Full Metal Panic! 2 Ночевка на бегу

Реквизиты переводчиков

Над переводом работала команда RuRa-team

Работа с иллюстрациями: Danais

Перевод с английского: Костин Тимофей

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Версия от 25.06.2016

Любое распространение перевода за пределами нашего сайта запрещено. Если вы скачали файл на другом сайте - вы поддержали воров

Начальные иллюстрации

Пролог

Школьная крыша в обеденный перерыв всегда представляла собой надежное убежище от бдительных взоров учителей. Хотя стояла середина сезона дождей, погода выдалась на удивление ясной: небо переливалось голубизной, а крыша сияла на солнце ослепительно белым отраженным светом.

В дальнем уголке крыши уединились старшеклассник и старшеклассница.

Опершись спиной на перила, коротко стриженая девушка в школьной форме неуверенно потупилась. Стоявший перед ней юноша задумчиво следил за струйкой дыма от своей сигареты. Легчайший ветерок нежно играл его длинными ухоженными волосами.

— Выходит, ты все же меня не любишь, Норико? — печально вопросил он, наконец.

— Ничего подобного! Я… я люблю тебя, Микио! — со слезами в голосе ответила девушка.

— Да? А ведь прошло уже почти два месяца с тех пор, как мы начали встречаться, а мы всего лишь разок поцеловались, — обиженно продолжал юноша.

— Но… но… — расстроенная Норико не знала, что и ответить. — Наверное, я просто боюсь.

Микио с раздражением выдохнул густое облачко дыма.

— Мы уже не в средней[1] школе, верно? Нам обязательно нужно узнать друг друга получше.

— Может быть, мы сможем лучше узнать друг друга как-нибудь по-другому? — робко предложила Норико.

— Нет, этого недостаточно! Мы должны…

Бах!

Оглушительный выстрел прервал разговор на полуслове. Микио и Норико подпрыгнули и завертели головами, ища источник звука. Потом они догадались посмотреть на вершину громадного водяного бака, башней возвышающегося над плоской крышей школьного корпуса.

На краю стального цилиндра залег еще один школьник, деловито целясь из винтовки куда-то вниз, в сторону дальнего конца школьного городка. Мрачное и сосредоточенное лицо, плотно сжатые губы как нельзя более подходили снайперу. Вокруг него были расставлены разные полезные и даже необходимые стрелку предметы: бинокль, набор инструментов, коробки с патронами, какие-то баночки, напоминающие кофейные, только зеленого цвета.

Это был не кто иной, как Сагара Соске, ученик класса номер четыре второго года обучения. Известный маньяк-милитарист.

Официально признанный классный отморозок, на которого все уже махнули рукой, совершенно ненормальный репатриант, чье детство прошло в огне локальных конфликтов, терзавших далекие от Японии страны. Никому так и не удалось вколотить ему в голову правила поведения в мирной и благоустроенной стране.

— Хм, — внимательно изучив в бинокль далекую мишень, он сделал пометку в блокноте, вынул новый патрон и вставил его в патронник винтовки. Тщательно прицелившись, он снова выстрелил куда-то в сторону забора, огораживавшего футбольное поле.

Даже не моргнув от резкого звука выстрела, Соске опять проверил результат. Недовольно покачав головой, снова занес данные в блокнот. Потом он повернулся к уставившимся на него с открытыми ртами Микио и Норико и спокойно произнес:

— Продолжайте. Не обращайте на меня внимания.

Сагара Соске зарядил следующий патрон, абсолютно не смущаясь удивленными взглядами. Несколько мгновений висела неловкая тишина, потом Микио заговорил снова.

— Так… о чем это я? Разве уже не время? Влюбленные мы или нет?

— Ну, я думаю…

Бабах!

— Ты очень дорога мне, Норико.

— Я знаю, Микио, и очень этому рада…

Бах!

— Слушай, сегодня вечером мои родители…

Бах! Бах!

— …Этим вечером…

Бабах!

— А-а, чтоб ты сдох!.. — взвыл доведенный до белого каления Микио и вцепился в свои прекрасные волосы. Подбежав к водяной цистерне, он заорал, тыча зажатой в руке горящей сигаретой в Соске:

— Кончай уже! Стреляй где-нибудь в другом месте!

Подняв бровь, Соске обдумал предложение.

— Я не могу этого сделать. Башня — оптимальная позиция для пристрелки.

— Чего в ней такого оптимального, черт бы тебя побрал?!

— Расстояние отсюда до дальнего угла кампуса составляет триста метров. Идеальная дистанция для пристрелки новой винтовки и подбора боеприпасов. Как ни странно, этот образец дает максимальную кучность с патронами египетского производства. Я собирался использовать собственноручно снаряженные патроны с кастомизированными навесками порохов…

Посредине лекции Соске — которая оказалась гораздо более длинной и подробной, чем хотелось Микио — дверь в лестничном оголовке под водяным баком хлопнула и оттуда вылетела еще одна девушка.

— Соске?!

— Чидори?

Это была Канаме Чидори, заместитель председателя школьного ученического совета. Огненно-красный бантик, перехватывавший ее длинные черные волосы, летел за ней, словно знамя, оттеняя и подчеркивая изящную школьную форму — белую матроску и короткую голубую юбку.

Глаза ее метнули молнии в Соске:

— Так и знала, что это ты! Кончай громыхать, достал уже! Люди готовятся к контрольной!

— Но ведь в последнее время погода была дождливой, а для пристрелки оптимален солнечный день. Не беспокойся, я закончу с порохами группы А через десять выстрелов. Разреши мне…

— Нет! Ни за что, никогда! Заканчивай немедленно!

— Но… — взмолился он.

— Я сказала — кончай, идиот!!!

Быстро стащив с ноги школьную туфлю. Канаме прицелилась и запустила ей в Соске.

Несмотря на то, что Соске вовремя убрал голову, туфля попала, отскочила от его плеча и снесла одну из зеленых баночек, стоявших на краю бака. Потеряв крышку, баночка кувыркнулась вниз, рассеивая в воздухе сероватый порошок. Прямо над головой Микио, изо рта которого торчала сигарета.

Необходимо отметить — зажженная сигарета. А если присмотреться, то на зеленой баночке можно было прочитать следующую надпись: «порох».

Фууух!

— Ай!

Микио выронил сигарету и присел, когда над головой у него полыхнула яркая стремительная вспышка.

Волосы и спину охватило пламя. Бедный парень взвыл и бешено заметался из стороны в сторону, оставляя за собой дымный след, словно тануки из сказки Кати-Катияма[2].

— Спасите! Помогите!.. Мама!!!

— Микио! — завизжала Норико, расширенными глазами глядя, как ее парень повалился на бетон и принялся кататься. Не успела она подбежать, как рядом с ним возникла Канаме — уже с огнетушителем в руках.

— Отойди! — крикнула она, дернула рычаг и утопила Микио в груде белой пушистой пены, сбив заодно пламя с его спины.

Когда рассеялся белый пироксилиновый дым, несчастный ученик остался лежать на бетоне, слегка подергиваясь и всхлипывая.

— Ужас, — только и смогла выговорить Канаме, вытирая холодный пот со лба.

Собрав снаряжение и уложив его в рюкзак, Соске ловко слез с водяной башни и подошел к Микио.

— Пламя было сбито своевременно. Ожоги незначительные.

— Ты опять за свое, Соске! Хотя тут, конечно, и я немного виновата… — Канаме прервала свою речь гулким ударом пустого огнетушителя об голову Соске.

Покачнувшись, тот констатировал:

— Довольно-таки больно, Чидори.

— Заткнись! Какого черта ты опять притащил в школу взрывчатку?!

— Это не запрещено школьными правилами.

— Что, еще хочешь получить?..

Картина напоминала противостояние королевской кобры и мангуста. Канаме опять занесла над головой огнетушитель, а Соске осторожно пятился, когда вдруг раздался резкий звонок. Подняв руку, чтобы обозначить тайм-аут, Соске вынул из нагрудного кармана маленький мобильный телефон.

— Урц-7 на связи, — произнес он в трубку. Выслушав собеседника, кивнул. — Понял вас. Встреча в 13:24 в точке «Эхо». Так точно, выдвигаюсь.

Соске подобрал свой рюкзак и винтовку в чехле и торопливо зашагал к выходу с крыши. Канаме воскликнула:

— Эй, куда это ты?

— Возникло неотложное дело. Оставайся здесь.

— П-погоди минутку, я еще не…

Не реагируя на растерянно-угрожающие нотки в голосе Канаме, Соске скрылся за дверью.

— Соске! Не вздумай забыть о наших планах на вечер!.. — запоздало прокричала она ему вслед. — Ну что же это такое?!

С трудом оторвав взгляд от захлопнувшейся двери, Канаме сокрушенно покачала головой и вздохнула. Потом повернулась к стоящему на коленях Микио и его всхлипывающей подружке и извиняющимся голосом проговорила:

— Э-э-э… давай, что ли, отведем его в медпункт.

Глава 1. Чужие дороги

24 июня, 14:01 (стандартное время Японии)

Нарита, префектура Тиба, Япония

Токийский международный аэропорт

Где я?

Юноша, которого было бы правильнее назвать мальчиком, неловко остановился посреди дорожки, ведущей из зала прилета международных рейсов. Спешащие к выходу пассажиры обтекали его, спотыкаясь об чемодан на колесиках.

Это аэропорт и таможня. Все верно, я же уезжал. Полтора года тренировок и испытаний. Теперь я вернулся, чтобы что-то сделать. Да, кое-что сделать.

Но что?..

Он задумался снова.

А-а, верно! Я приехал, чтобы привести его в действие — его, механического демона, с которым не может совладать никто, кроме меня. Когда я поведу его, нас никто не сможет остановить. Могущественный, неуязвимый, я понесу смерть, разрушение и ужас. Я убью всех, кто встанет на пути, и смету все преграды. Да, я вернулся в этот ненавистный город, потому что я…

…Стоп, а кто я такой?..

Пересохшее горло мальчика сжалось в судороге, все вокруг плыло и качалось.

Вспомнил. Меня зовут Кугаяма Такума. Мне пятнадцать лет и я просто вернулся из Новой Зеландии. Там я учился. Да, именно так я должен всем говорить. Хотя на самом деле я — Татекава Такума. Боец А21. И я — избранный.

Все плывет… мне плохо, я весь горю... Откуда этот страх… и злость? Наверное, надо было все же выпить лекарство. Нет, я справлюсь. Смогу вытерпеть еще немного.

Впереди замаячила стойка паспортного контроля. Таможенник двигался к нему — нет, это Такума неверными шагами приблизился к стойке.

Таможенник в синей форме, лет сорока. Его галстук... его галстук сбился в сторону. Немного, градуса на четыре… но как же он может так? Не могу смотреть на него. Поправил бы, что ли. Да поправь же его быстрее, старикан!!!

Отчаянно подавляя желание протянуть вперед руки и схватить таможенника за горло, Такума выдавил бледную улыбку и протянул свой паспорт. Глупый пограничник безо всякого подозрения бегло пролистал страницы.

— Был в гостях? — спросил он.

— Нет, — ответил Такума невинным ангельским голоском. — Обучение по обмену за границей.

— Сам по себе?

— Конечно.

Да поправь же ты галстук…

— И родители не беспокоятся?

— Нет, они мне доверяют.

Прилипшая к губам дружелюбная улыбка и бешеная ярость в груди.

Я… я хочу бить, крушить … рвать на куски. Может быть, тогда мне станет легче? И сестра тоже будет довольна? Или нет?.. Я уже ничего не понимаю.

Хотел бы я знать, чего она хочет на самом деле. Сестра, моя дорогая старшая сестра. Она уже давно вернулась в эту страну, чтобы приготовить механического демона. Вдохнуть в него жизнь… для меня. Я скоро ее увижу. Сестра…

Таможенник поставил в паспорте штамп, даже не снисходя до такой формальности, как проверка багажа.

— …идти.

— Что?

— Я сказал: ты можешь идти.

— Н-но… а как же галстук?..

Поправь его быстрее или я за себя не отвечаю. Это выводит меня из себя. Ну как же так можно?! Урод!.. Да чтоб ты сдох!!!

— Не пойму, о чем ты?

— Я… я…

Сестра, этот мужик… он мне не нравится. Он не слушает меня. Не хочет поправить галстук.

— Эй, что с тобой, сынок? А-а!?

Такума с диким воплем запрыгнул на высокую стойку паспортного контроля и свалил таможенника на пол. Усевшись ему на грудь, мальчишка яростно вцепился обеими руками в его горло. Такума чувствовал, как его уносит волна пьянящего экстаза.

Вот так! Еще! Еще!

Глаза пожилого таможенника закатились, лицо побагровело. Ближайший охранник, секунду постояв в оцепенении, бросился на помощь, но в одиночку не смог ни оттащить безумца за плечи, ни разжать побелевшие, намертво стиснутые пальцы.

