорила, что нужно учить десятую главу к этой контрольной.

— О чем это ты? Я прекрасно помню.

— Ничего она не говорила.

— Говорила!..

— А вот и нет!

Поспорив минут пять, они так разгорячились, что решили немедленно отыскать в учительской свою классную руководительницу и преподавателя английского Кагуразаку Эри и спросить ее.

Вылетев из класса, они пробежали по коридору до двери учительской, где висело грозное объявление: «Подготовка экзаменационных вопросов. Ученикам не входить!» Заглянув туда, они вежливо поклонились и позвали, не переступая порога:

— Простите, пожалуйста, Кагуразака-сэнсей!

— Что такое? — раздался ее голос. Но не из помещения, а из коридора позади них.

Оглянувшись, девочки увидели, что она приближается бодрым шагом, неся белый полиэтиленовый пакет.

— О, вы уходили?

— Да. Я прошлась по хозяйственному отделу нашего универмага, — ответила учительница, вынимая из пакета маленькое пластмассовое ведерко, губку для мытья автомобилей и тюбик полировальной пасты.

— А зачем это вам?

— Вчера я, наконец, получила водительские права и сегодня первый раз добралась до работы на нашем семейном автомобиле, — с воодушевлением ответила Эри. — Думаю, я попозже наберу воды из краника позади корпуса и вымою его, как следует.

Канаме поняла, что с самого начала обеденного перерыва учительницы не было в школе.

— Э-э-э, а вы не слышали объявления?

— Какого объявления?

Тут встряла Киоко:

— Пожалуйста, скажите Канаме, что вопросов из десятой главы на этой контрольной не будет.

— Совершенно верно, до десятой главы мы еще не дошли.

— ...Ага! Поняла?! Я же тебе говорила! — Киоко радостно подпрыгнула и потрясла в воздухе кулачком, празднуя победу.

— Ну да, ты права. Извини, мне надо кое-куда сходить…

Едва признав свое поражение, Канаме вдруг заторопилась прочь.

— Кана?..

— Позлорадствуешь позже, хорошо? Мне сейчас и так есть о чем побеспокоиться.

Оставив растерянную Киоко, она поспешила по коридору к лестнице. Ее шаги все ускорялись. Стоп, спросила она себя, откуда вдруг это странное беспокойство? Сбежав на первый этаж, Канаме выскочила через запасной выход и оказалась на задней стороне северного школьного корпуса, как раз там, где был припаркована маленькая грязная малолитражка.

— Это что такое!!!

Теперь здесь возвышались сиротливые кучки запчастей, на которые был разобран несчастный старенький автомобиль.

Четыре колеса лежали на асфальте. Капот отдыхал, прислоненный к стене. Сидения из кожзаменителя аккуратно составлены в сторонке. Повсюду валялись гайки, болты, мелкие узлы и детали. Да, двери тоже были сняты.

— ...СОООООСКЕ!!! — из глубин легких Канаме вырвался грозный рык, и Сагара, который пристально исследовал только что демонтированное сиденье, держа в руках огромный газоанализатор, обернулся. На голове его сидели наушники от какого-то электронного прибора.

— Чидори, не подходи! — крикнул он встревоженным голосом. — Эта зона небезопасна. Пусть я лучше погибну один.

— Ах-х, ты!.. Чью это ты машину потрошишь, как ты думаешь?!

— Неизвестно. Подозрительное транспортное средство, которое требует немедленного и тщательного исследования.

— Что?.. О чем ты говоришь?!

— Автомобильная бомба, — серьезно и мрачно ответил Соске. — Спрятав в машине пластиковую взрывчатку, террористы делают из нее разрушительное оружие. В 1983 году смертник из исламской непримиримой организации «Хезболла» использовал грузовик, загруженный взрывчаткой, для самоубийственной атаки на американскую военную базу в Ливане. Знаешь, какой длины был список погибших?

— Как будто я могу знать!

— Погиб 241 человек! Целый батальон храбрых, отважных и прекрасно подготовленных морских пехотинцев пал смертью храбрых за одну секунду! И нет никаких гарантий, что трагедия такого же масштаба не случится в нашей школе!

— Да она уже случилась!!! — Канаме подскочила к Соске и ошарашила его по голове харисеном[2]. Он повалился навзничь, уронив газоанализатор и инструменты.

— Чидори, что ты делаешь?…

— Это машина Кагуразаки-сэнсей! Она только что предвкушала, как будет ее любовно мыть, полировать и оглаживать! А ты!.. Как ты собираешься это исправить, а?!

— Но погоди, мощная взрывчатка…

— Так ведь ее тут нет, верно?!

Придя в неистовство, Канаме отвесила ему пинка и снова повалила наземь.

— Собирай все обратно! Сейчас же! Это же ужас, что случится, когда она узнает! Тут обычными извинениями не отделаешься. Учительница такая хрупкая; что, если она упадет в обморок, или у нее случится инфаркт?! Что тогда будет? Теперь ты понял, тупица?!..

— Автомобиль Кагуразаки-сэнсей? Действительно?..

— Думаешь, я вру, да?!

— М-м-м…

Мрачно и деловито нахмурившись, Соске уставился на груду запчастей, которые еще совсем недавно представляли собой малолитражный автомобиль.

— Это проблема. Я не смогу собрать его обратно так быстро.

— Так нечего было и разбирать!!!

Как раз в тот момент, когда Канаме пнула Соске еще разок, из нагрудного кармана его школьной куртки раздался электронный писк.

Бип, бип, бип...

— Хм...

Соске поспешно вытащил сотовый телефон. Нажав кнопку, он тихо и быстро ответил по-английски:

— Урц-7[3] на связи… Вас понял, но… Второй и шестой?.. Понял. Так точно. Двигаться до точки рандеву маршрутом номер десять… Вас понял.

Сложив телефон, он немедленно принялся собирать инструменты.

— Эй, ты чего это?

— Неотложное дело. Мне нужно немедленно отбыть.

— Снова?.. Эй, подожди. А как же быть с машиной?

— Если принять во внимание приоритеты… — Соске с очевидным замешательством взглянул на груду запчастей и серьезно ответил, — …думаю, мне придется оставить пока все как есть. Пожалуйста, скажи что-нибудь учительнице.

С этими словами он схватил портфель и бросился бежать.

— Соске?! Эй, постой!.. Да ты с ума сошел! Ведь завтра контрольная!!! Ах, черт возьми, он опять сбежал. Ну, погоди у меня!..

Проводив взглядом Соске, который молниеносно исчез, словно бандит с места преступления, Канаме вздохнула.

Новая «работа», да?

И как только этой его тайной шпионской организации не стыдно так беспардонно срывать Соске с места?

В этот момент новая мысль пришла ей в голову, и она нахмурилась. Еще раз с ужасом окинув взглядом останки малолитражного автомобиля, Канаме втянула голову в плечи и воровато осмотрелась.

Самое время сбежать, не правда ли?

«Именно так. Хотя я и чувствую ответственность за его безобразия, сейчас я ничего, ну совершенно ничего не могу сделать! Невозможно!.. Остается только спасаться бегством».

Представив неминуемое объяснение с учительницей, Канаме в голос застонала и со всех ног кинулась прочь.

Она вернулась в классную комнату и сидела как на иголках, пока часы не пробили пять. Приглушенный расстоянием и оконным стеклом, снаружи долетел женский крик, перешедший в неразборчивые стенания.

Канаме упала лицом на парту и судорожно зажала уши.

Мне так жаль, Кагуразака-сэнсей!

Это все он виноват!

Глава первая: Молчаливый приказ

13-е октября, 20:42 западно-тихоокеанского времени

западная часть Тихого океана

база Митрила на острове Мерида

конференц-зал № 1

В дрожащем полумраке затемненного зала совещаний вокруг черного круглого стола восседали девять призраков и живая Тереза Тестаросса. Мутные, бесцветные и бледные голографические проекции фигур мужчин в креслах дрожали и шли полосами статики.

Это были ответственные руководители тайной организации, рабочие места которых были прихотливо разбросаны по всему миру. В данный момент проходило онлайн-совещание на высшем уровне.

Низкое разрешение голопроекций вызвал высокий уровень шифрования сигналов, проходивших по спутниковым коммуникационным каналам. Движения людей передавались с замедлением из-за больших расстояний и задержки передачи. Кроме того, изображение менялось через двухсекундные интервалы, поэтому дрожание и несинхронизированные жесты фигур напоминали старинное немое кино.

— …Итак, хотелось бы подытожить… — офицер-разведчик, наконец, собрался завершить свое пространное получасовое выступление. — Всесторонне исследовав этот вопрос в штабе Разведывательного управления, мы пришли к печальному заключению, что заранее предугадать предательство Джона Говарда Данигана и Нгуена Бьен Бо было практически невозможно. Существуют естественные физические ограничения уровня слежки за каждым из членов организации. Досконально проследить прошлое, характеры и привычки, неофициальные финансовые активы и счета всех служащих Митрила немыслимо. Поэтому мы полагаем, что наше управление не может нести коллективной ответственности за этот прискорбный случай. На этом — все.

Четверо из девяти ответственных должностных лиц Митрила подали насмешливые или возмущенные реплики. Трое из них были командующими отдельными флотилиями, дислоцированными в разных частях света, таких же, как и та, которой управляла Тереза Тестаросса. Четвертым являлся начальник Оперативного управления, ответственный за все силовые операции Митрила адмирал Джером Борда. Причина возмущения командующих была очевидна. Хотя Разведывательное управление в полной мере отвечало за контрразведку и проверку всего персонала, его руководство в завуалированной форме пыталось переложить ответственность на командиров боевых подразделений. Естественно, те расценивали это как нелепость.

Именно об этом заговорил адмирал Борда:

— Ваш тридцатиминутный доклад нас немало насмешил. Позвольте теперь перевести дух.

Вполне добродушный человек, теперь он не скрывал в голосе острой стали. Трое командующих оперативными группами бурно поддержали его.

— В самом деле, хотелось бы чего-нибудь более конструктивного.

— Это напоминает мне автопромышленников, которые поставляют дефектные запчасти, а потом пытаются свалить вину на водителей. Что же мы должны делать? Всю дорогу идти пешком оттого, что вы не можете исправить механизм?

Штабной офицер-разведчик тревожно поежился, но его вышестоящий руководитель, глава Разведывательного управления генерал Амитт не выглядел обеспокоенным.

— Это всего лишь сухой остаток нашего расследования. Факты, с которыми невозможно спорить, — проговорил он спокойно. — Мы постоянно отсеиваем потенциальных кандидатов в бойцы подразделений СРТ[4], которые обнаруживают недостаток боевого опыта, а также таких полезных качеств, как коммуникабельность, изворотливость и хитрость. Нам нужны талантливые люди, но вы понимаете, что они могут использовать свои таланты и во вред нашей организации. Даже если у кого-то из персонала имеется тайный счет в банке, на который поступают средства со стороны, легко ли получить информацию об этом? Разве эта монументальная задача не лежит за пределами человеческих сил?

— Таким образом, вы открыто заявляете, что ничего не можете сделать, и мы не гарантированы от подобных инцидентов и в будущем?!

— Я говорю, что у нас в принципе нет возможностей для решения такой задачи, адмирал, — глава разведывательного отдела оставался спокойным. — Поместить всех ответственных офицеров и специалистов под круглосуточное наблюдение? А не думаете ли вы, что это только спровоцировало бы предательство? И первыми, кто будет протестовать, будут самые опытные и эффективные оперативники подразделений СРТ. Они не пожелают ходить на коротком поводке.

Это был сильный аргумент. Выдающие успехи этих подразделений в боевых операциях были во многом заслугой их бойцов, которые в полной мере обладали духом независимости, гибкостью и великолепными навыками выживания.

— Здесь имеется структурная проблема. Пока Митрил остается наемным подразделением, остается предел лояльности его солдат. Независимо от того, насколько хорошо мы им платим, приманка в виде соответствующей суммы (если верить сообщению сержанта Вебера, это были пятьсот тысяч американских долларов) всегда может подвергнуть их искушению. Человек слаб.

Его оппонентам пришлось молчаливо согласиться.

— И мы не должны забывать, что они действовали под прикрытием майора Бруно. Он ведь сотрудник Оперативного управления, не так ли?

Майор Винценто Бруно. Офицер из штаба Оперативного управления, который оформил перевод Данигана и Нгуена на «Туатха де Данаан». Оперативное и Разведывательное управления пришли к заключению, что майор Бруно являлся агентом некой враждебной организации и сознательно вел подрывную деятельность против Митрила, организовав проникновение террористов к объекту атаки. Немедленно после инцидента на «Туатха де Данаан» Бруно скрылся в неизвестном направлении.

По этой причине Митрилу пришлось произвести замену огромных массивов секретной информации: систем кодирования, протоколов безопасности, маршрутов снабжения, конспиративных паролей и явок. Такие базы как остров Мерида, конечно, скрыть было невозможно, но и там пришлось серьезно усилить охрану и наблюдение. С другими тыловыми учреждениями тоже ничего нельзя было поделать, без них проведение операций стало бы невозможным.

— Если бы информация о том, что случилось на ТДД-1, не просочилась наружу, у Бруно до сих пор не возникло бы сомнений. Он остался бы на своем рабочем месте и… прошу прощения, — глава разведуправления прервался, чтобы зажечь сигарету. Его виртуальная фигура выпустила призрачную струйку дыма, — …и смог бы причинить еще больше вреда.

— Однако этого не случилось, благодаря находчивости и хладнокровию капитана первого ранга Тестаросса.

— Совершенно верно. Но она сделала это, проигнорировав свои обязанности командира. Это недопустимо, не так ли?

Расплывчатая фигура генерала Амитта бросила косой взгляд на Тессу. Та сидела, стиснув руки на коленях, не говоря ни слова.

— ТДД-1 едва не погибла. Наша самая современная десантно-штурмовая подводная лодка. Наш самый крупный актив, самое мощное ударное оружие, — продолжал он.

— Пока на свете существует оружие, всегда будет возможность боевых потерь. Мы согласились с этой возможностью год назад, когда приняли решение доверить военный корабль пятнадцатилетней девушке и послать ее в бой, — адмирал Борда возмущенно фыркнул носом и замолчал, словно обескураженный собственными словами.

— ...Все высказались?

Почувствовав, что аргументы спорящих сторон исчерпались, заговорил доселе безмолвный сэр Мэллори. Величественный пожилой джентльменом, сухой и подтянутый, он носил старомодное пенсне и костюм-тройку. Несмотря на преклонные годы, он держался властно и уверенно.

— Очень хорошо. Тогда, позвольте мне изложить свое мнение. Структурная проблема, на которую указал господин Амитт, не является для нас новостью. Мы предвидели ее, начиная с момента создания организации. В отличие от регулярной армии любой страны, Митрил не имеет поддержки какой-то нации или религии. Мы не служим чьей-либо национальной политике. Нас называют «гасителями международных конфликтов», и мы должны верить в наши идеалы, даже если весь мир ополчится на нас. Именно поэтому мы сражаемся... верно?

Сэр Мэллори по очереди обвел пронзительным взором всех присутствующих. Никто не осмелился противоречить.

— Прекрасно. Тогда я предлагаю перестать искать виновных за этот инцидент среди нас. Безусловно, гораздо полезнее будет сосредоточиться на встречном плане действий. Противник не должен остаться безнаказанным. Необходимо также пересмотреть наши существующие процедуры безопасности и принять все мыслимые меры, чтобы предотвратить проникновение вражеских агентов внутрь Митрила. Если мы сумеем снизить вероятность с одного процента до половины, это уже будет немало. Помимо того… — он остановился на середине предложения и поправил пенсне, — …мы продолжим изучение противника тем же самым способом, что и раньше. На этом — все. Я прощаюсь с вами, господа.

Изображение и голос старого джентльмена исчезли, и в пустом пространстве кресла между рожками голографических проекторов не осталось ничего, кроме красной надписи: «Линия разъединена». Это было сигналом — фигуры руководителей подразделений Митрила одна за другой растворились в полумраке зала онлайн-совещаний.

Наконец, остался только адмирал Борда — невысокий, кряжистый мужчина средних лет с темными волосами, подернутыми сединой, с волевым загорелым лицом и крепкими руками плотника. Он взглянул на Тессу и утешающе проговорил:

— Думаю, никто из них на самом деле не желает потерять такого талантливого сотрудника. Ты — единственная, кто может держать ситуацию под контролем.

Митрил был организационно разделен на три крупные секции: Оперативное управление, Разведывательное управление и Исследовательский отдел. Штабу Оперативного управления подчинялась оперативная группа, построенная вокруг атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан», которую в целях секретности иногда именовали Западно-Тихоокеанской флотилией. Оперативники проводили силовые акции, а также собирали необходимую разведывательную информацию, которую передавали Разведывательному управлению для экспертной оценки и анализа. Естественно, агентурная сеть этого управления действовала в том же направлении, но более углубленно. Кроме того, на нем лежала задача консультировать правительства дружественных Митрилу государств в области гашения межгосударственных, межнациональных и межконфессиональных конфликтов. Разведчики старались минимизировать силовые операции, и ответственным за это был именно генерал Амитт.

Однако, как и по всему миру во все времена, силовики и разведчики жили как кошка с собакой. До открытой враждебности, естественно, дело не доходило, но сотрудники этих секций не упускали случая подставить друг другу ножку, обмениваясь фальшивыми улыбками. Их деятельность постоянно подкидывала поводы для этого. Оперативное управление обрушивалось с обвинениями на Разведывательное: «Вы снова накормили нас дезинформацией. Мы сунули голову в ловушку и потом едва унесли ноги! Сколько вы будете испытывать наше терпение?!»

Разведка отфутболивала их обратно: «Мы землю носом рыли и собрали массу бесценных данных! А вы, как всегда, не смогли их реализовать. Пустили все прахом! Дуболомы! Вам бы только кирпичи головой ломать»!

Впрочем, Митрил не имел монополии на такую межведомственную грызню. Она шла повсюду и не прекращалась с начала времен.

— В глупостях, которые наговорил этот чурбан Амитт, все же есть здравое зерно. Ты постоянно рискуешь, девочка моя. Этот инцидент заставил меня поволноваться за тебя сверх обычной меры. И твоя работа подразумевает все новые и новые опасные сценарии, где тебе однажды придется расплатиться за все удачи и везение…

— Я понимаю, — печально кивнула Тесса.

— Что ты думаешь делать? Если попытаться взглянуть на вещи с твоей колокольни, то, может быть, тебе следовало бы продолжить военное образование? Кроме того, даже если не принимать во внимание последний драматический инцидент, ты уже приобрела большой боевой опыт. Есть место, где ты можешь с пользой применить его. Возвращайся в штабное управление Оперативного управления. Планирование операций требует людей с высоким интеллектом. Да и в Исследовательском отделе тоже полно интересной научной работы, если тебе надоели уставы, погоны и маньяки-милитаристы. Ты вполне можешь доверить командование подводной лодкой и флотилией Мардукасу. Как тебе такое предложение? Можешь хоть завтра…

— Я говорила уже много раз: подразделение я не оставлю, — категорически отрезала она.

— Как твой непосредственный начальник, я могу отдать официальный приказ.

— Если вы сделаете это, то я уйду из Митрила.

Голограмма адмирала Борда только пожала плечами и вздохнула.

— В самом деле, ты такая же упрямая, как твой отец. Он тоже доставлял мне массу проблем.

— Простите, дядя. Но они — мои близкие друзья. К тому же… — она вдруг замолчала.

— Ты говоришь о Леонарде, не так ли?

Борда словно прочитал ее мысли, и Тесса опустила голову.

— ...Да. Он снова появился. И стал еще хуже. Если мы хотим противостоять ему, то без моей силы обойтись невозможно.

— Тем более подумай над моим предложением. Мы не можем сейчас выяснить его намерения, но он определенно не на нашей стороне. Если вам вдруг придется столкнуться в бою лицом к лицу, тебе будет еще больнее, верно?

Тесса молчала, стиснув руки на коленях.

— Ты все еще винишь себя в том, что произошло с Банни… — его голос был мягок и ласков. Но Тесса, потупившись, не ответила. Адмирал снова вздохнул.

— Хорошо, хватит об этом. Так или иначе, нам нужно еще разобраться с этим предателем, Винценто Бруно.

Теперь на губах Тессы мелькнула хищная усмешка.

— Да. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Он сбежал далеко, однако…

13-е октября, 22:30 стандартного европейского времени

Средиземное море, южная часть острова Сицилия

предместья Агридженто

Глава одного из крупных кланов сицилийской мафии, папа` Капо, упитанный и довольный собой человечек с курчавыми бакенбардами, вальяжно вошел в распахнутые перед ним двери стилизованного под римский атриум помещения. Позади держались двое молодых членов семьи, выступавшие в роли телохранителей. По мановению руки они поклонились и синхронно отступили в коридор.

Бывший майор Бруно поднялся с кушетки и поспешил навстречу. Они тепло обнялись, согласно традиции.

— О, Винченцио! Надеюсь, тебе не скучно сидеть здесь, в четырех стенах нашей бедной обители? — спросил главарь мафиози, лучась добротой и лаской.

— Благодарю вас, экселенц. Я в восхищении.

Бруно был прекрасно знаком со стилем экспрессивного выражения чувств, принятым здесь, на земле прекрасной Сицилии.

— Называй меня папа`, я всегда относился к тебе, как к родному сыну! Печально, что молодые люди уже не именуют так своих отцов. Мне кажется, во всем виноваты женщины. С тех пор, как они стали поголовно ходить в школу, наши прекрасные традиции все тускнеют и покрываются пылью. Ах, это так огорчительно! Страшно подумать, что будет дальше! — на его лице расплылась широкая ухмылка.

По правде говоря, возраст собеседников не так уж сильно разнился, чтобы Бруно мог называть мафиозного босса папочкой. Американец лет сорока, среднего роста с мягкими каштановыми волосами, он выглядел бы весьма привлекательным мужчиной, если бы не проскальзывающее в синих глазах выражение порочности. Закончив школу кандидатов в офицеры корпуса морской пехоты США в Куантико, он прослужил на престижных штабных должностях в Министерстве обороны некоторое время. Однако что-то в его карьере не заладилось, и теперь он оказался вольной птицей. Независим и в меру состоятелен.

Еще пару недель назад он занимал должность в штабе Оперативного управления Митрила в Сиднее. Занимаясь ежедневной организационной рутиной, он параллельно подрабатывал, поставляя засекреченную информацию конкурирующей организации — Амальгам. Его вознаграждением стали весьма значительные суммы в вечнозеленой валюте.

Даже сейчас Винценто Бруно не рассматривал свое поведение как измену. Пока он служил своей стране, это было серьезно, но подозрительная тайная организация, комплектуемая наемниками — могла ли она рассчитывать на такую же лояльность? Он вовсе не совершал предательства; эпизодическую продажу пакетов информации на сторону можно было расценить всего-навсего как скромную подработку.

Кроме того, эта компания солидных на первый взгляд людей именовала себя «Гасителями международных конфликтов». Борьба за мир во всем мире! Мог ли такой деловой человек, как Бруно, лояльно относиться к шутовским лозунгам и серьезно стараться «во имя правосудия»? Нет, вы только подумайте, «защита справедливости»! Так можно докатиться и до того, что из солидарности с голодающими детьми Африки сесть на диету. Впрочем, безусловно, диету не помешало бы прописать жирным старым пердунам из штаба. Идеалисты, пфе!

Кроме того, не так уж и много шпионских заданий он выполнил. Передал конкурентам несколько шифровальных программ и внес несанкционированные изменения в служебное назначение двух оперативников СРТ, отправив их на Западно-Тихоокеанскую флотилию. Для чего это было сделано, он не имел ни малейшего понятия. Может быть, сотрудникам захотелось позагорать на тихоокеанских пляжах.

Когда произошел инцидент с захватом «Туатха де Данаан» у островов Перио, в штабе разразился скандал, и у него не осталось иного выбора, как бежать из Митрила. Неутешительно, что он потерял хорошо оплачиваемую размеренную работу, но такова жизнь, и теперь следовало подумать о своей безопасности и, конечно же, о прибыли.

Он не собирался искать защиты у Амальгам. Несложно было представить, как в таких таинственных и засекреченных организациях обращаются с ненужными более предателями. Митрил и Амальгам в данный момент представляли для него равноценную угрозу.

Именно поэтому Бруно решил прибегнуть к помощи своих давних знакомых и партнеров из сицилийской мафии и просить защиты у них. Семья Барбара десятилетиями транспортировала контрабандное оружие из Европы в Северную Африку и на Ближний Восток, не интересуясь — кто, где, и для чего будет его применять. В обратном направлении струился бесценный ручеек героина. Используя свое служебное положение, Бруно много раз оказывал им различные услуги. И профит, как говорится, и благорасположение. Теперь он был весьма рад такому полезному знакомству и хвалил себя за предусмотрительность.

Военная мощь этого мафиозного клана не уступала армиям иных небольших стран. Множество боевиков, стрелковое оружие, тяжелое пехотное вооружение, бронемашины. Мало того, в резерве у них числилось и самое современное оружие — бронероботы второго поколения. Даже Митрил не смог бы достать его здесь. То же относилось и к Амальгам. Бросить вызов сицилийским мафиози значило развязать небольшую, но вполне серьезную войну посреди сонной мирной Европы.

— Расслабьтесь, сын мой. Вы среди преданных друзей. Каждый человек здесь — на моей стороне, — добродушно заверил Бруно глава семьи Барбара, которого друзья ласково звали Капо ди Капи[5]. — У меня масса сторонников в полиции, да и вооруженные силы Италии смотрят на нас благосклонно. Не успеют ваши злонамеренные преследователи ступить на благословенную землю нашего солнечного острова, и я, как по волшебству, моментально узнаю об этом.

— Если они будут так глупы, что осмелятся бросить вам вызов.

Бруно уже предусмотрительно передал контрразведке клана словесные портреты оперативников Митрила, которые могли появиться здесь, чтобы попытаться поймать его. Заполучить фотографии и секретные досье бойцов подразделения СРТ из Средиземноморской флотилии «Парталон[6]» он не смог, но и этого было вполне достаточно. Если они попытаются пробраться в это традиционное семейное гнездышко Коза Ностры, то не проживут и часа.

Побеседовав с Бруно минут пять, Барбара ласково потрепал его по плечу.

— Прошу вас, наслаждайтесь этим вечером. Сегодня день рождения моей дочери, и у нас большой праздник.

— Если вы позволите, я хотел бы поднять бокал за вашу прекрасную дочь, — поклонившись, галантно проговорил Бруно.

Расставшись с папой, Бруно неспешно продефилировал по большому залу приемов.

Построенный в 17-ом столетии великолепный особняк много раз подвергался реконструкциям и перестройкам, и его парадные интерьеры дышали памятью многих поколений. Драпировки стен и кессонные потолки были окрашены в успокаивающие золотистые оттенки, классицистические бордюры прерывались нишами с ренессансными барельефами и античными статуями. Залу наполняли изящные звуки струнного квартета, столы ломились от авторских блюд, способных удовлетворить самого отъявленного гурмана, легкое солнечное вино лилось светлой пьянящей рекой. И, конечно, общество было чрезвычайно изысканным.

Ночь уже клонилась к рассвету, и в эти полные томной неги часы банкет достиг своего апогея.

Здесь было множество женщин в великолепных вечерних туалетах. Тысячелетия переселений народов смешали в этих краях причудливый и терпкий коктейль из генов множества наций. Загорелые темноволосые красотки Средиземноморья, голубоглазые блондинки Северной Европы, томные восточные красавицы и даже неотразимые африканки в белоснежных, оттеняющих темную кожу шелках. И все они улыбались и слегка кивали, перехватывая его восхищенные взгляды.

— Ла белла Сицилиа... — почти молитвенно пробормотал он небесам.

Безусловно, здесь — Эдем, рай на земле! Нельзя было лучше выбрать место, чтобы преклонить голову…

Слегка опьянев от игристого вина и чувства безопасности, Бруно стоял, прислонившись к ионической колонне зала ассамблеи, когда его разгоряченный взгляд остановился на появившейся рядом молодой женщине.

Она была великолепна. Вероятно, в ее жилах текла толика восточной крови, и уголки ее глаз оказались волшебно удлинены и приподняты. На спину обрушивался водопад роскошных, черных, блестящих волос. Ноздри Бруно расширились, уловив терпкий экзотический аромат. Черное мерцающее платье длиной до пола на первый взгляд казалось строгим, но — лишь на первый. Сзади оно было открытым настолько, что от одного взгляда захватывало дух. Интригующие разрезы по бокам обнажали соблазнительные бедра до талии.

Сердце Бруно пропустило удар, вспыхнув непреодолимым желанием.

— Вам нравится вечеринка, сэр? — спросила она на прекрасном английском языке. Слегка удивившись, но не показывая виду, Бруно ответил ей плотоядной ухмылкой:

— О да. Прелестно. Когда я только что приехал сюда, это место вызвало у меня лишь отвращение. Нищие домишки, скучившиеся один к одному, пыль, жара и духота…

Действительно, большинство жителей Сицилии вели простой и мирный образ жизни, зарабатывая свой хлеб в поте лица под палящим солнцем. Немногочисленные роскошные особняки свысока взирали на них с холмов.

Шутка была не слишком удачной, и она ответила дежурной искусственной улыбкой.

— Вы — американец, правильно? Когда-то я прожила в Штатах пару лет.

— Вот как? Должно быть, поэтому вы так легко признали во мне американца.

— Да, отчасти. Вы горожанин... из высшего класса... да, что-то вроде этого. И вы не забываете пользоваться одеколоном, в отличие от местных мужланов.

