Full Metal Panic! 5 День за днем – конец

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Перевод с английского: Костин Тимофей

Работа с иллюстрациями: Fredik

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Версия от 11.11.2016

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте - вы поддержали воров

Начальные иллюстрации

Глава третья: Черное и белое

20-е октября 19:05 западно-тихоокеанского времени

база острова Мерида

северная часть наземного тренировочного полигона

По излучающим призрачный свет панорамным дисплеям кабины бронеробота стремительно мчались потоки информации.

Стремительно обрабатываемые и корректируемые электронным мозгом машины цифровые отображения окружающей местности, захваченные оптическими сенсорами, прыгали по экранам.

Джунгли в густых тенях упавших сумерек начали быстро отдавать тепло, накопленное за день, небо еще полыхало причудливыми темно-красными, кровавыми и фиолетовыми красками умирающего тропического заката. Резкие выхлопы входящей в боевой режим системы охлаждения бронеробота всколыхнули темные заросли, переплетенные лианами.

На экране было несколько шкал и множество информационных табло. Акселерометр, чья стрелка дрожала пока на нуле. Катящаяся то вправо, то влево градусная шкала с отметками сторон света. Жадно пульсирующее, перебирающее тонкими паучьими лапками перекрестье системы поиска и захвата цели. Прицельная шкала и прыгающие индикаторы датчика обнаружения движущихся целей. Сбоку ритмично поднималась и опускалась отметка мощности, выдаваемой уже разогретым и переведенным в боевой режим палладиевым реактором. Вразнобой попискивали, перебивая друг друга, зуммеры, сигнализирующие о нормальной работе других систем бронеробота.

— Фиксирую движение!

Направление — 8 часов[1], сзади справа.

Бронеробот лейтенанта Крузо — М9 — приближался к укрытому в густых зарослях «Арбалету».

Черный БР безошибочно определил направление на противника. Апельсиново-оранжевые сенсоры на его лицевой маске полыхали демоническим огнем.

Атака.

Соске резко дернул «Арбалет», едва избежав удара. Клинок тренировочного мономолекулярного резака скользнул по его броне. Металл взвизгнул, брызнули ослепительно яркие искры. Противник нанес следующий удар с дистанции, потом оказался совсем рядом, и словно взорвался вихрем последовательных резких ударов манипуляторами и ступоходами.

Неуклюже отводя удары и уворачиваясь, Соске отступал, захваченный врасплох жестким ритмом атак, непрерывно следующих одна за другой, и словно сливающихся в фигуры странного танца. Несмотря на энергию и мощь ударов, в них не было лихорадочной спешки, наоборот, за ними читалось безмятежное спокойствие. Боевой дух противника не мчался бешеным, скачущим с камня на камень горным потоком, нет, он неостановимо и мощно катился вперед, подобно ровной стремнине полноводной реки.

Что же это за движения?

Человеческие, совершенно человеческие движения, в которых не было ничего механического. Трудно было поверить, что его противник — машина, бронеробот. Пульсирующие мускулы и запах пота, тяжелый стук сердца и даже хруст костей, Соске почти чувствовал все это, как будто в яростной рукопашной схватке наяву.

Но, прежде всего, этот черный М9 был…

…Сильный!

Правильно. Он был силен. Как минимум ровня Соске — нет, он его превосходил. Впервые ему встретился пилот, который действовал быстрее, мощнее и настолько превосходил его в боевых навыках рукопашного боя.

Лейтенант Белфанган Крузо. Кто он такой? Откуда такое мастерство?

Соске нанес отвлекающий удар и высоко отпрыгнул назад.

Способности к прыжкам у бронероботов третьего поколения, таких как М9 и «Арбалет», намного превосходили возможности всех машин предыдущей генерации. Если перевести в человеческий масштаб, такой прыгун смог бы непринужденно перепрыгнуть двухэтажный дом. В конструкции искусственных мышц из электроактивного полимера и суставов ступоходов бронероботов были использованы принципы, подсмотренные у кузнечиков, и теперь мощь и взрывное ускорение, с каким двигались бронероботы, далеко превзошли любую иную наземную технику.

Попытка увеличить дистанцию дала секундную отсрочку, но атаки Крузо были настойчивы и неуклонны. Через один удар сердца черный М9 тоже взвился в воздух вдогонку за «Арбалетом». Очевидно, он оттолкнулся сильнее и догнал его в полете, уцепившись за его коленные суставы. Бронероботы с грохотом столкнулись в воздухе, и, не успел Соске опомниться, как земля и небо поменялись местами. Сцепившись, они закувыркались. Крузо, используя свой момент инерции, явно пытался оседлать противника и направить головой в землю.

Соске задергался, пиная его коленом и пытаясь стряхнуть, но земля была уже близко. Он не успел. Единственно, чего он добился, это не врезаться в джунгли головой вперед, а перекатиться через плечо. «Арбалет» вспахал рыхлый слой перегноя и покатился, разбрызгивая грязь и ломая кусты. Сотрясение было ошеломляющим. Даже самая совершенная система поглощения ударов не могла его демпфировать.

Среди пилотов-грубиянов, несдержанных на язык, бронероботы частенько обзывали «миксерами», и это было еще самое приличное слово, которое использовалось. Ничего удивительного, во время боевых прыжков и ужасных падений зажатый в капсуле кокпита пилот щелкал зубами, испытывал кровотечение из носа, а часто и терял сознание. Сейчас Соске чувствовал себя кусочком льда, прыгающим меж металлических стенок шейкера в руке бармена.

Помотав головой, чтобы избавиться от головокружения, и не обращая внимания на боль во всем теле, Соске снова сжал контроллеры управления. Пробежав взглядом по экранам, сообщавшим о повреждениях, он с трудом поднялся на ноги и развернулся лицом к противнику.

М9 Крузо уже поднялся и стоял перед ним. В наушниках раздался голос лейтенанта.

— Все обстоит именно так, как я и думал. Сержант Сагара, ты всего лишь второразрядный пилот.

— Что?..

— У тебя неплохие навыки, но «искусством» их не назовешь. Ты понимаешь, что это значит?

Соске ничего не ответил.

– Вижу, что нет. Именно поэтому я и отношу тебя к пилотам-неумехам. Некомпетентный подчиненный некомпетентного командира. И я получил назначение в такое подразделение. Хм.

«Некомпетентный командир». Он снова говорил о капитане МакАллене. Похоже, лейтенант Крузо никак не желать уняться, продолжая поливать грязью его имя.

На глазах пораженного Соске Крузо демонстративно отвернулся и забросил свой тренировочный мономолекулярный резак далеко в джунгли. Острие и лезвия тренировочных резаков были изготовлены из полиуретановой пены, пропитанной краской, а внутренняя часть содержала в себе запас краски и напоминала фломастер. В отличие от страшных боевых орудий убийства, эти тренировочные резаки лишь оставляли на броне противника красные следы ударов, но не позволяли зарезать партнера по спаррингу.

— Выбрось эту игрушку, сержант. Почему бы нам не попробовать настоящую холодную сталь?

Манипулятор черного M9 снял с точки подвески на бедре громадный устрашающий тесак. Язык не поворачивался назвать это оружие «резаком», это был самый настоящий меч. Он был вдвое длиннее и шире, чем обычный, и во взгляде сенсоров бронеробота сразу появилось нечто зловещее.

Это оказался израильский мономолекулярный резак, «Кримсон Эдж[2]». Увеличенный вариант старой и надежной модели «Дарк Эдж», которой бронероботы Армии Обороны Израиля потрошили арабские РК-92 и «Мистрали». Проверенный в тяжелых боях резак периодически модифицировался и совершенствовался. «Кримсон Эдж» был разработан специально для нанесения смертельных ударов тяжелобронированным противникам.

Вооруженный таким резаком противник мог одним ударом отсечь манипулятор или ступоход «Арбалета», или расколоть бронированный кокпит пилотской кабины надвое.

— В чем дело? Ты не собираешься вынуть свое оружие? У тебя же есть GRAW-2.

Он подразумевал мономолекулярный резак GRAW-2 производства компании Геотрон Электроникс, которым был вооружен «Арбалет».

Он это серьезно?..

Как и говорил лейтенант, «Арбалет» и сейчас был оснащен боевым резаком, хотя использовать его Соске совершенно не собирался. Это слишком уж выходило за рамки пьяной кабацкой драки. Сама по себе потасовка с использованием принадлежащих организации и стоящих десятки миллионов высокотехнологичных бронероботов уже выглядела безумием, и Соске все больше удивлялся, почему позволил спровоцировать себя. А теперь еще использование смертоносного боевого оружия, то есть схватка не на жизнь, а на смерть?

Невозможно было поверить, что перед ним один из тех офицеров-отморозков, которые готовы на такие эскапады просто от скуки, чтобы убить время. Лейтенант совершенно не вписывался в гусарский образ. Что же руководит этим странным человеком?

— Приступим, — раздался голос Крузо, и, разбрызгивая грязь, угольно-черный М9 стремительно ринулся в атаку.

Он навис над «Арбалетом». Громадное темное лезвие мелькнуло, описав четкую дугу вплотную к корпусу бронеробота. Отшатнувшись назад, Соске услышал душераздирающий лязг разрезаемого металла. Клинок его тренировочного резака, которым он инстинктивно парировал удар, оказался срезан почти у самой рукояти. Если бы он не увернулся, вся энергия удара пришлась бы в кокпит, броня которого была бы, без сомнения, рассечена.

Крузо непрерывно атаковал. Клинок мелькнул снизу вверх, справа-налево, затем свистнул по диагонали широким рубящим размахом. Брызнули ослепительные в сумерках искры, когда он рассек внешнюю бронепластину на плече «Арбалета». В мощных и точных ударах Соске безошибочно чувствовал ледяное намерение убить.

Он серьезен.

Больше не колеблясь, Соске сорвал с держателя свой боевой мономолекулярный резак. Он не потрудился воскликнуть: «Постойте!», или «Что вы делаете?! Почему?» Если противник собирался сражаться насмерть, бессмысленно переспрашивать или пытаться проявлять рассудительность или милосердие.

— Правильно. Не будем медлить.

Противники двинулись по кругу друг вокруг друга, хлюпая по лужам.

— Ал! Максимальная выходная мощность реактора! Включить боевой режим движения D-1, убрать все тренировочные ограничения!

— Так точно. GPL, максимум. Режим движения «Дельта один». Тренировочные ограничители сняты, — отрапортовал искусственный интеллект машины. Красная полоса быстро поползла вверх по шкале, показывающей мощность, выдаваемую реактором. Система управления движением перешла в боевой режим — заставив электромускульные волокна выдавать все, на что они были способны, не заботясь более о сроке их службы и экономии ресурса.

— Предупреждение. Рекомендуется переключиться в режим движения «Чарли один».

— Какой режим?

— С-1. Предполагаю, что режим «Чарли один» оптимизирован для использования лямбда-драйвера. Существуют минимум шесть доводов в пользу такого решения. Первый — статистика пяти предыдущих сражений. Второй — согласно разработчику системы, Банни Мораута, этот режим является стартовым. Третий — установки билатерального угла в режиме «Дельта один» являются…

— Расскажешь позже!!!

— Так точно.

M9 Крузо снова прыгнул вперед. «Арбалет» сгруппировался, чтобы выдержать удар.

В умирающем вечернем свете, скупо освещающем полигон, два стальных титана яростно врезались друг в друга, огласив окрестности гулким металлическим грохотом.

На громадном экране в подземном центре управления базой Мерида с нескольких ракурсов проецировались изображения сцепившихся бронероботов.

Задержав дыхание, судорожно сцепив пальцы, Тесса не отрывала взгляда от жестокой схватки. Силуэты двух боевых машин мелькали среди темных тропических зарослей. Словно в танце, они кружились, разлетались и снова сталкивались, ломая пальмы и обрывая лианы стальными манипуляторами.

— Я не одобряю способ, которым вы собираетесь решить эту проблему, — недовольно проговорил капитан второго ранга Ричард Мардукас, стоявший рядом с Тессой. — Независимо от цели, разрешать драки между военнослужащими… это подает плохой пример. Уставы должны быть превыше всего.

Протерев очки, он снова подозрительно уставился на экран. Тесса искоса взглянула на него и незаметно вздохнула.

— У нас не было выбора. Никаким другим способом мы не можем пробудить мощь «Арбалета».

— Командир, я просто не понимаю. Если мы собираемся тренировать пилотов в условиях, приближенных к боевым, мы должны проводить такие учения каждый день. Для чего весь этот фарс? Что за пьяные драки? Почему вы разрешили ему устроить погром в баре, использовать дорогостоящее военное оборудование для этой глупой дуэли, не говоря уже о риске для людей и техники…

Все верно. Схватка была подстроена от начала и до конца. Предложение вынес лейтенант Крузо, но Тесса полностью одобрила его и приняла ответственность на себя. Провокация, оскорбление и вызов потребовались для того, чтобы заставить сдержанного и законопослушного Соске рассвирепеть и полезть на стенку. Все было затеяно для того, чтобы увидеть, сможет ли «Арбалет» и его пилот задействовать лямбда-драйвер в условиях боевого адреналинового возбуждения, или, по крайней мере, собрать телеметрические данные о двигательной системе бронеробота и ее экспериментальных режимах управления.

«Я не собираюсь щадить его. Вы должны быть готовы к худшему, пилот может погибнуть», — говорил тогда Крузо. Когда Тесса попыталась протестовать, говоря, что в этом нет необходимости, новый лейтенант добавил холодным голосом: «Если он проиграет и погибнет, это лишь докажет его неспособность добиться результата в бою. Чего стоят такой пилот, и такой неуклюжий механизм? Штаб Оперативного управления начинает терять доверие к этому проекту, не правда ли»?

Тесса ничего не могла возразить на эти рассудочные и логичные предложения. Если бы она сказала «нет», это означало бы, что у нее нет никакой уверенности в Соске.

Уставившись на широкий основной экран, Мардукас продолжал нудить:

— Если взглянуть с точки зрения требований безопасности, все зашло слишком далеко. Хотя мы — вооруженное формирование, мы не можем действовать как мелкая уличная банда. Использование насилия должно быть надлежащим образом распланировано. Когда необходимо, силу следует применять в джентльменской манере. Эта же дикая и нецивилизованная потасовка…

— Война никогда не была ни цивилизованной, ни джентльменской.

Мардукас был немного удивлен неожиданным заявлением Тессы и прервал свою филиппику на полуслове. Тесса смутилась:

— Простите, должно быть, это прозвучало немного резко.

— Нет, ничего. Вы, безусловно, правы, мадам капитан, — и на мгновение в его глазах мелькнула печаль и жалость.

На дисплеи выводилась телеметрия, поступающая по радиолинии с «Арбалета». Пульс и кровяное давление пилота, магнитоэнцефалограммы, инфракрасная томография тела. То же самое относилось и к бронероботу: записи работы всех систем, температура амортизаторов, напряжения конструкций корпуса, состояние электронного мозга, и прочее, и прочее. Все тщательнейшим образом регистрировалось, фиксировалось и архивировалось, а техник-младший лейтенант Лемминг проверяла данные до мельчайших деталей.

Если бы он знал, что его используют как подопытную морскую свинку, что бы он подумал? Что бы он подумал о том, кто заставил его поступать так?

Наверное, возненавидел бы ее.

Прошел всего один день, но Тесса чувствовала, как стремительно отдаляется от него. Расстояние между ними росло с космической скоростью, и уже было больше, чем между островом Мерида и Токио.

Банни…

Лицо юноши, которого больше не было среди живых, вдруг возникло перед ней.

Это я во всем виновата? Ты умер, и я, не зная куда деваться, почувствовала влечение к нему. Машина, которую ты мне оставил, спасала меня много раз, а я даже не могу выразить мою благодарность за это. Но в то же самое время, этот механизм встал преградой между ним и мной. Преградой, которую я не могу разбить.

Почему, почему именно он оказался в кабине «Арбалета» во время сражения в Сунан? Почему он, а не кто-то другой?

Эти тягостные мысли на несколько секунд унесли ее из командного пункта, и Тесса очнулась, лишь заметив все еще недовольное выражение на лице Мардукаса.

— Для того чтобы ввести в действие лямбда-драйвер, недостаточно ментального напряжения или стресса учебного боя. Психофизические и поведенческие реакции солдат в реальной боевой обстановке очень сильно отличаются от того, что мы видим во время тренировочных сражений. Вы ведь хорошо знаете это, мистер Мардукас?

— Безусловно. На Фолклендах я в этом убедился.

Тесса прекрасно знала, что Мардукас служил старшим помощником капитана атомной ударной подводной лодки английского Королевского военно-морского флота во время войны за Фолклендские острова в восьмидесятых годах.

— Мадам капитан, я хотел выразить свое удивление тем, как много времени нам потребовалось, чтобы убедиться в неэффективности этой машины. Оружие, которое может не сработать, когда вы нажимаете на курок, нельзя называть оружием. Нам необходимо продумать новый план действий, чтобы не полагаться на эту неотработанную машину. В оружейных системах самое важное — надежность, а вовсе не новомодная новизна или даже разрушительная мощь.

— Вы хотите сказать, что «Арбалет» небоеспособен?

— Да, именно так. Мне не нравится эта машина.

В этих словах чувствовалась мрачная и горькая ирония. Тесса хорошо знала, что старший помощник не любит Соске, но их мнение по поводу «Арбалета» в точности совпадало. Она проговорила вполголоса:

— Сержант Сагара тоже так считает… в этом-то и состоит вся проблема.

Атака и защита, защита и снова атака. Черный и белый силуэты продолжали кружиться среди тропических зарослей. Небо померкло и его расколала ослепительная молния, гром прокатился гремящей стальной колесницей. Налетел резкий шквал и рванул листья на вечнозеленых деревьях-великанах.

— Ужасно. Твой стиль борьбы просто ужасен, сержант, — проговорил Крузо по радио.

— Ужасен?..

— Напоминает оловянную марионетку на веревочках. Неуклюжий…

Оказавшись сбоку от Соске, он атаковал «Арбалет» косым левым хуком. Соске сгруппировался, переступил, и, выставив плечо, врезался в противника, смягчая удар

— …Рассчитаннй лишь на грубую силу и…

Качнувшийся под напором противника назад М9 вдруг сделал стремительное сальто, прокрутившись в воздухе волчком. Набравшее вращательный момент лезвие его резака молниеносно хлестнуло наискось через левое плечо «Арбалета». Один из внешних радиаторов системы отвода тепла срезало, будто бритвой. Резервуар жидкостного амортизатора левого манипулятора лопнул, и из него брызнула белесая гидравлическая жидкость.

— …Абсолютно негибкий!

Оказавшись на мгновение в акробатической стойке на руках, бронеробот Крузо извернулся, и его ступоходы, будто выброшенные пружиной, врезались сбоку в шею противника. Правый, потом левый. «Арбалет» отлетел назад, из его сочленений вырвались струйки перегретого пара.

— Как тебе? Если ты собираешься сражаться на бронероботе третьего поколения типа М9, то по крайней мере должен бы уметь полностью использовать его возможности.

— Щеголяя цирковой акробатикой?

— Что?

— На вашем месте, я бы сначала закончил бой.

– Хм, вижу, у тебя еще осталась энергия, чтобы болтать языком. Прекрасно, тогда я именно так и поступлю.

«Арбалет», встряхнувшись, снова ринулся прямо на противника. Крузо легко перелился вправо и, пригнувшись, уклонился от атаки, одновременно попытавшись располосовать торс вражеского бронеробота. В последнюю секунду Соске увернулся и отпрыгнул, едва избежав свистнувшего на волосок от него клинка.

То впечатление, что возникло у Соске немедленно после начала боя, не обмануло его.

Крузо был очень силен. К тому же, это не была просто сила или умение профессионала рукопашного боя. В его движениях чувствовалась странная гармония, приводящая на ум стремительно мчащийся, но ламинарный и гладкий поток воды. Он не попался ни на одну из уловок, которые применял противник. Так, словно видел его насквозь и был в состоянии предсказать его движения. Стоило Соске допустить хоть малейшую ошибку, на мгновение раскрыться, и этот плавный неодолимый поток мощи лейтенанта немедленно взорвался бы неистовым вихрем, сокрушив его оборону.

Не прекращая атак, Крузо произнес:

— Не пора ли оставить шутки и перейти к делу? В Европе пилотов твоего калибра — двенадцать на дюжину. Если бы тебе повезло попасть в штурмовую команду SAS, то хотя бы было с чего начинать.

— Вы служили в SAS?

SAS. Английская Специальная Авиационная Служба — разведывательно-диверсионное подразделение, которая демонстрировало наилучшую эффективность в мире. Соске задался вопросом, был ли лейтенант выходцем из французской Африки, раз уж носил имя Крузо.

— Вряд ли это может тебя заинтересовать…

Чудовищный удар сотряс «Арбалет». Соске пронзила резкая, нервная вибрация всех котроллеров обратной связи. Клинок лейтенанта Крузо глубоко вонзился в среднюю часть корпуса белого бронеробота.

— …Лучше бы тебе побеспокоиться о своей собственной жизни. Твой трусливый командир ждет тебя у ворот загробного мира.

Безэмоциональный голос искусственного интеллекта начал быстро перечислять повреждения:

— Внимание! Поврежден генератор. Степень повреждения неизвестна. Главный силовой кабель разъединен. Дополнительный радиатор вышел из строя. Внутренние передаточные механизмы вышли из строя.

Искусственный интеллект не доложил об этом, но фильтровентиляционная система тоже, видимо, была повреждена. В герметичном обычно кокпите запахло каленым металлом и горящей изоляцией.

– Ну, как?

Жесткое сотрясение от следующего удара.

– Чем ты там занимаешься?

Новый беспощадный удар.

– Ты собираешься сделать хоть что-нибудь?!

Крузо с ближней дистанции ударил коленом в бок шатающийся «Арбалет». Восьмитонный бронеробот рухнул навзничь так, что земля затряслась.

Соске перестал слышать сообщения речевого информатора и пронзительные трели алармов. Вместо этого он с необыкновенной силой, почти вживую ощутил жуткий стон силового каркаса корпуса бронеробота, хруст искусственных мускулов и лязг брони.

Если так пойдет и дальше, мне конец…

Соске в этот момент не мог даже и думать об атаке, которая смогла бы пробить защиту противника, ему оставалось только парировать удары.

– Борись за свою жизнь!!!

Черный М9 взлетел в темное небо, перехватив резак обеими манипуляторами, и устремив острие вниз. Подобно коршуну, камнем падающему на добычу, он собирался пригвоздить «Арбалет» к земле.

За мгновение до того, как Крузо вонзил резак в корпус бронеробота, Соске резким поперечным ударом своего клинка встретил его лезвие. «Кримсон Эдж», подставивший слабую боковую плоскость, оказался рассечен на две части.

«Арбалет» же, будто выброшенный сжатой пружиной взвился в воздух. Только что он лежал на спине и вдруг — подобно жуку-щелкуну, опершись на плечи и затылок, сгруппировался и одним прыжком оказался в вертикальном положении. Это было куда быстрее, чем вставать, опираясь на манипуляторы и ступоходы. Пилоты называли это движение «джек найф[3]».

Со скоростью, невозможной для человека, бронеробот Соске вернулся в боевую стойку, выставив перед собой мономолекулярный резак.

Но было поздно. М9 двигался еще быстрее. Он молниеносно оказался грудь в грудь с «Арбалетом». Присев и широко расставив согнутые в коленях ступоходы, он двинулся. Двинулся резко и мощно, и прежде, чем Соске понял смысл этих странных движений…

«Арбалет» пустился в полет.

На секунду Соске показалось, что сила тяготения сменила направление, и он просто падает, но, почему-то, параллельно земле. Нет, бронеробот оказался отброшен какой-то непонятной и непреодолимой ударной волной.

Восьмитонный бронеробот улетел в лес, расщепляя и сметая на своем пути деревья. Приземлившись на спину в облаке разбрызгиваемой грязи и перегретого пара из разбитой системы охлаждения, «Арбалет» бессильно застыл.

— Что это...

Невозможно. Такой мощный удар невозможно нанести лишь кулаком. Голова кружилась, все тело оцепенело от этого чудовищного, парализующего сотрясения. Безусловно, это был не обычный удар, а что-то, с чем он никогда доселе не сталкивался.

Неужели на этой машине установлен?..

Сенсоры угольно-черного М9 пристально, гипнотизирующее уставились на него.

— …Не может быть! — выдохнул Соске.

Бронеробот лейтенанта Крузо не мог быть оборудован лямбда-драйвером. Единственным оснащенным им БР, который находился в распоряжении Митрила, был его собственный «Арбалет». Тот самый, что достался ему благодаря случайной, непредсказуемой лотерее. Ненадежная боевая машина, которую ему навязали, вместе с новыми, непонятными обязанностями, которые стали ему отвратительны…

— Вставай, сержант, — проговорил Крузо. — Сейчас тебе придется собрать и использовать все силы, что есть в твоей машине. Ты понимаешь? Полностью. Все, что только сможешь. Иначе в следующую минуту ты умрешь.

«Арбалет» встал. Колени его дрожали, плечи тряслись. Контузия, которую получило тело пилота, непосредственным образом отражалась на движениях бронеробота.

У меня нет выбора. Придется использовать его…

Лямбда-драйвер. Странный и непонятный механизм, встроенный в «Арбалет», который уже не раз подводил его в бою. Ничего не оставалось, как положиться на него снова.

Получится ли? Или механизм снова предаст его? Может быть, сражаться бессмысленно? Может быть, лучше бежать, пока есть силы?

— Ну, давай...

Что же. Больше ничего не остается.

Он глубоко вздохнул. Напружинив ноги и встав поустойчивее, он обернулся к лейтенанту.

M9 противника оттолкнулся от земли. Черный БР снова ринулся в атаку.

«Арбалет» плавно повел правым кулаком назад, будто натягивая невидимый тугой лук. Сконцентрировавшись, Соске собрал воедино всю разрушительную мощь, которую мог себе представить и, подстегиваемый гневом и раздражением, метнул вперед.

Давай!!!

Кулак бронеробота двинулся вперед, навстречу Крузо.

В следующий миг «Арбалет», как будто сметенный силовой волной, отбросило далеко назад. Пришедшийся прямо в бронированную крышку кокпита удар жестоко контузил Соске, заставив небо, землю и джунгли закружиться в бессмысленном стремительном хороводе. Затем вдруг потемнело, и он увидел прямо над собой огромные тропические звезды.

Искусственный интеллект монотонно докладывал о многочисленных повреждениях, кабину наполняли визгливые трели тревожных алармов, но Соске почти ничего не слышал.

— Бесполезный слабак, — с презрением констатировал лейтенант Крузо. — Щенок. Ничего более.

Как все плохо...

Не успев додумать эту мысль, Соске нырнул в беспросветную чернильную темноту.

– Очевидно, все кончено, — сказал Мардукас, приподняв козырек своего синего морского кепи. Сняв старомодные очки в строгой черной оправе, он потер утомленные глаза тыльной стороной ладони. В помещении командного центра было жарко, хотя вентиляция функционировала безупречно.

— Как я и предполагал, ничего не произошло. Лишнее доказательство его бесполезности.

— Пока еще мы не можем с уверенностью сказать, что механизм не сработал… лейтенант Лемминг? Как вы полагаете? — быстро ответила Тесса, и обратилась к технику-младшему лейтенанту Норе Лемминг. Та сидела рядом в напряженной позе, не отрывая глаз от экрана ноутбука, на который в реальном времени шля вся телеметрия с М9 и «Арбалета». Однако голос ее, когда она заговорила, был тих и спокоен:

— Это совсем не напоминает сражение на острове Перио. Система обратной нейронной связи ТАРОС демонстрирует обычные мозговые гамма-волны, однако их уровень экстремально низок. Квантовые сигналы коры головного мозга обнаруживают некоторую интерференцию и периодически изменяют частоту и спектральное распределение. От N-полюса оси таламуса кривая достигает значения около 15 единиц в Е-регионе. Налицо некоторые отличия от 90-градусного разрыва и значения в 42 единицы для P-региона.

— И далее до бесконечности.

— Совершенно верно. Теперь посмотрите на это. Эти две зоны здесь... они связаны между собой. Имеется некоторая вероятность того, что они обоюдно инициируют друг друга.

— ...В случае защитной реакции N-регион обычно ведь составлял ноль плюс-минус сорок единиц, правильно? Интересно, можно ли использовать здесь теоретические построения, которые мы создали после обследования Миры?

— Сказать определенно нельзя. Есть еще кое-что, что меня беспокоит…

Ричард Мардукас мог лишь уныло наблюдать со стороны, как Тесса и Лемминг, отрешившись от всего земного, погрузились в таинственный мир трехмерных компьютерных изображений, моделей и змеящихся графиков. Он не понимал ни слова из их быстрого разговора. Он мог лишь предполагать, что это была причудливая смесь нейрофизиологии и физики, но, в остальном, она смотрелась абсолютно непонятной тарабарщиной. Он и сам с отличием закончил академию и имел несколько степеней, но эта тематика находилась вне его понимания.

Лемминг была талантом из Исследовательского бюро Митрила. Она никогда раньше не служила в армии и не имела отношения к военным разработкам, но, поскольку «Арбалет» лишился своего разработчика, Тесса отыскала ее и приспособила ее таланты к делу.

Нора Лемминг не являлась «Посвященной» и ее знания были несравнимы с потенциалом Терезы Тестаросса, но ее тоже смело можно было назвать гением в совершенно новой области науки, связанной с функционированием лямбда-драйверов. Впрочем, она оказалась не единственной в своем роде: за последнее время Мардукасу встречалось немало молодых и талантливых исследователей, инженеров и техников, которые были на «ты» с бронероботами и сложными системами наподобие ЭКС.

Мардукас уже долгое время никак не мог отделаться от мысли, что с этими новыми видами оружия, которые молодежь принимала без вопросов и сомнений, далеко не все в порядке. И речь шла отнюдь не только о невозможном и невероятном лямбда драйвере. Бронероботы, системы ЭКС, палладиевые реакторы на холодном синтезе, невообразимый искусственный интеллект «Туатха де Данаан», система нейронной обратной связи ТАРОС, магнитогидродинамическая движительная<!— Примечание. двигательная? —> система ЭМФС — все это.

Всего двадцать лет назад, когда Мардукас был еще молодым человеком, он не мог бы даже представить себе столь стремительного появления этих безумных новых технологий. То было время, когда управляемые ракеты и самолеты только-только начали оборудовать малогабаритными компьютерами с мощными процессорами. Такие фантастические слова, как «Гигантский Человекообразный Робот» или «Система Невидимости» любой кадровый солдат постыдился бы даже произносить. Популярная компьютерная игра, по которой сходила с ума вся публика, связанная с вычислительными машинами — «Диггер» — представляла собой всего лишь ползающую по мерцающему черно-белому экрану непритязательную точку.

Атомная ударная субмарина, которой когда-то командовал Мардукас, еще недавно считалась одним из лучших боевых кораблей в мире. Однако теперь, по сравнению с «Туатха де Данаан», «Турбулент[4]» больше походила на дизельную подлодку времен второй мировой войны.

Тереза Тестаросса была не просто вундеркиндом, но и просто доброй и милой девочкой. Откуда же тот неопределенный страх, то внутреннее отторжение, что поднималось в его груди против тех необыкновенных механизмов, которые она и подобные ей принесли в мир? Ведь и она сама, под чьим началом он служил, и этот корабль, и эта непонятная сила уже спасли множество жизней. Но почему же тогда он неосознанно подвергает сомнению самый факт их существования?

Быстрая техническая дискуссия Тессы и Норы Лемминг продолжалась:

— Что можно сказать относительно телеметрических данных, относящихся к машине E-005?

— Ничего необычного.

— Никаких электромагнитных волн, никаких необычных всплесков энергии?

— Поскольку окружающая среда, полигон, на котором проводились наблюдения, слабо оборудован датчиками, сложно сказать. Все оборудование было импровизированным. Детальный анализ займет еще некоторое время, но…

— Хорошо. Давайте сначала пересмотрим нашу гипотезу и построим приближенную первоначальную модель. Возможно, у нас получится извлечь полезные результаты, хотя в данном случае практически все зависит от пилота. Буду ждать от вас результатов анализа, мисс Лемминг.

— Да, конечно… мэм.

От Мардукаса не скрылось мимолетное выражение сомнения на лице Норы Лемминг. Хотя она и сама была гением, столь стремительный анализ данных, выданных сложной многоуровневой системой, оставался выше ее возможностей. Должно быть, Лемминг иногда чувствовала неудобство из-за того, что девушка моложе ее настолько просто и быстро справляется со столь сложными проблемами.

Впрочем, Тесса, ничего не замечая, повернулась к Мардукасу:

— Я собираюсь немного отдохнуть. Если что-нибудь случится, то я буду в медицинском центре.

— Медицинском центре?

— Прекрасное местечко, чтобы вздремнуть. А еще я хотела поставить компресс, но все никак не было времени… — быстро сказала она и направилась к выходу из командного центра. Тесса выглядела мрачной и слишком уж торопилась для человека, который собрался отдохнуть.

Мардукас проводил ее взглядом.

«Теперь она переживает… вот ведь, не было печали. Однако, с тем, что она слишком уж беспокоится об этом сержанте, ничего поделать нельзя».

Не успела автоматическая бронедверь задвинуться за спиной Тессы, как младший лейтенант Лемминг обратилась к нему:

— Э-э, сэр?

— В чем дело?

— Майор Калинин не вернется сегодня на базу?

— Предполагаю, да. А что вас интересует?

— Ничего особенного. Я просто должна проконсультироваться с ним по поводу «Арбалета». Никак не могла связаться по электронной почте, поэтому мне необходимо встретиться с ним. У меня есть некоторые сомнения…

— Поступайте, как считаете нужным, однако, не беспокойте его сверх необходимого. И так уже по базе ходят странные слухи, что подрывает моральный дух военнослужащих.

— К-конечно… кроме того, эти слухи — просто недоразумение. Я хотела бы защитить честь майора и сказать что между нами ничего…

— Хорошо-хорошо. Достаточно, — раздраженно махнул рукой Мардукас и тоже направился к выходу, когда дежурная связистка остановила его.

— Командир, постойте.

— Что еще, сержант?

— Одну секунду… да, это сообщение из штаба Оперативного управления, из Сиднея.

– Просыпайся, ну! Вставай, бестолковый, мрачный и унылый сержантишка!

Открыв глаза, Соске увидел кислую физиономию Курца Вебера, который наклонился над ним.

— ...Где я?

Соске лежал на одной из застеленных белоснежными простынями коек в медицинском центре. Белый потолок со стерильными люминесцентными лампами. Напрягшись, он припомнил, как техники вытаскивали его из кабины «Арбалета», но после этого все расплывалось в тумане.

— Ты что же, решил с ним подраться? Посмотрел бы сейчас на себя. Жалкое зрелище, — продолжал Курц, ловко обойдя вниманием вопрос с потасовкой в баре. Похоже, с ним все было в полном порядке, если не считать выражения вселенского неудовольствия на лице. Он тоже явно был обижен и рассержен.

— А лейтенант Крузо? — спросил, приподнимаясь, Соске. Курц кивнул в другой конец палаты. Из-за занавески появился Крузо. Он был в одной майке и держал под мышкой свернутую форменную рубашку. Когда он остановился, чтобы поблагодарить доктора, на его мускулистой правой руке стали заметны свежие бинты.

— Вся ваша потасовка была подстроена. Эксперимент, черт бы его побрал. Этот ублюдок, технари и штабные сговорились. И я проглотил наживку, крючок, да еще и грузило, чтоб мне подавиться…

Так он и думал. Даже когда бронероботы схватились за боевое оружие, с командного пункта не раздалось ни единого слова предупреждения, не говоря уж о приказе остановиться. Соске никогда бы не поверил, что старшие командиры базы могут допускать или даже поощрять такие безрассудные дуэли. Но теперь это было очевидно.

«Иными словами, и бронеробот, и я — подопытные свинки Митрила».

Что же, это не новость. Приказывают: «Дерись!», не утруждая себя объяснениями — зачем, почему? В этот раз они лишь несколько перешли границы.

Что думала Тереза Тестаросса о способе, которым его спровоцировали? Она согласилась на это? Безо всяких сомнений? Соске не знал, что и думать.

Новое для него, но щемящее и опустошающее чувство родилось в его груди. Чувство поражения, чувство ненужности и бессмысленности.

Лейтенант хитрил, вызывая его на драку, но выиграл он честно. Соске был побежден потому, что оказался слабее. Если бы это было настоящее сражение, он был бы уже мертв. Его судьба привязана к этой дорогостоящей, но никчемной и бесполезной машине. Как было бы хорошо, если бы Крузо разнес бы его бронеробота вдребезги. Так, чтобы его осталось только списать и забыть. Тогда вся ответственность легла бы на лейтенанта. Тогда, может быть, Соске снова послали бы в Токио…

Нет. Смешно даже и думать об этом. Даже если бы «Арбалет» оказался полностью разбит, никто бы не отправил Соске обратно на задание в Токио. Не было никаких серьезных причин для того, чтобы его начальники передумали. И всему причиной этот белый бронеробот…

Чидори…

«Прости меня. Я оказался слабаком. Не таким, как ты. Я не смог защитить честь мертвого капитана. Свою собственную гордость. Ничего».

Он никогда еще прежде не чувствовал себя таким жалким и беспомощным.

— Вон он идет!.. — прошептал предостерегающе Курц, и Соске очнулся от горестных мыслей.

Белфанган Крузо подошел к ним.

— Я вижу, ты, наконец, очнулся, сержант, — не выказывая даже намека на сочувствие к побитому состоянию Соске, заговорил он. — Отправляйся в ангар и подпиши необходимые запросы на ремонт для технической службы. Потом составь подробный рапорт обо всем произошедшем и не позже 24:00 передай копии мне, младшему лейтенанту Лемминг, майору Калинину и капитану первого ранга Тестаросса. Если ты допустишь ошибки в формулярах или оставишь незаполненным хотя бы один бланк, я заставлю переделать все столько раз, сколько потребуется, чтобы ты запомнил, как следует. Завтра тренировка в 06.00, построение перед ангаром номер один. Вебер, тебя это тоже касается. Все в этом подразделении, имеющие квалификацию пилота БР, должны будут пройти курс переподготовки.

Пилоты не могли вымолвить ни слова, впав в ступор.

— Похоже, капитан МакАллен питал к вам слабость, но со мной все будет по-другому. Если вы сдохнете собачьей смертью, я не хотел бы выслушивать обвинения в командирской некомпетентности. Готовьтесь.

Соске и Курцу нечего было ответить. Он победил их обоих и теперь имел право говорить все, что ему вздумается. Им придется лишь утираться и кивать. Придется даже сносить его странное и показное презрение к их бывшему командиру.

— Есть вопросы? Нет? Тогда — свободны.

— Разрешите спросить, — сдержанно заговорил Соске.

— В чем дело?

— Та атака, которой вы сбили меня с ног… на этом черном БР тоже установлен лямбда-драйвер?

Крузо только свирепо фыркнул носом.

— Чтобы сокрушить твой «Арбалет», мне не требуется такая сложная вещь. Это и так было достаточно легко. Конвенционный потенциал, заложенный в бронероботы третьего поколения, каковым является М9, весьма велик.

— Тогда что же это был за удар?

— Это был прием, сочетающий в себе то, что люди восточной культуры называют «тоси» и «сэнкэй». Он начинается с мощного проникающего воздействия на машину противника, которое достигает ее пилота, а затем перетекает в опрокидывающий удар, сбивающий его с ног. Для этого не требуется ничего подобного лямбда-драйверу.

Соске немедленно вспомнил драку в баре. Это был тот же самый удар. С того места, где он сидел, Соске не видел ничего, кроме обычного хука в челюсть, который получил Курц, но, судя по последствиям, этим дело не ограничилось, удар тоже был необычным.

— Это движение прекрасно походит для исполнения на М9. Нужно двигаться вместе с противником, управляя потоком внутренней силы так, как пожелаете. Подобно текущей воде или пляшущему огню.

— Но ведь конструкция бронеробота отличается от человеческого тела.

— Устаревшие представления. В скелете М9 в два раза больше деталей и сочленений по сравнению с лучшими представителями бронероботов второго поколения. Эта сложность, подвижность и эластичность уже не уступают самому изящному механизму, созданному Творцом — человеческому телу.

Соске молчал.

— Раньше я уже говорил тебе, что твой стиль борьбы уродлив и неуклюж. Не доверяя мощи и подвижности, которой в полной мере обладает «Арбалет», ты лишь можешь пытаться «управлять» им, подобно автомобилю или вертолету.

— И что в этом не так?

Бронеробот не был живым организмом. Всего лишь машина, механизм, двигающий конечностями под управлением ведущей программы. Название «второе тело», которое часто употребляли по отношению к бронероботам, представляло собой всего лишь неточную и надоевшую настоящим профессионалам метафору. Хотя боевые бронированные роботы и имели человекообразную форму, это были всего лишь механизмы, сделанные из легированных титановых сплавов и высокопрочных полимеров.

— Кажется, ты не понимаешь. Придется объяснить для тупых, что делать, — Крузо раздраженно покачал головой и уперся в Соске тяжелым взглядом.

— Ты ненавидишь «Арбалет», — сказал он уверенно.

— Что?!

— Я прекрасно вижу это, просто по тому, как ты движешься. Шаги, движения манипуляторов, траектории ударов кулаками, фехтование — во всем чувствуется сомнение и неуверенность. Недоверие и колебания. На первый взгляд, твой стиль напоминает действия профессионала, но в нем нет сердца. Поэтому ты проиграл. Лямбда-драйвер здесь ни при чем. Проблема лежит глубже.

Каждое слово Крузо проникало в грудь Соске, словно глубоко забитый гвоздь. Лейтенант был прав. Соске действительно ненавидел этот механизм. Даже когда тот не выказывал никаких признаков неисправности, он все равно не верил в него. У него не было иного выбора, кроме как неохотно доверить этому мехинизму свою жизнь и сражаться, но он постоянно чувствовал отторжение.

И эти чувства делали его атаки слабыми?..

Человек, с которым он один раз уже сражался, вскрыл его последнее убежище, как консервную банку, поразив Соске в самое сердце. Он и хотел бы сопротивляться, спорить, но не мог. Потому что слова лейтенанта были чистой правдой.

— Слушай, сержант, — Крузо наклонился к нему, гипнотически пристально глядя в глаза. Его лицо было так близко, что Соске чувствовал его дыхание. Взгляд из-под острых изломанных бровей пронизал его насквозь. — Оружие, называемое «бронероботом», которое мы пилотируем — не простое транспортное средство. Оно — дополнение к телу человека, расширение его. Характер, упорство, стойкость пилота напрямую отражаются на механизме. В схватке профессионалов высокого уровня самое малое различие может означать либо победу, либо поражение. Знай, что человек, который не верит в собственное тело и собственную силу, будет всегда бит противником. Это все.

Он проговорил это медленно, выделяя каждое слово. Не ожидая ответа, повернулся кругом и вышел из палаты медицинского центра.

— Красота. Они что, не могли поставить над нами хоть чуть-чуть менее гнусного типа? — пробормотал ему вдогонку Курц, прекрасно зная, что тот слышит каждое слово.

— Но его слова разумны. Крузо очень силен, — честно выразил свое впечатление от разговора Соске.

— Ну да, в рукопашном бою он крут. Каков он в других делах, мы еще не знаем.

— Наверняка первоклассный профессионал во всем. Похоже, он служил в SAS.

— Действительно? Интересно, это была канадская SAS, или другая?..

В вооруженных силах стран бывшего Британского Содружества, таких, как Канада, Новая Зеландия и Австралия, имелись свои собственные спецподразделения, которые были столь же хорошо подготовлены, как английская Специальная Авиационная Служба, из которой они выросли. Между ними существовал активный обмен кадрами, бойцами и командирами, выполняли они те же функции в тесном сотрудничестве, так что с точки зрения постороннего трудно было уловить различия между солдатами из разных стран.

— Теперь, когда ты упомянул, я вспомнил, что старик МакАллен пришел сюда из австралийской SAS.

— Да. Действительно так… — начал Соске, но резко прервался.

В дверном проеме, через который недавно вышел Крузо, возникла Тесса. Она замерла на пороге, одной рукой опершись на косяк двери, а другой неосознанно крутя кончик пепельной косы. По ее взволнованным глазам можно было понять, что она очень хочет что-то сказать Соске и не решается. Ему вдруг показалось, что она слегка дрожит, и нетвердо стоит на ногах.

Повисло неловкое молчание. Поскольку она так и не решилась, Соске и Курц заговорили одновременно:

— …Командир?

— Тесса?