Ну, что, теперь понял?! Теперь ты жалок и ничтожен, куда девалась вся твоя важность и спесь? Ты шлепаешь губами, как рыба, пытаясь поймать хоть глоточек воздуха. В глазах у тебя темнеет — ты умираешь. Какое глупое лицо.

Сестра, это так… смешно…

Сестра.

25 июня, 22:55 (стандартное время Филиппин)

Северные Филиппины, остров Лусон

50 км к северу от г. Виган

Густые и дикие джунгли расступались, образуя небольшую прогалину. Посреди нее возвышались странные сооружения: беспорядочно натыканные жилые дома без дверей и окон. Фальшивый город.

Это был тренировочный полигон для отработки городского боя. Испещренные пулевыми отметинами, закопченные стены домов, в которых никто никогда не жил, теперь и вовсе не напоминали мирный город.

— Вы здесь не на каникулах! Цельтесь точнее. Один выстрел — один труп! — орал, перекрывая грохот выстрелов, подполковник, руководивший тренировкой. — Что ползете, как слизняки?! Помните, вы — псы войны, вы каждую секунду готовы вырвать кишки у врага!

Курсанты — неоперившиеся еще террористы, новички со всех концов света — старались изо всех сил, не показывая усталости. Они даже не вздрагивали, когда пули, выпущенные инструктором, поднимали пыльные фонтанчики прямо под их ногами. Команды выполнялись неукоснительно точно и без малейшего промедления.

— Все, кого вы видите перед собой — враги! Убивайте направо и налево, не щадите никого! Особенно — детишек!

Разлохмаченные пулями фанерные мишени-силуэты выпрыгивали в окнах, дверях и проходах. Попадания отмечали резкие сухие щелчки. Где-то внутри здания глухо бухнула ручная граната.

Наконец, грохот стрельбы поутих, и хор голосов отрапортовал по радио: «Здание захвачено. Все чисто».

С автоматом в опущенной руке и секундомером в другой, подполковник ожидал запоздавших, демонстративно уставившись на секундную стрелку.

— Чисто!

Последний выстрел поставил точку, инструктор засек время, потребовавшееся для тренировочного штурма, и свирепо фыркнул.

— Стройся! — скомандовал его адъютант в звании капитана, следовавший по пятам.

Курсанты высыпали изо всех уголков полигона и мгновенно выстроились перед грозными взорами начальства. Вытянувшись в струнку, террористы в сером городском камуфляже преданно ели инструктора глазами. Среди них можно было найти представителей всех рас, примерно пятую часть составляли женщины.

— Итак, — подполковник грозно нахмурился и прочистил горло. Для пущего эффекта. — Итак, прошло три недели с начала ваших тренировок. Не буду обманывать, тогда я считал, что все вы — тупые бездари. Рад видеть, что я ошибся. За время прохождения тренировочного курса двое откинули копыта, а двое — дезертировали. Ну и черт с ними. Зато из остальных получились неплохие убийцы. Только не вздумайте гордиться, остолопы!

Подполковник закончил с похвалами и напрямую перешел к критике. Следующие пять минут он бескомпромиссно обличал тупость, неразумие, неопытность, недостаток тактического мастерства и теоретических знаний о системах безопасности разных стран, столь явно проявившиеся у подопечных.

— …Зарубили на носу? — запыхавшись, вопросил он под конец. — Главное, чего вам не хватает, это ненависти! Вы должны ненавидеть! Ненавидеть меня и всех остальных, всех, кого видите перед собой, весь мир! Тогда никакие вонючие полицейские не будут годиться вам и в подметки! Вот так.

— Вопросы есть?! — яростно заорал его адъютант.

Некоторое время все молчали, потом один из курсантов осторожно поднял руку.

— Говори.

— Сэр, если я правильно понял, когда мы закончим курс обучения, то не уступим ни полицейским, ни военным. Но что, если нашими противниками не будут ни те, ни другие?

— Что ты имеешь в виду?

— Митрил[3], сэр.

Подняв густые брови, подполковник переспросил:

— «Митрил»?.. Что это за ерунда?

— Прежде чем я попал сюда, сэр, торговец оружием в Сингапуре поделился со мной кое-какими слухами. По всей видимости, это какая-то антитеррористическая организация, не связанная ни с одной определенной страной. Предположительно состоит из прекрасно обученных профессионалов. Говорят, что если попадешься к ним на мушку, живым уже не уйдешь.

— Чепуха, бабкина болтовня, враки и трусливые россказни!

— Так точно, сэр. Но есть люди, которые в самом деле сталкивались с ними. Я слышал, что они часто атакуют тренировочные лагеря вроде этого, пытаясь помешать настоящим революционерам…

— Довольно! — проревел подполковник, схватив курсанта за грудки. — Кого пугает этот твой Митрил? Ты что, хочешь принизить мое инструкторское мастерство, а?!

— В-виноват, сэр!.. — прохрипел курсант и поперхнулся. Хватка инструктора заставила его прекратить неподходящие разговорчики, но остальные террористы принялись обмениваться взглядами и шептаться:

— Я тоже слышал о них.

— А слыхали, что произошло в Сунан недавно?

— Они могут заявиться и сюда.

Свирепый взгляд подполковника прервал шепот.

— Что, уже обмочили штаны?! — даже не пытаясь скрыть свою ярость, заорал он. — Выходит, ничему не научились за последние три недели! Атаковать наш лагерь? Да с нами даже армия ничего не может поделать! Разуйте глаза!

Действительно, рядом с тренировочным, полигоном располагалась стационарная и неплохо обустроенная база. На стоянках виднелись танки, бронетранспортеры, самоходные зенитные ракетные комплексы и ЗСУ[4]. Поодаль стояли даже два штурмовых вертолета, хотя и несколько устаревшей модели.

Но больше всего внимания, конечно, привлекали два окрашенных в темно-зеленый цвет бронеробота, возвышающиеся во весь свой восьмиметровый рост. БР — боевые бронированные человекообразные штурмовые механизмы. Превосходящие по огневой мощи сотню пехотинцев разом, намного опережающие по проходимости и маневренности любую бронетехнику, бронероботы быстро завоевали славу самой могущественной и универсальной боевой системы для наземной войны.

— Никакой отряд, достаточно крупный для того, чтобы сразиться с нами, не сможет приблизиться незамеченным — да пусть это будут даже лучшие войска армии США! — заявил подполковник с непоколебимой уверенностью.

Действительно, на двадцать километров вокруг базы террористов раскинулась, словно паучья сеть, система наблюдательных пунктов и настороженных электронных датчиков. Для того, чтобы избежать их бдительного ока и совершить внезапное нападение, потенциальному противнику нужно было бы обладать поистине сверхчеловеческими способностями.

— Наша база неуязвима! Именно потому я могу здесь дрессировать вас как следует. Никто и никогда не сможет застать нас врасплох…

Его речь прервала яркая огненная стрела, прочертившая небо сверху вниз и вонзившаяся в крышу башни танка, стоявшего метрах в десяти. За первым выстрелом последовали второй и третий, выбив из брони ослепительные столбы искр.

— Что?..

Через мгновение в танке взорвалась боеукладка, сорванная башня подпрыгнула на огненном столбе и улеглась рядом, курясь черным дымом.

Ударная волна сбила с ног и курсантов, и инструктора. Почти сразу же и бронеробот, возвышавшийся за танковой стоянкой, получил фатальное попадание. Вверх взмыл черно-красный клуб огня, стремительно потемневший и превратившийся в жирный черный дым. Бронеробот заполыхал, по сторонам от него поползли струйки горящего топлива.

— Откуда стреляли?.. С неба?! Как такое может быть, почему же радиолокатор ничего не засек? — подполковник поднял голову к почерневшим небесам, ища ответа. Сначала он не заметил ни единого следа атакующих, но, тщательно присмотревшись, все же различил в вечернем небе слабое мерцание, словно звезды дрожали в потоке горячего воздуха.

— Что такое?..

Внезапно призрачное мерцание усилилось, раздробилось голубоватыми сполохами, и из пустоты проявились, точно на фотографии, три темных силуэта.

ЭКС — он уже слышал отрывочные сведения о новейшей электронной маскировочной системе, делающей радиолокаторы бесполезными. Но никто и никогда еще не смог добиться полной оптической невидимости!

Силуэты парашютистов осветились вспышками выстрелов — нападающие открыли непрерывный огонь еще в воздухе, опускаясь на территорию базы.

«Всего трое? На такое мощное укрепление? П-постойте, это не простые солдаты, они слишком… слишком большие! Да, точно, это же»…

— Бронероботы!!!

Боевые машины, опускающиеся на парашютах, были незнакомой подполковнику модели. Серые корпуса и бронированные конечности выглядели стройными и соразмерными, фигуры чрезвычайно напоминали человеческие. В сравнении с угловатыми силуэтами машин предыдущего поколения эти бронероботы выглядели одновременно и более стремительными, и более могучими.

«Неужели эти незнакомые серые роботы — из Митрила»?

Три громадных боевых механизма одновременно отстрелили парашюты на высоте около пятидесяти метров и ловко приземлились, после чего немедленно бросились в бой. Теперь они напоминали сорвавшихся с цепи адских псов, одолеваемых жаждой разрушения.

Образовав треугольник спинами друг к другу, бронероботы открыли огонь бесконечно длинными очередями. Порвав на части выстрелами из автоматических пушек бронетранспортеры и вертолеты, они двинулись дальше, походя пиная джипы и легко ломая сторожевые вышки. Перепуганные террористы бросились врассыпную, спасаясь от огня из крупнокалиберных пулеметов.

— Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь! — из внешних динамиков ведущего бронеробота над хаосом и разрушением прогремел голос молодой женщины.

Другой бронеробот, прыгнув, точно кот на стайку мышей, моментально обездвижил всех курсантов-террористов с помощью установленного в манипуляторе электрического тазера-парализатора. Они попадали на землю, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Подполковник мог только в бессильной ярости сжимать кулаки, наблюдая, как его тренировочный лагерь методично сравнивают с землей.

— Уничтожение и захват первоочередных целей закончены, — доложил низким механическим голосом искусственный интеллект бронеробота. — Перейти в режим поиска противника?

— Да, исполняй. Переход в активный поисковый режим.

— Так точно. ЭКС — отключена, ЭККС[5] — запуск.

Сагара Соске с удовлетворением взирал на внутренние мониторы тесного пилотского кокпита, облегавшего его тело, словно перчатка.

Этот бронеробот являлся новейшей моделью в арсенале Митрила — частной военной организации с наемным принципом комплектования, на службе которой он состоял. М9 «Гернсбек» представлял собой самое новое и мощное поколение бронероботов, которое еще не было принято на вооружение даже в самых передовых армиях мира.

С территории окруженной джунглями базы в небо рвались языки многочисленных пожаров. Огонь пожирал бараки, облизывал раскаленную броню танков, вился по скелетам бронероботов, которыми так гордились террористы.

Уцелевшие, числом человек в пятьдесят — те, кто еще мог двигаться, и не был парализован — сдались на милость победителя. Они сгрудились с поднятыми руками на центральной площади фальшивого города.

Самые шустрые пытались незаметно ускользнуть в сторонку, но Соске и его товарищи безжалостно парализовали их электрошокерами.

Операция была почти завершена. Последней задачей оставалось отсортировать террористов японского происхождения, ради поимки которых митриловцы и появились здесь, прежде, чем передать остальных филиппинским властям.

Пилот бронеробота, сторожившего с противоположной стороны, обратился к Соске по радио:

— Как два пальца об асфальт, верно? — сержант Курц Вебер был бодр и насмешлив, как всегда.

— Расслабляться рано, — строго проговорил Соске. — В зданиях еще могут прятаться гранатометчики.

— Брось! Для М9 эти гранаты — что слону дробина.

— Меня больше беспокоят пленные. Если они попадут под шальные пули, мы пришли сюда напрасно.

— Лучше бы меня пожалел, отморозок ты эдакий.

— Займемся делом. Можешь идентифицировать цели?

— Попробую.

Бронеробот Курца шагнул и навис над сжавшимися пленниками. Из внешнего динамика прогремел его голос:

— Слушайте сюда. Мы ищем здесь курсантов-японцев, особенно молодежь из террористической группы А21. Выходите вперед и мы не причиним вам вреда. Даже не убьем — я обещаю.

Сохраняя опасливое молчание, пленные искоса посматривали на соседей, гадая, кого именно разыскивают победители.

— Никого? Так-так. Эй, вы там, ну-ка — сняли маски!

Оказавшись нос к носу с тазером, смонтированным в ладони М9, несколько террористов поспешно стащили свои черные балаклавы.

Соске дал на экран большое увеличение и пристально рассмотрел их лица.

— Здесь нет нужных людей.