— Вы раскусили меня. А я ведь совсем не собирался выделяться из толпы, — с иронической улыбкой сказал Бруно. Ленивая уверенность светского льва, вот что необходимо в отношениях с женщинами. Впрочем, в данном случае этого и не требовалось, он не мог не заметить откровенного приглашения, которое сквозило в ее голосе и движениях.

— В каком же городе вы жили?

— В Балтиморе.

— Да?! Мы с вами были соседями. Я обретался неподалеку.

— В самом деле? Не могу в это поверить, — она издала грудной смешок и блеснула ослепительно белыми зубами.

— Это правда. Хотя и было так давно…

Расслабившись под влиянием винных паров и нахлынувших ностальгических воспоминаний, Бруно стал на редкость разговорчив, не забывая уснащать свою речь потоком соответствующих комплиментов. Таинственная леди не выглядела разочарованной беседой, одаряя его поощрительными улыбками и кивая в нужных местах. На его языке уже вертелись слова предложения, как вдруг она сама перехватила инициативу:

— Как вы думаете, не поискать ли нам местечко потише? Здесь так шумно.

Ни секунды не колеблясь, Бруно подхватил:

— Прекрасная мысль. Я остановился в одной из комнат наверху. Почему бы нам не выпить там вдвоем?

Там есть прекрасная, роскошная и мягкая кровать. Прочитав его мысли, неотразимая визави улыбнулась и без тени опасения взяла его под руку. Вдвоем они покинули зал, где продолжалось вечеринка, и, не спеша, зашагали по коридору, ведущему к жилому флигелю.

Чуть дальше его охраняли двое стражей-мафиози. Они держали под мышками автоматы и носили очки с сенсорами ночного видения.

— Синьор, кто эта женщина? — вежливо поинтересовался один из солдат.

Даже мафия в наши дни вооружилась современным и высокотехнологичным оружием. Боевики-дуболомы были тоже на редкость хорошо тренированы и даже неплохо воспитаны. Оружие, которое они, никого не стесняясь, держали на виду, ничуть не напоминало традиционные гангстерские Томми-ганы[7]. Это были новейшие бельгийские автоматы Р90. Компактные, заключенные в обтекаемые пластиковые приклады, они использовали малокалиберные высокоскоростные боеприпасы, способные на ближней дистанции без труда пробить стандартный бронежилет.

— Не стоит задавать такие неделикатные вопросы, — бросил в ответ Бруно и, прижав локоть молодой женщины покрепче, миновал охранников.

Хорошо, что стражи бдительны и неприступны, но в такой момент это не совсем кстати, раздраженно подумал он.

— Прошу прощения, но даже VIP-персоны не могут пройти здесь без разрешения охраны, — жарко прошептал он на ушко своей очаровательной спутнице. Она жеманно хихикнула, притворившись удивленной.

Добравшись, наконец, до комнаты, он дал волю своей страсти и сжал ее стройную талию. Скользящий шелк, высокая соблазнительная грудь — лакомый кусочек для любителя тонких женщин…

— Ну, кажется, нам есть, чем заняться? Между прочим, я не спросил вашего имени.

— О, вы хотели бы знать? — загадочная улыбка вспыхнула на ее губах. Она была так близко, жар ее гладкой и нежной кожи все сильнее возбуждал Бруно. Его дыхание участилось в предвкушении, он жадно вдыхал ее аромат.

— Конечно, я хочу знать. Иначе, я не смогу прокричать его в самый волшебный момент, — он привлек ее ближе, и его рука скользнула по гладкому бедру, пробралась в разрез платья, полностью обнажив ее длинные стройные ноги.

— Только мое имя? А больше вы ничего не хотите узнать?

— Конечно, хочу. Я хочу узнать о тебе все! О, я сделаю это медленно…

— Все?..

— Да, скажи мне все! Все, все!..

— Отлично. Так и быть, сейчас ты узнаешь все, — и в следующий момент Бруно почувствовал мощный толчок в грудь. Ударившись спиной об стену, ничего не понимая и задыхаясь от боли, он увидел, как ее рука скользнула в изящную сумочку, и в ней возник огромный черный пистолет. Его ослепила боль. Ствол пистолета, кроша эмаль зубов, воткнулся ему в рот. Хеклер Кох 45 калибра[8], из тех, что таскали с собой гориллы из американских специальных сил, слишком уж грубое оружие для женщины, сидел в ее изящной руке уверенно и твердо, хотя было совершенно непонятно, как он поместился в миниатюрном ридикюльчике.

— Гах?.. A?!

Прижав его горло локтем, и нажав пистолетом так, что он не мог дышать, она тихо и зло заговорила:

— Ну, слушай! Мое имя — Мелисса Мао, Митрил, оперативная группа «Туатха де Данаан», штурмовое подразделение СРТ! Звание: старшина. Позывной: Урц-2…

Невозможно. «Туатха де Данаан»? Западно-Тихоокеанская флотилия под командой Тестароссы, или как ее там? Откуда они здесь?.. Какого черта?!

— У-м-м!.. — только и смог промычать Бруно, а Мао продолжала:

— …Так вот, некоторое время назад мой командир и друг погиб по твоей вине — и я страшно хочу снести тебе башку, — ее красивые глаза теперь стали холодными, как лед, в них читалась ненависть и жажда крови.

Замычав и слабо задергавшись, Винценто Бруно в ужасе расплющился по стене. Ствол сорок пятого калибра в зубах кого угодно заставит завизжать от ужаса.

Пожалуйста, пожалуйста — только не убивайте меня, по-щенячьи умоляли его глаза. В них не осталось ни капли достоинства или гордости. Останься там его обычная наглость и самоуверенность — и Мао была бы счастлива спустить курок. Но столь жалкий вид слегка охладил ее ярость.

Вытащив дуло пистолета изо рта Бруно, она воткнула его в кадык, и прислушалась.

— Не убивайте меня! Прошу вас, не надо…

— Заткнись. Тихо.

В коридоре, почти за дверью, попискивали рации боевиков-мафиози. В истории Коза Ностры, пожалуй, сложно было бы найти другую такую же дикую, злобную и порочную семью, как клан Барбара. Толстенький и добродушный с виду глава семьи весьма дружелюбно и покровительственно относился к крестьянам-соседям, но на самом деле его характер был далеко не таков. Для него обычным делом было похитить судью, который отказался принять взятку, отрезать ему голову, набить банкнотами рот, и послать ужасную фотографию его родственникам. Естественно, после таких преступлений врагов у него было, хоть отбавляй, и особняк неусыпно охранялся прошедшими огонь и воду головорезами-мафиози, с собачьей верностью служившими папе. Охранное оборудование, системы сигнализаций и телекамеры наблюдения были самых последних моделей, какие только мог предложить рынок. Если бы жертва сумела крикнуть, Мао могла бы смело копать себе могилу.

— …Не стреляйте! Я сделаю все, что вы захотите... пожалуйста!

— Тогда заткнись пока.

— Молчу-молчу. Пожалуйста, простите меня, я вел себя как идиот! Я никогда не желал стать противником Митрила, это была просто глупость. Мне так жаль, так жаль… пожалуйста, не убивайте меня…

— Эй, я что сказала? Молчи!

Мао вытащила свободной рукой из сумочки шприц в форме пистолета, прижала его сзади к шее Бруно и нажала поршень. Коротко прошипело, и через десять секунд глаза предателя закатились, он обмяк и сполз по стене на паркет.

— Вот слизняк, — пробормотала Мао, отклеивая поддельные брови. Потом устало стащила парик, тряхнув растрепанными короткими темными волосами, и с наслаждением поцарапала голову накладными ногтями.

Вставив в ухо капельный радиопередатчик, она прошептала короткое сообщение своему напарнику:

— Говорит Урц-2. Цель обездвижена, нейтрализую сигнализацию, — вытащив из бездонной сумочки еще пару компактных инструментов, Мао присела возле электрощитка и принялась его потрошить. Замкнув схему, она отключила контакт, поднимавший тревогу при открытии окон. Огонек, который должен был бы стать красным, продолжал мигать спокойным зеленым глазком.

Вот так. Когда ты уже внутри, раскурочить сигнализацию не труднее, чем отнять конфетку у ребенка.

Обезвредив окно, Mao повернула ручку замка и толкнула фрамугу. Потянуло ночной прохладой. С маленького балкона на четвертом этаже открывался неплохой вид. Двумя полукольцами протянулись каменные крылья старинного дворца, окруженные высоким забором. За границей пейзажного парка в серебристом лунном свете мягко выгибался пологий склон, поодаль моргали тусклые огоньки уличных фонарей в соседней деревушке. Спокойствие и умиротворенность.

— Кто бы мог подумать... — она облокотилась на балюстраду и подставила пылающее лицо освежающему ночному ветерку. Невозможно было представить, что вокруг вражеская земля.

— Словно картина, а ты — Геката[9], богиня ночи, — негромко проговорил сзади знакомый голос.

В противоположном конце балкона в густой тени шевельнулась фигура человека. Он стоял, прислонившись к колонне, вызывающе сложив руки на груди.

— Давно ты там? — отрывисто спросила Мао.

— С того самого момента, как этот придурок принялся гладить тебя по попке, — ответил тот, выступая из тени. Лунный свет посеребрил роскошные светлые волосы Курца Вебера и его щегольской смокинг. Ясные голубые глаза, приятные черты лица и прямая осанка дышали благородством. Особенно теперь, когда изысканный костюм выдавал в нем состоятельного светского льва.

— Я ведь уже говорил тебе, верно? Ты необычайно красива сегодня, в этом платье. Неотразима.

— А как ты думал? Я обольстила его, не успел он и глазом моргнуть. Но одеваться так еще раз — увольте. Не хочу быть похожей на этих дурочек с церемонии вручения Оскара, — ответила она, не оборачиваясь.

Курц приблизился к ней сзади и интимно прошептал на ухо:

— Неправда. Ты дивно хороша, и эти шелка тебе очень к лицу.

— Разве что на твой извращенный вкус.

— Ничуть. Ты прекрасна. И таинственна. Одинокая и печальная, под лунный светом на бесконечной дороге, ведущей в никуда… Ты знаешь, Геката ведь еще и богиня мести? Это так тебе подходит сегодня...

— Напился, что ли?

— Си, синьорина. Я опьянен вашими чарами, я у ваших ног…

— Помолчи лучше.

Курц мягко положил ей руки на плечи и привлек к себе. Она почувствовала слабый запах его цитрусового одеколона. Словно в трансе, Мао замерла, не отрывая взгляда от серебряного фонаря луны. Забыть обо всем, раствориться в этом призрачном свете…

Но, увы, задание никуда не делось.

Наклонив голову, Мао тут же резко откинула ее назад. Ее затылок пребольно врезался в нос Курца, и тот охнул от неожиданности:

— Ой!..

— Ладно, у нас еще есть, чем заняться.

— Ай-яй-яй, сестренка, почему ты такая злая?!

— Замолчи и подумай своей глупой головой. Пора бы уже повзрослеть. Вокруг полно головорезов, а ты о чем думаешь?

— Эх, вот всегда так. Жизнь — грустная штука…

— Вынимай уже инструменты.

— Ну да, хорошо.

Потирая нос, Курц открыл припрятанный в уголке балкона рюкзачок.

Днем раньше он протащил его сюда вместе с праздничными гирляндами. Притворяться официантом, и одновременно готовиться к операции было нелегко. Но у них не имелось другого выхода. Поскольку не было гарантии, что в Митриле не засели и другие шпионы, они действовали совершенно автономно. Безо всякой помощи от Разведывательного управления или Североатлантической подводной флотилии Митрила они смогли просочиться в сердце этой неизведанной земли лишь благодаря влиянию их командира, майора Калинина, превосходным хакерским навыкам Мао и кое-каким связям Курца, еще со времен его наемничества.

Вытащив из мешка маленькую лебедку и веревку, он приволок обмякшего Бруно на балкон, жалобно бормоча себе под нос:

— …Такая жестокость, такая холодность. И это после того, как я расстался с очаровательной молодой женщиной, которая взяла с меня обещание, что я встречусь с ней после окончания приема позади ассамблеи…

— Очаровательная женщина?

— Вот именно. Вдова мультимиллионера из Милана. А какие бриллианты были у нее на шее! Это так романтично.

— Все ты врешь.

— Вовсе нет! Она была без ума от меня, и даже обещала выйти за меня замуж, а вместо этого я получаю от тебя тумаки.

— Да неужели?

Прицепив лебедку к перилам, он выглянул во двор. Опасности в ближайшем окружении не было, поскольку Курц, перед тем, как забраться наверх, электрошокером вырубил пару охранников во внутреннем дворе. Он уже перекинул ногу через балюстраду, когда Мао остановила его.

— Подожди. Я первая.

— Мне, конечно, все равно, но почему?

Она промолчала, стиснув зубы. Если бы он узнал, что на ней сейчас не было нижнего белья, чертов извращенец был бы вне себя от радости. Не то, чтобы Мао была эксгибиционисткой, но верхняя часть вечернего туалета с открытой спиной вообще не предусматривала лифчика, а разрезы же на бедрах оказались настолько высокими, что она в спешке не успела подобрать подходящих трусиков. Что делать, тело — это тоже оружие. Особенно сегодня. И имеют значение не одни только кулаки.

Да, но если Курц будет стоять внизу и любоваться, как она съезжает по веревке, да еще и ветерок подует, ему откроется прекрасный вид. Ну, уж нет!

— Эй, что-то не так? В чем дело?

— Ничего особенного, заткнись.

Сбросив туфли на шпильках, Мао перепрыгнула через перила. Ловко спустившись вниз, в сырую темноту сада, она очутилась в густых лавровых зарослях. Затем они с помощью лебедки спустили Бруно, и Курц тоже соскользнул вниз.

— Маршрут к автомобилю?..

— ...Не будет проблемой. Все охранники по пути мирно отдыхают в кустах.

— Хороший. Бери его, и идем.

Если бы они смогли без шума добраться до парковки, где их ждал взятый в прокате «Феррари», то осталось бы лишь засунуть предателя в багажник и с триумфом отбыть прочь.

Вебер поднял тяжелое мягкое тело на плечи. Мао, навинтив на SOCOM глушитель, двинулась к парковке, когда сзади раздался крик:

— Синьор! — сиплый женский голос заставил их подпрыгнуть на месте.

— Э?..

— Синьор Кариус! Пожалуйста, подождите!

Со стороны флигеля появилась женщина средних лет в вечернем туалете. На ее груди блистало бриллиантовое колье, и эта грудь имела отнюдь не малые размеры. Синьора была чрезвычайно упитанной и аппетитно округлой со всех сторон. Казалось, она подпрыгивала на ходу, как резиновый мячик.

— Только не говори мне, что это и есть твоя «молодая вдова»?.. — в ужасе обернулась к напарнику Мао.

— А? Н-ну, это не совсем...

— Кроме того, что это за «Кариус?»

— Псевдоним. Так звали старика, который жил над аптекой моего папочки[10]. Я иногда играл у него, когда родители уезжали. Раз даже японские игрушечные танки и даже настоящая гора так называются, почему бы и мне…

— Кариус! — взвизгнула синьора, растопырила руки и кинулась на Курца. Повиснув на нем, она совершенно не обращала внимания ни на бессознательное тело на его плече, ни на остолбеневшую Мао с громадным пистолетом в руке. Пытаясь отцепиться, Курц завертелся и яростно заорал:

— Пусти, дура сумасшедшая! — но синьора все пропустила мимо ушей.

— Ах... Кариус, любовь моя! Как я тебя искала! Ты оставил меня, жесто-о-окий! Где же ты был?

— Да как бы вам сказать…

— Прости, если я ранила твои чувства. Ах, ты такой нежный, это что-то!.. Но я понимаю — в твоих прекрасных глазах я вижу печаль! Не уходи, останься со мной! Любовь — как цветок, пока распустится бутон, должно пройти немало времени. Но я уверена, мы сможем понять друг друга. Не покидай меня!.. — ее голос становился все громче и громче, отражаясь от древних стен, и Мао с Курцем запаниковали.

— Эй, синьора, давайте, отложим это ненадолго, хорошо? Я сейчас немного занят…

— Пожалуйста, Кариус! Пожалуйста, не оставляй меня здесь!.. Пер фоворе-е-е[11]! Ах! Я этого не вынесу!

— Нет-нет, не надо так кричать… да отпусти же меня!

— Заткни ее! Если кто-нибудь услышит эти вопли… — в замешательстве выкрикнула Мао, но было уже поздно. Из-за шпалеры метрах в десяти от них появился силуэт охранника в черном, с пистолетом-пулеметом под мышкой.

— Что здесь происходит, а?!

Картинка, представшая взору охранника — толстушка, повисшая на симпатичном молодом человеке, на плече которого безвольно обмяк американский VIP-гость, и молодая леди в открытом платье с огромным пистолетом — в первый момент озадачила его. Потом он понял, что происходит, его лицо побледнело и он, широко разинув рот, завопил:

— Злоумышленники! Ба-а-а-андиты! — пытаясь непослушными руками вытащить оружие из-под мышки. Мао не стала больше ждать и нажала на спусковой крючок, поразив его дуплетом в плечо и бок. Падая, он судорожно нажал на спуск, и дульный срез автомата расцвел огненным цветком. Резкая очередь разорвала сонную тишину. Но этим дело не ограничилось.

Визг вдовушки заглушил даже звук выстрелов. Переливчатый и протяжный, словно сирена патрульной машины, он отразился от древних стен, заставив уши Мао и Курца свернуться трубочками.

Ей вторил оглушительный вой настоящего сигнала тревоги. Из дворца, флигелей и караулки в сад высыпала толпа охранников-мафиози. Ночь располосовали звуки выстрелов, вопли и свирепый лай спущенных с цепей доберманов. Замелькали ослепительные лучи фонарей, выцеливая злоумышленников. Древний особняк в один миг превратился в сумасшедший дом.

— Черт возьми! — заорала Мао, рыбкой нырнув за каменную стенку высотой по пояс. По известняковым плитам защелкали пули. Со слезами в голосе она выкрикнула:

— А я уже надеялась, что мы элегантно и бесшумно выскользнем и растворимся в темноте! Хотя бы разок все обошлось без стрельбы и беготни! Боже мой, за что ты меня караешь?!..

— Да, это была моя ошибка, — прохрипел Курц, без сил падая рядом с ней. Стремительный рывок с тяжеленным Бруно на плечах лишил его дыхания. — Все оттого, что я слишком добрый. Я почувствовал, как ей нелегко жить с такой рожей, да еще после смерти мужа, и попытался ее утешить. Наговорил комплиментов, и вот на тебе…

— А ты не мог бы приберечь сантименты на потом?! Мы все здесь подохнем!!!

В тот миг, когда началась стрельба, несчастная вдова грохнулась без сознания на месте, а они смогли, пригибаясь, перебежать цветник и укрыться за невысокой декоративной стенкой, но дальше отступать было некуда.

— Все кончилось, как всегда. Впереди у нас трехметровая каменная стена, позади сотня бандитов. Бежать некуда! Да еще и из оружия только один SOCOM и электрический станнер. Лучше не бывает!

— Вот и проверим электрошокер в настоящем бою. Не зря же мы потратили денежки, о которых ты столько сожалела?!

— Я счастлива, ну, просто до слез!

Ее прервал новый шквал автоматного огня: пули вышибали крошки известняка над ними, терзали симпатичную клумбу. На головы посыпался чернозем.

— Ах вы, сукины дети!

Мао выставила краешек ствола из-за угла и быстро выстрелила пять раз подряд. Пара доберманов, наметом мчавшихся к их укрытию, покатились по траве, визжа и корчась.

— Бедные зверушки.

— Вот уж не знаю, кто тут бедный. А если бы они тебе яйца откусили?!

— Да, сестренка, в твоих словах есть резон… стой!

Метрах в пяти возник незаметно подобравшийся охранник, перепрыгнув через ровно подстриженные кусты. Курц выстрелил, и электрический разряд распорол воздух ионизированной стрелой. Мафиози рухнул на землю.

— Доннерветтер, жаль, что у меня нет винтовки. В окне главного здания я вижу толстяка, который походит на их главаря…

Курц смог бы легко снять его с такого расстояния. Хотя его имя значило «коротышка», но, когда у него в руках оказывалась дальнобойная винтовка, он мог дотянуться до любого врага в поле зрения.

— Оттого, что ты бы его пришил, нам бы лучше не стало!

— Верно. Нас зажали в угол, и если мы чего-нибудь не придумаем — нам крышка, — прокричал Курц, вынимая разряженную батарею из шокера.

— Это все ты виноват! Ну, раз уж все так обернулось, его-то я прикончу! — Мао вставила в пистолет новый магазин и кровожадно уставилась на Бруно, который мирно похрапывал у ее ног.

— Так что же, все труды насмарку? Неужели мы зря подставляли задницу? Особенно твою?!

— Пока что шучу. Но если нам действительно будет некуда деваться… — не успела она договорить, в наушниках раздался новый голос:

— Не сдавайся, Урц-2!

— А?.. Кто на связи?

— Похоже, я все-таки успел. Ниже головы!

— Что? Откуда ты взялся, Соске?

Оглушительный грохот заглушил ее вопль.

Трехметровая каменная стена треснула и осыпалась, образовав широкий пролом. Во все стороны полетела щебенка.

Кто-то подорвал ограду снаружи.

Едкий тротиловый дым и белесая цементная пыль заволокли все кругом, снизив видимость до нуля. Издали донеслись удивленные крики боевиков-мафиози. Плотный автоматный огонь сменился редкими и неуверенными выстрелами — цель скрылась из виду.

— ...Что такое?!

— За стеной, на четыре часа. Быстрее!

Дым нещадно ел глаза. Зажмурившись и утирая слезы, Мао схватила Курца за плечо и потащила за собой в указанном направлении. Спотыкаясь на обломках развалившейся стены, они вылетели через пролом на волю. Травянистый склон спускался к асфальтированной дорожке, которая окружала поместье, и не успели они протереть глаза, как раздался пронзительный визг тормозов.

— Сюда!

Прямо перед ними, клюнув носом, резко остановился старенький «Фиат». Маленький угловатый двухдверный автомобильчик бежевого цвета. Конечно, заднее сидение в нем имелось, но все выглядело так, что четыре человека набьются туда как селедки в банку.

Мао и Курц разинули рты, когда увидели, кто сидит за рулем.

— Соске?!

Да, тем, кто выручил их в последний момент, был никто иной, как их сослуживец, Сагара Соске. Одетый в оливковую летную куртку поверх черного полевого комбинезона, он серьезно смотрел на них из-под шапки растрепанных темных волос.

Злоумышленники-похитители были удивлены неспроста — Соске не имел никакого отношения к этой поспешной и импровизированной операции и должен был находиться сейчас за полмира отсюда, в Японии.

— Откуда ты тут взялся? — пропыхтел Курц, с трудом засовывая тело предателя на тесное заднее сиденье. — У тебя же сегодня триместровая контрольная?

— Так точно. Однако ваш маршрут отхода изменился, и майор приказал мне сообщить об этом и обеспечить транспорт.

— Изменился, говоришь?

— Морской маршрут до Марселя был аннулирован. Кажется, капитан рыбацкого сейнера, которого мы наняли, попал в вытрезвитель из-за злоупотребления алкоголем. Пришлось потянуть за другие ниточки и теперь нам придется…

Зеркало заднего обзора «Фиата» брызнуло осколками и разлетелось от попадания пули.

— ...Придется отправиться на авиабазу военно-воздушных сил НАТО. Надо попасть на челночный рейс в Турцию. Завтра утром на почте в Катании мы получим удостоверения личности американских вооруженных сил и униформу морских пехотинцев…

— Объяснишь потом, жми на газ!!! — завопила Мао, застряв в узкой дверце и путаясь в полах вечернего платья.

— Так точно! — отрубил Соске, и вдавил педаль в пол. Двигатель жалобно взвыл, задние колеса забуксовали, выбрасывая камешки и грязь. «Фиат» прыгнул вперед, как будто получил пинка под зад.

— ...Аккуратней, не можешь, Спиди-гонщик?! — Мао размотала, наконец, шелковые путы и обернулась, вглядываясь назад. Ветер из опущенного окна яростно трепал ее волосы и платье, раздувая легкую ткань пузырями.

— Противник начал преследование, — отрапортовал Соске и стрельнул косым взглядом на ее коленки. — Ммм… какой необычный купальник. Вы собирались добираться до Марселя вплавь?

— Дурак! Никакой это не купальник, это униформа высшего света!

— Вот оно что. Никогда бы не подумал, — Соске резко завертел руль. Автомобиль занесло и перекосило влево так, что Мао стукнулась головой об стойку.

Дорога была разбитой и неровной, к тому же виляла из стороны в сторону. Городскому автомобильчику приходилось туго, он подпрыгивал и громыхал на ухабах.

— Кто тебя учил водить, а?! Как так можно!..

— Нет проблем.

— Между прочим, Mao… — дипломатично вмешался Курц с заднего сиденья, — …что мы собираемся делать с «Феррари», который бросили на парковке возле дворца?

— Ну его на хрен. Все равно он прокатный.

— Но спутниковая радиостанция и прочее барахло так и лежит в багажнике.

Совершенно секретное связное оборудование со скремблерами, шифрами и паролями осталось в подарок противнику.

— Что?! Идиот!

— Не кричи. Я оставил там немного пластита. Стоит мне нажать кнопку радиовзрывателя и… БАБАХ! Все шифры отправятся в свой электронный рай.

Посмотрев на задумавшуюся Мао, Соске сдержанно спросил:

— Что мне делать? Поворачивать?

— Нет смысла. Пожалуй…

Шшух! Над крышей автомобиля провизжала пуля. Приблизительно в сотне метров позади возник черный полноприводный «Чероки». Высунувшиеся по пояс из окон и люка на крыше мафиози открыли беспорядочный огонь. В заднем стекле появились пробоины, потом оно лопнуло, засыпав весь салон блестящими кристалликами.

— …Возвращаться? Да ты сдурел?! Жми на кнопку, Курц! Я разрешаю, взрывай все к чертовой матери!!!

— Так точно... хо-хо!

Небольшой пульт размером с сотовый телефон пискнул, подтверждая выполнение команды.

— Отлично, все сработало. Прощай, «Феррари». Здравствуй, «Фиат»!

— Этот автомобиль не такой уж плохой.

Вцепившись в трясущееся рулевое колесо, Соске отчаянно давил на газ, но выжать из слабосильного моторчика больше ничего не удавалось. Джипы преследователей были во много раз мощнее «Фиата».

— Они нас нагоняют.

И действительно, широкая черная морда джипа угрожающе приближалась. Когда Мао

поняла, что впереди ожидает крутой поворот, она извернулась, оперлась коленями на сидение и по пояс высунулась из светового люка на крыше.

— Черт возьми!

Стиснув тяжелый SOCOM обеими руками, она тщательно прицелилась и выстрелила. Стрелок на крыше догоняющей машины дернулся и рухнул обратно в люк.

Мао снова выстрелила, и с лобового стекла джипа брызнули искры. Тупоконечная низкоскоростная пистолетная пуля не могла пробить бронированное стекло. Однако она упрямо продолжала стрелять, пока магазин не опустел. У нее в ридикюле оставался последний магазин — всего двенадцать патронов, и поэтому она сосредоточилась на месте водителя.

Пуленепробиваемое стекло машины противника останавливало тяжелые пули сорок пятого калибра, но трескалось радиальными кругами. Трещины накладывались одна на другую, делая стекло непрозрачным.

Поворот был все ближе.

Упорно добиваясь своей цели, она вставила последний магазин и снова открыла огонь. Послав по три пули в каждую из фар, она вышибла и их.

— Поворачиваем!

«Фиат» проскрежетал бортом по ограждению и нырнул в поворот. Автомобиль накренился, и покрышки с правой стороны оторвались от асфальта. В этот же миг Мао, Соске и Курц повалились направо, чтобы откренить машину и не дать ей перевернуться.

— Держись!!!

Покачавшись на двух колесах, «Фиат» все-таки принял правильное положение и сумел вписаться в поворот. Вихляясь из стороны в сторону, машина удержалась на дороге.

Джип же с разбитым лобовым стеклом и негорящими фарами не сумел повторить маневр. Водитель не повернул вовремя, и «Чероки», даже не пытаясь тормозить, снес хлипкое ограждение и взлетел над крутым обрывом, который начинался сразу за обочиной.

Взревев двигателем, черный автомобиль прочертил ночное небо. Полет был недолгим. Опрокинувшись на левый бок, джип врезался в землю и заскользил, сбивая тонкие деревца и рассыпая обломки, потом перевернулся два или три раза и замер.

Мао послала дымящемуся джипу прощальный воздушный поцелуй:

— Бедняжки. Были бы у них крылья, улетели бы в теплые края… хо-хо!

— Просто бондиана какая-то... — пробормотал Курц. Впереди появился перекресток. «Фиат» вылетел с проселочной дороги на шоссе и пошел ровнее. Справа и слева открылся пейзаж слегка холмистой долины, залитой мягким лунным светом. В провинции люди рано ложатся и крепко спят, поэтому на шоссе не было ни единой автомашины. Тишина и спокойствие. «Фиат» перестал дребезжать и мягко катился по гладкому асфальту.

— Закончилось?

— Ну, это было слишком уж легко…

В этот момент сзади метнулся свет мощных фар. Из-за холма прямо позади них появилась какая-то машина. Слепящие точки фар сначала прыгали и тряслись, потом замерли и стали стремительно расти.

Похоже, что преследование продолжалось — сезон свободной охоты на похитителей был открыт.

— Там только одна машина?

— С нас хватит и одной. У меня уже кончились патроны…

— Нет, смотрите, — сказал Соске.

Сначала был виден только один автомобиль. Однако дальше полотно дороги слегка приподнималось, и обзор назад в долину стал лучше. Это не радовало, так как из-за перегиба холма возникла еще одна пара ярких белых фар. Потом еще одна. И еще.