— ...Э-э, я просто…

Тесса, поколебавшись, все же открыла рот, но в этот момент ее окликнула из своего кабинета капитан медицинской службы Голдберри, полная добродушная негритянка.

— А, она здесь! Да-да, здесь. Тесса!

— …Д-да?

— Сообщение от Дика! Он просит вас немедленно вернуться в командный центр.

— О... я поняла. Уже иду.

После мгновенного колебания, так и не сказав ничего Соске, Тесса развернулась и моментально исчезла.

— Хм?..

— Что это было? Кажется, что она прибежала сюда потому, что беспокоилась.

— Беспокоилась? О чем же? — Соске моргнул честными, непонимающими глазами. Курц долго смотрел на него, нахмурившись, потом покачал головой.

— Да уж... Если бы я писал сценарии для мыльной оперы, я определенно не назначил бы тебя на роль главного героя. Потому что сюжет ни за что бы не стал развиваться. И рейтинги на телеканале мигом бы упали.

Посматривая на карту-схему подземных помещений базы, Белфанган Крузо шагал по коридору, где располагались офицеры, в поисках выделенной ему комнаты. Наконец она обнаружилась и, не закрывая за собой двери, лейтенант вошел, наткнувшись на свои вещи, уже доставленные сюда.

Комнаты офицеров были размером с обычный двухспальный гостиничный номер. Он не был роскошным, но освещение оказалось теплым и ярким, и тут было вполне уютно, несмотря на спартанскую мебель.

Не занимаясь своими вещами, Крузо подошел, чтобы заглянуть в пустой шкаф. Здесь не осталось ничего от человека, который жил тут еще два месяца назад. Он подошел к деревянному столу и один за другим выдвинул ящики. Слабо запахло табаком. В самом нижнем ящике нашлась старая, потрепанная Библия в кожаном переплете.

Взяв ее в руки, лейтенант пролистал страницы, в надежде найти среди них записки, фотографии или что-нибудь еще. Но там ничего не оказалось.

Тогда он наугад раскрыл страницу. Она была слегка потрепана, сбоку виднелись отпечатки пальцев.

«…Псу живому лучше, нежели мертвому льву…[5]»

Да. Это была фраза, которую Крузо слышал от него, еще в те времена, когда они вместе учились. Хотя лейтенант и исповедовал ислам, он всегда слушал цитаты товарища из главной христианской Книги. Наверное, потому — да простит ему Аллах — что эти слова тоже нравились ему.

Капитан...

Задумавшись, он закрыл Библию.

Перетащив свое имущество на середине комнаты, он обернулся к входу. Рядом с приоткрытой дверью, скрестив руки на груди, стояла женщина-азиатка. Старшина Мелисса Мао.

— Так это был ты.

— Правильно.

— Кажется, полтора года уже прошло?

— Фактически, шесть дней.

— Вот как… Не ищи, после него ничего не осталось. Тут уже убрались.

— Знаю.

Повернувшись к Mao спиной, он поднял большой холщовый мешок оливкового цвета. Бросив его на койку, Крузо коротко спросил:

— …Он мучился?

— Никто не знает. Там никого не было, когда он погиб.

— Ясно.

Его спина замерла на несколько секунд, потом он кивнул головой, как будто понял, что-то важное.

Лейтенант не спеша прошел по комнате несколько раз, раскладывая вещи, сложенные у порога. Даже не пытаясь помочь, Мао спросила:

— Твой M9 — опытный образец модификации D, верно? Кроме серии Е, с которой я хорошо знакома, я слышала, что в планах было производство нового варианта.

— Правильно. Их выпустили всего две штуки, и они носят название «Фальке[6]». Изготовлены на дортмундской фабрике компании Геотрон. Помимо несколько большей боевой нагрузки они практически не отличаются от стандартной модификации А.

— На нем установлено то же оборудование, что и на «Арбалете»? — спросила она, и Крузо понял, почему она пришла.

— Тебя это так волнует?

— Еще бы. Меня дважды чуть не убили противники, оснащенные этими страшными штуками.

— Я читал рапорты. Ответ — отрицательный. Не установлен. Это планировалось, но разработчик покончил жизнь самоубийством раньше, чем началось производство.

— Так у Митрила действительно есть только один Арбалет?

— Правильно. Именно потому я здесь. Должен обучать вас всех. И этого сержанта. Тщательно.

Подумать о контрмерах было необходимо. Если бы «Арбалет» смог нормально использовать лямбда-драйвер, запускать его когда необходимо, то можно было бы попытаться исследовать приемы противостоянию ему для стандартных М9. Эти жизненно важные результаты были необходимы всем оперативным группам Митрила; только так они могли хоть как-то совладать с ситуацией, когда противник получил доступ к новейшему оружию. Именно таково было намерение майора Калинина и капитана первого ранга Тестаросса.

— Думаю, обучение будет спартанским.

— Обязательно, — безо всякого выражения сказал Крузо. — Да, тот парень, по имени Сагара…

— Мм?

— Он мне вдруг напомнил меня самого, каким я был давным-давно. Слишком самоуверен, хотя ничего не видит дальше кончика своего носа. А еще он доволен тем, что имеет, и не пытается дерзать. Выглядит так, будто он пытается усидеть на стуле, который для него слишком мал. Но если бы он осознал это, то смог бы раздвинуть свои горизонты.

— Не знаю, получится ли у него.

— И я не знаю. Но если он будет продолжать так, как сейчас, то в итоге найдет лишь смерть.

Мао промолчала.

— Или станет настоящим подлецом.

— Подлецом?

— Я говорю о людях с той стороны. Тех, с которыми мы сражаемся. Это болезнь, которая распространяется медленно. Сначала мы лжем сами себе, сетуем на несправедливость мира, потом начинаем его ненавидеть и презирать. Медленно. Мы меняемся медленно и незаметно, как ползет часовая стрелка по циферблату. Именно потому это так страшно.

— Соске? Не может быть!..

Крузо ничего не ответил. Потом заговорил снова.

— Сегодня был тяжелый день. Хочу немного отдохнуть. Да и тебе пора идти.

Он развязал мешок и вынул чистое полотенце и кусок мыла. Уже направившись к дверце душевой, Крузо вдруг остановился:

— Мелисса?..

— Что?

— Не говори никому о МакАллене и обо мне, пожалуйста. Не хочу, чтобы они знали.

Мао лишь горько улыбнулась, закрывая дверь.

— Как хочешь. Спокойной ночи… Бел.

— Спокойной ночи.

Когда Тесса вбежала в командный пункт, ей сразу бросилось в глаза смертельно серьезное лицо Мардукаса.

— Простите, капитан.

— Что за тревога? Несчастный случай?

— Нет. Но мы получили приказ перейти в состояние боевой готовности D. Из штаба Оперативного управления получена шифровка: «В квадрате J5-CS возникла ситуация код B12a». Согласно инструкции, мы немедленно отослали подтверждение и перешли с коммуникационного протокола «три А» на протокол «три В».

Боевая готовность D означала для десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан» приказ перейти в двухчасовую готовность к выходу в море. Как правило, это не означало, что немедленно начнется боевая операция, а скорее: «Приготовьтесь и ждите. ТДД-1 может понадобиться». Боевая готовность D могла длиться сутками или даже неделями.

Что касается ситуации код B12a, то она означала «нападение одиночного, или, вероятно, группы бронероботов». Инцидент в Токио, который произошел в июне, был именно таким. До сих пор этот случай считался уникальным, однако, он снова повторился.

Терроризм с использованием БР. Это было дурным предзнаменованием.

— Вы сказали квадрат J5-CS, правильно? Где это?

— Гонконг.

В то же самое время

где-то в Гонконге

По широкой магистральной улице неподалеку с пронзительным ревом сирен проносились патрульные машины. Перед перекрестком скопилась изрядная пробка. Из соседнего магазинчика доносилась песня Анди Хуи[7].

В мрачной комнате, слабо освещенной красными и зелеными огоньками, заговорил мужчина:

— Я вернулся, Син Санг[8], — почтительно сказал он. — Как вы приказали, я атаковал на «ЧодареМ[9]» пограничников Южной армии. Младший брат прислал сообщение из Данг Гинг[10], что все готово. Как только вы прикажете, он придушит девчонку.

Долгое время ответа не было. Кто-то находился посреди неосвещенной комнаты. Но свет не падал на него, неопределенный сгусток тьмы поглощал тусклые отблески из окна и не возвращал их обратно. Глубокая, жуткая темнота.

В ней произошло какое-то движение.

— Завтра вечером? — переспросил мужчина, и жуткий хриплый механический голос неразборчиво ответил ему из тьмы.

— Какой смертью она должна умереть?

Снова непонятное бормотание.

— ...Да, Син Санг. Тогда я передам брату приказ убить девушку по имени Чиннуи[11]. Все верно?

Мрачная фигура на кровати безмолвно кивнула.

Глава четвертая: Ее проблема

20-е октября, 20:42 стандартного времени Японии

Тефу-си

Она просто слишком сильно переволновалась.

В конце концов, ничего страшного не случилось, думала Канаме, возвратившись домой уже в темноте.

Всего лишь мимолетно мелькнувший силуэт странного незнакомца на крыше торгового центра в Сенгаве — отчего же ее кидает то в жар, то в холод? Нельзя впадать в панику из-за такой чепухи.

Было ли это предупреждением? Знамением свыше?

Она не смогла дозвониться до Соске по телефону. Но что бы это могло означать? Разве такого уже не случалось много раз? Он внезапно исчезал на пару-тройку дней, пропуская школу. Однажды на целых четыре дня. Но он всегда возвращался. Во время его отсутствия до него никак невозможно было дозвониться. Это тоже было обычным явлением.

Но в этот раз…

— «К сожалению, номер абонента, который вы набрали, отключен и больше не обслуживается».

Такого еще ни разу не случалось. Услышав этот ответ, Канаме с холодком в душе осознала, что Соске сознательно связался с телефонной компанией и аннулировал обслуживание своего номера. Он никогда не делал так раньше, когда улетал на следующее задание. В чем же дело?

Бака[12]…

«Мне и так почему-то тоскливо и беспокойно, а тут еще он, со своими дурацкими фокусами. Вот я ему задам, когда вернется».

Беспокойство и раздражение одолевали ее все больше и больше, и Канаме безнадежно утонула в черной меланхолии. Готовить ей совершенно не хотелось, и она просто вытащила из холодильника упаковку карри быстрого приготовления.

Включив телевизор, она пристроилась на диване и принялась бесцельно щелкать переключателем каналов. Ничего интересного на коммерческих каналах не нашлось. Скороспелые любимцы непритязательной публики — комики из популярного телешоу — прыгали по сцене, отвешивали друг другу подзатыльники, ставили подножки и дебильно хохотали. Мусор.

Она включила игровую приставку и запустила недавно купленную игру-стрелялку. В ней надо было управлять самыми современными бронероботами многонациональных сил ООН и сокрушать укрывища злобных террористов. Раньше Канаме совершенно не интересовали подобные развлечения, предназначенные для мальчишек. Но недавно ее что-то буквально подтолкнуло к лотку с дисками, разрисованными красочными человекообразными «мехами»[13]. Они напомнили Канаме настоящие боевые машины, с которыми пришлось познакомиться, и ей вдруг захотелось узнать, на что похожа настоящая работа Соске. То, что он творил на ее глазах в Сунан и Ариаке. То, чем он занимался сейчас, пропадая из Токио. То, что высасывало из него все силы и оставляло его, словно выжатый лимон.

Но, едва включив игру, Канаме поняла, что напрасно потратила деньги. Было совершенно очевидно, что разработчики игры не имели никакого понятия о жутком, судорожном напряжении реального боя. Чудовищных, оглушительных, вбивающих барабанные перепонки внутрь головы взрывах. Горячих и хлестких оплеухах ударной волны. Пронзительном, режущем визге осколков. О звенящих натянутыми струнами нервах. О бурлящем в крови адреналине, свирепой боевой эйфории и леденящем страхе. Канаме знала обо всем этом гораздо больше, чем бы ей хотелось.

Она с раздражением выключила приставку. Не находя себе места из-за смутного, гнетущего беспокойства, Канаме обхватила голову руками. Нужно срочно чем-то себя занять, иначе она больше не выдержит этой вкрадчивой тишины.

Почему, почему я так нервничаю?

Хоть бы Киоко пришла, что ли…

Частенько, пожалуй, раз в неделю, Киоко оставалась на ночь у подруги. Обычно она сама ненавязчиво просилась, и Канаме была очень рада, хотя и старалась не показывать этого. С тех пор как она жила здесь одна, часто случались вечера, когда бывало одиноко и тоскливо. Они приготовили бы чего-нибудь вкусненького на ужин, посмотрели бы вместе телевизор — это совсем не то, что таращиться на экран в одиночестве! — вытащили бы и разложили на полу футоны[14], всласть поболтали бы обо всем на свете. О музыке, которая им обоим нравилась, интересных спортивных матчах, телесериалах — их девичьи сердца, конечно же, трогали любовные драмы и романтические истории. Посплетничали бы вволю о досужих подружках, о приставучих и глупых парнях из школы, о таинственном, но светлом будущем…

Тишину распорол резкий телефонный звонок.

Канаме взглянула на часы — было уже девять, и за окном сгустилась чернильная мгла. В Нью-Йорке сейчас было семь утра, и ее младшая сестра иногда звонила оттуда, до того, как отправиться в школу. Услышать сейчас ее родной и ласковый голос — какое облегчение! Невольно улыбаясь, Канаме сняла трубку и ответила самым жизнерадостным тоном, какой смогла изобразить:

— Привет, Чидори слушает!

Но ответа не было. В трубке лишь слабо гудела статика.

— Алло… Аяме?

Молчание.

— Аяме, это ты?

Нет ответа.

— ...Кто это?

В трубке прошелестело, щелкнуло, и линия разъединилась. Бип, бип, назойливо запищали электронные гудки. Подстегиваемая лихорадочным беспокойством, она немедленно набрала нью-йоркский номер.

Младшая сестра еще не успела убежать в школу и сразу подняла трубку. Торопливо и смущенно переспросила:

— Звонила тебе? Нет, я сейчас никуда не звонила…

— Вот как… тогда ладно.

— А что случилось? С тобой все в порядке, Канаме?

— Гм? Все хорошо, не волнуйся.

— Хочешь поговорить с папой?

— Да нет, я сейчас не собиралась... хорошо, тогда пока! — произнесла она настолько спокойно, как только смогла, и повесила трубку.

Странно.

По спине снова пробежали ледяные коготки. Комнату затопила стылая тишина, подступила к горлу, не давая дышать…

Канаме не первый раз имела дело с дурацкими анонимными звонками. Совершенно незнакомый голос мог в любой момент прорезаться и спросить: «Привет крошка, как дела? На свиданку сходим»? Ее постоянно пытались пикапить[15] по телефону. Но этот звонок совсем не походил на ошибку или шутку. Именно сейчас, глухим вечером, когда она и так уже как на иголках, да еще после всех прочих странных событий?..

Она вдруг почувствовала себя беспомощной. Острое чувство пристального и холодного взгляда в спину… за ней следят?

Соске…

Она снова набрала его номер. Но теперь он выключился вовсе. Дозвониться до него было невозможно.

Что же делать?

Как с ним связаться? Если не по телефону, то… Едва подумав об этом, она вспомнила, что в его квартирке был всегда припрятан мощный спутниковый радиопередатчик.

Правильно. Радио!

Она понятия не имела, как он работает, но была уверена, что так или иначе сумеет с ним справиться. Митрил использовал спутниковые каналы связи с частотной модуляцией и шифровкой пакетов информации квантовым высокозащищенным кодом[16]. Но, во время инцидента на борту «Туатха де Данаан» Канаме, оказавшись в информационном поле Даны — искусственного интеллекта, управляющего подводной лодкой — наскоро ознакомилась с принципом действия этой системы и частотами, на которых та работала. Так что, если терпеливо повозиться с передатчиком, она наверняка сможет послать сообщение на базу острова Мерида.

В этот момент она сама не представляла, насколько сверхъестественной выглядит такая уверенность.

Отлично! Вперед!

«Каким бы сложным ни оказался передатчик, я справлюсь. Ведь тогда я смогу поговорить с ним. Скоро. Прямо сейчас».

Накинув старый жакет, Канаме бросилась к дверям, сжимая в руке брелок-цепочку с ключами. Давным-давно, уже шесть месяцев назад, Соске вручил ей ключ-дубликат от своей квартиры со словами: «На всякий случай». Она никогда не использовала ключ раньше, но вот теперь этот случай настал.

Должно быть потому, что она, наконец, дала выход накопившейся энергии и сорвалась с места, на душе стало немного легче.

Подошвы стареньких сандалий стремительно простучали по мостовой, когда она пролетела через улицу, разделяющую их дома. Пятый этаж, посреди коридора, комната номер 505. Здесь все было знакомо. Прежде, чем открыть дверь, она постучала, чтобы убедиться. Как и ожидалось, ответа не было.

«Не поставил ли этот идиот какую-нибудь мину на дверь, с него станется? Ладно, если попадусь в его хитрую ловушку, то верну ему все сторицей, запомнит надолго».

С опаской повернув ключ в замке, Канаме открыла дверь.

Западни не было.

Но отсутствовала не только ловушка.

Потертые армейские ботинки, которые он всегда оставлял у входа, исчезли. Бронежилет и пистолет-пулемет, спрятанные в шкафчике для обуви, тоже пропали. Когда она щелкнула выключателем в коридорчике, лампы не зажглись. Вытянув руки в темноте, она прошла внутрь и толкнула дверь в комнату.

Холодильника не было. Пропал широкий складной стол. Коробки с едой, складные стулья и телевизор тоже. Цинки с патронами, оружие, хитроумное и непонятное электронное оборудование, камуфляжная куртка на вешалке, ранец, боевой пояс со множеством подсумков, спальный мешок, фотография однополчан на стене.

Все исчезло.

Нет. На голом деревянном полу сиротливой стопкой лежали несколько компакт-дисков — те самые, что она разрешила ему позаимствовать на днях. Они бросались в глаза, как будто молчаливое и безжалостное в своей простоте послание.

Шторки тоже пропали, и рассеянный свет от уличных фонарей освещал комнату сквозь голые стеклянные фрамуги. Бледный, холодный и опустошающий свет.

Она замерла на пороге пустой комнаты и долго-долго не двигалась с места.

20-е октября, 23:35 западно-тихоокеанского времени

база острова Мерида

подземный док

Вскоре после того, как была объявлена боевая готовность D, «Туатха де Данаан» получила приказ выйти в море.

Спешная погрузка расходных материалов была завершена, стремительная предстартовая проверка тоже подошла к концу. «Арбалет» и черный М9, называющийся «Фальке», которые все еще ремонтировались, были закреплены в ангаре. Соске и его сослуживцы из десантных подразделений на этот раз получили приказ находиться на борту с самого начала.

На пирсе, к которому ошвартовалась правым бортом «Туатха де Данаан», полностью отремонтированная после случившегося два месяца назад инцидента, выстроились в линию все двести членов экипажа.

— Внимание всем! — звонко проговорила Тереза Тестаросса, выйдя на середину. — Мы получили очередное задание. «Туатха де Данаан» выйдет в море и полным ходом проследует в указанный район. О месте назначения я сообщу, когда мы отдадим швартовы. Вероятно, нам придется трудиться всю ночь, чтобы завершить подготовку, но, пожалуйста, постарайтесь не делать ошибок. Теперь я прочту молитву.

Никакой бравады — так было принято на этом корабле. Тесса сжала микрофон обеими руками и заговорила своим нежным голоском:

— Господь-вседержитель, наша сила и опора! Твоими руками, достигающими сокровенных морских глубин, ты поддерживаешь нас даже в самых темных водах…

Ее голос был тонким и сладким, как соло серебряной флейты. Христиане молитвенно сложили руки, остальные стояли молча.

— …Днем или ночью, в тишине океанских глубин и буйстве стихий наверху, Ты — с нами. Господь, среди опасностей и тревог, услышь наши молитвы…

С последними затихающими словами, порхнувшими к темным сводам гигантского подземного дока, воцарилось минутное молчание.

— Теперь, пожалуйста, займите свои посты по походному расписанию.

— Слушать приказ командира! Офицеры и матросы — по местам! — ворвался резкий голос вахтенного офицера, и строй рассыпался. Люди пришли в движение, взбираясь по трапам на округлые борта «Туатха де Данаан», напоминающие то ли гору, то ли бока исполинского библейского левиафана.

Палладиевый реактор был запущен от внешнего источника электроэнергии и вышел на рабочий режим. Открывшиеся подводные створки системы охлаждения издали низкий, протяжный, дрожащий стон, подобно доисторическому ящеру, пробующему голос во мраке кембрийских болот. Кабели и трубопроводы были отстыкованы, швартовы с плеском упали в грязную воду бассейна. Утробно заурчали силовые приводы закрывающихся гермолюков. Заполошно взвыла отвальная сирена, звук заметался среди грубо обработанных скальных стенок пещеры. Провожающие почувствовали, что бетонный пирс под ногами мелко завибрировал — заработали гидравлические аккумуляторы силовых приводов, открывающих выход из внутреннего бассейна.

Подводная лодка незаметно, по миллиметру тронулась вперед, нацелившись тупым рыбоящерным носом на громадные створки батопорта, и те загудели грозовым ревом катков, величественно раздвигаясь в стороны. Как будто небоскреб двинулся с места и пополз. За батопортом уходил в полумрак огромный тоннель, укрепленный неисчислимыми стальными фермами. До открытого океана еще оставалось несколько сотен метров. В легкой ряби на поверхности маслянистой воды опустевшего дока прыгали и дрожали отражения ртутных лампионов.

Тесса решительным шагом вошла в центральный пост подводной лодки. За ней неотступно следовал старший помощник.

— Благодарю всех за службу. Хорошая работа. Принимаю командование.

— Так точно, мэм! Командир на палубе! — громко объявил вахтенный офицер.

Не садясь в командирское кресло, Тесса прошлась перед пультами, внимательно вглядываясь в передний многофункциональный экран. Все боевые части корабля доложили по селекторной связи о результатах заключительных осмотров. Полный порядок. Информационные сводки на экране подтверждали эти рапорты.

Мардукас почтительно наклонился вперед.

— Подтверждение готовности, мадам капитан.

— Тогда начинаем движение. Штатная тяга. Малый ход вперед.

— Есть, мэм. Штатная тяга, вперед малый ход!

Корабль двинулся плавно, скользя, точно лебедь по зеркальному пруду. Не выдавая громадной мощности, заключенной в сорокатысячетонном корпусе, подводная лодка устремилась в безбрежный пустынный океан.

21-е октября, 12:40 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

Зеркало женского туалета отразило утомленное и опустошенное лицо тридцатилетней женщины. Под покрасневшими глазами набрякли черные круги, темные волосы топорщились в беспорядке, щеки впали, губы потрескались, а кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок.

Странно, но эта измотанная и истощенная тяжелой жизнью женщина была одета в школьную форму.

«Выглядит ужасно...»

Канаме не сомкнула глаз этой ночью. Она скорчилась на диване, прижавшись к стене и накрывшись одеялом, вздрагивая при малейших звуках так, что заходилось сердце. Не в силах вынести мертвую тишину, она включила телевизор. В ночных новостях что-то говорилось об эвакуации жителей Гонконга, но это не заинтересовало Канаме, и она продолжала щелкать каналами. Выскочил рекламный ролик каких-то новомодных американских приспособлений-тренажеров:

— Сегодня мы представляем вам революционный инструмент для снижения веса — «Фит Икс»! На первый взгляд он похож на обычный стул, но с его помощью вы за двадцать минут в день сможете поддерживать ваше тело красивым и здоровым! «Фит Икс» бесподобен! Представляете, один единственный тренажер обеспечит вам выполнение двенадцати типов физических упражнений! Я повстречал своего друга Джона, которого не видел целый год, вот что он сказал: «Стоп! Ты действительно Дэнни? Не верю своим глазам, тебя невозможно узнать, ты выглядишь отлично!» И все благодаря «Фит Икс»! Так говорит Дэнни, он работает с компьютерами. «Фит Икс»! «Фит Икс»! Чтобы заказать, звоните прямо сейчас!

Канаме отрешенно смотрела на счастливые глупые лица Денни и его друзей, а за окном вставало тревожно-оранжевое солнце.

— …Для снижения веса, да?.. — пробормотала она себе под нос, глядя в зеркало.

«Для того чтобы стать супертонкой худышкой, мне не потребуется никаких тренажеров».

Казалось, даже одноклассники заметили, что с ней что-то не так. Киоко и остальные девчонки с беспокойством намекали, что надо бы сходить в медпункт. Деваться от назойливых взглядов было некуда, и она бурчала в ответ, что простудилась. Ничего более. Поначалу ей страстно хотелось поделиться с кем-нибудь, попросить помощи, но Канаме так и не смогла заставить себя заговорить.

Действительно, что бы она могла рассказать?

Сказать, что Соске больше не вернется? Что этот парень не просто маньяк-милитарист, а совершенно настоящий, опытный солдат-наемник на действительной службе, и что он появился в школе только для того, чтобы охранять ее? И что тот, кто виноват в опасном и жутком инциденте во время школьной экскурсии на Окинаву — только она, Канаме, и никто другой?

Невозможно.

У нее не хватало духу.

По классам и коридорам разнесся мелодичный сигнал объявления по школьной громкой связи. Говорила Кагурадзака Эри, классный руководитель:

— …Чидори Канаме, пожалуйста, зайдите в учительскую, Повторяю: ученица класса номер четыре второго года обучения Чидори Канаме, пожалуйста, зайдите в учительскую.

Сначала она проигнорировала вызов, но после передумала. Взглянув еще раз в зеркало, Канаме почувствовала, что сердце снова сжимается. Классическое плохое предчувствие. Неужели все может стать еще хуже?

Едва волоча ноги, Канаме побрела по коридору к учительской.

– …Ты здорова, Чидори? С тобой все в порядке? — неловко спросила учительница, едва взглянув ей в лицо.

— Просто не выспалась.

— Вот как. Но это неправильно, ты же знаешь? Даже если ивешь одна, нельзя сидеть всю ночь напролет за телевизором.

— Вы правы.

Канаме даже не попыталась выдавить улыбку.

— Я хотела сказать тебе...

Выдвинув ящик стола, Эри достала конверт со сломанной печатью. На нем был надписан адрес средней школы Дзиндай. Канаме мгновенно узнала неряшливый почерк.

— Это пришло в администрацию школы от Сагары. Постарайся не слишком удивляться… — она понизила голос. — Он просит отчислить его из школы.

Канаме молчала.

— Я знаю, что он пропустил много занятий, но… уходить так внезапно, без объяснений? И я не смогла связаться с ним по телефону. Даже не знаю, что мне делать. Последнее время я была строга с ним из-за неоправданных прогулов и случая с автомобилем, может быть, поэтому он… нет, я уверена, что за этим скрывается нечто более серьезное…

Канаме почти не слышала, о чем учительница распространялась дальше. Не чувствовала удивления. Единственная мысль: «Я так и знала…» мелькнула и пропала.

Слез не было. Тоска, колючее чувство одиночества и брошенности, гнев — но на ее лице ничего не отразилось. Бесчувственная, она стояла прямо, будто в трансе уставившись на потрепанный конверт, лежащий на столе.

— …Чидори? Чидори?

— Да?

— Ты ничего не знаешь об этом?

Будь это манга[17], теперь была бы прекрасная сцена для того, чтобы со слезами на глазах и болью в сердце вскричать: «Не могу сказать вам, что случилось, но я верю в него! Соске обязательно вернется!» Как будто это ее дело.

Но, как бы это ни было печально признать, она не была такой простушкой, чтобы вслепую верить в чудеса.

— Я ничего не знаю.

Учительница недоверчиво покачала головой.

— ...И понятия не имею, где он может быть, — тихим и монотонным голосом ответила она. Эри с сомнением взглянула ей в глаза.

— Вы что, снова поссорились?

— Нет.

— Если мы не можем связаться с ним завтра, директор школы должна будет подписать его заявление.

— Это будет означать, что он отчислен?

Эри ничего не ответила.

Канаме расценила это молчание как подтверждение.

— Понятно. Тогда я пойду…

Механически повернувшись, Канаме вышла из учительской.

«Забудь. Он был только иллюзией. И его слова: «Я буду тебя защищать» тоже были ложью. Ничем другим. Такова реальность».

Он просто исчез. И все, с чем он был связан, тоже.

Ей не на кого больше положиться. Придется жить дальше, вздрагивая при виде каждой тени. Люди, которые охотятся на нее, не знают, что такое милосердие. Шпионы, террористы, члены тайных организаций — все они.

Нет.

Она должна придумать план. Одна. Абсолютно невозможно вовлекать Киоко.

«Думай.

Неужели я нечастная жертва, запертая в башне из слоновой кости, проводящая дни в стенаниях и вздохах? Слезливая принцесса, хнычущая оттого, что принц или отважный рыцарь на белом коне умчался?

Я совсем не такая.

Я собираюсь действовать. Потому что я — Чидори Канаме».

В глубине души она почувствовала вдруг неожиданную уверенность. Там было что-то несгибаемое и упрямое, вовсе не имеющее отношения к «Посвященной». Что-то, что дало опору и толкнуло вперед.

Нужна информация. Необходимо узнать, что происходит сейчас, и что может случиться в ближайшем будущем.

21-е октября, 19:48 западно-тихоокеанского времени

западная часть Tихого океана

неподалеку от побережья Филиппин

«Туатха де Данаан»

На борту двигающейся полным ходом «Туатха де Данаан» все бойцы подразделения СРТ собрались в конференц-зале на инструктаж. Он проводился на высочайшем уровне, намного превосходящем то, что происходило на учениях. Тактика действий взвода М9 с использованием каналов дистанционной передачи информации, трехмерные маневры в условиях ограниченного пространства, органическая слаженность действий — всему этому уделялось самое пристальное внимание. И неудивительно. Все присутствующие помнили о «Веномах».

Техник-младший лейтенант Лемминг, которая рассказывала о слабых местах бронероботов противника, используя сложную техническую терминологию и головоломные схемы и диаграммы, не могла пожаловаться на отсутствие интереса слушателей.

— …Что касается проблем, которые возникают у противника с использованием лямбда-драйвера, то, кроме технических сложностей, имеются также негативные физиологические факторы. Функционирование лямбда-драйвера зависит от состояния психики пилота и даже от его настроения. Когда аппарат запущен, у пилота наблюдаются весьма необычные мозговые волны — вот здесь, взгляните. Эти волны, имеющие частоту от 30 до 50 килогерц, называются гамма волнами. Мы определили, что силовое поле возникает только тогда, когда стандартный уровень мощности гамма волн оказывается превышенным — здесь вы можете увидеть подтверждение. Данные демонстрируют, что пилот может самостоятельно инициировать появление этих волн, но продолжать поддерживать и контролировать их чрезвычайно трудно. До недавнего времени даже само существование гамма волн было под вопросом, поэтому тема совершенно не изучена.

Синтетические сложносоставные наркотики, подобные препарату Ti970, который производятся в крайне ограниченном количестве, позволяют некоторое время управлять гамма волнами. Однако это решение не принимает во внимание индивидуальные особенности пилота и быстро и неизбежно приводит к появлению отрицательных явлений в его сознании. Дефектам памяти, шизофреническому расщеплению личности, визуальным и слуховым галлюцинациям, параноидальному комплексу преследования, неконтролируемой агрессивности и прочим психическим нарушениям. За ними следуют психофизиологические нарушения — сильные мигрени, нарушения зрения, потеря ориентации…

Первым переспросил Курц, но все остальные заговорили в унисон:

— Тогда получается?..

— Использование лямбда драйвера в течение продолжительного промежутка времени физически невозможно, за исключением «Бегемота[18]».

— Нужно было сказать это с самого начала!

После этого лейтенант Крузо распустил своих подчиненных, приказав проверить вверенную им технику и пообедать.

Закончив проверку оружия вместе с Курцем, Соске остался в ангаре в одиночестве, так как все остальные быстро направились в столовую. Он же медленно побрел в ту часть ангара, где преклонили колени выстроенные в линейку бронероботы. Среди серых корпусов светился свежей белой краской «Арбалет», ремонт которого был только что закончен. Оставались еще несколько настроек и калибровочных тестов, но, поскольку «Туатха де Данаан» двигалась в малошумном режиме, регулировку отложили на потом.

Вокруг «Арбалета» торчали веревочные заграждения с надписью «Не входить». Раньше, вплоть до инцидента в Сунан боевая машина хранилась в дальнем углу ангара в закрытом контейнере, и Соске даже не подозревал, что внутри прячется экспериментальный бронеробот.

Переступив через веревку с табличкой «Не входить», Соске вялым шагом подошел к «Арбалету» и провел рукой по холодному металлу. Белоснежная гладкая броня казалась немного шероховатой на ощупь. Странно, его пальцы скользнули по поверхности почти нежно, хотя никакой привязанности к этой бездушной машине Соске не испытывал.

Наступив сперва на колено ступохода, потом на выступы брони, Соске проворно взобрался вверх по корпусу бронеробота, и, открыв люк, скользнул в тесный пилотский кокпит.

Используя резервные аккумуляторы, он запустил систему управления. Дисплеи засветились призрачным светом. Засунув руку в напоминающую громадную латную перчатку контроллер, и, водя виртуальным пальцем по экрану, Соске переключил несколько режимов.

«Выбор основного режима управления» — «Тренировочный».

«Ветроника» — отключена.

«Внешние датчики» — отключены.

«Экран параметров настройки». «Главное меню».

«Искусственный интеллект» — выбор.

«Экран параметров настройки искусственного интеллекта».

«Тренировочный режим» — выбор.

«Экран настройки параметров тренировочного режима».

«Прочие настройки» — выбор.

«Экран настройки прочих параметров».

«Режим “Разговорный/свободный”» — выбор.

Исполнено.

Он нажал пальцем левой руки виртуальную кнопку включения голосового коммуникационного интерфейса.

— Ал.

Глубокий мужской голос ответил с едва заметной задержкой:

— Проверка. Личность сержанта Сагары подтверждена… слушаю вас, сержант.

Тишина.

Искусственный интеллект, «Ал», по своей природе был неспособен говорить больше, чем необходимо. Если бы Соске ничего не сказал, молчание затянулось бы до конца времен. Но он сам не знал, о чем хотел бы спросить. Не понимал, для чего он вообще забрался в кабину.

Нет, он не думал, конечно, что разговор с бездушным искусственным интеллектом боевой машины сможет развеять его подсознательную неприязнь. Но просто сидеть в комнате отдыха, где собирались свободные пилоты, сейчас было невозможно. Болтать с Курцем или другими не хотелось. Может быть, написать письмо Канаме? Но о чем писать? Оправдываться? Просить прощения? Он не мог придумать.

Куда бы он ни пошел, его грызли тоска и раскаяние. Может быть, отважившись прийти сюда, в то место, где он чувствовал себя хуже всего — в эту тесную кабину — он просто хотел заглушить чувство беспомощности простой и понятной болью?

— …Ну, как твои дела? — глупый вопрос, просто, чтобы потянуть время.

— Согласно проверке, выполненной в 17.30 сегодняшнего числа, состояние всех систем удовлетворительное. Проверка выполнена лейтенантом Саксом, номер сохраненного в памяти протокола 981021-01B-F-001. Произвести проверку авторизации? Выполнить новую проверку?

Поскольку режим системы управления был небоевым, искусственный интеллект продолжал, детально расписывая необходимую процедуру:

— В случае необходимости повторной проверки следует изменить текущие параметры настройки. Завершите тренировочный режим, и, после подключения к внешнему источнику электропитания, произведите проверку по вашему выбору. Дополнительное сообщение: данная боевая единица не подлежит новому контрольному обследованию, начиная с проверки, произведенной в 17.30, вплоть до окончания боевого задания.

— Я разбудил тебя просто из прихоти.

— Образовательный запрос: пожалуйста, объясните значение слова «прихоть».

— Попробуй догадаться сам.

– Так точно. Готово. Доложить результаты?

— Действуй.

— Значение слова «прихоть». Наиболее вероятное значение — концепция, аналогичная смысловой конструкции «свобода действий по собственному усмотрению» или «неясные, неопределенные сомнения». Второй по вероятности вариант — смысловые понятия «прилежность, усердность, старательность» или «рвение, усердие». Третий вариант — понятия «замешательство, беспорядок» или «спонтанность, беспорядочность, неправильность».

Список последующих вариантов услужливо высветился на дисплее: «праздность», «безделье», «кризис», «амбиция», «развлечения», «игра»…

— Ты знаешь что такое «игра»?

– Ответ утвердительный. Значение слова «прихоть» соответствует смыслу понятия «игра»?

— Да, пожалуй. Близко к смыслу слова «игра» и «спонтанность».

– Вас понял. Благодарю за разъяснение.

— Объясни-ка мне значение слова «игра», — спросил Соске с вялым любопытством.

— На тактическом уровне рассмотрения польза от «игры» отсутствует, однако на стратегическом уровне это действие носит полезный характер. «Игра» не является для человека столь же необходимым действием, как еда или сон, но следует за ними по важности. Через это понятие люди проявляют такие человеческие характеристики, как гибкость, живость, выражение чувств. Примерами «игры» являются «песня», «танец», «покер» и «го[19]». Понятия, близкие «игре» — «хобби», «шутка», «любовь».

Странно было слышать от искусственного интеллекта такие слова. ИИ бронеробота М9 «Гернсбэк», который обычно пилотировал Соске, никогда бы не дал такого ответа. Да и для чего системе управления оружием боевой машины знать, что такое «игра» или «любовь»? Бессмысленная трата кластеров хранения информации на винчестере.

— Кто это тебя научил таким вещам?

– Инженер Банни Мораута.

Соске слышал это имя раньше. Тот человек умер прежде, чем «Арбалет» был закончен.

— Конструктор, который сделал тебя?

– Ответ утвердительный. Он был создателем системы ARX, которая встроена в меня.

Наверняка, Ал использовал слово «меня» просто для удобства. Искусственный интеллект боевой машины не может осознавать себя личностью.

— Расскажи мне все, что ты знаешь про Банни Мораута.

— Банни Мораута. Пол мужской. Место работы — Исследовательский отдел Митрила. Удостоверение личности номер F-6601. Звание — капитан. Класс заработной платы MJ-3. Создатель системы ARX-7. Возраст, предположительно, — 16 лет. Рост, предположительно, — . Дополнительная информация. Зарегистрирован в документах Калифорнийской старшей школы и компании «Геотрон Электроникс». Зарегистрирован при посещении Копенгагена. Хобби — го и фортепьяно. Любимый певец — Джон Леннон. Любимые вещи — мир, Ал и Тереза Тестаросса. Последняя информация от 16 февраля сего года.

Хотя он и был немного удивлен тем, что всплыло имя Тессы, Соске продолжил допрос.

— А его смерть?

— Неизвестно. Не располагаю подобной информацией…

Что-то пискнуло. Монотонный голос Ала прервался, и экран вдруг потемнел.

Контроллеры-джойстики функционировали, но система не отзывалась на нажатия кнопок. Соске уже решил было, что отключилось резервное питание, но заметил зеленые лампочки, светящиеся под дисплеем.

— Ал?

Тишина. Молчание. Одна секунда. Две секунды. Три секунды.

Экран терминала снова включился безо всякого предупреждения.

– Проверка. Тренировочный режим — личность сержанта Сагары подтверждена. Запрос. Он умер?

Странная реакция. Все настройки тренировочного обучающего режима свободного общения оставались в силе, почему же тогда система снова провела голосовую идентификацию? Если бы на месте искусственного интеллекта был человек, это было бы похоже на недоверие.

— Да, я слышал об этом. Прекратить отклонять учебные запросы.

– Вас понял. Источник данной информации?

— Об этом говорила младший лейтенант Лемминг.

– Расскажите о его смерти.

Определенно, это странно.

— …Откуда мне знать?

– Прошу извинить. Заключаю, что вы не обладаете такой информацией.

— А какое тебе до этогот дело?

– Смысл вашего вопроса в том, хочу ли я узнать о его смерти?

— Да.

– Ответ утвердительный. В меня заложена необходимость сбора информации относительно всех аспектов функционирования, от тактических вопросов до стратегического планирования. Без инженера Банни Мораута завершение и отладка системы ARX будет представлять собой чрезвычайно сложную задачу.

— Так ты и сам признаешь, что твоя конструкция недоделана?

– Ответ утвердительный. Это также является основной проблемой для вас.

Соске не стал сердиться на механического собеседника, но снова подивился его словам:

— …О чем ты говоришь?

– Вы представляете собой один из основных компонентов системы ARX-7. Без ваших способностей система ARX является неполной и не может функционировать нормально. Пожалуйста, расскажите о своих проблемах. Если я получу информацию, то смогу проконсультировать вас и сформировать адекватный план действий.

Не веря своим ушам, Соске заподозрил, что какой-то шутник дистанционно управляет речевой системой искусственного интеллекта и просто издевается над ним.

— Нет у меня никаких проблем.

– Не уверен в этом.

— Почему?

– Интуиция.

Едва услышав это, Соске окончательно уверился в том, что над ним смеются. Неизвестно, кто автор этой злой шутки. Лейтенант Крузо, или, может быть, Лемминг?.. Но кто бы это ни был, заставив машину употребить слово «интуиция», он доказал, что считает Соске совершенно тупым.

— Тогда объясни мне, как ты пришел к такому выводу. И брось свои уловки.

– Ваш приказ не имеет смысла. «Интуиция» не является результатом цепочки умозаключений, контролировать или объяснить ее нельзя. Информация проявляется из глубин сознания автоматически.

— Снова несешь ерунду, — в сердцах проговорил Соске и повел курсор к виртуальной кнопке выключения тренировочного режима. Но нажатие не сработало — никакой реакции.

– Прошу прощения, сержант, но доступ к отключению тренировочного обучающего режима с этого момента невозможен.

— Что ты имеешь в виду?

После короткой паузы Ал снова заговорил:

– Передаю сообщение от Банни Мораута. Пожалуйста, выслушайте его: «…Флаг уже поднят. Если вы слышите мой голос, значит, события пошли по самому худшему для меня сценарию, и я уже мертв или недееспособен. На такой случай я записываю это сообщение для будущего хозяина Ала. Он — не обычный искусственный интеллект. Он — существо, находящееся в симбиотических отношениях с механизмом лямбда-драйвера. Пока он еще просто ребенок на нетвердых ножках, но он может учиться. Узнать, что такое радость. Узнать, что такое горе. Пожалуйста, доверяйте ему. Доверяйте как партнеру, товарищу».

— Что это?..

– «Возможно, сложится ситуация, когда вас будут раздирать сомнениями и неуверенность, когда вы будете проклинать «Арбалет». Но он может стать вашей силой, а не слабостью. Если вы не поймете его, не примете — это мощнейшее оружие окажется всего лишь куском металлолома и приведет вас к гибели. Все будет зависеть от вас. Действуйте по зову сердца. А я могу лишь помолиться за вас и тех, кто вам близок; тех, кого вы хотите защитить… это все».

Флаг поднят?.. Сообщение? Ал — не нормальный искусственный интеллект? Этот странный дефектный бронеробот — «мощнейший»? Машина, которая не смогла выстоять против единственного противника и выиграть? Курам на смех.

— Что за бред...

– Вы подразумеваете меня? Или вы говорите о себе?

— Прекращай дразнить меня. Этого я уже не потерплю…

— Соске! Ты здесь? — снаружи раздался голос Мао, отразившись эхом от свода ангара.

Отключив питание системы, Соске высунулся из кокпита. Мао смотрела на него снизу, от громадных ступоходов «Арбалета».

— Что такое?

— Нас вызывает майор. Задание.

21-ое октября, 18:20 стандартного времени Японии

Токио

Вернувшись домой, Канаме побросала в спортивную сумку что-то из одежды, мыло и полотенце, и выбежала на улицу, даже не переодев школьную форму. Остаться в пустой квартире на ночь — ей было страшно даже подумать об этом.

По дороге к станции она отчетливо чувствовала на себе чужой взгляд, уже не пытаясь обмануть себя и успокоить.

Нет, она беспокоилась не зря.

Кое-кто определенно наблюдал за ней. Если даже не злодей, вроде Гаурона, то «теневой охранник», о котором упоминала в свое время Тесса. Во всяком случае, никому из них она доверять не могла. Но даже и просто убедиться в реальности его гипотетического пока существования — для Канаме сейчас не было ничего важнее, раз уж ее главный источник информации — тот, кто был все время рядом — исчез.

Она шла, временами внезапно оглядываясь через плечо. Попробовав несколько раз, поняла, что это бессмысленно. За телефонными будками не маячили темные фигуры в долгополых плащах. Она имела дело не с неуклюжим детективом из телевизора. Он был профессионалом.