Хотя некоторых из пленных можно было принять по чертам лиц за жителей Японских островов, ни одно лицо не совпало с портретами разыскиваемых фигурантов.

— Верно, черт возьми. В чем же дело?

На инструктаже перед началом операции им сообщили, что в этом лагере обучается группа японских террористов из организации, называющей себя А21. Несколько лет назад она приобрела известность, устроив несколько взрывов в оживленных местах столицы. Когда заговор был раскрыт, террористы бежали за границу, собираясь перегруппироваться и устроить новые теракты.

— Не знаю. Но здесь их нет, определенно.

Как раз в этот момент, сотрясая землю, из джунглей появился бронеробот старшины Мелиссы Мао, которая преследовала там ускользнувших с территории лагеря беглецов. Из ее манипуляторов свешивались тела оглушенных тазером четверых террористов — точно пучок редиски.

— Это тоже не те. Черт, похоже, мы обломались.

— Еще один ложный след? Ох уж эти наши разведчики — чтоб им подавиться! — точно следуя движениям пилота, М9 Курца раздраженно пнул бочку с соляркой. Пленники испуганно сжались.

— Такое случается. Если нужных нам террористов здесь нет, то мы не сможем выполнить задание. Следует передать пленных филиппинским властям и двигаться к точке встречи с транспортными вертолетами… — внезапно Соске остановился на полуслове. На его лицо набежала тень беспокойства. Он помотал головой и застонал.

— Что с тобой? — встрепенулся Курц, наблюдая как М9 Соске вдруг начал вертеть круглой головой, напоминающей гермошлем пилота истребителя.

— Я забыл… — пожаловался Соске. Он явно был в отчаянии.

Быстро просканировав окрестности и взяв на прицел автоматической пушки наиболее подозрительные кусты, Курц переспросил:

— Что забыл? Ты же всегда такой пунктуальный, аж тошнит. Только не говори, что сморозил какую-нибудь жуткую глупость. Забыл включить шифрование радиолинии?

— Хуже.

— Ни фига себе! Что же может быть хуже?!

— Я… я обещал встретиться с одним человеком. Сегодня в девятнадцать ноль-ноль.

— И?..

— Она теперь в ярости, без всякого сомнения.

На висках Соске выступил холодный пот. Было странно видеть такую панику на лице опытного пилота, только что уверенно и хладнокровно выполнявшего боевое задание.

— Кому ты обещал?

— Канаме. Я должен был прибыть к ней на квартиру. Планировалось, что она поможет мне подготовиться к контрольной, поскольку я не силен в истории Японии.

Сложные и гибкие плечевые сочленения и суставы М9 позволили бронероботу Курца в точности передать небрежное пожатие плеч пилота.

— Было бы чем париться. Забей — и все дела.

— Мда. Нелегко тебе приходится. Работать пилотом на полставки и разрываться между школой и боевыми выходами, — прокомментировала Мао, зашвыривая свою добычу — обмякших террористов — в толпу пленников. – Транспортные вертолеты армии Филиппин будут здесь через несколько минут. Нужно допросить этих перцев, пока есть время. Потом сдадим их и можем двигаться к своей точке рандеву. Всем все ясно?

— Урц-6 понял.

— Урц-7 вас понял, — подавленным голосом ответил Соске.

До каких же пор сержант Сагара Соске, боец сверхсекретной антитеррористической организации Митрил, будет биться не на жизнь, а на смерть, чтобы выжить в обычной японской школе?

25 июня, 15:18 (по Гринвичу)

Лусонский пролив, глубина 50 м.

Атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан»

— Мы их упустили?

Между бровей Тессы, выслушивающей доклад старшины Мелиссы Мао о том, как проходит операция, образовалась почти незаметная складочка.

Тереза Тестаросса, командир атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан», сидела в капитанском кресле посреди главного командного поста. Громадные размеры митриловской субмарины позволили отвести под него объем, которого хватило бы на небольшой кинотеатр. Сходство усиливали три громадных экрана на торцевой стене и по бокам, не считая многочисленных мониторов на рабочих местах дюжины операторов. Отсюда Тесса командовала всеми боевыми постами корабля.

Девушка лет шестнадцати с огромными серыми глазами и пепельной косой, переброшенной через левое плечо, была одета в строгую повседневную униформу коричневого цвета с эмблемой и знаками различия капитана первого ранга.

— Так точно, командир. Там не было никаких следов группы А21, — ответил по радиолинии уверенный и громкий голос Мао.

— И никто из пленных не был связан с ними?

— Когда мы прижали их главаря, коменданта базы, он признался, что несколько дней назад там побывали наблюдатели-японцы.

— Зачем они появлялись?

— По его словами, они говорили, что направляются из Манилы на Золотой берег, хотя это могут быть только слухи. На самом деле, ему практически ничего о них не известно.

— Итак, они сделали вид, что находятся в лагере, а потом исчезли. Нас обманули.

Действительно, сводки из Разведывательного управления Митрила сообщали, что группа А21 передислоцировалась в тренировочный лагерь для завершения курса боевой подготовки. Теперь становилось ясно, что это не могло быть ничем иным, как дезинформацией.

— Прошу простить за то, что я так необдуманно бросила вас гоняться за «дикими гусями», — извиняющимся тоном проговорила Тереза.

— Это не твоя вина, Тесса, — ответила Мао, довольно неформально. — Думаю, нам пора двигать в зону эвакуации. С твоего разрешения, конечно.

— Да, конечно. Следуйте плану отхода. Мы ждем вас дома.

— Вас поняла. Связь кончаю.

В окошечке, помаргивавшем в верхнем уголке командирского монитора, надпись Урц-2 поменяла цвет с зеленого на красный. Тесса вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Какая жалость.

— Обычное дело, мадам капитан, — вставил старший помощник командира, капитан второго ранга Ричард Мардукас. Длинный и тощий, как селедка, пожилой человек напоминал скорее инженера, чем военного моряка. Его строгие глаза, скрывающиеся за очками в тонкой прямоугольной оправе, устремились на передний экран.

— Для нас это не оправдание, — ответила Тесса, бросив взгляд на аскетический и острый профиль Мардукаса. — В распоряжении группы А21 были бронероботы советского производства, не так ли? Если они сумеют тайком провезти их и выпустить в густонаселенном городе, последствия могут быть ужасными.

— Так точно, мадам капитан. Но мы не всемогущи. Ошибки неизбежны — с этим следует смириться.

— Так говорить безответственно.

Под началом Тессы находилось так много опытных военных специалистов и новейшей боевой техники, что она чувствовала себя обязанной напрягаться изо всех сил, вылезая из кожи, так, словно она и в самом деле пыталась отвечать за все. Неточные разведсводки и порочная стратегия, построенная на их основе, действовали ей на нервы.

— Я не назвал бы это безответственностью. Скорее — гибкостью, — холодно ответил Мардукас.

Внимание Тессы привлек звуковой сигнал.

— Слушаю.

Корабельный искусственный интеллект сообщил синтезированным женским голосом:

— Линия G1. На связи майор Калинин.

Это был вызов от Андрея Сергеевича Калинина, командира десантных сил ТДД. В данный момент он выполнял задание, находясь на территории Японии.

— Подключите.

— Так точно.

Секундой позже включился динамик и низкий, сильный голос Калинина заполнил командный центр.

— Госпожа капитан первого ранга, каковы результаты операции на Филиппинах по уничтожению тренировочного лагеря?

— Полный провал. Интересующая нас террор-группа там никогда не появлялась.

Калинин, судя по голосу, не удивился.

— Вы говорите о А21? Я получил информацию о том, что один из членов группы был арестован в аэропорту Нарита.

— Хорошие новости, — после секундной паузы ответила Тесса. — Но ваш голос звучит мрачнее обычного, майор. В чем дело?

— Вы правы, госпожа капитан. У схваченного парня обнаружена реакция. Та самая.

При этих словах лицо Тессы вытянулось.

— Вы хотите сказать…

— Велика вероятность, что он способен оперировать лямбда-драйвером.

Загадочный аппарат, называющийся лямбда-драйвером, обладал неизмеренной пока еще мощью. Используя сознание оператора в качестве затравки, он был способен выдавать энергетические поля и потоки, сравнимые по мощности с ядерными взрывами. Не стоило и говорить о том, как он мог быть опасен, попав в безответственные руки.

И вот теперь получалось так, что группа беспринципных террористов имела в своем распоряжении специально подготовленного человека, способного управлять этим страшным устройством.

— Он взят под стражу японскими правоохранительными органами, поэтому мы не сможем провести детальное расследование на своей территории. Осмелюсь просить вас прибыть сюда лично, госпожа капитан первого ранга.

— Согласна, — задумчиво ответила она. — Мы немедленно начнем действовать.

Эти слова были последними в зашифрованном радиосеансе.

Но в голове у нее вертелось:

Снова. Кто же такие эти люди? Кому в голову могла прийти мысль использовать эту ужасную вещь?

26 июня, 10:01 (по Гринвичу)

Тёфу, Токио, Япония

Муниципальная старшая школа Дзиндай.

Отразившись от набалдашника металлической биты, белый мяч с резким щелчком влепился в перчатку кэтчера.

— Стра-а-а-айк три! — прокричала одна из девушек, одетых в спортивную форму.

— Уже третий аут? — деловито уточнила судья. — Хорошо, меняемся.

Девочки в поле припустились, чтобы занять свои позиции.

— Ага! — Чидори Канаме победно взмахнула кулаком, сойдя с питчерского места. Девушка была довольно высокой, а ее прекрасные черные волосы волной сбегали по спине ниже талии. Скромная школьная гимнастическая униформа не могла скрыть ласкающих глаз пропорций. Ее окружала атмосфера благородства и удивительной внутренней силы. Особенно, пока она молчала.

— Ничего себе, Кана! Три страйк-аута подряд! — воскликнула ее одноклассница. Токива Киоко.

— Ха, — Канаме изобразила на лице скучающее выражение, приличествующее лучшей спортсменке класса. — Для меня — пара пустяков!

Ее рука, влетевшая в воздух с победным знаком V, как нельзя лучше передала уверенность в своих силах, столь свойственные Канаме.

— Я не совсем то имела в виду. Слушай, это же всего-навсего школьный софтбол на уроке физкультуры. Нельзя же так лупить со всей силы. Бедная Сиори чуть заикой не стала от испуга — только посмотри на нее.

— Да ну? Правда?..

— Правда-правда. Ты выглядишь жутко сердитой. Не с той ноги встала сегодня?

— До чего ты проницательная, Киоко, я просто диву даюсь.

Совершенно верно. Не стоило и пытаться скрыть что-нибудь от Киоко. Недаром она дружила с Канаме с самой школьной вступительной церемонии.

— Опять Сагара что-то отчебучил? — спросила подруга, безошибочно попав в точку.

Безусловно, именно Сагара Соске был виновником опасного для окружающих настроения, которое сегодня владело Канаме. Только вчера утром они договорились вместе позаниматься вечером, чтобы, как следует, подготовиться к контрольной работе. Соске обещал зайти к ней в районе семи часов. Как легко догадаться, он так и не появился.

Когда Канаме попыталась дозвониться до него по сотовому телефону, она получила ответ: «абонент вне радиуса действия сети». Пробило восемь часов, а потом и девять. Миновала полночь, и незаметно подкралось утро. Сейчас на столе в небольшой квартирке, где в одиночестве жила Канаме, громоздилась куча разных вкусностей, которых она вчера с легким сердцем наготовила для Соске. Черт, лучше бы она вместо этого сама позанималась!

— Нет, — проворчала она. — Соске совершенно здесь ни при чем. Ничего общего.

— Так я и знала, — Киоко, конечно, насквозь видела все ее увертки. — Почему же он сегодня не появился в школе?

На соседней спортивной площадке группа мальчишек-одноклассников шумно играла в баскетбол. Но Соске среди них не наблюдалось.

— Понятия не имею!.. — теперь Канаме почти рычала. — Смылся вчера во время обеденной перемены и с тех пор носа не казал.

— Так что же он натворил?

— Мне по барабану, чем он там занимается! Говорю же — он тут совершенно ни при чем!

Наглая ложь. Если бы Канаме было все равно, она бы не стала пахать на кухне, как каторжная. Настоящее праздничное меню: поджаренная свежая макрель, тушеные с дайхоном кальмары, тофу с яйцами-питан и еще много всего.

Канаме горько вздохнула.

— Эй! — Киоко оторвала ее от тягостных раздумий, хлопнув по спине. — Твоя очередь стоять на бите.

— А? Да-да, — Канаме поднялась со скамейки, прихватив биту, и направилась на базу. Внезапно она остановилась, услышав накатывающийся низкий вой турбовинтового двигателя и уханье рассекающих воздух винтов. Подняв голову, она, тем не менее, не заметила в чистом небе ни следа вертолета, который, судя по звуку, снижался где-то совсем рядом.