Цепочка огней длилась, казалось до самого горизонта.

— Т-тринадцать…

У Курца отвалилась челюсть.

— Соске, а не мог бы ты ехать немного быстрее?!

— Мы уже на пределе. Слишком большой вес, — спокойно ответил Соске.

«Фиат» был маленьким и маломощным городским автомобилем, предназначенным для того, чтобы ползать в бесконечных пробках и парковаться в узких щелях. Для таких взрослых забав, как гонка с преследованием, да еще с четырьмя пассажирами на борту, он подходил довольно плохо. И патронов больше не осталось. Если бы каким-то чудом им удалось бы ускользнуть, то в одинокой старой церкви на дороге в Катанию их ждал тайник с оружием и боеприпасами. Но до этой церкви отсюда было как до Луны.

Мао оглянулась назад, на Бруно, который посапывал на заднем сидении, и ее глаза сузились:

— Кажется, пришло время прикончить его и выкинуть на дорогу…

— Точно! Теперь эта идея нравится мне гораздо больше, — быстро согласился Курц.

Их тон был убийственно серьезен, а предмет разговора только похрапывал.

— Вы хотите облегчить автомобиль? — спросил Соске.

— Да ясное дело! Если мы этого не сделаем, они нас поймают.

— В таком случае, веса одного человека недостаточно. Вам придется выбросить оружие, которое я спрятал под задним сидением. Там есть штурмовая винтовка, дробовик, одноразовые противотанковые гранатометы и осколочные гранаты. Все вместе весит приблизительно сорок килограммов…

— ...Что ты сказал?!

Спихнув Бруно на пол, Курц и Мао, отталкивая друг друга, набросились на подушки заднего сидения. Несколько секунд они яростно возились и боролись в жуткой тесноте, а потом замерли в восхищении.

Под сидением из дешевенького велюра открылась пещера сокровищ. Куда там Аладдину! Там лежала отличная немецкая штурмовая винтовка, из самых новых, итальянский дробовик и толстые трубы американских гранатометов[12]. Там громоздились магазины, снаряженные патронами с пулями со стальными сердечниками, которые легко пробивали бронестекло, и мощные осколочные гранаты, которые так любил Соске.

— Что ж ты раньше не сказал, тупица?!.. — в унисон взревели восторженные кладоискатели.

— Разве я не говорил?

— Нет, ты не говорил! О, химмельсрайх!..

Прервав богохульства, Мао и Курц расхватали оружие и приняли шумно и деловито взводить затворы, щелкать предохранителями, заряжать патроны в дробовик и проверять магазины. Курц вышиб остатки заднего стекла и удобно устроился, оперев винтовку на заднюю полку. Мао снова наполовину высунулась через световой люк на крыше, и приготовила дробовик, заряженный свинцовыми пятидесятиграммовыми пулями.

— Ну что, продолжаем банкет?

Холодная оружейная сталь в руках наполнила ее звенящим чувством уверенности в себе, и это чувство распирало ее, расправляясь, точно крылья за спиной и приводя в боевой экстаз.

— Эй, обезьяны, готовы?!

— Когда угодно!

— Где угодно!

Автомобили противника приближались. Еще немного, и они будут здесь.

Да. Теперь-то мы повеселимся.

— Рок-н-ролл!!! — голосом валькирии, слетающей на кровавое поле брани, завопила Мао и нажала на спуск.

— Позор на мои благородные седины! — яростно визжал папа Барбара, потрясая кулаками. — И это в день рождения моей дочери! Как вы проверяли гостей, если чертовы грабители сумели пробраться внутрь и сделать свое черное дело?! Мало того, они смогли улизнуть и в этот самый момент, наверное, смеются надо мной!!!

— Безмерно сожалею, Капо ди Капи, — глава службы безопасности клана согнулся дугой.

Почти половина автомашин, которые стояли на стоянке перед поместьем, сорвалась с места и сейчас мчалась в погоню за наглецами.

— Но в этот раз им не уйти. Мы окружим их, вернем мистера Бруно и заставим ублюдков пожалеть о своем безрассудстве…

— Мне плевать на Бруно!.. — заорал, топая ногами, Барбара. В приступе гнева он и думать забыл о политесе и имидже добродушного папочки. — Этот придурок приносит одни неприятности. Убейте его вместе с ними, мне все равно! Используйте любые средства! Пошлите за ними бронероботов! Догнать и уничтожить!!! Раздавить любого, кто встанет на пути, пусть это будет хоровод первоклассниц с бантиками. Смести, разорвать в клочки!!!..

— Д-даже бронероботов?..

— Конечно, идиот!.. Я купил их специально для такого случая. Послать за ними всех! Понятно?! Прикончить их! Хочу видеть головы наглых ублюдков на полу у своих ног!

— Но если мы используем БР, то правительство будет нами недовольно…

— Ничего не желаю слышать! Если подонки сумеют удрать, я откручу тебе голову!

— Понял. Пожалуйста, простите, сэр!

Вытянувшись в струнку и машинально отдав честь, начальник контрразведки бросился бежать к караулке. В панике он забыл, что уже давно ушел из армии, и военные инстинкты выскочили на поверхность.

Барбара свирепо фыркнул, глядя ему в спину, вытащил из кармана сигару и закурил. Это должно было бы его успокоить, но, почему-то, ни капельки не помогло. Едва он вспоминал о нанесенном унизительном оскорблении, его горячая южная кровь закипала, а голова готова была взорваться от ярости. Это были не шутки. Для того чтобы подняться на вершину теневой власти, ему пришлось убивать направо и налево, и он привык самостоятельно и с удовольствием определять меру наказания для своих врагов. Конечно, согласно кодексу мафиози вместе с противниками полагалось убивать их семьи. Безусловно, он много раз приказывал резать маленьких детишек, а как же без этого? Чтобы завоевать высокое положение, необходимо сеять страх, поэтому особенно полезно казнить врагов на глазах их жен, детей и престарелых родителей. Сантименты тут неуместны, это бизнес.

Какой кошмар. Надо бы пойти и успокоить любимую дочку. Ее нежная психика, должно быть, получила ужасный удар.

Барбара осмотрелся, позвал охрану и направился прочь со стоянки. Здесь было припарковано множество первоклассных автомобилей гостей: «Ягуары», «Лотосы», «Порше», «Роллс-ройсы», «Ламборджини». Минуя широкими шагами вишнево-красный «Феррари-F40», он вдруг остановился. Со стороны блестящего и роскошного автомобиля донесся тонкий электронный писк.

— Что такое?..

Тон сигнала вдруг стал выше. Озадаченный Барбара заглянул в кабину «Феррари». Он ничего не успел разглядеть за тонированными стеклами, когда пять килограммов пластита с радиовзрывателем сдетонировали, разнеся корпус автомобиля в клочья. Огненным фонтаном полыхнул загоревшийся бензин, капот автомобиля, вращаясь в воздухе, как летающая тарелка, просвистел и врезался в стену дворца в пятидесяти метрах.

Барбара, однако, не заметил ничего, кроме собственной смерти.

Но кровожадные приказы, которые он отдал, остались в силе.

В то же самое время

Тефу-си[13], Токио

старшая школа Дзиндай[14]

Конечно, Чидори Канаме не знала, и не могла знать о драматической охоте, что развернулась за полмира от нее.

Девушка с роскошными длинными черными волосами, сидевшая за партой, была одета в аккуратную школьную сейлор-фуку[15]. Хотя она была оживленной и энергичной, в ее характере чувствовалась твердость и благородство, свойственное старинным самурайским родам. В больших, ярких, хотя и не кричащих глазах светился острый ум и способность к сопереживанию. Телосложение и пропорции девушки были не столь вызывающими, как у супермоделей, но даже самый пристальный взгляд не нашел бы в ней недостатков.

За окном мирной средней школы в мирной Японии разливалось безмятежное спокойствие. Небеса были чисты, легкий ветерок едва шевелил прозрачные шторки на окне.

Верно ли, что это умиротворяющее спокойствие стало возможным только благодаря тому, что «его» уже второй день не было в школе? Вчерашняя контрольная тоже прошла на редкость благополучно.

Скоро должна была начаться первая контрольная работа на сегодня, и Канаме, как следует, приготовилась к ней. Теперь ей нечем было заняться кроме как сидеть и глазеть по сторонам. В соседнем ряду одна из ее одноклассниц вытащила из кармана зазвонивший телефон. Канаме, сама того не желая, прекрасно слышала разговор.

— Алло? Это я... да, у нас сейчас начнется контрольная. Да, что-то вроде того. Ха-ха-ха... точно! Конечно, страшновато… но я буду стараться. Даже Хиро знает?.. Да... да.

Должно быть, она болтала со своим парнем. Правильно, она говорила, что он тоже ученик средней школы.

— Да... что я сейчас делаю? ...И ты не спал всю ночь? ...Ай-яй-яй, какая жалость! Ах, у тебя же сегодня доклад, верно? ...Да ...Да, знаю. Буду стараться изо всех сил… — щебетала она нежным ангельским голоском, совсем не похожим на свой обычный голос.

— Фу, до чего самовлюбленно… — пробормотала себе под нос Канаме, которую вдруг одолел жестокий приступ комплекса неполноценности.

С раннего утра, посреди классной комнаты, она против воли оказалась затянутой в радужный мир этой девочки и ее отделенного расстоянием, но не мыслями парня. Действительно, что за бесстыдство!

Хотя Канаме и пробурчала это про себя довольно сердито, но она соврала бы, если бы сказала, что нисколечки не завидует. Если бы у нее тоже был парень, который звонил бы перед началом контрольной, чтобы услышать ее голос, ободрить и успокоить! На что это похоже — если стать парочкой? О чем бы она сейчас болтала с ним, забыв обо всем на свете?

«Если бы я любила кого-то, и мы бы оказались вдали друг от друга, я бы тоже так грезила наяву, со счастливым и кокетливым лицом, и щебетала бы таким же воркующим и нежным голоском?

Например, чисто гипотетически, если бы «он» был моим парнем?

Это совершенно, абсолютно неправдоподобно, но все же»…

В задумчивости она не заметила, как подошла подруга, Токива Киоко. Услышав за спиной ее голос, Канаме даже подпрыгнула от неожиданности.

— Кана-тян!

— А?

— Как твои успехи на вчерашней контрольной по математике? Я наверняка написала хуже всех… хны-хны!..

— Бедняжка. Ну, думаю, я сделала все как надо.

С недавних пор она избегала таких вопросов. Понятно, почему.

Канаме получила высшую оценку на экзамене по английскому языку. Что впрочем, можно было легко объяснить тем, что она долго жила в Америке. Оценка по классической литературе тоже оказалсь хорошей, но чуть-чуть поскромнее. Экзамен по химии прошел блестяще. И, конечно, математика тоже.

Эта контрольная не станет исключением. Хотя в гуманитарных науках она не была так сильна, как в физике и математике, теперь можно было не сомневаться, что все пройдет прекрасно.

Предсказание Тессы становилось реальностью. С того дня, как ее загадочная сила «Посвященной» пробудилась, в ее голове явно прибавилось знаний.

Это было жутко. Жутко настолько, что она старательно делала перед самой собой вид, что ничего не замечает.

Нет, Канаме не чувствовала, что вдруг стала гением, способным охватить пронзительной мыслью весь тварный мир. Но она без запинки могла расшифровать значение формул химического состава и по пунктам перечислить технологический процесс получения сверхпрочного полимерного волокна, обладающего памятью, которое использовалось в мускульной двигательной системе бронероботов. Она могла бы легко поболтать с маститыми учеными-физиками, нобелевскими лауреатами, об однослойных мономолекулярных материалах, которые еще только начинали исследовать те специалисты, которые занимались квантовой механикой, и небрежно предложить десяток способов их практического применения, о которых еще никто и не начинал думать.

Разговор о физике, химии, технологиях и разделах науки, которым еще даже не придумали названий, был бы для нее ничуть не сложнее разговора с подружками-одноклассницами о способе приготовления мисо-супа из макрели. Не так давно она узнала, что если сдобрить его имбирем, получится что-то необыкновенно вкусное — суп просто не узнать.

Она смеялась, плакала, волновалась о множестве обычных вещей, стараясь загнать глубоко внутрь депрессивные мысли и непрошеные знания. Она хотела остаться самой обычной, нормальной старшеклассницей, и пока ей это вполне удавалось. Неприятность заключалась в том, что существовали люди, которым тоже до смерти хотелось узнать рецепт аппетитного мисо-супа …

— Ах, как-то это странно, — сказала Киоко, и, сама не зная почему, Канаме внутренне подобралась.

— Канаме, твои отметки на последних экзаменах и контрольных по математике были наверху списка, верно?

— Ну, наверное, просто повезло.

— Ты придумала какой-то новый способ, чтобы лучше запоминать? Или у тебя полные рукава шпаргалок? Расскажи мне, я тоже так хочу! — большие глаза Киоко засияли за круглыми стеклами стрекозиных очков.

— Это страшная тайна. Или, как он бы сказал: « У вас нет допуска, чтобы получить эту информацию!» Хо-хо-хо!

— Вредина! Кстати, раз уж зашел разговор, не похоже, что Сагара появится хотя бы сегодня, а? — проговорила Киоко, вспомнив персонажа, которого только что так ловко изобразила Канаме.

Хотя сейчас в школе стояло жаркое время экзаменов, Соске цинично отсутствовал. Раньше случалось, что он бесследно исчезал на пару-тройку дней, но конец триместра с экзаменами и контрольными он пропускал впервые.

— Скорее всего, не придет. Этого идиота совершенно не волнуют отметки в зачетном формуляре. Да и поведение его тоже примерным не назовешь. О чем он думает, ума не приложу. Вот возьмут его, да и выгонят, будет тогда знать!

Она говорила беспечным и легкомысленным тоном, но, по правде сказать, Канаме сильно беспокоилась. Соске в этот раз хватил через край, свершено забыв о том, что он все же ученик и должен подчиняться общим правилам. Какими бы снисходительными ни были преподаватели, они не станут терпеть такого поведения вечно. Подумав об этом, Канаме опечалилась.

— У него действительно будут проблемы. Охо-хо…

— А ты не пыталась позвонить ему на сотовый? Если ты его хорошенько отругаешь, может быть, он возьмется за ум?

Киоко с видимым удовольствием вынула новенький телефон. Она купила его недавно, и не могла нарадоваться, трезвоня по поводу и без.

— Бесполезно. В такие времена он всегда недоступен. Наверное, пропадает где-то далеко, в горах, или, быть может, на рыбалке, где не пахнет цивилизацией…

— Но ты же не знаешь наверняка, правильно? Почему бы не попробовать? Вдруг получится.

— Сказала уже — бессмысленно. Забудь об этом, — небрежно отмахнулась Канаме, но Киоко нажала кнопку и поднесла телефон к уху. Она помолчала, дожидаясь ответа.

— Вот видишь? Недоступен, да?

— Хм...

— Так же, как обычно. Я слышу только автоответчик. Выключен или вне зоны действия. Ух, не хочу даже вспоминать!

— Снял трубку.

— А?

— Держи, — весело ответила Киоко, вручая ей телефон.

Совсем рядом, на соседнем ряду, одноклассница продолжала болтать со своим мальчиком, и что-то нежно шептала, не обращая внимания на окружающих. Будто увидев свое отражение в зеркале, Канаме, вдруг почувствовала странное смущение. Нерешительно взяв телефон, она осторожно заговорила:

— …Алло?

— Чидори?! Что случилось? — закричал в трубке далекий голос. В динамике шумело, трещало, и шла сильная статика, но она безошибочно узнала Соске.

— Ах... Соске! Где ты сейчас?

— Каникатти!

— Какие Аня с Катей? Что ты мелешь[16]?!

Что за чепуха? Чем он там занимается? Да и промежуток между вопросами и ответами был каким-то слишком уж большим.

— Эй, у нас экзамены начались со вчерашнего дня! Ты что, забыл?

— Я не забыл, но у меня появилось неотложное дело! Ничего не поделаешь!

— Еще как поделаешь!.. Что же, я зря потратила три часа, чтобы вколотить в твою тупую голову классическую литературу, а?! Экзамен почти начался!!!

— Мне… мне очень жаль! — шум в трубке на мгновение усилился.

— «Мне жаль!» — вы слыхали такое!.. Дурачина! И еще кое-что! Мне пришлось наврать учительнице про машину, которую ты раскурочил, идиот!

Тогда, собравшись с духом, Канаме объяснила Кагуразаке Эри, что Соске хотел сделать ей сюрприз, отрегулировать и настроить старенький автомобильчик. Но, к несчастью, на полпути он почувствовал себя худо, так, что ему пришлось оставить школу и поспешить к семейному врачу, а тот мигом уложил его в больницу. Он очень извинялся и просил передать вам, уважаемая Кагуразака-сэнсей, что как только он выздоровеет, он тут же вернется и соберет несчастный автомобиль обратно. Так что нужно только терпеливо подождать пару дней. Даже сейчас щеки Канаме горели от стыда, когда она вспоминала об этом. Более глупого и жалкого объяснения невозможно было придумать, но Эри, которая оставалась слишком доброй и отзывчивой, как ни пытались испортить ее характер отмороженные ученики, со слезами на глазах ответила: «Какая жалость! Впервые слышу о его хронической болезни… наверное, потому он такой странный? Конечно, раз ты так говоришь, я подожду, сколько нужно и не стану делать из этого проблемы». Так что профессионально разминированная малолитражка сиротливо притулилась на заднем дворе школы, под непромокаемым терпаулинговым брезентом.

— Ты понимаешь, через что мне пришлось пройти?!

Некоторое время трубка молчала. Пять секунд, шесть, семь. Уже начиная раздражаться, она услышала короткий ответ:

— Понимаю.

— Нет, ты не понимаешь! И не притворяйся! Меня можно только пожалеть! Вообще, почему ты без конца, без конца, БЕЗ КОНЦА устраиваешь для всех неприятности — эй, ты слушаешь?!

— Да! Я слушаю… — в трубке оглушительно громыхнуло, так, что мембрана динамика задребезжала. Потом яростно затрещало, как будто что-то ломалось. Снова прорезался голос Соске:

— …Слушаю! Берегись, он нас таранит! — кричал он едва слышно за помехами.

Канаме была несколько озадачена его странной репликой.

— ...Что? Что ты говоришь?

— Нет, это было не тебе!.. Я сейчас веду машину!

Мгновением спустя из трубки зашипело, завизжало и громыхнуло, напомнив запуск большой фейерверочной ракеты.

В то же самое время

северная Сицилия

предместья Каникатти

Мафиозный «Гелендваген» получил попадание противотанковой гранатой в капот и вспыхнул, как спичка. Из окон вышибло жаркое бензиновое пламя — кумулятивная струя пробила его насквозь и подорвала бензобак.

Пылающий неуправляемый автомобиль занесло по булыжной мостовой, когда сзади него появился еще один преследующий джип. Врезавшись в «Гелендваген», он отскочил в сторону и завертелся, отражаясь от каменных стен зданий. Соске, не обращая внимания на преследователей, повернул руль, и «Фиат» вылетел на безлюдную рыночную площадь.

Городок, в который они с гиканьем и свистом влетели, казался средневековым, если не античным, с узенькими кривыми улочками и тесно скучившимися разнокалиберными строениями с черепичными крышами. С балконов повсюду свисали лохматые гирлянды плюща.

«Фиат», не снижая скорости, летел по улочкам, ярко освещенным старинными коваными фонарями.

— Десятый!.. Остались еще три! — прокричала Мао, выбросив за борт пустую трубу гранатомета. Ее вечерний туалет был покрыт пороховой гарью и растерзан, будто ее собаки кусали, оставив хозяйку почти обнаженной. Амазонки-эксгибиционистки с радостью бы приняли ее в свою компанию.

— Последняя ракета?.. — орал Курц, согнувшись на сиденье и лихорадочно меняя магазин в штурмовой винтовке. Смокинг куда-то пропал, встречный ветер яростно трепал кружева белоснежной рубашки и блондинистые локоны.

— Точно так! Остались только гранаты!

— Черт возьми!..

— Лупи по решетке радиатора! А я заставлю стрелков убрать головы! — Мао снова прицелилась из дробовика. Из следующей настигающей машины затрещали автоматные очереди. Курц и Мао выстрелили в ответ.

Посреди этого грохота, визга и воплей Канаме переспросила по спутниковому телефону, совершенно не понимая, что творится:

— Алло! Ты слышишь?.. Ведешь автомобиль?..

— Так точно! — прокричал Соске в микрофон радиогарнитуры, присоединенный к наушникам, изо всех сил наваливаясь на вырывающийся руль.

— Это опасно, так нельзя! Разговаривать по телефону во время движения противозаконно, ты знаешь об этом? Не говоря уж о том, что ты еще ученик средней школы и у тебя наверняка нет водительских прав! Остановись, быстро!

— Я не могу!.. Если я остановлюсь, то уже никогда не попаду на экзамен.

— А?

«Фиат» находился в ужасном состоянии, свистя на ветру бесчисленными пулевыми дырками, дребезжа отваливающимися крыльями и капотом — просто движущийся металлолом. Двигатель чувствовал себя ничуть не лучше, брызгая машинным маслом и кипящим тосолом из пробитого радиатора.

— Несколько экзаменов ты уже пропустил, так что придется пересдавать, понял? Ты что, серьезно не догадываешься, что рискуешь вылететь из школы? Вспомни про свои отметки, двоечник!

— Я на задании! Ничего не могу поделать!

«Фиат» сокрушил горку плетеных корзинок, составленных возле прилавков.

Его задние колеса занесло вперед, когда машина прыгнула через тротуар и нырнула в переулок. Погоня неотступно следовала по пятам. Прочный BMW снес ящики с пустыми бутылками, опрокинул мусорные баки, раздавил несколько велосипедов и тележку, и оказался вплотную к беглецам.

— Но ты же не можешь рассказать об этом преподавателям? Если не сдашь экзамены, то не сможешь перевестись в третий класс старшей школы. В лучшем случае, останешься на второй год!

— Если ты так говоришь, то, наверное, нет!

Выстрелы, выстрелы, выстрелы.

Стены домов по сторонами извивающегося переулка бешено летели назад. «Фиат» сотряс тяжелый удар — бампер догоняющего джипа врезался в его корму. Руль забился, как припадочный, весь корпус застонал.

— Что будешь делать, если провалишься? Мы все закончим школу раньше тебя!

— Мне очень жаль!

Из-под капота автомобиля противника повалил густой дым. Выстрелы Курца, наконец, возымели действие. BMW завилял, врезался в каменную стену и замер.

— Остались еще два!..

«Фиат» вылетел из переулка. Одна из вражеских машин срезала дорогу и снова нависла сзади.

— ...Мне тоже будет жалко!

— Что ты говоришь?!

Мао и Курц яростно орали и ругались на чем свет стоит, стреляя из дробовика и автоматической винтовки.

— Я тебя не слышу! Повтори еще раз…

Они сконцентрировали огонь на передних колесах машины противника. Покрышка лопнула, и машина накренилась. Впереди был т-образный перекресток. Соске с визгом шин повернул, а неуправляемый черный джип взлетел на тротуар и со звоном вломился в ресторан, вышибив фонтан осколков битого стекла и столб пыли. Пронзительный звук заклинившего гудка огласил ночную улицу.

— Только один! — закричала Мао.

— Кто — один? Что это там творится? — пищал в наушниках голос Канаме.

— Не волнуйся об этом! Так в чем дело?

Завывая мощным двигателем и визжа покрышками, сзади возник последний автомобиль преследователей. Это был огромный пикап, и он быстро поравнялся с ними. Потом резко взял влево и яростно бортанул несчастный «Фиат».

— О, не хотела тебя отрывать. Ты чем-то занят, как я погляжу?

— Нет, просто здесь очень шумно, ах ты, тварь!..

Прижатый к стене, «Фиат» скрежетал бортом по кирпичам и выл, надрываясь, своим слабосильным моторчиком, пытаясь вылезти из-под подмявшего его мастодонта. Пикап протаранил их во второй раз. Задний бампер отвалился с одной стороны и чирикал по мостовой, рассыпая такие яркие искры, что на них было больно смотреть.

— ...Соске?

— Прости, здесь слишком шумно! Надо разобраться со следующим!

— Что? Ну, хорошо. У меня такое чувство, что ты не хочешь серьезно воспринимать то, что я тебе говорю, Соске.

— Нет, я всегда слушаю тебя внимательно! Даже сейчас…

— Соске, тормози! — завопил Курц, выдергивая чеку из гранаты. Потом еще из одной. И еще. Высунув руку в окно, он опустил их в кузов пикапа, который был совсем рядом. Соске отреагировал немедленно, изо всех сил нажав на педаль тормоза. «Фиат» клюнул носом, его занесло, но тяжелый пикап так быстро затормозить не смог и по инерции улетел вперед.

— Пригнись!

— Алло? — донесся удивленный голос Канаме.

В следующий миг осколочные ручные гранаты в кузове пикапа взорвались. Несколько осколков пробили борта «Фиата», как будто те были сделаны из бумаги.

Вся задняя часть пикапа была разбита, и он потерял управление. Плюясь черным дымом, он вылетел на небольшую старинную площадь перед зданием муниципалитета и грохотом врезался в бортик мраморного фонтана, мирно журчавшего посреди нее. Не потеряв еще инерции, пикап совершил сальто-мортале, и, встав вертикально, плюхнулся в воду. Завизжал рвущийся металл, мощный всплеск залил темной холодной водой всю мостовую.

Остановив «Фиат», Соске и остальные любовались почерневшим пикапом, который оказался насажен на бронзовую скульптуру посреди фонтана, как на вертел. Щедро политые топливом из разбитого бензобака, задние колеса еще вертелись, подобно огненным карнавальным колесам-фейерверкам.

— Вот это я называю искусством! Пожалуй, критики расценили бы это, как сплав современности с классикой, — Курц сложил из пальцев прямоугольную рамку и откровенно любовался картиной через нее.

— Последний, черт бы его побрал! Смотреть на это приятно, хотя как скульптура никуда не годится, — простонала Мао, поправляя остатки платья, сползшие с высокой груди.

Оглушенные мафиози вывалились из открытых дверец в фонтан и слабо барахтались там.

Это был последний автомобиль из тех, что были посланы в погоню.

Соске торопливо поправил наушники и заговорил:

— Чидори. Мы закончили. Так… о чем ты говорила?

Трубка молчала. Повисла зловещая тишина.

— ...Не помню.

— А?

— Ладно, возвращайся поскорее.

— Хорошо, я понимаю…

— Дурак.

Голос отрезало. Разговор по спутниковой линии связи был прерван абонентом из Японии. Соске выключил радио и тяжело вздохнул.

Все машины противника оказались уничтожены, но расслабляться было рано. С минуты на минуту заспанная итальянская полиция могла протереть глаза и взяться за дело. Поскольку потрепанный «Фиат» все еще, как ни странно, мог двигаться, дребезжа и поскрипывая, а автомобиля на замену не имелось, они решили поскорее оставить город.

— Едем на восток, по дороге номер сто девяносто, через Риеци, — сказала Мао, — бросим машину возле городка, называющегося Джела. Город побольше, чем здешние деревушки, там мы сможем легко найти новую.

— Каким образом? — уточнил Соске.

— Лучше всего, конечно, просто угнать. Оттуда по шоссе номер четыреста семнадцать меньше девяноста километров до Катании. Но ехать по нему неразумно, оно слишком оживленное. Двинемся местными дорогами через Ницеми, Граммичеле и Франкофонте. Если будем в пути весь остаток ночи, к утру будем там.

— Рулить всю ночь? Да ты полуночница, сестренка, — пожаловался Курц, зевая. Забитый в промежуток между сидениями рядом с ним Винценто Бруно спал, бормоча во сне какое-то женское имя и гнусно ухмыляясь.

— Вот наглая рожа, верно? Это точно тот самый шпион? — Курц лениво пнул его еще разок.

— Такую информацию получили майор Калинин и Тесса. Да он и сам признался, так что ошибки быть не может, — ответила Мао, повернув к себе треснутое внутреннее зеркальце заднего обзора. Она утерла пороховую гарь с разгоряченного лица и попыталась пригладить грязные и спутанные волосы. Но встречный ветер вмиг растрепал их снова.

— Вот слизняк, — пробормотал Курц. Тоже решив прихорошиться, он распустил галстук-бабочку, сжимающий шею, небрежно кинул в окно и с наслаждением почесался.

Все устало молчали. Тишину нарушало только тарахтение разболтанного корпуса машины и рокот покрышек по асфальту.

«Фиат» катился через идущие мягкими волнами слабовсхолмленные долины. Днем с дороги, должно быть, открывался прелестный сельский пейзаж. Но теперь в свете единственной уцелевшей фары и серебряной луны по сторонам лишь мелькали темные кусты, похожие на притаившихся в засаде чудищ.

«Интересно, успею ли я возвратиться в Японию хотя бы послезавтра?..»

Соске тяжело задумался. Сомнения и неуверенность одолевали его. Пропустив экзамены, сможет ли он поспеть хотя бы к пересдаче? Когда Кагуразака-сэнсей спросит, почему он отсутствовал на этот раз, придется снова выдумывать уважительную причину и извиняться. Да и размонтированная малолитражка не выходила у него из головы. Терпение учительницы тоже имеет предел. Что если она действительно рассердится и получит инфаркт? И самый главный вопрос — почему, почему вдруг все эти глупости так беспокоят?

Снова и снова прокручивая в голове тягостные мысли, словно собака, грызущая кость, Соске вдруг очнулся и вздернулся. Сначала он не понял, отчего в крови вдруг снова забурлил адреналин, но вставшие торчком настороженные уши говорили сами за себя. В монотонных убаюкивающих дорожных звуках прорезался какой-то новый шум.