Куда же пойти? Где спрятаться? Путаные мысли хороводом закружились у нее в голове.

Сбежать в безлюдные горные леса? На электричке можно за два часа доехать до станции Окутама[20]. Но нет, прятаться в горах бесполезно. Преследователь наверняка выследит ее и там. В пустошах она даже не сможет позвать на помощь, там не будет никаких свидетелей. Это слишком опасно.

Если тот, кто следит за ней — действительно враг, побег в горы отпадает. Гораздо больше шансов перехитрить его и скрыться в громадном мегаполисе.

Какой-нибудь торговый или деловой район, но только подальше от школы или дома. Там, где она обычно не появлялась. Место, где было бы трудно напасть и похитить, и сложно выслеживать.

Для начала Канаме решила направиться в Сибуя[21].

На станции Мэйдамаэ линии Кэйо[22] Канаме пересела на линию Инокасира, стремительно выскочив из вагона, когда двери уже начали закрываться. Она вспомнила, как испытала этот прием на Соске. Однако теперь никакие подозрительные типы не заметались по вагону, пытаясь выскочить в окно. Множество людей двигались по переходу на платформу Инокасира, ведущую в сторону Сибуя.

Ни следа преследователей. Может быть, она просто делает глупости? Как ребенок, играющий в воображаемых шпионов?

Нет, она не паникерка. Не наивная простушка…

Канаме вышла на станции Сибуя. Хотя солнце давно село, здесь было светло как днем, улицы и площади полны людей. Казалось, весь город собрался здесь.

Перекусив в МакДональдсе, она рассеянно прошлась через магазин бижутерии и бутик. Потом побродила по книжному отделу и среди стеллажей с компакт-дисками, прогулялась в «Токую Хэндс»[23] и оказалась в игровом центре. Где бы она ни была, уголком глаза Канаме стреляла по сторонам, стараясь различить в толпе подозрительных субъектов. Напрасно. Слишком много людей кишело вокруг.

Может быть, он следит снаружи, издали?

Подумав об этом, Канаме подошла к усталому уборщику в униформе и пожаловалась, что ее преследует «странный и противный мужик». Тот сочувственно покачал головой и выпустил ее через черный ход. Выйдя в темный проулок, она огляделась и стремглав прошмыгнула в соседний бутик. Забежав на второй этаж, осторожно подошла к окну и выглянула.

Ничего подозрительного, никто не выбегал из игрового центра, но вокруг было столько людей, что, напрасно прождав минут пять, она разочаровалась и в этой уловке.

Неудача, увы…

Что бы на ее месте сделал Соске?

Она понятия не имела. С проницательностью, которая казалось порой поистине волшебной, он безошибочно различал в любой толпе врагов, преследователей и даже тех, кто просто бросал на него косой взгляд. Да, он частенько перебарщивал и ошибался, что становилось причиной множества неприятностей, но ни разу не пропустил реальную угрозу.

«Боевое чутье», так это называется? Канаме с пронзительной ясностью осознала, что не годится ему и в подметки.

Руки опустились; она не знала, что и думать. Как бы она ни старалась, Канаме не видела ровным счетом ничего подозрительного. Ничего. Здравомыслящий и добропорядочный голос в ее рассудке уверенно говорил, что с самого начала был прав — ее никто не преследует, все это было лишь самовнушением и манией преследования. Ей страстно захотелось послушаться его, выдохнуть и успокоиться.

Но можно ли забыть о том, что она — не обычный человек? О том, что в ее голове действительно прячутся непонятные и пугающие знания, которые представляют собой огромную ценность? Здесь не могло быть ошибки — это была жестокая реальность.

Безусловно, за ней кто-то наблюдал. Вполне вероятно, что и сейчас за ней следят. Зарыть голову в песок, подобно страусу? Нет.

Знакомая печальная мелодия донеслась до ее ушей со стороны музыкального магазинчика. Что-то из Дворака[24], кажется, из «Нового Мира». Усталое солнце давно уже скатилось за неровные вершины гор — вот что означала эта музыка. Взглянув на часы, Канаме поняла, что уже почти девять часов вечера. Магазины скоро начнут закрываться.

Она оставила бутик. Все еще не зная, что делать дальше, бездумно побрела по оживленным улицам. Вокруг становилось все больше пьяных компаний и магазинов с опущенными жалюзи. До того, как город провалится в лихорадочный, беспокойный сон, оставалось еще много времени, но, не зная, куда идти, она чувствовала себя совершенно потерянной.

Оказавшись на циркульной площадке возле Хатико[25], где толпы только-только начинали редеть, Канаме присела на скамейку, положив мягкую сумку на колени. Тяжело вздохнула. Отчаянный порыв, который подхватил ее и понес из дома несколько часов назад, иссяк, сменившись сонливостью и черной меланхолией.

Ведь и правда, как может обычная девчонка, школьница, рассчитывать перехитрить профессионального шпиона? Такие дурацкие шутки, как попытка смыться через черный ход, наверняка записаны в учебнике для шпионов на самой первой странице. Он элементарно мог предсказать ее действия.

Стоп… если подумать, не супермен же он? В такой толпе легко потерять след жертвы, будь ты хоть семи пядей во лбу и чемпионом ищеек. Мог ли он полагаться только на глаза… или он использовал какие-нибудь технические штучки?

...Передатчик? Радиомаячок?

Она не носила, конечно, тот кулон со встроенным маячком, который так неуклюже подарил ей Соске, и он теперь смирно лежал дома в ящичке. Но что, если что-то подобное прицепилось к ней против ее воли? Шпионский радиопередатчик, микроскопический настолько, чтобы быть совершенно незаметным. Изобретательно спрятанный… где?

Да, это было технически возможно. И если шпион так и поступил, то, что бы Канаме ни делала, она никак не сможет стряхнуть его с хвоста. Микроскопический передатчик радиусом действия метров сто или чуть больше сделать нетрудно.

Может быть, он спрятан в школьной сумке? В косметичке?.. Или замаскирован под зеркальце?

Прячется в швах ее школьной формы? В кошельке? А, может быть, вмонтирован в ее старенькие, но дорогие наручные часы? Или еще во что-то, что даже и в голову не придет проверять?

Конечно, если подумать, то у шпиона была масса возможностей помудрить над ее имуществом, когда она была в школе.

«Думай, думай...»

Не спешить и тщательно все обдумать — сейчас это могло быть ее единственным оружием.

Порыв промозглого сырого ветра промчался через Хатико, растрепав ее длинные волосы. Скоро уже ноябрь. В вечернем прогнозе погоды говорили, что температура упадет, будет холодно, как в декабре, и пройдет дождь. Неприятно оказаться на улице в такое время в одной школьной форме.

В этот момент над ухом раздался вкрадчивый голос:

— Девушка, вы выглядите такой одинокой!

Подняв голову, Канаме увидела перед собой мужчину лет сорока в деловом костюме. С виду — типичный худосочный клерк-саларимен. Галстук распущен, физиономия покраснела от выпивки. На губах — сальная и слегка неуверенная улыбка.

— Кого-то ждешь?

— Нет… — честно ответила она, занятая своими печальными мыслями. И тут же поняла, что была неправа — мужчина наклонился к ней и искательно заговорил:

— Вот как? Тогда почему бы нам не перекусить где-нибудь поблизости? Я угощаю.

— Я не голодна, — холодно ответила Канаме.

— Не хочешь? А как насчет выпить чего-нибудь? Я знаю тут милое местечко, там очень уютно.

— Спасибо, не пью.

— Понятно. Но ты выглядишь так одиноко и печально, что я просто не могу оставить тебя одну. Хорошо, алкоголь тебе еще нельзя, но почему бы тебе не рассказать, почему ты такая мрачная? Уверен, ты сразу почувствуешь себя лучше. Не бойся, у меня и в мыслях нет ничего такого.

Обманщик. На его лице было отчетливо написано, что он собирался проделать. Сладкими посулами увлечь одинокую школьницу с собой, немножко угостить, подпоить, если удастся, а потом завести в темное местечко и там сотворить с ней что-нибудь хентайное[26]. Такие гнусные типы уже не раз пытались подцепить ее, и Канаме умела профессионально посылать их подальше.

Она поглубже вздохнула, набирая воздуха в легкие, и уже собралась было выдать угрожающим голосом что-то вроде: «Проваливай, старый козел! Я занята, мне недосуг выслушивать разных извращенцев!», как вдруг…

Она остановилась.

В голове вспыхнул ослепительный свет. Сумасшедшая идея — но ведь и шпион не догадается, что она настолько ненормальная?!

— М-м? Так как?

Пристально взглянув ему в лицо, она серьезно проговорила:

— …Эй, дяденька. Прогуляемся до отеля?

21-е октября, 21:14 западно-тихоокеанского времени

неподалеку от побережья Филиппин

под водой, «Туатха де Данаан»

Кроме майора Калинина, старшего лейтенанта Крузо старшины Мао и сержанта Сагары в пустом конференц-зале находился один из бойцов ПРТ. Он был китайцем по происхождению, его фамилия была Ву. Он уже имел раньше опыт пилотирования бронероботов и сейчас переучивался на М9.

На одной из секций настенного дисплея шла программа новостей английского Би-Би-Си, которая была перехвачена и записана в течение предыдущего часа. На экране появилось изображение Гонконга, его знаменитого парка, расположенного над гаванью. Стоя под оранжевым светом уличного фонаря, репортер-европеец рассказывал профессионально быстрой скороговоркой:

— …Выдвинутые с обеих противоборствующих сторон войска все еще не делали никаких заявлений относительно местонахождения неизвестного бронеробота. Но мы наблюдаем, как все бесчисленные торговые центры закрылись, даже уличные торговцы прекратили свою бойкую торговлю. Монг Кок[27] выглядит странно тихим…

В нижней части экрана возникли фотографии: с одной стороны камуфлированная бронемашина, настороженно поводящая стволом автоматической пушки, и, напротив, бронеробот противостоящей стороны типа РК-92. Возвышающийся бронированной колонной БР излучал настороженность и угрозу. Снимки прекрасно передавали напряженную и чреватую взрывом атмосферу, царившую на улицах города.

— Где капрал Янг?

— Сейчас будет, — ответила Мао. Не успела она договорить, как в помещение влетел Янг в потном и грязном танк-топе[28] и с полотенцем на шее.

— Простите, опоздал! — задыхаясь, выпалил он.

— Все собрались. Давайте начинать, — деловито проговорил Крузо. Он обращался к четырем бойцам, сидевшим за столами перед ним. Возможно, это было совпадением, но все четверо — Мао, Янг, Ву и Соске — оказались азиатского происхождения. — Прошу вас, майор.

Заговорил Калинин:

— Полагаю, вы уже слышали, что на территории Гонконга появился неопознанный бронеробот. Нанеся несколько не связанных между собой ударов по вооруженным силам Северной и Южной Армий, он в данный момент скрывается где-то на территории города. Причиненный ущерб весьма значителен, и вооруженные силы обеих сторон приведены в готовность номер один. Разделенный Гонконг находится в состоянии критического напряжения.

Разделенный Гонконг. Так теперь чаще всего называли этот город. С тех пор, как несколько лет назад началась гражданская война в Китае, он оказался разорван на две части. Континентальная часть города и полуостров Коулун находились под властью «Китайского Демократического Союза» — так называемого «Южного Китая», а южная часть — под управлением «Народно-Освободительного Комитета», который обычно называли «Северным Китаем».

До настоящего момента между вооруженными формированиями двух противоборствующих сторон продолжались стычки и перестрелки в провинции Хубэй[29], но в Гонконге длительное время действовали ограничения, налагаемые давним договором о прекращении огня. Однако теперь город, имевший статус провинции, был снова наводнен боевыми подразделениями, демонстративно и угрожающе занявшими позиции вдоль демаркационной линии на расстоянии ружейного выстрела друг от друга.

— Там действительно всего один неизвестный бронеробот? — спросил Янг, украдкой вытерев мокрые волосы полотенцем.

— Насколько мы можем подтвердить, только один. Однако полной уверенности нет, поскольку разведывательные сводки отрывочны и неполны.

— Какого он типа? — спросила Мао, и Калинин переключил изображение на экране.

Появился неясный и смазанный фотоснимок — вероятно, любительская фотография. Едва увидев его, Мао тихо, но отчетливо застонала. Соске тоже не смог сдержать инстинктивный вздох.

— Именно поэтому нас вызвали, да?

Боевая машина на снимке, несомненно, относилась к типу «Веном».

Треугольный корпус, раскрашенный странно изломанными линиями городского камуфляжа, граненая голова.

Место действия выглядело как типичный гонконгский деловой район. Повсюду клубился белый пороховой дым. Бронеробот террористов засекли в тот момент, когда он, яростно рванув левым манипулятором одну из многочисленных вывесок, мешающую обзору, целился куда-то вправо, за обрез поля зрения, из среднекалиберного автоматического орудия, сконструированного по принципу булл-пап[30]. Снимок был сделан с очень маленького расстояния, практически из-под самых ступоходов громадной боевой машины, что заставляло задуматься о судьбе отважного фотографа в следующий же момент.

— Что именно является целью террористов?

— Неизвестно. До сих пор никто не взял на себя ответственность. Можно предположить, что они собираются либо спровоцировать новый виток гражданской войны, либо подорвать экономику города. Или, возможно…

— Возможно?..

— Они хотят бросить нам вызов.

Не хотелось думать об этом, но такая вероятность существовала, и закрывать на нее глаза не следовало. Если вспомнить события, произошедшие раньше, становилось очевидно, что неизвестный противник, имеющий на вооружении такие боевые машины, прекрасно знал о существовании Митрила и его ударного подразделения — «Туатха де Данаан».

— Снимок сделан в окрестностях Ямаути, района города, выходящего на побережье полуострова Коулун. Неопознанный бронеробот уничтожил бронемашину Южно-китайской армии и отступил, использовав для прикрытия дымовую шашку. Это произошло 26 часов назад.

Майор продолжал, спроецировав на экран увеличенную карту Гонконга.

— Впоследствии «Веном» появлялся еще несколько раз в различных местах Гонконга и Коулуна с промежутком в 8-12 часов, атакуя без разбора вооруженные силы обеих сторон. Около десяти бронероботов были уничтожены, имеется значительное количество убитых и раненых. Армии сторон не смогли ни уничтожить эту боевую машину, ни собрать информацию о намерениях или происхождении противника. Если принять во внимание предыдущие случаи, то причина этого, вероятно, в том, что бронеробот оборудован системой оптической невидимости.

Мао подняла брови:

— Тогда он не может быть обнаружен оборудованием, которое стоит на вооружении китайских армий, верно?

— У них отсутствует информация о новейшей системе ЭКС. Вероятно, они просто не предполагают, что противник может становиться невидимым и скрываться от преследования.

— Их не предупредили об этом?

— Нет. Руководство было против.

— Почему?

— Допустим, в результате нашей подсказки и технической помощи они смогут обнаружить вражеский БР, но противостоять «Веному» их бронероботы все равно неспособны. Результатом будут лишь бессмысленные потери. Уничтожать таких террористов — наша задача.

Помимо логичных соображений, которые изложил Калинин, в действиях Митрила просматривалась и другая, жестокая и эгоистичная логика — так подсказывала интуиция Соске. Передав информацию об ЭКС Северной и Южной китайским армиям, организация раскрыла бы свои карты, поскольку использовала точно такое же оборудование. Тайные операции штурмовых подразделений «Митрила» основывались именно на этой новейшей и засекреченной системе, и делиться ей организация не собиралась.

— Следовательно?..

— Даже будучи новейшим и очень мощным образцом, «Веном» не может беспрерывно действовать 24 часа в сутки. Необходимо пополнение боезапаса и регулировка после боя, пилот также будет нуждаться в отдыхе. Поэтому мы примем следующую тактику: вычислив местоположение противника, мы устроим засаду, незаметно окружим его одним взводом М9, затем внезапно атакуем и уничтожим или захватим. Поскольку он может быть оборудован лямбда-драйвером, прямая атака, вероятно, не приведет к успеху. Именно поэтому я хочу, чтобы вы сначала провели тщательнейшую разведку.

— Разведку?

— Местный филиал Разведывательного управления в Гонконге окажет вам необходимую помощь. Используя все доступные средства, определите местонахождение укрытия врага. После полуночи подводная лодка всплывет на поверхность, и вы отправитесь на вертолете вперед в качестве разведгруппы.

— Соске тоже? — озадаченно спросила Мао. Должно быть, она вполне логично предположила, что ему было бы правильнее остаться в резерве с «Арбалетом». Не успел Крузо открыть рот, чтобы ответить, как вмешался майор Калинин:

— Именно так. Принято решение, что «Арбалет» не будет использоваться в этой операции. Надеюсь, вы понимаете причину, сержант Сагара?

— Так точно, товарищ майор, — с подавленным видом ответил Соске.

В то же самое время

Маруяма-те, Сибуя, Токио

– Симпатичное местечко? — бодренько спросил подозрительный спутник Канаме, когда они оказались у подножия «Холма любовных отелей» в Догензаке[31]. Он указал на окрашенное в веселенькие цвета здание небольшого отеля, украшенного аляповатыми неоновыми вывесками, с розовыми сердечками и клубничками и надписью «номера». Полыхающие пронзительным светом иероглифы складывались в название: «Hotel Diversion[32]». Чуть ниже: «Отдых: два часа — 5500 иен, ночь — 9000»!

Моросящий дождь, который раньше лишь оседал капельками на волосах и одежде, внезапно усилился, обещая перейти в холодный и тяжелый ливень.

Переулок располагался не далее ста метров от оживленных улиц, но был сейчас тихим и пустынным. Густые толпы прохожих сменили одинокие парочки, которые почему-то либо лихорадочно спешили, либо брели, никуда не торопясь. Нормальных пешеходов видно не было, и любой одиночка смотрелся бы здесь белой вороной.

— Да, неплохое…

Канаме инстинктивно стиснула кулаки.

Потасканный жизнью кавалер — Камои, как он назвал себя — немного поколебался, но потом набрался храбрости и положил потную руку на ее плечо.

— Тебе нравится?.. Нравится? Тогда пойдем скорее.

— Подождите секунду.

Выскользнув из-под его руки, она отошла на середину переулка и внимательно изучила фасад здания и окрестные дома. Взглянула направо и налево, оценивая расположение отеля.

— Годится. Идемте.

— Отлично, Мидзуки. Постараюсь тебя не разочаровать, хо-хо-хо…

Она назвалась этим именем, первым пришедшим на ум. Прости, Мидзуки… Канаме почувствовала некоторую вину перед подругой.

Решительным шагом, оставив нервно потирающего руки спутника позади, Канаме вошла в вестибюль. Дешевая автоматическая дверь заскрипела, отъезжая в сторону, и то, что открылось за ней, лишь подтвердило убогую экономичность интерьера. Тусклые лампы, низкие потолки и узкие коридоры. Глаз невольно искал стойку портье, как в нормальной гостинице, но тут же упирался в близкую стену тесного тамбура. На ней висело информационное табло, размером в половину школьной доски, а на нем располагались рядами изображения примерно сорока комнат для гостей. Под каждой находился номер, красная лампочка и кнопка. Приблизительно половина картинок была подсвечена, остальные оставались темными. Людей, служащих отеля, нигде не было видно.

Что это значит?

Канаме озадаченно остановилась, и, пока она пыталась понять, для чего нужны эти картинки, Камои догнал ее.

— Какая комната тебе нравится? Выбирай любую, — сказал он.

Вот оно что. Номер нужно было выбрать простым нажатием кнопки. Те же номера, изображения которых были затемнены, были заняты.

Заняты...

Она внезапно пришла в себя.

«В своем ли я уме?.. Я серьезно собираюсь войти?.. Прийти в такое подозрительное место — не слишком ли это неприлично и безрассудно для добропорядочной, невинной школьницы? Еще не поздно передумать. Отказаться и убежать, не станет же он меня ловить?

Нет. Если я испугаюсь и отступлю, то так и не смогу ничего узнать. Бежать дальше, вслепую, как перепуганный цыпленок? Невозможно. Целомудрие, мораль и приличия сейчас ничего не значат. Вспомнить только слова, которые он так часто говорил — «вопрос безопасности». Все остальное отходит на задний план. Если я выдержу, то вырвусь из западни. Не смей трусить, не смей сдаваться. Думай головой».

Колебание было недолгим. Канаме глубоко вздохнула и сосредоточилась на информационном табло. Отметив, какие номера свободны, она тщательно изучила план эвакуации из здания на случай пожара, висевший рядом. Так, если взять эту комнату, то она находится здесь. Окна выходят сюда. В какой стороне север?.. Ага, здесь. Отлично.

— Комната 202.

— А? Есть номера и получше. Выглядит немного тесноватой…

— Тогда я ухожу.

— Постой-постой, я пошутил. Если тебе нравится, пожалуйста, пусть будет 202. Хорошо? Ты довольна? — примирительно и заискивающе заторопился Камои, нервически потирая руки. Жалкий похотливый червяк, никакого достоинства.

Он нажал кнопку, взял гостиничную карточку-ключ и повел Канаме к лифту. На втором этаже они вышли прямо у дверей номера 202. Не отвечая на светскую болтовню кавалера, который расспрашивал ее, в какой именно школе носят такую симпатичную форму, она первой вошла в комнату и быстро осмотрелась.

Удивительно. Совсем не так плохо, как она представляла.

Освещение было ярким, мебель новой, все блестело чистотой. Даже в укромных уголках не наблюдалось пыли и тараканов. Наличествовал большой плоский телевизор и музыкальный центр. Если честно, Канаме считала, что любовному отелю полагается быть более запущенным и неприличным.

Но конечно, самой видной вещью в комнате являлась огромная двуспальная кровать. Розовые покрывала, коробочка с салфетками на тумбочке рядом.

Достаточно оглядываться.

План должен сработать. Осталось только объяснить ситуацию любителю нетронутых школьниц.

— Послушайте, я хочу вам кое-что сказать… — начала Канаме, оборачиваясь. Камои, тяжело дыша, надвигался на нее. Сбрасывая по пути пиджак и развязывая галстук, он приближался. В глазах появилось странное, незнакомое выражение, какого она еще никогда не видела. Он выглядел теперь совершенно другим человеком.

— Ванну оставим на потом.

— А?

— Ты такая милая, Мидзуки.

— Подождите, я…

— Не надо бояться.

— Да нет же, постойте!..

— О-о-о, эта дивная школьная форма!..

— Я хочу сказать, подождите минуту…

— Мидзуки!!!

Ни секунды не медля, Камои прыгнул на нее и повалил на кровать, цепко схватив потными и липкими руками за плечи. Он был выше ростом, сильнее и тяжелее, двигался с лихорадочной энергией, поэтому ее просто снесло, как цунами сносит бумажные домишки на побережье. Не успела она перевести дух, как оказалось лежащей навзничь и придавленной его невыносимо тяжелым телом, задыхаясь от разящего алкоголем дыхания. Обычная девочка смогла бы только полузадушенно пискнуть, но с Канаме похотливому саларимену не повезло. По сравнению с ливнем пуль и снарядов, через который она мчалась вместе с Соске, с наведенным на нее оружием в руках безжалостных террористов, с рукопашной схваткой не на жизнь, а на смерть против огромного, свирепого и страшного сержанта Даннигана этот сластолюбец просто ничего не значил.

— Ну, держись!..

Без чрезмерного испуга или волнения Канаме правой рукой, которую любитель клубнички не догадался прижать, вытащила из сумки электрошокер мощностью двадцать тысяч вольт. Подарок Соске, который она специально пристроила так, чтобы легко было выхватить. Спокойно сдвинула предохранитель, и, не желая быть более жестокой, чем необходимо, уткнула электроды в бок Камои и нажала кнопку.

Трах!

Запахло озоном.

Насильник несколько раз дернулся, но конвульсии были недолгими, он обмяк и больше не двигался. Тяжелое тело придавило грудь Канаме, не давая вздохнуть.

С трудом спихнув его с себя, она вздохнула и пробормотала:

— Интересно, кто здесь на самом деле жертва?..

Восстановив дыхание, и чуть утишив колотящееся сердце, Канаме решительно принялась за дело. Вжик! — раскрылась молния спортивной сумки, и оттуда на свет появилось содержимое. На нежно розовое покрывало ложа любви звенящей горкой высыпались две пары наручников из алюминиевого сплава, баллончик слезоточивого аэрозоля, шоковый ослепляющий фонарик, которым можно было еще и как следует засветить по башке противнику, тазер и прочее нелетальное оружие. Надо сказать, Канаме ныне представляла собой довольно редкую в природе тяжеловооруженную разновидность добропорядочной и невинной школьницы.

Кроме конфискованных силой наручников, все это были презенты Соске, из тех, что он постоянно навязывал ей в течение всего времени их знакомства. До сей поры они смирно пылились в дальнем ящичке стола.

Зажав наручники в зубах, Канаме ухватила за ноги вырубленного Камои и с натугой поволокла в ванную. Тяжесть безвольного тела взрослого мужчины заставила ее несколько раз передохнуть по дороге.

Ванная поражала великолепием и чистотой. Раковина джакузи, оформленная в тонких пастельных тонах, была настолько велика, что в ней легко поместились бы два человека.

Так, стоп… она же в самом деле рассчитана на двоих…

Осознав это, Канаме поежилась и взглянула на металлический кронштейн, сверкающий никелем и хромом на стенке над краем ванны. Он был бы похож на держатель для полотенца, если бы не был так странно расположен и не был столь массивным и прочным. Для чего же он здесь, никак не могла догадаться она. Наверняка, какое-то назначение у него есть… э-э, чтобы держаться руками?

Ладно, он выглядел весьма крепким, что и требовалось.

Перевалив тело в блестящую раковину, она прицепила наручником ногу Камои к кронштейну и дернула пару раз. Годится. Он не сумеет выбраться из ванной, даже когда очнется. Орать и звать на помощь здесь тоже было бы бессмысленно — звукоизоляция в любовных отелях безупречная.

Теперь дальше.

Мстительно захлопнув дверь ванной, она осмотрелась в тамбуре и сняла с крючка простенький гостиничный халат. Вернувшись в комнату, внимательно проинспектировала всю одежду, в которую была одета. Это была самая обычная на свете и привычная зимняя школьная форма, но теперь она понимала, что каждая из вещей могла таить в себе зловещий микроскопический передатчик. Чувствуя себя так, как будто родные и знакомые вещи вдруг предали ее, Канаме решила, что единственным выходом остается избавиться от них сразу.

Она начала быстро раздеваться. Белый двубортный пиджачок и синяя короткая юбка. Блузка и красный бантик-галстук. Туфли и наручные часы. Все полетело на кровать.

Оставшись в одном белье, она задумалась. Щелкнув резинкой тоненьких трусиков, она решила, что специальный панцу-передатчик[33] — это все же из области фантастики, и запрятать здесь что-то даже размером в булавочную головку невозможно. Увы, этого нельзя было сказать про лифчик. Чашки, тесемки, крючочки — в нем было полно места для буйства современных шпионских технологий.

Вздохнув, Канаме сняла предательский лифчик и со злостью бросила на кровать, словно лишившись последней линии обороны. На ней не было ничего, кроме белых трусиков, когда она повертелась перед зеркалом, проверяя, не прицепилось ли сзади чего-нибудь постороннего. Убедившись, Канаме надела купальный халат, плотно запахнула его и затянула поясом.

Теперь выбрать оружие. Тазер. Оружие самозащиты, напоминающее игрушечный пластмассовый пистолет, которое могло дважды выстрелить на расстояние пяти метров иголочки-электроды на проводках. Злоумышленник получал электрический высоковольтный удар. Не забыть наручники. Конечно, в тазере легко было бы спрятать маячок, но предполагать, что эта штука, которую она ни разу не брала в руки с тех пор как получила от Соске, окажется инфицированной шпионским жучком, было бы уж слишком параноидально.

Дальше.

Хлопнув ладошками по щекам, чтобы придать себе уверенности, Канаме перешла к следующей фазе плана. Выключила свет в комнате и осторожно отодвинула шторку окна, выходившего на северную сторону. Чуть повозившись с непривычными шпингалетами, открыла фрамугу и высунулась в холодную мокрую темноту. На расстоянии вытянутой руки перед ней оказалась стена соседнего любовного отеля. Здания разделял узенький темный проход-закоулок, который совсем не просматривался с улицы. Там не было ни души.

Промозглый дождь полил сильнее. Тяжелые ледяные капли барабанили по карнизам, подоконникам, отскакивали от черного грязного асфальта дорожки внизу. Выглянув, она увидела, что территории гостиниц разделяет высокий проволочный забор с металлическим швеллером поверху. Из окошка на втором этаже можно было попытаться дотянуться до него ногой.

Хорошо...

Присев на корточки на подоконнике, она наклонилась вперед. Держа в зубах тесемку, прицепленную к ручке тазера, и цепляясь за раму обеими руками, Канаме вытянулась в струнку, пытаясь дотянуться и наступить на верхнюю поперечину забора. Халат на груди немедленно распахнулся, и она, хотя и знала, что никто ее видеть не может, заторопилась.

Кончики пальцев коснулись холодного металла. Еще чуть-чуть дотянуться…

— Ай!..

Как раз в тот момент, когда она уже собиралась перенести вес тела назад, нога соскользнула с мокрого швеллера. Пытаясь уцепиться рукой за решетку, Канаме рухнула боком на асфальт с высоты трех метров. К счастью, внизу оказались промокшие мусорные мешки, сваленные кучей у забора, но все равно правую сторону тела парализовала тупая боль, и она не смогла сдержать жалобного крика.

Не в силах вздохнуть, она скорчилась в луже на мертвенно-холодном бетоне, под равнодушно поливающим дождем. Тазер отлетел в сторону и лежал среди мокрых мусорных мешков, а купальный халат, разорвавшийся почти до пояса, едва прикрывал ее обнаженное тело.

Одна-одинешенька, посреди замусоренного проулка на задворках любовного отеля. Полуголая и насквозь промокшая. Замерзшая, грязная и жалкая.

Что бы сказали подруги, увидев гордую и неприступную одноклассницу в таком месте и в таком виде?

«Для чего я все это делаю?

Нет, я просто не могу.

Чувство бессмысленности происходящего внезапно навалилось на нее, и от боли и жалости к себе сами собой хлынули слезы.

Но что мне остается? Перестань трусить. Перестань считать себя дурочкой. Верь в свои силы. Не останавливайся».

Со стоном превозмогая боль, Канаме приподнялась, уцепившись негнущимися от холода пальцами за решетку. Падение стоило ей нескольких царапин и порезов, но, к счастью, обошлось без переломов. Только синяки, которые обещали скоро налиться и почернеть.

Одернув грязный, порванный и промокший купальный халат, она перепоясалась и затянула узелок потуже. Подобрала тазер. Следовало бы проверить его работоспособность, но он мог выстрелить всего дважды, и напрасно тратить заряды было нельзя.

Пошатнувшись, она оперлась об забор, но, помотав головой, шагнула вперед. Босые ноги зашлепали по холодным лужам, когда она побежала по темному проулку между гостиничных стен. Завернув за угол, она прошмыгнула мимо заднего выхода отеля. До ушей сквозь плеск и журчание дождя донеслась музыка из телевизора — там, наверное, сидел дежурный портье. Продравшись через обдавшие ее холодным душем кусты, Канаме выбралась в следующий пустынный проход позади гостиницы. Стены зданий почти сходились над головой, как в тесном ущелье. По голому бетону змеились газовые и водопроводные трубы, торчали коробки кондиционеров. На задней стороне следующего дома она увидела пожарную лестницу.

Вот она!

Дрожа, она стянула на горле ворот халата и присмотрелась, смаргивая капли с мокрых ресниц. По грубым, покрытым ржавчиной стальным фермам текли ручейки, от ступенек отскакивали водяные шарики. Этот отель, как она увидела с улицы раньше, был самым высоким зданием поблизости.

Нужно проверить крышу. Оттуда должен открываться неплохой вид на все соседние гостиницы и улицы. Самое подходящее место для шпиона, который следит за ней. Он должен прятаться там. Может быть, такой вывод был любительским, но вряд ли его стоило назвать неуместным.

Сердце колотилось, она тяжело дышала. Пальцы босых ног заледенели, но внутри она чувствовала странный жар, который не мог потушить самый холодный ливень. Осторожно наступая на мокрые железные ступеньки, Канаме стала подниматься по пожарной лестнице.

Шестой этаж. Крыша была совсем близко.

Медленно-медленно Канаме выставила макушку над последней лестничной площадкой и внимательно осмотрела плоскую крышу гостиницы. В мутной дождевой пелене причудливым лабиринтом громоздились округлые водяные баки, коробки мощных кондиционеров, антенны, вентиляционные трубы. В той части крыши, которая открывалась отсюда, никого видно не было.

Она осторожно и украдкой выбралась на крышу. Перебежав за компрессорную выгородку, издающую низкий и ровный урчащий гул, Канаме согнулась так, что чуть не задела щекой мокрый ледяной бетон, и выглянула из-за угла.

Уличные фонари в переулке слегка подсвечивали край крыши, заставляя падающие сверху дождевые капли мерцать и искриться над световым рубежом. Словно светлая река с темными берегами. И на берегу этой реки…

…Там?

Она увидела фигуру человека, присевшего за парапетом.

Мужчина стоял на коленях, спиной к ней и внимательно всматривался вниз, через переулок, на окна противоположного здания.

Он был не слишком велик ростом, возможно на пару сантиметров выше Канаме. На его грузной фигуре топорщилось легкое пальто с поднятым воротником, а рядом стоял большой портфель-дипломат. В руке виднелось какое-то небольшое электронное устройство с моргающим люминесцентным экраном. Даже под этим ливнем он не позаботился раскрыть зонтик.

Ошибки быть не могло.

Сдвинув окоченевшим пальцем предохранитель тазера и покрепче сжав рукоять обеими руками, Канаме набрала побольше воздуха. Выпрямившись, она на цыпочках двинулась вперед. Дробь дождевых капель, журчание и плеск водостоков совсем заглушили легкие шлепки, издаваемые босыми ногами.

Шпион, не отрываясь, смотрел вниз — он явно ничего не замечал.

Еще пять метров.

Кровь стучала в ушах, сердце уже колотилось где-то возле горла, ее била крупная нервная дрожь.

Осталось три метра. Достаточно.

— Не двигаться! — выкрикнула Канаме. Человек дернулся, вжав голову в плечи, и замер на месте.

— Я целюсь вам в спину. Поднимите руки и повернитесь. Медленно, — проговорила она, вспомнив соответствующие фразы из любимых старых боевиков. Как ни странно, слова возымели действие, и шпион дисциплинированно повиновался. Канаме смогла рассмотреть его лицо. Мужчина лет сорока, типичный занятой и деловитый саларимен, в строгих квадратных очках и с двойным подбородком.

Рассмотрев, как следует, Канаме — в грязном и рваном банном халате, с взъерошенными и прилипшими к щекам мокрыми волосами, с тазером в судорожно стиснутых руках — он тяжело вздохнул и пробормотал:

— Вот незадача…

Его голос оказался странно высоким и хрипловатым.

— У вас какое-то дело ко мне? Пора поговорить начистоту.

— ...Ты догадалась о передатчике, да? — спросил он. На одутловатом малоподвижном лице не отразилось и следа волнения, но голос выдавал, что шпион с трудом восстановил самообладание. — Значит, ты пошла в отель с незнакомцем только поэтому… да, ловко ты меня одурачила.

— Правильно. У вас ведь есть оружие, верно? Медленно достаньте и бросьте к моим ногам.

— Я из Митрила. И не собираюсь нападать на тебя.

— Откуда мне знать! Я вам не верю! — едко произнесла Канаме, и белое облачко пара вырвалось из прыгающих посиневших губ. Она дрожала крупной дрожью от холода и нервного возбуждения, и мушка тазера тоже прыгала из стороны в сторону, как в лихорадке.

— Не надо быть такой дерзкой. Думаешь, переиграла меня и теперь запугаешь своим дурацким тазером? Я не могу убить тебя, но есть много способов наказать за грубость и самоуверенность. Ладно, оставим это. Ситуация и так становится тревожной — несколько дней за тобой следит кто-то еще, кроме меня…

— Я сказала, брось оружие, ублюдок!..

Одновременно с яростным выкриком Канаме в левый бок шпиона с тупым звуком врезалась пуля. Брызнули капли из мокрого пальто. Поразительно, но он устоял на ногах.

Еще несколько пуль поразили его, заставляя тучное тело дергаться и каждый раз отбрасывая его на полшага. Последняя попала в голову, вырвав кусок скальпа и снеся очки. Не изменив выражения лица, митриловский агент еще раз покачнулся и рухнул в лужу.

Обернувшись, Канаме расширенными глазами увидела шагах в десяти рядом с громоздким ящиком кондиционера еще одного человека.

В дешевой куртке и джинсах, ничем не примечательного среднего телосложения, коротко стриженного. Она никогда не видела его прежде. Стоп — днем раньше, не он ли прятался на крыше торгового центра в Сенгаве?

— Попалась, — проговорил он негромко, нацеливая на нее автоматический пистолет. — Нихао[34], маленькая мисс. И прощай.

— Постойте…

Ни мгновения не колеблясь, мужчина выстрелил Канаме в голову.

Ей просто повезло. Из-за шока, или просто от холода, но ноги Канаме резко ослабли, и она с размаху села на холодный бетон, больно стукнувшись коленками. Пуля свистнула над головой, едва не задев растрепанные волосы.

Но следующего выстрела не последовало.

И убийца, и Канаме перевели взгляды на пистолет. Затвор остался в заднем положении. Канаме вспомнила, что это может значить — в магазине кончились патроны. Ей ли не знать, ведь Соске столько раз на глазах у нее разряжал и чистил свое оружие.

Мужчина спокойно вынул пустой магазин и полез в карман за следующим. Он ничуть не суетился и не торопился.

— Тебе некуда бежать.

Правильно. Она стояла на краю крыши. Кондиционеры и баки блокировали проходы с обеих сторон и единственный выход с крыши — пожарная лестница — находился за спиной убийцы. Бежать некуда. Некуда.

Сердце Канаме стиснуло свирепое отчаяние. То, что она даже боялась себе представить, настигло ее.

Что теперь будет? Она не знала.

Кто этот человек? Она не знала.

Почему он собирается ее убить? Она понятия не имела.

Эта судьба?

Судьба.

В тот же миг, когда это тяжкое слово рухнуло перед ней, отсекая все надежды, в сердце вдруг вспыхнул яростный, очищающий гнев, словно вспышка зажигательной бомбы.

Только что безвольно ослабшие, замороженные ужасом ноги взметнули ее в воздух, словно подстегнутую кнутом. Ни мгновения не раздумывая, Канаме сделала безумный рывок вправо и бросилась бежать.

«Сражайся! Борись до конца! Никогда не сдавайся!»

Может быть, он бы гордился ей сейчас?..

— Бесполезно.

Мужчина поднял пистолет и прицелился. Пуля обдала щеку резким холодным ветерком. Обрез крыши был все ближе. Но Канаме даже не попыталась остановиться — она рвалась вперед, все разгоняясь и разгоняясь. Оттолкнувшись от бетонного парапета, как от трамплина, она взлетела в непроглядно-темное небо.

— А-а!!!

Под ее ногами мелькнул неосвещенный проулок, расположенный позади здания гостиницы. Перелетев глубокую-глубокую пропасть, она приземлилась на крышу соседнего дома, который был двумя этажами ниже.

На пути оказался хлипкий чуланчик из тонкой фанеры, крытый жестяными листами. Канаме упала на его крышу, с ужасным треском проломила ее, и рухнула вместе с сорванным листом гофрированного металла внутрь, на груду мусора. Из-под нее брызнули во все стороны пустые пластиковые бутылки, пивные банки, бумажные пакеты, опилки и стружки. Удар выбил дыхание из груди и заставил на мгновение потерять сознание. Раскрыв рот в безмолвном крике, Канаме скорчилась от боли, ощупывая бесчисленные царапины, синяки и порезы.

«Жива. И могу двигаться. Еще ничего не кончено».

Она попробовала встать, но поскользнулась и упала. Упрямо попыталась еще раз, и все же оказалась стоящей на нетвердых ногах. Халат едва держался на плечах; куда делся пояс, Канаме не знала, но в правой руке она продолжала крепко стискивать тазер.

Пнув фанерную дверцу, которая неожиданно легко слетела с петель, она выскочила из чулана и подняла лицо, глядя на крышу гостиницы, откуда спрыгнула несколько секунд назад. На парапете возник темный силуэт. Убийца снова целился.

Она отпрыгнула и побежала. Приглушенно хлопнуло за спиной, и пуля с резким щелчком выбила бетонную крошку. Холодные брызги хлестнули по голым ногам.

Лестница!..

Канаме бросилась к низенькому лестничному тамбуру, выходившему на крышу. Здесь не было железной пожарной лестницы снаружи на стене, и с крыши можно было спуститься лишь по внутренним лестничным маршам. Единственный выход. Молниеносно осмотревшись, она не увидела мест, где можно было бы перепрыгнуть на соседние дома.

Запаленно дыша, Канаме ударилась всем телом в железную дверь и, что было силы затрясла ее. Но та не поддалась.

Замок. Без ключа не открыть!

Она толкала и тянула — бесполезно. Дверь громыхала и скрипела, но оставалась запертой. Бездушное железо. Колоти по нему кулаками, пинай, разбей в кровь ноги, плачь или умоляй — оно не откроется.

— Не может быть!..

Но единственный путь спасения оказался закрыт.

Цепляясь за дверь, Канаме оглянулась. В тусклых отсветах неоновых реклам она увидела, как преследователь, коротко разбежавшись, небрежно перемахнул промежуток между зданиями.

Действительно, не стоило ожидать, что убийца, с его прекрасной физической подготовкой, остановится там, где со смелостью отчаяния сиганула обыкновенная девчонка.

Он приземлился на крышу и легко ушел в двойной перекат, прокатившись по лужам подобно приземляющейся утке. По иронии судьбы, его имя — Фей Хунг — означало именно «летящую птицу».

Убийца, не спеша, поднялся на ноги и двинулся вперед.

Он не видел фигурку беглянки, но бежать ей было некуда, спрятаться негде. Беспокоиться было не о чем. Он выполнит свою работу уверенно и безукоризненно, как всегда. Не сложнее, чем загнать цыпленка в угол, схватить и свернуть шею.

Он должен был застрелить ее, опозорить мертвое тело, сфотографировать и отправить снимок в Гонконг. Хозяин хотел этого, и он получит желаемое.

Однако его немного удивило яростное сопротивление девочки. Она не попыталась вымаливать свою жизнь или плакать, что было бы естественно, хотя и совершенно бесполезно. Она бросилась прочь, как дикая коза. Поначалу ей даже сопутствовала некоторая удача, она увернулась от двух выстрелов подряд, не убилась, и не сломала ноги. Ее упрямство начинало раздражать.

Он подошел к лестничному оголовку.

Помимо разломанного чулана, водяного бака и кондиционера, здесь возвышался небольшой тесный сарайчик с решетчатыми стенками, где стояли горшки с мокрыми цветами и были свалены лейки, лопатки, мешки с землей и удобрениями. Неаккуратно сваленное имущество загораживало обзор, да и мокрая дождливая чернота ночи затопляла все непроглядными тенями.

Конечно, он был наготове. Что бы она не выкинула. Будет легче, если она не станет жалостно просить пощады. За это он подарит ей легкую смерть. Тем более что полученный приказ был именно таким.

Он быстро понял, где спряталась девчонка. За ящиком кондиционера были составлены несколько больших терракотовых цветочных горшков, переложенных досками. В щели между гладкими боками он без труда разглядел тренированным взглядом что-то светлое. Там скорчилась фигурка в покрытом грязью халате. Словно попавшийся в ловушку зайчонок.

Закрыв глаза, она надеется, что ее не заметят и пройдут мимо.

Приблизившись, он поднял пистолет и без тени милосердия выстрелил несколько раз. Разбитые пулями сорок пятого калибра[35] горшки с сухим треском брызнули осколками, светлый халат дернулся, когда его рванул свинец. Не издав ни звука, девушка задрожала, покачнулась и опрокинулась навзничь.

Стоп.

Это была не она.

Выпавшее в полосу слабого света тело оказалось всего лишь завернутым в купальный халат пластмассовым ведерком.

Где же девчонка?..

Сжавшись на крышке водяного резервуара, Канаме сверху вниз смотрела на затылок убийцы.

На ней остались только тонкие трусики, длинные волосы мокрыми змейками разметались по покрытыми пупырышками плечам и груди. Лицо было смертельно бледным, посиневшие губы прыгали. Стоя на коленях на ледяном железе, она правой рукой навела тазер в спину противнику, левой инстинктивно прикрывая обнаженную грудь.