Но она могла поклясться, что слышала его рокот!

Ну и ладно.

Девушка-питчер из соперничающей команды без дальнейших церемоний запустила мяч из-под руки. Описав не слишком быструю параболу, он оказался прямо перед Канаме. Она мгновенно представила пред собой серьезную и сосредоточенную физиономию Соске.

«Соске, ты просто»…

— …Бака-а-а-а-а[6]!!! — яростно выкрикнула она и изо всех сил взмахнула битой.

Бац.

Мяч усвистел вверх, верх, вверх, взлетев в небеса по направлению к левому полю. Это был прекрасный удар, и полевому игроку пришлось торопливо попятиться, чтобы его поймать. Девичья софтбольная команда разразилась восторженными криками.

Мяч прочертил четкую дугу — но вдруг остановился в воздухе и отскочил обратно, как будто ударившись о невидимую стену. Он упал прямо перед носом девушки, стоявшей на левом поле, к изумлению всех зрителей, уверенных в том, что сейчас будет безусловный хоумран. Канаме затормозила и, пристыженная, остановилась на второй базе. Озадаченные взгляды игроков и зрителей устремились в чистое небо над левым полем.

«Ничего не вижу, — подумала Канаме. — Стоп, погодите. Что это? Кажется, воздух немного дрожит»?

Вертолетный гул внезапно надвинулся, заглушив все звуки, и в поверхность спортивной площадки ударился мощный нисходящий воздушный поток, мгновенно поднявший непроницаемое облако пыли. Поднятый песок и ветер заставили всех зажмуриться и закрыть лица руками.

— Что за ерунда?! — завопила Канаме, не слыша своего голоса. Вихрь слепил глаза и яростно рвал одежду так, что ей пришлось пригнуться, скорчившись на второй базе.

Загадочный гул начал уменьшаться и удаляться так же стремительно, как и появился. Яростный смерч ослаб и исчез, только пыль кружилась в воздухе, быстро оседая. На софтбольную площадку снова вернулись тишина и спокойствие.

Канаме подняла голову. Но, как бы она ни вглядывалась, в небе не было заметно ничего подозрительного: ни вертолетов, ни самолетов.

— Откуда же это все?.. — пробормотала она.

Стоило девушке подняться на ноги и отряхнуться, как ее взгляд упал на стоящего перед ней молодого человека в летней школьной форме.

На плече довольно высокого — сантиметров 175 — подтянутого и крепкого юноши висел большой вещмешок оливкового цвета, а в левой руке он держал черную сумку.

— Соске?..

Соске деловито оглянулся.

— А, Чидори, — узнал он.

Хотя Сагару Соске никто не назвал бы внешне непривлекательным парнем, вокруг него постоянно витала атмосфера напряженности. Брови навсегда строго сдвинулись, губы сурово сжаты, глаза смотрели пристально и недоверчиво. Волосы росли без всякого почтения к моде, так, как им вздумается.

— Все же опоздал на два часа, — Соске взглянул на наручные часы, потом на циферблат на фасаде школы. — Хотя очень торопился.

— Что ты несешь?! — по голосу Канаме нетрудно было догадаться, что она отчаянно борется с желанием дать ему по зубам.

Соске спокойно объяснил:

— Прибыл без промежуточных остановок непосредственно из акватории Южно-Китайского моря.

Канаме потеряла дар речи.

— Кажется, вы находились в процессе игры? — взгляд Соске остановился на физкультурной майке Канаме, соблазнительно натянувшейся на высокой груди.

— Ну да, «находились». Пока один придурок не прилетел каким-то непонятным образом и не испортил мой великолепный хоумран.

— В следующий раз, когда услышишь вертолетные винты, действуй осторожнее, — серьезно посоветовал он. — Полагаю, мне следует присоединиться к мужской части класса.

Соске развернулся и направился, было, в сторону баскетбольной площадки, но остановился на полушаге.

— Кстати, — начал он.

— Чего еще?

— По поводу нашей несостоявшейся вчера встречи… ты не сердишься?

— Нет-нет! Ни капельки не сержусь. Да и с чего бы мне сердиться? — театрально воздела руки Канаме. Но весь ее тонкий сарказм пропал даром. Приняв все за чистую монету, Соске с облегчением сказал:

— Прекрасно. Когда я вспомнил об этом, то подумал, что ты будешь злиться.

Канаме замерла на мгновение.

— Ты забыл?!

— Так точно. Появилось важное и срочное дело.

Снова повернувшись, Соске поправил на плече вещмешок и двинулся к раздевалке. Жгучий взгляд Канаме уперся в его спину с покачивающимся в такт шагам зеленым баулом. Ее судорожно сжатые кулаки дрожали от ярости. Не говоря ни слова, она нагнулась. А когда выпрямилась, в ее руках был увесистый пластиковый кирпич — вторая база.

— Ах ты идиот!!!.. — она метнула базу, словно дискобол свой снаряд. Та с невероятной точностью поразила Соске в затылок, и он рухнул носом вперед, как подкошенный. Вещмешок накрыл хозяина с головой. — Ненавижу!..

Не успела Канаме перевести дух, как ее одноклассница — полевой игрок из соперничающей команды — осалила ее мячиком и отправила в аут.

26 июня, 10:28 (по Гринвичу)

префектура Сайтама, Япония

окрестности г. Сайяма

С того момента, как вертолет стартовал с борта дрейфующей в Тихом океане «Туатха де Данаан», прошло уже шесть часов. Привычный гул турбин и свист винтов незаметно превратился в убаюкивающую колыбельную. По пассажирской кабине бродили солнечные зайчики из иллюминаторов, корпус плавно покачивался и поскрипывал. Тереза Тестаросса, как ни странно, нашла эту обстановку прекрасно подходящей для того, чтобы вздремнуть.

Она не видела снов. Ее сознание, в котором во время бодрствования кружился бесконечный вихрь мыслей и забот, отдыхало, простершись, словно спокойное озеро.

— Командир.

Тессе потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что ее зовут.

— Командир, еще три минуты.

Личный состав пехотных десантных подразделений «Туатха де Данаан» старался обращаться к ней именно так, избегая называть «капитаном», как это делали моряки, чтобы избежать путаницы с более низким армейским званием.

Встрепенувшись, Тесса распахнула заспанные глаза.

— Прошу прощения, командир, — извиняющимся тоном проговорил капрал Янг, молодой человек, одетый в строгий гражданский костюм. Оперативник Митрила родом из Южной Кореи уже имел персональный позывной — Урц-9 — и сейчас выполнял функции телохранителя Тессы.

— А где мистер Сагара? — спросила она, обведя взглядом кабину.

— Сержант высадился в Токио некоторое время назад и просил передать вам свою благодарность, командир.

— Вот как.

Как и капрал Янг, Сагара Соске имел личный позывной серии «Урц». Теперь, когда его назначили выполнять задание в токийской старшей школе, у Тессы, командира подлодки, было не так много возможностей поговорить с ним. Впрочем, нельзя сказать, что и раньше они много общались.

Тем не менее, Тесса чувствовала к Соске некоторый интерес. Возможно, потому, что как и она, он был моложе всех остальных членов экипажа. Наверное, по той же причине она чувствовала некоторое беспокойство, читая рапорты о его нелегкой школьной жизни.

Заглянув в карманное зеркальце, Тесса выпрямилась, поправила бантик-галстучек на груди коротенького гражданского пиджачка, из-под которого виднелась белоснежная блузка, и расправила узкую юбку. Бросив взгляд в иллюминатор, она увидела приближающееся место назначения.

Посреди покрытых хвойным лесом крутых холмов наблюдалась прогалина, где в строгом порядке возвышались несколько прямоугольных белых зданий. С первого взгляда они напоминали университетский городок, но ближайшее рассмотрение выявляло отличия — высокие внешние стены с патрулирующими охранниками в камуфляже. На самом деле это был научно-исследовательский центр, подчиняющийся японскому министерству обороны.

Информация, полученная Тессой из нескольких независимых источников, свидетельствовала, что это было надежно охраняемое место. Гражданское население близлежащих поселков и не подозревало о его настоящей сущности.

В данный момент здесь содержался мальчик, оказавшийся под подозрением. Тому, что его удалось схватить, пусть даже и благодаря случайному совпадению, следовало только порадоваться — ведь, останься он на свободе, результатом могли бы стать страшные разрушения.

— Приземляемся, — объявил пилот через динамики бортовой переговорной сети и решительно повел вертолет на посадочную площадку, выглядевшую несколько тесноватой для такой габаритной машины. Хотя, конечно, эта посадка была гораздо более приятной, чем на импровизированную, заваленную камнями площадку под огнем противника.

Когда колеса шасси коснулись земли, и машина замерла на месте, капрал Янг помог Тессе спуститься по трапу.

Их встречал майор Андрей Сергеевич Калинин, стоявший по стойке смирно, не обращая внимания на тугой поток воздуха от винтов, треплющий его седые волосы. Русский офицер, давно разменявший пятый десяток, командовал всеми десантными силами «Туатха де Данаан». Он прибыл в исследовательский центр на несколько часов раньше Тессы.

Стоявший перед Тессой высокий (почти метр девяносто) и крепкий широкоплечий мужчина вполне годился ей в отцы. Длинные седые волосы были собраны сзади в тонкий хвостик, открывая рубленое волевое лицо с небольшой седой эспаньолкой и усами.

— Простите, что вам пришлось проделать долгий путь, госпожа командир, — его низкий голос легко перекрыл гул еще вращающихся винтов.

— Не стоит извинений, майор. Вы бы не вызвали меня без серьезной причины, не так ли?

В ее словах ощущалось небольшая колючка, но Калинин не воспринял их, как упрек.

На борту корабля майор Калинин обычно носил стандартную униформу цвета хаки, но теперь сменил ее на неброский коричневый костюм. Даже в этой маскировочной одежде в его облике каким-то странным образом чувствовалась скрытая сила и рыцарское благородство.

— Кто этот человек? — Тесса обратила внимание на спутника Калинина, японца, одетого в скучный голубой костюм. Мужчина лет тридцати пяти выглядел, как и подобает государственному чиновнику — располневшим и близоруким.

— Министерство транспорта, моя фамилия Симамура, — представился он на безупречном английском. — Мне поручено заниматься этим случаем.

— Рада познакомиться, мистер Симамура.

— Я тоже, доктор Тестаросса, — Симамура вежливо поклонился, умело скрыв сомнения, которые у него возникли по поводу Тессы. Как правило, когда официальные лица, имевшие дело с Митрилом, узнавали, что столь высокий пост в организации занимает шестнадцатилетняя девушка, они разражались смехом, или начинали сердиться, считая, что их дурачат.

— Однако я удивлен. Вы выглядите такой юной и прелестной! Вас легко принять за школьницу. Никогда бы не дал вам тридцати лет.

— Простите?..

— О, прошу извинить, мне не следовало упоминать ваш возраст, доктор, — Симамура снова поклонился и пригласил ее следовать за ним.

Остолбеневшая Тесса повернулась, пробуравила взглядом Калинина и прошипела:

— Что вы ему сказали, майор?!

— Объяснил, что вы — гений, — спокойно ответил Калинин. — Не думал, что он поверит, учитывая ваш реальный возраст. Впрочем, создается впечатление, что я ошибся.

— Тридцать лет?! — Тесса вздрогнула и обхватила себя за хрупкие плечи, нестерпимо желая заглянуть в зеркало. Обернувшись к капралу Янгу, она жалобно прошептала: — Неужели я на самом деле выгляжу такой старой?..

— Не могу сказать, командир, — Янг, улыбаясь, уклонился от ответа. — Но разве вы не пытались выглядеть старше?

Примерно в километре от исследовательского центра, на обочине старой дороги с потрескавшимся асфальтом приткнулся черный тягач с большим фургоном. Вокруг него собралась группа из десятка мужчин и женщин.

Все они были достаточно молоды — чуть старше двадцати лет — и, несмотря на обычную штатскую одежду, выглядели неожиданно собранными и напряженными. Их взгляды были прикованы к крупному транспортному вертолету, который как раз приземлился на территории исследовательского центра, скрывшись вдали за верхушками деревьев.

— Американские военные? — спросил мужчина, взобравшийся на крышу фургона. Он опустил бинокль и посмотрел вниз, на молодую женщину, стоявшую посреди дороги.

— Нет, — отрезала она. Несмотря на теплое лето, ее фигуру скрывал длинный красный плащ. Удлиненные раскосые глаза смотрели пристально и холодно, короткие каштановые волосы были пострижены коротко, открывая шею. Хотя она не отличалась по возрасту от остальных членов группы, в ней безошибочно чувствовалось что-то жесткое и бескомпромиссное, некий самурайский дух, который не так часто встретишь в людях в наши дни.

— На нем не было никаких опознавательных знаков, — объяснила она. — Кроме того, ни у американцев, ни у японских ВВС нет таких вертолетов.