Он не ослышался, и это не был стук перегревшегося, наконец, двигателя. Соске снова прислушался и опять различил этот звук. Издалека.

Уиррр… гул набирающей обороты газовой турбины, свист вращающихся на высокой скорости лопаток. Низкий, утробный звук выхлопа. Тяжелый, отдающийся в груди, неровный топот. Все ближе и ближе.

— Эй… — заговорил было Соске, но ему не стоило беспокоиться, товарищи уже обернулись и пристально всматривались назад. Но позади виднелся лишь узкий тоннель непроглядно черных зарослей кустарника по обе стороны дороги.

— На пять часов!.. — выдохнул Курц. Сзади справа над густой чащей неразличимых в темноте вечнозеленых деревьев взвилось облако сорванных листьев и веток. Что бы это ни было, но оно ломало стволы, как спички, расшвыривая их с дороги. И оно было огромным.

Звук становился все громче. Теперь сомнений не оставалось. Газовая турбина и громадное тело на двух ногах. Иными словами…

— ...Это бронеробот! Плохо дело!

— Бронероботы у мафии? Откуда?!

— Они же торгуют оружием. Покупают из-под полы старые модели БР в Восточной Европе и России. Потом перепродают их мелким африканским диктатурам и всяким герильерам, партизанам и борцам за свободу. На торговлю оружием западного производства имеются разные ограничения, а техника советского производства пользуется большим спросом…

— Вот он!

Кусты на обочине дороги будто взорвались, брызнули комья земли и корни, и из мрака возникла громадная человекообразная машина.

Это был советский бронеробот, «Сэведж» PК-92[17]. Восьмиметровая фигура возникла среди вихря оборванной листвы. Яйцеобразный округлый корпус венчала огромная лягушачья голова. В правом манипуляторе была зажата небольшая автоматическая пушка. По бокам головы слабо светились красным оптические сенсоры. Их взгляд сфокусировался на «Фиате».

В следующий миг бронеробот ринулся с места в карьер, взрывая землю. Его ураганная мощь и приемистость поражали.

— Готтердаммерунг!.. Не одно, так другое. Вот настырная банда ублюдков! Не иначе, как обиделись, в этот раз серьезно хотят нас прикончить, — застонал Курц.

— Похоже, нам крышка! Если дело так пойдет… ты не можешь ехать немного быстрее?! — закричала Мао.

— Я уже десять раз говорил, это — предел, — ответил Соске.

Маломощный автомобиль с четырьмя взрослыми людьми на борту не мог ехать быстрее, тем более по плохой дороге. Как его ни насилуй, больше ста километров в час из «Фиата» не выжать. Совершенно недостаточно для того, чтобы оторваться от «Сэведжей», которые могли развить до 130 километров в час даже по такой неровной местности. Мало того, Соске отлично знал, что эти машины, если их хорошенько пришпорить, способны на большее, чем записано в технической документации.

К тому же, «Сэведж» был не один. Один за другим, прокладывая просеки в кустах, на дорогу выскочили второй и третий. Сотрясая землю, они присоединились к погоне.

— Нам не спастись... — пробормотал Соске про себя. Запасной маршрут отхода, пересдача экзаменов отдалились теперь в невозможную даль. Если не случится чуда, он никогда уже не вернется в школу. Не увидит Чидори.

— Надо полагать, они не позволят нам просто сдаться в плен.

— Когда они так рассвирепели?.. Едва ли.

Пока спутники Соске обменивались репликами, первый «Сэведж» настиг «Фиат». Бронеробот мчался головой вперед, немного нагнувшись. Громадный манипулятор пошел вверх за голову, замахиваясь. Похоже, он собирался раздавить беглецов, не используя оружие.

— Пригнитесь!

Соске ударил по тормозам, но было поздно. Левый манипулятор «Сэведжа», как гигантская коса, пошел горизонтально над дорожным полотном. Крыша «Фиата» улетела вверх, сорванная могучим ударом, и автомобиль чуть не перевернулся через правый борт.

— Берегись!..

Бронеробот снова замахнулся. Соске вывернул руль и вильнул в сторону, между колоннообразных ступоходов вражеской машины. Казалось, они будут неминуемо растоптаны, но каким-то чудом уклонились.

Однако «Фиат» был при последнем издыхании. Из-под помятого капота раздался странный визг и стук, из вентиляционных решеток салона выхлопнуло клубки белого дыма. Обороты на тахометре пошли вниз, и скорость стала падать.

Пролетевший вперед «Сэведж» притормозил и развернулся. Похоже, ему надоело играться, и он поднял автоматическую пушку. Промахнуться с такого расстояния было невозможно.

Все кончено, мелькнуло в головах всех троих беглецов.

Но в этот самый миг что-то длинное мелькнуло в воздухе и врезалось в грудную броню «Сэведжа». Раздался оглушительный взрыв, и почти сразу многократное эхо вернулось назад от склонов долины.

— Что?!

Предмет, что поразил противника, был противотанковым кинжалом[18], Соске мог квалифицированно судить об этом. Кумулятивная боеголовка оружия, которое не мог метнуть никто, кроме другого бронеробота, поразила «Сэвидж» прямо в грудь. Он зашатался, изо всех щелей корпуса и сочленений вышибло острые языки пламени, и БР величественно рухнул, словно чугунная статуя поверженного императора.

Другие две машины оказались захвачены врасплох этим внезапным нападением, но резко развернулись, ища противника.

— Кто это был? Где он?.. — Мао завертела головой.

Мерцающая тень соткалась прямо перед ними на побитом асфальте узкой сельской дороги. Из сумятицы дрожащих и переливающихся отражений, бросавших бледные отражения на землю, проступил, будто прорезавшись из фотораствора, силуэт бронеробота. Он отключил режим невидимости ЭКС[19], заряжая конденсаторы и переходя в максимальный боевой режим.

— M9?

Стремительный и мощный силуэт был хорошо им знаком. Это был бронеробот третьего поколения, разработки компании «Геотрон Электроникс», из тех, что пилотировали Соске и его товарищи, M9 «Гернсбек[20]». Однако их наметанный взгляд легко различил некоторые отличия этой модели. Помимо верхней части манипуляторов и бедер, которые имели больший объем, чем у М9, его голова имела совершенно другую форму и была увенчана двумя антеннами в виде лезвий на затылке. Они придавали бронероботу поистине демонический вид. Фактически, он больше походил на «Арбалет». В отличие от привычного серого камуфляжа, его окраска была совершенно черной — черной, как уголь. С ног до головы бронеробот переливался мрачными красками вороньих перьев. Лишь на голове оранжевым адским пламенем сияли щели оптических сенсоров.

— На чьей он стороне?

— Без понятия.

Черный M9 бросился в атаку.

Два оставшихся «Сэведжа» оставили беззащитный «Фиат» и вступили в сражение с неопознанной машиной. Один бросился влево, другой направо, они явно пытались зажать противника в клещи.

Прежде, чем они открыли огонь, черный M9 прыгнул.

Ловко уклоняясь от ослепительных трассеров, используя как прикрытие деревья и резко шарахаясь из стороны в сторону, он мгновенно оказался вплотную к одному из «Сэведжей». Никто не успел и глазом моргнуть, как черный бронеробот выхватил из ножен мономолекулярный резак и вонзил его в грудь противника. Тот не успел погасить инерцию, и сам насадил себя на острие, как жук на иголку.

Пробитая броня издала отчетливый хруст.

Точный и безжалостный удар пришелся непосредственно в кокпит. Пилот, без сомнения, был убит на месте.

Последний оставшийся вражеский бронеробот не получил времени подготовиться к отражению атаки, а его пилот, очевидно, запаниковал. Он открыл беспорядочный огонь, уже не разбирая, где враг, а где друг. Черный же М9, прикрывшись корпусом обезвреженного секунду назад «Сэведжа», легко избежал повреждений. В следующее мгновение импровизированный щит отлетел в сторону, а он взмахнул манипулятором. И последний вражеский бронеробот взорвался. Брошенный с близкой дистанции противотанковый кинжал поразил его, как молния. Неопытный наблюдатель, которому довелось бы проследить за этим боем, даже не понял бы, что именно произошло.

Топливный бак «Сэведжа», которого использовали как щит, наконец, загорелся и взорвался, осветив окрестности яркой вспышкой. Позади медленно катящегося «Фиата» остались лишь три громадных, но жалких бронированных трупа, пылающих или чадящих черным ядовитым дымом.

Начиная с первого выстрела, сражение продлилось не более тридцати секунд.

— Ух, ты!.. — воскликнул Курц. Поразительно, но черный М9 вырезал трех противников, не используя огнестрельное оружие, лишь с помощью противотанковых кинжалов и мономолекулярного резака. Хотя подвижность бронеробота третьего поколения принципиально превосходила стоящие на вооружении многих стран БР со смешанной, электромускульной и гидравлической двигательной системой, какими являлись «Сэведжи», нельзя было не признать пилота-победителя настоящим мастером своего дела.

Черный бронеробот рысцой побежал за едва ползущим «Фиатом», не пытаясь остановить его. Двойные оптические сенсоры на его увенчанной остроконечными рогами антенн голове вперились немигающим, пристальным, тяжелым взглядом в Соске и его товарищей. Взглядом хищной птицы, сверху вниз.

Через минуту М9 издал протяжный стон, струйки белого пара просочились из его сочленений. Это была работа системы вентиляции, которая сбрасывала остатки излишнего тепла от перегретого за время боя реактора. Звук казался совсем не техническим, а больше напоминал протяжное и грозное рычание огромного хищника — тигра или льва.

Бронеробот остановился и повелительно указал манипулятором на восток, потом, не говоря ни слова, развернулся и двинулся в противоположном направлении. Через мгновение его силуэт мелькнул на фоне освещенного луной серебристого борта долины, далеко от дороги. Темная броня и красный линзовидный огонек появились последний раз, потом пилот включил ЭКС, и вокруг него соткалось призрачное покрывало света, дрожащая Aurora Borealis. Потом М9 растворился во мраке, оставив на сетчатке глаз лишь слабую фиолетово светящуюся полоску. Тишина и покой разлились в мирной долине.

— Что это было?.. Кто это такой?

— Не могу даже предположить.

— Но его пилотировал кто-то из наших, правильно?

— Скорее всего так, но…

— Кто бы это еще мог быть?

Все трое ошеломленно замолчали, глядя вслед таинственному черному бронероботу. Идентифицировать его так и не удалось. В настоящий момент подразделения Митрила оставались единственными вооруженными формированиями в мире, которые уже использовали в боевых действия бронероботы типа М9. Даже в армии США они только проходили войсковые испытания. К тому же, единственными, кто имел информацию об этой импровизированной и совершенно секретной операции на Сицилии, были Тесса, Мардукас и Калинин.

Возможно, майор Калинин получил сведения о наличии у мафиози бронероботов, и выслал адекватное подкрепление — это было самое естественное предположение, но и оно не объясняло, почему черный БР исчез, не сказав ни слова. В итоге, их любопытство так и осталось неудовлетворенным. Мао связалась с майором по спутниковой радиостанции, которую доставил Соске, доложила о результатах и запросила больше информации. Но Калинин ответил своим обычным, деловым тоном:

— У вас нет допуска для получения сведений такого характера.

— Потому что мы на вражеской территории?

— Именно. Сконцентрируйтесь на быстрой и тихой ретираде.

— Так точно, сэр. Мао связь закончила.

Всердцах шмякнув наушниками об колено, Мао принялась в голос ругаться:

— Ах-х-х, он меня достал! Почему этот чертов старикан без конца, без конца, так самоуверенно себя ведет?! Ради бога, я этого больше не выдержу!

— Брось! Ты тут ругаешься, а между тем одна его тень заставляет всех женщин на базе восторженно визжать. Хотя я моложе, лучше выгляжу и, не сказать во сколько раз более мил, они смотрят только на него! — не преминул пожаловаться и Курц. Соске удивленно взглянул на него.

— На майора?

— Правильно. Ты не знал? Попробуй прислушаться к тому, о чем болтают связистки и секретарши в кафетерии. Они только и повизгивают: «Ах, майор так элегантен, благороден и крут!» Ходил слух, что у него недавно были тайные встречи с Норой из технического отдела. Наедине.

— С лейтенантом Лемминг? Что за тайные встречи?

— На то они и тайные, чтобы никто ничего не узнал. Что же, в конце концов, майор тоже мужчина. И что бы он ни делал, он делает это с достоинством. Хе-хе-хе…

— Хм...

Соске не понял ничего из того, на что намекал Курц, но по тому, как тот хихикал, заключил, что для майора это было нехарактерное поведение. Если вспомнить про отношения Калинина с женщинами, Соске знал только то, что его жена погибла в результате несчастного случая, давным-давно, еще в России. Ирина была музыкантом и играла на скрипке, и ему довелось увидеть ее хрупкий и изящный силуэт на фотографии. Если подумать, лейтенант Нора Лемминг действительно сильно напоминала ее.

— Но хватит кривотолков и сплетен. Давайте уже поторопимся, и, наконец, оставим этот прекрасный остров за кормой.

— Верно.

Беседа закончилась, и они направились в сторону Катании, согласно полученным приказам. Остальная часть отступления прошла настолько гладко, что это было просто удивительно. Поменяв машину в соседнем городке, они мчались всю ночь. Получив у тайного агента Митрила в Катании поддельные документы и американскую униформу, они направились к недалекой авиабазе НАТО. Мао раньше служила офицером в морской пехоте США и прекрасно знала все армейские порядки, так что проскользнуть на этот тихий провинциальный аэродром с сонной охраной было легче легкого.

Они без проблем вписались в транспортный самолет, направляющийся на авиабазу Авиано в северной Италии. Похищенный Винценто Бруно получил добавочную дозу транквилизатора и всю дорогу пребывал в безмятежном сне. Его обрядили в форму американского офицера и усадили в инвалидное кресло. Все, кто интересовался, получали ответ: «Он был тяжело ранен во время секретной операции на Ближнем Востоке и находится в коматозном состоянии». Выдуманная легенда гласила, что безутешные родственники просили привезти его сюда, на Сицилию, в места близкие их сердцам и наполненные воспоминаниями. Кое-кто из родственников — известный сенатор, поэтому все делается без лишней огласки. Какая жалость, что звуки и запахи этой прекрасной земли так и не смогли пробудить героя ото сна. А если вы подумаете об этом плохо — вам должно быть стыдно.

— Впал в летаргический сон?.. Вы уверены?

Бортмеханик транспортного самолета подозрительно рассматривал Бруно, который, в самом деле, ничуть не напоминал коматозника своим цветущим видом и румяными щеками.

— Именно так. Но его организм функционирует нормально, все внутренние органы целы. И вообще, что это за вопросы?! — вскинулась на дыбы Мао. Выставив вперед плечо с лейтенантскими знаками отличия, она грозно нависла над несчастным капралом.

— Э-э, я просто…

— Что вы имеете в виду?! Этот героический борец за демократию стоял лицом к лицу с такими опасностями, которые вам и не снились! Он не нуждается в вашей жалости!

— М-мне… мне очень жаль, мэм! Пожалуйста, простите, я не имел в виду ничего дурного…

— Отставить! Никаких поблажек! Мне немедленно нужны ваши полное имя, звание, идентификационный номер и должность! Все будет отмечено в рапорте.

Капрал, готовый расплакаться, согнулся, выслушивая нотации суровой Мао и прося прощения, и думать забыл про Бруно. Армейская субординация — преполезная вещь; запугать таким образом гражданских стюардесс было бы намного сложнее.

— Ах, сестренка, да ты просто актриса! — воскликнул в восхищении Курц, когда бортмеханик спасся бегством. Соске только молча кивнул, соглашаясь. Мао сплюнула, все еще не успокоившись:

— Ух, он меня взбесил. Что за наглость! Думала уж, по старой привычке, обложить его матюгами, тоже неплохо помогает…

Больше никаких проблем не возникло и минут через десять самолет, разбежавшись по взлетной полосе, оторвался от земли.

Чувство облегчения охватило их. Боевой адреналиновый выброс в крови, наконец, успокоился, уступив место усталости и опустошению.

Согласно первоначальному плану Мао и Курцу предстояло сопровождать пленного в Австралию, в штаб Оперативного управления Митрила. Соске должен был расстаться с ними на полдороге, чтобы в одиночку вернуться в Японию. Вернее всего, он успеет попасть в Токио завтра утром.

Ровный гул турбовинтовых двигателей плотно давил на уши, но все они давно привыкли к таким вещам и совершенно их не замечали. В пустынном салоне сидели всего пять или шесть человек.

Кроваво-красные лучи осеннего сицилийского солнца, встающего из оранжевых вод колыбели цивилизаций — Средиземного моря, просочились через пыльные иллюминаторы. Усталые и вымотанные оперативники Митрила жмурились и потирали покрасневшие от недосыпа глаза. Однако вибрирующие дырчатые алюминиевые сидения не особенно располагали ко сну, да и взвинченные нервы еще не до конца успокоились.

— Кстати, Соске, — нарушил оцепенелое молчание Курц, ерзая в жесткой чашке сиденья. — Ты в порядке?

— Что ты имеешь в виду? — отстраненно переспросил Соске, уткнувшись в японский учебник мировой истории.

— То самое. Экзамены — ты же их пропустил?

— Да.

«Верно, пропускать экзамены в конце триместра неправильно. Может плохо кончиться», — думал Соске.

Его внезапно отозвали для заморской операции, но он и так уже напропускал немалое количество контрольных по многим предметам, так что оправдаться теперь будет трудно. Если так пойдет, то, как и говорила Канаме, его могут выгнать из школы или оставить на второй год.

— Но ведь то, что мы делаем, тоже очень важно. Если бы меня не послали в прикрытие, кто знает, что могло бы вчера случиться, — ответил, наконец, он, вспоминая, как Мао и Курц оказались в окружении мафиози.

— Да, в тот момент нам пришлось туго, верно, сестричка?

— М-м-м. Возможно, — чуть высокомерно ответила Мао, сидевшая напротив. — В тот момент у меня уже возникло несколько вариантов возможных действий.

— Вот как… — уныло проговорил Соске и опустил голову. К переживаниям по поводу пропущенных экзаменов и ссоры с Канаме вдруг добавилось острое чувство ненужности, и на душе стало совсем тяжело. Ему показалось, что Мао хочет сказать: «Лучше бы ты спокойно сдавал экзамены, а не таскался хвостом за нами».

— Нет, — помолчав, снова заговорила Мао, пристально взглянув на него. — Ты в самом деле спас нас вчера. Если бы не ты, мы не смогли бы выполнить задание и погибли бы там. Но, знаешь, я немного волнуюсь за тебя. О чем вы с ней говорили?

— О моих прогулах.

— Да нет, не то. Я имею в виду странную ситуацию, в которой ты сейчас оказался. Ты учишься в школе, охраняя Канаме, участвуешь в боевых операциях, не говоря уж о том, что на тебя повесили этот странный «Арбалет» — ты не думаешь, что ответственность становится невыносимой? Что это уже чересчур?

Соске молчал.

— Сначала я думала: «Ладно, все в порядке, ведь это все временно». Да и ты пока еще справлялся. Но теперь…

— Я не делал никаких ошибок.

— Речь не об этом. У тебя элементарно не хватает времени и сил на все. Ты ведь здорово вымотался в последний месяц, верно? Не стоит скрывать.

— Ну, в общем, да, но…

— Какая бы нехватка персонала у нас ни была, у тебя тоже есть предел. Надо сосредоточиться на чем-то одном. На твоем месте я бы объяснила это майору.

— Но!.. — вклинился Курц. — Если поразмыслить, то не так уж все и плохо. Все эти учебники и экзамены не должны так на тебя давить. Ты все равно попал в школу с поддельными документами, так зачем воспринимать все это всерьез и разбиваться в лепешку, чтобы учиться наравне с обычными школьниками и сдавать экзамены? Не так уж тебе и нужен аттестат о среднем образовании.

Соске действительно неожиданно оказался в средней школе Дзиндай, играя роль обычного школьника, но лишь для того, чтобы, не возбуждая подозрений, охранять Канаме. Он оставался солдатом-наемником тайной организации Митрил и личина обычного ученика была лишь временной. Между Канаме с ее друзьями и Соске лежала непроходимая пропасть. Курц был прав — у него нет никакой необходимости заканчивать старшую школу и получать хорошие отметки. Почему же он совершенно забыл об этом?

— Наверное, ты прав... — задумчиво и печально протянула Мао, снова бросив взгляд на Соске. — Ты слушаешь то, что мы говорим, но… что ты думаешь на самом деле?

— О чем?

— О твоих планах на будущее.

— Следовать приказам. И все, — ровно ответил он, задумчиво глядя в пространство сквозь иллюминатор, из которого лился тревожный красный свет.

Будь Мао в своем обычном настроении, она бы лишь посмеялась над таким наивным ответом. Но сейчас, почему-то, она вдруг рассердилась и набросилась на него:

— Что за чушь ты несешь?! Я спрашиваю о том, как ты собираешься жить дальше! Тебе ведь сейчас уже семнадцать, так? Что ты будешь делать потом? Думал ты об этом своей дурной головой? Операции, приказы — ты только прячешься за этими словами!

— Прячусь?.. Я?..

— Ну да! Легче всего гаркнуть: «Да, сэр!», даже прежде, чем кто-то спросит твое мнение. А ты не думал, чего бы тебе хотелось делать самому?

Соске ничего не ответил.

— Как-то странно, что тебя это беспокоит, сестренка, — примиряющее проговорил Курц.

— Да вовсе не беспокоит! Это вообще не моя проблема. Пусть он сам решает, — Мао раздраженно отвернулась и замолчала, всем видом показывая, что разговор закончен.

В иллюминаторе тяжело громоздился далекий конус Этны[21]. Он будто плавал в кровавой дымке, подсвеченный восходящим солнцем.

«Мои планы на будущее...»

Соске и в голову не пришло сердиться на то, что наговорила Мао. Наоборот, ее слова действительно заставили его задуматься. Они странно перекликались со словами Канаме, что та говорила ему ночью.

«Как прожить мою жизнь».

Пытаясь понять значение этих слов, он вдруг с пронзительной ясностью осознал, что действительно никогда раньше не задумывался над этим. Планы на будущее, цель в жизни. Через пять, или через десять лет — каким он станет, что будет делать тогда? Вот что это означало. А ведь пытаться представить будущее — то же самое, что выбирать из бесконечного калейдоскопа возможностей те, что будут принадлежать только ему. Планировать свою будущую жизнь.

До сих пор он ни разу не задумался о том, что с ним случится через пять лет. Он даже не представлял, что такое возможно. Вся прошлая жизнь Сагары Соске прошла в яростной и безостановочной схватке, инстинктивной борьбе за выживание. Разве дикий зверь, который не знает, где найдет пищу завтра, беспокоится о том, что будет через пять лет? Такие слова, как «будущее», просто ничего не значат для него.

Его будущее?.. Оно не имело никакого значения. Гораздо важнее был лишний магазин для автомата или последняя граната.

Так было всегда. По крайней мере, еще шесть месяцев назад.

Только теперь он почувствовал, как изменился за это время его холодный, суровый и отстраненный рассудок. Жизнь, которой он, сам того не желая, жил вместе с Канаме и другими учениками средней школы Дзиндай, вдруг тронула сердце Соске с той стороны, с которой он никак не ждал подвоха. Как будто таял слой твердого и звонкого льда, приоткрывая неясные, но завораживающие контуры. Того, что неожиданно щедрая жизнь могла подарить ему, хотя он и не знал, чем заслужил такой дар.

«Будущее. Но ведь я действительно могу выбирать сам, ведь так»?

Зародившись где-то глубоко, в дальнем уголке сознания, этот вопрос в ослепляющем сиянии истины всплыл на поверхность перед его ошеломленным внутренним взором. Конечно, сейчас он не знал ответа, но если есть вопрос, то ответ когда-нибудь появится. Уже одно понимание этого сулило перемены.

Раньше дни текли, не меняясь.

Теперь, он, наконец, задумался, и от микроскопической трещины вдруг затрещала казавшаяся раньше монолитной плотина. Он всего лишь задумался над тем, как идут его дни, и внезапно бушующая волна уже готова подхватить его и унести прочь.

Обыденное, знакомое существование — оно кончается здесь, прямо сейчас, в эту минуту. Эта ошеломляющая истина заставила Соске почувствовать себя неловко.

— Курц…

— Что такое?

— А что ты будешь делать через пять лет? — внезапно спросил Соске.

Курц озадаченно взглянул на него, потом усмехнулся:

— Давай посмотрим. Э-э, наверное, я хотел бы счастливо и богато жить с очаровательной женщиной.

— Думаешь, у тебя получится?

— Кто знает, — ответил Курц, низко надвинув козырек кепи на глаза. Он откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди и от души зевнул. Потом тихо добавил:

— Не знаю, получится ли. Но... помечтать об этом ведь не вредно? Спокойной ночи.

Он замолчал. Соске взглянул вперед и увидел, что голова Мао склонилась к стенке, и она дышит тихо и размеренно.

Этна за бортом отступала и таяла в оранжевом тумане. Самолет оставил Сицилию позади.

Глава вторая: Акт второй: в глубине…

16-е октября, 08:53 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

На четвертый день итоговых экзаменов за триместр первым предметом была «Всемирная история».

С начала письменного экзамена прошло уже 23 минуты. Шелест перевертываемых страниц и скрип карандашных грифелей наполняли класс. Атмосфера была настолько напряженной, что гудение автомобиля, проехавшего по улице перед школьным комплексом, казалось святотатством.

Глаза Канаме быстро пробежали очередной лист экзаменационного вопросника сверху вниз.

Процветание Римской империи. Пять просвещенных правителей. Август. Цицерон. Восстание на Сицилии. То или это. Там было множество слов, которые она зазубрила, но совершенно не понимала, и которые немедленно улетучатся, едва она перешагнет порог класса после окончания экзамена. В самом деле — такое стандартное тестирование было всего лишь бессмысленным и бесполезным ритуалом.

Она покосилась в сторону окна и назад.

Место Соске стояло пустым.

От него ничего не было слышно с того, позавчерашнего разговора по телефону, когда она так неожиданно дозвонилась до него перед прошлой контрольной работой. Канаме надеялась, что он появится хотя бы сегодня, но он снова отсутствовал. В итоге, Соске пропустил все экзамены, начиная с первого дня.

«И о чем он только думает...»

Она вздохнула. Благодаря продолжительному отсутствию Соске в школе, наконец, воцарилось блаженное спокойствие и тишина, и ей надо было бы расслабиться и радоваться каждой безмятежной минуте. Но почему же она чувствует какую-то непонятную тяжесть? Почему у нее такое ощущение, что как будто чего-то не хватает?

Нет, так нельзя. Сейчас середина экзамена. Надо сконцентрироваться.

Она снова углубилась в экзаменационные вопросы.

Крушение китайской империи. Вторжение гуннов. Восстание «Желтых повязок». Судьбоносные битвы. Знакомые слова. Канаме читала мангу по «Троецарствию[22]», и представляла, о чем идет речь. Только вот никак не могла вспомнить правильный кандзи[23].

Как же пишется «коу» в «коумей»?..

«Хотела бы я знать, куда он делся в этот раз»?

Карандаш, вырисовывавший сложный иероглиф в ячейке экзаменационного вопросного листа, вдруг остановился.

Чем он сейчас занимается, что за работа в этот раз? Может быть, снова опасная? Все ли с ним в порядке? А, может быть, он снова встречается с той девушкой? Кстати говоря, он вел себя довольно странно, когда она разговаривала с ним в последний раз…

Канаме помотала головой и очнулась.

«Нет, я не могу думать о нем сейчас. Черт, я снова отвлекаюсь. Вместо того, чтобы писать контрольную, я вспоминаю о нем»…

Дурак.

«Это все он виноват. Пропал, ничего не объяснив. Нагло и беспринципно прогуливает экзамены. Заставил меня волноваться. Конечно, я же староста класса, и мы не совсем чужие друг другу. Именно так. Только поэтому я не нахожу себе места. Но почему, почему это так сильно меня беспокоит? Его тут нет, все тихо и спокойно, я должна думать только об экзамене, только об экзамене»…

В этот момент дверь классной комнаты со стуком распахнулась.

— Виноват, я опоздал! — выкрикнул, влетая в класс и тяжело дыша, никто иной, как Сагара Соске.

Похоже, он страшно спешил и мчался, сломя голову. По его серьезному и замкнутому лицу стекали крупные капли пота. Почему-то он был одет не в обычную школьную форму, а в незнакомый темно-зеленый камуфляжный комбинезон. И это была не его митриловская полевая униформа, насколько могла судить Канаме. На груди был пришит шеврон с надписью USMC[24].

— Сагара? Ты пришел на экзамен? Что же это за одежда? — нахмурившись, спросил экзаменатор.

— Я очень сожалею. У меня не было времени переодеться.

— Ну, неважно. Поторопись и займи свое место.

— Так точно!

Соске плюхнулся за свою парту. Заинтригованный одноклассник Казама Синдзи прошептал ему:

— Сагара, а почему ты в этой форме?..

— Ситуация заставила, — коротко ответил Соске. Получив экзаменационные бланки от преподавателя, он вытащил карандаш, перелистнул страницу и быстро приступил к делу.

Канаме, забыв обо всем, уставилась на него расширенными глазами. Поразительно, но она почувствовала, как будто тяжесть, давившая ее сердце, вдруг исчезла, растаяла, растворилась…

На мгновение их глаза встретились. Вместо «доброго утра», Соске поприветствовал ее, чуть-чуть приподняв карандаш.

Канаме торопливо отвела взгляд и уткнулась в свои вопросы.