До него было около двух метров — идеальное расстояние.

Но Канаме никак не могла осмелиться нажать на спусковой крючок. Голова пылала, в висках тяжело стучало, она чувствовала, что может сойти с ума от ужаса и напряжения. Хотя убийца мог в любую секунду обернуться и увидеть ее, парализующая нерешительность заморозила палец.

Сможет ли она свалить врага с ног одним выстрелом? Не сел ли аккумулятор в ее оружии, ведь этот инструмент самозащиты — всего лишь ненадежная электрическая игрушка? Разве убийца не заметил, что попался в ее ловушку? Что, если он только притворяется, будто ничего не видит? Разве может новичок-любитель вроде нее перехитрить и победить профессионала, словно в кино? Может быть, разумнее будет вступить в переговоры? Прокричать: «Руки вверх»?

Но в этот самый миг в ее ушах прозвучали однажды услышанные слова. Знакомый твердый голос произнес:

«Нельзя облизываться, когда добыча уже перед тобой».

Того, кто это сказал, сейчас не было с ней. Но одно воспоминание о нем горячей волной смыло все сомнения, и Канаме почувствовала, что у нее еще остались силы.

Напружиненный палец твердо нажал спусковой крючок.

Сухой звук выстрела ворвался в мерный рокот дождя. Выброшенные пороховым зарядом шипы-электроды вонзились в куртку врага на плече. Высоковольтный заряд молнией промчался по тонким проводкам, и тело убийцы сотрясли яростные конвульсии. От мокрой ткани завились слабые струйки пара.

Сотрясаемый электрическим током мужчина рухнул на колени — но не упал. Он выдержал удар.

Канаме выстрелила снова.

На этот раз электроды вонзились в спину. Новый разряд, новый электрический танец с искрами и шипением. Человек издал мучительный стон, выронил пистолет и рухнул лицом на мокрый бетон.

Больше он не двигался.

Получилось.

Долго сдерживаемое дыхание прорвалось сквозь стиснутые губы жалобным стоном, и, несмотря на ледяной дождь, ее прошиб пот.

Канаме бросила разряженный и бесполезный тазер и спрыгнула с резервуара. Она осторожно приблизилась к лежащему ничком врагу и подобрала его пистолет и свой многострадальный халат. Выручившая ее вещица была вся в дырах и не годилась даже на роль половой тряпки, но она с облегчением снова закуталась в нее.

Убийца не подавал никаких признаков жизни.

«Ничего удивительного», холодно подумала она. Дважды получив полный заряд тазера, любой человек из плоти и крови, будь он хоть трижды профессиональным убийцей, должен потерять сознание.

Она победила. Своими собственными силами. Безо всякой помощи.

Но Канаме не чувствовала ликования или радости. Только оцепенение и холод. Только ледяные капли, стекающие по щекам и плечам.

В этот момент прозвучал новый голос:

— Поразительно, но, кажется, ты победила.

Оглянувшись, она увидела в проходе между будок кондиционеров, словно на театральной рампе, подсвеченной сзади призрачным неоновым светом, три фигуры.

Посередине стоял миниатюрный молодой человек в плаще, непринужденно прикрываясь от бесконечного дождя черным зонтом.

Нет, постойте, он вовсе не был маленьким. Такое впечатление возникло лишь на первый взгляд, из-за того, что стоящие по обе стороны от него мужчины были громадными, возвышаясь над ним на две головы. Великаны были одеты в одинаковые темно-зеленые пальто с капюшонами, надвинутыми так низко, что полностью скрывали лица. Тот, что справа, без видимого напряжения держал на плече труп застреленного несколько минут назад шпиона из Митрила.

— Знаешь, — мелодичным голосом произнес юноша, — в мире есть всего два типа женщин. Одним дождь к лицу, другим же — нет. Безусловно, ты из первых. Если бы видела себя сейчас, ты бы удивилась, полагаю.

— Издеваешься?.. — холодно произнесла Канаме, небрежно опустив пистолет. Порыв ветра колыхнул полы ее рваного халата, хлестнул по щеке прядью насквозь промокших волос.

— Прости, если я неясно выразился. Можешь рассматривать это как высочайший комплимент.

— Понятно. Э-э, а ты?.. — спросила она, и юноша шагнул к ней.

Он был выше, чем думала Канаме. Наверное, такого же роста, как Соске. Почему-то, едва он приблизился, ей почудилось, что воздух вокруг слабо засветился. Под длинным черным плащом на нем были черные брюки с безукоризненными стрелками, черный же шелковый жилет и ослепительно белая крахмальная рубашка. Он излучал неописуемый ровный шарм, аристократическое обаяние высшей пробы.

— Такой же, как и ты, — проговорил он, складывая зонтик. Канаме смогла взглянуть ему в лицо.

Он не был японцем. Гладкая белая кожа, чистые синевато-серые глаза. По плечам струился поток серебристых волос необычайного оттенка. В другой ситуации Канаме, возможно, потеряла бы голову от одного взгляда этих благородных аметистовых глаз.

В его внешности чувствовалась неопределенная мягкость, нежность и женственность. И таинственность. Был ли он врагом или союзником, опасным или нет — по нему невозможно было ничего прочесть, определить с первого взгляда.

— Я пришел, чтобы спасти тебя… так мне стоило бы сказать. Но, правда в том, что моя помощь не требовалась. Ты прекрасно справляешься сама. Помог бы я, или нет, результат оказался бы тем же самым. Даже не приступив еще к делу, за которым я сюда прибыл, и каковы бы ни были мои намерения, я просто обязан выразить мое восхищение. Предчувствие меня не обмануло.

— Предчувствие?..

— Судьба, которая нас свела. А, может быть, некая парадоксальная карма. Наверное, будет правильно сказать, что я столкнулся со сложной дилеммой.

— Все эти загадки меня утомили. Говори напрямик.

— Я не слишком доверяю непосредственным и конкретным дефинициям, поскольку язык — лишь неуклюжий и неточный транслятор. Но главная проблема — твое очарование, — молодой человек улыбнулся, в его глазах появилось мечтательное выражение, как будто он наслаждался изысканной мелодией.

Канаме вдруг почувствовала в нем нечто знакомое, как будто встречала его прежде. Быть может, в Нью-Йорке?.. Нет, не может быть. Никто из знакомых американцев не мог похвастаться такими роскошными светло-пепельными волосами. Такой чудесный, изысканный, переливающийся серебром оттенок…

Внезапно ее осенило.

— Только не говори мне... ты… и Тесса?..

Не отвечая, юноша шагнул мимо Канаме и остановился над телом убийцы, мокнущим под холодными струями ливня.

— Вставай, Фей Хунг. Ты уже очнулся, не так ли?

Тот встряхнулся, словно собака, поднял голову и пробормотал:

— Мистер Сильвер? Вы следили за мной…

— Я успел лишь к занавесу. Девушка тебе не по зубам. Рекомендую сдаться.

— Отказываюсь.

— Могу замолвить за тебя словечко, когда вас станут судить за несанкционированные действия. Но в обмен я хочу, чтобы ты убедил старшего брата прекратить диверсии в Гонконге.

— Думаете, я повинуюсь? Или мой брат станет слушать меня?

— Месть — воистину бесплодная вещь.

— Месть тут ни при чем. Я выполняю приказ… нет, желание. Желание того, кому мы обязаны всем. И пока я дышу, я буду стараться забрать ее жизнь.

— Понимаю и уважаю твой выбор, — проговорил сребровласый юноша ледяным голосом. — Тогда — прощай, Фей Хунг.

— Это ты умрешь, Леонард Тестаросса! — выкрикнул убийца, с грацией леопарда взметнувшись в воздух. В его руках хищным блеском сверкнули отточенные лезвия. Две пары метательных ножей серебряными рыбками свистнули в лицо молодому человеку.

Хотя тот стоял, выпрямившись, и не сделал ни единого движения, его черный плащ взметнулся в воздух, хлестнув полой, подобно резкому удару кнутом. Короткие взблески — и все лезвия оказались отбиты в стороны, жалобно зазвенев по бетону.

Внезапно оживший плащ не был, конечно, бронежилетом или банальной мулетой. Все выглядело так, будто черные демонические крылья взметнулись, чтобы защитить хозяина.

Убийца сделал пируэт и снова стремительно бросился в атаку. В его руке возник следующий длинный нож; он держал его обратным хватом.

— Напрасно.

Гигант в зеленом плаще, секунду назад стоявший молчаливо, как каменная статуя, устремился наперехват со скоростью и мощью стенобитного тарана. Он встретил удар своим телом, и нож врезался точно посредине груди. Словно не заметив, великан схватил выглядевшего рядом с ним карликом убийцу за горло громадной рукой и поднял в воздух.

Одной рукой. Как противник не бился, не извивался, он не мог ничего поделать с этой сверхчеловеческой силой.

– Запрашиваю инструкции.

Голос был гулким и механическим, как из железной бочки.

— Исполнить код А1. Действуй.

— Так точно.

Раздался кошмарный хруст. Шея убийцы, зажатая стальными пальцами, сломалась.

Гигант поднял свободную левую руку и, раскрыв ладонь, уперся ей в грудь обмякшего и безвольно повисшего противника.

Блеснула разорвавшая тьму вспышка, гулко громыхнул ружейный выстрел. Со спины уже мертвой жертвы вышибло фонтан черной крови, а в груди образовалась огромная зияющая дыра. Позвоночник был, очевидно, перебит, а лопатки раздроблены, так что руки повисли под неестественными углами, словно у сломанной марионетки.

– Код А1 исполнен. Цель полностью уничтожена, — равнодушно проговорил металлический голос, стальная клешня разжалась, и тело рухнуло на бетон, оставшись лежать жалкой кучкой.

— Отлично. Ожидать распоряжений.

– Так точно.

Великан резко развернулся кругом, так что полы его пальто всколыхнулись, и двинулся на место мимо Канаме. Его движения сопровождались низким механическим гулом и скрежещущим поскуливанием сочленений и суставов.

Канаме, в оцепенении наблюдавшая жестокую расправу, все же успела мельком заглянуть под его капюшон.

Там не было лица. Лишь черная матовая маска. На месте глаз светился лишь длинный узкий разрез, зеркальный, словно лыжные очки.

Он... не человек?

— Проект 1211, «Аластор[36]». Миниатюрнейший бронеробот в мире. По праву может называться роботом. Ты наверняка сможешь оценить уровень сложностей, которые пришлось преодолеть при разработке автономно действующей боевой единицы. Была масса проблем с созданием компактной силовой установки и системы управления, — отвечая на невысказанный вопрос, заговорил молодой человек — Леонард. Он несколько скромничал: насколько Канаме могла сказать, технические «проблемы», которые он вскользь упомянул, до сих пор считались в принципе неразрешимыми.

— …Что же, дело, за которым я пришел сюда, сделано. Я заставил тебя увидеть нечто неприятное. Сожалею.

— Не... не понимаю, что здесь происходит, но…

— Но?

— Разве можно так убивать?!.. — проговорила Канаме дрожащим голосом. Леонард с удивлением взглянул на нее.

— Но он только что пытался убить нас обоих, не так ли?

— Да, но все равно...

— Помимо того, я убил далеко не так много людей, как твой друг.

— ...Что?!

Теперь она поняла, что Леонард говорит о Соске. Даже не пытаясь спросить: «Причем тут он?», или «Откуда ты знаешь?», Канаме инстинктивно и бурно запротестовала:

— Он… ему пришлось воевать, еще когда он был маленьким ребенком! И у него… у него не было выбора! Его врагами были злодеи и террористы… и он только защищался, спасал других людей, беззащитных и слабых! И он никогда не наслаждался убийством! Он… он всегда переживает потом. К тому же, он… он никогда не убивал так жестоко…

Она чуть не плакала. Леонард слушал, как она запинается, со все углубляющимся интересом. Потом, пристально глядя в глаза, проговорил с жестокой и всепонимающей усмешкой:

— Ты же сама не веришь в эти рассуждения, не так ли?

— Но...

Не в силах выдержать, она отвела взгляд.

— Убийство — всегда убийство, кто бы его не совершил. Но ты обвиняешь только меня. К нему же ты очень благосклонна, верно?

— Нет, я...

— Ты любишь его.

— Нет, вовсе нет!

— Правда?

— Правда!..

— Взгляни на меня.

— Что…

Он застал ее врасплох. Крепко, но нежно сжав ее плечи, привлек к себе, и в следующую секунду Канаме почувствовала, как их губы соприкоснулись.

Холодные, мягкие и влажные губы.

Это случилось так неожиданно, так резко, что на мгновение она почти потеряла сознание. Где она, кто он такой, даже кто она сама — все забылось, растворилось, исчезло. В ней не возникло отторжения — наоборот, на мгновение сладкий аромат едва не сумел закружить и унести ее сердце.

Но это мгновение прошло.

Леонард не попытался уклониться от пощечины. Канаме изо всех сил хлестнула его по лицу, но он лишь слегка покачнулся. Роботы, расценившие этот удар как нападение, с тихим гулом пригнулись, заняв боевую стойку.

— Все в порядке. Ожидать распоряжений.

«Аласторы» немедленно выпрямились и замерли.

Прижав ледяные пальцы к губам, Канаме отшатнулась, упершись спиной в водяной бак, пораженно уставившись на Леонарда. Слезы рвались наружу, но она сдержалась. Только не перед ним...

— Что ты делаешь?!

— Мне захотелось разбудить тебя. Проснись, принцесса. Ты мне нравишься, — он лукаво рассмеялся, поглаживая щеку.

— А ты мне — нет! Меня чуть не стошнило… ненавижу тебя!

— Это мне особенно нравится в тебе. Дерзкая и даже свирепая с виду, но под поверхностной вульгарностью, словно под рябью на реке, — спокойная сила и неуловимая стойкость.

— Заткнись!!! — яростно выкрикнула Канаме, не слушая его. Леонард пожал плечами, как будто хотел сказать: «боюсь-боюсь». Он обернулся и сделал знак роботам. Один из гигантов подошел к лестничному тамбуру и одним мощным рывком сорвал железную дверь с петель.

— Пожалуй, я пойду, пока ты не попыталась прикончить и меня тоже.

Второй робот опустил мертвое тело митриловского шпиона на бетон. Нет, постойте — это был не труп. Человек в плаще вдруг слегка пошевелился, издав слабый неразборчивый стон.

— Правильно, он еще жив, — заметил Леонард. — Это агент тех, кто называет меня своим врагом. Что же мне делать? Наверное, ты не будешь возражать, если я избавлюсь от него?

Робот безмолвно поднял левую руку, и на его ладони раскрылось черное ружейное дуло — это было точно такое же оружие, которым только что застрелили убийцу, преследовавшего Канаме.

— По-постой!.. Не надо!

— Почему?

— Мне… мне нужно с ним поговорить. Пожалуйста, не убивай его!

— Хм… но этот шпион был с тобой довольно груб. Не думал, что ты так яростно возьмешься его защищать. Зачем он тебе?

— Это мне решать, — Канаме с явным усилием попыталась успокоиться, и холодно произнесла. — Я… я прощу тебе то, что ты сделал, но в обмен ты прекратишь свои убийства.

— Удивительно. Ради какого-то шпиона? Не думал, что ты такая жалостливая.

— Не заставляй меня повторять. Я сама решаю, что мне делать! — снова вспыхнула она. Леонард покачал головой и хмыкнул.

— Ты не перестаешь удивлять.

— Именно! Оставь его и уходи.

Повинуясь незаметному сигналу, робот убрал оружие и отступил. Второй легко поднял труп убийцы и двинулся вслед за Леонардом к краю крыши, в противоположном направлении от лестницы. Тот остановился на краю пропасти в четыре этажа и оглянулся.

— Еще кое-что, прежде чем мы расстанемся. Когда я сказал, что ты мне нравишься, я не обманывал. Хочу, чтобы ты знала это.

Она молчала.

— Канаме Чидори, ты все еще не проснулась. Но вскоре ты увидишь, как возникнет новый мир. И такие люди, как ты, займут в нем должное место.

— Что ты имеешь в виду?

— До встречи, — сказал он и шагнул вперед. Роботы синхронно двинулись за ним и исчезли из глаз.

Снизу донесся глухой удар и треск расколотого асфальта. Когда Канаме подбежала и с опаской взглянула вниз, в затянутом туманом переулке не было ни души.

Она вернулась к неподвижному шпиону из Митрила, который смирно лежал в натекшей под ним луже, уставившись остановившимися глазами в низкие тучи. Когда Канаме подошла, он сфокусировал взгляд на ней. Правая сторона его головы была ужасно разорвана пулей, но ни капли крови не пролилось. Теперь Канаме, наконец, заметила некоторую несообразность — голова шпиона была немного больше, чем подобало бы человеку его телосложения, и слегка напоминала «Анпан-мэна[37]».

Располосованная плоть оказалась всего-навсего полиуретановой пеной под резиновой оболочкой. Солидная щекастая физиономия мужчины была искусно сделанной маской. А через прореху в полиуретане показалось настоящее лицо шпиона.

Канаме стащила с него маску вместе с шевелюрой.

На свет явилось лицо молодого человека с узкими, удлиненными глазами. Или… это могла быть женщина? Точно определить не представлялось возможным. Но, кто бы он ни был, человек был молод и худощав, лет двадцати пяти. Смертельно бледное лицо искажено болью. Канаме показалось, что эти незапоминающиеся черты уже много раз мелькали в толпе вокруг, но поручиться она бы не смогла.

— Это маскировка?

— Да, — ответил тот своим настоящим голосом. Он звучал отстраненно и холодно.

Упитанное брюшко, наверняка фальшивое, куда попали несколько пуль, не кровоточило. Вероятно, под мешковатым пальто скрывался бронежилет. Однако на бедре и плече ткань напиталась красным. Кровь просачивалась наружу и расплывалась струйками в луже, но ее было совсем немного.

— Вы можете двигаться? Куда вас ранило?

— Не знаю… этот парень… он что-то мне вколол… не могу пошевелиться…

— Чем вам помочь?

— Не стоит… — ответил он со стоном, — У меня тоже… есть профессиональная гордость. Я ошибся… это все моя вина. Лучше бы мне умереть…

— Вот как, — безжизненно проговорила Канаме. Она поднялась на ноги, и, отвернувшись от шпиона, замерла, прижав кулаки к груди и уставившись в темноту остановившимся взглядом.

Слишком много событий вместилось в последние десять минут. Пришла реакция, и теперь она заново переживала те чувства и эмоции, что переполняли ее сознание.

Холодный ужас, ослепляющая ярость, раздирающие на части сомнения. Неожиданное облегчение и расслабляющее отупение. Отвращение.

И, прежде всего, неприятный след на губах. Тот поцелуй, который, сколько раз бы она не утирала губы, не исчезал. Канаме не могла забыть и простить себе, как, пусть даже на секунду, забыла сопротивляться и бессознательно отдалась ему.

Ее первый поцелуй. Конечно, еще в детском саду она шутки ради чмокнулась с подружкой, но с тех пор опыта у нее не было. Первый поцелуй. Она была готова к насмешкам, но давно и твердо решила, что не станет целовать никого, кроме того, кого действительно полюбит. Ну вот, если бы… нет, только любимый человек. Это было очень важно для нее.

Но все случилось так быстро и просто…

Канаме изо всех сил ударила кулаком в гулкий железный бок водяного резервуара. Долгое гудящее эхо вплелось в неумолчный плеск дождя. Она упала на колени, плечи ее затряслись, и она зарыдала. Зарыдала, баюкая разбитые пальцы, сотрясаясь крупной дрожью под ледяным дождем. Ушибы, порезы и царапины ныли, горели огнем по всему телу, а больнее всего было в груди — сердце стиснуло безграничное, космическое отчаяние.

Все чувства, что она подавляла в себе, загоняла вглубь, с того самого момента как вошла сегодня в учительскую комнату, бурным потоком хлынули на волю. Сила и стойкость, которые не дрогнули, когда за ней гнался убийца, оказались сокрушены одним-единственным поцелуем.

Он ушел. Ушел в неизвестность, и разве она на самом деле ничего не почувствовала? Разве она была холодна, как лед?

Нет, нет… ведь верно?..

«Соске…

Где же ты?.. Почему тебя нет со мной?.. Это ты во всем виноват. Все это так закончилось потому, что ты ушел. Что ты будешь делать теперь? Тебе ведь это не понравится, верно? И мне не понравилось. Я… я так не могу. Вернись ко мне. Вернись!.. Хоть как-нибудь. Скажи, как всегда, свое «нет проблем».

Соске…»

Она плакала, плакала беззвучно, закусив зубами рукав халата, а равнодушные низкие небеса поливали ее холодным дождем. Ответа не будет. Не раздастся знакомый сдержанный голос. Ей осталось только рыдать в одиночестве.

Если бы только она могла нажать кнопку «сброс». Перемотать время назад, в тот день, когда она весело и легкомысленно щелкала ножницами в своей ванной комнате.

Она знала правду. Это милое сонное лицо, растрепанные пряди темных волос, скользящие между ее пальцев, желание погладить его по щеке, теплая и нежная волна, стеснившая ее сердце. Произошедшее было наказанием за то, что она притворялась, будто не понимает, в чем дело. Обманывала саму себя. А ведь это был ее последний шанс. Если бы только она смогла нежно сказать тогда: «Хочешь меня поцеловать?» Но она испугалась. Испугалась и сбежала. Ушатом холодной воды потушила этот несмелый, робкий, трепещущий огонек.

Всего лишь легкое прикосновение холодных губ, но она чувствовала, что потеряла что-то важное навсегда.

И он ушел.

«Это все из-за меня…

Он был со мной всегда, но я не понимала, что он для меня значит. Не хотела признать.

Но ведь он мог предать меня. Разве я могла на него положиться? Он мог сделать мне больно.

Как моя мама[38]».

Именно поэтому она не полагалась на него. Именно поэтому она боялась сблизиться с ним дальше невидимой границы. Поэтому закрывала глаза на свои истинные чувства. Не верила в них.

Понимание пришло лишь в тот миг, когда она лишилась всего. Понимание того, что она натворила. Чего стоила ее трусость.

Соске…

В этот раз все будет так же, как и раньше? Все пройдет, жизнь покатится мимо, а она так и не пошевелит пальцем, не сможет признаться даже себе самой?

Так снова и снова спрашивала себя Канаме.

Неужели все будет именно так?

Она сидела, дрожа и всхлипывая, еще долго-долго, и горячие слезы катились по холодным щекам, мешаясь с крупными каплями зимнего дождя.

Наконец, слезы кончились, и она подняла лицо.

Покачиваясь, Канаме встала на ноги и вернулась к молча лежащему на спине оперативнику из Митрила.

— Вы сказали, что предпочитаете умереть, так? А я предпочитаю бороться. Пока я жива. С этого момента. И навсегда.

Она помолчала. Потом заговорила деловым тоном.

— Боюсь, мне придется причинить вам некоторые неудобства.

Глава пятая: Его проблема

23-е октября 11:38 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, Специальный Административный район

территория, контролируемая «Народно Освободительным Комитетом»

район Мид-Левелз[39]

Прошло уже десять минут, как они дожидались в просторной приемной, а ее хозяин — руководитель департамента Разведывательного управления Митрила, размещенного в Гонконге — все еще не появился.

Помещение было просторным, а одна из его стен представляла собой сплошное панорамное окно, заливающее комнату ярким естественным светом. Оно находилось на тридцатом этаже высотного делового здания, возвышающегося на крутом склоне горы Виктория, обращенном к одноименному заливу.

Отсюда, из окна здания, возвышающегося над соседними строениями, открывался прекрасный вид на раскинувшиеся ниже районы Гонконга. Ступенчатые склоны были густо застроены бесчисленными разнокалиберными зданиями. Блистающие новизной и современные, старенькие и обшарпанные, громадные и крошечные дома приткнулись друг к другу на поразительно маленьком клочке земли. Скученность и теснота поражали и заставляли предполагать, что все обитатели этих хаотически нагроможденных зданий должны поголовно страдать клаустрофобией. А, может быть, наоборот — агорафобией.

— Ничего не изменилось. Все по-прежнему, — пробормотала Мао, которая стояла, скрестив на груди руки, рядом с Соске.

— Ты бывала здесь раньше?

— Много раз. Еще перед воссоединением[40]. Родственники со стороны матери жили не так далеко отсюда. Но они давно перебрались в Нью-Йорк. Никого не осталось. А тогда, прежде чем записаться на службу в Митрил, я болталась здесь пару месяцев. В основном бездельничала.

— Бездельничала?

— Да. После того, как меня вышибли из морской пехоты. У меня не было ни сил, ни желания искать работу. И возвращаться в Нью-Йорк, к родителям, я не хотела. Папашка наверняка накинулся бы на меня с упреками. Ленивый сукин сын из ВВС, — Мао сплюнула.

Соске никогда не слышал раньше, чтобы Мао рассказывала о себе, поэтому был несколько удивлен и заинтригован.

— Твой отец был военным?

— Тупой и самоуверенный пилот бомбардировщика. Сейчас он уже вышел в отставку и просиживает штаны в офисе какой-то гражданской компании. Самомнения выше крыши, а на самом деле, всего лишь жадный и трусливый подонок. Обожает закулисные игры.

— Закулисные игры?..

— Точно. Когда я серьезно хотела устроиться на работу после школы, он за моей спиной вдруг устроил мне марьяж. Попытался выдать за какого-то недоноска из Гарварда. Сынка богатеньких родителей. Меня от него тошнило. Ну, я им показала. Прямо в день свадьбы улизнула и записалась в корпус морской пехоты, чтобы досадить отцу.

Мао рассказывала эту историю с большим удовольствием, на ее лице играла ехидная усмешка.

— Прямо в подвенечном платье выскочила из церкви и заявилась в вербовочный пункт в четырех кварталах оттуда. Капрал-делопроизводитель вытаращил глаза: «Да ты серьезно?» «Еще как!» — отвечала я. Они всей призывной комиссией пытались меня отговорить: «Мисс невеста, вам нужно серьезно подумать. Ваши родители наверняка огорчатся». А я сказала: «Мой папочка служит в ВВС». Они посовещались и решили: «Раз у вас проблемы с головой, делать нечего. Поставьте вашу подпись вот здесь, здесь и еще вот тут».

Янг, который прислушивался к рассказу, сидя на диванчике, не выдержал и заржал в голос, схватившись за бока.

— Ну, как вам такая девчонка?

— Да ты круче всех! ...Нет, ну это надо же… в свадебном платье… — Янг зашелся в истерике, вытирая слезы согнутым пальцем.

Атмосфера в офисе была немного странной. Естественная перед боевой операцией напряженность размылась забавной историей Мао, но не исчезла совсем. Янг продолжал похохатывать на диванчике, а Мао остановилась у стеклянной стены и с легкой печалью узнавания смотрела на знакомые очертания города, укрытые туманной дымкой. На ярком свету ее стройная фигура обрисовалась угольно-черным силуэтом, черной бумажной картинкой из театра теней. Она покачала головой.

— Круче всех, да?.. Должно быть, это было лучшее время в моей жизни. Я сама приняла решение и чувствовала себя так, будто все границы распахнулись передо мной. Мой мир стал бесконечно широким. Я сказала себе: «Могу добиться всего, чего угодно. Отправиться, куда захочу».

— Куда захочешь?.. — повторил Соске, как будто услышав что-то необычайно важное. Он сидел на диване, опустив голову, рассеянно глядя под ноги, но теперь пристально и испытующе смотрел на Мао. Та лишь пожала плечами.

— Именно так. Конечно, потом приключилось много разного дерьма, неприятностей и разочарований. Но я, все равно думаю, что была тогда права. Я научилась ценить самостоятельность и уважать саму себя. Да, пожулуй, так.

Соске опустил голову. Он так и не понял, что имела в виду Мао, внезапно рассказав эту историю. Она отвернулась от окна.

— Ладно, не бери в голову. Просто вдруг накатили воспоминания. Не надо так мрачнеть.

— Э-э… хорошо, — с запинкой ответил он. В этот момент дверь открылась, и в офис вкатился невысокий пухленький толстячок в деловом пиджаке и клетчатой рубашке. Европеец, на вид лет пятидесяти.

— О, простите, мне так жаль, что заставил вас дожидаться.

Он торопливо вытер пот со лба носовым платком, плюхнулся в кресло и приветливо улыбнулся. Дружелюбный взгляд темных глаз, напомаженные каштановые волосы зачесаны назад, небольшие усики.

Это… он?

Мао обменялась озадаченным взглядом с Соске.

Начальник местной резидентуры Разведывательного управления Митрила Гевин Хантер. Ошибки быть не могло.

Мужественное имя создало в их воображении портрет закаленного в боях седовласого молчаливого ветерана, с волевым подбородком и стальным взглядом, а вместо этого он оказался молодящимся, обильно потеющим, жирненьким и абсолютно цивильным толстячком.

Непосвященный взгляд мог бы разглядеть в нем лишь коммерсанта средней руки с довольно обширными связями и определенным влиянием в городской администрации. Он свободно владел и кантонским диалектом, и мандарином[41], занимался поставками как для Северной, так и для Южной армий и на этой почве частенько встречался с армейскими шишками в непринужденной застольной атмосфере.

В Хантере не было совершенно ничего от царящего в неискушенном общественном сознании образа подозрительного шпиона, но, тем не менее, он им являлся в полной мере. Вовсе необязательно прыгать по крышам и лазать в окна в стиле Джеймса Бонда для того, чтобы добыть ценную разведывательную информацию. Неосторожные слова, случайно сорвавшиеся с губ расслабившихся в непринужденной обстановке офицеров с большими звездами на погонах; незаметные статейки в финансовых колонках местных газет; личные связи с продажными администраторами; знакомства с разговорчивыми капитанами маленьких суденышек, снующих из порта в порт — бесценные крупинки информации стекались в закрома и накапливались, подобно драгоценному меду в сотах. В этом и состояла работа резидента Разведывательного управления.

— Очевидно, что руководство Северной и Южной армий находятся сейчас в состоянии крайнего возбуждения, — без лишних слов начал объяснять обстановку Хантер. — Сложилась крайне серьезная ситуация. В целом, отмечены уже три случая стрельбы по своим и четыре инцидента, связанные с открытием огня по гражданским. Поистине чудо, что Северная и Южная армии до сих пор не вцепились друг другу в глотки. Впрочем, если так будет продолжаться, это лишь вопрос времени.

— Что же произойдет?

— Город станет полем боя. Они пустят в ход все, что у них есть — стрелковое оружие, пулеметы, минометы, реактивные установки залпового огня, противотанковые ракеты, пушки и гаубицы… это будет страшно. Гонконг превратится в море огня в считанные минуты. Все эти густонаселенные кварталы, что вы видите в окне.

С начала перемирия, заключенного несколько лет назад, армии Северного и Южного Китая оказались разделенными водной гладью широкого пролива Виктория. Они не имели серьезных намерений вести боевые действия, поскольку в их планы отнюдь не входило превратить Гоконга в пылающие руины. Теперь, однако, эти намерения были серьезно поколеблены террористическими атаками неизвестного БР.

— Как реагирует гражданское население?

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что может случиться. Едва стороны начали обвинять друг друга во всех грехах, как люди сразу начали уезжать. Жители материковой части спасаются в сторону Сангаай, островитяне — в южную часть острова Гонконг и на остров Лантао. Там сейчас все переполнено женщинами и детьми. Я тоже отправил жену в наш загородный домик на Лантао. Все взаимоотношения между Севером и Югом сейчас прерваны, коммуникации строго охраняются. Гавани закрыты, большинство рейсов в аэропортах Кай-Так и Чек-Лап-Кок отменены. Биржа рухнула в одночасье, а на рыночную стоимость акций и обменные курсы валют без слез не взглянешь. Едва-едва мы начали выкарабкиваться после разделения. Мы превратимся во второй Берлин, если так все пойдет и дальше.

— Но ведь все равно к этому шло, разве нет? — удивленно спросила Мао, и брови Хантера в возмущении взлетели вверх:

— Но вы же имеете дело с китайцами! Это хитроумная, редкостно живучая нация, самой природой приспособленная для коммерции. Они настолько ловко манипулируют официальными лозунгами, чтобы добиться собственной выгоды, что просто диву даешься.

— Вот как…

— Достаточно попробовать изощренную китайскую кухню, чтобы понять степень изворотливости этих людей и глубину их культуры. Западные идеологии, которым нет еще и сотни лет — ничто по сравнению с тысячелетними традициями Востока. Все это драматическое разделение создало прекрасные возможности для бизнеса. Кто-то разорился, а кто-то разбогател и стремительно пошел в гору. Так всегда бывает: кому война — а кому мать родна. Несмотря на политическое размежевание и присутствие военных до позавчерашнего дня у нас почти не было проблем в бизнесе — следовало только знать ходы и вовремя смазывать колесики, пока они не начали скрипеть. Ты мне, я тебе — царство взаимовыгодных деловых уступок — так это можно было бы назвать!

Торжественная и вдохновенная речь Хантера заставляла поверить в его бескорыстный и пламенный гонконгский патриотизм, хотя он был единственным европейцем из всех присутствующих.

— Ладно, перейдем к делу. Что у вас есть об этом бронероботе?

— На данный момент нет никакой информации о его местонахождении. Последний раз он появился три часа назад в районе Ша Кей Ван в островной части Гонконга. Сообщают о серьезных повреждениях двух армейских бронероботов и бронемашины. Четверо военнослужащих Северо-китайской армии погибли, восемь мирных жителей ранены. Ужас.

— Сомнений, что он прячется в городе, не возникает?

— Не могу сказать со стопроцентной уверенностью, но наши аналитики и искусственный интеллект, суммирующий данные, склоняются к этой точке зрения. Мой опыт подсказывает то же самое. Хотя и кажется, что это непросто сделать в таком перенаселенном городе, но мест, где можно спрятаться, здесь множество…

Хантер расстелил на столе карты и пустился в детальные объяснения. Анализ, который он провел, выдавал в нем настоящего профессионала, тщательно и исчерпывающе просеявшего всю имеющуюся информацию. В каждом слове исподволь сквозила боль и глубокое беспокойство о родном городе. Мао и все остальные безошибочно почувствовали это.

Пилоты бронероботов, Мао и Соске, были прекрасно осведомлены о возможностях и предельной длительности использования энергоемкого режима оптической невидимости системы ЭКС, и, дополнив аналитические предположения Хантера, смогли еще несколько сузить предположительную область, в которой мог скрываться противник. Обсуждение было плодотворным. И группа оперативников Мао, и сотрудники резидентуры Хантера были практичными людьми, специалистами. Разногласия высшего руководства Разведывательного и Оперативного управлений сейчас не имели для них никакого значения.

— Еще что-нибудь?.. Что нам могло бы помочь исключить неперспективные районы поисков? — уточнил Хантер, быстро бегая пальцами по клавишам ноутбука.

— Отметьте места, где есть много голубей или ворон. И еще могут помочь собаки.

— Хм. Птицы, собаки… причем тут они?

— Предполагается, что птицы могут видеть бронероботов, вероятно, потому, что ЭКС не скрывает ультрафиолетовую часть спектра. Вороны начинают кружиться вокруг и каркать. Собаки же чувствительны к запаху озона, который выделяется при работе ЭКС.

— Вот как. Кто бы мог подумать! Что-нибудь еще?

Мао покосилась на задумавшегося Соске.

— Думаю — нет. Соске?

— А?.. — он вскинул голову, словно очнувшись; так глубоко он погрузился в себя.

— Ты можешь добавить что-то?

— Н-нет. Ничего.

Мао вспомнила, что он выглядел рассеянным, что было для него довольно необычным, с того самого момента, как они покинули «Туатха де Данаан».

В этот момент Хантер, уставившись на монитор портативного компьютера, восхищенно проговорил:

— Поразительно! Если локализовать зоны поиска с новыми ограничениями, то получается всего 49 районов на гонконгской стороне, и 78 на стороне полуострова Коулун. Если мы объединим наши силы и сформируем достаточно поисковых групп, то сможем обследовать их за полдня.

— Если мы не ошиблись с методикой, то найдем его. Найдем, загоним в засаду и прикончим.

Подчиненные Хантера и группа Мао без проволочек распределили районы поисков тайного укрытия вражеского бронеробота. Терять времени было нельзя. Было решено, что отряд Оперативного управления разделится на три поисковые группы. Мао и Соске пересекут пролив Виктория и исследуют районы на территории полуострова Коулун. Янг и Ву займутся обследованием острова Гонконг. Третью группу представлял собой транспортно-десантный вертолет, на котором они прилетели. Активировав режим оптической и радиолокационной невидимости, он должен был барражировать над городом, ведя разведку с помощью датчиков системы ЭККС. В районах с плотной высотной застройкой от них было мало пользы, поэтому на его долю оставались пригороды и разнокалиберные острова.

На бортах двух небольших микроавтобусов, которые им выделил Хантер, ветвились большие иероглифы, тщательно выписанные голубой краской. «Очистная компания Хантера». Они читались именно так, но для Соске, который был незнаком с китайским языком, казались непонятной белибердой.

— Похоже, президент компании Хантер, наш приятель, ничем не брезгует… — покачала головой Мао, оказавшись в подземном гараже офисного здания и критически разглядывая автомобили. Все четверо уже переоделись в грубые рабочие комбинезоны с теми же логотипами на спине. Засунув пистолет в подмышечную кобуру, Соске теперь возился с непривычной молнией.

— Получили пропуска? Проверьте сертификаты на право трудовой деятельности. Не забудьте положить поддельные паспорта и кредитные карты в другой карман. Теперь оружие. По одному стволу на брата, и лучше бы вам его не использовать. Постоянно поддерживать связь. Помните, что здесь объявлено военное положение и будьте осторожны.

— Как себя вести, если нас остановят и примутся проверять полиция или армейцы? Я так понимаю, что влияние Хантера распространяется далеко не на все здешние организации и подразделения, верно? — поинтересовался Янг.

— Именно поэтому вы должны вести себя очень осмотрительно. Если придется, отрывайтесь и удирайте. Огонь не открывать. Убивать ни в чем не повинных патрульных и полицейских в наши намерения не входит. Если же попадетесь, то вас, вероятно, будут допрашивать, пока Хантер не потянет за свои ниточки и не вызволит вас. Даже если будут пытать — молчите. Это все.

— Хорошенькое дело…

— Кроме того, учтите, даже когда мы обнаружим противника, атаковать его запрещается. До тех пор, пока вы не доложитесь, и не получите разрешения. Понятно?

— Так точно.

— Тогда по коням.

Вся четверка забралась в фургоны очистной компании и покинула гулкую подземную стоянку.

На улице автомобили разделились. Фургон, который вел Янг, повернул направо, двинувшись в направлении горы Виктория, а Соске порулил вниз по круто поворачивающей дороге, густо обсаженной рядами деревьев, и через несколько минут покинул тесный Централ. По обеим сторонам широкой аллеи с французским именем «Дес Вокс» вонзались в небо титанические стеклянные колонны небоскребов, образуя рукотворное ущелье, спорящее по грандиозности и величественности с природными каньонами. На Соске, который вырос в сельской местности, эти гиганты оказывали поистине подавляющее и ошеломляющее действие. Мрачное небо, скрывшееся в кипени низких облаков, тоже давило, заставляло невольно вжимать голову в плечи.

Гонконгский Централ представлял собой деловой центр, сопоставимый с токийскими Синдзюку или Маруноути, но теперь здесь было на удивление пустынно. Людей на тротуарах почти не наблюдалось, по улицам редко-редко проскакивали одинокие машины. В двухэтажных трамваях, которые катились по путям, проложенным посреди улицы, не было никого, кроме вагоновожатых. Пронзительный скрежет металлических реборд по рельсам испуганно метался, отражаясь среди громад высотных зданий.

— Поразительно. Никогда еще не видела Централ таким… странным…– Мао пригорюнилась, опершись локтем на ручку пассажирской дверцы, скользя взглядом по опустевшим улицам.

Выкатившись на широкую пятиполосную автостраду, они увидели расставленные на равных расстояниях за шумоотбойным ограждением бронетранспортеры. Рядом возвышались бронероботы Северо-китайской армии. Это были окрашенные в оливковый цвет «Сэведжи» Рк-92. Той же экспортной модели, что поставлялась из СССР в армию Северной Кореи.

Направляясь по автостраде на восток, они пересекли район Ван Чай, по дороге к заливу Косвэй. Узкий каньон из стоящих вплотную зданий продолжался. Появлялось все больше знаменитых гонконгских рекламных щитов — «дзаопай», смонтированных на металлических конструкциях, торчащих на стенах домов. Оранжевые, красные, желтые, зеленые вывески так размножились, что почти полностью закрыли небо над улицей.

Иероглифы складывались в замысловатую вязь, но Соске ничего не мог прочесть, потому что китайские кандзи имели иное смысловое значение и звучание, чем японские. Это было странно — знакомые, и одновременно чужие знаки словно дразнились, складываясь в бессмысленные сочетания.

Помимо вывесок повсюду прыгали, кружились и стреляли яркими лучами новомодные объемные голографические рекламы — парадоксальные родственники военных систем ЭКС, продукт потихоньку проникающих на гражданские рынки тайных технологий.

Они достигли площади перед порталом подземного туннеля. Длинный, слегка изогнутый тоннель, проложенный под проливом Виктория, вел на полуостров Коулун, находившийся под контролем армии Южного Китая.

Вход в туннель хорошо охранялся. Вокруг расположились два бронетранспортера и четыре «Сэведжа». За сложенной из мешков с песком баррикадой маялись от безделья два взвода пехотинцев в полной боевой выкладке. Подходы, находившиеся под прицелом крупнокалиберных пулеметов, опутывали спирали колючей проволоки.

Перед контрольно-пропускным пунктом скопилась небольшая очередь гражданских легковых автомашин. Добравшись до опущенного шлагбаума, водители вступали в переговоры со злыми и замотанными караульными, безуспешно ругались и, в итоге, поворачивали с кислыми лицами обратно. Проезд был закрыт.

Однако существовала договоренность о том, что Хантер позвонит начальнику гарнизона острова Гонконг, и для разведчиков шлагбаум откроется.

— Будут ли они так добры, что пропустят нас?

— Что же, проверим, насколько обширны связи Хантера…

Солдат с Aк-47 на плече поднял руку и велел им остановиться перед загородкой, выкрикнув что-то непонятное. Подойдя к водительской двери, он быстро заговорил по-китайски. Соске, который успел выучить всего пару распространенных фраз, пока вертолет мчался над океаном, с вымученной улыбкой посмотрел на Мао, ища помощи.

— Мао, ты что-нибудь поняла?

— Минг баак лаа. Хой ченг.

— А?

— Он требует открыть окно.

Соске повиновался, и стекло скользнуло вниз. Ему осталось только наблюдать со стороны, как Мао быстро и уверенно объясняется с солдатом на кантонском диалекте. Она показала пропуск, разрешения и сертификаты. Тот кивнул и обернулся к Соске:

— Хо юи.

— Что?

Мао ткнула его в бок и указала вперед.

— Ней тай. Нгодей хо юи джай лаа.

Шлагбаум заскрипел, открываясь. Соске расценил это как разрешение и, не мудрствуя лукаво, нажал на газ. Фургон преодолел первую преграду, а Хантер вполне подтвердил свою репутацию.

Машина в полном одиночестве мчалась по просторному трехполосному туннелю, который был прорыт под проливом Виктория. Ни единой души. Только мелькающие под потолком лампионы и тяжелый гул вентиляции. Мао снова печально покачала головой.

— Невероятно. Здесь всегда была непрекращающаяся пробка.

— Похоже, жители чувствуют себя неуютно?

— Еще бы. Да и любой, кто видел Гонконг раньше, был бы просто потрясен.

— Как это?

— Попробуй представить, чтобы ты почувствовал, если бы оказался в Токио, разорванном надвое.

Неожиданное сравнение поразило Соске в самое сердце, он даже вздрогнул, а Мао продолжала:

— Как будто Синдзюку и Гинза разделены стеной ненависти и замерли в полушаге от войны. Улицы, где люди развлекались, прогуливались по магазинчикам и кафе, ели мороженое — перегорожены баррикадами, полны танков и бронероботов. На набережной, где гуляли мамаши с колясками — долговременные огневые точки, а прекрасные парки изрыты окопами. И это случилось в Гонконге! Поверить не могу!.. Мир сошел с ума.

Впервые Соске необычайно остро осознал, каким мирным и безмятежным был город, в котором он прожил последние полгода. Никаких танков на улицах. Никаких бронероботов. Не было контрольно-пропускных постов, колючей проволоки и постовых солдат, требующих взяток. Улицы наводняли беззаботные люди и разноцветные автомобили, повсюду слышалась живая музыка и смех.