— Тогда чей же он?

— Понятия не имею.

— Не знаешь? Но что же нам делать?

— Это не имеет значения. Наша задача — освободить Такуму. Кто бы ни встал на пути, мы сметем его. Элементарно.

— Сэйна, как ты можешь оставаться такой спокойной? — поинтересовался другой соратник. — Ведь Такума в плену. Неужели тебя это не волнует?

— Безусловно, я волнуюсь за него, — ответила Сэйна, хотя на ее холодном лице не наблюдалось ни следа обычных человеческих чувств — волнения или привязанности, которую она должна была бы испытывать к младшему брату. — Он абсолютно необходим для нашего плана.

— Это верно.

— Без Такумы «Бегемот[7]» не сможет двинуться с места. Но если мы запустим нашего демона, он растопчет Сил Самообороны как жуков, — добавил другой член группы.

— Именно так, — согласился другой мужчина. — Его никто не сможет остановить.

— За двое суток он оставит от этого поганого города только гору дымящейся щебенки!

— Готовьтесь к атаке, — Сэйна решительно прервала по-японски экзальтированные речи.

В этот момент на дороге с другой стороны фургона заскрипели тормоза. На обочину свернула и остановилась черно-белая полицейская машина. Надо полагать, дорожный патруль. Заговорщики обменялись быстрыми взглядами.

— Что скажешь?

— Посмотрим, как они себя поведут, — ответила Сэйна.

Открылась пассажирская дверь, и появился полицейский. Его молодой напарник смотрел сквозь стекло безо всякого интереса, явно не собираясь выходить.

— Что вы здесь делаете? — строго спросил патрульный. — Здесь не разрешается проезд большегрузного транспорта. Кто является ответственным лицом? Что в фургоне?

— Мусор, — бросила в ответ Сэйна. В следующий миг в ее руке возник пистолет с глушителем. Она выстрелила дважды.

Полицейский рухнул, как подкошенный.

Прежде чем его молодой напарник понял, что происходит, двое мужчин окатили машину очередями из пистолетов-пулеметов. Хруст бьющегося стекла и металлический грохот пуль по корпусу автомобиля прозвучали громче задавленных глушителями выстрелов.

— Готов, — заявил один из стрелков, заглянув через водительское окно. Засыпанный стеклянным крошевом полицейский вытянулся на сидении, залитом кровью.

— П-п-помогите… — неожиданно донесся слабый стон.

Пристыженный стрелок поежился, прежде чем поставить точку одиночным выстрелом в упор.

— И такое бывает.

— Лучше бы такое было в последний раз, — нахмурилась Сэйна. — Спрячьте трупы и двигайтесь на позиции. Я проверю БР.

Со скрипом открыв широкие задние двери фургона, Сэйна бросила взгляд на лежащий внутри бронеробот. Это был Рк-92 «Сэведж», боевая машина второго поколения советского производства.

Сэйна сбросила плащ, открыв скрывающийся под ним оранжевый пилотский комбинезон, ловко облегающий ее гибкое тело. Если бы не неуклюжие перетяжки противоперегрузочной системы и выступающие замки-фиксаторы, его можно было бы принять за тонкий обтягивающий неопреновый гидрокостюм.

— Прелюдия к разрушению, — едва слышно прошептали ее губы, так, что никто ничего не услышал.

26 июня, 12:33 (по Гринвичу)

Тёфу, Токио, Япония

Старшая школа Дзиндай, южный корпус

— Тебе надо быть поосторожнее, Сагара-кун. Черепно-мозговые травмы — серьезное дело, — сочувственно предупредил Казама Синдзи, одноклассник Соске, когда они шагали по коридору.

Синдзи был на полголовы ниже, довольно-таки хрупкого телосложения, с приятными полудетскими чертами лица, большими, доверчивыми и ясными глазами, которые он прятал за толстыми стеклами квадратных очков. Впрочем, даже сейчас можно было сказать — когда он немного подрастет и перейдет на контактные линзы и более модную одежду, то окажется весьма симпатичным молодым человеком.

— Со мной все в порядке, Казама, — угрюмо ответил Соске, хотя его вид свидетельствовал об обратном. Что-то угнетало его, и намного сильнее, чем предположительное сотрясение мозга, полученное этим утром.

— Сомневаюсь, — осторожно заметил Синдзи. — Удар был, что надо. Глядя издалека, я решил, что это фатальный случай. Чидори наверняка была бы в отчаянии, если б тебя убила. Наверняка бы потом покончила самоубийством и вскрыла бы себе вены в ванной.

— Это невозможно, — ответил Соске, припоминая яростный крик: «Ненавижу»!!!

С момента утреннего меткого броска и черепно-мозговой травмы Канаме полностью игнорировала Соске. Он же, неискушенный в искусстве завязывать и поддерживать разговор, нелюдимый и молчаливый, не имел ни единого шанса хотя бы заговорить с ней, чтобы оправдаться. Все утро он провел как на иголках. Хмурое и озабоченное выражение не сходило с его лица и сейчас, во время перемены на обед.

— Чидори меня ненавидит, — выдавил он, наконец.

— Мда, печальная история, — с сочувствием вздохнул Синдзи. — Ты вырос на поле боя под гром канонады, и понятия не имеешь, как обращаться с девушками. Сочувствую. Мне это знакомо.

— Да, жалкое зрелище. Признаю.

В старшей школе Дзиндай все были в курсе, что Соске жил за границей, в каких-то горячих точках — неблагополучных странах, раздираемых войнами и революциями. Большинство учеников относилось к историям о его биографии довольно скептически, и предпочитали называть его просто «эксцентричным гайдзином[8]» или «зарубежным отморозком», полагая, что у него что-то не в порядке с головой.

Никто и не подозревал, что на самом деле Соске являлся бойцом совершенно секретной частной военной организации, носящей название Митрил. О том, что он — один из лучших оперативников элитного ударного отряда Митрила — подразделения СРТ[9].

Никто, кроме одного человека.

Соске и Синдзи остановились напротив двери помещения школьного ученического совета на четвертом этаже.

Каким-то странным образом Соске оказался назначен на должность в составе совета. Она туманно звучала как «помощник председателя ученического совета по вопросам безопасности». Это была не совсем синекура: во время различных общешкольных мероприятий, а иногда и между ними, его нагружали различными странными поручениями.

Синдзи занимал формально более солидный пост — вице-председателя исполнительного комитета по проведению фестиваля культуры — «бункосая». Хотя до фестиваля было еще далеко, Синдзи приходилось торчать на всех заседаниях уже в июне, чтобы подготовить план мероприятий и распределить бюджет.

— Суровый у нас председатель, — пожаловался он. — На следующей неделе начинается экзаменационная сессия, а он все устраивает заседания.

— Регулярные рапорты о ходе работ абсолютно необходимы любому командиру, — строго ответил Соске, отодвигая дверь.

В комнате обнаружились трое учеников: двое первокурсников и казначей-второкурсник. Несмотря на то, что совещание уже должно было начаться, председателя нигде видно не было.

— А где все? Собрание же назначили или я что-то путаю? — поинтересовался Синдзи. Один из первокурсников оторвался от экрана большого жидкокристаллического телевизора, стоявшего в углу, чтобы сказать:

— Вам что, никто не передал? Председатель отложил все заседания. Экзамены же начинаются.

— Нет, мы не в курсе.

— Вы же из класса номер четыре? Но ведь вице-председатель Чидори с вами учится — она давно об этом знает.

— Вот дела. Разве так можно? Ладно, пошли, вернемся в класс, — с досадой проговорил Синдзи. Ворча себе под нос, он протянул руку, чтобы открыть дверь, когда та резко отъехала в сторону и в комнату влетела Канаме. Она уже сменила физкультурную майку и шорты на обычную летнюю форму для девочек: голубую юбку, белую матроску с короткими рукавами и красным галстучком-бантиком.

— А-а, Казама! — воскликнула она.

— Привет, Чидори, — обиженно проворчал он. — Слушай, почему же ты нам не сказала в классе, что совещание отменили?

— Ой, прости, пожалуйста! Совсем из головы вылетело. Не сердись, я исправлюсь. Хочешь, помогу с твоей канцелярщиной в следующий раз?

— Ладно, ничего страшного не случилось, — слегка смутился тот. — Но в другой раз не забудь, хорошо?

— Нет-нет, это как раз очень серьезное дело. Я обещала председателю вас предупредить, а нарушение обещания — это ужасная вещь. Мне страшно неловко из-за того, что вы по моей вине потеряли время. На твоем месте я бы жутко рассердилась. Ведь тот, кто не держит слова — абсолютно, совершенно, ни за что не заслуживает прощения!

На лбу Соске, молча слушавшего разговор, выступили крупные капли пота. Синдзи тоже поежился — напряжение, повисшее в воздухе, было почти осязаемым.

— Не... не стоит беспокоиться, — повторил он, пятясь в коридор. — В самом деле. Я… я лучше вернусь в класс.

Едва Синдзи испарился, лицо Канаме стало мрачнее тучи. Не глядя на Соске, она злобно фыркнула и удалилась в дальний конец комнаты.

Положив какие-то бумаги на стол председателя, плюхнулась на стул в уголке длинного стола и разложила там свои учебники и тетрадки.

Соске побледнел еще больше. Он сглотнул, снял с плеча вещмешок и принялся копаться в его внутренностях.

Канаме не выказала ни тени интереса к его действиям.

Минуту спустя Соске обнаружил искомое, вынул из мешка и храбро шагнул к Канаме.

— Очень тяжело заниматься, когда ты шныряешь за спиной, — злобно прошипела она, не поднимая головы от тетради.

Собрав все свое мужество, Соске решительно протянул ей букет огромных белых цветов. Каждый из них был размером с кулак.

— А?..

Шесть крупных цветков приоткрыли свои нежные, рассеченные на четыре доли лепестки, прильнувшие к овальной коробочке.

Прозрачный намек.

— Я сорвал их прошлой ночью. Возьми, пожалуйста.

— С-спасибо, — запинаясь, поблагодарила Канаме. Она ничего не могла с собой поделать — губы сами собой складывались в счастливую улыбку, и скрыть ее стоило больших усилий.

«Наверное, все же стоит его простить — нет смысла дуться, как ребенок».

— Что же это за цветы? Какие красивые! И совсем не завяли.

— Сами по себе цветы не имеют значения. Будет даже лучше, если лепестки поскорее опадут.

— …Что?!

— Это — мак. Когда лепестки отвалятся, ты сможешь надрезать семенные коробочки и собрать млечный сок. Его используют при производстве опиума. Он же — сырье для героина. Если ты продашь их в городе, то получишь неплохую прибыль.

Канаме, онемев, только пару раз хлопнула глазами.

Ее лицо, секунду назад осветившееся улыбкой, стремительно вернулось к мрачному, угрожающему выражению.

Какая же она дурочка! Вообразить, пусть даже на секунду, что у этого маньяка-милитариста хватит чувства такта подарить расстроенной девушке цветы?!

Скривившись, она тяжело вздохнула.

— Но ведь в Японии такой мак не растет. Я читала, что только в опасных регионах Юго-Восточной и Центральной Азии…

— Так точно. Еще в некоторых местах на Филиппинах, — подтвердил Соске. — Я нарвал их, когда работал.

— Работал?.. — глаза Канаме расширились. — Ну-ка, пойдем…

Вскочив, она схватила Соске за рукав и мигом вытащила в коридор. Оглядевшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет, она прошептала:

— Так ты умчался по заданию Митрила?..

— Так точно. Новая операция, и я отправился на Филиппины, а потом сразу вернулся, — подтвердил он спокойно. Канаме была единственной в школе, с кем он мог свободно говорить на тему своей настоящей работы.

Она узнала о ней два месяца назад. Хотя Канаме и выглядела как самая обыкновенная старшеклассница, она была особенной — неспроста ее уже пытались похитить коварные террористы, заполучившие информацию о ее таинственных скрытых способностях.

К счастью, появившийся в школе под личиной переведенного ученика Соске, который выполнял задачу по ее охране, вызвал подкрепления из Митрила, и девушка была спасена.

Террористы жаждали заполучить Канаме по той же самой причине, по которой Митрил выделил ей тайную охрану; по причине, тщательно сокрытой от посторонних. Даже сами Канаме и Соске знали только то, что она являлась носительницей тайных знаний — загадочной «Посвященной». Именно так подобных ей людей называли допущенные к секрету специалисты из тайных организаций.

Задачей Соске было обеспечение ближней охраны Канаме в ее повседневной школьной и домашней жизни. Эта задача целиком поглощала его внимание и делала его существование поистине увлекательным и полным каждодневных приключений.

Тем не менее, иногда Соске приходилось отвлекаться на другие срочные задания или отбывать для тренировок. На такой случай Канаме носила медальон со встроенным миниатюрным радиомаяком. Она никогда не снимала его — даже в ванной или во время сна. Пока, к счастью, этой штучке применения не нашлось.