17-е октября, 16:09 австралийского стандартного времени

Сидней, Австралия

штаб-квартира Оперативного управления Митрила

«Я уже второй раз присутствую на допросе вместе с майором Калининым», — думала Тесса. В прошлый раз это был пятнадцати или шестнадцатилетний мальчик, сейчас — мужчина средних лет.

Похищенный опергруппой под командованием старшины Мелиссы Мао пленный, Винценто Бруно, сидел на железном стуле со скованными наручниками руками, но на лице его мелькала дерзкая и высокомерная улыбка.

Однако это был просто блеф. Здесь было не полицейское отделение — в штаб квартире Оперативного управления Митрила нельзя было позвонить адвокату, и тут никого не интересовали права человека. Конечно, Бруно, оказавшийся с другой стороны зеркального стекла с односторонней проницаемостью, прекрасно это понимал. Он просто храбрился.

Тесса была одета в легкое форменное пальто поверх повседневной офицерской униформы. Калинин тоже носил безупречно выглаженный мундир цвета хаки. Поскольку они прибыли в Сидней на реактивном пассажирском «Гольфстриме» из военно-транспортной эскадрильи Митрила, а в аэропорту их встретил лимузин, они могли не беспокоиться о посторонних взглядах.

Получив информацию об успешном завершении операции по захвату предателя, они спешно вылетели с базы Западно-Тихоокеанской флотилии — острова Мерида.

Этот человек разделял ответственность за отчаянный, гибельный кризис, который произошел на ее корабле у островов Перио. Ошибки быть не могло, но она никак не могла заставить себя поверить. Это был предатель, хуже, чем просто враг, человек, который заслужил полную меру ее ненависти. Однако она чувствовала лишь холодное презрение.

— Не могу поверить... — пробормотала она. — Не могу поверить, что такая жалкая пародия на человека почти сумела потопить мой корабль.

— Можно сказать, что его изворотливый характер делает из него неплохого актера. Увы, ему было не так уж трудно обмануть нас, — ответил Калинин.

Сквозь одностороннее зеркальное стекло они видели двух мужчин, которые находились в помещении для допросов. Это были сотрудники Оперативного управления, старший лейтенант и капрал.

Как заметил Калинин, старший лейтенант раньше служил в разведслужбе Перу и неплохо разбирался в методиках ведения допросов.

— Начнем с несложных вопросов, мистер Бруно, — приступил к делу лейтенант. — Вы занимались кадрами. В июне этого года вы сделали так, чтобы Джон Говард Данниган и Нгуен Бьен Бо оказались назначенными в подразделение СРТ Западно-Тихоокеанской флотилии. На «Туатха де Данаан». Вы снизили приоритет, а, возможно, и стерли данные четырех других унтер-офицеров, а также рекомендации тренировочного лагеря в Белизе. В результате эти двое оказались направлены на «Туатха де Данаан» в тот момент, когда там ощущалась острая нехватка персонала, и требовалось срочное пополнение. Я все правильно изложил?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — ответил Бруно, приняв беспечный вид и глядя в сторону. Лейтенант только холодно улыбнулся и кивнул стоявшему за его плечом капралу.

— Давай.

— Есть, сэр, — меланхолично произнес здоровяк и немедленно нанес удар в лицо Бруно.

— Гху!..

Голова Бруно отлетела назад, как будто была приделана на пружинке, и он свалился бы со стула, если бы капрал не поймал его за воротник. Подтянув его поближе, экзекутор плотно прижал его запястье к поверхности стола, захватил мизинец и вывернул в противоположном направлении.

— Пе-перестаньте… я…

Крак. Сухо треснула кость, и душераздирающий крик Бруно заметался среди прочных стен пыточной.

— Не волнуйтесь. На этом все закончится, — хладнокровно произнес Калинин, обращаясь к Тессе, которая вздрогнула и отвела глаза. Бруно крупно дрожал всем телом и рыдал в голос.

— Остановитесь... пожалуйста, перестаньте! Я все понял, я все расскажу! Пожалуйста, не надо больше!.. — тонко визжал он, баюкая сломанный палец.

— Тогда отвечайте на вопрос. Это вы были тем, кто организовал перевод Даннигана и Нгуена Бьен Бо на ТДД-1? — невозмутимым и холодным голосом продолжал лейтенант-перуанец.

— Да! Да, я это сделал!..

— По чьему приказу?

— Не знаю.

— Не лгите.

— Подождите! Я просто не знаю их настоящих имен! Они только сказали, что я могу называть их Амальгам!

— «Амальгам»? Что этот такое?

— Я не знаю. Не имею понятия. Мне казалось, что это какая-то советская секретная служба или что-то подобное. Они и не отрицали. Но иметь с ними дело было сущее удовольствие. Они уплатили мне в качестве аванса 200 000 долларов… две сотни грандов, можете себе представить?! Как я мог отказаться? Я выполнял их просьбы дважды…

— Что вы думаете по этому поводу? — поинтересовался у молча слушавшей Тессы майор Калинин. Взглянув на жидкокристаллический монитор, расположенный рядом с окном, он продолжил. — Не похоже, чтобы он лгал. И мне не кажется, что он пытается скрывать часть информации. Вероятно, это все, что он знает. Элементарная предосторожность со стороны противника требует не информировать шпионов сверх необходимого минимума.

На монитор в реальном времени выводился компьютерный анализ допроса Бруно — уровень стресса в его голосе, частота пульса, кровяное давление. Весьма продвинутая в техническом плане программа, последняя модель детектора лжи подтверждала правдивость показаний допрашиваемого. Неожиданное и жестокое насилие в начале допроса было необходимо для того, чтобы сорвать эмоциональные тормоза, ввести объект в состояние стресса и подготовить для анализа.

— Амальгам… хотелось бы знать, какое значение наши враги вкладывают в это название?

«Митрил» — вымышленное волшебное серебро. Противник назвался «амальгамой», сплавом серебра с ртутью, которым покрывали внутреннюю поверхность зеркал. Именно он превращал обыденную плоскую поверхность стекла в таинственный колодец отражений. На что же намекали враги? Или это была просто дурная шутка?

— Понятия не имею, кто они такие на самом деле!.. Клянусь!!!.. — кричал в истерике Бруно. Повернув смертельно бледное лицо, покрытое холодным потом, в сторону зеркального окна он завизжал, вглядываясь в темную комнату, где скрывались его мучители:

— Теперь вы довольны?! Вы услышали все, что хотели, верно?! Нечего там прятаться, как насчет того, чтобы выйти и показаться? Не хотите взглянуть на дела своих рук?! Смотрите, что со мной сделали! Ваш Митрил — логово зла!.. Лицемеры, которые притворяются героями и защитниками справедливости, вот кто вы на самом деле!

— Успокойтесь, мистер Бруно. Волноваться вредно.

— Вы заставили меня сделать все, что вам нужно?! Будьте вы прокляты! Чтоб вы сдохли, сдохли, проклятые убийцы! Ублюдки!.. Все вы ублюдки!!!

Сначала Тесса пыталась игнорировать его ядовитые слова, пропускать мимо ушей. Но поток оскорблений нашел трещину в броне, и в ее душе как будто начала разворачиваться туго заведенная пружина.

Как он смеет…

Перед внутренним взором Тессы встали лица ее людей, погибших во время инцидента, и она почувствовала, что кровь в ее жилах начинает закипать. В висках застучало, она начала задыхаться. Лишь чудовищным усилием воли она удержалась, чтобы не включить свет в затемненной комнате, не встать лицом к лицу с этим человеком и не бросить ему в лицо слова, что рвались с языка:

«Это вы — убийца! Это вы прокляты навеки! Верните мне моих людей! Жалкий, ничтожный слизняк, который только и может, что предавать и брызгать ядом! Жадный до золота и удовольствий подлец! Вы собираетесь судить меня?! Знайте свое место! Или вы хотите, чтобы я приказала капралу переломать вам все остальные пальцы?!»

Незнакомая прежде ярость бушевала в ней, словно неистовое пламя в доменной печи. Тесса с ужасом почувствовала, что она не просто сердита, нет. Темный осадок бешенства и ненависти всколыхнулся и начал подниматься с самого дна души, затопляя разум, застилая глаза кровавой пеленой…

— Капитан.

Голос Калинина вернул ее в чувство. Ее стиснутые ладони были мокры от пота, она тяжело дышала.

Тесса почувствовала отвращение к себе самой. Хотелось бы отрицать, но это было невозможно. Только что она наслаждалась видом этого человека, корчащегося от боли.

— Капитан, давайте оставим дальнейшее лейтенанту. Адмирал Борда ждет.

— ...Вы правы, — слабо ответила она и отвернулась от бьющегося в истерике Бруно.

— Это — ужасный способ добиться признания, не так ли?

И для него, и для нас, про себя добавила она.

— Не могу отрицать. Но он весьма эффективен. Для жизни опасности нет, да и палец скоро срастется.

— Я понимаю, но все же… — она бросила боковой взгляд на чеканный профиль Калинина и запнулась. По его лицу никогда невозможно было прочитать мыслей и эмоций.

Разве он ничего не чувствует? Он ни разу не отвел взгляда во время экзекуции, но, очевидно, эта сцена его ничуть не тронула. Ни жалости, ни ненависти или злорадства. Хотя погибшие были и его подчиненными, так же, как и моими, и в их гибели был виновен этот человек.

В этот момент русский проговорил холодным и безучастным голосом:

— Если бы допрос пришлось вести мне, я бы отрезал ему все пальцы до единого.

Оставив помещение для допросов, и поднявшись на лифте, они зашагали по коридору в сторону кабинета начальника Оперативного управления.

Штаб-квартира Оперативного управления Митрила, в которой они сейчас находились, располагалась на оживленном перекрестке в самом центре Сиднея. Обыватель, который узнал бы вдруг, что самое важное учреждение могущественной международной организации, которая имела большое влияние во множестве стран, было расположено на краю света, в забытой богом Австралии, чрезвычайно бы удивился. Если сказать, что дислокация центрального узла управления не в Европе, а здесь оказалась гораздо более выгодной для координации операций многочисленных, разбросанных по земному шару боевых подразделений, транспортных и снабженческих узлов, то многие были бы озадачены. И совершенно справедливо, особенно, если бы дело происходило двадцать лет назад. Однако бурный рост спутниковых коммуникационных технологий и Интернета, океан информации, стремительно текущий сквозь виртуальное пространство, сделали совершенно несущественным физическое местонахождение штабов.

Кроме того, традиционные места расположения штаб-квартир международных организаций, такие как Париж, Лондон, Брюссель или Женева, не менее традиционно были переполнены шпионами всех влиятельных разведывательных агентств. Расположение базы в таких городах могло бы быстрее привлечь нежелательное внимание.

Попросту говоря, не стоило пыжиться и занимать чужое место. Скромность лишь украшает людей и организации.

Митрил был молодым образованием. Десять лет назад, когда они еще только вырабатывали действенную, рабочую модель управляющей структуры, предполагалось по старинке расположить штабы в Европе. Но возникавшие то там, то здесь мелкие, незначительные, на первый взгляд проблемы, слились воедино и вышли из берегов. Теперь работники Митрила были очень рады, что из множества управляющих и иных учреждений, которые имелись в его структуре, лишь малая часть располагалась в Европе.

«Небоскреб», как называли здание штаб-квартиры Оперативного управления, на самом деле не являлся таким уж впечатляющим, не выделяясь из иных офисных зданий делового района Сиднея. Формально владельцем задания считалось «Охранное агентство Аргирос», но это был лишь фасад, за которым скрывалась совсем другая начинка. Хотя Митрилу действительно принадлежали несколько охранных агентств в разных странах мира, которые даже приносили умеренную прибыль. Многие из членов организации и раньше работали на различные службы, комитеты и бюро безопасности, поэтому такое прикрытие действовало поистине безупречно. Даже выходящие в отставку ветераны Митрила получали пенсии как бывшие агенты службы безопасности, что было очень удобно.

Безусловно, поле деятельности Митрила отнюдь этим не ограничивалось. Организации принадлежали контрольные пакеты акции множества компаний и предприятий. Таких, к примеру, как «Росс и Хэмблтон» — монопольный производитель ядерных энергетических реакторов для М9; «Умантак», которая изготавливала корпуса и прочие комплектующие; «Мартин Мариэтта», авиационный концерн, выпускавший тяжелые транспортные вертолеты, и так далее. Сторонясь активных, быстрорастущих известных компаний, Митрил укреплял свое влияние, приобретая предприятия, находящиеся на грани банкротства.

Под влиянием организации также находилось немало банков и множество номинальных компаний. Средства массовой информации, капиталовложения, поставки оборудования, поиски квалифицированного персонала… множество тайных направлений деятельности Митрила было связано с этими фирмами, хотя зачастую их сотрудники и не подозревали о существовании закулисной организации.

Офисное здание «Аргирос», в котором располагался штаб Оперативного управления, было уже не новым, но системы безопасности здесь были великолепными и оборудованными по последнему слову техники. Каждое помещение было оборудовано устройствами обнаружения жучков, бесчисленными камерами наблюдения. Повсюду маячили одетые в одинаковые пиджаки секьюрити, настороженно высматривающие злоумышленников.

В приемной начальника отдела Тессу и Калинина поприветствовал секретарь, поднявшись им навстречу.

— Счастлив видеть вас снова, мадам капитан первого ранга.

— Я тоже, мистер Джексон. Вы прекрасно выглядите. Но, пожалуйста, я же просила вас не называть меня «мадам капитан»!

Секретарь, респектабельный мужчина лет сорока, расплылся в улыбке:

— Но не могу же я фамильярно называть вас «мисс», как в старые добрые времена. Вы подросли с тех пор, насколько я вижу. Мне просто хочется выказать вам свое уважение.

— Благодарю. Как бы я ни просила, вы все равно упорствуете…

Прежде чем она приняла под свое командование «Туатха де Данаан», Тесса некоторое время работала в штабе Оперативного управления. Под началом адмирала Борда она постигала тактику и стратегию морской войны, изучала особенности боевых действий подводных лодок и тактику специальных десантно-штурмовых операций. Секретарь — лейтенант Джексон — был ее давним знакомым и другом с тех пор. Тогда он ласково называл ее «маленькая Тереза» и «девочка». Однако теперь она превратилась в каперанга[25]. Звание должно было соответствовать ее статусу — командиру корабля первого ранга.

— Адмирал у себя?

— Он сейчас на телефоне, но я не думаю, что он будет возражать, если вы войдете. Как раз пройдете сканирование, пока он закончит. Прошу прощения, но даже здесь меры безопасности весьма строги.

— Мы так и сделаем, благодарю вас.

Закончив обмен приветствиями, Тесса и следующий за ней, словно тень, Калинин вошли в кабинет адмирала Борда.

Помещение было просторным, все стены, вплоть до высокого потолка, были заполнены книжными полками. Поблескивала полировкой старомодная деревянная мебель. Мягкий рассеянный свет ламп в зеленых абажурах придавал кабинету академическую атмосферу старой библиотеки.

Адмирал Борда сидел в своем рабочем кресле, разговаривая по телефону.

— Да. Безусловно. Я знаю... да... но я настаиваю на этом. Мы сами позаботимся о внутренней безопасности в управлении. Конечно, я передам вам записи допросов. Рекомендую вам больше доверять моим словам… заключение? Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

Деловито ведя беседу, он ответил на приветствие Тессы и Калинина и взмахом руки пригласил их присесть

— ...Полагаю, именно так. Вы можете действовать, как вы считаете правильным… верно. Об этом мы поговорим позже. Что? Я обдумаю этот вопрос… пока нет. Прошу прощения, у меня посетители. Всего хорошего, — скомкав разговор, он с видимым отвращением бросил телефонную трубку на рычаг и поднялся.

— Рад, что вы добрались благополучно. Чего-нибудь выпить? — дружелюбно спросил он, направляясь к мини-бару в углу кабинета.

— Благодарю вас. Просто воды.

— Майор?

— То же самое.

— Э-э, как скромно, — проговорил он, пожав плечами, и достал их холодильника бутылку «Перрье».

— Как работают ваши M9, майор? — спросил Борда, открывая стеклянные дверцы поставца с бокалами.

— Есть резервы для совершенствования, но в целом вполне удовлетворительно. Проблемы есть лишь в обслуживании и ремонте. Много неунифицированных и несовместимых запчастей. Наши запасы по некоторым позициям подходят к концу, — незамедлительно и четко доложил Калинин.

— Хм. Я слышу это от вас уже не в первый раз. Придется уделить больше внимания этому вопросу, — сказал с улыбкой Борда.

На первый взгляд руководитель Оперативного управления Митрила Джером Борда чрезвычайно напоминал добродушного дядюшку на пенсии, неторопливо подметающего свой ухоженный сад под неярким осенним солнышком.

Ему было уже за шестьдесят, и короткие волосы подернулись сединой, но выглядел он моложаво и собранно. Даже Тесса, которая годилась ему во внучки, не могла не отметить его уверенного мужского обаяния. Адмирала нисколько не портили мешки под глазами и грустно опущенные уголки рта — хотя он и становился слегка похож на пожилого, умудренного и симпатичного бассет-хаунда.

Добродушный и немного печальный вид адмирала ничуть не умаляли его выдающихся деловых достоинств. С первого взгляда были видны его решительный, твердый характер, отменные волевые и лидерские качества, пытливый и гибкий интеллект и сила духа. Прослужив более тридцати лет в американском военно-морском флоте, он прошел весь тернистый путь до адмиральских звезд, и в его усталых и спокойных глазах читалась печальная умудренность человека, постигшего несовершенство бренного мира, но не сдающего в борьбе с ним. Совсем иной внешне, этим он напоминал майора Калинина.

— У меня был неприятный разговор с начальником Разведывательного управления, — проговорил он, наполняя бокалы. — Создается впечатления, что мы немало рассердили их столь успешным похищением этого предателя, Бруно. Они уже получили информацию, что он скрывается на Сицилии, но мы их опередили, хотя нам и пришлось неожиданно задействовать «Парталон». Утерли им нос.

«Парталон» представлял собой одну из четырех оперативных групп или флотилий, как их еще называли, из состава Оперативного управления, и дислоцировался в Средиземноморье. Естественно, как противники, так и союзники ожидали подвоха в первую очередь от этого подразделения, и стремительный рейд маленькой команды Западно-Тихоокеанской флотилии с другого конца земного шара застал их врасплох — как Бруно, так и Разведывательное управление. Хотя в конце и пришлось прибегнуть к оперативной поддержке средиземноморцев, операцию нельзя было не признать изящной.

— Мы передадим Бруно Разведывательному управлению? — поинтересовалась Тесса.

— Придется. Конечно, после того, как выкачаем из него всю информацию. Кстати, ты прибыла вовремя, чтобы успеть к началу допроса?

— Да...

— Хотелось бы мне знать, какой урок для себя ты извлекла из этого малоприятного зрелища. Как командиру флотилии и полководцу тебе предстоит длинный, мрачный путь. Путь через бесконечное, тоскливое поле боя. Поле, усеянное трупами врагов и друзей, — глядя в сторону, печально проговорил адмирал.

«Конечно, это он сделал так, чтобы я оказалась свидетелем допроса и пытки», — внезапно догадалась Тесса. При входе в офис ее встретил сержант, который сказал: «Адмирал занят неотложным делом, не хотели бы вы ли присутствовать при допросе Винценто Бруно, пока он не освободится»?

«Что адмирал хотел мне сказать, заставляя смотреть в глаза извивающегося от боли предателя? Что именно я должна была понять?»

Война, вооруженное противостояние, сами по себе не красивы и не ужасны, такими их делают люди. Едва ли адмирал хотел донести таким способом до Тессы такую тривиальную истину. Конечно, ей довелось увидеть кровавых ужасов гораздо меньше, чем, например, майору Калинину или самому Борде. Ей повезло в этом отношении, но не полностью. Кое-что она уже видела, как ни старалась закрывать глаза.

Нет, то, что этот умудренный пожилой джентльмен хотел сказать ей, было куда глубже, чем эта незатейливая истина. Он был не настолько прост.

Но разве не символичным был тот факт, что, столкнувшись лицом к лицу с болью, смертельным страхом и мольбами о пощаде жалкого, ничтожного человечка, судьба которого зависела, в том числе, и от нее, Тесса, обуреваемая противоречивыми страстями, не знала, что ей делать? Как правильно поступить?

Зловещий намек. Мрачная миниатюра. Острые и ранящие пальцы осколки головоломки, которую ей предстоит собрать.

Намекал ли он, что ей вообще не стоит оставаться на посту, где придется сталкиваться с такими неразрешимыми и жестокими дилеммами каждый день, каждый час? Адмирал, ее дядя, тоже оказался в жестком цейтноте. Как начальнику подразделения ему были жизненно необходимы таинственные знания и тактические таланты, скрытые в ее гениальной голове. Они могли помочь победить и сохранить множество жизней союзников. Но на другой чаше весов оказывался рассудок невинной шестнадцатилетней девочки. Выдержит ли она столкновение с жестокой изнанкой сражений невидимого фронта, чудовищными изменами и предательствами, кровавым насилием со стороны врагов и еще более свирепым воздаянием в ответ?

— Подумай над этим, — проговорил адмирал, вручая ей бокал. — Тебе придется понять. Рано или поздно, девочка моя.

— ...Что теперь будет с Бруно?

— Я приговорил бы его к высшей мере наказания, но, к сожалению, мы не в регулярной армии, где существует законный трибунал и расстрельная команда. Придется руководствоваться правилами нашей организации. Они более мягкие. Стандартное наказание — долгосрочное заключение. До тех пор, пока вся информация о структуре организации, персонале, паролях, явках, технике, которая состоит на вооружении Митрила, не устареет и не потеряет актуальности.

Тессе тоже были известны эти конфиденциальные инструкции. Заключение в одиночной камере на пять лет — бесконечно долгое. Возможно, десять лет или даже пятнадцать. Она попыталась представить себе эту нескончаемую череду пустых и однообразных дней... и не смогла. Сможет ли Митрил просуществовать так долго? Строгий голос адмирала отвлек ее от этих тоскливых мыслей.

— Здесь у нас не клуб по интересам и не компания приятелей. Правосудие должно свершиться. Впрочем, реальное наказание будет определено позже, когда закончится расследование инцидента, — Борда присел на диван напротив и сменил тему. — Так. Я вызвал вас в штаб-квартиру для того, чтобы обсудить совсем другой вопрос. Необходимо сделать кое-какие принципиальные изменения в нашей политике.

— То есть?..

— Я просмотрел твой подробный рапорт относительно инцидента у островов Перио. Мое внимание привлекли двое японских ребят — девушка по имени Канаме Чидори и сержант Сагара, который находится под твоим началом. Роль, которую сыграли эти двое в описываемых событиях, просто невероятна. Ты подчеркнула в рапорте, и я не могу не согласиться с твоей оценкой, что они фактически в одиночку спасли ТДД-1 от неизбежной гибели. Это верно?

— Да, безусловно.

— Важность этих двоих теперь совершенно бесспорна. Это относится как к девушке-«Посвященной», так и к сержанту, который оказался способен управлять ARX-7. Вопрос нельзя оставлять подвешенным в воздухе, мы должны прийти к какому-то решению. Разведывательное управление уже брызжет слюной, доказывая это руководству. К тому же, есть еще и донесения «Тени»…

Тесса промолчала, не зная, что ответить.

— Самое время пересмотреть ситуацию и внести изменения. Не так ли, майор? — обратился Борда к Калинину. Тот кивнул, но ответил слегка отстраненным голосом:

— Вы правы. Однако…

— Мне не нужны отговорки. Даже если кого-то устраивает существующее положение вещей, неэффективность принятых до сей поры мер говорит сама за себя.

— Да, сэр.

— Твое мнение, Тереза?

— …Все обстоит именно так, как вы говорите, но…

На лице адмирала появилось выражение чрезвычайного неудовольствия, и он строго воззрился на нее:

— Но — что?

— Э-э, ничего.

— Очень хорошо. Теперь давайте поговорим о конкретных мерах.

19-ое октября, 14:59 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

Неделя в школе после итоговых экзаменов за триместр была посвящена урокам профессиональной ориентации. Хотя эти уроки и носили звучное название «Наставление на жизненном пути», все свелось к выслушиванию многоречивых и скучноватых проповедей преподавателей.

Директор Цубо говорила:

— …Вы можете подумать: «Мы же всего на втором курсе высшей школы!» Однако, даже школьники второго года обучения должны серьезно размышлять над тем, какой путь они изберут после окончания школы. Особенно теперь, во время экономического спада в нашей стране, вашим будущим работодателям будет важнее узнать, чему на самом деле вы научились, какой багаж знаний вынесли из школы, чем только взглянуть на ваши аттестаты. Поэтому вы должны действительно серьезно отнестись к обучению и составить планы на будущее…

И так далее и тому подобное.

Конечно, все это верно, но… как скучно! Так думали Канаме и другие школьники, позевывая украдкой.

Учитель физкультуры говорил:

— …Вы понимаете? Перестаньте думать, что просто проводите время в школе до той поры, пока не поступите в колледж или не устроитесь на работу. Подобные мысли приводят к плохим результатам. Вот, как все устроено у борцов сумо? Сколь бы они ни старались стать великими чемпионами, подавляющая часть секитори[26] никак не сможет этого достичь. Чемпионский титул — удел единиц. Но разве новичок, который думает, что ему будет достаточно стать дзюрю, сможет добиться хоть каких-то заметных успехов? Наверняка нет. Так устроено общество. Чтобы чего-то достичь, надо целиться выше. Иными словами…

И так далее и тому подобное.

«Но ведь мы не борцы сумо...» — думала Канаме в сомнении.

Триста двадцать учеников второго года обучения, собранные в гимнастическом зале, откровенно скучали и не выказывали никаких признаков наличия амбиций или устремлений к сияющим карьерным высотам.

В тот момент, когда голова Канаме уже начала клониться на грудь в сладкой дремоте, настал долгожданный момент — заключительное слово последнего оратора подошло к концу.

— …Приложите усилия и постарайтесь подумать, чтобы понять, кем вы хотите стать. Вы можете найти информационные бюллетени возле офиса профориентации.

Школьников, наконец, отпустили. Стройными рядами, начиная с класса номер один, они вышли из гимнастического зала. Поскольку профориентация в этот день длилась в течение шести долгих часов, школьный двор опустел со скоростью света.

На пути домой Канаме устало присела на дрожащее сиденье несущейся во весь опор электрички и испустила протяжный вздох.

— Ну, как, хорошо выспалась, Кана-тян? — спросила Киоко, усевшись рядышком.

Прямо перед ними стоял, ухватившись за верхний поручень, угрюмый Соске. Под глазами его виднелись темные круги от перманентного недосыпа. Ничего удивительного, последние два дня, начиная с воскресенья, он работал как каторжный, собирая обратно автомобиль Кагуразаки-сэнсей.

— Еще как. Разве можно воспринимать такую ерунду серьезно? — ответила Канаме, подавляя зевоту.

Чем слушать скучные нотации, она с удовольствием узнала бы что-то деловое и конкретное, вроде того, что: «Средний годовой доход адвокатов очень велик…», или «Чтобы попасть в известную компанию, вам следует…», или «Вам лучше и не мечтать о том, чтобы стать аниматором…».

— Но ведь они говорили и правильные вещи. Это заставило меня слегка задуматься.

— Что? Киоко, ты что, слушала этот бред?!

— Немного. Я вдруг подумала, что будет со мной. После школы я собиралась пойти работать, но теперь даже и не знаю, правильно ли это…

— О-о-о-х! — простонала Канаме и осеклась. Странно, но почему-то задумчивое детское личико Киоко стало выглядеть старше и серьезнее, чем ее собственное. Киоко подняла голову, заметила, как притихла Канаме, и застенчиво и виновато улыбнулась:

— Ну, все это не так уж серьезно. Кстати… — заговорила она оживленно, уставившись на Соске, который мрачно навис над ними, — …Сагара, я недавно заметила, ты отращиваешь волосы?

Соске озадаченно посмотрел на нее.

По примеру Киоко, Канаме принялась пристально и беззастенчиво его разглядывать.

Прическа была та же самая, что и всегда. Растрепанные пыльные волосы Соске торчали во все стороны вороньим гнездом. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что они действительно изрядно отросли. Настолько, чтобы падать на глаза и щекотать кончик носа.

Нельзя было сказать, что это выглядело совсем уж безобразно. Растрепанная челка не могла скрыть прямой, серьезный и бесстрашный взгляд Соске.

— Да, теперь, когда ты об этом упомянула, мне тоже так кажется… — проговорила Канаме, побудив Соске пощупать отросшие лохмы.

— Это выглядит странно?

— Нет, не очень. Кстати, ты обычно ходишь в салон или еще куда-нибудь?

— Что такое «салон»?

— Парикмахерская.

— ...А. Нет, никогда там не был. Я отрезаю их собственноручно.

— Ножницами?

— Вот чем, — ответил он, вытащив из под полы школьной куртки изрядный боевой нож.

— Понятно… с тобой все ясно.

Канаме, наконец, поняла, почему его голова постоянно выглядит как огородное пугало.

В этот момент Киоко осенило, и, выставив указательный палец, она весело прощебетала:

— Эй, я придумала кое-что! Почему бы нам не сводить Сагару в парикмахерский салон?! Там бы его прихорошили!

— Ха, отличная идея. Это было бы забавно.

— Разве нет? Думаю, «Ризенто[27]» бы ему пошло. Будет изысканно смотреться.

— Нет, это слишком уж строго.

— Тогда, может быть, постричь под горшок? Тогда он сможет носить разноцветные очки.

— А еще лучше «панковский перманент», вот это будет нечто!

— В самом деле?

— Или дреды на него повесить!