Мирный Токио. Мирная школа. Мирная классная комната. И…

— Соске?

— М-м?

— Что случилось?

— Да, ничего... нет проблем.

Соске с трудом стряхнул наваждение — перед его глазами впереди, вместо светлого пятна выходного портала тоннеля, вдруг возникло знакомое лицо.

— Будь начеку. Здесь расположен КПП Южной армии.

— Понял.

Издалека были видны проволочные ворота, загораживавшие проход. Здесь начинался полуостров Коулун и позиции Южно-китайской армии.

Хантер, похоже, и здесь успел подергать за ниточки, и после короткого обмена репликами караульный солдат быстро пропустил фургон.

— Вот как здесь все устроено.

— Удивлен?

Они оба приготовились изворачиваться, обманывать и хитрить, и теперь даже были немного разочарованы, миновав строго охраняемую границу так легко и просто. Напряжение немного отпустило.

— Нам повезло, что Хантер не обманул — он здесь действительно важная шишка.

— Он явно весьма влиятелен в местных армейских кругах. Непохож на честного и респектабельного коммерсанта, так что, видимо, сошелся с ними на почве махинаций на черном рынке.

— Скорее всего.

Более чем вероятно, Хантер покупал и перепродавал товары с армейских вещевых и продуктовых складов обеих армий, которые всегда были раем для спекулянтов. Помогал обделывать темные делишки интендантам и нечистым на руку высокопоставленным офицерам, которые в поте лица строили свое маленькое благосостояние. Одновременно Хантер извлекал выгоду из их слабостей. Прикончить двух птиц одним камнем: и прибыль, и добыча информации для Разведывательного управления Митрила. Соске давно приучился остерегаться таких людей.

— Мы почти на месте. Вон, впереди.

Фургон вкатился на улицу, состоявшую сплошь из наисовременнейших роскошных отелей. Этот район был первым по списку, так как здесь имелись несколько строительных площадок, пустынных и тихих теперь. В том числе — строящийся огромный торговый центр. Прекрасное место для того, чтобы укрыть бронеробота. Здесь в последнее время активно и широко развернулись малазийские строительные компании с неясными прошлым и источниками финансирования. Они ловко уклонялись от уплаты налогов и щедро сорили взятками, так что контракты, разрешения на строительство и проекты имели множество неясностей и недомолвок. Что там на самом деле строилось, можно было узнать, только заглянув на стройплощадки.

— Удивлюсь, если мы быстро обнаружим что-нибудь в таком лабиринте.

— Больше уверенности. Мы обязаны его найти.

Они миновали парк, густая зелень которого выплескивалась через ограды. С трех сторон его окружали роскошные отели и торговые центры.

На перекрестке возле входа в парк возвышался на страже бронеробот Южно-китайской армии. Это была старая американская машина М6 «Бушнелл», упрощенная экспортная модель. Естественно, не оснащенная современными системами наподобие ЭКС. От него тянулся силовой кабель к передвижной военной дизель-электростанции на базе английского трехосного грузовика — чтобы не расходовать ресурс турбины во время длительного ожидания.

Передвижная электростанция…

Он вдруг внезапно вспомнил. Дизель-генераторный фургон был той же самой марки, которую он когда-то угнал, спасая ее на аэродроме Сунан. Хотя он только что вырвал ее из лап террористов, она устроила скандал, да такой, что объяснить ей сложившуюся ситуацию было совершенно невозможно. Не слушая, что он говорит, и не обращая внимания на свистящие мимо пули, она кричала: «Сагара, опомнись! Что ты несешь, у тебя с головой не все в порядке»?!

Сагара?..

Ведь верно. Она обращалась тогда ко мне именно так. Когда же она впервые назвала меня «Соске»? Наверное, это было...

— Соске?!..

Его оглушил резкий выкрик Мао. Он очнулся, широко открыв глаза.

Микроавтобус, который он вел, выскочил на красный сигнал светофора на т-образном перекрестке, а слева быстро приближалось такси. Он, что было силы, выжал тормоза, но было поздно. Фургон, визжа покрышками, сел носом, царапая передним бампером асфальт и рассыпая искры. Раздался грохочущий удар, скрежет, и такси чисто снесло упомянутый бампер, который легко и воздушно закувыркался по мостовой.

Микроавтобус прошел юзом еще с десяток метров, рассыпая брызги стекла от разбитых фар, оставляя на асфальте черные следы, и замер посреди перекрестка.

Таксист выпрыгнул из машины с помятым крылом и что-то яростно завопил, грозя кулаком. От ворот в парк, которые они только что миновали, к месту происшествия быстро бежали четверо солдат. М6 не изменил положения, но голова бронеробота тоже повернулась в их сторону.

Мао, с лица которой сбежала вся краска, выразительно смотрела на Соске с пассажирского сидения. Похоже, на ее языке крутились одни лишь только ругательства, но она с трудом пересилила себя:

— Сиди тихо. Сама с ними разберусь.

— Я…

— Молчи и не встревай! — рявкнула она и выпрыгнула из кабины. Расставив руки, она направилась навстречу бегущим солдатам, и заговорила успокаивающим голосом:

— Мафаан чан ней…

Очевидно, это означало что-то типа: «Виноваты, промашка вышла…» Невзирая на ее извиняющиеся интонации и просительный вид, солдаты еще издали навели на нее автоматические винтовки, громко и свирепо крича что-то по-китайски. Не иначе, как универсальное: «Заткнись! Руки за голову! Ноги на ширину плеч! Мордой на асфальт!» Напряженное ожидание нападения неизвестно откуда в течение нескольких последних дней истрепало их нервы, и в воплях безошибочно слышалась ярость и жажда крови.

Схватив Мао за плечи, двое с размаху припечатали ее к асфальту, а оставшаяся пара грубо вытащила Соске из кабины и проделала с ним то же самое. С водителем такси обошлись ничуть не вежливее. Он цеплялся за солдат и что-то выкрикивал жалобным голосом, обвиняюще указывая на Соске и Мао.

Мао, с заломленными за спиной руками, отчаянно пыталась объясниться с солдатами. Пытаясь успокоить разбушевавшихся солдафонов, она использовала самые жалкие и заискивающие интонации, рассчитывая вызвать жалость, хотя эффективность такого метода и выглядела сейчас сомнительной.

Это было ужасно.

Ошибка в принятии решения во время боя и то была бы лучше, чем это несчастное дорожно-транспортное происшествие. Исключительно из-за его небрежности. Он никогда не делал раньше таких глупых ошибок, и теперь просто не понимал, что с ним происходит. Его потрепанная в последнее время гордость профессионала нещадно казнила за столь жуткий и необъяснимый провал. Разведывательная операция оказалась под угрозой исключительно по его вине, и нужно было срочно что-то предпринять, что-то придумать. Но что? Его охватило непривычное, вяжущее и тупое бессилие.

В этот момент со стороны стоящего в тридцати метрах у входа в парк М6 донесся оглушительный раздирающий скрежет. Массивный угловатый корпус бронеробота затрясся мелкой дрожью, колени его ступоходов подогнулись.

— Что такое?..

Непонятная и непреодолимая сила скрутила и вырвала из гнезда его удлиненную, обтекаемую голову, со всеми смонтированными в ней сенсорами и пулеметами. Оборванная электропроводка заискрила, брызнуло масло из гидросистемы, пучок оборванных кабелей и трубопроводов закачался, словно щупальца странной бронированной медузы. Голова повисла в воздухе, левитируя плавно и невесомо. Приземистое обезглавленное туловище М6 задергалось, будто корчась в смертельных муках, хаотично хватая манипуляторами воздух. Были ли это судороги закоротившей системы управления, или ослепленный пилот пытался из последних сил поймать невидимого противника?

Раздался новый громовой удар, и корпус бронеробота Южно-китайской армии сорвался с места, словно выстреленный из катапульты. Перелетев улицу, он с сотрясающим грохотом врезался в стену отеля. Посыпались куски треснувшего бетона, по фасаду здания рекой хлынул искрящийся каскад острых стеклянных осколков. На перекрестке вспухло пузырящееся облако плотного белого дыма от дымовой гранаты, и одновременно блеснуло и затрепетало призрачное голографическое зарево.

Облитая словно стекающим с нее холодным фосфоресцирующим синим светом, возникла гигантская фигура бронеробота.

Угловатый треугольный корпус с широкими плечами, граненая, словно алмаз, голова. Серый камуфляж с темно-зелеными пятнами. Тот, кто хоть раз видел этот излучающий угрозу силуэт, никогда не забыл бы пристальный змеиный взгляд единственного огненно-красного сенсора.

Это был «Веном».

Солдаты на перекрестке замерли, разинув рты и вытаращив глаза на зловещую фигуру.

«Веном» разжал пальцы манипулятора, державшего оторванную голову «Бушнелла» и презрительно бросил ее на дорогу. Кусок искореженного металла рухнул на «Мерседес-бенц», припаркованный рядом, разбив лобовое стекло и смяв крышу. Легко и грациозно сняв со спинного кронштейна автоматическую пушку, бронеробот навел ее на застрявший в стене, все еще дергающий ступоходами обезглавленный М6, и выпустил длинную очередь. Бронебойные снаряды изрешетили корпус беспомощной машины, и внутри нее сдетонировали боеприпасы. Из щелей и сочленений выбило языки пламени и дыма, манипуляторы оторвало, на усыпанную обломками мостовую хлынул горящий керосин. Горячий толчок ударной волны отпихнул назад всех, стоявших на перекрестке возле столкнувшихся автомобилей. Ошеломленные солдаты отпустили Мао и залегли. Она тут же этим воспользовалась — сбила подсечкой на асфальт застывшего на месте водителя такси. Едва она обернулась к Соске, ее глаза в ужасе расширились. Тот стоял, даже не пытаясь укрыться или залечь, повернувшись в сторону. На сцене появилось новое действующее лицо — из-за фасада следующего здания появился второй М6. Услышав стрельбу и взрыв, он приблизился, и наполовину высунувшись, целился из своего оружия в «Веном». За секунду до того, как он открыл огонь, Мао с воплем кинулась на Соске и сшибла его с ног.

Прогремели выстрелы.

«Веном», не сходя с места, поднял левый манипулятор с раскрытой стальной ладонью. Все выпущенные снаряды взорвались, не долетев до него несколько метров, обрисовав в пространстве огнем и дымом как бы контуры прикрывшего бронеробота громадного пузыря. Невидимое силовое поле. Осколки отраженных снарядов градом посыпались вокруг, щелкая по бетону, кроша кирпич стен и снося рекламные вывески. Китайские солдаты завопили: «Гау менг!» и поползли по асфальту, пытаясь укрыться от непредсказуемого стального ливня. Прямо над Мао и Соске шурхнул крупный осколок, взъерошив волосы воздушной волной.

«Веном» выстрелил в ответ всего несколько раз, но этого оказалось достаточно — противник рухнул навзничь. Потом вражеский бронеробот повернулся, и, с места в карьер, ринулся в направлении перекрестка. Он приближался со скоростью и напором локомотива, частые громоподобные удары стальных ступоходов об асфальт сотрясали распластавшихся на мостовой людей. Кто-то в отчаянии завопил, но, недобежав всего нескольких метров, бронеробот мощно оттолкнулся ступоходами и исчез. Сотрясение от прыжка было таким, будто асфальт взорвался изнутри. По мостовой пошли трещины. «Веном» исчез, как и не было.

Отплевываясь и протирая глаза от оседавшей сверху цементной пыли, они подняли головы. Бронеробот оказался на крыше двадцатиэтажного здания. Ему, скорее всего, пришлось использовать гарпунную пушку с тросовой лебедкой, чтобы забраться так высоко. В любом случае, его динамические возможности поражали, даже в сравнении с таким хорошим прыгуном, как М9.

Не обращая внимания на ползающих внизу в пыли жалких человечков, «Веном» просканировал окрестности ярко пламенеющим сенсором. Вероятно, он искал прибывающие подкрепления Южно-китайской армии. Осмотревшись, бронеробот повернулся, выпрямился и активировал свою систему ЭКС. Легкое дрожащее марево скрыло его силуэт и «Веном» исчез.

Это был конец сражения.

Перекресток был затянут дымом и усеян битым стеклом. Рядом отчаянно стонал солдат, зажимая пробитую осколком кровоточащую руку. Второй, кажется, тоже пострадал. Он лежал на боку, подтянув ноги к животу, и быстро бормотал что-то по-китайски. Третий, самый опытный, что-то орал в радиопередатчик, а четвертый оцепенело стоял посреди перекрестка, опустив руки.

Вояки полностью потеряли интерес к участникам дорожно-транспортного происшествия. Мао ухватила одного из них за рукав, но тот лишь быстро протараторил что-то, отмахнулся, и побежал в сторону горящего и извергающего жирный черный дым М6. Она заговорила с таксистом, указывая на эмблему компании Хантера на боку фургона. Тот выглядел неудовлетворенным, но, после недолгих уговоров, кивнул и вернулся к своей машине.

— Пошли, быстро, — проговорила Мао, понизив голос.

— Все в порядке?

— Он сказал, что если бы не эта авария, его бы разнесло на части рядом с китайским бронероботом. Так что он не в обиде, — объяснила она, быстро забираясь в оставшийся без переднего бампера микроавтобус. На водительское место.

Без единого слова протеста Соске покорно уселся на пассажирское сидение.

Что происходит? Эта глупая авария и бойня, профессионально учиненная «Веномом» словно подталкивали его в спину, требовали какой-то реакции, действий в ответ. Но разум окутала глухая, сонная ватная пелена. Не хотелось ни двигаться, ни говорить, ни думать. Внешние раздражители по большей части проходили мимо сознания, задевая лишь краем. Все это оказалось ничем по сравнению с режущей болью от разлуки с Канаме. Шоком от поражения в схватке с лейтенантом Крузо. Дело было отнюдь не в уязвленной гордости, Соске понимал, для чего все это затеяно, и осознание собственной ущербности, понимание того, что он не оправдал возложенных на него боевыми товарищами и Тессой ожиданий в самый важный, смертельно опасный момент, гнуло его к земле тысячетонным мертвящим гнетом.

«Что мне делать? Что я могу сделать?»

По иронии судьбы вышло так, что, если бы не стремительная и беспощадная диверсия «Венома», их с Мао схватили бы солдаты Южно-китайской армии, и у них могли бы быть большие неприятности.

Рок? Судьба?

Все сложилось так, что Соске несло бурным потоком событий, а он никак не мог зацепиться за реальность, даже для того, чтобы просто остановиться и подумать — не то, чтобы попытаться контролировать действительность, сознательно ей управлять. Беспомощность оцепенила его руки и ноги, чувство бессмысленности и ненужности всего происходящего оглушило разум. Для Соске все вокруг утратило смысл, превратилось в театр абсурда.

Заведя двигатель, Мао свирепо сказала:

— Ты даже не увидел сигнал светофора. Мы чуть не сдохли из-за тебя, ты это понимаешь?

— Виноват.

— Ты думал о ней?

Когда он промолчал, Мао внезапно схватила его за воротник и закричала:

— Забудь о ней сейчас!.. Если не можешь — проваливай отсюда! Сам знаешь, какая на нас лежит ответственность. И мне некогда с тобой нянчиться. Помирать по твоей милости я тоже не хочу, понял!? Если ты собираешься тупить и дальше, я лучше останусь сама по себе!

Ее слова попали в точку. Мао была кругом права. Ее злость и прямота не были обидными, наоборот, свидетельствовали о том, что она признавала его равным себе. Спускать все на тормозах из дружеской симпатии или чувства товарищества сейчас было бы ошибкой.

Однако ее правота была для Соске уже безразлична.

— …Все верно.

Соске взял свой холщовый вещмешок, в котором пряталась рация и прочее оборудование, и нажал на ручку пассажирской двери.

— Соске?

— Извини. Я… я больше ничего не могу.

— Постой…

— Дальше действуй сама.

Выпрыгнув из кабины, он зашагал прочь по мостовой, хрустя рассыпанной повсюду щебенкой и осколками стекла. Один. Мао что-то кричала в спину, но он не слышал.

Ему некуда было идти, конечно. Впереди ничего не ждало. Не имело значения, что случиться дальше. Ничего. Ни задание «Митрила», ни «Веном», «Арбалет» или Ал. Ни судьба этого странного города.

22-е октября, 19:03 восточно-китайского стандартного времени

Остров Гонконг, Специальный Административный район

Шунг-Ван[42]

Прошло уже три часа с тех пор, как они расстались с Мао и Соске. Капрал Янг и рядовой первого класса Ву уже проверили по списку одиннадцать подозрительных районов, где мог скрываться вражеский бронеробот. Но все еще ничего не нашли.

Микроавтобус медленно катился мимо беспорядочно громоздящихся друг на друга многоэтажных, но совершенно не похожих друг на друга жилых домов. Район Шунг Ван теснился на крутых и изрезанных оврагами склонах горы Виктория, так что здесь было множество крутых и узких улочек, которые извивались вверх и вниз, словно пытаясь скрутиться в спираль.

— Эх, какое место для уличных гонок… Погонять бы здесь от души.

Улица напомнила предместья родного для Янга города, Даэгу[43]. Он вдруг вспомнил тот азарт, с которым атаковал крутые повороты в знакомых переулках почти каждую ночь. Двигатель ревел, свежий ночной воздух тугой струей бил в разгоряченное лицо…

«Что я делаю здесь? Как вышло, что я стал наемником и теперь обыскиваю улицы чужого города?»

Ответ был прост — Янг вырос в небогатой семье. Третьему сыну владельца крохотной авторемонтной мастерской не светила, конечно, карьера знаменитого гонщика. Это было бы слишком большой роскошью. Когда его призвали в армию, он безо всякой охоты проходил обучение в учебной части, когда его пилотские качества заметил один из инструкторов, порекомендовавший направить его в ВВС. Его страна тоже оказалась вовлеченной в беспощадную войну тайных организаций. Янга направили для технического обслуживания бронероботов Митрила во время одной из не афишировавшихся операций, а чуть позже он устроился туда на службу.

Так он очутился здесь. В микроавтобусе, на пассажирском месте.

— Пожалуй, не стоит, капрал, — иронически заметил Ву. — Не надо неожиданностей. Если мы устроим что-нибудь эдакое, то мистер Хантер нас убьет. Он ведь президент, хотя всего лишь компании.

— Знаю. Так, мы на месте.

Они остановились перед торчащим в небеса, точно палец, высотным жилым зданием. Недостроенный дом был укутан декоративными драпировками, рядом замерли неподвижные башенные краны. Согласно разведывательной информации под зданием находилась вместительная подземная автостоянка, которая представляла собой идеальное укрытие для бронеробота. Владельцем здания была какая-то никому не известная и подозрительная иностранная компания.

— Говорит Урц-9. Начинаем осмотр пункта номер 28. Если не выйдем на связь через пятнадцать минут, сужайте район поиска.

— Урц-2, понял вас, — коротко ответил голос старшины Мао. Она вышла на связь вместо Соске, к чему бы это? Янг уже слышал о появлении «Венома» в центре Коулуна и слегка забеспокоился, все ли у них там в порядке.

— Штаб Ванфу, слышу вас. Будьте осторожны.

Это был Хантер.

— Идем. На цыпочках, понял, Ву?

— Да понял...

Двое оперативников Митрила вылезли из фургона и направились к стройплощадке. Согласно информации, полученной от Хантера, строительство здесь прервалось три дня назад. В качестве причины называлась забастовка рабочих-строителей, но можно ли было этому верить?

Обойдя бамбуковый каркас, на который были натянуты полупрозрачные сетки, они осторожно вошли в неосвещенное здание. Оба вынули свои автоматические пистолеты с навинченными глушителями. Никаких признаков людей. Аккуратно ступая, чтобы не нашуметь, они спустились по короткой лестнице на цокольный этаж. Выход из тамбура в гулкий пустынный гараж еще не имел двери, и они замерли перед дверным проемом, прислушиваясь. Янг взглянул на Ву и жестом просигналил: вперед. Они бесшумно прокрались в подземный зал. Голые бетонные стены, тусклые лампочки. Никаких автомобилей, лишь строительное оборудование и материалы.

— Ничего. Это уже двенадцатый…

— Ш-ш-ш!

В тени за стопкой небрежно сваленных мешков с цементом Янг разглядел торчащую ногу. Кто-то лежал за штабелем. Ву тоже заметил и быстро прикрыл рот.

Предупредив друг друга условными знаками, они осторожно приблизились. На полу лежал труп мужчины лет сорока в грязном рабочем комбинезоне. Его убили выстрелом в голову.

— Фу… думаешь, это один из рабочих-строителей? — спросил Ву, отводя глаза от мертвеца.

— Скорее всего. Предполагаю, что он забыл что-нибудь, а когда неожиданно вернулся в одиночку, то наткнулся на кого-то, и они его застрелили. Печально. Я бы сказал, это произошло не менее двух дней назад, — сказал Янг, спокойно присев на корточки и изучая труп. Голой рукой он открыл его рот, откуда выползли несколько маленьких личинок, и заглянул внутрь. Больше ничего подозрительного, наподобие взрывного устройства, там не нашлось.

— Как ты уверенно говоришь.

— Трупное окоченение уже прошло, ткани тела начали разлагаться. Другие факторы — усыхание слизистых оболочек, состояние глазных впадин, цвет кожных покровов — все свидетельствует об этом. Но точно определить момент смерти можно только после вскрытия.

— Так что же получается, укрытие — здесь?

— Не знаю. Может быть, противник использовал это место один раз, чтобы скрыться, и едва ли вернется снова. На всякий случай, поищем прощальные подарочки.

— Подарочки?

— Ловушки. Мины или сенсоры.

Внезапно почувствовав себя чрезвычайно неуютно, Ву торопливо стрельнул глазами по сторонам.

— Все в порядке. Просто не трогай ничего, чего я еще не касался. Понял?

— Понял. Да, ты настоящий СРТ-эшник…

— ...А?

— Нет, ничего. Гляди, на груди у него…

— Точно.

Янг уже заметил. На груди мертвеца, на серой футболке под комбинезоном виднелись странные пятна. Сначала они показались запекшейся кровью, но он быстро понял, что ошибся. Осторожно, остерегаясь ловушки, Янг расстегнул молнию и присмотрелся.

Это были не пятна. На майке были слова, написанные толстым черным маркером на английском языке.

Детеныш

Бадахшанского Тигра

ищи Хамидаллу

в Цим Ша Цуй

Это было все.

— …Ты понимаешь, что это значит?

— Нисколько, — Янг пожал плечами и включил радиопередатчик.

22-е октября, 16:14 восточно-китайского стандартного времени

Южно-Китайское море

«Туатха де Данаан»

На поверхности океана было настоящее столпотворение.

Поскольку порт Гонконга был закрыт, и вход в него запрещен, множество торговых судов скопилось на внешних рейдах, лежа в дрейфе и ожидая разрешения проблемы. Ненормальное количество целей в акватории довело гидроакустиков и операторов системы ТМА[44] до головной боли. Им ни разу не приходилось еще попадать в такую ситуацию с тех пор, как подводная лодка впервые вышла в море.

Подняться на перископную глубину было невозможно из-за риска столкновений с торговыми судами, и Тесса решила, что единственным разумным выходом остается движение минимальным малошумным ходом над самым океанским дном, едва ли не царапая брюхом донные отложения. Тщательно проверяя рельеф дна высокочастотным гидролокатором, подводная лодка ползла, словно неторопливый кит, обожравшийся планктона. Вахтенным постоянно приходилось находиться в напряжении, но это было лучше, чем оказатья обнаруженными южно-китайскими патрульными кораблями.

— Командир. Сообщение из Разведывательного управления, — на личном мониторе Тессы у капитанского кресла всплыло донесение Даны — искусственного интеллекта, управляющего подводной лодкой. Тесса немедленно просмотрела расшифрованное сообщение.

Ситуация стремительно ухудшалась.

Армия Северного Китая обвинила южнокитайские войска в том, что диверсии, производимые «Веномом», являются их сознательной провокацией. Разрушения и потери, произошедшие в районах Гонконга, подконтрольных южанам, они назвали «результатом неосторожного обращения с оружием» или «попыткой ввести нас в заблуждение».

Председатель правительства Народно-Освободительного Комитета Ю Шикон[45], выступая на пресс-конференции в Пекине, заявил: «Если опасные провокации банд марионеточного правительства Гуанчжоу будут продолжаться, нашим вооруженным силам придется предпринять соответствующие действия для защиты интересов граждан Китая». Космические снимки передислоцирующихся к границе подразделений Северо-китайской армии, сделанные разведывательным спутником Митрила, подтверждали, что это была не просто угроза.

Генеральный секретарь Президиума Администрации Гуанчжоу (Китайский Демократический Альянс) Чоу Коу[46] также дал интервью, только для западных средств массовой информации, критикуя реакцию Северного Китая. Он сказал: «Пекин использует эту ситуацию, чтобы попытаться захватить контроль над дамбой Санься[47]. Мы, демократическое правительство Китая, не позволим запугать себя, чем бы ни угрожала Северная армия. Подразделения южно-китайской армии уже изготовились отразить агрессию».

Правительство Северного Китая установило крайний срок. До 22:00 сегодня. Если Южная армия до тех пор не проявит добрую волю и не сможет убедительно продемонстрировать свою непричастность к инцидентам и терактам, то Север снимает с себя всякую ответственность за последствия.

Новый виток страшной гражданской войны. Огонь, разрушение и смерть. Ужас и повальное бегство. Гекатомбы тел ни в чем неповинных мирных жителей.

Тесса посмотрела на часы. Было 16:31. Осталось всего пять часов.

— У нас слишком мало времени. Что же они творят?..

Она была права. Времени не хватало. Если бы только враждующие стороны подождали еще восемь часов, Митрил принес бы им «Веном» на блюдечке с голубой каемочкой. Передовая поисковая группа под командованием старшины Мао и резидентура Разведывательного управления в один голос утверждали, что это крайний срок.

О чем думает руководство Митрила? Если они хотя бы на время не умиротворят по своим каналам правительства обеих сторон и жаждущие крови армии, то оперативная группа капитана первого ранга Тестароссы тоже ничего не сможет сделать своими силами. Не могут же они взвалить всю ответственность на плечи шестнадцатилетней капитанши и двухсот мужчин и женщин, составляющих экипаж и десантную группу подводной лодки?

— Соедини со штабом Оперативного управления. Линия G3.

— Имеется небольшая вероятность перехвата сообщений при использовании линии G3.

— Неважно. Быстрее.

– Так точно, мэм. По линии G1– сообщение от Урц-2.

На этот раз передача из Гонконга. Срочно. Секретно.

— Выведи на экран.

– Да, мэм.

Из Гонконга докладывала Мао. Капрал Янг обнаружил труп неизвестного со странным сообщением на нем. Агенты Разведывательного управления также сообщали, что наткнулись на аналогичные сообщения. В этот раз надпись находилась не на одежде мертвеца, а на стенах и на полу пустующего здания. То же самое нашлось в разделе частных объявлений третьеразрядной местной газетенки.

— Детеныш Бадахшанского Тигра?..

Услышав сообщение, Тесса подняла брови.

— Интересно, что это может означать? Это не походит на угрозу... или отвлечение внимания, — озадаченно проговорил Мардукас.

Тесса не так давно слышала о Бадахшане. С тех пор прошло четыре месяца, но она могла легко уточнить, поскольку рядом были два человека, которые имели непосредственное отношение к этой забытой богом горной стране.

Искусственный интеллект корабля, «Дана», проанализировала сообщение, но, какие бы системы криптоанализа она не использовала, значение сообщения оставалось неясным.

«Бадахшан» — название области в северо-восточной части Афганистана. «Цим Ша Цуй» — городской район в самом сердце полуострова Коулун. «Хамидалла» — распространенное арабское имя. В базах данных нашлись четыре человека с таким именем, проживающих в Гонконге. В местное отделение Разведывательного управления немедленно отправился запрос на поиск и задержание этих людей.

В этот момент в центральный пост вошел Калинин. Его вызвали из ангара.

— Прибыл по вашему приказанию.

— Вы как раз вовремя, майор. Пожалуйста, взгляните на это.

Когда он взглянул на сообщение, выведенное на главный экран, складка между его бровей стала глубже.

— Вы понимаете что-нибудь, мистер Калинин?

— Только часть. «Бадахшанский Тигр» — прозвище легендарного предводителя афганских моджахедов Маджида[48].

— Афганских моджахедов?..

— Да, капитан первого ранга. Мне тоже пришлось несколько раз сражаться с ним. Чтобы избавиться от него, советские войска несколько раз подсылали убийц в лагерь моджахедов. Одному из них не исполнилось еще и восьми лет. Попытка убийства провалилась, и мальчишку схватили. Движимый состраданием, Маджид не казнил его, а усыновил. Дав ему новое имя. Это имя…– Калинин на мгновение замолчал, потом продолжил, — …Касим.

— Касим?

Она уже слышала это имя однажды. Прослушивая запись радиопереговоров «Арбалета» во время инцидента с захватом подводной лодки два месяца назад.

— Командир, мы можем связаться с сержантом Сагарой?

— Конечно. — кивнула Тесса и обернулась к связистке. — Командир ТДД-1 к Урц-2. Вызовите на связь Урц-7.

— Говорит Урц-2, слышу вас. Э-э, дело в том… — даже сквозь помехи в голосе Мао было слышно колебание.

— Что такое?

– Сожалею, но… Урц-7 здесь нет.

22-е октября, 17:08 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, полуостров Коулун

зона под контролем Китайского Демократического Альянса

район Джордан

Пыльный и душный городской ветер гонял по мостовой бумагу и мусор.

«Как странно выглядит это место», — отрешенно думал Соске.

Бесчисленное множество рекламных щитов, вывесок и перетяжек. Множество разнообразных магазинчиков. Здесь, должно быть, всегда было не продохнуть от толп покупателей и стад автомашин.

Теперь тут было пустынно, словно в городе, по которому прошлась война. Так тихо и одиноко бывает лишь среди старых руин.

Соске не знал, куда идти.

У него не было никаких планов. Если бы его тело было механическим подобием бронеробота, он был бы счастлив передать управление кому-нибудь другому. Он чувствовал странное отчуждение от своего собственного тела, точно такое же, как испытывал к тому белому бронероботу. Отчуждение и неудобство. Тупое нежелание двигаться.

Он сжег за собой мосты, покинув свой пост. Отказавшись от выполнения задания, он, конечно, утратил доверие Митрила. Никто не примет обратно дезертира и предателя. Когда он представил себе разочарование, которое будет написано на лицах его товарищей, презрение в их взглядах, Соске почувствовал себя так, словно сердце провалилось в желудок. Они ни за что не положатся на него снова, даже как на единственного пилота «Арбалета».

Мелькнула мысль вернуться в Токио.

Но он больше не числится учеником школы Дзиндай, и ему негде будет жить. Задача охранять Канаме переложена на других людей, и появиться рядом с ней значит немедленно оказаться в поле их зрения. Кроме того, Соске просто не сможет заработать себе на жизнь в таком дорогом городе. Ведь там нет никакой войны, некуда записаться в наемники. Его единственное средство к существованию — способность сражаться. Больше он ничего не умеет.

Наверное, лучше всего просто двинуться на север от города, на просторы материкового Китая. Пока есть деньги на еду, он может брести на север или на запад, и, конечно, рано или поздно на его пути окажется очередная зона боевых действий. Там всегда нужны дешевые наемники. Он сможет утонуть в повседневности, влачить существование от сражения к сражению, без воспоминаний, без претензий, без принципов. Точно так же, как жил до того, как попал в Митрил. И умереть без сожаления, когда придет срок.

Разве не привлекательная перспектива?

Как бы вели себя в такой ситуации его прошлые коллеги, наемники, дикие гуси, лесные братья?

Те, с кем он имел дело до того, как попал в Митрил, пили так, словно желали залить жгучий пожар. Они топились в джине и виски, буянили, дрались между собой, словно обезьяны, потом блевали на пол и вырубались, насмерть довольные. Все это совсем не выглядело забавным, если смотреть со стороны, но ведь что-то же они находили в пьянстве? Может быть, забвение? Для этого был нужен алкоголь?

Алкоголь... да?..

«Наверное, мне тоже стоит попробовать», — подумал Соске. Старый, прожженный вояка Якуб говорил когда-то, что люди не придумали ничего глупее выпивки. Но теперь для Соске это было неважно. Да и Якуб давным-давно умер.

Неподалеку оказался открытый универмаг 7-11. Немного удивившись, он вошел внутрь. Почти все полки с продуктами и бакалеей были пусты. Наверное, местные жители в панике смели всю провизию подчистую. Соске сгреб бутылку виски «Джек Дэниелс» и местную газету на английском. Когда он расплатился в кассе пятисотдолларовой купюрой, кассирша наградила его ненавидящим взглядом и долго-долго отсчитывала засаленные и помятые десятки.

Он присел в маленьком сквере в квартале от магазина и открыл бутылку. Не медля ни секунды и не колеблясь, сделал большой глоток из горлышка. В следующую секунду Соске поперхнулся и яростно закашлялся. Странное жжение охватило язык, небо и горло, словно он вдохнул раскаленный воздух. Он согнулся, кашляя и отплевываясь.

Ужасный вкус. Как они могут это пить, да еще и похваливать? Якуб был, без сомнения, прав.

С отвращением выбросив бутылку в мусорную урну, он развернул газету. Все без исключения статьи были о «Веноме», хотя, естественно, это кодовое название нигде не фигурировало. Сухие фактические сводки о нападениях и терактах перемешивались с глупыми и непрофессиональными домыслами и спекуляциями некомпетентных журналистов. Краткие и сдержанные комментарии военных, в которых тоже чувствовался страх. Перепуганные граждане. Насмерть забитые эвакуирующимися автострады. Крах биржи. Страшный удар по экономике. Все было ужасно.

Внезапно его взгляд зацепился за одну из маленьких статеек в разделе частных объявлений.

Детеныш Бадахшанского Тигра.

Ищи Хамидаллу в Цим Ша Цуй.

С острым холодком узнавания Соске понял, что сообщения предназначалось именно ему. Даже с первого взгляда было ясно, что он был единственным в мире человеком, который мог разгадать эту загадку.

От района Джордан было всего десять минут пешком до Цим Ша Цуй.

Соске чувствовал легкое головокружение, поле зрения словно немного сузилось. Наверное, тому виной был алкоголь.

Войдя в единственный открытый фотомагазин, предлагавший туристам множество новейших фотокамер, он обратился к продавцу. Тот ответил на безупречном английском:

— Если вы ищете уголок рынка, где полно арабских лавок и магазинчиков, то вам нужно пройти отсюда всего два шага. Это рядом.

Соске поблагодарил его и двинулся в указанном направлении. Компания смуглых парней с остренькими усиками, подпиравших стену, проводила его взглядами, но ни один из них не заговорил с ним.

Торговые ряды представляли собой запутанный и тесный лабиринт прилавков, витрин, узких проходов. Восточный базар, шумный и пестрый.

Базар разительно отличался от пустынных и словно придавленных улиц — здесь было полно народа. Разнообразные товары перехлестывали прилавки, свешивались в проходы, задевали по голове. Пестрая одежда, восточная еда, электроника, лотки с дисками — все было как обычно. Повсюду ревела популярная музыка, громкими голосами торговались покупатели и продавцы, деловитые смуглые мужчины с огромными золотыми часами на запястьях с размаху били по рукам, заключая сделки. Казалось, здесь абсолютно никого не беспокоят панические слухи, погнавшие прочь большинство жителей Гонконга. «Веном» здесь никого не интересовал.

Большая часть сновавших туда-сюда мужчин была арабского происхождения. Далеко от дома они забрались, но коммерция есть коммерция. Наметанным взглядом Соске признал в них выходцев из Ирана, но были мусульмане из других стран, даже негры.

— Здесь есть где-нибудь магазин электроники, который принадлежит афганцу. Или может быть, турку? — обратился он к бездельничающему под рядами дешевых футболок смуглому молодому человеку. Он заговорил на фарси[49], и сам удивился, каким неуклюжим и грубым стало его произношение с тех пор, как он последний раз вспоминал этот язык. Парень ничего не ответил, безучастно глядя сквозь него и приоткрыв рот. Соске повторил вопрос, но продавец оставался в прострации, не реагируя ни на что.

Сдавшись, он прошел чуть дальше и спросил продавца за прилавком с компакт-дисками по соседству.

— Третий поворот направо. Выйдешь наружу, и ищи там вывеску, — сразу ответил тот, даже не пытаясь всучить ему что-нибудь из своего товара, и кивнул на узкий проход между стойками с ботинками. Понизив голос, он добавил: — Не хочу сказать ничего плохого, но лучше бы тебе, паренек, побыстрее закончить здесь свои дела. Красавчикам, вроде тебя, здесь в одиночку находиться опасно.

— Благодарю.

Для Соске отнюдь не были новостью липкие взгляды тучных торговцев с завитыми колечками бородами и скользкими, словно маслины, глазами. Шестнадцатилетний симпатичный парень-азиат с правильными чертами лица, гладкой кожей, на которой не было ни следа щетины, не воняющий потом, привлекал здесь несколько нездоровое внимание. С этим ничего нельзя было поделать. Еще будучи среди афганцев, ему частенько приходилось избегать излишне добродушных бородатых мужчин и отдыхать ночью вполглаза, держа под рукой автомат. Впрочем, свинцовые пилюли хорошо помогают от такой болезни.

Он покинул шумный и тесный рынок и вышел в боковой проход. Магазинчик, который искал, скоро нашелся.

Старая, покрытая слоем пыли, неоновая вывеска слабо гудела над узким прилавком, заставленным потрепанной комиссионной электроникой.

«Детеныш Бадахшанского Тигра, ищи Хамидаллу в Цим Ша Цуй»,

Соске было совсем не трудно понять, что значило это сообщение.

«Бадахшанский Тигр». Так прозвали человека по имени Маджид, который был известен как полевой командир одного из формирований афганских моджахедов. Он был прекрасным тактиком, когда дело касалось партизанской войны в горной местности, а еще поэтом и архитектором.

До начала девяностых годов его отряд был непобедим. Однако, когда советские войска ввели в Афганистан новейшее оружие — бронероботов, ситуация кардинально изменилась. В отличие от любой наземной боевой техники, которую русские использовали раньше, человекообразные боевые машины могли легко оперировать в недоступных для колесных и гусеничных машин горных районах.

Бойцы из плоти и крови не могли выстоять против бронированных титанов. Отряды Маджида отчаянно сопротивлялись, но в течение нескольких лет понесли огромные потери и были уничтожены или рассеяны.

Соске ничего не слышал с тех пор о Маджиде. Не знал даже, выжил ли он или погиб.

Еще три года назад Соске был членом отряда афганских моджахедов. Пока военная ситуация все еще выглядела благоприятной, Маджид отдал его на попечение помощника, своей правой руки, пожилого ветерана Якуба. Он велел ему не только преподать мальчишке искусство войны, но и научить его состраданию и милосердию.

Так что можно было без сомнения сказать, что «детеныш Бадахшанского Тигра» относится именно к нему, к Соске. У Маджида было еще несколько сыновей, но вероятность того, что речь шла о них, была невелика. Следующее предложение говорило об этом совершенно определенно. Хамидалла — так звали погибшего боевого товарища Соске. Давным-давно у того был маленький магазинчик электротоваров в Кабуле. Потеряв его и все остальное имущество во время гражданской войны, он присоединился к моджахедам. Хамидалла сумел восстановить полуразбитый советский РК-92 настолько, что Соске, зная русский язык и понимая интерфейс, смог его пилотировать. Майор Калинин также видел Хамидаллу пару раз, но не знал ни его имени, ни профессии. Поэтому даже он не мог до конца понять зашифрованное сообщение. Лишь Соске помнил имя канувшего в безбрежную вечность моджахеда.

Следовательно, сообщение гласило: «Сагара Соске. Найди афганский магазин электроники в Цим Ша Цуй». Ничего другого он не мог предположить.

Кто-то из его прежних соратников еще жив? Нет, не может быть. Он видел их мертвые тела своими глазами. Или кто-то из их друзей или родственников. Возможно. Но откуда таинственный автор послания мог знать, что Соске окажется в Гонконге? Есть ли здесь связь с террористическими актами, что совершал «Веном»?

В самом деле, была ли это западня? Или кто-то хотел помочь? Соске не мог решить.

Но он не мог и игнорировать призыв.

Он зашел слишком далеко.

Соске бросил настороженные взгляды в концы пустынного, тускло освещенного прохода, где был расположен магазин. Пусто и безлюдно. Никто не скрывался в призрачных тенях. Он машинально коснулся рукоятки пистолета, спрятанного под рабочим комбинезоном. Чувство острого, враждебного взгляда упершегося в спину, одолевало его уже давно, но можно ли было ему доверять? Соске мотнул головой — он больше не на задании. Не несет ответственности за успех операции и может действовать так безрассудно, как только захочет. Если он умрет здесь, никому не будет дела, никто не проклянет его глупость.

Он пристально рассмотрел магазинчик. За прилавком сидел старик, которого он никогда раньше не видел. Больше ни души. Едва Соске подошел и прежде, чем он раскрыл рот, старик поднял голову и заговорил сам:

— Ты сын Маджида, Касим?

— Правильно.

— От тебя несет виски… никчемный бездельник. Ты хочешь опозорить славное имя Бадахшанского Тигра?

— Это мои проблемы. Что ты хотел от меня?

Раздраженно хмыкнув, старик протянул ему левой рукой сложенный клочок бумаги.

— Меня просто попросили передать тебе это.

— Кто?

— Какой-то китаец. Ничего больше не знаю, и не хочу знать. Забирай и проваливай.

Соске забрал обрывок, и, не пытаясь благодарить, вышел из магазина.

Раскрыв под тусклым светом фонаря записку, он увидел страницу туристической карты Гонконга. Фонтан в Коулунском парке в нескольких сотнях метров от магазина был обведен красным кружком.

22-е октября, 18:09 восточно-китайского стандартного времени

Южно-Китайское море

«Туатха де Данаан»

Чтобы сэкономить время, она приказала соединиться со штабом Оперативного управления по защищенному спутниковому каналу, обозначенному литерой G, и обеспечивающему связь в реальном времени. Как они и предупреждали раньше, ситуация стремительно ухудшалась и из деликатной превратилась в смертельно опасную.

— Мы больше не можем терять время на неторопливую разведку и подготовку. План скрытного окружения противника отменен, — голос адмирала Борда громко и повелительно отдавался в напряженной тишине центрального поста подводной лодки. — ТДД-1 должна немедленно десантировать все боеготовые М9. Уничтожьте противника концентрированным ударом, используя численное превосходство. Участие «Арбалета» в этой операции запрещаю. Я не хочу, чтобы эта машина снова подвергла опасности успех операции в целом.

— П-пожалуйста, подождите секунду, — возразила Тесса, подавшись вперед в капитанском кресле. — Контрмеры против «Венома» не отработаны. Бросая в лобовую атаку наших пилотов, мы рискуем понести тяжелые потери. Нам необходимы, по крайней мере, два часа, чтобы закончить разведку.

– Невозможно. Даже сэр Меллори согласен.

— Но…

– Напряженность между Северной и Южной армиями достигла критического предела. Каждая новая атака приводит к многочисленным потерям. Мы больше не можем позволить себе мириться с этим. Если мы не выступим сейчас, жертвы будут неисчислимы.

Тесса не нашла, что ответить на это резкое замечание. Дальше спорить с аргументацией адмирала было невозможно.

– Слабость «Венома» заключается в том, что он действует непрерывно в течение уже нескольких дней. Нам больше не на что сейчас рассчитывать, кроме как на усталость его пилота, недостаток боеприпасов и перегрев. Придется целиком положиться на ваших подчиненных. Посылай в атаку самых лучших, элиту. Ты должна верить в них.

Падающие, словно тяжелые стальные отливки, слова. Осознанный, рассудочный выбор. Большая часть пилотов, идущих в бой, не вернутся обратно. Так бывает на войне. Это понимали все присутствующие.

– Тебе сейчас тяжело, Тереза. Но я ведь говорил, что путь, который ты выбрала — одинокий и тернистый. Ты ответила, что не оставишь своего поста. Я прав?

— …Да. Все было именно так.

– Хорошо. Тогда выполняйте приказ, капитан первого ранга Тестаросса.

— Так точно.

Она подтвердила конец сеанса связи и сняла наушники. Опустив голову, Тесса приказала Мардукасу:

— Занять перископную глубину. Приготовить к подводному запуску все имеющиеся М9. Оснастить «Арбалет» ракетным ускорителем, дробовым орудием «Боксер» и установить на подъемнике в стартовой позиции.

— Мадам капитан, разве использование «Арбалета» в этой операции не запрещено?