Поначалу Канаме была напугана и подавлена, с трудом перебарывая желание постоянно оглядываться через плечо. Но время шло, и постепенно, мало-помалу, она привыкла. К счастью, после инцидента в Сунан, когда два месяца назад самолет со школьниками угнали террористы, ничего страшного не произошло.

Она могла просто жить своей обычной жизнью. Пока.

Осознав, почему Соске так ее расстроил вчера, она вздохнула.

— Ты меня поражаешь! Ну что стоило сказать два слова, раз уж так получилось, что тебя отозвали?!

— Виноват. Очень спешил.

— Ладно, проехали. Надеюсь, все обошлось?

— Так точно. Никаких потерь. Курц тоже вернулся в полном порядке.

— Рада слышать.

— Как я понимаю, ты ничего не собираешься делать с этими маками?

Кулак Канаме стремительно свистнул в воздухе, угодив ему в челюсть. Резкий хук правой заставил Соске откачнуться назад.

— Довольно больно, — констатировал он, не изменившись в лице.

— За-а-а-аткнись!!! — закричала она. — Что ты опять творишь?! Не подумал, что нужно было бы извиниться прежде, чем совать мне эту наркотическую дрянь? Мне все равно, какой бы ты там ни был отчаянный наемник и рубака, но с твоей головой явно что-то не в порядке!

— Я совершенно здоров.

— Да я про мозги говорю! Как ты был идиотом без самой малой толики здравого смысла, когда мы только-только встретились, так и остался. Тебе бы все крушить и ломать, устраивать проблемы, которые потом разгребают другие! И мне приходится… а-а, чтоб тебя!..

Стащив с ноги школьную туфлю, Канаме принялась шлепать ею Соске по щекам, так, что голова моталась из стороны в сторону.

— Хорошо. Остановись. Думаю, я понял, что ты пытаешься мне сказать, — уверил ее Соске.

— Да ну?!.. В самом деле? Внезапно осознал, что такое деликатность и искренность?!

— Так точно. Ты имеешь в виду, что здесь, в Токио, кокаин имеет больший спрос, чем героин? Только скажи, и в следующий раз я привезу кока-пасту.

Канаме отступила на шаг и провела четкий маваси-гери[10] ему в ухо.

26 июня, 13:10 (по Гринвичу)

окрестности Сайяма, префектура Сайтама, Япония

Научно-исследовательский центр министерства транспорта

За зеркальным односторонним стеклом была видна унылая комната для допросов. Стандартный набор: стол, стул, лампа. И мальчик.

Он сгорбился на стуле, уставившись отсутствующим взглядом в столешницу. Тонкая шея и руки торчали из широкого ворота и рукавов фиолетовой пижамы. На первый взгляд, мальчик выглядел самым обыкновенным ровесником Тессы — или на пару лет младше. Но дело было в том, что обыкновенным он не являлся. Ни в коем случае.

Сидящий в комнате для допросов мальчик был членом террористической организации А21, той самой, которая несколько лет назад пыталась провести серию взрывов в Японии.

Тесса смотрела на него из смежной наблюдательной комнаты. И хотя подозреваемый никак не мог ее видеть, она не могла отделаться от ощущения, что он каким-то образом чувствует ее взгляд.

— То, что его задержали в аэропорту Нарита — совершеннейшая случайность, — объяснил стоявший за плечом Тессы майор Калинин. — Он притворился школьником, возвращающимся на каникулы из Новой Зеландии и не вызвал никаких подозрений на таможне. Его не подвергали серьезной проверке и даже не стали смотреть его багаж. Если бы подозреваемый не повел себя неадекватно, то смог бы беспрепятственно миновать и паспортный контроль.

— Что же он натворил?

— Набросился на таможенника, повалил его и попытался задушить, — холодным голосом доложил Калинин.

— Этот мальчик?.. — недоверчиво спросила Тесса. Несмотря на то, что она могла предположить причину такого поведения, представить этого скованного и зажатого подростка впавшим в яростное безумие у нее не получалось.

— Так точно, госпожа капитан первого ранга. Ввиду чрезвычайного возбуждения арестованного был проведен анализ крови на наркотические вещества. Обнаружилась положительная реакция на Ti-971. Учитывая, что разведка Митрила внимательно следит за всеми случаями проявления этого препарата, информация быстро попала к нам. Через наших доброжелателей.

— Потому вы и вызвали сюда меня?

— Совершенно верно. Мальчишку пытались инициировать для запуска лямбда-драйвера. Единственный человек, который может оценить, прошла ли инициация успешно — это вы, командир.

Лямбда-драйвер представлял собой загадочное устройство, которое могло творить настоящие чудеса, воплощая в реальность желания оператора и нарушая казавшиеся незыблемыми физические законы. Одно из последних проявлений таинственных «Черных технологий», оно заставляло ученых в недоумении разводить руками, поскольку неизмеримо опережало все существующие научные разработки в этой области.

Тесса представляла собой одну из немногих избранных людей, которые до определенной степени понимали принципы действия этих устройств. Таких людей во всем мире можно было пересчитать по пальцам.

Итак, у Митрила появились подозрения, что некто, скрывающийся в тени, продает подобные технологии опасным террористам и диктатурам. Существовала вероятность того, что этот мальчик прошел курс специального обучения и медикаментозной обработки. Эта химиотерапия не проходила бесследно: результатом становились негативные побочные эффекты. Подозреваемый уже продемонстрировал вспышки неконтролируемой агрессии и провалы в памяти.

— Японское правительство не представляет, насколько он важен. Они отказались передать его нам, поскольку мы не смогли привести никаких легальных причин.

— Их можно понять, — рассеянно сказала Тесса, быстро просматривая детальные записи проведенных к этому времени допросов.

Согласно документам, мальчика звали Кугаяма Такума. Неизвестно, было ли это его подлинное имя и фамилия, но адрес семьи, указанный в паспорте, оказался фальшивым.

— Ознакомившись с записями, я больше не нашел никакой ценной информации. Однако, если это то, чего мы опасаемся, то для него может быть подготовлено оружие, оснащенное лямбда-драйвером.

Если террористы сумели добыть, и теперь намерены пустить в ход оружие невообразимой силы, то сумеют ли обычные силы правопорядка противостоять ему?

— Меня больше всего беспокоит то обстоятельство, что остальные террористы уже могут находиться на территории Японии, — добавил Калинин.

— Возможно, нам удастся узнать у него?

Похоже, Тесса все еще питала слабую надежду на разговорчивость Такумы.

— Он упрямо молчит. Но более эффективные методы допроса нам недоступны — он является пленником министерства безопасности Японии и нам придется обращаться с ним гуманно.

Прямолинейность майора вызвала неудовольствие Тессы:

— Даже если бы он был нашим пленным, ничего бы не изменилось — я не допущу пыток.

В следующий момент мальчик за стеклом безо всякого предупреждения вскочил и метнулся вперед, словно сорвавшаяся пружина. Наступив на стол, он прыгнул, вытянув вперед руки с пальцами-когтями, и врезался в стекло прямо перед лицом Тессы. Издав безумный вопль, Такума опять грянулся всем телом о небьющееся стекло так, что оно задрожало. Отлетев, он упал на пол.

Хотя Тесса знала, что находится в безопасности, этот безумный прыжок так напугал ее, что девушка, инстинктивно откинувшись назад, запнулась и шлепнулась на пол, выронив записи допросов.

Такума за стеклом продолжал бесноваться, не сознавая бессмысленности своих ударов. Оскалив зубы и вытаращив глаза, он яростно колотил по стеклу и жутко завывал. Превращение тихого мальчика в беснующегося звереныша застало врасплох не только Тессу.

Охранники ворвались в допросную и с трудом прижали Такуму к полу.

— Вы в порядке, госпожа командир?

— Д-да… просто немного… споткнулась, — Тесса приняла руку Калинина и поднялась на ноги. Когда колотящееся сердце чуть-чуть успокоилось, она нагнулась, чтобы собрать документы. Майор помог ей.

— Такое впечатление, что он заимел намерение удушить и вас тоже, — его попытка пошутить ничуть не улучшила атмосферу.

— Хотя для полной оценки потребуется переносной спектроскопический анализатор… — продолжала Тесса дрожащим голосом, — …у меня создалось впечатление… что с этим мальчиком мы не ошиблись.

— Тем важнее провести допрос.

— Да. Я это сделаю, — вызвалась Тесса и нагнулась, чтобы достать улетевший под стол листок. — Конечно, не наедине с ним. Это будет слишком… ой!

Выпрямляясь, она стукнулась затылком об столешницу. От удара из глаз брызнули искры, девушка покачнулась и уселась на пол, обхватив голову руками.

Калинин резко подался вперед, чтобы поддержать ее.

— Командир!

— Я… я в порядке. Небольшая шишка, — успокоила она. На глазах блеснули слезы — ей было стыдно за свою врожденную неловкость. Когда небеса наградили Тессу красотой и тонким интеллектом, они компенсировали их плохой координацией движений.

— Тогда нам следует немедленно начать, — сказал Калинин. — Задерживаться здесь нежелательно.

— Вы правы.

Выйдя в коридор из наблюдательной комнаты, Тесса и майор застали там капрала Янга. Перед соседней дверью, ведущей в комнату для допросов, стояли, что-то обсуждая, Симамура и врач, отвечавший за состояние Такумы.

Разговор закончился, и Симамура подошел.

— Должен вас огорчить. Ему ввели седативный препарат. Вам придется подождать с допросом до вечера.

«Так я и думала», — разочарованно подумала Тесса.

— Вот как, — проговорила она. — Не поймите меня неправильно, но насколько сильная здесь внешняя охрана?

— Многочисленная и бдительная. Здесь даже муха не пролетит. А в чем дело?

— Мы предполагаем, что может произойти нападение.

Во взгляде Симамуры появилось превосходство профессионала, глядящего на новичка с легким презрением.

— Такого не может случиться. Вы полагаете, что какая-то террористическая группа окажется настолько безрассудной, что попытается освободить арестованного? Этого малолетнего отморозка-наркомана, который ни на что не годен? Понятия не имею, почему он заинтересовал господ из Митрила, но, если говорить откровенно, я полагаю, что его следует отправить обратно в полицейский госпиталь и забыть о нем.

— Все не так просто. Этот мальчик может представлять собой огромную ценность…

Симамура прервал ее небрежным взмахом руки.

— В любом случае этот исследовательский центр гораздо более важен, чем ваш наркоман. Здесь прекрасная охрана. Целых два взвода — шестьдесят человек — посменно караулят и патрулируют территорию. Кроме того, то, что он находится здесь — секретная информация…

Его напыщенную речь прервало резкое сотрясение воздуха — стекла внешних окон жалобно задребезжали. Снаружи донесся четкий стук. Опытное ухо без труда узнало бы в нем очередь из малокалиберной автоматической пушки. За ней немедленно последовали гулкие удары по железу и грохот разрывов.

Тесса бросилась к окну. Со стороны ограды, из-за здания госпиталя валил столб жирного черного дыма. Над ним мелькали языки пламени. Одна из патрульных машин быстро разгоралась, подожженная попаданиями серии снарядов.

Крики ужаса и боли, стоны, призывы на помощь смешались с тарахтением автоматических пушек и крупнокалиберных пулеметов.

Что происходит?

Территория государственного научно-исследовательского комплекса оказалась атакована снаружи. Неужели это террористы из А21, пытающиеся отбить Такуму?

— Командир, пожалуйста, отойдите от окна, — настойчиво произнес Калинин, крепко сжав запястье Тессы. В его руке, как по волшебству, появился пистолет. Капрал Янг оценивал обстановку снаружи, быстро перебегая от одного окна коридора к другому.

— Они пришли за Такумой!.. — воскликнула Тесса, потянув майора в сторону допросной комнаты. — ...Его нужно немедленно забрать отсюда.

— Этот план невыполним, — немедленно воспротивился Калинин.

— Почему?!

— Мы здесь чужие, и нас мало. Единственное, что мы можем сделать — спрятаться и выждать, пока террористы придут за ним.

Тесса прекрасно понимала, что Калининым движет отнюдь не трусость, а осторожность и стремление оградить ее от опасности, но все равно замотала головой.

— Мы не можем позволить А21 забрать Такуму. Если они пошли на такую дерзкую акцию, чтобы освободить его, я уверена — Такума для них незаменим! Они собираются посадить его в пилотское кресло какого-нибудь устрашающего механизма. Террористы сами доказали, что он им очень нужен. Очевидно — оставлять его нельзя!

— Нас с Янгом едва хватит на то, чтобы вывести вас. Враги могут…

— П-п-постойте! — оправившись от первого шока, вмешался Симамура. — Вы не имеете права здесь командовать! Я не могу позволить вам забрать мальчишку.