— Ну, это уже не стрижка…

Они веселились, обсуждая многочисленные изысканные и экзотические прически, которые до неузнаваемости изменили бы обыденную физиономию Соске. Конечно, серьезно подвергать его таким издевательствам они не собирались, и были ужасно удивлены, когда тот вдруг неожиданно вмешался в разговор:

— Я не возражаю.

— А? Что?

— Сходить к парикмахеру. Ведь там обрезают волосы все нормальные школьники, да?

Выйдя из южного выхода станции Тефу, они немного прошлись и оказались возле парикмахерского салона с затейливой и игривой вывеской над окном.

«Парикмахерские в Афганистане совсем другие…»

Подумал Соске, настороженно разглядывая интерьер заведения. В тех диких и бедных странах, где он рос, тоже встречались парикмахерские, но до сей поры они его абсолютно не интересовали. Теперь он сам не мог понять, что именно подтолкнуло его вызваться и сунуть голову в пекло.

Амбиции? Желание доказать, что он приспособился к странному образу жизни этого города не хуже других?

Возможно. А, может быть, вдруг вспомнились слова Мао, которые он выслушал несколько дней назад. Иначе ему бы и в голову не пришло беспокоиться о таком пустяке.

Или простое любопытство.

— Подойдет? — спросила Канаме.

— Решай сама, — ответил Соске, и все трое вошли внутрь.

— Не могли бы вы его постричь? — обратилась Канаме к стилисту, который приветливо встретил их.

Тот моментально сориентировался в ситуации и со сладкой улыбкой пригласил Соске:

— Сюда, пожалуйста.

— Окей.

Соске неуклюже примостился в кресле. Парикмахер сначала обернул вокруг его шеи полотенце, потом накинул пластиковую накидку.

— Какую именно прическу вы бы хотели? — спросил он Канаме и Киоко, которые продолжали стоять рядом.

— Как ты думаешь, Канаме?

— Хм, ну, пожалуй, не стоит баловаться и делать ему ирокез.

— О, ирокез! Мне всегда хотелось создать подобное произведение искусства своими руками! — пошутил стилист, деликатно улыбаясь. Девушки засмеялись и, поспорив еще пару минут, решили остановиться на чем-то более нейтральном.

— Укоротите спереди так, чтобы были видны брови. Сзади он тоже оброс, значит, лишнее нужно убрать. Так, Соске?

— Так точно.

— Прекрасно. Оставляю его в ваших руках, а мы подождем там, — и, чуть помедлив, Канаме увела Киоко к окну, где стоял столик с журналами и диванчик. Соске неожиданно почувствовал себя беспомощным.

Стоп, дело было не только в этом. У него вдруг возникло плохое предчувствие. Хотя, казалось бы, ничего необычного не происходило и не собиралось произойти, его охватило щемящее беспокойство.

«Это мое воображение?..»

Он не знал. Интуиция часто подводила его в этом мирном городе. Полностью полагаться на свое тренированное боевое шестое чувство здесь было нельзя. Страшно вспомнить, сколько раз он попадал впросак, бездумно доверяясь инстинктам.

— …Так-с, время принять ванну, уважаемый клиент.

Стилист достал бутылочку шампуня и брызнул на макушку Соске.

— Погодите… — начал было тот, но сдержался.

— Да?

— …Нет проблем. Пожалуйста, продолжайте.

Стилист с сомнением взглянул на него и начал быстро намыливать ему голову. Шампунь запузырился, а Соске напрягся и стиснул зубы.

Совершенно незнакомый человек — человек, которого он прежде ни разу в жизни не встречал — стоя за спиной, вне поля зрения, энергично массировал пальцами его скальп.

— Нигде не щиплет?

— Нет… — коротко ответил Соске, хотя, по правде сказать, вся голова просто зудела и чесалась.

Он чувствовал неудобство. Он чувствовал себя ужасно неловко.

Что, если к содержимому этой бутылки был подмешан трансдермальный яд? А, может быть, стилист скрывает в рукаве отравленную иголку? Или под белым халатом припрятан компактный пистолет?

У него не было никакой возможности обороняться.

Спокойно. Это просто мыло. Самое обыкновенное мыло. А этот человек — обычный парикмахер.

Соске принялся уговаривать себя. Предполагать, что этот парикмахер — замаскированный убийца, просто глупо. Салон выбрала Канаме, он сам решил пойти сюда из глупой прихоти, так что решительно невозможно было представить, будто противник, охотящийся за Канаме или за ним, мог пробраться сюда заранее и спланировать засаду.

— Чудненько! Теперь сюда, — пригласил стилист, включая кран с горячей водой в раковине перед креслом.

— Что это?

— Мне нужно ополоснуть шампунь.

— Х-хорошо...

Он совершенно серьезно предлагал Соске наклонить голову и подставить ее под струю воды. Ничего себе.

Если он согласится, его поле зрения сократится до нуля. Кроме того, он подставит совершенному незнакомцу свою обнаженную и беззащитную шею, давая тому возможность нанести удар ножом в спинной мозг или воткнуть шприц в затылок. Что если у него есть сообщники, подкрадывающиеся к салону снаружи? Соске молниеносно стрельнул глазами в сторону окна.

— Что случилось?

— Это совершенно необходимо делать?

Удивленный стилист обеспокоенно поднял брови.

— Конечно. Я же не могу стричь ваши волосы в таком виде. Пожалуйста, наклонитесь.

Чудовищным усилием воли переборов отчаянно сопротивляющееся, одеревеневшее тело, Соске медленно и неохотно наклонился и сунул голову в раковину. Его рука под простыней судорожно стиснула наполовину вытащенный из кобуры «Глок 26[28]». Прикосновение теплой потертой пластмассовой ручки чуть-чуть успокоило его сжатые в тугую пружину нервы.

— Как вам вода? Не горячо?

— Нормально… — сдавленным голосом ответил он, не в состоянии даже понять, холодная вода или горячая.

Но если он окажется беззащитным хотя бы на несколько секунд, не попытается ли парикмахер забрать его жизнь? Почему тот так настойчиво требовал принять столь странное положение, из которого невозможно сопротивляться? Что, если враг сумел выдумать какую-то невообразимую уловку, перехитрить его, усыпить бдительность, пробраться в салон и притвориться стилистом? Или другие убийцы, крадущиеся за ними по улице — вдруг они застанут его в момент уязвимости?

Правильно. Нельзя быть беспечным. Враги неустанно охотились за Канаме, даже в этот самый момент. Если он так легко умрет здесь, кто защитит ее?

— Отлично, все готово. Теперь…

На него рухнула темнота — парикмахер ловко обмотал голову полотенцем и легким нажатием руки вернул в исходное положение. Потом принялся осторожно массировать волосы, чтобы высушить. Для Соске, который не видел сквозь плотную ткань ни зги, это была медленная пытка.

— Пора стричься, — проговорил стилист и, артистически щелкнув острыми, как бритва, ножницами ухватил прядь волос на затылке Соске. Совершеннейший незнакомец стоял за спиной, держа в руках острозаточенный предмет. В мозгу Соске алым тревожным светом вспыхнул транспарант: «Тревога!»

Стой. Подожди. Держи себя в руках. Так нельзя, иначе…

Но это было уже чересчур.

Его тело начало двигаться совершенно самостоятельно и молниеносно. Не успели ножницы срезать и волоска с его головы, как он жестко перехватил и заломил руку стилиста, заставив того согнуться. Вскочив с кресла и впечатав противника лицом в зеркало, Соске выхватил пистолет.

— Ч-что такое?! Ай!..

— Стоять!!! — свирепо заорал Соске, поводя стволом «Глока» из стороны в сторону. Пораженные и даже не успевшие еще испугаться работники парикмахерской и клиенты воззрились на него.

Врагов вокруг не было. Стилист, с прижатым к затылку стволом пистолета тонко и жалобно скулил, безнадежно пытаясь освободиться, совершенно не понимая, что происходит.

Никакой угрозы не было. Ни в салоне, ни снаружи, на улице.

Интуиция снова подвела его. Как обычно.

— СО-О-ОСКЕ-Е-Е!!!

Канаме, точно подброшенная катапультой, взлетела с диванчика у окна. В руке ее был зажат скатанный тугой трубкой красочный журнал мод. Не могло быть никаких сомнений в том, что она очень, очень сердита.

Поправка. Угроза есть.

Соске покорился судьбе, прикрыв глаза, и в следующий миг импровизированная дубинка обрушилась на его нестриженную макушку.

– Соске, ты просто поражаешь!!!

По дороге домой Канаме продолжала сердиться, клокотать и бурлить.

— Мы отвели тебя в салон потому, что ты сам попросился! Почему ты всегда, всегда, всегда устраиваешь какие-то безобразия?!

— Мне очень стыдно, — ответил Соске, плетущийся за ней с подавленным и побитым видом.

После инцидента в парикмахерском салоне он присоединился к Канаме, которая кланялась, как заведенная, прося прощения у обиженного стилиста. Тот, наконец, успокоился и сказал: «Извините, но не могли бы вы отправиться стричься в какое-нибудь другое место? Нет-нет, конечно, вы мне ничего не должны». И выставил их вон, громко хлопнув дверью.

Киоко отнеслась к происшествию с юмором, посмеялась и сказала: «Ну, ничего не поделаешь, будешь ходить лохматым, Сагара».

На пути домой они расстались с Токивой и теперь шли по тротуару вдвоем.

— Но ведь слишком опасно сидеть с завязанными глазами, стянутыми руками и беспомощным, когда сзади стоит незнакомый человек с острым предметом в руках, — уныло пытался объяснить Соске.

— Ага, как же! Нечего было тогда вообще туда приходить. Ты что, не мог догадаться, что все парикмахеры на свете орудуют ножницами? Он же не сделал ничего плохого! А если бы он нечаянно дернул бы тебя за волосы, ты бы его совсем пристрелил?! Когда ты, наконец, перестанешь подозревать во всех встречных врагов или убийц?

— Но я не могу сделать этого, — неожиданно твердо заявил Соске. — Противник существует. Это — факт. Не будет ничего удивительного, если он снова попытается напасть на тебя.

— Все это глупости… — начала было Канаме, но осеклась.

Если бы он не напомнил, она совсем бы и не подумала об этом.

Все верно, она представляла собой мишень, объект охоты. Под обычной, беззаботной, хотя и немного агрессивной старшеклассницей в ней пряталась «Посвященная». Таинственные знания, о происхождении которых она абсолютно ничего не знала и даже не пыталась строить догадки, превратили ее в лакомый кусочек для тайных организаций.

— Моя главная задача — защитить тебя, — Соске сказал этот так просто и ясно, что у Канаме совершенно пропало желание ругать его.

— Но... ведь с тех пор ничего не случилось, — почти жалобно сказала она.

— Знаю. Но расслабляться не могу. Иначе нас могут застать врасплох.

— Ради бога, Соске…

С той самой злосчастной школьной экскурсии так называемый «противник» не подавал признаков жизни еще ни разу. Не строил западней, не подбирался в темноте. По крайней мере, Канаме ничего об этом не слышала. Несколько раз она попадала в опасные ситуации, из которых ее выручал Соске, но это можно было просто назвать — «оказалась в неправильном месте в неправильное время». Так существуют ли на самом деле эти таинственные враги? Следят ли за ней и сейчас неусыпные глаза? А, может быть, Митрил ведет свою игру? И Соске только зря суетится?

Канаме одолевали сомнения.

Живя мирной жизнью Токио, она легко забывала о прошлых ужасах. Конечно, ее существование было несколько более шумным, чем жизнь обычной школьницы — благодаря проделкам Соске.

Они бессознательно замедлили шаги. Жилой квартал этим вечером был тих и пустынен. Солнце садилось в оранжевых полотнищах тревожного заката за крыши бесчисленных домов, и воздух быстро становился прохладным. Прозрачная осень потихоньку вытягивала летнее тепло.

— Полгода уже прошло… — задумчиво проговорила Канаме, обратив лицо к пылающему огненными красками усталому светилу. Действительно, шесть месяцев миновало с того весеннего дня, когда Соске возник перед ней, будто чертик из коробочки. — Время пролетело так быстро, верно?

— Да, верно.

— Ты ни капельки не изменился за это время, Соске.

— Действительно?

— Действительно, — с нажимом произнесла она, но потом не сдержалась и хихикнула. Соске в замешательстве опустил голову. Его волосы остались нестрижеными, и так и торчали во все стороны влажными сосульками после прискорбного инцидента. Он выглядел настолько удрученным, что напомнил Канаме несчастного и усталого беспризорного пса. Она вдруг почувствовала, что оставить его одного сейчас было бы слишком жестоко.

— Эй, послушай… — голос Канаме внезапно нарушил неловкую тишину.

— Что?

— Почему бы нам не зайти ко мне домой? Я могла бы закончить твою стрижку.

Соске совершенно не ожидал такого предложения. Его глаза расширились в удивлении и пару раз моргнули совсем не свойственным ему образом.

— Ты не хочешь?

— Не то, чтобы я не хочу. Но…

— Тебе снова будет не по себе? Думаешь, я отрежу что-нибудь лишнее? — спросила она, лукаво улыбнувшись, и Соске яростно замотал головой.

— Вовсе нет! — он помедлил, удивляясь самому себе. — Вовсе нет. Если это будешь ты, совсем другое дело…

Хотя квартира, где жила Канаме, и была рассчитана на целую семью, ванная комната оказалась маленькой и тесной. С удовольствием изображая парикмахера, она притащила туда стул и весело сказала:

— Присядьте, дорогой клиент!

Соске охотно подчинился, и Канаме обмотала его шею полотенцем и куском клеенки. Она уже успела переодеться, и теперь была в легкой футболке и стареньких джинсах.

— Не жмет?

— Нет проблем.

— Чудненько. Тогда… приступим. Хе-хе-хе! — со зловещей улыбкой проговорила она и щелкнула острыми ножницами. Соске вдруг почувствовал легкое беспокойство, хотя враги и убийцы в этот раз были совсем ни при чем.

— Чидори, послушай… а ты когда-нибудь стригла волосы? — спросил он с опаской.

— Ни разу, — искренне ответила она. — Но иногда я заплетала косички Киоко, так что справлюсь.

Соске поежился.

— Не волнуйся. Все равно это лучше, чем кромсать твоим тесаком.

— Пожалуйста, не отрежь мне уши.

— Это уж как получится! — засмеялась Канаме, поймала прядь его волос и со звонким щелчком отстригла. Поначалу она действовала не очень уверенно, но потом вошла в ритм, и состриженные волосы быстро зашуршали по полиэтилену.

— Соске… — через некоторое время спросила Канаме, не прекращая щелкать ножницами, — …ты пропустил экзамены из-за работы?

— Да.

— Тебе снова пришлось драться?

— Да, а что?

— Ничего. Тебя не ранили?

— Пара мелких царапин. Нет проблем.

— Вот как…

Она помолчала. Подравняв сзади, приступила к вискам. Промурлыкав себе под нос «м-м-м», Канаме осмотрела поле деятельности с одной стороны, потом с другой. Затем, состроив гримаску, взглянула в зеркало, склонившись к Соске так, что ее заколотые пучком на затылке волосы пощекотали ему ухо. Хмыкнула и снова принялась за дело.

Щелк, щелк. На полу уже скопился толстый слой остриженных темных волос.

— Кажется, Тесса говорила, что ты не единственный мой охранник, — вдруг тихо произнесла Канаме. Она заговорила об этом впервые с момента их знакомства. Видимо, разговор по пути домой подтолкнул ее к таким мыслям.

— Да.

— Но… мне кажется, это может оказаться совсем не так. Я хочу заставить себя верить — и не могу. Иногда мне кажется, что все, что произошло до сих пор, совершенно все — и Митрил, и все остальное — обман. Неправда.

Задание, которое получил Соске, звучало так: «охрана Чидори Канаме». Естественно, это не значило, что он был единственным ее телохранителем. Разведывательное управление Митрила тоже отправило в Токио своего агента, который имел то же самое задание и скрывался где-то поблизости. Он не был так неуклюж, как Соске, которому пришлось раскрыть Канаме свою личность, но именно благодаря нему Соске имел возможность отлучаться из школы, отвлекаться на выполнение других неотложных заданий. Калинин назвал оперативную кличку агента — «Тень».

— Ты не встречал раньше этого человека?

— Нет. Никогда не разговаривал с ним.

— И не знаешь, кто это?

— Не знаю. Да и тебе он, наверняка, незнаком.

— Могу ли я доверять ему?

Соске молчал.

— …И не только ему, но и Митрилу тоже?

Ее недавно еще бодрый тон странно изменился. Хотя Канаме выглядела, как обычно, оживленной и беззаботной, Соске почувствовал, что она испугана. Испугана, дезориентирована и не знает, что делать. Ведь, если подумать серьезно, она не могла рассчитывать ни на чью помощь, кроме Митрила. Полиция не могла сделать ровным счетом ничего.

— Конечно, можешь, — ответил Соске, хотя в его голосе не было уверенности в своей правоте.

«Тень» всегда держался поодаль.

Когда Канаме находилась в школе, он наблюдал снаружи. Когда она возвращалась домой, он тоже оставался в пределах видимости, не слишком близко и не слишком далеко. Это была стандартная тактика скрытого наблюдения и охраны. Что же, именно благодаря его существованию Соске мог иногда отлучиться или передохнуть.

Но кое-что его беспокоило. Агент еще ни разу не проявлял себя. Что бы ни происходило с Канаме.

Даже когда она оказывалась в опасности, «Тень» ни разу ничего не предпринял. Ни когда на нее нападали бандиты и хулиганы на улице, ни когда она оказывалась в разных небезопасных местах, ни даже в тот момент, когда ее похитили безумные террористы из группы А21. К счастью, с Канаме не случилось ничего плохого, но Соске теперь совершенно не мог доверять ему. Мало того, он был просто раздражен таким непонятным поведением своего теоретического напарника.

Почему он ничего не делал?

Почему он даже не пытался защитить Канаме?

Соске уже несколько раз в своих рапортах к руководству выражал серьезные сомнения относительно агента Разведывательного управления под кодовым именем «Тень». Но единственной реакцией было: «Принято к сведению. Продолжать выполнение задания». Ни Калинин, ни Тесса не хотели или не могли дать разъяснения по этому поводу. Они тоже постоянно повторяли: «Все в порядке, действуйте согласно указаниями». Именно поэтому Соске, оставляя Канаме одну, всегда покидал Токио с тяжелым сердцем. Ему ничего не оставалось, кроме как полагаться на «Тень», согласно приказу. Но сможет ли, а, главное, захочет ли этот странный агент помочь Канаме в случае чрезвычайной ситуации?

Может быть, «Тень» терпеливо выжидал в засаде, стараясь не обнаруживать себя, пока не появится настоящий противник? Или он использовал Канаме лишь как приманку для крупной рыбы, и, пока щука не выбралась из тростников, прыжки поплавка его совершенно не интересовали? Так же, как и то, что потом случится с приманкой? В таком случае, его поведение выглядело более логичным, а скрытность и нежелание вступать в контакт становились объяснимыми.

Нет, это абсурд.

Если Канаме умрет, и все таинственные знания будут потеряны вместе с ней, разве это не будет провалом для разведки Мирила? Страшно вспомнить, но она уже несколько раз подвергалась смертельной опасности и могла бы погибнуть, если бы Соске совершил ошибку хоть единожды. Почему же «Тень» не пошевелил и пальцем? Где логика? Какими разумными соображениями это можно было объяснить?

Соске терялся в догадках. Холодная, эгоистичная, жестокая логика действий всегда была свойственна Разведывательному управлению, да и не только ему. Кто мог гарантировать, что они не ведут какую-то свою игру, используя втемную и Канаме и его самого? Объяснить это Канаме невозможно, у него нет на это права, и теперь он по должности обязан успокаивать ее, просить довериться подозрительному агенту, которому он сам не поверил бы ни на грош…

— Соске? — позвала его Канаме, вырвав из мрачного водоворота тяжелых мыслей.

— М-м-м?..

— Что случилось? Ты так глубоко задумался.

— Да нет, ничего…

— О том, что я наговорила… не переживай слишком сильно, хорошо? Да, я сомневаюсь, но… — она вдруг перестала щелкать ножницами и заколебалась на мгновение. Помолчав немного, Канаме встретилась с Соске глазами в зеркале и мягко произнесла:

— …Тебе я доверяю больше всех на свете.

Странное и незнакомое чувство охватило его.

Теплая и нежная волна стеснила сердце. Щеки потеплели, а в груди как будто начало разворачиваться что-то, съежившееся там глубоко-глубоко; что-то, о существовании чего он и сам никогда не подозревал.

Что это было? Почему? Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного.

Как же называется это чувство?.. Он почему-то никак не мог припомнить.

— Э-э, спасибо... — только и сумел он неловко выдавить в ответ.

— Да не за что, — ласково проговорила она и осторожно провела пальцами, разглаживая спутанные волосы на макушке. — …Так, посмотрим… развернись-ка немного вправо.

— Гм? Хорошо.

— Да нет, не сюда. В другую сторону.

Мягко нажав тонкими пальцами на щеку Соске, она повернула его голову к себе. Он замер, остро чувствуя на коже целебную прохладу этого мимолетного, но нежного прикосновения. Как будто свежий легкий ветерок коснулся лица в застойном, душном воздухе тропической чащобы.

Перед его лицом оказалась темная блестящая прядь волос Канаме и ее легкая белая футболка. Она нагнулась, сосредоточенно закусив губу, и принялась подравнивать волосы на его лбу. Простая дешевая футболка, сшитая из столь тонкой ткани, что на свету становилась почти прозрачной. Яркий свет плафона очертил контур ее тела от подмышки до бедра. Стройный, плавный изгиб талии, ровная изящная полусфера… Соске торопливо опустил глаза, как будто ненароком взглянул на ослепительное солнце.

— Хо-хо, кажется, я начинаю входить во вкус… — довольно произнесла Канаме, уже более решительно и ловко управляясь с непослушными прядями.

Подрезав волосы на лбу, она подравняла затылок с помощью старой отцовской бритвы. Закончив стричь, Канаме принялась аккуратно расчесывать его волосы. Легкие движения ее рук успокаивали, навевали дремоту. Глаза стали слипаться, и Соске неожиданно клюнул носом.

Что со мной? Пусть я давно уже не высыпался, но рядом со мной человек держит в руке острое стальное лезвие — а меня клонит в сон?!

Это я? Я?..

Просто не могу поверить.

Я должен быть настороже, но откуда тогда эти необъяснимые легкость и тепло, которые я чувствую?

Чидори, что со мной?..

– А теперь пора принять душ!

Рука Канаме вдруг нажала ему на затылок, толкнула голову вниз, в раковину, а сверху полилась прохладная вода. Сонливость моментально улетучилась.

— Ну, не так уж и плохо. Какая я умница! — жизнерадостно произнесла она и включила фен.

Соске серьезно рассмотрел в зеркале результат ее трудов и прокомментировал:

— Не похоже, чтобы я сильно изменился.

Отросшие и падающие на глаза и уши пряди исчезли, но, действительно, он просто стал таким, каким был месяц назад. Взъерошенные волосы все так же беспорядочно торчали во все стороны, да и длина их с разных сторон теперь была неодинаковой и асимметричной.

— Да что ты говоришь?! Прекрасно получилось.

— Действительно?..

— Конечно. Выглядит намного лучше. Вот увидишь, что скажут завтра в школе.

— Хм...

Соске еще раз внимательно посмотрел в зеркало и встал.

— Спасибо, я очень ценю твою заботу. Если хочешь, я тоже могу тебя постричь.

— Ни за что!!! — Канаме скорчила свирепую гримасу, а потом рассмеялась.

Они вдвоем быстро убрались в ванной. Канаме покормила его тем, что нашлось в холодильнике, и Соске распрощался.

Странно, ему совершенно не хотелось уходить.

Когда он вышел на улицу, уже стемнело. Было около восьми вечера, но на тротуарах оставалось полно людей. Бредущие домой после работы усталые клерки, торопящиеся в вечернюю подготовительную школу ученики, беззаботные парочки, выгуливающие своих питомцев любители собак.

Соске привычно разрезал поперек этот неспешный поток и пересек улицу. Его квартира находилась в здании напротив дома, где жила Канаме. Почему-то шаг его был легок, а на душе царили спокойствие и мир. Всего час назад его мысли были заполнены мрачными переживаниями по поводу «Тени», заданий, боевых операций. Он вспоминал разговор с Мао, и ее странные слова насчет будущего, которого он желал бы сам. Все это давило, угнетало, пригибало голову к земле.

Но теперь каким-то дивным волшебством все это исчезло, растворилось, как сон, как утренний туман. Соске чувствовал, что в мире не осталось задач, непосильных для него, стоит лишь взяться за дело.

Защищать Канаме. Приспособиться к мирному обществу. Тренироваться на базе острова Мерида. Участвовать в боевых операциях. Он сможет выполнить все. Нет ничего невозможного.

Канаме полагается на него. Что получится, если у него не будет веры в себя, в свои силы?

Именно так.

Вообще, обо всем этом можно будет переживать потом, на следующей неделе. Сейчас у него осталась еще куча работы, которую никто, кроме него не сделает. Вернуться домой и отправить ежедневный рапорт на базу Мерида. Потом провести техническое обслуживание потайных сенсоров и датчиков, которые он расставил в окрестностях. Когда закончит с этим — учиться до посинения, готовиться к пересдаче экзаменов.

Войдя в квартирку, Соске включил портативный компьютер, соединенный с устройством спутниковой связи, и быстро напечатал короткий отчет за день. Прогнал его через мощную шифровальную программу и немедленно отослал.

На экране ноутбука возникло сообщение: «Передача завершена», и тут же выскочило меню, сигнализирующее о поступившем сообщении. Зашифрованный файл оказался приказом из штаба.

ПРИКАЗ ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА (98J005-3128)

191121Z

ОТ = ШТАБ-КВАРТИРА ЗАПАДНО-ТИХООКЕАНСКОЙ ФЛОТИЛИИ

(ОСТРОВНАЯ БАЗА МЕРИДА)

К = УРЦ-7/СЕРЖАНТ СОСКЕ САГАРА

A: ШТАБ-КВАРТИРА ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ОТМЕНЯЕТ ДЕЙСТВУЮЩИЙ БОЕВОЙ ПРИКАЗ 98E001-3128 (НАЗВАНИЕ ОПЕРАЦИИ: АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ) С 15.00 (ПО ГРИНВИЧУ)

B: УРЦ-7 НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЯВОЧНУЮ КВАРТИРУ И СЛЕДОВАТЬ МАРШРУТОМ 3B НА БАЗУ МЕРИДА

C: ОТПРАВИТЬ В СРЕДНЮЮ ШКОЛУ ДЗИНДАЙ ПИСЬМО ОБ УХОДЕ, ПРИЧИНУ УКАЗАТЬ ПО УСМОТРЕНИЮ УРЦ-7

D: ОХРАНА КАНАМЕ ЧИДОРИ ПЕРЕДАЕТСЯ АГЕНТУ КОДОВОЕ ИМЯ [ТЕНЬ]

E: КОНТАКТЫ С КАНАМЕ ЧИДОРИ ЗАПРЕЩЕНЫ, НАЧИНАЯ С 15.00 ЧАСОВ (ПО ГРИНВИЧУ)

— КОНЕЦ

Похолодев, Соске протер глаза и снова прочел сообщение.

Крупные рубленые буквы все так же складывались в простые и понятные слова. Ошибиться было невозможно.

Задание по охране Канаме отменено. Аннулировано. Вот что значили эти слова.

Подпись «штаб Оперативного управления» означала, что решение принято на высшем уровне, и никакие протесты, обращения к непосредственным начальникам Соске — Тессе и майору Калинину — не будут приняты во внимание.

Соске замер, заворожено глядя на жидкокристаллический экран. Он стоял так долго, минут десять. В оглушительной тишине он не слышал ничего, даже скрежета собственных зубов.

ОХРАНА КАНАМЕ ЧИДОРИ ПЕРЕДАЕТСЯ АГЕНТУ КОДОВОЕ ИМЯ [ТЕНЬ]

Не успев еще осознать, что творит, Соске с силой ударил намертво стиснутым кулаком по клавиатуре ноутбука. Металлическая рамка погнулась, клавиши брызнули в разные стороны, прыгая по столу и падая на пол.

Волна ослепляющей ярости подхватила его и понесла вперед. Бросив курящийся едким электрическим дымком ноутбук, он двинулся к балкону. Распахнув стеклянную дверь, он стиснул обеими руками холодные металлические перила, нагнулся и осмотрелся по сторонам.

— Где ты прячешься?.. — тяжело дыша, пробормотал он.

Перед ним был всего лишь обычный, малолюдный жилой квартал. Ничего и никого. Тихая сонная ночь.

— «Тень», выходи! Выходи и поговори со мной!!! — бешено заорал Соске. Изо всех сил, так, что в груди заболело.

Не было смысла беситься. Приказ не будет изменен, он прекрасно понимал это. Но он совершенно не мог сохранять спокойствие.

— Я знаю, что ты здесь! Отвечай!!! Или ты не хочешь?!

Его голос раскатился по окрестностям. Редкие прохожие внизу, на улице, поднимали головы и с удивлением осматривались.

Ответа не было. Соске прекрасно понимал, что одним только криком ни за что не заставит «Тень» показаться, поэтому продолжал:

— Меня зовут Сагара Соске! Звание — сержант! Позывной — Урц-7! Должность — боец подразделения СТР «Туатха де Данаан» Западно-Тихоокеанской флотилии Оперативного управления Митрила! Получил задание на охрану определенного лица и был переброшен в Токио 20-го апреля! Предполагаю, что причинами такого задания было следующее! Первое! Она принадлежит к особой группе людей, называемых «Посвященными»! Второе! «Посвященные» представляют собой значительный интерес для военных, хотя эта информация не проверена и требует уточнения!..