— Мы используем его как резерв. Или, в крайнем случае, как приманку. Пусть даже в минимальной степени, это может снизить опасность для команды М9. Кроме того, сержант Сагара… он может все еще…

Тесса пробормотала последние слова еле слышно, но Мардукас все прекрасно понял и заговорил с жестким упреком в голосе:

— Необходимо учитывать, мадам капитан, что сержант Сагара отказался выполнить приказ и дезертировал с поля боя. Полагаться на него или на этот бронеробот будет очевидной и непростительной ошибкой.

— Вы ведь хотите сказать что-то еще? Продолжайте.

— Это не приятельская вечеринка и не клуб по интересам.

— Я прекрасно это знаю. Вы собираетесь учить меня?

Голоса командира подводной лодки и старшего помощника становились все громче, отдаваясь в притихшем центральном посту. Вахтенные операторы обменялись удивленными взглядами, опасливо косясь в их сторону. Мардукас заметил и заколебался на мгновение, но потом с новой уверенностью продолжил:

— Нет, в этот раз я не могу промолчать. Вы идете на поводу у собственных чувств и не выполняете прямые приказы командования. Где дисциплина? Делать поблажки военнослужащему, который дезертировал с линии огня!.. Это возмутительно! — ветеран говорил столь угрожающим голосом, что у всех присутствовавших поползли по спинам мурашки, но Тесса не отступила. Выпрямившись, он бросила ему в ответ:

— Прекрасно. Тогда скажите мне, кто взвалил на этого человека невообразимую ответственность?

— Хм, это…

— Это были мы!.. Поправьте меня, если я не права!

Мардукас не нашелся, что ответить.

— Шесть месяцев назад — кто был тот человек, который, пренебрегая собственной безопасностью, передал нам необходимую для разработки плана атаки ценнейшую информацию непосредственно из центра вражеской авиабазы? Четыре месяца назад — кто без всяких указаний свыше бросился в импровизированную атаку на противника столь мощного, что даже «Веном» выглядит по сравнению с ним маленьким и нестрашным?.. И при этом победил?! Два месяца назад — кто бился насмерть, чтобы спасти этот корабль, который был уже практически обречен?!..

— Да, но…

— ...Скажите мне! Кто это был?!..

В центральном посту все замерло, люди боялись даже вздохнуть. Ошеломленный таким напором Мардукас, помялся, кашлянул и признал:

— Сержант Сагара.

— Именно! И вы все еще собираетесь осуждать его?.. Вы все еще хотите назвать его трусом?

— ...Нет.

— Я признаюсь, если вы хотите услышать! Я люблю его. Но мои чувства не имеют никакого отношения к принятому решению! Могу поручиться, он вернется, чтобы помочь нам. Он никогда не бросает друзей. Не предает их. Каким бы странным ни казалось сейчас его поведение, человеческая натура не меняется так быстро. Он… он останется сильным. Сильным, честным и добрым.

— Честный и добрый?.. — проговорил Мардукас после длинной паузы, все еще отчужденным голосом. — Мадам капитан, вы полагаете, что это должно удовлетворить меня?

— Дело не в нем, ведь верно? Вы не доверяете моим решениям. Не доверяете мне. Старший помощник капитан второго ранга Ричард Мардукас, скажите, верите ли вы мне, своему командиру? Или я когда-то не оправдала вашего доверия?.. Решайте сейчас! — звенящим голосом, с отчаянной решительностью отчеканила Тесса.

Старший помощник молча опустил голову. Снял форменное морское кепи, которое давным-давно получил на память. Провел большим пальцем по немного выцветшей военно-морской эмблеме.

— Ты выросла сильной, девочка, — его голос был тих и даже нежен. Так, словно здесь больше никого не было. Кепи вернулось на его седую голову, и он решительно заговорил. — Есть, капитан. Подготовить ARX-7 к запуску и установить на стартовую позицию.

— Благодарю вас. Я… я просто хочу, чтобы все мои люди вернулись назад, — прерывающимся голосом выговорила Тесса.

Они не знали, что их резкий и бурный разговор оказался достоянием всего корабля. Пораженные пилоты, запертые в бронированных капсулах кабин готовых к запуску бронероботов, обменивались удивленными репликами.

– …Что это было? Разговор шел по громкой общекорабельной связи? Кто-то сделал это специально? Чтобы мы все услышали? – спрашивал Курц по защищенной боевой радиолинии, связывающей пилотов ударного отряда.

– Понятия не имею, — ответил озадаченный лейтенант Крузо.

– Может быть, это был майор?

– Возможно.

– Кстати, что это там говорилось насчет дезертирства Сагары? Это так? Не могу поверить, – заговорил Урц-8, капрал Спайк.

– Ты же слышал, что сказала командир. Не торопись с выводами.

– А вы как думаете, лейтенант?

– До меня дошла такая информация. Но судить, основываясь только на ней, я не стану. Майор Калинин тоже так считает. Как бы то ни было, жаль, что мощь «Арбалета» и Сагары сейчас не с нами.

– Роджер, тебе есть что сказать?

– Не знаю, что там вытворял Сагара. Но командир права — люди так быстро не меняются. Сокол остается соколом до самой смерти.

– Сокол, … вот как? Хм.

Выразив свое отношение, бойцы СРТ помолчали, занимаясь предстартовой проверкой своих боевых машин.

– Не ожидал, что Тесса так жестко будет спорить со старпомом.

– Она любит Сагару, вот как? Впрочем, чего удивительного, они же ровесники.

– Это вовсе не единственная причина, — иронически вмешался Курц. — Она хочет, чтобы все вернулись. Что вы по этому поводу думаете, джентльмены?

– Конечно, ее желание именно таково, — твердо проговорил Крузо.

– Тогда некрасиво с нашей стороны будет заставлять нашу принцессу плакать, верно? – деловито добавил Урц-3, лейтенант Кастеро.

– Она так за нас переживает. Узнать ее истинные чувства… я и сам немного разволновался, — добавил капрал Спайк.

– Закончим на этом, — подвел итог Урц-5 сержант Роджер Сандарапта.

Они замолчали, погрузившись в собственные мысли. Иным на ум пришли воспоминания о Даннигане и Нгуене, но искренняя забота и волнение за них, которое Тесса невольно выплеснула в эфир, заставили пилотов еще больше собраться, чтобы оправдать ее доверие.

Услышав приказ на начало шлюзования из центрального поста, они напружинились. Лейтенант Крузо дополнил спокойно и решительно:

– Говорит Урц-1, джентльмены. Приказ понятен? Начинаем десантирование. Встречаемся в указанной точке с Урц-2 и ожидаем указаний от командующего операцией майора Калинина. Он будет руководить из воздушного командного пункта. Мы профессионалы, и должны оправдать ожидания командира. Я поведу вас в бой и приложу все свои силы. Не делайте ошибок, ясно? Если мы постараемся, задание будет выполнено на отлично. Все ясно?

– Так точно! – ответил хор голосов.

22-е октября, 18:24 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, Специальный Административный район

территория, контролируемая «Народно Освободительным Комитетом»

Разведывательное управление Митрила, Гонконгский филиал

Точно такие же распоряжения, с которыми столкнулась Тереза Тестаросса, свалились начальнику резидентуры Митрила в Гонконге Хантеру, как снег на голову. С ним связался глава Разведывательного управления генерал Амитт.

— ... Другими словами, наше время вышло?

– Именно так. Теперь это дело Оперативного управления.

— Э-э, понимаю....

– Прекрасно.

Едва фигура Амитта исчезла с телекоммуникационного экрана, Хантер вскочил и заорал в голос:

— Проклятье!

Как раз в тот самый момент, когда польза от плодотворной идеи сочетать поиск разведгруппы Мелиссы Мао и его собственные связи в местных верхах стала очевидной!.. Еще немного, и они схватили бы противника за хвост. Два часа, о большем он и не просил! Всего два часа, и можно было бы разведать укрытие «Венома» и застать его врасплох, то есть обойтись без очередного, и куда более масштабного побоища на улицах города.

— Президент... э-э, простите? Президент Хантер? — его секретарь, уроженец Гонконга, осторожно просунул голову в дверь кабинета.

— Что у вас?

— Посетители. Желают встретиться с вами, сэр. Заявляют, что пришли по важнейшему, неотложному делу.

— Гоните их в шею. Только просителей мне сейчас не хватало. Я и так зол, как тысяча чертей. Придумайте что-нибудь.

— П-понятно.

Секретарь, было, попятился, но за его спиной вдруг возник непонятный шум и суматоха; его пропихнули вперед, и в кабинет ворвались двое посетителей. Одного из них, старого знакомого по работе в Разведывательном управлении, Хантер немедленно узнал. Второго же он видел в первый раз в жизни.

— ...Сколько вы еще будете заставлять нас ждать?! Я спешу! — раздался сердитый девичий голос.

22-ое октября, 18:31 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, полуостров Коулун

зона под контролем Китайского Демократического Альянса

Коулунский городской парк

С обрывком туристической карты в руке Соске шагал по пустынному парку.

Посредине урбанистического буйства высотной застройки городских районов полуострова Коулунский парк оставался неожиданно зеленым и тихим островком, словно часть совсем иной планеты. Нежная зелень среди бетона, стекла и стали — атмосфера, царившая здесь, напоминала Центральный парк в Синдзюку.

Соске вышел на открытую площадку у круглого фонтана, выключенного на ночь. На карте было отмечено именно это место. Без малейшей опаски, не заботясь о возможных засадах или ловушках, он демонстративно уселся на полукруглую гранитную скамейку под мертвенным резким светом ртутного лампиона. Все равно проверить все окрестности было невозможно. Он за секунду определил пять великолепных снайперских позиций в высотных зданиях, возвышавшихся за оградой парка — расположенных невысоко над землей, чтобы не затруднять прицеливание по углу места, с прекрасными подходами и освещением. Что же, если кто-то хочет убить его — прекрасно. Так будет лучше для всех, и это разом решит все проблемы. Долгожданный покой. Соблазнительная возможность.

Вокруг никого. Медленно ползли тягучие минуты.

В тишине со стороны стоящей справа мусорной урны резко прозвучала электронная трель. Соске повернулся и заглянул внутрь. Под замасленной бумажной оберткой от хот-дога дрожал, подпрыгивал, и переливался разноцветными лампочками сотовый телефон.

Вынув его из мусора, Соске нажал кнопку ответа.

– Сагара Соске? — проговорил незнакомый мужской голос.

— Да.

– Ты один?

— Да.

– У северного выхода ждет такси. Возьми телефон и садись в него.

Неизвестный абонент отключился. Тяжело поднявшись на ноги, Соске двинулся по темным аллеям парка. Когда он вышел на безлюдную улицу, то увидел стоящее возле продуктового магазина темное такси. Ни единой машины на улице больше не было, лишь вдали уныло и тревожно завывала сирена машины скорой помощи.

Он уселся, водитель пробурчал что-то непонятное, и машина тронулась. Было непохоже, что таксист говорит по-английски, и Соске ни о чем его не спрашивал. Машина понеслась по магистральной, но неширокой улице на север, мимо замелькали пустынные тротуары и витрины.

Такси остановилось перед скобяной лавкой с опущенными ставнями. Водитель сделал понятный жест: «Выходи». Кажется, за свои труды он ничего требовать не собирался. Едва Соске ступил на тротуар, таксист дал газу и исчез.

Тесно застроенный старыми доходными жилыми домами квартал был кладбищенски пуст. Бесчисленные вывески, покрытые причудливыми иероглифами, почти загораживали однотонно-серое вечернее небо.

Телефон снова резко зазвенел, звук заметался среди стен, под тусклыми уличными фонарями.

– Желтая вывеска над входом. Внутри, в почтовом ящике номер 13 — ключ, — сказал все тот же отстраненный и холодный голос. Только теперь из динамика раздавалось еще и слабое, но странно знакомое гудение, напоминающее мощный трансформатор.

– Лестница рядом. Поднимись на второй этаж. Пятая дверь по коридору. Он ждет.

— Он? О ком ты говоришь?

– Прочитай название улицы.

Телефон пискнул и отключился. Это было все.

Коулун. «Валлед Сити». Ни малейшего проблеска.

Хотя… Если прочитать эти кандзи… Это «к» иногда звучит в точности как «г»… и если по японской традиции не делать различия между «л» и «р»...

Коулун.

Нет. Этого не может быть. Невозможно. Опять?

Но теперь все стало на свои места.

Зайдя так далеко, Соске не мог, да и не хотел остановиться. Он поступил согласно телефонным инструкциям. В ящике действительно оказался ключ, а рядом со входом в магазинчик — узкая грязная лестница. Поднявшись, он оказался в темном коридоре и остановился перед пятой дверью.

Даже в таком безвольном и отупелом состоянии, как сейчас, Соске невольно передернул плечами — такое напряжение повисло в душном, спертом воздухе. Открыв дверь, он заглянул в крохотную прихожую тесной однокомнатной квартирки. Даже меньше, чем его спартанские апартаменты в Токио. Здесь почти не было мебели.

Соске осторожно вошел. Поймав себя на том, что подсознательно обшаривает глазами стены на уровне колена в поисках натянутых проволочек или тоненьких лазерных лучей, он покачал головой.

Дурак. Очевидно, что это ловушка. И он направляется прямиком туда. Но войти ему позволят.

Он не остановился.

Вынув верный «Глок», он перешагнул порог единственной комнаты. Падавший через пыльное окно слабый свет фонаря очерчивал контуры железной кровати, стоявшей посреди. В непроглядной, чернильной тени. Там кто-то лежал.

— Йо… — раздался из тьмы механический, безжизненный электронный голос. Он говорил по-японски.

— Давно я тебя жду, Касим.

Метнувшийся за окном, на улице, свет автомобильных фар на мгновение высветил лицо лежавшего на кровати человека. Соске узнал его с первого взгляда, хотя при последней встрече тот выглядел совсем по-другому. Он выдохнул:

— Гаурон[50]!..

На кантонском диалекте эти кандзи читались почти как «Гаурон».

Полуостров Коулун[51]. Коулунский парк. Коулунский замок.

Почему он не обратил внимание на это?.. Нет, почему он заметил, но ни на секунду не подумал о нем? Ведь этот человек знал его старое имя — «Касим». Он был единственным, кто сейчас, кроме Калинина, знал о Хамидалле.

Но как он мог остаться в живых?

Гаурон…

От него осталось мало.

Его руки пропали. Ног тоже не было. Осталось лишь правое бедро и верхняя часть левой руки. Остальные конечности исчезли.

К жалкому обрубку, оставшемуся от его тела, тянулись несколько трубок внутривенных капельниц и электрических насосов. Провода датчиков тянулись к стоящим на тумбочке у кровати медицинским приборам, которые издавали низкое гудение. Он наверняка не мог бы прожить без них и минуты.

Его лицо тоже выглядело ужасно.

Кожа на левой половине лица была ободрана, оставив красное зарубцевавшееся мясо. Глаз был выбит, и там, где должно быть глазное яблоко, зияла глубокая черная яма. Угол его рта дернулся в устрашающем подобии улыбки.

Человек, лежащий на чистых простынях, вперился в Соске единственным глазом. В нем горела жестокая радость и непонятный восторг.

– Ты все-таки пришел. Рад тебя видеть, Касим, — проговорил жуткий электронный голос из динамика. — Не хочешь чего-нибудь выпить? Боюсь, что у нас тут самообслуживание.

— Почему… ты…

– Все еще жив? Правильно? Уже третий раз, когда ты спрашиваешь меня об этом. Но не волнуйся. Этот раз будет последним.

Грубый, трескучий шорох из динамика раскатился по комнате. Он смеялся.

– Но ты же не забыл?.. Мой «Чодар» был оборудован лямбда-драйвером. Когда приходит время, эта штука может в последний раз спасти пилота, даже при самоуничтожении. Ну, почти, как ты видишь. Хе-хе-хе.

— Как же ты уцелел в том штормовом океане?

– Рыбацкий сейнер проходил поблизости. Половина моего тела к тому времени уже стала кормом для рыб. Море — таинственная штука, знаешь ли. Но теперь я полумертв. Не очень-то хорошо себя чувствую.

Соске навел ствол пистолета Гаурону в голову.

— Придется положить конец твоим страданиям. На сей раз наверняка.

— Я буду счастлив. Но взгляни на меня. Едва ли ты сильно ускоришь процесс.

— ...Чего ты хочешь?

– Поговорить с тобой.

— Не придуривайся.

– Я говорю правду. Хе-хе... как ты можешь видеть, у меня почти не осталось времени. Поэтому я разработал красивый план, настоящее произведение искусства. Я украл из организации «Чодар» М[52] и выпустил его порезвиться в этом городе. Предполагалось, что тогда ты появишься здесь вместе с этим белым бронероботом. Я рассеял по всему городу сообщения для тебя. Там, где ты наткнулся бы на них во время поисков. И в газетах тоже.

Частное объявление, которое привело сюда Соске, было одним из них. Наверное, Мао или Янг тоже нашли эти сообщения, но не смогли понять, что именно они обозначают.

– Итак, ты пришел. Но я думал, ты приведешь с собой друзей. Что же случилось?

— Не твое дело, — огрызнулся Соске. Но Гаурон снова жутко всхрапнул и издал мрачный смешок.

– Хм, должно быть, это означает, что тебе стало неудобно? Хе-хе-хе.

— Что?

– В Митриле, я имею в виду. Состоять в команде, которая претендует на то, чтобы быть защитниками правосудия — это достанет любого, верно? Особенно, такого человека, как ты.

Достанет любого. Да, сейчас Соске не мог сказать, что Гаурон неправ. Не желая больше говорить об этом, он сменил тему.

— Расскажи мне об организации, на которую ты работаешь.

– Ты никогда не забываешь про службу, да?

Соске не ответил, угрожающе нахмурившись.

– Так и быть. Это одолжение только для тебя. И маленькая месть моим коллегам, — собеседник ухмыльнулся и начал подробный рассказ. — Амальгам. Так называется организация, с которой я сотрудничал. Их главная цель в данный момент — разработка новых видов оружия и испытание их в реальном бою. По этой причине они поддерживают террористические организации и провоцируют региональные конфликты. У них всегда находится масса сторонников среди твердолобых реакционеров почти в каждом государстве мира. Множество влиятельных людей на Западе и на Востоке готовы поддерживать состояние холодной войны и наращивание вооружений. Пятая арабо-израильская война на Ближнем Востоке, конфликт между Северным Китаем и Южным, гражданская война в СССР — могу сказать, что Амальгам всюду приложила свою руку.

— К диверсиям в Гонконге тоже?

– Хо-хо. Это уже моя собственная работа. Сейчас, надо полагать, вся верхушка Амальгам в ярости. Давным-давно я подобрал и воспитал пару сирот-близнецов. Их судьба сильно напоминает твою. Им-то я и приказал устроить этот переполох. Они меня слушаются по первому слову. Только взгляни на эти чистые простыни. Здесь самое лучшее медицинское оборудование, которое можно купить за деньги. У меня просто слезы наворачиваются, когда я думаю об их преданности.

— И все теракты «Венома»?..

– Если ты имеешь в виду «Чодар» М, то да.

— Где он прячется?

– С чего бы это мне говорить, а?.. Что там у тебя в сумке? Рация? Я еще не выжил из ума.

— Говори.

Соске прицелился. Гаурон лишь рассмеялся кошмарным электронным смехом.

– Ой, ой. Если ты думаешь напугать меня, то это ты выжил из ума.

Соске неохотно опустил оружие.

— Ты сказал «Амальгам»?.. Там есть «Посвященные», в этой вашей организации?

– Какие вопросы начались! Хм. Ответ — да. Фактически, теперь он один из лидеров. Зловредный паршивец — но интересный.

— Если у них уже есть «Посвященный», зачем они охотятся за Чидори Канаме? Для чего она им нужна?

– Потому что они жаждут заполучить все. Тайные знания, которыми владеет «Посвященный», у каждого из них свои. Среди них есть те, кто носит в голове теорию и технологии лямбда-драйвера, есть кладези информации по подводным лодкам, магнитогидродинамическим движителям и прочему. Когда появляется новенький «Посвященный», нужно обязательно залезть к нему в мозги и выяснить, в какой области он специализируется. Экспертиза в Сунан для того была и нужна, чтобы узнать, является ли эта девчонка «Посвященной», и какая черная технология прячется у нее в голове.

— Что же она показала?

– Она — «Посвященная», вне всякого сомнения. Но мне не сказали, в каких науках она сильна. Амальгам намеревалась внимательно за ней следить. Почему ее не приказали сразу похитить, чтобы исследовать досконально, я не знаю. Не всегда понимаю их резоны.

— Где главная база Амальгам? Кто ей руководит?

– Хе-хе-хе… Собираешься выкачать из меня всю информацию, да? Дам тебе только подсказку — «Бадаму».

— «Бадаму»?

– Не собираюсь больше ничего говорить, хватит с тебя. Этот разговор мне надоел. Давай поболтаем о чем-нибудь другом, — капризно сказал Гаурон. Соске молча смотрел вниз, на его изуродованное лицо. Заискивать перед таким человеком даже самую малость было отвратительно, но другого выхода не было.

– Скажи мне. Пожалуйста.

Стиснув зубы, он ждал ответа. Гаурон должен хотя бы чуть-чуть порадоваться, глядя, как он унижается.

Однако Гаурон ничуть не был доволен. Напротив, он бросил на него презрительный и раздраженный взгляд.

– «Пожалуйста»? Когда ты начинаешь так скулить, меня просто тошнит.

— Что?..

– Ты продал душу этим двуличным засранцам из Митрила?

— ...Двуличным?

– А как ты думаешь? — он слабо закашлялся, и потом продолжил. — Ты никогда не задумывался, откуда и зачем взялись эти миллиарды долларов, которые вбухали в создание организации? Да одна подводная лодка стоит невообразимое количество денег. На них можно было бы накормить десятки тысяч умирающих с голода бедняков. Сдерживание региональных конфликтов?.. Мир во всем мире?.. Не смешите меня. Кто же будет выбрасывать деньги на ветер? Значит, за фасадом Митрила прячется что-то еще. Наверняка, не сильно отличающееся от Амальгам. Наверняка, ваши начальники тоже имеют свои интересы в бедных странах, которые рвут на части гражданские войны. Здесь собака зарыта. Или ты не согласен?

— Меня это не касается.

– Ха, не притворяйся! Ты и сам, наверняка подозревал что-нибудь в этом роде. Да и предательство тех парней, Даннигана и Нгуена, тоже наводит на такие мысли, разве нет?

Соске не нашелся, что ответить.

– И ты продал душу столь подозрительному Митрилу. По мне — это совершенно неестественно для тебя. Для того Касима, которого я знал. Его не заботило ничего, кроме собственного выживания. Бесчувственная машина убийства. Ну, разве что еще приказы хозяина, который у тебя тогда был. Касим убивал, не сомневаясь, по его приказу, рвал глотки врагов, словно цепной пес.

Едва он вымолвил эти слова, в мозгу у Соске словно сложились детали головоломки. Встали на место со щелчком. Он вспомнил. Вспомнил те времена, когда до службы в Митриле оставались еще годы.

– Ты вспомнил?.. Вспомнил, что ты делал, когда мы впервые встретились?

С тех пор прошло уже пять лет.

Гаурон был тогда инструктором в лагере для обучения наемников. На афганской земле, где царило безвластие, всегда находилось место для любителей половить рыбку в мутной воде. Касим же прибился к отряду моджахедов, которые окопались в том же труднодоступном горном районе, и сражались против правительственных и советских войск. Их последующее столкновение было своего рода случайностью, в тот момент они не были врагами. Наемники, к которым относился Гаурон, соблюдали нейтралитет по отношению к советским войскам, также как и к партизанам. Они не были ни врагами, ни союзниками, и их интересы не пересекались до того момента, как Гаурона наняли для нападения на горный кишлак — базу моджахедов.

Впервые же они встретились на поле боя, забытой богом каменистой горной дороге, где Касим только что успешно уничтожил из засады небольшую советскую автоколонну, которую сопровождала пара бронероботов. Тогда он оттаскивал и сбрасывал в воронку трупы убитых вражеских солдат.

Соске отчетливо вспомнил, первые слова, которые сказал Гаурон.

«Ты неплохо поработал, пацан. Сам всех перебил»?

Гаурон, заговорил с ним, не вылезая из остановившегося на обочине дороги джипа. Его руки и ноги были еще при нем, не было и глубокого шрама на лбу.

«Да».

Касим ответил, и Гурон присвистнул, окинув взглядом разбитые корпуса советских бронероботов, догорающие грузовики и бронетранспортер, обугленные тела, разбросанные повсюду. Посреди возвышался только один целый бронеробот — трофейный РК-92, на котором Касим и учинил это побоище — преклонивший колено, и упершийся манипуляторами в землю.

Гаурон тогда ухмыльнулся той самой отвратительной мрачной гримасой, что и сейчас, и сказал:

«Если это так, то хотел бы я посмотреть, что из тебя вырастет. Как тебя зовут»?

«Касим».

«Касим. Хм. Ты знаешь, вы ведь сейчас проигрываете войну. Еще немного и моджахедам придет конец. Не хочешь перейти в мой лагерь? Там полно еды, боеприпасов и запчастей для бронероботов».

«Не хочу».

«Понятно. Что же, расти большой и сильный».

Гаурон нажал на газ и уехал. Касим продолжил таскать за ноги тяжелые трупы.

Так закончилась их первая встреча.

– Ты спокойно перетаскивал обугленные изуродованные трупы, — снова заговорил Гаурон. — Мне это знакомо. Когда я был твоих лет, я жил в Кампучии. И каждый день на полях смерти сбрасывал в ямы тела людей, которых зарезали мои воспитатели, полпотовцы[53]. Поэтому в тот момент я испытал к тебе настоящие родственные чувства. Хе-хе.

— Что ты имеешь в виду?

– Тогда твои глаза были необыкновенными. В них не отражалось ни боли, ни тревоги, ни сомнений. Это были глаза дикого животного, живущего в гармонии с природой. Или нет, это были глаза святого или ангела. Тебя ничто не трогало, ничто не могло дотянуться до мягкой сердцевины твоей души. Да и была ли там душа?.. Ты убивал так же легко и естественно, как дышал; человеческая жизнь ничего не значила для тебя. Это то, что я могу назвать «совершенством»! Ты понимаешь? Тогда ты был прекрасен в своей цельности. В тебе не было противоречий. Волшебный внутренний мир и покой. Сила! Понимаешь? Хе-хе, меня на досуге потянуло на философствования.

Соске промолчал.

– Когда мы снова встретились в Сунан, я был счастлив. Твои глаза были все так же прекрасны. Глаза человека, который не знает пощады. Тебе так же была безразлична человеческая жизнь, и я подумал тогда, что было бы замечательно сразиться с таким противником. Я был бы счастлив умереть от твоей руки. Когда дело повернулось в мою пользу, я подумывал о том, чтобы вытащить потом твой труп из разбитой кабины и, в знак победы, оттрахать. Хе, шучу, шучу…

Человек, тело которого теперь по размерам было не больше подушки, на которой лежала его голова, забился в пароксизме страшного полу-смеха, полу-кашля. Электронный хрип и скрежет, ничуть не напоминающий звуки, издаваемые живым существом, заставлял кровь леденеть в жилах.

– Но что же случилось с этими прекрасными глазами?.. – резко оборвав смех, Гаурон заговорил со злобной гримасой на лице.

— Что?..

– Теперь твое лицо — физиономия никчемного маленького ублюдка. Ты расстроен?.. Потерян?.. Не знаешь что делать? Где же тот святой, которого я видел когда-то?! Какое разочарование! Теперь ты полон противоречий. Мелкий засранец, ты — уродливей меня, даже не стоишь того, чтобы тебя прикончить.

— Заткнись!..

Соске опять поднял пистолет.

– Мы же были слеплены из одного теста. А ты теперь пытаешься стать обычным, жалким, травоядным обывателем? Смотреть противно.

— Я сказал, замолчи...

– Не-е-е-т, я скажу все, что думаю! То, что ты попал сначала в Митрил, а потом в ту школу, к чертовым детишкам, сделало тебя таким никчемным. Тебя совратили эти грязные, ничтожные слабаки, твои товарищи, и ты сам стал таким же мягкотелым придурком. Митрил достал даже тебя, помнишь, я уже говорил? Это все из-за твоих друзей. Гуманизм! Они прикрывают им свою слабость. Когда ты поддался им, тот святой убийца, Касим, исчез. Понимаешь? Слабаки паразитируют на сильных. Они пудрят тебе мозги этими сладкими словами — «дружба», «светлое будущее», а сами исподтишка высасывают твою силу досуха.

Соске не хотел слушать, не хотел понимать. Не желал признать, что этот отвратительный человек прав. Но теперь он с ужасом осознал, что только его ненавистный враг с первого взгляда понял, что так страшно угнетало и душило его в последнее время.

Да. Он действительно стал более слабым. Намного слабее, чем был. Когда же это случилось?.. С тех пор, как попал в Митрил. Потом в среднюю школу Дзиндай. Встретил ее.

– Расскажи мне. Неужели так уж приятно болтаться вместе с этими жалкими ублюдками?

Мрачная тень на кровати посреди пустой комнаты, казалось, затягивала его, готовая растворить, засосать без остатка.

– Эй, отвечай мне. Я спросил, неужели так приятно болтаться вместе с этими слабыми ублюдками, а?!

— Я же сказал, заткнись!!!

Соске судорожно нажал на спусковой крючок.

Резкий звук выстрела отразился от голых стен. Пуля рванула подушку рядом с головой Гаурона, полетели опаленные перья.

Это было все.

– У тебя уже не хватает храбрости уничтожить врага, верно? – проговорил Гаурон с презрительной ухмылкой.

— Замолчи… — единственное, что в ответ смог выдавить Соске. Его лицо горело, он чувствовал себя так, словно задыхался. По спине катился пот.

В этот момент тусклый свет окошка загородила снаружи громадная тень.

Это был «Веном».

Наверное, он скрывался где-то поблизости. Граненая голова, опустившись до уровня окошка, вперилась в Соске кроваво-красным сенсором.

– Фей Джау[54], это ты? — спросил Гаурон.

— Я ухожу, — стены затряслись от мощного рыка внешних динамиков бронеробота. Но голос был знакомым — тот самый, что говорил по телефону.

– Ясно. Будь сильным.

— Прощайте, Синг Санг, — ответил бронеробот, почтительно прикрыв правый кулак стального манипулятора левой ладонью и поклонившись. Повернувшись, «Веном», прыгнул с места, миновав многочисленные вывески и балконы. Он исчез мгновенно, и только сильный порыв ветра заставил задребезжать оконные стекла.

– Фей Джау, должно быть, скоро умрет в бою с отрядом Митрила. Если же нет, то его прикончит карательный отряд Амальгам.

— Карательный отряд?..

– О, его командир — полный отморозок. Злобный, кровожадный ублюдок. Твои друзья ему и в подметки не годятся. Если им не повезет попасться ему на дороге, он их прикончит в мгновение ока. Ну, что же, такова судьба.

Соске непроизвольно поежился.

– Я собираюсь покончить со всем этим, — проговорил Гаурон, безучастно глядя в потолок. В его голосе не чувствовалось ни волнения, ни печали. — Но я должен прихватить с собой попутчиков — в одиночку уходить слишком скучно. В конце концов, это мой стиль. Фей Джау по моему приказу будет крушить все на своем пути, пока Гонконг не превратится в море огня. А что касается его брата, Фей Хунга, ему я велел вырезать главную опухоль, которая и послужила причиной твоего падения.

— Главную… опухоль?..

На изуродованном лице Гаурона расплылась страшная половинчатая усмешка. Он просто лучился от счастья.

– Девчонка, Касим. Разве ты еще не слышал?

— Что?!..

– О, я уже получил подробный отчет. Ее стройное тело в школьной форме было изуродовано до неузнаваемости. Но она оказалась стойкой, и не просила пощады, не вымаливала жизнь. Последними ее словами были: «Прости меня…» Я вот не могу догадаться, к кому она могла бы обращаться? Ага, похоже, ты собираешься заплакать! Вон там лежит носовой платочек.

— Ты… ты врешь…

– Я хотел бы показать тот натюрморт, чтобы увидеть твое безграничное отчаяние. Но, думаю, смогу довольствоваться и этим. У тебя все на лице написано, Касим, я просто читаю твои мысли: «Я опоздал в Токио к своей девушке… я не смог ее защитить…» Ах, бедная, бедная Канаме! Она была такой милой девочкой!

Рука Соске больше не дрожала, черный зрачок дула уставился точно в грудь лежащего на кровати человека-обрубка.

— Гаурон!!!

– Правильно, ненавидь меня! Стреляй, убивай!!!

Он больше не колебался. Шесть резких выстрелов подряд сотрясли фанерные стенки комнаты. Тело калеки дернулось, черная свежая кровь брызнула на простыни. Медицинский монитор издал протяжную тревожную трель, и все синусоиды вытянулись в смертельно плоские линии.

Отвратительная усмешка навсегда замерла на его губах. Выпученный глаз остекленел, уставившись в пугающую спиральную бесконечность хромированного пистолетного дула.

— …Не может быть…

В голове раскатился далекий похоронный звон.

Он не помнил. Не помнил, кто он, и где он. Что делает перед ним этот укороченный труп.

Она умерла?

Канаме умерла?

Пустая мрачная комната. Безлюдный город. Соске потерялся в громадном пустынном мире, где больше не осталось ни единой живой души.

Из уходящего в бесконечность колодца его вырвал тонкий электронный писк.

Бип… бип-бип… Бип-бип-бип-бип…

Звук становился громче и чаще. Это был не сигнал медицинского прибора. Что-то другое. Писк раздавался из под кровати. Предупреждающий писк, заставляющий пальцы на ногах инстинктивно поджаться.

Его тело двигалось само по себе, не обремененное указаниями разума, не зная сомнений и колебаний. Он сам не мог понять, отчего в следующий момент ринулся с места, словно сорвавшаяся пружина. Оттолкнувшись двумя ногами от пола, Соске, прикрыв голову руками, плечом вперед вылетел в окошко, целиком снеся хлипкую раму.

За его спиной комната немедленно взорвалась.

Мощный заряд взрывчатки, прикрепленный под кроватью, разнес в щепки стены и пол, заставив все здание задрожать и медленно покачнуться, словно в нерешительности. Из окна вышибло форс ослепительного пламени; все окна по фасаду лопнули. Ливень осколков и тлеющих обломков засыпал пустынный переулок.

Траектория полета Соске привела прямиком в фанерную вывеску, укрепленную на торчащем из стены кронштейне. Удар выбил из него глухой вскрик, но он автоматически попытался ухватиться. Пальцы соскользнули, но на асфальт тротуара он упал, уже погасив скорость.

Выше, над витриной скобяной лавки, за окнами второго этажа быстро разгоралось яркое пламя стремительного пожара.

На дорогу, усыпанную битым стеклом и тлеющими досками, продолжали планировать, причудливо танцуя в воздухе, горящие куски изоляции, тряпки и рваная бумага.

Словно боксер, поднимающийся по счету «раз», Соске тяжело встал на ноги, и замер, тупо глядя на усыпанный обломками тротуар.

Звеня острыми стеклянными осколками, к нему быстро приближались двое мужчин. Они носили цивильную одежду, и Соске сначала не понял, кто это. Но это были агенты Хантера из гонконгской резидентуры разведки Митрила.

— Сержант, вот это был прыжок!.. — возбужденно выкрикнул один из них, уставившись на пылающие окна второго этажа доходного дома.

— ... Почему вы здесь?

— Майор, ваш командир, приказал разыскать вас.

— Вот как…

— Неподалеку находится музей – Коулунский замок. Похоже, «Веном» прятался во внутреннем дворе, среди руин. Но теперь это уже не имеет значения.

С направления центра города донесся раскатистый грохот и частый треск. Артиллерия бронероботов. «Веном» снова атаковал бронероботов Южно-китайской армии. Прозвучали ответные очереди из автоматических пушек. Стоп. Это были не китайцы. Знакомый звук, который ни с чем нельзя было перепутать — выстрелы из сорокамиллиметровой автоматической пушки GEC-B[55] производства «Эрликон Контраверс». На вооружении Южно-китайской армии таких пушек не было.

— М9 твоих товарищей вступили в бой.

— Что?..

— Нас поджимает время, северяне установили крайний срок. Начальство приняло решение атаковать «Веном» в лоб.

Опрометчивое решение. Это была единственная мысль, которая мелькнула в его опустошенном мозгу. Они собираются победить вооруженный лямбда-драйвером «Веном» без помощи «Арбалета»? Это просто самоубийство.

— Мы только что получили радиосообщение. «Туатха де Данаан» высылает сюда «Арбалет».

— Что вы сказали?..

— Деталей я не знаю. У нас задание осмотреть тайное укрытие «Венома», и все, что там осталось. Никуда не уходите отсюда. Мы сообщили наверх координаты, так что теперь дело за вами.

Агенты кивнули на прощание и, пробежав мимо Соске, скрылись в темном переулке. Он остался один. Опустив голову, он словно оцепенел. В голове ползли медленные, тягучие мысли.

Послали «Арбалет»?..

Но он все равно больше не может использовать эту машину. Снова увидеть бездушный механизм, который сломал его судьбу? Ему захотелось выйти на частоту «Туатха де Данаан» и попросить прекратить этот бессмысленный и ненужный фарс. Но сумка, в которой была рация, разлетелась на куски вместе с Гауроном.

Гаурон…

Если бы Соске отреагировал секундой позже, его тело сейчас обугливалось бы там, наверху, в разрушенной и пылающей комнате. Ненормальный убийца действительно хотел забрать его собой в царство теней?..

Нет.

Все было не так. Ублюдок проверял его. Если бы Соске оказался так угнетен, раздавлен и полностью утратил волю к жизни, что не смог бы двинуться с места, все кончилось бы в долю секунды. Но, зная его живучесть, Гаурон хотел вонзить свой нож еще глубже. Посыпать рану солью. «Я сдохну. А ты мучайся дальше». Если в Соске, потерявшем то, что соствляло смысл его жизни, еще остались силы двигаться и дышать, он должен был терзаться дальше и дальше.

Наверняка именно так и было.

Убив Чидори Канаме, Гаурон отнял все его надежды и мечты. План врага полностью исполнился, вечное проклятие отпечаталось на лбу Соске пылающим тавром.

Канаме умерла.

Омертвевшие струны его души не отзывались. Не лопались с дрожащим звоном. Молчали.

Бесконечная пустота, смертельный холод и одиночество.

Но в безмерной дали, в обледенелой гулкой пещере его сердца трепетал маленький теплый огонек. Память о ней. Она не исчезнет. Сотни смертей прошли перед его глазами, лица знакомых, товарищей и друзей остались лишь на страницах его печального альбома памяти. Она присоединится к ним, став самой светлой и нежной страничкой.

Не было слез. Только бесконечная, всепоглощающая, космическая печаль.

Именно так.

Ничего не изменилось.

Будущее будет точно таким же, как и прошлое. Змея вцепилась в свой хвост.

Холодный резкий ветер завывал и свистел в окровавленной дыре в его пустой груди. Ему было все равно. Умереть или жить. Неважно. Умрет он сам, умрет кто-то другой, умрут все вокруг — его это больше не трогало.

Сверху раздался отдаленный, но быстро нараставший свистящий рев. В низком темном небе, перечеркнутом бесчисленными вывесками, появилась невиданная огненнохвостая белая птица. Она примчалась с юга.

Нет. Не птица — «Арбалет».

Бронеробот скользил на небольших несущих плоскостях, несомый вперед пылающим дыханием уже догорающих ракетных ускорителей. Прямо на глазах Соске огненные фонтаны иссякли. Крылья отстрелились, и из-за плеч бронеробота выхлопнул клетчатый тормозной парашют.

Скорость снижения уменьшилась, но торможение было недостаточным. Второй парашют. Новое торможение.

Громадная белая фигура отделилась от парашюта и, сметая вывески и фонарные столбы, вошла в створ переулка. Не теряя инерции, «Арбалет» наклонился вперед, грохнулся ничком, рассыпая по треснувшему асфальту яркие искры, и заскользил по пустынному переулку прямо на Соске. Приземление получилось нештатным из-за плотной городской застройки.

Летящая машина была все ближе. «Арбалет» впритирку миновал своего пилота и головой вперед врезался в пылающее здание. Порыв ветра хлестнул в лицо Соске, его рабочий комбинезон затрепетал, но он стоял, опустив руки, не пытаясь отскочить или увернуться.

Бронеробот, сокрушив со звоном и треском хлипкий фасад старого здания, перевалился на правый бок и замер. Искры взвились столбом, по асфальту во все стороны от развалин запрыгали угольки и фрагменты облицовки.

Позорное приземление. Ужасное.

Вполне соответствует ситуации.

Утонув в горящих руинах, машина безучастно уставилась светящимися сенсорами на Соске.

Мы несовместимы.

Безошибочно читалось в стеклянной глубине механических глаз «Арбалета».

Я знаю, что ты терпеть меня не можешь. Я тоже ненавижу тебя. Оставь меня, как есть, и уходи. Мне неинтересно, куда ты сгинешь, я больше не желаю выполнять никаких заданий. Не желаю подчиняться тебе. Да и ты тоже не хочешь управлять мной.

Соске словно слышал холодный железный голос проклятого механизма.

Тебе ведь все равно, кто сейчас умрет? Неважно, что случится с Мао или с Курцем, это не твое дело. Все рано или поздно умрут. Как Чидори Канаме. Как твои товарищи в Афганистане. Ты тоже умрешь. Так устроен этот мир. Просто сдайся.

Ему казалось, что робот, бездушный автомат, издевается над ним. Унижает. Презирает его бессилие и слабость.

Но он не чувствовал гнева или обиды.

— …Все верно, — пробормотал Соске холодным и пустым голосом. — Оставайся здесь и рассыпься в прах. Как и я.

Больше ничего не имело значения. Ему было все равно. Все, что случится дальше, не имеет к нему никакого отношения.

Он уже повернулся, чтобы уйти прочь, как…

На чистом японском языке знакомый девичий голос отчетливо произнес за его спиной:

— Значит, ты просто собираешься стоять здесь, как идиот, и бормотать себе под нос всякую ерунду?..

Соске обернулся.

Посередине мостовой стояла Чидори Канаме.

Он судорожно протер глаза.

Канаме была одета в свою обычную школьную матроску, униформу средней школы Дзиндай, а на плече болталась мягкая спортивная сумка. От макушки до кончиков пальцев на ногах это была та самая Канаме, которую он не спутал бы ни с кем в целом мире. Стоп, в ней тоже появилось что-то новое — на стройных ногах в двух местах были видны белые бинты, на правом колене сидел пластмассовый суппорт, а на шее, под блестящими черными волосами, тоже виднелся бандаж.

— Что…

— Вовсе никакое не «что»! — нахмурившись, передразнила девушка, которая не могла быть никем иным, кроме Чидори Канаме.

— …Чидори?

Это была не галлюцинация. Она была живая.

Но, как, черт возьми, она могла оказаться здесь?! Откуда она взялась?

Запнувшись, он шагнул к ней навстречу.

— Чидори… ты… ты в порядке?

— Более или менее.

— ...Я думал... я думал, ты умерла, Чидо…

Бах! Спортивная сумка врезалась ему в голову, и Соске от неожиданности откачнулся назад.

— Что…

— Я же сказала, никакое не «что», понял?! — что было силы в легких заорала Канаме. Теперь стало ясно, что она была просто вне себя. — Мне столько всего пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда, а он имеет наглость заявлять: «Я думал, что ты умерла»!!! Нет, вы видели?! Еще секунду назад я думала, что прыгну в твои объятия, едва только тебя увижу. А ты испортил все настроение, козел! Чего ты здесь делаешь, а?! Что ты там бормочешь?

— По-погоди минуту, это все так сложно объяснить…

— За-а-аткнись!

Ее небольшой, но очень твердый кулак врезался ему в челюсть.

— Ох…

— Ага, больно?! Больно, верно? Это — чтобы ты знал, как болело мое несчастное разбитое сердечко! И еще!..

Последовал профессиональный удар ребром ладони по шее. Не зря же она когда-то училась карате.

— Ух…

— Чтобы знал, как у меня болят руки и ноги! А еще!..

Канаме свирепо ухмыльнулась и, подпрыгнув, врезала ему коленкой в живот.

— Ай…

— А это — за то, как мучилась и страдала моя нежная душа!

Подражая Брюсу Ли, Канаме одновременно врезала двумя кулаками Соске в грудь, да так, что он отлетел и повалился на колени. Она победно подняла кулак в зенит.

Задыхающийся Соске только и смог выдавить:

— Что… что здесь творится? Откуда ты?..