— Если ваши люди не смогут удержать его, у нас не останется выбора! — парировала Тесса.

— Я говорил, что наши охранники — профессионалы, и профессионалы прекрасно вооруженные. Сколько бы ни оказалось нападающих, они их уничтожат!

Словно для того, чтобы подтвердить слова Симамуры, по аллее под окнами пронеслась трехосная бронемашина, вооруженная двадцатимиллиметровой автоматической пушкой.

— ...Видите? Пули террористов не пробьют ее броню!

— Нужно держаться подальше, — пробормотал майор Калинин, быстро оглядываясь. Практически сразу же ослепительная полоска трассера вонзилась в борт БРМ.

Брызнули раскаленные осколки снаряда и брони, и бронемашину занесло. Изо всех щелей повалил дым, а потом она взорвалась, раскрывшись, словно лопнувшая в огне консервная банка. Ударная волна и осколки вышибли окна на всех этажах.

Из-за госпитального корпуса появился противник, расправившийся с бронемашиной. В дыму и пламени возникла громадная человекообразная фигура. Яйцеобразный корпус, длинные ступоходы и манипуляторы позволили безошибочно идентифицировать виновника — это был бронеробот второго поколения советского производства Рк-92 «Сэведж». В манипуляторах он сжимал тридцатисемимиллиметровую автоматическую пушку.

— Бронеробот?.. Невозможно!!! — задохнулся Симамура.

Безусловно, его удивление было оправдано. Никто бы не удивился, увидев бронеробот на земле раздираемых войнами и беспорядками стран третьего мира, в «горячих точках». Но здесь, в мирной Японии, это выглядело столь же невероятно и нелепо, как свиные ребрышки в меню традиционного японского ресторана.

— Как же так?! — прошептала Тесса.

Серый «Сэведж» огромными шагами направился к центральному корпусу, разгоняя охранников огнем головных пулеметов. Время от времени он выпускал по зданиям очереди из автоматической пушки. До ушей Тессы донеслись вопли и стоны раненых и умирающих.

Горящие рубиновым огнем головные сенсоры на плоской лягушачьей голове развернулись в ее сторону. Тессе показалось, что чудовищная физиономия бронеробота исказилась злой усмешкой. «Сэведж» навел пушку и головные пулеметы. Блеснуло пламя.

— Командир!!!

Калинин и Янг стремглав бросились к Тессе. Симамура в ужасе забился в угол.

Прежде чем Тесса успела сбросить оцепенение, здание задрожало от серии попаданий. Широкие окна разлетелись острыми осколками, подвесной потолок рухнул. В ее глазах отразились замершие, словно на остановленной киноленте, куски стекла, пластика, бетонной крошки, летящие ей в лицо.

Янг совершил отчаянный бросок, сбив с ног Тессу и перехватив своей спиной порцию сверкающих серповидных осколков стекла. Вонзившиеся с влажным хрустом, прозрачные клинки заставили его вскрикнуть. Падая на пол под его весом, Тесса отчаянно взмолилась про себя, чтобы отважный защитник уцелел. Удар почти выбил из нее дух.

«Сэведж» подавил сопротивление и захватил контроль над главным корпусом и его окрестностями, разогнав охранников. Те из них, кто не успели сбежать, теперь лежали мертвыми или истекали кровью среди обломков.

Возвышаясь, словно осадная башня над клубами дыма и пыли, «Сэведж» приблизился к полуразрушенному зданию. Хрустя щебенкой и стеклом, он остановился и вытянул длинный манипулятор в сторону зияющей в стене пробоины. Пилот зафиксировал сочленения, и бронеробот замер на месте.

Люк на затылке бронеробота раскрылся, и оттуда появилась женщина в оранжевом противоперегрузочном костюме. Смерть и разрушение, которые она сеяла несколько минут назад, не заставили ее ни раскраснеться, ни изменить выражение спокойного и холодного лица.

Сэйна, женщина-пилот, сняла с крепления на крышке кокпита короткий пистолет-пулемет и грациозными шагами прошла по протянутому, словно мост, манипулятору внутрь здания.

Она миновала заваленный обломками коридор, бесстрастно наступив в лужу крови и рваного мяса — следы прямого попадания снаряда в какого-то несчастного.

Добравшись до цели — комнаты, где допрашивали Такуму — Сэйна распахнула дверь и заглянула внутрь. Но комната была пуста. Там не осталось никого и ничего, кроме голого стола и опрокинутого стула. Она впервые проявила какие-то эмоции — ее брови сдвинулись.

— А где же Такума? — спросил из-за ее плеча мужчина в маске, один из штурмовой команды террористов.

— Не здесь, — коротко ответила она.

— Быть не может! Сигнал передатчика шел из этого здания.

— Его увезли.

Она указала стволом автомата на пол у входа в допросную. Там темнели крупные капли крови. Очевидно, кто-то из раненых охранников вывел Такуму наружу. Но как они смогли так быстро сориентироваться и выскользнуть, чтобы их не заметила штурмовая группа?

— Мы же можем отследить передатчик снова? — спросила Сэйна.

— Только пока он еще в радиусе приема, ведь сигнал не очень сильный. И на пеленгацию нужно время.

— Тогда начинайте — и немедленно. Без Такумы мы не сможем сдвинуть демона с места.

Террорист кивнул и добавил:

— Тут остался еще один живой. Что с ним делать?

— Если охранник — убейте, — безразлично ответила она. — Мы все равно планировали ликвидировать охрану.

— Да я знаю, но он… — террорист отступил в сторону и из-за его спины показались двое других, волочивших бессильно повисшего человека.

Это оказался крупный европеец в испачканном известкой коричневом костюме. Вся спина его была изодрана и распорота стеклянными осколками и набухла кровью. Ранения выглядели столь многочисленными и серьезными, что было очевидно — если кровотечение не прекратится, раненый не выживет.

Хотя террористы грубо тащили его за локти лицом вниз, он все еще оставался в сознании.

— …Не похож на местных ученых, — закончил террорист в маске.

— Действительно.

— Так что будем делать, Сэйна?

Вместо ответа она подняла подбородок раненого стволом пистолета-пулемета.

Рубленые черты лица, короткая седая бородка. В темных глазах неугасимо горела воля к жизни — этот человек не собирался сдаваться.

Сэйна инстинктивно поняла, что перед ней профессиональный военный, прирожденный боец. Его черты почему-то напомнили ей другое, давно погребенное в глубинах памяти лицо. Другого человека. Того, кому она могла когда-то доверять.

— Кто ты такой?

— Твой… враг… — отчетливо прошептал седобородый, прежде чем потерять сознание.

Глава 2. Эстафетная палочка переходит к Урц-седьмому

26 июня, 18:31 (стандартное время Японии)

Тёфу, Токио, Япония

Тамагава-тё

На кварталы жилых районов города уже опускался прозрачный летний вечер, когда Чидори Канаме шагала домой от железнодорожной станции. Сагара Соске неотступно следовал за ней, выдерживая, тем не менее, дистанцию в полных пять шагов. Наконец, девушка остановилась — прямо напротив овощной лавки — и повернулась к нему.

— Сколько ты еще будешь за мной шляться?! — выкрикнула она. — Вы же говорили, что ликвидировали опасность, так зачем мне дурацкий надсмотрщик-телохранитель? Можешь ты, наконец, прекратить таскаться за мной по пятам и доставать меня до смерти?!

— Моя квартира в той же стороне, — попытался объяснить Соске.

В самом деле, от его дверей до квартирки Канаме было не больше минуты ходьбы: дома разделяла лишь широкая улица. Он продолжал жить в помещении, снятом Митрилом для телохранителей Канаме.

— Сама знаю!.. — крикнула Канаме, неожиданно почувствовав нечто вроде обиды. Оказывается, он вовсе не следовал за ней, а шел домой? Она фыркнула, повернулась и зашагала дальше.

Соске уже достаточно хорошо знал упрямство Канаме, чтобы опасаться того, что следовало за ее вспышками гнева. Поэтому, продолжая идти за ней, он заговорил очень осторожно.

— Разрешите обратиться?..

— Чего тебе еще?

— Не совсем понимаю, как сделать так, чтобы ты мне поверила. Я привел причины, по которым мне пришлось нарушить обещание, и вручил тебе цветы, чтобы выразить всю глубину и искренность моего раскаяния. Но, судя по твоим словам, ты все равно сердишься. Полагаю, в интересах твоей безопасности следует все же восстановить наши отношения.

Не столько содержание, сколько неуклюжая форма, в которую Соске облек свое предложение, вызвали у Канаме новый приступ раздражения.

— «Восстановить отношения»?.. Какие такие отношения? Мы просто одноклассники. И вообще я не знаю, для чего я с тобой разговариваю?! — огрызнулась она.

— Мое задание — защищать тебя, — твердо заявил он.

«Какой же он самоуверенный, — в груди у Канаме все кипело. — Важничает, как надутый индюк»!

— Кем ты себя возомнил? Кевином Костнером?.. — едко осведомилась она. — Разве я просила меня защищать? Ты только отравляешь мне жизнь, зануда!

— Мы действительно не спрашивали твоего разрешения, но…

— Но что?!.. Пусть у меня взаправду есть какая-то странная сила, и за мной охотятся какие-то гады, но что со мной случится — тебе-то какое дело?!

— Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то произошло…

— ...Кончай играть в спасителя-телохранителя!!! — уже совершенно не сдерживаясь, заорала Канаме. Прохожие на улице начали останавливаться и присматриваться к ругающимся школьникам. — Ладно, я все поняла. Самое важное для тебя — твое задание, так? Ну, еще бы. Все маньяки-милитаристы просто молятся на приказы, задания и уставы. И прекрасно, но только устраивай свои идиотские взрывы, пальбу и мордобой подальше от меня, понял?!

Не давая Соске вставить даже слова, сердито сверкая глазами, она продолжила:

— Давай-ка подведем черту под нашими «отношениями». Если тебя пристукнут во время очередного дурацкого задания, я, так и быть, воскурю по тебе поминальную ароматическую палочку. И если у меня появится парень, я обязательно расскажу ему о ненормальном маньяке из моего класса, и мы вместе посмеемся. На этом все. Понял?

Плечи Канаме ходили ходуном, щеки раскраснелись — она едва сдерживала слезы. Чуть-чуть остыв и отдышавшись, она повернулась спиной и добавила прерывающимся голосом:

— И что будет с тобой… меня тоже не касается…

Странно, но Соске не выглядел сердитым — только расстроенным и жалким.

Канаме метнулась через улицу, влетела в подъезд. Запрыгнула в лифт и простонала:

— …Надо же быть такой стервой… — шептала она, стукаясь лбом в стенку, пока лифт вез ее наверх.

Ведь он так старался извиниться, пусть и по-своему, по-дурацки. Но он действовал так отчаянно, что, конечно, заслужил прощение.

«Почему же я веду себя с ним, как последняя дура»?..

26 июня, 18:40 (стандартное время Японии)

Тёфу, Тамагава-тё

жилой комплекс «Тайгасу»

Соске угрюмо поплелся домой, наедине со своими треволнениями. Как он ни старался, он не мог понять, что творится в голове у Канаме, и что она на самом деле думает. Только что она кричала, что ненавидит его, не желает видеть рядом с собой, что ей совершенно все равно — пусть он сдохнет или пропадет пропадом. Странно, здесь наблюдалось вопиющее противоречие. Ведь та же самая Канаме постоянно помогала ему в учебе, иногда делала ему обенто[11] и несла тяжелую ношу — разгребала последствия его ошибок. Разве это не была демонстрация доброжелательности?

Сегодняшнее поведение Канаме можно было недвусмысленно расценить как то, что она все еще злится из-за нарушенного обещания, когда Соске тем вечером так и не пришел. Но ведь он извинился и объяснил причину. Его непосредственной вины не было — не мог же он не выполнить приказ начальства? Так почему же она не хочет простить его? Неужели она так сильно его ненавидит? Но тогда как это соотносится с ее недавним дружелюбием и даже помощью? Если подумать, то, скорее всего, она поступала так в благодарность за то что Соске ее охраняет. И если он не выполнял свой долг, находясь рядом с ней…

Чем дольше Соске думал над этим, тем сильнее чувствовал странную тяжесть в затылке, заставлявшую инстинктивно напрягаться мышцы шеи. Словно в поисках пока еще невидимой опасности. Он хорошо помнил, что означает это ощущение. Соске много раз испытывал его в плохие времена: когда оказывался в окружении превосходящих сил противника и получал по радио сообщение о том, что подкреплений не будет. Когда по пути на базу после выполнения задания пилот вертолета вдруг кричал в микрофон, что топливо на исходе. Когда неунывающий Курц вдруг начинал говорить странным голосом: «Ништяк. Все в порядке. Спокойно. Главное — не волноваться».

Другими словами, это было чрезвычайно тягостное ощущение.