Телефон в комнате за его спиной внезапно издал резкую трель.

Перестав кричать, Соске быстро вернулся в помещение и снял трубку.

Собеседник тут же обрушился на него:

— Ублюдок, черт бы тебя подрал, что ты делаешь?!

Голос был механический, глубоко резонирующий и отдающий металлом. Синтезированный. Прошедший через электронный скремблер. Леденящий голос монстра. Но Соске знал, что тот говорит спокойно, без гнева и раздражения.

Он разговаривал с «Тенью» — агентом, засланным в Токио Разведывательным управлением.

– Что это за агент, который выкрикивает во всеуслышание совершенно секретную информацию? Ты мешаешь проведению операции.

— Ты игнорировал меня, — холодно ответил Соске, моментально успокоившись.

— Ты должен бы понимать опасность, которую заключает в себе такое общение. То, что ты сейчас делаешь, Урц-7, граничит с…

— Ответь на мой вопрос. Твоей задачей является охрана Чидори Канаме, или просто наблюдение за ней?

– У тебя нет допуска к этой информации.

— Тогда ты, наверное, будешь не против, если я вернусь на балкон и весь остаток ночи буду выкрикивать все, что знаю об этом. Извини, мне пора.

– Не пытайся угрожать мне, Урц-7. Я немедленно подам официальный рапорт руководству Оперативного управления…

— Делай, что пожелаешь. Или ответь на вопрос.

Собеседник помолчал, переваривая информацию. Поняв, что Соске настроен серьезно, «Тень» досадливо щелкнул языком и все-таки ответил:

– Охрана, конечно.

— Я тебе не верю.

– Как пожелаешь. Но операция под кодовым названием «Ангел» теперь передана нашему управлению. А ты мешаешь мне. Все очень просто.

— Тогда почему ты ни разу не попытался помочь ей? Она много раз оказывалась в опасности.

– Это были просто мелкие бандитские разборки. Меня не интересует уличная шпана.

— Понятно. Тогда как ты объяснишь инцидент с группой A21? Ты ведь даже не шелохнулся, чтобы спасти ее.

Абонент на другом конце трубки неразборчиво чертыхнулся.

— В чем дело? Отвечай.

– Я собирался позволить противнику сделать первый ход, но ситуация внезапно вышла из-под контроля. Пока вы дрались в академии Фусимидай, мне пришлось изрядно поволноваться, но ситуация благополучно разрешилась без моего вмешательства. Похоже, никто так и не понял, какую ценность представляет собой эта девушка. То же самое, что и с уличными хулиганами и якудза.

— Не пытайся увиливать. У меня создалось впечатление, что ты и не собирался защищать ее.

— Мне не интересно, что ты там себе думаешь, и совершенно неважно, нравлюсь ли я тебе, или нет. Пока ты не мешаешь мне выполнять задание, — в синтетическом голосе почувствовалась насмешка. — Ответственность за эту операцию сразу же после инцидента в Сунан[29] возложили на Разведывательное управление. Оперативники уперлись, и нам пришлось позволить вам участвовать. Ваши настаивают на том, что ты эффективно действуешь для отвлечения внимания противника, но, если честно, для меня ты всегда был только помехой. Ты столько раз создавал мне проблемы, что я уже начал подумывать, не пристрелить ли тебя, а потом списать это на врага.

— Еще не поздно. Попробуй.

— Шучу. Не думаю, что мне удалось бы выйти невредимым из схватки с тобой. К тому же, иногда ты меня сильно забавляешь.

— Как это?

— Когда я наблюдаю из укрытия, мне достаточно прицелиться в тебя из винтовки, чтобы ты почувствовал это, начал психовать и вести себя, как параноик. У тебя прекрасные боевые инстинкты, но это именно они виноваты в беспорядках, что ты без конца устраиваешь. О, сегодня я получил особенное удовольствие, наблюдая тебя в парикмахерской.

— Сукин сын…

— Не надо так сердиться. Все это уже в прошлом, — в его голосе слышалось удовлетворение. — Как бы то ни было, забава закончилась сегодня. Ты должен возвратиться на базу, к своим бронероботам, а я займусь своим делом. Мы с тобой профессионалы, так что давай закончим этот дурацкий разговор.

— Я не могу этого так оставить. Что теперь будет с Чидори?

— Тебя это больше не касается. Ты получил официальный и прямой приказ свернуть операцию и исчезнуть. Ты, что же, собираешься не подчиниться приказу?

— Я... — Соске заколебался.

– Не забывай, что именно Митрил отправил тебя сюда. Ты вовсе не ученик средней школы, а наемник. Убийца. Все записи о твоем прошлом, семье, образовании — подделка. Все это ложь. Ты купаешься во лжи, словно в воде.

Соске молчал. Ответить было нечего.

– Ты критикуешь мои методы, но неужели ты и в самом деле полагаешь, что такой дикарь, как ты, сможет защитить ее? За эти шесть месяцев ты так и не сумел приспособиться, влиться в мирное общество Японии. Ты все время привлекаешь внимание, если не сказать большего. Твое присутствие лишь подвергает девушку ненужному риску.

Слова падали, словно камни. Соске с трудом вздохнул, словно воздух вокруг стал тяжелым и липким.

«Тень» попал в точку.

– Ты не имеешь никакого представления о настоящей охранной службе. То, что ты делаешь, никуда не годится. Все это закончится тем, что девочка рано или поздно пострадает, не говоря уже о невинных людях, которые окажутся поблизости.

Здесь он тоже был прав. Соске не мог этого не признать.

– Игры закончились. Следуй приказу и возвращайся на базу, – «Тень» не стал дожидаться ответа и резко отключился.

Опустив голову, Соске удрученно молчал.

Острое чувство собственной некомпетентности и беспомощности обрушилось на его плечи невыносимым грузом.

Глава третья: Черное и белое

20-е октября, 08:10 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

– Привет, Киоко! — Канаме, только что вылетевшая из турникета станции Сенгава, догнала подругу и с размаху хлопнула ее по спине.

— Доброе утро. Какая-то ты сегодня слишком бодрая, Канаме, — сонно пробормотала Киоко, пытаясь сдержать зевок.

— Действительно?

— Точно. Случилось что-то хорошее?

— Да нет, ничего особенного… а может быть и да? Ну, в любом случае, ничего, что бы тебе показалось интересным. Хе-хе!

— Да? Как-то ты себя странно ведешь.

Подружки двинулись по улице, влившись в непрерывный поток учеников, спешивших в школу. Сегодня слегка похолодало, и шел дождь, поэтому они вытащили зонтики. Киоко была настолько ниже ростом, что ее зонтик оказался прямо перед глазами Канаме, загородив весь обзор.

— Вчера Сагара снова показал себя во всей красе. Он совершенно не изменился, — заговорила через некоторое время Киоко. Канаме кивнула:

— Абсолютно. Ему что в лоб, что по лбу. Сколько бы я его не воспитывала, только пускаю слова на ветер. Надо было бы вмонтировать ему в голову дистанционный выключатель. Тогда, едва он начнет опять хулиганить, я нажму на кнопку и — ТРАХ! — шарахну его электрическим током! Отличная мысль, по-моему. Только это ему и может помочь.

Киоко рассмеялась и покачала головой:

— Но он же не собака! Между прочим, а что случилось после того, как я ушла?

— М-м? Мы просто пошли по домам. А что? — Канаме сделала вид, будто ничего не понимает. Почему-то она вдруг почувствовала смущение при мысли о том, чтобы рассказать даже самой близкой подруге, о том, как позвала Соске к себе домой и постригла.

Впрочем, если задуматься, это было довольно-таки необычно; даже, можно сказать, слишком смело. Невозможно представить, чтобы она зашла так далеко с любым из своих мальчишек-одноклассников. Чтобы она была с кем-то так ласкова и мила? Пожалуй, никому в классе все же не следует знать об этом. Ребята просто не поймут ее, начнут любопытничать… нет, лучше не стоит.

Верно.

Когда появится Соске, надо будет проинструктировать его и выдумать какую-нибудь историю. Ну, хотя бы так: он снова самостоятельно обкромсал шевелюру своим кошмарным тесаком. Это все уладит. Не будет никаких проблем.

— Все-таки, у тебя подозрительно хорошее настроение сегодня, Кана-тян.

— У меня?

— У тебя.

— И… и вовсе нет! Ты все фантазируешь, вот! — Канаме громко и деланно засмеялась.

— Что-то мне так не кажется!

Их беседа вернулась в обычное беззаботное русло, они принялись обсуждать любимые телесериалы и сами не заметили, как вошли в широкие и гостеприимные школьные ворота. Переобувшись в школьные туфли, девочки поднялись по лестнице.

Войдя в класс, Канаме бросила свою сумку на парту и осмотрелась. Соске не было.

Куда же он подевался?

Она взглянула на часы. Было уже 8:27. Первый урок вот-вот должен был начаться.

Где же он?

А ей так хотелось взглянуть на реакцию одноклассников, когда они увидят его новую стрижку. Канаме, улыбаясь, болтала с подружками, когда мелодично прозвенел звонок. Ученики засуетились, рассаживаясь по партам.

Место Соске оставалось пустым. Снова опоздал? Вот дубина! У него же сегодня пересдача…

С чувством легкого разочарования Канаме открыла учебник.

Соске не пришел ни на этот урок, ни на следующий.

Он вообще больше не появился.

20-е октября, 17:19 западно-тихоокеанского времени

база острова Мерида

Тесса просматривала документы в своем кабинете в глубине подземных помещений базы, когда на ее столе запищал зуммер селектора. Вызывала секретарша из приемной.

— Да?

— Мадам капитан, прибыл сержант Сагара.

Поскольку его непосредственный начальник, майор Калинин, отсутствовал, Сагара прибыл с докладом к командующему базой. Майор все еще находился в Сиднее, задержавшись для того, чтобы обсудить технические проблемы с инженерами компании «Росс и Хэмблтон», производящей бронероботов.

— Впустите его.

— Да, мэм.

Она положила трубку и на время выключила голографический экран, на котором мельтешили разноцветные линии чертежей. Это был технический проект новой системы связи для подводных лодок, использующей шины VME[30], совершенно секретной. Конечно, сержант Сагара Соске не имел допуска к такой информации.

Тесса чувствовала себя угнетенной и подавленной.

Приказ о прекращении операции и возвращении на базу, который получил Соске, был составлен никем иным, как Тессой. Она лишь выполняла распоряжение адмирала Борда, начальника Оперативного управления, но сейчас никак не могла избавиться от чувства вины за то, что своими руками разлучила Канаме и Соске. Она на самом деле завидовала их отношениям и ревновала, и тем более виноватой чувствовала себя теперь.

Если бы только майор Калинин уже вернулся, жалобно думала Тесса, а через секунду ругала себя за слабость и неуверенность. Приказ отдала она, и теперь прятаться за спину подчиненного было бы недостойно и позорно. Разве этих мыслей недостаточно, чтобы подтвердить ее непригодность и беспомощность как командира в собственных глазах?

Но как же теперь смотреть в лицо Соске?

Она переживала с тех пор, как возвратилась из Сиднея, но ничего, кроме жалких и невозможных оправданий не приходило ей в голову.

— Разрешите войти, — официально и четко проговорил Соске, входя в кабинет. Приблизившись к заваленному распечатками столу Тессы, он отдал честь и вытянулся по стойке смирно.

— Вольно.

— Да, командир, — отрубил он и четко отставил ногу, заложив руки за спину.

Сержант Сагара всегда неукоснительно следовал субординации по отношению к вышестоящим офицерам, но ее не покидало ощущение, что сегодня он более официален, чем необходимо. Как будто он впервые представляется ей, как старшему офицеру. В нем чувствовалась скованность и неуверенность… или это только кажется?

Они оба молчали.

Повисла долгая, напряженная тишина.

Взгляд Соске откровенно избегал лица Тессы. Задрав подбородок, он вперился глазами в огромную карту Тихого океана, висевшую за ее спиной.

Тессе было тем больнее выносить это, что они уже были неплохо знакомы и даже почти дружны. К тому же фактически ровесники. Нетрудно догадаться, что эта чрезмерная официальность и вежливость была лишь формой скрытого, но отчаянного протеста.

— Вы пришли, чтобы узнать, почему вас отозвали с миссии по охране Канаме? — наконец, собравшись с духом, она нарушила тягостную тишину.

— Так точно, — отрубил он и, поколебавшись, совсем другим голосом добавил: — Не могли бы вы объяснить причину?

Его глаза были устремлены поверх ее головы.

Тесса изо всех сил стиснула кулачки и заговорила звенящим голосом:

— Таково было решение вышестоящих начальников. И мое тоже. Теперь, когда агентурная сеть Разведывательного управления в Токио развернута, не осталось никаких причин для того, чтобы продолжать операцию по охране Чидори Канаме силами нашего подразделения.

— Не могу согласиться с этим. Агент Разведывательного управления действует неэффективно.

— Вы не правы. Я игнорировала бы свою ответственность как командира, если бы разрешила вам продолжать выполнять задание, необходимость которого не подтверждена, а эффективность действий вызывает сомнения. Я не могу разбрасываться ресурсами и персоналом. Вам необходимо сосредоточиться на более важном задании. Мне кажется, вы недооцениваете ответственность, возложенную на вас здесь, на базе.

— Какое же это задание, командир?

«Если есть более важное задание, чем охрана Канаме, скажите мне сейчас. Хотелось бы знать, что именно нас разлучило», — безошибочно прочитала Тесса в его взгляде.

— «Арбалет», — ответила она твердо, и губы Соске сжались в тонкую линию. — Я хочу, чтобы вы сосредоточились на тренировках с этой машиной, не отвлекаясь более ни на что. Вы — единственный пилот, который в данный момент может им управлять. «Арбалет» не примет никого другого.

Соске молчал.

— Во время сражения в Сунан ваша энцефалограмма, запись мозговых волн, оказалась зарегистрирована в квазинейронной системе управления лямбда драйвера бронеробота. Правильнее было бы сказать — «запечатлена». Экспериментальная система до этого момента ни разу не использовалась и была девственно чистой. Когда вы впервые попали в его кабину, «Арбалет» принял вас и перенастроился под ментальную структуру вашего мозга. Чрезвычайно сложная экспериментальная квазинейронная конструкция, которая составляет основу механизма управления самим БР и его основным оружием — лямбда драйвером, скопировала синаптическую карту вашей нервной системы через систему нейронной обратной связи ТАРОС. Теперь обратного пути нет, настройки невозможно изменить.

— Не понимаю.

Тесса сложила руки на столе перед собой и откинулась на спинку кресла.

— Другими словами, «Арбалет» стал вашим «альтер эго» с того момента, как вы первый раз пилотировали его. В данный момент Митрил не обладает возможностями для постройки новых бронероботов, оборудованных лямбда-драйверами. Из чего следует, что вы, сержант, вместе с «Арбалетом» — единственная наша боевая единица, способная противостоять новейшим бронероботам противника. Моделям под кодовыми названиями «Веном[31]» и «Бегемот». Вы уже встречались с ними, не так ли? Тогда вам должна быть очевидна неотложность и важность этой задачи. Теперь, когда охрана Чидори Канаме полностью возложена на Разведывательное управление, я хочу, чтобы вы сосредоточились на освоении и изучении боевых возможностей и особенностей ARX-7 «Арбалет».

Тесса объясняла ровно и терпеливо, но почему-то вдруг опустила глаза.

Соске едва слышно вздохнул и уставился на носки своих ботинок.

— Это означает, что у меня нет иного выбора?

— Боюсь, что именно так... — тихо ответила Тесса. — Пожалуйста, постарайтесь понять, мистер Сагара.

— Это приказ?

Когда Тесса услышала эти горькие слова, у нее защемило в груди, а в ушах зашумело. Она не хотела слышать этого от Сагары. Только не от него. Почему в его голосе — вызов и осуждение, как будто он ждет оправданий и извинений? Какое право он имеет критиковать ее? Разве он не понимает, насколько это решение вынужденно, и сколь опасна сложившаяся ситуация? Или он хочет сказать, что больше не считает себя ее другом? В ответ на ее доброе расположение?

Ничего не остается, как поставить его на место. Да, ровно и спокойно. Как уверенный в себе командир.

— Да, это приказ. Если вы хотите, чтобы просьба стала приказом, пусть будет так. Даже если мне придется разрушить ваши с Канаме отношения! Это необходимая мера и я сделаю это! Можете ненавидеть меня, если вам будет от этого легче! — ее голос зазвенел, хотя сама Тесса этого не замечала.

— Командир?..

Соске выглядел совершенно сбитым с толку, но Тесса уже закусила удила, и, сверкая глазами, выпалила:

— Вы совершенно не понимаете, каково мне принимать такие решения! Что вы знаете о трениях в нашем высшем руководстве, о политике или компромиссах, на которые приходится идти?! На меня тоже давят сверху! И прежде чем осуждать меня, подумайте еще вот над чем!.. Для меня важнее всего безопасность моих людей! Вам это не приходило в голову?! Ведь вы уже сражались с «Веномами» и «Бегемотом», вы должны понимать, верно?! У обычных М9 нет ни единого шанса в схватке с бронероботами, оборудованными лямбда-драйверами! Кто еще из моих подчиненных погибнет в следующем бою? Может быть, Мелисса или Вебер?! Я смотрю, как погибают люди, каждый божий день!.. И не могу допустить, чтобы это продолжалось!!!

Она уже почти не видела Соске сквозь туман перед глазами, слова рвались наружу, как вода из пробитой плотины. Голос дрожал и ломался, брызгали слезы, едва не шипя на пылающих щеках.

«Это ужасно. Я кончила тем, что разрыдалась. Совершенно не могу контролировать себя, а еще называюсь командиром. Так нельзя».

— Я...

— Вы понимаете? Или она — единственная, о ком вы можете думать? А каково мне приходится, вы не догадываетесь?!

— Я... я ужасно сожалею, командир. Я вовсе не хотел…

— Перестаньте!!! — прокричала Тесса, ударив ладонями по столу и вскочив, испепеляя его горящими глазами. — …Двуличный тип! Вы притворяетесь отзывчивым и дружелюбным, но на самом деле вы просто эгоист! Не сдерживайтесь, почему бы вам не бросить мне в лицо то, что вы думаете: «Я хочу быть с ней, не стойте у меня на пути»! Ну же, давайте, так будет лучше для всех!!!

Под этим градом обвинений Соске стоял ошеломленный и растерянный. Он мог лишь моргать глазами и слабо хватать воздух ртом, пытаясь вставить хоть слово.

— Да… так будет лучше… — голос Тессы внезапно ослаб, и прервался. Она без сил рухнула в кресло и закрыла лицо руками.

— Я… я сожалею... командир! Мое поведение было неподобающим и… в таких обстоятельствах, я не… прошу прощения за грубость… э-э, я исправлюсь…

Вытянувшись в струнку и напрягшись всем телом, Соске бормотал неуклюжие оправдания, путаясь в словах, когда на столе Тессы снова запищал селектор. Вытерев слезы рукавом форменного кителя, она, помедлив, нажала клавишу.

— Что такое?..

— Капитан первого ранга, прибыл старший лейтенант Крузо, — раздался голос секретарши.

— Попросите его подождать… я скоро его вызову.

— Да, мэм.

Отпустив кнопку, Тесса вытащила из кармана платок и уткнулась в него носом. Всхлипнув, она еще раз вытерла глаза рукавом и жалобно и обиженно пробормотала:

— …Ненавижу вас, Сагара…

— Виноват.

— …И ненавижу то, как вы сразу просите прощения…

— ...Извините.

— Мне больше нечего вам сказать. Вы свободы.

— Так точно, командир, — подавленным голосом ответил он и вышел из кабинета.

Когда дверь закрылась, Тесса уронила голову на руки, придавленная острым чувством вины. Она зашла так далеко, что сорвала зло на своем подчиненном, накричала на него, совершенно не сдерживаясь. Это было не просто неприлично — это было совершенно позорно. Тесса никогда раньше не предполагала, что может так низко пасть. Ей повезло, что рядом не оказалось никого, кто мог бы наблюдать эту отвратительную картину, но собственная совесть теперь казнила ее еще хуже и больнее. Как же она могла безо всякого стеснения наговорить ему таких ужасных вещей, будто нарочно стараясь побольнее ранить и оскорбить? Вне всякого сомнения, сержант Сагара может теперь лишь ненавидеть ее и презирать.

Тессе потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Исподлобья взглянув в зеркало и тяжело вздохнув, она позвонила секретарю, чтобы та впустила следующего посетителя.

Дверь, через которую вышел Соске, отворилась, и вошел высокий темнокожий офицер. Остановившись перед столом Тессы, он четко отдал честь.

— Старший лейтенант Белфанган Крузо в ваше распоряжение прибыл.

— Добро пожаловать на Западно-Тихоокеанскую флотилию, лейтенант. Я — командир оперативной группы, капитан первого ранга Тереза Тестаросса, — ответила она, откозыряв в ответ, и надеясь, что на ее лице не заметно следов слез.

— Ваша слава опережает вас, капитан. Познакомиться с вами лично — большая честь для меня.

— Для меня также. Вы уже знаете, на какую должность вас назначили?

— Да. Прошу прощения… сержант, которого я встретил, это был Сагара Соске?

Ах да, они, конечно, столкнулись в приемной.

— Да, это был он. Наверное, было бы лучше, если бы я вас представила.

— В этом нет необходимости, скоро я буду иметь возможность поговорить с ним, — с загадочной усмешкой ответил лейтенант Крузо.

– Значит, на этот раз ты заставил плакать Тессу? — глаза Курца в удивлении расширились. Он устроился на высоком вертящемся табурете у стойки в уголке единственного на базе Мерида бара, словно на насесте.

— Ну… именно так, — мрачно ответил Соске, сидевший рядом с ним. Понурый и согнутый чувством вины, он уперся тоскливым взглядом в свой стакан с грейпфрутовым соком.

— Да у тебя просто талант жиголо! Походя разбиваешь девичьи сердца!

— Это как так? — озадаченно поднял голову Соске.

Курц, покачал головой, потом скрестил руки на груди и бросил на него пристальный взгляд.

— Ты не знаешь? Честно? Просто поразительно, — он поднял брови и пожал плечами. — А я-то думал, что ты этим наслаждаешься…

В прошлый раз, после трагического десанта на острова Перио, когда Соске довел до слез Канаме, Курц неожиданно ударил его по лицу. Порой Соске совершенно не мог разобраться в том, что двигало его товарищем.

— Впрочем, не бери в голову. И кто же был виноват? Опять ты?

— Я… думаю, да.

— Что же, не переживай слишком сильно. Тесса не злопамятная девочка, она скоро тебя простит, — ободряюще проговорил Курц и пригубил свой скотч.

Бар был переполнен бойцами ПРТ[32] у которых только что закончились учебно-тренировочные занятия, и чумазыми техниками и механиками, которые расслаблялись после работы. Они громко болтали, хвастаясь своими приключениями, обмениваясь историями о девочках, которых смогли подцепить на Гуаме. Взрывы хохота и громкие разговоры на разных языках наполняли тесное помещение, в котором густыми слоями плавал едкий табачный дым.

— Мне очень стыдно перед командиром, — пробормотал Соске чуть позже. — Я совершенно не задумывался раньше об огромной ответственности, которая гнетет ее. Она рассердилась совершенно справедливо.

— Не думаю, чтобы это была единственная причина, которая заставила ее расплакаться, — саркастически сморщился Курц.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного. Долго объяснять, да и ты все равно не поймешь.

— Что не пойму?

Курц выглядел удивленным:

— В самом деле, не понимаешь? Ну, что же, именно поэтому она и сердится.

Плечи Соске поникли еще больше.

— Так я и знал. Я полный идиот. Капитан была совершенно права. Действительно, не осталось никаких разумных причин для того, чтобы мне бесцельно болтаться вокруг Чидори, подвергая ее риску. Если подумать, вообще непонятно, почему меня отправили выполнять это задание, раз я так очевидно для него не подхожу. Даже как-то странно…

Курц выслушал его покаянный и жалкий монолог, нахмурившись, потом лишь пожал плечами и пробормотал:

— Безнадежен.

— Что? Ты о чем?

— Ни о чем. Забудь, — рассеянно ответил он и попытался немного утешить Соске. — Все равно, неважно, насколько хорош и профессионален ты как боец СРТ, но одновременно участвовать в боевых операциях, испытывать экспериментальный образец бронеробота и еще охранять девушку на гражданке — для одного человека это чересчур. Тебе нечего стыдиться.

— Ты прав. Однако…

— Что «однако»?

Соске не ответил на приглашающий вопрос и только потянулся к стакану, пробормотав:

— Да нет, ничего.

Потом он замолчал. Разговор с Курцем будто посыпал солью открытую рану. Нет, он жаждал поделиться мучившей, раздиравшей его на части дилеммой хоть с кем-нибудь. Но от этого не становилось менее больно.

Приказы. Ответственность и долг. Чидори. Туманная и пугающая бездна грядущего, о котором Соске никогда раньше не думал. Он не мог найти решения, и никто не мог помочь ему.

Чидори доверяла ему. Она полагалась не на Разведывательное управление, а на него, на Соске. Сейчас все выглядело так, будто он с легкостью предал ее доверие. Конечно, он прекрасно понимал огромную важность «Арбалета». Экспериментальный бронеробот и его невольный, но бессменный пилот оказались единственным аргументом Митрила в борьбе с «Веномами» и «Бегемотами» противника. Так говорила Тесса, и он не мог не верить. Правильно и разумно было бы оставить защиту Канаме профессионалам из Разведывательного управления. Сколько раз ни решай эту тактическую задачу, ответ получится один и тот же. Правильный ответ.

Но почему же все его естество сопротивляется этим логичным и беспощадным доводам? Откуда это смятение и бессильный гнев? Почему он не хочет быть ни разумным, ни логичным?..

— Ну что же, можешь поплакаться мне в жилетку. Я все выслушаю, будь уверен, — снова заговорил Курц.

— Да нет, все в порядке.

— Странный же ты, дружище. Ты это знаешь? Как по мне, все очевидно… — начал было Курц, но внезапно замолчал.

— Что очевидно? — Соске поднял голову. Но Курц лишь с небрежной улыбкой прикончил свой скотч и бросил:

— Чепуха. Не думай об этом. Лучше скажи, ты говорил с Канаме, прежде чем уехать?

— М-м… да.

— Она расстроилась? Заплакала? Думаю, она точно не была рада.

— Я... не хочу говорить об этом.

По правде говоря, он ничего не сказал Канаме. Ни единого слова. Ничего о том, что он уезжает. Да и что он мог сказать ей, особенно после того разговора, когда Канаме постригла его? Он не мог набраться храбрости даже для того, чтобы взглянуть ей в глаза. Жалкий трус. Он лишь отправил в школьную канцелярию официальное письмо о том, что по личным обстоятельствам уходит из школы, и перетащил все свое (а, вернее, митриловское) имущество в неприметный трейлер, который мирно стоял на проплаченной надолго вперед автостоянке неподалеку от дома.

Согласно подгонявшему его приказу, а еще больше потому, что сам не мог решить, что делать дальше, Соске оставил все, как было, и сбежал.

Черт, на полях его прежних сражений ему никогда не приходилось решать такие дилеммы. И никогда ему не было так тяжело.

— Вот оно что… — Курц, не стал настаивать, за что Соске невольно почувствовал благодарность. Он лишь приподнял стакан и позвал бармена:

— Еще один!

Заговорив с ним о чем-то малозначащем, Вебер громко и легкомысленно захохотал, демонстрируя полное отсутствие интереса к проблемам товарища.

В этот момент шум непринужденных и неизысканных разговоров в баре почему-то пошел на убыль. Грубый хохот, грохот кружек по столешницам, пьяные песни и вопли стали незаметно, но неотвратимо стихать, а температура в баре, казалось, понизилась градусов на десять. Повеяло некоторой отчужденностью, если не сказать враждебностью. Картина до смешного напоминала бы сценку из затрепанного вестерна, если бы не то, что публика в здешнем баре была не такой подозрительной и бандитской, как можно было бы заключить по шуму, который она производила. Но враждебность и недоверие все-таки присутствовали и были реакцией на какое-то чужеродное вторжение.

Причина скоро стала ясна. В бар вошел незнакомый офицер.

Темнокожий лейтенант в черном полевом комбинезоне с шевроном с надписью «FLT[33]» на плече. Широкие и крепкие плечи, атлетическая, подтянутая фигура, длинные сильные ноги. Даже издалека он казался очень высоким, на полголовы выше Курца, в котором тоже было метр восемьдесят.

— Никогда раньше его не видел. Откуда он взялся? — удивленно пробормотал Курц. Соске же машинально отметил, что уже встречал незнакомца раньше. Где? А, только что, в приемной кабинета капитана первого ранга Тестаросса. Тот самый офицер?

Мужчина решительно пересек помещение, протолкнулся к стойке, и, задев рукавом по спине Соске, уселся на табурет перед боковой стойкой, слева от Курца.

— Воды, — бросил он, положив на стойку пятидолларовую банкноту. Пожилой бородатый бармен взглянул на него с явным неодобрением.

— Это бар. Здесь мы наливаем алкоголь, понятно? Что за чепуха?

— Алкоголь противоречит заповедям Аллаха. Воды.

— Нечего заходить в бар, если так, — пробормотал бармен, но смирился, налил в стакан пузырящейся содовой, и сердито стукнул стаканом по стойке.

Взяв стакан, незнакомый лейтенант повернул голову и пристально взглянул в упор на Соске. После этого, как будто совершенно потеряв интерес к окружающим, он отвернулся, и, не спеша, стал цедить свою газировку.