— Агент из Разведывательного бюро. Помнишь, тот самый, по имени «Тень»? — она фыркнула. — Я его взяла в оборот. Застращала тем, что настучу начальству, как он облажался и чуть было не позволил мне умереть. Заставила его привезти меня сюда. А уж тут он знает все входы и выходы. Когда по телевизору показали тот самый бронеробот, на котором рассекал раньше этот гад, Гаурон, у меня в голове щелкнуло. Все встало на свои места. Я поняла, что он задумал, и что ты тоже обязательно окажешься здесь.

— Но… но здесь же линия фронта. Здесь опасно.

— Знаю. А еще поотменяли почти все авиарейсы, и чтобы добраться сюда, пришлось потратить целый день. Ух, я такая злая!

— Но, почему...

Почему она примчалась сюда? Не обращая никакого внимания на опасности?

Соске не мог даже попытаться представить себе ее резоны.

— Ано-о[56]…

Канаме смотрела на него, потом вдруг внезапно отвела глаза и потупилась. Совершенно по детски. Словно ребенок, который нашкодил, и теперь пытается быстренько выдумать оправдание и свалить вину на кого-нибудь другого.

— Потому что. Потому… потому, что нельзя так просто исчезать!..

— А?..

— Два. Когда… когда ты просто взял и смылся, бросил школу и… и всех, я просто взбесилась!!! И решила найти тебя хоть на краю света и притащить домой за шиворот! Потому… потому, что я…

Канаме крепко стиснула кулаки, словно пытаясь пробить невидимую преграду. Сказать что-то по-настоящему важное.

— Я…

— Ты?..

Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Заалелась дивным нежным румянцем, замотала головой из стороны в сторону, и даже побарабанила кулаками себе по макушке, но и это не помогло. Наконец, она выпалила:

— …Потому, что я — ответственный представитель класса, вот почему!!!

Соске впал в ступор. Глядя на его вытаращенные глаза и глупо разинутый рот, Канаме чуть успокоилась, вздохнула и пробормотала в сторону:

— Так и знала. Всего один день прошел, и вся уверенность испарилась…

— Что ты имеешь в виду?

— А-а, заткнись, балда! Лучше скажи, чем ты тут занимаешься? Почему ты торчишь тут и бредишь, когда какой-то бандит крушит город направо и налево, а?!

— Но, я просто…

— Что — просто? Стоишь тут и таращишься, как дурак, на бронеробот? И что с твоим лицом? Оно точно такое же, как было раньше.

— Раньше?..

— Да. Когда я еще звала тебя «Сагара». Тогда ты выглядел… выглядел так, словно тебе безразлично, что случится с тобой. Холодным. Отстраненным и… и печальным. Да, очень печальным. Но я сейчас не об этом… — она запнулась, потом нерешительно продолжила: — Если честно, я слышала, что говорила по радио Мао. Она сказала, что ты больше не выдержал. Сломался и бросил все. Сказал, что сыт по горло. Утратил волю и это свое всегдашнее: «Нет проблем!»

Соске молчал.

— Но знаешь, я уверена, что ты не сможешь стоять в стороне и безучастно смотреть, когда твои товарищи в опасности. Ведь верно?

— Ты так думаешь?

— Да, я уверена.

— Но, Чидори, я же… я бросил тебя одну. Хотя тебе больше не на кого было положиться, я сбежал, не сказав ни слова. Покинул тебя. Просто подчинился приказу. Я не такой, как ты думаешь…

— Ты знаешь, это я могу понять. Особенно теперь, когда взглянула тебе в лицо. Тебя загнали в угол, и ты просто не сумел заставить себя рассказать мне об этом, верно?

— Прости…

— Хм. Трус. Без всякого сомнения.

— Т-трус?..

— Точно. Трусливый нерешительный нытик. Но ты сильный. А еще — честный, ответственный и очень добрый. Беспомощный в некоторых вещах, но не безнадежный. Такой… такой, наверное, и есть настоящий Соске. Таким я тебя вижу.

Канаме смущенно улыбнулась. Волшебная, поразительная улыбка.

— Ну, как... я права?

Эти сбивчивые и неуклюжие слова совершенно невозможным, непредставимым образом разбили оковы его проклятия. Совершенно. Невероятно легко. Он почувствовал, как тяжкий, колючий груз исчез с его сердца, растворился, словно смытый прозрачной ключевой водой.

Трус.

Но ведь Гаурон говорил, что он был сильным. Раньше.

Неправда. Враг обманывал, или обманулся сам. Касим был слабым. Только сейчас, в бездне позорной слабости, он понял, что значит быть сильным. Неспособность быть трусом, заботиться только о себе, забыть обо всех — вот что принесло ему настоящую силу. Единственная причина перемены. У него появилось то, что он всей душой хотел защитить. Пусть это будет тяжким бременем, он не отступит. Пусть его прежнее «я» не понимало, что это значит, как так может быть.

Он был слабым существом, полным противоречий.

Он не был героем. Не пытался спасти целый мир. Всего лишь незначительный, слабый человек, который может попытаться помочь людям, которые волей судьбы оказались рядом с ним. Или не попытаться.

Было ли этого достаточно? Мог ли такой человек носить гордое имя воина, защитника?

Да. Именно так.

Он уже делал это. Сражался, защищая товарищей. Много раз. Какая ирония, он делал это, не понимая, что именно происходит, зачем это ему нужно. Но благосклонная судьба дала ему еще одну возможность. Прямо сейчас. И он может идти в бой с открытыми глазами.

За этим пламенем и дымом ждали его товарищи по оружию. Друзья.

Как же он не понимал до сих пор, что всю недолгую, но бурную жизнь ему давало силы именно неосознанное желание биться с несправедливостью? Сражаться против бессмысленной и жестокой судьбы. И разве не самая трудная схватка — схватка с самим собой?

Да. Именно так.

Соске опустил голову и стиснул кулак. Колеблясь, но уже с совершенно новым выражением он начал:

— Чидори, я…

В этот миг он почувствовал бескомпромиссный и решительный пинок и уткнулся носом в землю Гонконга.

— Что такое?..

Канаме, потеряв терпение, уперла руки в боки, и завопила:

— Кончай скулить!!! У нас нет времени, понял?! Тебе что, хочется потом пересдавать экзамен по «Мировой истории», а? Завтра, пятый урок! Мы все еще можем успеть, так что быстро вставай и… — ее указательный палец повелительно устремился в сторону зарева пожаров, расцветившего ночное небо за крышами, откуда доносилась непрерывная артиллерийская канонада — …заканчивай с этой ерундой!!!

Потом она ткнула в сторону лежащего на боку «Арбалета». Сенсоры на закопченной голове белого бронеробота вопросительно уставились на Соске.

Что ты будешь теперь делать?

Это была опасная игра, напоминающая облаву на свирепое и опасное животное. На бенгальского тигра в тростниках.

Шесть M9 отряда лейтенанта Крузо настойчиво окружали и преследовали «Веном», который обнаружил свое местонахождение неожиданной и смертельной атакой на M6 южно-китайской армии.

Через 30 секунд после начала сражения бронеробот капрала Спайка уже выбыл из игры. В сложных условиях тесной городской застройки, путаясь в бесчисленных вывесках, он неправильно выбрал путь отступления; его М9 был поражен ударной волной лямбда-драйвера и теперь не отвечал на вызовы. В замешательстве беспорядочного городского боя даже не осталось времени выяснить, жив ли пилот, и какие повреждения получил бронеробот.

— Урц-1, он движется в вашу сторону! — резко выкрикнула по радио Мао, предупреждая лейтенанта Крузо.

— Вижу его. Сейчас…– его слова прервал глухой звук разрыва, сотрясший мембраны наушников. Противник метнул в Крузо противотанковый кинжал.

– Урц-1?!..

«Веном» мчался на него в пламени и дыму пожаров и разрывов. Крузо выпустил по нему очередь из автоматической пушки почти в упор, но тщетно. Силовое поле отразило снаряды, и ослепительные трассеры хаотично запрыгали вокруг, поражая жилые здания и вызывая искрящиеся водопады битого стеклянного крошева.

Приблизившись вплотную «Веном», выбросил вперед смертоносный кулак. Лейтенант пригнулся и успел уйти с траектории летящей стальной кувалды, но этого было мало. Вокруг манипулятора противника взвилось и затрепетало волшебное радужное сияние, и сокрушительный удар потряс плечо и весь корпус М9, швырнув его на стену дома. Брызнули обломки металла и обрывки полимерных мышц. Мощная ударная волна ухнула, погнав мусор и рваную бумагу далеко по окрестным улицам.

На мгновение Крузо потерял сознание.

Но он не сдавался. Согнав черную пелену с глаз, выпрямился и немедленно контратаковал, нанеся высокий удар ступоходом с разворота. Стальной башмак врезался в боковую часть головы противника, заставив того отлететь прочь. Потом резкий удар коленом. Удар локтем манипулятора. Крузо попытался выхватить мономолекулярный резак с держателя на бедре — но правый манипулятор не отвечал. Метнув взглядом вниз, он понял, что лишился его целиком, до самого плеча.

«Веном» прыгнул на него, занося ребро стальной ладони манипулятора, словно меч.

– Не двигайся, Урц-1, — раздалось в наушниках, и вражеский бронеробот резко мотнуло в сторону, как будто он получил неожиданный удар в спину. Так оно и было — Курц выцелил его с большой дистанции из дальнобойной 57-мм пушки и всадил бронебойный снаряд. Если бы не защитное поле, все было бы кончено, но лямбда-драйвер противника работал беспрерывно. В этот момент Крузо, воспользовавшись секундным замешательством врага, быстро и высоко прыгнул в сторону. Заурядный пилот ни за что не сумел бы уйти из опасного ближнего боя так чисто.

– Как с гуся вода. Чертов ублюдок!..

— Выручил, Урц-6.

– Уже во второй раз, лейтенант.

Вмешался новый радиоабонент:

– Перто[57]-1 к Урц-1. Доложите повреждения, — это был Калинин, который руководил боем с барражирующего над городом вертолета. Крузо отрапортовал:

— Говорит Урц-1. Правая рука полностью вышла из строя. Остался без огнестрельного оружия. Легкие повреждения у пилота. Система охлаждения повреждена и работает на пределе. Долго не протяну.

Правая рука в рукаве дистанционного контроллера испытывала странное жжение, словно ее отхлестали крапивой. Ощущение, напоминающее ожог. Побочный эффект воздействия лямбда-драйвера?

– Вас понял. Отступайте на три квартала к югу. Там находится перекресток в виде трезубца. Двигайтесь оттуда на юго-запад и заманивайте противника в район 11А, — хладнокровно выдал указания Калинин.

— Урц-1 вас понял.

– К Урц-6. Двигайтесь на запад. Вот координаты. Выберите точку с подходящим сектором обстрела на перекрестке в верхней части квадрата и ожидайте. Когда появится «Веном», открывайте огонь. Израсходовав один магазин, быстро отступайте на юг.

— Урц-6 вас понял.

– Перто-1 — всем. Я получил информацию из местного отдела Разведывательного управления. Урц-8 жив. Сейчас развертывается операция по его спасению. С начала боя прошло 300 секунд. Необходимо продержаться еще 100 секунд. Ситуация изменяется.

Крузо заключил, что предположения майора Калинина оказались весьма точными. Отряд Митрила получил несколько мощных ударов, но темп перемещений и стрельбы «Венома» снижался. Особенно по сравнению с тем, что было в начале боя. Перегрев реактора, утомление пилота — сейчас сложно было судить, но одно было очевидно. Противник начал уставать.

Победа близка. Расслабляться рано, но, если они не сделают грубых ошибок, то скоро смогут загнать, окружить и уничтожить «Веном». Выбранная тактика оказалась верной.

Но для начала, нужно не подставить ему спину.

Машина лейтенанта небольшими прыжками пробиралась сквозь лабиринт тесных улиц. Искусственный интеллект деловито сообщал о повреждениях различных систем бронеробота. Температура в системе охлаждения росла, и времени оставалось немного. Как бы не пришлось глушить реактор...

— Говорит Урц-1. Пересек разветвляющуюся натрое улицу. Далеко до перекрестка?..

Хотя «Веном» преследовал его, Крузо замер как вкопанный на полотне автострады. Вокруг широким амфитеатром возвышались небоскребы.

– В чем дело, Урц-1?

— Невозможно…

– Урц-1, доложите обстановку.

— Здесь…

На крыше громадного торгового центра, нависающего над перекрестком, где находился Крузо, среди огней неоновых реклам чернели пять резко очерченных теней.

Пять бронероботов типа «Веном».

Их рдеющие демоническим алым огнем сенсоры пристально, по-змеиному, нацелились на машину лейтенанта Крузо. Корпуса бронероботов тоже были выкрашены в тревожный, бьющий по глазам кроваво-красный цвет

— Здесь… пять «Веномов».

– Что?

– Говорит Урц-6. Я тоже их вижу. Подтверждаю, их… пятеро, — раздался твердый голос Курца.

Раздался тяжелый топот, и на перекресток выскочил «Веном»-преследователь. Он тоже замер, словно налетев на каменную стену. Красный сенсор, не обращая внимания на Крузо, уперся в новые действующие лица.

– Ты здорово здесь набезобразничал, Фей Джау, — проговорил через внешние динамики один из красных «Веномов», очевидно, их предводитель. Мужской голос, но странно высокий и каркающий. Казалось, он совершенно не замечает присутствия Крузо. — Украл принадлежащую организации модель М и злонамеренно учинил здесь беспорядки. Нехорошо. Может быть, ты спятил?

– Не больше, чем вы, мистер Калиум, — впервые подал голос серый «Веном»-террорист. — Я узнал, что к войне, разорившей нашу с братом родную страну, тоже приложила руку Амальгам. Так что, если я смогу вызвать на ваши головы проклятия всех адских чудовищ, я буду доволен.

– М-м, твой брат? Не хочешь еще разок с ним увидеться?

– Что?..

Кроваво-красный бронеробот резко протянул вперед правую руку. В человеческом масштабе предмет, который он держал между большим и указательным пальцами манипулятора, имел бы размеры небольшого яйца. Это была человеческая голова.

— Подарок мистера Сильвера. Кажется, он просил его похоронить, но я решил, что это будет просто неприлично. Такого я позволить не могу. Трупам предателей подобает гнить под грязным и заплеванным уличным углом, — издевательски проговорил красный «Веном» и щелкнул пальцами. Голова взлетела высоко в воздух и по дуге ушла за близлежащие дома.

– Какая жалость. Уху-ху-ху… — он издал противный смешок.

– Ах ты, ублюдок!!!

Серый «Веном» молнией перепрыгнул М9 Крузо и ринулся навстречу пяти противникам.

– И тебя мне тоже жаль.

В следующий миг все пять красных бронероботов пришли в движение. Они были вооружены впечатляющими образцами холодного оружия — длинное копье, прямой меч, причудливая алебарда и громадный фальчион[58]. Они пустили все в ход одновременно, атаковав ими серый «Веном». Воздух вокруг яростно задрожал, атмосфера причудливо исказилась, хлестнули призрачные полотнища света. Стеклянный фасад торгового центра разбился на мириады осколков.

Бронеробот Крузо отпрыгнул, но по его броне все равно резко пробарабанили разлетающиеся осколки бетона, сбив его с ног. Дым и пыль рассеялись. На крыше потрескавшегося торгового центра возвышались фантасмагорические фигуры замерших титанов. Серый «Веном» был насажен на лезвия, словно на шампуры, напоминая кошмарного демонического ежа.

Бронероботы победителей снова пришли в движение. Проигравший спиной вперед полетел с крыши и с дребезжащим металлическим грохотом рухнул на асфальт. Заклубился дым и пар, что-то заискрило, и он замер, чтобы больше не двигаться.

Противник, который доставил столько хлопот Митрилу и китайским армиям, оказался сокрушен в единый миг.

Все пять боевых машин оснащены лямбда-драйверами?!

– Бел?!

На перекрестке возникла еще одна серая фигура. М9 Мао перепрыгнул фонарные столбы и приземлился рядом с неподвижным бронероботом Крузо.

– Слышишь меня, Урц-1? Прервать операцию. Немедленно отступать, – приказал Калинин.

— Не могу. Реактор сдал, не хватает мощности.

– Оставить машину. Немедленно.

Вмешался издевательский голос:

– Кстати, у нас, кажется, гости? — предводитель «Веномов», говорил так, будто только что заметил присутствие Крузо и Мао. — Вы же из Митрила, так?

Отвечать было нечего, все было ясно и так.

– Вообще-то, у меня не было специальных планов по отношению к вам, но… можете считать, вам просто не повезло. Пришить всего одного противника — слишком скучно, мне хотелось бы еще потренироваться. Вы не будете возражать, если мы и вас прикончим?

С того места, где стояли «Веномы», хватило бы одного прыжка, чтобы окружить бойцов Митрила. Не было времени открывать крышку кокпита, или выносить обездвиженный бронеробот на горбу у Мао.

– Повторяю. Перто-1 — всем подразделениям. Отступаем. Быстро.

— Не стой, Мао! Беги! — закричал по радио лейтенант.

– Я не могу…

— Быстрее!!!

На крыше торгового центра, который почти превратился в гору щебенки, пять красных «Веномов» лениво поднялись и изготовились к прыжку, держа оружие в обманчиво расслабленных манипуляторах.

– Помолились напоследок? Тогда — не поминайте лихом…

В этот момент в правое плечо «Венома»-предводителя врезался снаряд, Красный панцирь треснул, взвился белый дым, и машина отлетела назад, отброшенная ударом.

«Веном», оборудованный лямбда-драйвером, получил попадание.

— Что?..

Все пять вражеских бронероботов подняли головы, уставившись на крышу офисного здания наискосок через перекресток.

— Кто стрелял?.. Вебер?

– Нет, сейчас я не стрелял. Но, мне кажется, он, наконец, вернулся.

Несмотря на затруднительное положение, в котором находился отряд, в голосе Курца звучала неподдельная радость.

– Ты появился как очень вовремя. Само совершенство, да, Соске?

– Похоже, так, — раздался по радио знакомый голос.

На крыше высотного здания, в слабом свете уличных фонарей и реклам проступил силуэт одинокого белого бронеробота.

– Урц-7 — всем.

Сжимая в руке привычный дробовик, «Арбалет» пристально всматривался в противников.

– Простите, что заставил дожидаться. Оставьте их мне.

Количество энергии, выдаваемой палладиевым реактором, росло. Указатели проползли позицию «крейсерский режим», перешли «боевой режим» и подобрались к «максимальному режиму».

В кабине нарастало низкое, утробное гудение. Перекрывая его, Соске спросил:

— Он сработал сейчас, верно?

– Так точно, сержант. Лямбда-драйвер функционировал штатно, — ответил Ал.

— Иногда работает, иногда нет. Капризное устройство.

– Согласен.

— По части шуток ты намного лучше меня, верно?

– Так точно.

— Язвишь?

Пришло короткое сообщение от Калинина.

– Перто-1 — к Урц-7. Ты снова на коне?

— Так точно, Перто-1.

– Тогда действуй.

— Вас понял.

На мониторе он видел горящие яростным огнем сенсоры «Веномов», которые рассматривали его.

Пять противников. Сумеет ли он? Это были не старые «Сэведжи». Загадочные и опасные «Веномы», даже один из которых задал жару целому отряду митриловских «Гернсбеков».

Но он сможет.

Он чувствовал это.

«Эта машина и я. Мы — образец неудачной комбинации. Но все же сумели зайти так далеко. Теперь бессмысленно жаловаться на несовместимость.

Я должен с ними разобраться.

Эта странная машина. И я — я нынешний, верно, Чидори?..»

Он сделал глубокий вздох.

Сжав рукояти контроллеров обеими руками, Соске слегка покачал их, ощутив упругую реакцию бустеров системы управления. Бронеробот плавно сжал и разжал громадные стальные пальцы манипуляторов, повел могучими плечами.

— Вперед!

– Вас понял.

Бронеробот мощно оттолкнулся от бетонного обреза крыши и взлетел в пустынное ночное небо, словно оседлав легкий попутный бриз.

Падая вниз, головой к земле, «Арбалет» мгновенно навел ствол своей пушки на противников. Пять целей. Первый — тот, что справа…

Выстрел.

Бронебойный подкалиберный снаряд, дополненный таинственным силовым полем лямбда-драйвера, нарисовал ослепительную, переливающуюся всеми цветами радуги траекторию и вонзился в грудь красного «Венома». Эффект был поразительный — броню и механизмы внутри корпуса пробило насквозь. Со спины противника извергся фонтан осколков бронеплит, обрывков мышц и раздробленных электромеханизмов.

Прямое попадание. Первый.

Используя отдачу орудия, Соске прокрутился в полете на 180 градусов, и приземлился. Под массивными подошвами ступоходов крякнул и разлетелся черными брызгами асфальт, а мощные амортизаторы упруго сжались, поглотив энергию удара и заставив всю движительную систему напрячься и зазвенеть каждым волоконцем искусственного мускула.

– Что за черт?!..

Пораженный легкостью, с которой был уничтожен один из его подчиненных, командир отряда «Амальгам» приказал рассредоточиться.

«Веномы» прыгнули вправо и влево. Приземлившись, выхватили свои тяжелые автоматические пушки и открыли огонь. Но цель оказалась слишком подвижной. «Арбалет» сорвался с места и закружился вихрем, избегая ярких огненных трассеров, взрывающихся ослепительными искрами в силовом поле.

Прыжок. Прорвавшись через сплетенную вражескими трассерами мерцающую сеть, бронеробот приземлился, словно на насест, на рекламный щит, смонтированный на мощных балках поперек улицы. Под весом девятитонного «Арбалета» металл застонал и прогнулся, но, к счастью, ферма выдержала.

Оттолкнувшись, «Арбалет» проделал поистине цирковой кульбит в воздухе, стремительным вращением сбив прицельные системы противников с толку. Один из «Веномов» подставился, на миг прекратив движение, и Соске не упустил благоприятную возможность.

Выстрел!

Вражеский бронеробот скрестил манипуляторы на груди, пытаясь защититься силовым полем, вздувшимся подобно титаническому мыльному пузырю. Однако стреловидный бронебойный сердечник, с которого срывались волшебно переливающиеся муаровые обрывки и полосы, прошел через границу поля и манипуляторы, словно раскаленный нож сквозь масло. Чудовищный удар разорвал торс «Венома» надвое, швырнув уполовиненную красную фигуру на асфальт.

— Второй!

— Внимание. Противник на четыре часа. Приближается, — раздалось предупреждение Ала.

Оттолкнувшись от стены высотного дома с роскошными жилыми апартаментами, следующий «Веном» стремглав летел на «Арбалет», занося над головой громадный мономолекулярный резак в виде алебарды.

Соске мгновенно уклонился.

Сорвав с крепления свой тесак, он отбил удар алебарды и обратным движением рассек корпус «Венома» по диагонали от плеча до пояса. Заискрили оборванные контакты, и вражеская машина неловко рухнула на колени. Приставив почти вплотную ствол помпового орудия, Соске выстрелил. Взметнулся сноп колдовского пламени всех оттенков спектра и «Веном» взорвался.

– Третий.

— Не говори раньше меня!

По мостовой сверху ударили снаряды — четвертый «Веном» спрыгнул с высотного здания над головой и торопливо стрелял на лету. Соске заставил «Арбалет» сделать мгновенный кувырок вперед. Он выстрелил, еще перекатываясь через спину. Стреляя наспех из неудобной позиции, он все равно попал — снаряд поразил бронеробот противника в плечо. Однако сконцентрироваться и дополнить удар лямбда-драйвером он не успел. Поэтому, откатившись в сторону и вскочив на ноги, он прицелился тщательнее и выстрелил снова. Едва приземлившийся и не успевший еще выпрямиться «Веном» получил прямое попадание в середину груди и рухнул навзничь. Больше он не двигался.

— Четвертый! — одновременно с Алом выдохнул Соске.

Пригнувшись, с грохотом дробя ступоходами асфальт, «Арбалет» помчался по пустынному широкому проспекту. Соске вдруг поймал себя на том, что своей разгоряченной кожей чувствует прохладный ночной ветерок, который сейчас охлаждал нагретую внешнюю броню «Арбалета».

Это было странно.

Машина не просто двигалась согласно его мыслям, она отвечала любому неосознанному, инстинктивному движению его мышц, не требуя сосредоточения внимания на движении. В нее словно перешел его боевой дух.

Поразительное, волшебное чувство единения с механизмом, которое удается испытать лишь редким пилотам-счастливчикам. Он словно стал всемогущим. Неизмеримая мощь текла по его жилам, готовая по мановению руки подавить, сокрушить любого противника.

Бронеробот стал телом Соске. Тот самый механизм, который он так ненавидел, который вызывал подсознательную дрожь отвращения. Железный болван, кусок мусора. Металлический скелет и пластиковые мышцы — почему же они двигаются так стремительно, плавно и изящно? Откуда эта легкость во всем теле? Он чувствовал себя так, будто мог взмахнуть крыльями и полететь. Сделать все, что угодно. То, чего сам никогда от себя не ожидал. Никто не сможет остановить его.

Повернув за угол, он увидел красный командирский «Веном». Тот пытался скрыться, но, поняв, что его догоняют, запаниковал. На пути ему попался ничего не подозревающий южно-китайский М6, пилот которого, очевидно, совершенно не представлял себе ситуацию. Обезоружив его одним ударом, «Веном» схватил его сзади, и развернулся, прикрываясь им как щитом. В манипуляторе красного бронеробота появилась громоздкая шестиствольная пушка с вращающимся блоком стволов. Улицу озарило пульсирующим заревом длинной очереди, и несколько вездесущих рекламных щитов разлетелись в клочья в мгновение ока.

«Арбалет» взвился в небо. Это был великолепный длинный прыжок, который превосходил все разумные ограничения, которые были установлены для М9. Он приземлился прямо за спиной «Венома».

– Что?!

Суетливо задергавшись, противник в ужасе попытался развернуться и навести шестистволку на Соске. Но тот нанес резкий удар снизу-слева и рассек вращающийся блок тонких стволов мономолекулярным резаком.

– Не… не подходи!!!

Бросив пушку, последний «Веном» выхватил оружие ближнего боя, напоминавшее пистолет, и уткнул его ствол в кокпит обездвиженного М6.

– Я убью пилота! Ты этого хочешь?! Назад! Не двигайся!!!

Система управления китайского бронеробота, кажется, была разбита, так что он не мог двинуть ни рукой, ни ногой. В эфире прорезался перепуганный голос его пилота:

– По-помогите…

Что же делать? Он вспомнил. Использовать тот удар, который Мао получила на острове Перио.

«Да. Сейчас я, нет, мы, сможем сделать это.»

В наушниках звучал дрожащий голос противника:

– Лямбда-драйвер Митрила нефункционален, ведь так?! Не может быть! Откуда эта… эта сила? Кто ты такой?!..

— Хочешь узнать?!

Соске отбросил помповое орудие, твердо установил подошвы ступоходов на мостовой.

«Кто я такой? Да, действительно, кто я?

Правильно. Я…»

— Средняя школа Дзиндай, второй год обучения, класс номер четыре. Номер по списку — сорок один. Ответственный за уборку мусора с начала второго триместра...

Пространство между стенами домов заполнило странное переливающееся сияние, будто отрезанное от роскошного полотнища Ауроры бореалис. Правый манипулятор, сжатый в стальной кулак, засветился призрачным синеватым светом. На пороге слышимости, словно из-под земли, раздался низкий дрожащий гул.

— …Сагара Соске!!!

– А-а-а!!!

«Веном» навел оружие на Соске и выстрелил. Силовое поле «Арбалета» легко отразило снаряд. «Арбалет» мощно и плавно выбросил вперед правый кулак, точно в голову обездвиженному М6, которым прикрывался враг. Но стальная кувалда замерла в считанных сантиметрах от лицевого щитка китайского бронеробота.

Земля задрожала. Словно под ногами заворочалось и зарычало, пробуждаясь от тысячелетнего сна, одно из кошмарных апокалипсических чудовищ. Взвыл и потек воздух. Неслышно посыпались сверху стекла. Ударная волна, которая сорвалась с кулака «Арбалета», была настолько мощной, что на миг смешала и исказила в этом месте все естественные физические константы, отгородившись от нормального мира призрачной границей. Энергия удара, миновав несчастный М6 и пройдя сквозь него, снесла «Веном», как пушинку. Невидимые клыки растерзали его корпус, перемололи и яростно разметали по сторонам. Обломки брони, переломанные металлические кости, и обрывки электромагнитных мускулов усыпали прямой проспект на расстояние примерно километра от места схватки. Крошево битого стекла укрыло поле боя траурным саваном.

М6, которого использовали в качестве щита, не получил ни царапины. Рухнув на колени, бронеробот замер, ошеломленно таращась сенсорами на «Арбалет».

— Уходи, — проговорил Соске, и указал в конец улицы. М6, обнаружив завидную прыть и полную неповрежденность силовых приводов, торопливо вскочил и бросился бежать.

Заговорил Ал:

– Подтверждаю уничтожение всех целей. Переключиться в поисковый режим?

— Действуй.

– Так точно.

Щелкнув виртуальной кнопкой, Соске подключился к общей коммуникационной линии.

— Урц-7 — всем. «Веномы» уничтожены.

– На связи Перто-1. Ты говоришь… все?

— Так точно. Возвращаюсь на ТДД-1, согласно… — заговорил было Соске и вдруг прервался.

Задание было выполнено, город был в безопасности. Все, что ему оставалось, это вернуться на «Туатха де Данаан» транспортным вертолетом. Стандартная процедура.

Как всегда.

Но сегодня все будет по-другому. Для этого потребуется вся храбрость, что у него осталась.

— Поправка. Говорит Урц-7. Все боевые единицы противника уничтожены. Приступаю к исполнению следующего задания. Оставляю «Арбалет» здесь, так что поторопитесь подобрать его. Иначе он достанется армии Южного Китая.

– Урц-7, не понял вас. Что за «следующее задание»? О чем вы говорите?..

— Связь кончаю.

Соске отключился, заставил «Арбалет» преклонить колено, вынул руку из контроллера и нажал на рычаг открытия крышки кокпита. Тяжелая бронекрышка медленно открылась с протяжным шипением пневматического привода.

– Сержант, вы не предполагаете провести протокольную процедуру завершения боевой операции? — поинтересовался Ал.

— Все в порядке. Сражение закончилось.

– Так точно. У меня есть вопрос.

— Задавай.

– Результаты сражения можно рассматривать как сугубо положительные. Говоря человеческим языком — они поистине удивительны. Не могли бы вы объяснить мне причину такого успеха?

— Наверное, причина в том, что я смог решить одну проблему.

– Вашу проблему?

— Нет, — сказал Соске, похлопав по панели управления. — Нашу с тобой.

– Не понял.

— Подумай над этим, партнер.

Не говоря больше ни слова, Соске вылез из кабины. Спрыгнув на потрескавшуюся мостовую, побежал по улице мимо догорающих останков разбитых «Веномов». Он торопился.

Потому, что его кое-кто ждал.

*****

Когда Тереза Тестаросса получила сообщение о том, что Сагара Соске оставил «Арбалет» и скрылся, она только прошептала:

— Ах, я так и знала...

Гевин Хантер из Разведывательного управления, с которым она связалась, сообщил, что больше не имел никаких контактов с Чидори Канаме. Впоследствии от него поступила информация о том, что на записях камер наблюдения в международном аэропорту Кай-Так, были замечены парень и девушка, которые выглядели в точности как Чидори и Сагара. Соске, очевидно, воспользовался поддельным паспортом, который ему вручили перед началом операции. Никому и в голову не пришло его заподозрить.

Выведенный из строя М9 и его пилот, капрал Спайк, также как и «Арбалет», были своевременно и без больших проблем эвакуированы транспортными вертолетами. Потребовалось множество усилий разведчиков и агентов влияния, чтобы утихомирить командование южно-китайской армии, поскольку оно, естественно, желало получить разъяснения по поводу непонятного, скоротечного и жестокого побоища, произошедшего на территории, находящейся под его юрисдикцией. Взятки не могли полностью заглушить такой крупный скандал, поэтому тайным агентам Митрила пришлось попотеть. Однако, невзирая на трудности, подразделение «Туатха де Данаан» успело утащить прямо из под носа у китайцев все пригодные для изучения останки разбитых «Веномов».

Так или иначе, напряжение спало, волнение улеглось, и большинство проблем было решено. Северная и Южная армии отвели войска от демаркационной линии и беженцы, жители Гонконга получили возможность вернуться в свои дома.

Только на следующие сутки после того, как «Туатха де Данаан» покинула акваторию бухты Дискавери, поступила информация о местонахождении Сагары Соске. Сразу из двух источников — из токийского бюро Разведывательного управления, и от него самого.

Он послал сообщение из средней школы Дзиндай.

Капитан второго ранга Мардукас был настолько разъярен, что просто вышел из себя. Он без проволочки отстучал приказ: «Немедленно вернуться на базу острова Мерида».

Сразу появился ответ Соске, вежливый настолько, насколько это было возможно: «Боюсь, в данный момент я не могу подчиниться вашему приказу, сэр. По крайней мере, до завтрашнего полудня».

«Почему?» — теперь запросила Тесса, и Соске спокойно ответил:

«Потому, что в субботу утром у меня семинар по кандзи, и я не могу позволить себе пропустить его».

Услыхав его ответ, майор Калинин, который стоял за спиной у Тессы, сделал нечто неожиданное и чрезвычайно необычное для него — громко захохотал.

25-ое октября, 11:21 западно-тихоокеанского времени

база Митрила на острове Мерида

конференц-зал № 1

Руководящий состав Митрила в полном составе собрался на совещание в конференц-зале № 1, глубоко в подземельях базы острова Мерида. Как обычно, большинство присутствовало в виде трехмерных голографических изображений.

Рядом с креслом Тессы вытянулись по стойке смирно Мардукас, Калинин и Соске, который всего полчаса назад прилетел из Токио.

— Вам не следовало бы испытывать мое терпение и дальше, я уже достаточно сердит, — низким, угрожающим голосом проговорил руководитель Разведывательного управления Митрила генерал Амитт.

— Не забывайте, он — единственный, кто может пилотировать «Арбалет», — напомнила Тесса. Генерал Амитт раздраженно фыркнул:

— Вам лучше бы помолчать, капитан первого ранга. Сержант — этот юнец, молокосос — имеет наглость не подчиняться нашим приказам. Мало того, он осмеливается нам угрожать. Неслыханно! Вы полагаете, мы должны смириться со столь беспрецедентным вызывающим поведением?

— Я не собираюсь никому угрожать, сэр. И я не отказываюсь выполнять приказы, — спокойно сказал, Соске вытянув, руки по швам. — Единственное, о чем я прошу, это изменения в моем контракте. Если они представляются вам неприемлемыми, то я готов расторгнуть контракт, уплатить соответствующие штрафные взносы и покинуть ряды организации.

— И вы полагаете, мы просто так отпустим вас, потенциальный источник утечки совершенно конфиденциальной информации?

— Если вы беспокоитесь об этом, вспомните, что мой допуск к совершенно секретной информации подписан вашей рукой. И я вовсе не жаждал узнать ваши секреты.

Трехмерная копия Амитта набычилась и угрожающе подалась вперед, испепеляя Соске гневным взором.

— Сильные слова, сержант. Думаете, вы сможете жить, как вам заблагорассудится, если сделаете меня своим врагом?

— Поступайте, как считаете нужным, генерал. Но, из ваших слов следует, что вы считаете, что я недостаточно квалифицирован для моей работы?

— Что вы сказали?!..

— Послушайте, генерал, — совершенно невозмутимый Соске продолжал, несколько менее почтительным тоном. — Не припомню, чтобы я продал свою душу Митрилу. Я не собираюсь аннулировать свой контракт, хотя организация не всегда вела себя порядочно по отношению ко мне. Я буду поступать так, как считаю правильным, вот и все. Я буду пилотировать «Арбалет». Буду участвовать в операциях, и рисковать своей жизнью ради товарищей, заслуживших мое уважение. Но я буду и дальше учиться в школе. Точно так же, как это было раньше. Взамен вы можете не оплачивать мне то время, которое я проведу в Токио. Являются ли такие условия неприемлемыми для вас?

— Следите за вашим языком, сержант!

— Сержант? Я в первую очередь наемник. Наемников без роду-племени не интересует такая мишура, как звания. А замолчать приказывайте своей собаке.

— Что?!.. — генерал побагровел, казалось, его сию секунду хватит апоплексический удар.

— Ха… ха-ха-ха!

Все обернулись.

Сэр Меллори, поблескивавший пенсне со своего места, утратил обычную невозмутимость и засмеялся.

— Граф?

— Ха-ха-ха... Вы проиграли, генерал. «Бойцы СРТ не могут ходить на коротком поводке». Не вы ли говорили так всего несколько дней назад на этом самом месте?

— Да, я говорил, но…

— И были совершенно правы, генерал. Этот ершистый пилот из СРТ согласен исполнять свои обязанности за половинную плату, а вы еще недовольны? Следовало бы отнестись к нему куда как более благосклонно, а не выплескивать на него раздражение. Вы не согласны, адмирал? — он взглянул на адмирала Борда. Тот одобрительно кивнул головой.

— Хорошо... я согласен с условиями, поставленными сержантом. Хотя их и не стоит афишировать, чтобы не вводить в соблазн остальной личный состав.

— Доктор Пэйнроз?

Сэр Мэллори обратился к главе Исследовательского отдела, доктору Пэйнрозу.

— Я просмотрел отчет, который получил от лейтенанта Лемминг. Сержант Сагара совершенно необходим для наших дальнейших исследований, касающихся лямбда-драйвера.

— Очень хорошо. Есть ли какие-нибудь возражения? — сэр Мэллори обвел взглядом остальных руководителей, расположившихся за круглым столом. Никто не осмелился возразить.

— Тогда мы согласны. Капитан первого ранга Тестаросса, вы, должно быть, устали командовать такими чрезмерно самостоятельными подчиненными. Выражаю вам свое сочувствие.

— Никак нет. Мои подчиненные — самые лучшие, — с воодушевлением ответила Тесса, и сэр Мэллори лишь улыбнулся.

— Что же, не могу сказать, что вы здесь, на Западно-Тихоокеанском флоте, не цените своих людей. Жду от вас великих дел и в дальнейшем.

— Да, сэр. Это честь для нас.

— Э-э, сержант. Вы сказали, ваше имя… Сагара Соске, правильно?

— Так точно, сэр.

— Постараюсь запомнить. Хорошо, обсуждение закончено. Итак, дамы и господа, позвольте откланяться.

Едва онлайн-совещание завершилось, и призрачные голограммы участников растаяли в полумраке, Мардукас повернулся к Соске:

— Не ожидал такого сражения, — ошеломленно покачав головой, проговорил он. — Сержант, вы отняли у меня несколько лет жизни. Когда вы начали перечить генералу, меня прошиб холодный пот.

— Так точно, сэр. Прошу меня извинить, господин капитан второго ранга, — покорно отвечал Соске, склонив голову.

Мардукас только вздохнул, махнул рукой, и вышел из конференц-зала.

Заговорил Калинин.

— Теперь доволен?

— Так точно, товарищ майор.

— Ты возмужал.

— Майор?..

— Я поговорю с тобой попозже. Зайдешь ко мне, расскажешь о Гауроне. Чем-нибудь тебя угощу.

— Х-хорошо…

Он покровительственно похлопал Соске по плечу и покинул зал. Удивленный Соске проводил его взглядом. Это тоже было необычно — майор крайне редко хвалил его.

В опустевшем конференц-зале остались только Тесса и Соске.

— Э-э… — Тесса, встала, нерешительно разгладила полу своего форменного кителя цвета хаки, — …я хотела сказать вам, что… что, я очень сожалею о том, что наговорила недавно.

— Недавно?

— Да. Я имею в виду… перед гонконгской миссией. Когда я накричала на вас.

— А…э-э… — Соске растерялся, не зная, что ответить. — Я тоже виноват.

— Нет. Вовсе нет. Я… я завидовала Канаме. Ревновала к ней. И выплеснула все на вас…

— Командир...

— Мне очень стыдно. Я вела себя как испорченный ребенок. Но… но, отчасти, это получилось из-за вас. Я не собираюсь оправдываться, это было непростительно, но… Мне надо было принять решение, и поэтому, я…

Удрученная и подавленная Тесса сначала не смела поднять глаза, потом все-таки робко взглянула на Соске, и прошептала едва слышно:.

— …Но, может быть, мы все еще можем остаться друзьями?..

В этот момент на Соске снизошло озарение. Нет, он так и не понял, почему она тогда так рассердилась, и почему заплакала, но он осознал свою главную ошибку.

Тереза Тестаросса не была богиней.

Она не была всемогущим существом, святой или кумиром, которому нужно поклоняться и курить фимиам. Она была, прежде всего, шестнадцатилетней девушкой. Оказывается, она могла сердиться и плакать, временами говорить глупости. Ее ранили необдуманные слова, которые он имел наглость ей говорить. Если подумать, то она не так уж сильно отличалась от одноклассников Соске. И от Чидори Канаме. Ему и раньше представлялось множество случаев понять это, но почему же на его глазах словно висели шоры? Почему же он не обращал внимания? Не мог понять ее?

— Конечно, командир, — проговорил он, ошеломленный открывшейся истиной. — Если… если вы причисляете меня к своим друзьям, могу я попросить разрешения обратиться к вам не по уставу?

— Что?.. А… конечно.

С совершенно беззащитным выражением лица Тесса съежилась, непроизвольно обняв себя за плечи.

«Итак, скажи ей, Сагара Соске. Если бы она была твоей одноклассницей, как бы ты говорил? Ведь ты же можешь. Если бы ты говорил с другом, то есть… э-э-э… подругой, как бы ты это сказал?»

Набрав побольше воздуха, точно перед прыжком в воду, он начал:

— Тесса… я прошу прощения за все.

Эти простые слова, это обращение, потребовало от него куда больше мужества, чем резкий спор с генералом Амиттом. На его лбу выступил пот, щеки покраснели.

— А?..

— Я… я постоянно доставляю вам проблемы. Вы замечательная девушка. Поразительно стойкая. Если бы я был на вашем месте, то давным-давно сломался бы под этим страшным давлением. И… я действительно очень уважаю вас. Вы — не просто мой командир и старший офицер. Для меня вы — важный и близкий друг. Если вам потребуется помощь… я сделаю все, что смогу. Помогу и поддержу.

Тесса только и смогла, что пару раз моргнуть длинными ресницами, пораженно уставившись на него.

Едва выпалив свое признание, Соске подивился собственному безрассудству.

«Что я натворил?.. Я что, совсем дурак? Как же я мог?! Никчемный солдафон, сержантишка, и — сказать такое ей? Капитану первого ранга, командующему Западно-Тихоокеанской оперативной группой? Я нес такую беспардонную чепуху?! Непростительное нарушение субординации! Десять лет карцера! Ах, проклятье!!!»

Вытаращив глаза и вытянувшись по стойке «смирно», словно оловянный солдатик, Соске гаркнул изо всех сил:

— …Виноват!!! Больше не повторится! Я… э-э… это всего лишь мое частное мнение! Прошу прощения! Разрешите идти?!

Не в силах даже взглянуть на капитана первого ранга, Соске четко развернулся «кругом», и, печатая шаг, спасся бегством.

В ушах у него шумело от напряжения, и он так и не услышал раздавшихся из-за закрытой двери конференц-зала странных звуков. Там раздалось подозрительное и звонкое цоканье, словно кто-то вздумал станцевать на высоких каблуках со стальными набойками, а потом тонкий вскрик и грохот падающего кресла.

Эпилог

Как ни странно, несмотря на беспардонное и циничное исчезновение Соске, его прошение об отчислении из школы каким-то чудом не отправилось на подпись директору, а осталось лежать в ящике стола классного руководителя Кагурадзаки Эри. Таким уж она была человеком. Но теперь она очень строго выговаривала ему:

— …Не знаю, что там у тебя случилось, но ты должен бы понять, что, если будешь вести себя так же безответственно и дальше, я перестану тебя покрывать. Ты слушаешь меня?

— Так точно! Нижайше прошу прощения, — отвечал Соске, привычно вытянувшись в струнку.

— Ты выглядишь серьезным молодым человеком, только поэтому я закрывала глаза на твои безобразия до этого момента.

— Так точно! Это было очень любезно с вашей стороны.

— Если ты осознал свою вину и раскаялся в таком необдуманном поведении, надеюсь, ты, наконец, возьмешься за ум. Вспомнить только инцидент с автомобилем. Я уж не говорю обо всем остальном! Почему ты постоянно причиняешь всем проблемы? Никак не могу понять… ай!

Эри жалобно вскрикнула, когда Соске вдруг молниеносно прыгнул на нее, повалил на пол и навалился сверху.

— Ч-что?!.. Что ты творишь?! Сагара, не смей, люди же увидят!!!

— На вас была марка лазерного прицела, Кагурадзака-сэнсей! Не двигайтесь!!!

Картина была просто великолепная.

Расстроенная и смущенная Эри, пытающаяся расправить подол узкой юбки. Прижавший ее к полу и закрывший своим телом Соске, который уже успел выхватить пистолет и теперь судорожно озирался. И пулей влетевшая в учительскую Канаме, орущая во все горло:

— ...Соске!!! Ты опять за свое?!

— …Нет, это был лазерный прицел!..

— За-а-аткнись!!!

Канаме с разбегу отвесила ему такого пинка, что он выпустил несчастную учительницу и кубарем покатился по полу.

В четырехкратный оптический прицел было прекрасно видно, как Урц-7 скорчился, прикрывая голову руками.

Жалкое зрелище. И это тот самый парень, который осмелился спорить с устрашающим начальником Разведывательного управления, генералом Амиттом? Не верится.

— Хм, — тайный агент Митрила под кодовым именем «Тень» насмешливо фыркнул и опустил свой бельгийский автомат с массивным оптическим прицелом и лазерным целеуказателем под стволом. Профессионально замаскировавшись, он был неотличим от обычной токийской домохозяйки, отправившейся за покупками в универмаг. Расположившись на крыше здания в нескольких сотнях метров от средней школы Дзиндай, он мог любоваться открывающимся прекрасным видом.

Шмыгнув носом, он посмотрел в небо. С востока наползали непроглядно черные тучи. Если вспомнить сегодняшний прогноз погоды, то дождь будет сильным, а к вечеру еще и похолодает.

Сходить бы в продуктовый магазинчик и купить чего-нибудь горячего. Бррр.

Канаме, теперь уже с ее согласия, продолжала носить микропередатчик. Но это не означало, что агент мог надолго оставлять ее без присмотра. Что бы ни замыслила на самом деле Токийская резидентура Разведывательного управления, он должен выполнять задание.

«Почему я должен мокнуть здесь, как цуцик? Что за наказание?» — мрачно и угнетенно думал «Тень». Ему было, отчего расстраиваться. Помимо указаний начальства, на нем повисла еще и негласная договоренность с наглой девчонкой. Воспользовавшись его промашкой, она моментально прошантажировала его и закабалила. Теперь по ее сигналу он должен был появляться как чертик из коробочки и отвечать на ее вопросы. Неприятно. Но ничего не поделаешь.

«Тень» поднес к глазам бинокль. В широкое окно учительской комнаты было видно, как Урц-7 и Чидори Канаме отчаянно кланяются и просят прощения у классной руководительницы.

«Так им и надо. Заслужили. Пусть хоть немного разделят мои страдания.»

Едва подумав это, он оглушительно чихнул, зябко поднял воротник пальто и мрачно пробормотал:

— Зима уже на носу…

– …Вот только что! Что ты вытворял?! — продолжала бушевать Чидори Канаме, когда они с позором покинули учительскую. — После всего, что учительница, да и я тоже, сделали для тебя, вот так ты нас благодаришь?! О чем ты только думал? Или, скажешь, это безобразие тоже имеет какое-нибудь оправдание?!

— Я вовсе не хотел ее обидеть…

— Заткнись! Ты… ты ничему не научился! Никогда не думаешь своей головой, прежде чем что-то сделать! Всегда, всегда, ВСЕГДА!!!

В руке Канаме из ниоткуда возник туго скрученный бумажный жгут. Импровизированная дубинка угрожающе взметнулась над виновато поникшей головой Соске. Тот зажмурился.

— Постой, Чидори…

— …Ты... всегда, всегда!..

Как ни странно, орудие не обрушилось на его лохматую макушку. Голос Канаме внезапно сел и ослаб, занесенная рука бессильно опустилась.

— …Всегда… — жгут выпал из ее пальцев и она едва слышно повторила дрожащими губами, — …ты все время, все время… как всегда…

— Что?

Не в силах больше сдерживаться, она шагнула к Соске и уткнулась лбом в его грудь.

— Но, наконец, все стало… как было раньше… как было всегда… все эти дни…

— …Чидори?

Ее голос прозвучал чуть громче:

— …Оставить меня так… о чем ты только думал?! Никогда тебя не прощу!

Только сейчас Соске понял, чего стоило ей спокойствие, которое она изображала с тех пор, как они вернулись из Гонконга. Эта внезапная перемена застала его врасплох.

— Мне очень жаль…

— Вовсе не «мне очень жаль»! Идиот!.. Бака, бака, бака! Я не могу тебя простить, понял?! Ни за что, никогда… никогда тебя не прощу…

Сжатые кулаки Канаме бессильно ударились в его грудь.

— Мне было страшно. Мне было так страшно! Больше никогда так не делай, понял?!..

Школьники, торопившиеся мимо по коридору по своим делам, начали останавливаться и с интересом разглядывать странную парочку. Соске почувствовал себя еще более неловко.

— Э-э… но теперь-то все хорошо. Чидори? Может быть, нам найти какое-нибудь другое место?..

— Ни за что... не хочу!..

Канаме плакала уже безо всякого стеснения, забыв обо всем. Она уткнулась лицом в грудь Соске, прижалась к нему и отчаянно вцепилась в его школьную куртку. Плечи тряслись, она самозабвенно рыдала, словно маленькая девочка. Соске запаниковал, не зная, что делать и говорить, и решился только осторожно погладить ее по вздрагивающей спине.

В этот момент их заметила Токива Киоко, которая пыталась пробраться через образовавшуюся толпу. Она очень удивилась.

— Что это тут происходит? Канаме, это ты?

— То-токива?!.. — Соске в смятении вытаращил глаза.

— Эй, что с тобой? Канаме? Слышишь меня? Ты поранилась, тебе больно?

— Ки-киоко!.. Соске… Соске, он…

Канаме уткнулась в носовой платок и больше не смогла выговорить ни слова.

— Сагара?! Что ты сделал с Канаме? Опять расстроил ее своими воплями: «Бомба, берегись»?! Снова за свое?..

— Что? Да нет, я только…

— Оправдываться — это совсем не по-мужски! Немедленно извинись перед Канаме!

Миниатюрная Киоко уперла руки в боки и грозно нахмурилась на Соске. Ее немедленно поддержали остальные школьники:

— Правильно, правильно!

— Действительно, не успел вернуться и — на тебе!

— Бедная Чидори!

Все, кто находился в коридоре, согласно закивали, устремив обвиняющие взгляды на Соске.

— Но я просто…

— Что — «просто»?.. — хором переспросили ребята.

Да. Он вернулся. Но, если подумать… его проблемы в школе не изменились ни на йоту.

— …Ничего. Я виноват. Мне очень жаль.

Теряясь в догадках относительно того, почему Канаме так расстроилась, Соске низко поклонился. Школьники одобрительно загомонили:

— Вот это уже лучше!

Но прошло еще много времени, пока Канаме перестала всхлипывать.

Продолжение в следующей книге

Послесловие

Как обычно, я прошу прощения у читателей за невероятно долгое ожидание. Наконец-то, я представляю вашему вниманию последнюю часть «День за днем. Конец». Еще раз прошу прощения у тех, кто меня справедливо упрекнет: «Но я уже забыл, что там было в начале!»

На сей раз получилась немного другая история.

Иногда мне приходило в голову, что окончание должно походить на «Die Hard[59]» или «Тинмоку[60]». Но получилась типичная, традиционная анимешная меха с супер-роботами. Стремительная резня и бойня. Ну, разве что для разнообразия главному герою предоставляется выбор — мочить или не мочить.

Сначала я думал о сюжетной линии, которая приведет усталого Соске в заслуженный и блаженный рай, полный неги, гармонии и обворожительных гурий. Однако, по здравом размышлении, приняв во внимание активную силовую деятельность организации, которой он служит, я убедился, что это будет выглядеть неестественно, каких хитростей и сюжетных ходов не изобретай. Поэтому, оказавшись на распутье, мне пришлось избрать более вероятный, жизненный вариант.

Сначала выбор не казался мне очевидным, но чуть позже меня осенило. Человек должен сам выбирать свой путь, выбирать то, что дорого именно ему, что он считает правильным, как бы ни давила на него вкрадчивая среда чужих мнений. Многие люди, да и я сам тоже, частенько об этом забывают, играя по чужим правилам. Мир суров, и готов в любой момент обмануть. Ваше собственное суждение о том, что правильно, а что — нет, подменяется общепринятым. Не обязательно верным. Искренние люди именно так и становятся циниками, разве нет?

«День за днем. Конец» был написан еще и для того, чтобы определиться с отношением Соске к «Арбалету». Исправить, преодолеть его непонимание и отчуждение, а потом и враждебность. В борьбе со своими предубеждениями он преодолевает крутые препятствия и, закаляясь как сталь, становится настоящим героем-протагонистом нашей истории, все четче определяя свои ориентиры в жизни. И «Арбалет» тоже становится, наконец, главной мехой истории. Поначалу я сам, как и Соске, не придавал «Арбалету» особенного значения, и ничуть не был к нему привязан, но теперь я и сам считаю, что это отнюдь не «кусок мусора». Может быть, он и не сравнится с иными супер-победительными роботами в сериалах, которые создали мои предшественники, но все же приобрел некоторую симпатичность.

Основываясь на этих резонах, я могу смело утверждать, что эта часть — о связи Соске с «Арбалетом». А также — первая в повествовании история собственно о самом Соске. Если бы вы спросили Соске раньше, почему он оказался в школе, он бы ответил: «Такое задание мне поручили». Теперь же он скажет: «Я здесь, потому, что хочу здесь быть». И ему приходится бороться с ситуациями, которые логически вытекают из этого желания.

Кстати, хочу поговорить еще кое о чем. Герой, который не находит в себе сил отправиться на битву, пока подруга не отругает его и не даст вдохновляющего пинка — жалкая, малосимпатичная личность. Но, если подумать, так ведь часто случается, особенно в нерешительной молодости. Конечно, это не превратится в «Golgo 13[61]», поскольку Соске, естественно, не способен сопротивляться Канаме. Я частенько думал в прошлом, что женщины должны быть не только красивыми, но и сильными. Теперь и я познакомился с прекрасными, сильными женщинами, которые позволяют мне работать с ними вместе. Вот это да!

Что?.. Уже третья страничка? Когда я писал романы, я думал, что поподробнее объяснюсь с читателями в послесловии. Но когда закончил, я устал и обленился, и теперь считаю, что и так сойдет. Да и о чем рассказывать? О моей жизни? Надо сказать, она довольно ординарна, едва ли кого-то заинтересует. Я мог бы поболтать о пластмассовой модели «Valkyrie[62]» от Хасегавы, но боюсь, что остановлюсь не раньше, чем через двадцать страниц. Поэтому не могу придумать ничего лучше, как написать о текущих новостях.

Да, могу рассказать, что я на самом деле прокатился в Гонконг, чтобы собрать разведданные для романа. В одиночку. Поборов свою лень. Материала я набрал так много, что в окончательном варианте пришлось вычеркнуть пространные описания и пару коротких эпизодов[63]. К моему великому разочарованию. Да, хотя некоторые сцены и оказались отвергнуты, я бы хотел еще разок вернуться в Гонконг. Если будет возможность.

Теперь я зарезервирую немножко места под мои личные, частные, приватные сообщения.

Томохиро Нагаи, я получил танкобоны, премного благодарен. Прошу прощения, что не ответил. Чуть не лопнул от смеха, пока читал. Да к тому же, ежемесячно.

Татео Ретсу, спасибо за шоколад. Раз уж так вышло, что мы соседи, почему бы нам не встретиться за рюмкой? С нетерпением жду развития событий.

Сакаки Итиро, благодарю за новогоднее поздравление. Прошу прощения, что не ответил.

Тосихико Цукидзи, давненько вам не звонил. Как ваши глаза? Давайте в следующий раз хорошенько напьемся.

Акигути Гигуру, пожалуйста, позвоните, когда в следующий раз окажетесь в Токио.

И, конечно, Сики Додзи, мои благодарности! Жаль, что я так занят своей жизнью. Пожалуйста, сообщите мне, не могу ли что-нибудь сделать для вас.

Над этим романом тяжело трудились многие люди. Художница Сики Додзи, редактор С. И многие другие. Хочу еще раз всех поблагодарить.

Поскольку эта часть была довольно тяжелой и драматической, я постараюсь следующую сделать более яркой и радостной. Те, кто огорчился избытком кровопролития и резни в этой новелле «Full Metal Panic», не расстраивайтесь.

Ну, прощайте. До следующего раза. Когда мы снова последуем в ад вслед за Соске.

Гато Сёдзи

школа кунг-фу

Март 2001

Послесловие команды

Послесловие переводчика

Серия романов и аниме «Full Metal Panic» совершенно логично вызывает интерес у русских зрителей тем, что имеет непосредственную связь с нашей страной. А именно, со злобным и страшным СССР, который в альтернативном мире, выдуманном Гато Сёдзи, не распался в ., а вполне жив, здоров и свиреп даже в начале третьего тысячелетия. Не знаю, как других, а меня сначала заинтересовал именно этот момент — всегда любопытно полюбоваться на собственную физиономию, причудливо искаженную в зеркале чужого менталитета. Потом, естественно, я втянулся, и политика даже слегка отошла на второй план, по сравнению со смешными и страшными приключениями и романтическими отношениями полюбившихся героев. Но все же, если сравнить впечатление, которое FMP производит на японцев, или сторонних зрителей — американцев, скажем, — с тем, которое получаем мы, разница очевидна. Начинается аниме-сериал непосредственно со злодейств советских вертолетчиков и кэгэбешников, и, естественно, не один отечественный критик гневно клеймил студию «Gonzo» за русофобию. С одной стороны, понятно, что все это не так уж и серьезно. Аниме есть аниме, развлекательная художественная литература тоже не претендует на истину в последней инстанции. Но неприятный осадок все же остается — не так уж приятно, когда тебя ни с того, ни с сего выставляют противным отрицательным героем, с упоением творящим кровожадные смертоубийства, похищения невинных школьниц и захваты заложников. Что же, отрицать не приходится — образ врага (то есть нас с вами), естественно, искаженный и имеющий мало общего с действительностью, настолько крепко вбит в сознание представителей западной (и примкнувшей к ней восточной, японской) культуры, что продолжает доминировать даже спустя двадцать лет после окончания холодной войны. Нас не любят и не понимают. И поэтому побаиваются.

В представляемых вашему вниманию романах из серии FMP большое значение имеют события, произошедшие в прошлом героев, а именно — в Афганистане. Упоминаются боевые действия, которые моджахеды вели против советских войск, и некоторые персонажи, в которых мы без большого труда угадываем черты реально существовавших людей. Интересным также представляется анализ представлений о тех, не столь давних трагических событиях, которыми руководствовался сам автор, уважаемый Гато Сёдзи.

По мере того, как приоткрывается завеса таинственности над прошлым некоторых персонажей, мы видим, что их связь с нашей страной еще более давняя и тесная. Взять хотя бы прошлое Сагары Соске, не говоря уж о майоре Калинине. В аниме об этом почти ничего не говорится, в переведенных на английский язык романах — тоже немного информации. Однако, изучив краткие синопсисы некоторых коротких историй, я обнаружил прелюбопытные сведения. В побочной истории, называющейся «Кёкухаку Кара но Коэ» («Голос с севера»), рассказывается о том, как тогда еще старший сержант (или прапорщик) Калинин обнаружил трехлетнего Соске, единственного выжившего в авиакатастрофе. Пассажирский «Боинг» потерпел крушение в Арктике, и советская атомная подводная лодка оказалась поблизости. Соске оказался в советском детдоме, откуда впоследствии его перевели в злодейскую тайную школу КГБ, готовящую безжалостных детей-убийц. Восьми лет отроду Соске забросили в Афганистан с заданием убить предводителя моджахедов Маджида. Покушение не удалось, его схватили, но, вместо того, чтобы прикончить, добросердечный и благородный Маджид усыновил его и дал ему новое имя — Касим. Через некоторое время Калинин, который в составе ограниченного контингента советских войск тоже воевал в Афганистане, встретился со своим крестником. Ситуация сложилась так, что Калинин дезертировал из Советской армии (видимо, пораженный в самое сердце отвратительными преступлениями КГБ, бросающего в пекло детей) и перешел на сторону моджахедов, оказавшись в одном лагере с Соске, который, очевидно, после очередной промывки мозгов, теперь сражался уже на стороне афганских моджахедов. После уничтожения отряда Маджида, к которому приложил руку Гаурон, Соске и Калинина разбросало по всему свету, и Соске стал наемником, причем повоевал, что весьма любопытно, и на стороне нехороших исламских террористов. Что подтверждается следующим фактом: во время очередных арабо-израильских разборок в Ливане, они оказались по разные стороны баррикад с Курцем Вебером, который подался в «дикие гуси» с целью отомстить арабским террористам за гибель своей семьи во взорванном аэробусе, и действовал на стороне израильской армии. За Ливаном последовала Камбоджа, где в джунглях продолжалась вялотекущая партизанская война с остатками «красных кхмеров» (кстати, Гаурон, предположительно, судя по его словам в «День за днем. Конец», вырос как раз среди них. Оттого и стал изувером и выродком). Потом Колумбия, где постоянно происходили разборки между наркокартелями и правительством. В Латинской Америке же Соске попал в поле зрения вербовщиков Митрила и, проявив себя, был принят на службу, где снова повстречался с Калининым.

Такова выдуманная история. Мне же хотелось бы теперь слегка прояснить некоторые моменты. Особенно те, которые представляют наше отечество в особо кровожадном и извращенном виде. Едва ли Гато Сёдзи питает к нам какие-то враждебные чувства — это всего лишь дань расхожим стереотипам. Впрочем, если мы и сами не очень хорошо знаем свою историю, то чего ожидать от иностранцев? Напротив, осмелюсь предположить, что автор питает живой интерес и уважение к нашей стране (то есть, к гипотетическому альтернативному СССР). По крайней мере, все самое мощное и технически продвинутое оружие, которое использует таинственный противник Митрила — организация, называемая Амальгам — по преимуществу советского происхождения. Вспомнить хотя бы ракетные торпеды «Шквал», громадные гидросамолеты, которыми не обладает ни одна страна в мире, кроме нас, бронероботы ЗУ-98 «Шэдоу», на базе которых был создан амальгамовский «Чодар» и пр. Да и самый мощный корабль флота Митрила — «Туатха де Данаан» — тоже советского происхождения. Нам воздают должное — в мире (что в альтернативном, что в нашем с вами), живущем по принципу «кто сильнее, тот и прав», уважают только тех, кто может вооруженной рукой отстоять свои интересы.

Не буду особенно тщательно комментировать измышления по поводу зверского КГБ, натаскивающего чуть ли не грудных детишек на своих врагов. Замечу только, что посылать в Афганистан восьмилетнего мальчика-японца, на тот момент не знающего ни языка, ни местных обычаев, с целью убить главаря моджахедов — предприятие несколько сомнительного свойства. Конечно, дети воевали и продолжают воевать, но чаще всего это происходит со вполне определенной мотивацией, в попытке отомстить за смерть родных и близких.

Гораздо интереснее пристально, под микроскопом, рассмотреть фигуру выдуманного автором предводителя моджахедов Маджида. Тем более, выясняется, что ему-то, если говорить не о выдуманных, а реальных событиях, обязаны своим появлением на свет и Сагара Соске, и Калинин.

Прототипом Маджида, «Бадахшанского тигра», без всякого сомнения, является Ахмад-шах Масуд, по прозвищу «Панджшерский лев».

Ахмад-шах Масуд(1953-3001), афганский политический и военный деятель. Родился 1 сентября 1953 в Джангалаке (долина Панджшер в афганской провинции Каписа), сын полковника полиции Дост Мухаммед Хана, по национальности таджик. Учился сначала в местной школе, потом в лицее в Кабуле. В старших классах впервые стал интересоваться политикой и примкнул к исламскому движению. В 1973 Ахмад-шах Масуд поступил в Кабульский политехнический институт, изучал инженерное дело и архитектуру, присоединился к организации «Мусульманская молодежь», а затем — к партии «Хезбе Джамиате Ислами» (Партии исламского единства). В 1973 участвовал в попытке исламистского переворота против правительства президента Мухаммеда Дауда (1973-3978), после его провала, опасаясь ареста, вынужден был в 1974 прервать учебу и бежать из Кабула в Пакистан. Пакистанское правительство З. А. Бхутто оказало поддержку афганской мусульманской оппозиции. Руководство «Хезбе Джамиат Ислами» направило Ахмад-шах Масуда назад в Афганистан, поручив ему организовать работу в правительственных войсках, тогда еще нисколько не коммунистических, а вполне республиканских. Ему удалось в 1974-4975 поднять восстание в Пандшере, но оно было подавлено. Тогда он и получил прозвище Масуд — «Счастливый». Раненый в ногу, он спрятался в кукурузном поле, а преследователи прошли от него в нескольких шагах. Ахмад-шах Масуду пришлось укрыться в кабульском подполье, а затем вновь бежать в Пешавар (Пакистан). После этого он на четыре года исчез из страны, присоединившись к палестинским федаинам, где и прошел серьезную боевую подготовку. После переворота, совершенного Народной Демократической партией Афганистана в апреле 1978, исламские группировки Афганистана приступили к широкомасштабным повстанческим операциям. В 1979 Ахмад-шах Масуд с небольшой группой проник в долину Пандшер и быстро превратился в ведущего и наиболее способного организатора вооруженного мусульманского повстанчества (моджахедов) против правительства НДПА и советских войск, вступивших в страну. Его популярность среди местного населения в значительной степени объяснялась тем, что он отказался от методов, широко применявшихся другими лидерами моджахедов: установил систему выборного управления, запретил выращивание и потребление табака и ограничил производство опиума, старался не проводить мобилизацию в свои отряды кормильцев семей, налаживал снабжение жителей продовольствием и т. д. Но больше всего его возвышению способствовало стратегически выгодное положение долины Панджшер, которая была великолепно защищена высокими отрогами Гиндукуша и имела удобные подходы к единственной дороге, связывающей север и юг Афганистана, и к перевалу Саланг. Экономической базой для Ахмад-шаха стали богатейшие изумрудные и лазуритовые рудники, расположенные в глубине долины. Ляпис-лазурь (она же лазурит), которую Соске презентовал Канаме в конце следующего романа «Рождественский бал. Танцуют все!» происходит непосредственно оттуда.

Ахмад-шах снискал широкую популярность своей обдуманной политикой. Жестко противостоя плохо продуманным и несвоевременным экономическим и социальным преобразованиям, затеянным кабульским правительством, он приобрел славу защитника традиционного мусульманского уклада жизни. Не пренебрегал он и популистскими трюками, столь ценимыми на Востоке. В 1980 году произошел примечательный случай — молоденький солдат афганской армии, потерявший своих родных, убитых в результате действий отряда Ахмад-шаха (расправы с членами НДПА и сочувствующими, а также их семьями, были для него обычным делом, мало того, он часто насильно сгонял чем-нибудь провинившихся перед ним крестьян на рабский труд в рудники), пробрался в родной кишлак Масуда и стрелял в него. Но промахнулся. Солдатика немедленно схватили и собирались казнить, но Ахмад-шах остановил казнь и совершил благородный жест — отпустил неудавшегося убийцу. Нетрудно понять, откуда растут ноги соответствующего эпизода из биографии Сагары Соске. Окопавшись в долине и имея возможность платить за оружие и боеприпасы изумрудами, лидер моджахедов начал проводить более независимую от пакистанских руководителей (Раббани) политику. Впрочем, к этому его вынуждали и чисто военные причины.

Находясь в географически выгодном положении для атак на коммуникационную линию Кабул-Термез, по которой шло практически все снабжение ограниченного контингента советских войск в Афганистане, Масуд оказался перед сложной дилеммой. Приступив к диверсиям на дороге, он немедленно привлек пристальное внимание советских войск. В апреле 1980 силами трех советских и двух афганских батальонов была проведена стремительная операция с широким использованием тактических вертолетных десантов. Немногочисленные еще формирования моджахедов были разбиты и в беспорядке отступили из Панджшера, понеся большие потери. Другое дело, что, нанеся военное поражение мятежникам, советские войска ушли, а афганские части, оставшиеся в долине, быстро были подкуплены и разложены вернувшимся назад Масудом, и никакого сопротивления оказать ему не смогли. Сложилась патовая ситуация. Масуд мог серьезно осложнить снабжение советских войск через Саланг, но при этом он попадал под немедленный и жестокий ответный удар, а бросаться на амбразуру совсем не в традициях афганцев. Со своей стороны, командование советских войск, объяснив Ахмад-шаху, кто самый сильный на лужайке, преследовало свои собственные интересы, вовсе не обязательно совпадающие с интересами центрального кабульского правительства НДПА. Бабрак Кармаль видел в Масуде серьезного конкурента и желал его непременного физического устранения, а командование ОКСВ хотело получить безопасные коммуникации на самом сложном горном участке стратегической трассы. Понимая, что без поддержки населения (которое не оценило кабульских реформ) военное решение этой проблемы невозможно, командование ОКСВ предприняло тайные политические шаги. По секрету от афганского руководства, но по поручению начальника ГРУ Генштаба ВС СССР генерала армии П. И. Ивашутина подполковник Анатолий Ткачев, установив контакты с Ахмад-шахом, длительное время работал с ним. Масуд пошел на переговоры довольно охотно, поскольку был сильно побит. Согласно заключенному соглашению, он обязался не проводить диверсий на трассе, за что ему разрешили делать в Панджшере все, что угодно и даже оказывать ему авиационную и артиллерийскую поддержку в разборках с другими отрядами моджахедов. По словам Ткачева: «…Ахмад-шах заявил, что ультиматумы, с которыми за два года войны к нему обращались представители советской и афганской сторон, для него неприемлемы. Масуд сказал, что в отношении Советского Союза и советских людей у него не было враждебности. В войну, говорил он, народы двух соседних государств втянули руководители, а война есть война. Здесь без жертв не обойтись. После войны, выражал надежду Ахмад-шах, мы останемся добрыми соседями. Однако в отношении кабульского руководства, власть которого, по его словам, в стране ограничивалась столицей и некоторыми крупными городами, он был непримиримым противником. В ходе беседы Ахмад-шах проявил себя серьезным и взвешенным политиком, трезвомыслящим человеком, знавшим, за что он ведет борьбу, и видевшим конечные цели своей борьбы. Именно с такими политиками нам необходимо было иметь дело. Он подчеркнул, что с уходом советских войск кабульский режим лишится будущего. Время подтвердило его правоту».

Результатом проведенных переговоров стало реальное прекращение боевых действий и установление тесного взаимодействия в вопросах поддержания условий перемирия. В Панджшер вернулись мирные жители, обстановка на трассе Термез-Кабул стала намного спокойней. Однако такое положение не устраивало партийных функционеров НДПА, которые настаивали на проведении боевых действий в этом районе и постоянно подталкивали к этому советское руководство. Госбезопасность и контрразведка НДПА (ХАД, под руководством небезызвестного доктора Бахи) подготовила и провела несколько терактов против Ахмад-шаха. Что самое интересное, техническую помощь в этом им оказывали сотрудники КГБ, которые рады были подставить ножку армии. В Панджшер заслали очередного кровника-смертника, обутого в кроссовки, в подошве которых были спрятаны взрывные устройства. Однако Ахмад-шах был весьма осторожен, и умело избегал покушений. Это время он использовал для упрочения своего влияния и накопления оружия и боеприпасов.

Тем не менее, перемирие не было продлено и, по настоянию кабульского правительства против Масуда было проведено еще несколько операций. Серьезный удар по моджахедам был нанесен в мае-июне 1982. В 1984 Панджшер снова был захвачен советскими войсками, но в этот раз все сложилось по-другому. Получив из своих источников в Кабуле данные о сроках проведения операции, Масуд отвел свои формирования из долины и вывел большую их часть из под удара. Чем в дальнейшем немало гордился, говоря, что нанес поражение советским войскам, которые действительно понесли потери (в основном на минах, плюс один батальон попал в засаду из-за некомпетентности командира полка), но едва не прищемили ему хвост: по ставке Масуда был нанесен мощный авиационный удар, и он едва уцелел, а все документы его штаба захватил советский спецназ, уничтожив большую часть советников Масуда. Тем не менее, в интервью западным журналистам Масуд хвастливо утверждал, что перехитрил и обманул «шурави», а половина офицеров Генерального штаба ВС СССР работают на него. Понятно, что он имел в виду именно подполковника Ткачева, который, кстати, потом поимел большие проблемы, так как сотрудники КГБ, по подсказке афганского руководства, накатали на него телегу за якобы несанкционированные контакты с предводителем душманов. В этом, вполне реальном человеке мы безо всякого труда можем узнать черты выдуманного Гато Сёдзи Андрея Сергеевича Калинина, перешедшего на сторону «Маджида». Вот откуда растут ноги этой истории.

Хотя операция 1984 года не достигла цели и ее следует признать неудачной, она снова продемонстрировала Ахмад-шаху мощь советской армии. В дальнейшем он был достаточно сговорчив и явочным порядком заключил перемирие с советскими войсками, продолжая атаки на подразделения афганской правительственной армии. В 1988, когда было уже заключено соглашение о выводе советских войск, Ахмад-шах приказал своим подразделениям взять под охрану трассу, чтобы не допустить провокаций враждебных ему формирований моджахедов, пытавшихся втравить его в невыгодные и тяжелые бои и подвести под раздачу — под ракетно-бомбовые удары и залпы оперативно-тактических ракет.

В дальнейшем Ахмад-шах Масуд стал одним из лидеров оппозиции, которые свергли оставшееся без подпорок правительство НДПА. Будучи по национальности таджиком, а не пуштуном (традиционно правящий в Афганистане племенной союз), он не мог претендовать на кресло президента, и удовольствовался постом министра обороны Исламской республики Афганистан. Немедленно началась новая война, сначала против сил одного из виднейших исламских лидеров моджахедов Хекматияра и генерала Достума, в результате которой Кабул был почти полностью разрушен, а с 1994 и против вооруженных формирований исламского движения Талибан, которое действовало при поддержке Пакистана. Эта борьба оказалась для кабульского правительства неудачной. 26 сентября 1996 столица страны оказалась в руках талибов; Масуд вынужден был отступить в свой традиционный оплот — долину Панджшер. В последующие годы он возглавлял войну с Талибаном в северном Афганистане и в провинциях Кундуз, Тахар и Баглан. Под руководством Ахмад-шаха Масуда была организована коалиция противников талибов — Объединенный исламский фронт спасения Афганистана, получивший также название «Северный альянс». Однако предпринятые им в 1997 и 1998 попытки штурмовать Кабул с севера не удалась, и к 2000 Масуд снова укрылся на своих базах в Панджшере. Поддержку ему оказывали Россия, Таджикистан и Запад: в 2001 он был приглашен Европейским парламентом в Европу. В последние годы он заявлял о своей приверженности демократии, социально-экономическим реформам и правам женщин, что в устах Ахмад-шаха Масуда звучало поистине дико для всех правоверных мусульман. А уж тем более для его соратников — героев борьбы с прокоммунистическим режимом НДПА, который когда-то пытался провести те же самые реформы.

9 сентября 2001 (за два дня до 9-11, поистине знаковое совпадение, не правда ли?) Ахмад-шах Масуд был тяжело ранен в провинции Тахар в результате взрыва бомбы, организованного двумя смертниками-талибами, выдававшими себя за саудовских журналистов. Умер 15 сентября 2001, похоронен на холме Сарича в Панджшере. Переходное правительство Афганистана, пришедшее к власти в Кабуле после разгрома Талибана в конце 2001, посмертно присвоило ему титул «героя афганской нации».

Так причудливо отражаются реальные люди и события нашего поистине «интересного» (подобно любимому китайскому проклятию) времени в современной японской культуре. Посмотрим, что будет дальше, не забывая оглядываться на давнюю и недавнюю историю. У многих, конечно, может возникнуть справедливый вопрос — какой смысл столь пристально разглядывать и анализировать незначительные нюансы не такой уж близкой нам культуры? На это я смогу ответить только тем, что, ловя в искаженных зеркальных отражениях ускользающие от поверхностного взгляда неясные образы, мы ищем в них, прежде всего, себя самих. Пытаясь понять отличия иного менталитета, мы пытаемся приоткрыть завесу, скрывающую наше собственное лицо.

Костин Тимофей

Примечания

1

В армии (и не только) распространена система оперативной ориентации — для того, чтобы быстро указать направление на какой-то объект, пилот использует воображаемую шкалу, или часовой циферблат. Направление прямо по курсу совпадает с 12 часами циферблата, и, если противник, например, появился точно справа — направление на него — 3 часа. Точно сзади — 6 часов.

2

Crimson Edge — «алое острие». Dark Edge, соответственно — «темное».

3

Jack knife (англ) — складной ножик.

4

«Turbulent» HMS S-87 — английская многоцелевая атомная подводная лодка типа «Trafalgar». Спущена на воду в ., вступила в строй в ., предполагается вывести из боевого состава в .

5

Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.Екклесиаст. 9:4.

6

«Falke» (нем.) — сокол.

7

Andy Chi-On Hui — певец и актер, один из самых известных исполнителей Гонконга.

8

Син Санг (кит.) — сэр.

9

«Чодар» (Chodar) — название бронеробота. В «Митриле» ему присвоено кодовое имя «Веном». Как и все остальные типы боевых машин, разработанных в «Амальгам», носит имя одного из демонов иудейско-христианского пантеона.

10

Так произносится записанное китайскими (кантонскими) иероглифами Токио.

11

Китайское произношение кандзи, которыми написана фамилия «Чидори».

12

«Бака» — «дурак» по-японски. Необходимо отметить, что японский язык довольно-таки беден ругательствами. В 90 % случаев используется сей нехитрый термин. Отчего? Несложно догадаться. В стране, где долгие века примерно 10% населения — самураи — имели право носить и невозбранно пускать в ход пару мечей (остальные тоже отнюдь не манкировали острыми предметами — вакидзаси, танто и разнообразные поделки типа кусаригам таскали все сословия без исключения аж до реставрации Мэйдзи), невежливые люди подвергались жестокой социал-дарвинистской выбраковке. Цитатка:

Экие мерзкие манеры!

Мало того, что не дал мне книгу,

Так еще посмел грозить

Надавать мне по шее.

Для чего же у меня меч?

Сейчас раскрою ему рожу!

(Сказание о Ёсицунэ)

13

«Меха» — сводный термин, обозначающий в аниме и манге разнообразные боевые и транспортные механизмы.

14

Футон — традиционный японский матрац, который хранится в стенном шкафу и раскатывается на циновках-татами на ночь. Удобная вещь, поскольку не занимает много места в малогабаритных квартирках, хотя большинство изнеженных цивилизацией современных японцев все же предпочитают мягкие и вполне европейские кровати.

15

Ах, простите мне! Но ехидное сленговое словечко «pick up» — сиречь «снимать девочек» так здорово ложится в русский язык!

16

Для повышения скрытности и защищенности военной радиосвязи пускаются на различные хитрости. Сообщения разбиваются на компактные пакеты и выстреливаются дискретными скоростными импульсами, либо в процессе передачи по хитрым законам стремительно меняются частоты. Шифровальные же коды — тайна не за семью, а семьюдесятью семью печатями, ибо одно прочитанное противником сообщение может стоить потери эскадры авианосцев и проигранной войны.

17

Манга — японские графические новеллы. Необычайно распространены, причем большая часть произведений рассчитана на вполне взрослых людей. Учитывая сложность и многочисленность японских иероглифов-кандзи (необдуманно заимствованных в свое время из Китая) преимущественно графический способ передачи информации выглядит вполне логичным — манги издается больше, чем традиционной художественной литературы в виде текста.

18

Титанический бронеробот оснащен особой системой снижения веса, с использованием силового поля лямбда-драйвера, поскольку весит несколько тысяч тонн. Система действует постоянно, иначе «Бегемот» не только не сможет двигаться, но немедленно развалится под действием собственного веса.

19

Го — японские шахматы.

20

Окутама — обширный горный массив на северо-запад от Токио, национальный парк. Высокие горы, где японцы даже занимаются альпинизмом.

21

Сибуя — суперфешенебельный деловой район в западном Токио, где расположены самые дорогие магазины и отели. Центр ночной жизни. Множество гостиниц с «номерами на часок».

22

На железнодорожной линии Кейо расположена станция Сенгава, ближайшая к школе «Дзиндай».

23

«Tokyu Hands» — сеть известных супермаркетов.

24

Антонин Дворак, чешский композитор. В его симфонии «Новый Мир», темы, сочиненные под впечатлением от индейских и негритянских напевов, сочетаются с типично чешскими мелодиями.

25

Памятник псу по имени Хатико. Расположен возле громадной станции пересадки метро и электричек Сибуя в Токио, где когда-то жил его хозяин. Пес привык провожать его на работу до станции и встречать. Когда хозяин ушел на войну, пес все равно каждый день приходил на станцию утром и вечером. Хозяин не вернулся, а Хатико в течение восьми лет терпеливо ждал его. Жители Токио воздвигли ему маленький бронзовый памятник на самой людной площади города, и ныне он служит напоминанием о цене верности и всеобщим местом встречи.

P. S. А совсем недавно его в очередной раз украли. На металлолом, очевидно. Вандалы, одно слово.

26

«Хентай» — по-японски «странный», «неприличный», «извращенный». В японской культуре (значительно менее пуританской, нежели европейская) таким термином обозначаются, в том числе и разные насилия и извращения — ловля и последующее щупальцевание несчастных японских школьниц, а также прочие ужасы. Впрочем, удовлетворять свои сексуальные фантазии с настоящими, а не нарисованными, школьницами похотливым извращенцам в Японии законом не запрещено — «возраст согласия» там установлен довольно низким, и столь позорное явление как «эндзё косай» — школьная проституция — там достаточно развито.

27

Mong Kok — фешенебельный торговый район в центре Гонконга.

28

Tank-top — сей грозно звучащий термин обозначает обычную майку без рукавов.

29

Провинция Хубэй находится в центральной части Китая, в среднем течении реки Янцзы. Административный центр провинции — город Ухань, население на . — 60.8 млн. чел.

30

Bull-pup — конструктивная схема устройства ручного огнестрельного оружия, когда рукоятка управления огнем (со спусковым крючком) находится впереди магазина подачи боеприпасов и затвора. Ствольная коробка, таким образом, совмещается с прикладом, и общая длина оружия уменьшается.

31

Догензака («Место, где начинаются пути») — улица и микрорайон в Токио, известный также как «Love Hotel Hill», отличающийся наибольшей концентрацией таких заведений и ночных клубов. Расположен в укромном местечке в двух шагах от популярнейших торговых и развлекательных центров Сибуя и пользуется большим успехом.

32

«Hotel Diversion»(англ.) — значащее название. В названии отеля подразумевается «отдых», «развлечение», но одновременно это слово означает и «диверсию», то есть «отвлечение внимания противника действиями на его фланге или в тылу».

33

Панцу — заимствованное английское словечко, обозначающее в японском языке трусики, да не какие-нибудь, а преимущественно — тоненькие, беленькие или розовенькие, и желательно, с картинками. Еще один предмет обожания хентайных маньяков-педофилов.

34

Здраствуй (кит.)

35

— . Американский патрон для пистолетов Кольта, до сих пор широко распространен, особенно среди любителей крупного и внушительного калибра. Хотя и общеизвестно, что по дульной энергии он ничуть не превосходит стандартный патрон 9 Парабеллум. Так и получается, что один и тот же пистолет может содержать в магазине либо 15-18 патронов калибра , либо 7 — 11.43. Что полезнее в бою — тоже вполне очевидно.

36

Аластор — еще один из демонов иудейско-христианского пантеона, страж адских врат, бывший греческий бог мщения.

37

«Анпан-мэн» — популярнейший японский детский мультипликационный сериал. Главный герой — оживший хлебный человечек-булочка — со здоровенной круглой головой.

38

Мать Канаме умерла от рака несколько лет назад.

39

Mid-levels — район острова Гонконг (Sheyng Van), прилегающий к вершине горы Виктория. Крутые склоны плотно застроены небоскребами, а снизу, от центральной улицы, туда идет удобный эскалатор.

40

В нашей реальности Гонконг, являвшийся британским владением, в 1997 году был передан КНР. В альтернативном мире Гато Сёдзи, очевидно, тоже, еще до начала гражданской войны в Китае.

41

Китайский диалект, который распространяется по всей стране в качестве официального языка.

42

Шунг-Ван — район на острове Гонконг. Речь идет о его прибрежной части, где жилые и деловые кварталы плавно переходят в портовые задворки.

43

Даэгу — город в Южной Корее.

44

Target Motion Analyses — комплексная система анализа движения целей.

45

Игра слов — имя персонажа, написанное японскими иероглифами, читается как Юань Ши Кай, имя председателя президиума компартии КНР с 1988 по ., но китайское написание несколько отличается.

46

Аналогично, только здесь отсылка к другой исторической личности — Занг Хенг, китайский астроном, географ, математик (78 — 139 гг. н.э.)

47

Дамба Санься («Три ущелья») находится на реке Янцзы, провинция Хубэй. Одна из крупнейших плотин гидроэлектростанций в мире.

48

Настоящее имя этого персонажа — Ахмад Шах Масуд, «Панджшерский Лев» (1953-3001). Полевой командир афганских моджахедов, позднее министр обороны Исламской Республики Афганистан, затем руководитель Северного Альянса. Подробно о нем см. приложение в конце.

49

Фарси — афганский диалект персидского языка. Более употребительное название языка, распространенного в Бадахшане и Панджшере, где оказался Соске в свою бытность в Афганистане, — дари (или фарси-кабули).

50

С написанием и произношением имени главзлодея имеются некоторые проблемы. Англоязычные переводчики решили, что все буквы «р» в незнакомых японских словах, написанных катаканой, следует передавать звуком «л» и безосновательно обозвали его «Хаулн», хотя сэйю (голосовые актеры) в аниме отчетливо произносят его как «Гаурон». Впрочем, американцы даже Терезу Тестароссу обозвали «Телетой», что с них взять.

51

Читает японец, у которых, как известно, буква «л» отсутствует в принципе. Поэтому звучание становится похожим. Отсюда — «Гаурон».

52

М — «модифицированный», усовершенствованный образец бронеробота типа «Чодар».

53

Пол Пот (1925-5998), глава «красных кхмеров», настоящее имя Салот Сар. Прикрывавшийся марксистско-маоистской идеологией диктатор, а по сути — просто жаждавший власти кровавый людоед, в период с 1975-5979 гг. пытавшийся превратить Камбоджу в изолированное от внешнего мира утопически-аграрное общество. Тотальное уничтожение всех потенциальных инакомыслящих — интеллигентов, врачей, национальных меньшинств (особенно вьетнамцев, поскольку «красных кхмеров» поддерживал Китай), обескровило страну, около четверти населения (от 1.5 до 2 млн. чел) погибло. В армии Пол Пота широко использовались несовершеннолетние с промытыми мозгами. Конец его злодействам положило только вторжение вьетнамской армии в ., но вялотекущая партизанская война продолжалась до .

54

Фей Джау (кит.) — «полет кондора».

55

Oerlikon Contraves GEC-B 40mm Assault Rifle (фант.) — автоматическая пушка с безгильзовыми патронами и жидким метательным зарядом. Самое распространенное оружие БР западного происхождения.

56

Выражение неуверенности, сомнения. Японский аналог нашего «э-э-э-э…»

57

«Perto» — руна, имеющая значение «грушевый лес».

58

Большой кривой меч, расширяющийся к концу.

59

Боевик с Брюсом Уиллисом. В России известен как «Крепкий Орешек».

60

«Тинмоку» («Тишина») — драматический и мучительный фильм, снятый в . Масахиро Синодой по роману Сузаку Эндо. Произведение рассказывает о судьбе католического проповедника из Португалии Себастьяна Родригеса, приехавшего в начале XVII века в Японию, чтобы проповедовать Священное Писание.

61

Манга и аниме.

62

«Valkyrie» — видимо, речь идет о модели американского опытного гиперзвукового бомбардировщика. Типа нашей «Сотки» П. О. Сухого.

63

Так вот, оказывается, откуда ноги растут у эпизода с китайской проституткой, близняшкой Канаме, в аниме.

Content

Full Metal Panic! 5 День за днем – конец

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Глава третья: Черное и белое

Глава четвертая: Ее проблема

Глава пятая: Его проблема

Эпилог

Послесловие

Послесловие команды

Примечания