Его кожа была смуглой, а разрез глаз говорил о том, что в нем смешались европейская и арабская кровь. В глазах светился интеллект и внутренняя сила, а тонкие губы были плотно сжаты.

— Простите меня, лейтенант, — заговорил Курц, — не хотелось бы выглядеть невежливым при первом знакомстве, но не могли бы вы пересесть?

— Зачем мне это делать?

— Три места в этом углу стойки зарезервированы для нашего скромного отряда СРТ, а вы обосновались прямо на одном из них.

— Так записано в правилах?

Лейтенант адресовал этот вопрос не Веберу, а бармену, который стоял в сторонке, протирая стаканы. Тот насупился и покачал головой:

— Само собой так сложилось. Места за тем столом и по другой стороне стойки тоже принадлежат другим подразделениям. Мы сделали это для того, чтобы люди всегда знали, что могут зайти сюда и расслабиться.

— Значит, это просто местный обычай?

— Можно и так сказать. Вы здесь новичок, и еще не все знаете. Но место, на котором вы сидите, можно по праву назвать «зарезервированным».

— Не понимаю.

— Здесь всегда сидел наш погибший командир, — снова заговорил Курц. — Прошу прощения, но не могли бы вы представиться? Мне не хотелось бы надрать задницу незнакомцу.

— Понятно, — спокойно проговорил лейтенант, не глядя на него. — Как же звали вашего бывшего командира?

— Урц-1. Капитан Гэйл МакАллен.

— Тогда мне нет никакой необходимости пересаживаться. Он был трусом, — проговорил темнокожий мужчина с холодной усмешкой.

— Что вы сказали?..

Курц резко наклонился вперед. Соске, который слушал разговор из-за его спины, заметил, как побелели пальцы товарища, стиснувшие стакан.

— Трус? Вы сказали, что он был трусом?

— Именно. Некомпетентным и жалким.

— Ничего себе. Хо-хо... сильно сказано. Соске, ты слышал? Мне показалось, он сказал, что Гэйл был некомпетентным и жалким. Ну, что же, если подумать… — неестественно хохотнул Курц, и в следующий миг содержимое его стакана полетело в лицо наглеца, а правый кулак со свистом разрезал воздух, целясь в скулу противника. Даже Соске, с его великолепной звериной реакцией с трудом сумел бы уклониться от такого стремительного удара. Однако кулак не достиг цели. Темнокожий лейтенант молниеносно уклонился, а в следующую секунду оказался вплотную к Курцу и ударил его в челюсть.

Движение выглядело стремительным и едва различимым, но Курц полетел назад, отброшенный, будто ударом молота. Казалось, он врежется спиной в Соске и снесет и его, но в последний момент рухнул на стоявший слева столик. Раздался дребезжащий грохот падающих тарелок и разбивающихся об пол стаканов.

Бармен нахмурился и покачал головой, а все присутствовавшие в баре умолкли и с опаской обернулись на шум.

— Это все, что ты можешь, сержант? — холодно спросил лейтенант, вытирая лицо бумажной салфеткой. — Я слышал, что здесь немало изрядных драчунов, по совместительству снайперов, но вы не производите впечатления.

— Ах ты, ублюдок… иди сюда! — заорал Курц, и, опершись на поваленный столик, попытался встать. Но не успел приподняться, как колени его внезапно подкосились, голова закружилась, он рухнул сперва на колени, а потом бессильно повалился набок, слабо пробормотав: «Проклятье!» Больше он не двигался.

— Курц! — выкрикнул Соске и бросился было к нему, но лейтенант остановил его:

— Оставь его в покое. Это всего лишь легкая контузия, — его темные глаза в упор уставились на Соске. — Однако я слегка удивлен, что, получив такой удар, он все еще пытался приподняться. Что же, это хороший урок для дурака, который собирался в пьяном виде ударить офицера. Урок для него, урок для вашего мертвого капитана, который плохо воспитал подчиненных, и для всех остальных разгильдяев из вашего подразделения СРТ. Я разочарован.

Соске выпрямился, повернулся лицом к нему и открыто встретил его издевательскую и презрительную усмешку.

— Что это за взгляд?

— Прошу прощения, я не знаю, кто вы такой, но мне хотелось бы извиниться за поведение моего товарища. Однако я прошу вас взять обратно то, что вы сказали о капитане МакАллене.

Соске был не из тех, кто легко вспыхивал и поддавался на провокации, но теперь и он не мог смолчать.

— Забавно. Сержант, ты отдаешь мне приказы?

Соске ничего не ответил, бестрепетно глядя ему в глаза.

— Что же ты сделаешь, если я не соглашусь? Попытаешься ударить вышестоящего офицера? Наверняка не сможешь. Ты выглядишь как серьезный и уравновешенный человек. А, может быть, ты просто трус?

Соске стиснул зубы. Этот незнакомец без труда прочитал его мысли и понял суть раздиравшего его конфликта.

Конечно, военнослужащий рядового и сержантского состава, осмелившийся ударить офицера, немедленно подвергался дисциплинарному наказанию и отправлялся на гауптвахту. Это само по себе было достаточно позорно и неприятно, даже Курц в трезвом рассудке считал так.

Но Соске колебался сейчас не из-за угрозы наказания. Все его естество бурно протестовало против нарушения установленных, незыблемых правил.

Оскорбление действием вышестоящего офицера. Неповиновение приказам. Если бы он сделал это всего однажды, строгий, но четкий и привычный мир уставов, приказов и инструкций, которым он окружил себя, разбился бы, развалился на части — одно только осознание этой нависшей опасности властно держало его за горло, отрезвляло. Так было всегда.

«Да, я всегда вел себя так до сих пор. Но теперь я должен вступиться за честь товарищей, подразделения, капитана. Почему же я не могу двинуть и пальцем?» — в смятении спрашивал он себя. Почему?

— Думаю, ты никогда не делал ничего, что противоречило бы приказам, — проговорил лейтенант, проницательно глядя на него. — Именно поэтому, сержант. Однако, не устроить ли нам небольшую забаву?

— Забаву?..

— Ты ведь жаждешь защитить честь капитана МакАллена или что-то там еще? Мне это наскучило. Следуй за мной.

Бросив на стойку стодолларовую купюру, лейтенант резко повернулся и зашагал к выходу.

— Куда мы…

— В ангар бронероботов. Ты ведь тренировался, чтобы пилотировать такую штуку, верно, сержант?

Этот человек удивительно умело спровоцировал меня, мрачно думал Соске. Он сидел в кокпите своего бронеробота — ARX-7 «Арбалет», который поднимался на грузовом лифте из подземного ангара базы острова Мерида на уровень земли. По экранам в тусклом освещении ползли грубо обработанные скальные стенки шахты и ржавые металлические фермы громадного подъемника.

Большая часть сооружений базы была надежно углублена в скальный грунт острова. Ангары для авиационной техники, бронероботов, громадный док для обслуживания и ремонта «Туатха де Данаан», жилые и складские помещения, арсеналы и мастерские, посты связи и наблюдения и управления. На поверхности, среди буйных джунглей и базальтовых скал-останцов находилась лишь взлетно-посадочная полоса и антенны радиолокаторов и приемо-передатчиков космических систем связи, тоже должным образом замаскированные. По размеру остров был сравним с токийским районом Ямате, и места для тренировок здесь было предостаточно.

«Арбалет» был снова окрашен в девственно-белый цвет. Темно-серая камуфляжная краска оказалась полностью ободрана во время сражения на танкере и побережье в Ариаке в конце августа. Техник-офицер, рассматривая голый металл и пластик после боя, покачала головой и сказала, что это доказательство того, что лямбда-драйвер запускался и функционировал. Белая же специальная краска, которая теперь покрывала бронированные члены и корпус бронеробота, имела какие-то малопонятные особенности, которые позволяли ей выдерживать таинственное воздействие силовых полей.

Соске провел тестирование машины, используя стандартные процедуры.

Реактор — норма.

Генератор — норма.

Система управления — норма.

Ветроника[34] — функционирует нормально.

Датчики и телекамеры, двигательная система, амортизаторы, система охлаждения, ЭКС, система предупреждения об облучении активными поисковыми средствами — полный порядок.

Бронеробот сейчас был вооружен тренировочным мономолекулярным резаком, расположенным в лючке на бедренной части левого ступохода.

Подъемник достиг уровня земли и с грохотом остановился.

Стальная клетка двенадцатиметровой высоты была замаскирована среди тропических зарослей. Соске двинул контроллеры управления и бронеробот шагнул на влажную землю. Сочное чавканье тяжелых шагов восьмиметрового стального гиганта спугнуло пестрых попугаев из густых сплетений лиан.

Небо было тревожного темно-красного цвета, опускались стремительные субтропические сумерки.

Активизировав голосовую систему управления, Соске проговорил:

— Ал.

— Слушаю вас, сержант, — немедленно ответил искусственный интеллект машины.

— Я хочу знать температуру и уровень влажности окружающей среды.

— Температура 26 градусов по Цельсию. Уровень влажности 83 процента.

— Оптимальный уровень установки реакции мускульных пакетов?

— Проверяю. Девяносто девять процентов. Максимальный уровень.

Это был безэмоциональный и монотонный глубокий мужской голос. Соске мог легко изменить голос автоматического речевого информатора на любой иной, но относился к таким вещам безразлично и просто оставил тот тембр и тон, который был заложен в машину с момента первого запуска. Так поступали не все пилоты — искусственный интеллект машины Курца говорил голосами его любимых японских певцов.

Курц…

Соске оставил товарища на попечении бармена и отправился следом за лейтенантом. Все ли с ним в порядке теперь? Что это за удар, которым лейтенант отправил его в нокаут? Довольно странно, что столь быстрый и не эффектный с виду хук так легко и надолго выключил бывалого вояку Курца. Видимо, это был не обычный кабацкий мордобой, а что-то из специальных разделов рукопашных боевых искусств.

Площадка подъемника плавно опустилась обратно в недра земли.

Соске не видел бронеробота незнакомого лейтенанта в своем ангаре; видимо, тот размещался во втором зале. Но, конечно, темнокожий лейтенант был именно пилотом БР. И он вызвал его на дуэль на бронероботах. Сражение тренировочным оружием на боевых машинах. Из-за оскорбительных слов, которые незнакомец бросил в адрес мертвого капитана МакАллена в баре. Все это выглядело довольно странно.

«Если ты боишься вывести машину из ангара без разрешения, я могу оформить это в виде приказа, годится?»

После этих слов Соске больше не колебался.

«Не знаю, кто ты такой, и чего добиваешься, но тебя ждет сюрприз. Если ты думаешь, что перед тобой новичок-новобранец, или обычный среднеподготовленный пилот, то ты глубоко ошибаешься. Я пилотирую БР с тех пор, когда мне было десять лет от роду. Когда я жил среди афганских моджахедов, мы угнали советский Рк-89. Вместе с Хамидаллой мы переделали его, удлинили контроллеры управления, чтобы доставать до них детскими руками. В тех тяжелых боях мы сумели уничтожить на нем несколько новейших по тем временам бронероботов типа Рк-92».

С тех пор прошло семь лет, и Соске участвовал в бесчисленных сражениях и научился пилотировать все, что имеет колеса, гусеницы или ступоходы. Бронеробот стал для него вторым телом, послушно и естественно отзывался на его движения.

«Я заставлю тебя пожалеть о своих словах»…

Глубоко внутри него медленно закипали злость и раздражение, накопившиеся за последние тяжелые дни, и он был в глубине души рад возможности выплеснуть гнев наружу.

Ему не пришлось дожидаться слишком долго. Подъемник скоро поднялся на поверхность.

– Прошу прощения за ожидание, — раздался голос пилота через внешний динамик.

Бронеробот противника шагнул наружу из тесной клетки. Когда его фигура проступила из полумрака, глаза Соске расширились.

Это был угольно-черный M9.

По сравнению с привычными «Гернсбеками», он нес несколько больше брони на манипуляторах и бедренной части ступоходов. На лицевой маске светились пронизывающим оранжевым светом два сенсора, напоминающие глаза. За исключением оформления нижней части лицевой маски и пары дополнительных антенн в форме лезвий на затылке, бронеробот практически полностью повторял «Арбалет».

Черный M9.

Ошибки быть не могло. Это был тот самый БР, который прикрыл их отступление во время недавней операции на Сицилии.

— Я не успел представиться, да? Лейтенант Белфанган 'Крузо, только что переведен сюда из подразделения «Палхорон» Средиземноморской эскадры. Назначен в подразделение СРТ оперативной группы «Туатха де Данаан». Позывной — Урц-1.

Урц-1? Это значило, что лейтенант станет командиром отряда, заняв должность капитана МакАллена, вакантную после инцидента у островов Перио.

– Сержант Соске Сагара. Майор Калинин, рассказывал мне о тебе, но с первого взгляда ты не выглядишь, как человек, который, по его словам, превосходит в искусстве пилотирования БР его самого. Пришло время продемонстрировать твои умения.

На бедре черного M9 раскрылся оружейный люк, и в его манипуляторе появился тренировочный мономолекулярный резак.

20-е октября, 18:43 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

торговый центр в районе Сенгава

Соске так и не появился в школе.

Во время его последнего продолжительного отсутствия, в период прошедших экзаменов, в школе было очень тихо и спокойно. Теперь повторялось то же самое. Нет, не то, чтобы Соске двадцать четыре часа в сутки бряцал оружием, приводил в действие подрывные заряды и наводил ужас на окружающих. Но раз или два в день он обязательно ухитрялся оказаться виновным в каком-нибудь неадекватном поведении, которое вызывало беспорядок и приводило в смятение всех свидетелей. Канаме немедленно усмиряла его, но все же чувствовала некоторую вину перед обществом за своего ненормального подопечного.

Как бы то ни было, теперь, без него, в школе было тихо.

Так показалось Канаме, хотя, возможно, все остальные школьники так не считали. Но для нее среди обычной беспечной болтовни и взрывов смеха в школьных коридорах теперь как будто чего-то не хватало.

— Какой ужас. Похоже, я от него заразилась… — пробормотала задумчиво она, когда вместе с Киоко они брели домой по улице, подсвеченной закатными лучами солнца. Киоко только хмыкнула и рассмеялась.

— Чего же тут смешного?

— Ты говоришь так, как будто Сагара — какой-то жуткий агрессивный вирус. Но это ведь не так.

— А?

Канаме не совсем поняла, о чем говорит Киоко, и взглянула на нее с удивлением.

— Ты не понимаешь? Ну, как бы это получше сказать… — Киоко задумчиво подняла взгляд. — Знаешь, ты ведь и сама не совсем обычная, Кана-тян.

— Вот как? Ты так думаешь?

— Да. На первый взгляд и не скажешь, чего в тебе больше — от взрослого человека или от ребенка. Иногда ты ведешь себя как взрослая студентка колледжа, а иногда — как первоклассница.

— Хм…

Канаме задумалась над словами своей лучшей подруги. Теперь, когда Киоко вдруг упомянула об этом, она осознала, что та, по сути, была ее полной противоположностью. Несмотря на свой невинный детский вид и кокетливые косички, она иногда просто поражала Канаме, говоря вот такие, взрослые, серьезные и разумные вещи.

Но именно поэтому Канаме так любила Киоко.

Токива Киоко. Они стали подругами далеко не сразу после того, как Канаме перевелась в школу Дзиндай, но с тех пор были неразлучны. Многие удивлялись, ведь по сравнению с подругой, Киоко выглядела совсем ребенком. Хотя многие их вкусы и склонности совпадали, непринужденная, всегда открытая и веселая Киоко ничуть не походила на решительную и умную, но часто отстраненно замкнутую и не допускавшую в свой внутренний мир посторонних Канаме. Да и физически Киоко было не угнаться за яркой, красивой и спортивной одноклассницей.

Когда они шли вот так, рядом, можно было лишь сказать, что, на самом деле, полярные противоположности притягиваются друг к другу некоей таинственной силой.

Сама же Канаме лишь радовалась, глядя на Киоко, хотя и думала частенько: «Она настолько лучше меня. Почему Киоко всегда улыбается мне, даже когда я веду себя, словно полная дурочка? Почему она всегда остается со мной, даже когда я в плохом настроении и злая как оса»? Она много раз думала так и раньше, но, с тех недавних пор, как Канаме услышала подозрительно отличающиеся истории об охраннике из Разведывательного бюро сначала от Тессы, а потом и от Соске, эти мысли невольно приобрели более зловещую окраску.

Канаме помотала головой, сердясь на себя. Нет, это не может быть Киоко. Ведь она много раз была в гостях у подруги, давно познакомилась с ее родителями и родственниками. Это уже просто паранойя. Так нельзя.

— Канаме?

— М-м?

— Ага, ты снова думаешь о Сагаре?

— …С-с чего ты взяла?! Неужели похоже?.. — принужденно рассмеявшись, ответила Канаме, и в этот миг ее глаза уколола острая вспышка отраженного света, зеркальный блик.

Что такое?

Они, не спеша, шли через торговый район перед станцией Сенгава, загроможденный киосками, лотками и маленькими магазинчиками. Здесь почти не ездили автомобили, и улица была плотно заполнена пешеходами. Со всех сторон доносились крики продавцов, зазывавших покупателей и торговля шла довольно бойко.

Странная острая вспышка, которая удивила Канаме, мелькнула на крыше двухэтажного торгового павильона слева от них.

Это было… было ли это отражение от линзы?

Солнце уже садилось, и сумеречные тени наползали на крыши домов, скрадывая силуэты. Но острые глаза Канаме различили тень над парапетом крыши. Тень человека. Он мелькнул и стремительно исчез, будто растворился, но на какой-то миг она почувствовала, как встретились их взгляды. Будто на моментальном фотоснимке, на сетчатке ее глаз осталось его лицо. Короткая стрижка и узкие, словно прищуренные глаза, холодные и гипнотически пристальные. Почему-то вдруг на память пришло лицо другого человека — того громилы с ножом на камбузе подводной лодки, в прошлом августе. Ей показалось, что их губы кривились очень похоже — тонкой змеиной усмешкой.

Человек исчез, как и не было.

Канаме резко сбилась с шага и замерла на месте, не отрывая взгляда от крыши. Но больше в муаровых занавесах вечерних теней ничего не было видно. Последние лучи усталого осеннего солнца скользнули по антеннам и пропали. Сразу потемнело.

— Что случилось, Кана-тян?

— Гм?.. А, ничего, — ответила Канаме, с трудом отводя глаза от крыши. — Ничего. Пойдем.

Она зашагала дальше.

Что это было?

Из глубины души вдруг стала подниматься острая тревога, расцветая колючим чертополоховым кустом. Она не могла сказать, отчего и почему, но вдруг почувствовала смятение, чувство бесповоротного и безжалостного поворота судьбы.

Как будто что-то, чего она всегда боялась настолько, что гнала даже малейшую мысль о нем, наконец, настигло ее. Хотя… она знала всегда, даже не признаваясь себе самой. В один из дней оно придет. Придет за ней. И вот — за дверью тяжелые, страшные шаги. Охотник, ужасный жнец, убийца — пришел.

Одна единственная вспышка отраженного света на крыше открыла дверь тайным страхам Канаме. Перед ее глазами встали не выдуманные, а настоящие ужасы.

Ржавое нутро танкера и грязный бетонный пирс душной июньской ночью.

Бесконечные, будто свитые в кошмарную ленту Мебиуса темные переходы и отсеки подводной лодки в конце августа.

То, что она чувствовала тогда, снова наводнило ее душу.

Смятение и страх. Она боялась. Боялась так, что темнело в глазах.

— Канаме-тян?..

Забыв о Киоко, Канаме дрожащими руками достала из сумки телефон и вызвала номер, по которому часто звонила последнее время.

«Сагара Соске» — появилось на экранчике.

Эти простенькие зеленые буквы, казалось, немного успокаивали.

Все будет хорошо. Все будет хорошо. Ведь он недалеко, даже по телефону Киоко недавно оказался доступен. Он сейчас ответит. Скажет, как обычно: «Нет проблем».

Соске…

Стоп, так нельзя. Это сумасшествие, паранойя. Почему я так расстроена? Почему я готова кричать, просто потому, что этот проклятый телефон не звонит?!

Соске?!

В динамике телефона щелкнуло, как будто сняли трубку.

— Алло! Соске, ты меня слышишь…

— …К сожалению, номер абонента, который вы набрали, отключен и больше не обслуживается. Пожалуйста, проверьте набранный номер, и попробуйте позвонить еще раз. К сожалению, номер абонента…

Голос телефонного автоответчика почему-то показался холодным, издевательским и жестоким.

Послесловие

Спасибо за ожидание. Хотя нам все-таки и пришлось разбить эту историю на две части, я рад, наконец, представить вашему вниманию первый том романа «День за днем. Конец». Прекрасно понимаю, что бедные студенты, и школьники, в карманах которых свистит ветер, вовсе не обрадуются тому, что им придется платить за две книжки вместо одной. Но я это не со зла, так получилось не нарочно. Прошу прощения.

Эта часть является как бы промежуточной, действие сосредотачивается здесь на различных потасовках, внутри-митриловских делах, школьной жизни и, некоторым образом, драме. Она называется «День за днем. Конец», но это вовсе даже не конец истории. В отличие от коротких историй, сюжетная линия Соске здесь только начинает развиваться. Так или иначе. Хотя для совсем уж резких пертурбаций еще рановато.

Если вы перечитаете эту историю, то почувствуете, что чувства всех героев и бурлят и перехлестывают через край. Персонаж за персонажем появляются, странным образом раздраженные и иррациональные, и ведут себя как безумцы. Страсти кипят. Нет, это произошло вовсе не потому, что у автора было плохое настроение.

Между прочим, адмирал Джером Борда, который фигурирует в этой истории — реальное историческое лицо (несколько лет назад он покончил жизнь самоубийством, находясь в глубокой депрессии), которое я использовал, как модель для своего персонажа. Но я не хотел бы огорчать тех, кто знал его настоящего. Просто думайте о книжном герое, как о конструкте, созданном диким и необузданным воображением автора, который всего лишь попытался представить, что было бы, если бы такой человек жил в мире «Full Metal Panic». Я лишь позаимствовал его характер и манеру речи, о которых узнал от людей, которые были с ним знакомы.

Следующая глава, которую я хотел бы выдать как можно скорее, выйдет приблизительно в начале следующего года. Слишком медленно? Что же, я действительно сожалею об этом. Пожалуйста, потерпите, и наши герои снова двинутся своей нелегкой дорогой.

Я продолжаю историю, и спасибо всем, кто позволил мне зайти так далеко.

Соске натянут, как струна, готовая лопнуть. Зло протягивает когти к Канаме. Появляется настоящий враг. Смогут ли эти двое снова встретиться когда-нибудь?

Некоторые персонажи, с которыми вы повстречались в коротких историях, и даже, черт возьми, (censored) снова явятся перед вашими взорами. Но не будем торопить события.

До встречи в следующей части. Мы последуем в ад вслед за Соске.

Гато Сёдзи, октябрь 2000

Примечания

1

Японская система среднего образования разделяется на три этапа: младшую, среднюю и старшую (или высшую) школы. Второй год старшей школы — аналог нашего десятого класса (здесь и далее — прим. переводчика. — К. Т.)

2

Харисен — японский веер. Правда, в рукопашном бою Канаме обычно пользуется сложенными листами бумаги. А то веер не всегда под рукой, да можно и сломать, жалко.

3

Кодовые имена оперативников и боевых единиц в тайной организации построены на основе рунического алфавита. Члены подразделения, в котором служит Сагара Соске, имеют кодовые имена, начинающиеся с «Урц», «Uruz». Руны также имели более широкое значение: «Uruz» обозначает «силу», «крепкое здоровье».

4

Special Response Team — отряды специального реагирования. Элитные штурмовые подразделения «Митрила», оснащенные бронероботами.

5

Capo di Capi — «друг друзей» (итал.)

6

Partholon — глава первого племени богов кельтского племени гэлов. существовавших до появления Туаты Де Данан. Племя Парталона вступило в борьбу с темными силами и нанесло поражение их предводителю, демону по имени Кихол Безногий. Было погублено таинственной эпидемией, продолжавшаяся неделю и уничтожившая все племя.

7

Tommy-gun — жаргонное название пистолета-пулемета Томпсона. Эта машинка с характерным дискообразным магазином является культовой принадлежностью всех гангстерских боевиков. С ним в руках любил позировать Уинстон Черчилль, а также бандиты рангом помельче.

8

Heckler Koch Mk.23 — германский пистолет, выигравший конкурс в США и принятый на вооружение сил специальных операций (SOCOM). Приспособлен под американский патрон 45 калибра, здоровенный и тяжеленный.

9

Геката — греческая богиня ночи, неверного лунного света, пустых перекрестков дорог, безумия и ужаса. Месть — ее основная специальность. Так что Курц напрасно подкатывается.

10

Имеется в виду Отто Кариус, танкист вермахта, кавалер Железного креста и большой сказочник, написавший известные мемуары под названием «Тигры в грязи» о том, как сражался с ордами советских танков.

11

Per favore — пожалуйста (итал.)

12

Если кому интересно, речь идет о германской автоматической винтовке HK G36, итальянском дробовике Benelly M3 Super 90, и американских (то есть, на самом деле, шведских) РПГ М136.

13

Тефу-си — район токийского мегаполиса. Расположен в 20 км к западу от центра города, население 210 тыс. чел. Площадь — 21,53 кв. км.

14

Реально существующая старшая муниципальная школа Дзиндай (автор только изменил один из иероглифов в названии).

15

Сейлор-фуку — японская школьная форма-матроска для девочек. Вызывает неистовый восторг разнообразных маньяков, извращенцев и педофилов.

16

Каникатти — название сицилийского провинциального городка. По-японски это звучит как: «покупаю крабов». Англо-говорящие переводят как «can cutting» — «открываю консервные банки». Мне приходится использовать нечто, более созвучное русскому языку. Получается пикантно (благодарите переводчика субтитров к TSR — Alex AT).

17

«Savage» — «Дикарь». Это не оригинальное название (в советской традиции отдельные образцы техники часто не носят имен, лишь буквенно-цифровые обозначения). Для удобства, а также потому, что советские обозначения техники часто были неизвестны на Западе, существуют таблицы натовских кодовых названий, присвоенных нашим боевым машинам. Все однородные образцы (истребители, бомбардировщики, подводные лодки) называются произвольными (но часто устрашающими и свирепыми) словами, начинающимися с одной буквы. Например, истребители: Миг-15 — «Fagot», Миг-25 — «Foxbat». Фантастическая линейка советских бронероботов, выдуманная Гато Сёдзи, носит названия начинающиеся на «S»; РК-89 — «Shamrock», РК-92 — «Savage», ЗУ-98 «Shadow». Это несколько странно, поскольку буква «S» в таблице НАТО уже занята, с нее начинаются кодовые обозначения противотанковых ракет — «Sagger», «Spigot», и баллистических ракет — «Scalpel», «Savage», «Sandal», «Satan».

18

Противотанковые кинжалы, которые выдумал Гато Сёдзи, для меня загадка. Принцип действия понятен — его можно было во всей красе наблюдать в первой же серии первого сезона сериала. Бронеробот швыряет с помощью своей могучей длани напоминающую кинжал боеголовку, очевидно — кумулятивную. С одной стороны — отсутствие демаскирующего выхлопа ракетного двигателя и сложной системы наведения делает это оружие простым и надежным. С другой стороны, дальность броска — смешная по меркам современных ПТУР. Возможно, оружие было разработано специально для действий в режиме невидимости на минимальной дальности?

19

ECS (Electromagnetic Concealing System) — фантастическая система, позволяющая замаскировать боевую технику в радиолокационном, оптическом и других диапазонах. Основана на многочисленных лазерных проекторах, создающих вокруг объекта голограммы, имитирующие естественный вид.

20

Хьюго Гернсбек (1884-4967), американский писатель-фантаст, один из пионеров этого литературного направления.

21

Крупнейший действующий вулкан Европы.

22

«Троецарствие» — героической эпопея, где изображена междоусобная борьба правителей трех царств после падения китайской династии Хань (III в. н. э.)

23

Кандзи — китайские иероглифы, используемые в японском письме.

24

USМС (US Marine Corps) — корпус морской пехоты США.

25

Каперанг — сокращение от «капитан первого ранга.

26

Секитори — заслуженные борцы сумо из верхнего дивизиона. Дзюрю — борцы-юниоры.

27

Ризенто — бандитско-гангстерская прическа, как у Траволты в фильме «Grease».

28

Австрийский пистолет, пользующийся большой популярностью. Полностью пластиковая рама значительно снижает вес и магнитное поле (что актуально для скрытого ношения в городе). Его отличает большая емкость магазина — до 17 зарядов на некоторых моделях, и достаточно высокая надежность. Глок 26 — компактная модель с укороченными стволом и рукоятью.

29

Речь идет об угоне самолета со школьниками. В отличие от аниме, в оригинальной новелле самолет приземлился на военно-воздушной базе Сунан, КНДР, а не в неизвестном науке автономном округе Ханка.

30

VME — стандарт построения систем контроля и управления для военных и высокоответственных приложений.

31

Venom (англ.) — «яд», «злоба». Кодовое название, присвоенное «Митрилом» новейшему бронероботу третьего поколения противника.

32

Primary Response Team — команда первичного реагирования, пехотное штурмовое подразделение Митрила.

33

First Lieutenant — старший лейтенант.

34

Vetronics — электронные системы, оперирующие органами управления летательных аппаратов и прочей высокотехнологичной самоходной техники.

Content

Full Metal Panic! 4 День за днем – конец

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Пролог

Глава первая: Молчаливый приказ

Глава вторая: Акт второй: в глубине…

Глава третья: Черное и белое

Послесловие

Примечания