До сих пор Соске не придавал слишком большого значения межличностным отношениям — да ему и не представлялось случая — и без особого труда сохранял душевный покой. Тем более загадочной стала для него эта странная связь с Канаме. Он никогда бы не подумал, что привычное неукоснительное выполнение порученного ему задания может так угнетать и психологически давить.

«Ха! Это называется “любовь”, дубина! Пропал наш парень»!

Ответ Курца, когда Соске все же решился спросить совета, был вполне ожидаемым. Под жеребячье ржание напарника Соске немедленно пожалел, что задал вопрос.

Тем более что это была очевидная глупость.

Он слышал, что любовь должна приносить радость. Учитывая же тяжесть на душе и глубину несчастья, на которую ему пришлось нырнуть, Соске мог смело утверждать — любовь здесь была совершенно ни при чем.

Погруженный в мрачные мысли Соске добрел от лифта до дверей своей квартиры-явки. Еще не взявшись за ручку замка, он отчетливо осознал: внутри кто-то есть. И не один, а, скорее всего, двое.

Какая бы тоска ни одолевала Соске, боевые инстинкты немедленно взяли верх. Жестко подавив и загнав глупые переживания в дальний уголок сознания, он мгновенно выхватил из кобуры, пристроенной сзади за поясом, девятимиллиметровый пистолет.

Замок на двери не был сломан. Выходит, незваные гости воспользовались запасным ключом, спрятанным в почтовом ящике? Быстрый взгляд подтвердил это предположение. Если так, то это не Мао и не Курц — у тех оставались собственные ключи.

Кто же это мог быть?

Не заметив никаких признаков засады, он решил действовать напролом, не теряя времени.

Вдохнув поглубже, Соске решительно распахнул дверь и бросился внутрь. Сгруппировавшись и напружинившись, как атакующая змея, он кубарем вкатился из коридорчика в жилую комнату и замер, наведя ствол пистолета на захваченных врасплох незваных гостей.

На полу у стенки сидели двое: незнакомый молодой парень, одетый в пижаму, и хрупкая девушка в стильном офисном костюме с короткой юбкой — почему-то вымазанном известкой и измятом. Ее тонкие пальцы сжимали маленький автоматический пистолет. Испуганно и ошеломленно распахнув ясные глаза аметистового цвета, она попыталась прицелиться, но ей было далеко до того, чтобы тягаться по скорости с Соске. Рассмотрев, наконец, его лицо, девушка издала вздох облегчения и подняла ствол «Вальтера» вверх.

— Мистер Сагара!.. Слава богу, это вы!

Соске вытаращил глаза.

— Командир?!

Капитан первого ранга Тереза Тестаросса опустила пистолет и в изнеможении привалилась спиной к стене.

— Если бы на вашем месте оказался враг, все было бы кончено... — простонала она. — Я… я не слишком хорошо обращаюсь с оружием.

— Что происходит? И кто этот человек?

— Мы ни в коем случае не должны позволить ему сбежать. Он… как бы это сказать…

Встретившись взглядом с непонятным юношей, Соске мгновенно и безошибочно почувствовал угрозу. Тот явно что-то задумал.

Мгновением позже сомнений уже не осталось. Парень вскочил и ринулся вперед. Соске инстинктивно встретил его бросок нацеленным дулом пистолета, но не нажал на спусковой крючок.

Нападающий по-звериному взвыл и прыгнул, вытягивая руки со скрюченными пальцами. Вместо того чтобы использовать оружие, Соске просто извернулся и швырнул противника через плечо, используя энергию его атаки. Парень со всего размаха грохнулся спиной на покрывавшие пол татами, да так, что воздух с шумом вырвался изо рта. Это называется «вышибить дух».

Для уверенности Соске добавил в солнечное сплетение рукояткой пистолета, мгновенно вырубив его.

«Что же с ним не так»? — только теперь Соске сумел оформить словами вопрос, вспыхнувший перед ним в самом начале молниеносной схватки.

— ...Какой ужас! — воскликнула Тесса. — Вы появились вовремя, транквилизатор как раз перестал действовать.

Сковав руки и ноги парня наручниками, Соске затащил его в темную спальню и вернулся оттуда со стулом, который и предложил госпоже капитану первого ранга. Мебели в квартирке было негусто, помимо этого стула присесть можно было только на диванчик.

Соске понятия не имел, как получилось, что Тесса оказалась на посту командира атомной десантно-штурмовой подводной лодки Митрила. Но, как и все остальные члены экипажа, он каждый день убеждался, что ее выдающийся интеллект позволял эффективно управлять кораблем и с блеском проводить различные тайные операции. Поэтому не было ничего удивительного в том, что в ее присутствии он вел себя крайне скованно. Пилотирование бронеробота было ничем по сравнению с тяжким грузом ответственности, который лежал на хрупких плечах Тессы. Командовать огромной авианесущей подлодкой и несколькими сотнями человек ее экипажа — для этого требовался еще и должный склад характера.

Тереза Тестаросса в глазах Соске выглядела не иначе, как существом из иного измерения.

— Не желаете ли кофе, командир? — вытянувшись в струнку, нерешительно предложил он.

Тесса устало кивнула:

— Да, пожалуйста.

Соске отдал честь и отправился на кухню.

Спустя десять минут он уже гораздо лучше представлял себе суть произошедшего. Внимательно выслушав рассказ Тессы, он был сильно озадачен, хотя и не мог не доверять словам командира. Атаковать научно-исследовательский центр и задействовать бронеробот лишь для того, чтобы отбить одного-единственного человека — для Соске это выглядело, как попытка вырезать аппендицит бензопилой. Нападавшие явно не искали легких путей.

Тесса описала, как потеряла из вида майора Калинина и вместе с капралом Янгом смогла выбраться из исследовательского центра.

— Итак, вы позаимствовали казенную машину и уехали? — спросил Соске, кося одним глазом на кипящий кофейник.

— Да, — подтвердила она, и голос ее звучал опустошенно. — Учитывая, что у противника оказался бронеробот, вызывать вертолет было слишком опасно. К тому же, наш передатчик вышел из строя. Мистер Янг настаивал, что сможет вести машину, хотя и был серьезно ранен.

— Всю дорогу сюда?

— Нет. На полпути ему стало совсем плохо, он лишился последних сил и потерял сознание. Я ничего не могла поделать — пришлось оставить его в районе Хигаси Куруме и вызвать скорую помощь из таксофона. Потом я поймала такси, и мы отправились дальше.

«Она очень осторожный и разумный командир», — решил про себя Соске.

Хотя Разведывательное управление Митрила и планировало в будущем организовать в Токио постоянную резидентуру, в настоящий момент в городе не имелось других конспиративных квартир, кроме этой. Не было ничего удивительного в том, что, помня, где находятся ее оперативники, Тесса избрала единственное во всей Японии безопасное убежище — квартиру Соске. Полагаться на японскую полицию не следовало, ведь даже считавшийся засекреченным НИИ подвергся неожиданной атаке террористов. Ситуация складывалась так, что дополнительной огласки требовалось избежать любой ценой.

— Мы дважды сменили такси по дороге сюда. Мелисса как-то случайно упомянула, где вы держите запасной ключ.

Отношения старшины Мелиссы Мао и Тессы были близкими и неформальными — совсем не такими, как с Соске. У двух девушек нашлось немало общего, даже родом они обе оказались с Восточного побережья Соединенных Штатов.

Мао явно сболтнула про ключ во время какого-то разговора о токийском задании.

«Наверняка наговорила обо мне всякого разного», — мимолетно подумал Соске и задал следующий вопрос.

— Почему Такума так важен?

— Извините, но у вас нет допуска к такой информации.

— Виноват. Прошу прощения! — Соске немедленно извинился; ему даже в голову не пришло обижаться на недоверие. Он прекрасно знал о строгой системе допусков, обеспечивающей безопасность секретов Митрила.

— Единственное, что я могу вам рассказать, — словно в утешение, продолжала Тесса, — террористическая группа не остановится ни перед какими зверствами. Если они вернут Такуму, последствия будут ужасны.

Соске налил кофе в металлическую кружку и поставил перед Тессой.

— Благодарю вас, мистер Сагара.

— Нет проблем, командир. Но это очень дешевый кофе.

Не обращая внимания на произнесенный извиняющимся голосом комментарий, Тесса вздохнула, отпила и продолжила:

— Ужасно вымоталась. Впрочем, ничего удивительного: до вашего прихода мы два часа играли в молчанку с Такумой. Кто кого пересмотрит. Я ведь не знаю вашего личного кода доступа к радиопередатчику.

— Сочувствую, командир. Как вы думаете, капрал Янг выжил? — спросил Соске.

Он помнил Янга. Тот был хорошим, сообразительным бойцом, но слишком уж мягкосердечным — это часто выходило ему боком.

— Наверное. Ранения не затронули внутренне органы, он просто лишился сознания из-за потери крови, — она прервалась, чтобы сделать деликатный глоток из кружки. — Я совершенно беспомощна, когда оказываюсь на твердой земле. Если бы не мое промедление, мистер Калинин не остался бы там… даже не знаю, как мне теперь просить прощения. Ведь он практически был для вас отцом.

— В этом нет необходимости, командир. Майор выполнял свой долг. Кроме того, доказательств того, что он погиб в бою, нет.

— Это правда.

— Тогда он наверняка жив.

— Но как вы можете быть так уверены?.. — запротестовала Тесса, усмотрев в его словах лишь попытку успокоить ее.

— Мы с майором однажды оказались врагами. Должен признаться, мне никогда не приходилось сражаться с таким трудным противником.

Слова Соске заставили Тессу забеспокоиться.

— Врагами?..

— Так точно. Это было давно, — объяснил он. — Во время второго советского вторжения в Афганистан. Мы столкнулись с ним в долине Панджшер.

Тогда Соске жил среди афганских моджахедов и воевал на их стороне, а Калинин служил командиром советского спецподразделения — отряда «спецназа». Не было ничего удивительного в том, что они оказались по разные стороны баррикад.

— Майор победил меня на нашей собственной территории, если можно так выразиться. Убить Калинина совсем непросто.

— Странные слова вы говорите в качестве утешения, сержант. Но я вам верю. Надеюсь, мистер Калинин останется в живых, — ее лицо осветилось бледной улыбкой. Потом Тесса неожиданно осознала, что Соске все еще стоит, вытянувшись по стойке смирно. — Пожалуйста, присядьте. Не нужно церемоний. В конце концов, это — ваш дом.

— Командир, это оперативная квартира Митрила.

— Но ведь вы здесь живете.

— Платит за нее Митрил.

Тесса от души рассмеялась.

— Мелисса не шутила, когда рассказывала о вас.

— Виноват?..

— Она говорила, что вы чрезмерно серьезны и суровы, но внутри — очень хороший человек. Это описание так точно подходило вам, когда вы пытались подбодрить и успокоить меня, чтобы я не переживала за судьбу майора Калинина.

— Так точно… то есть, никак нет. Я имел в виду… — Соске совершенно не понимал, как ему реагировать, а когда заглянул в аметистовые глаза Тессы, в которых теперь светилось озорное лукавство, он совсем смешался.

— А вы знаете, что мы с вами ровесники? — спросила Тесса.

— Так точно. Я слышал.

— И если бы мы прошлись по улице, держась за руки, все приняли бы нас за влюбленных.

— Рад стараться! То есть... я имел в виду… для меня это большая честь… — запинаясь, выдавил Соске и впал в ступор.

Как профессиональному военнослужащему, ему, наверное, следовало бы сказать, что он недостоин быть парой столь высокопоставленной особе. Впрочем, кажется, его неуклюжий ответ не оскорбил Тессу. Странно.

Она продолжила с очаровательной улыбкой, чуть-чуть покраснев и опустив глаза:

— Это была бы честь и для меня. Но, даже если оставить шутки в стороне, вам все равно следует немного расслабиться, пока нам ничто не угрожает, сержант. Если вы будете так напряжены, я тоже начну беспокоиться.

— Вас понял, командир!

— Постойте, это был совсем не приказ.

— Так точно. Если я правильно понимаю, командир, это можно расценивать как пожелание?

— Близко к тому. А еще лучше будет сказать — «дружеская услуга».

— Как пожелаете, командир! Приступаю к выполнению.

На лице Тессы отразилось легкое разочарование.

— Да, я хотела попросить вас еще об одном одолжении.

— Каком?

— Могу я воспользоваться вашей ванной? Как видите, я в полном беспорядке.

В доказательство она приподняла подол измазанной блузки и тряхнула растрепанной косой.

— А?..

— Хочу принять душ. Вы позволите?

— К-как пожелаете. Прошу вас… н-не стесняйтесь! — пытаясь сузить вытаращенные глаза, пробормотал Соске. — А я… я должен вызвать на связь «Туатха де Данаан»?

— Да. В данный момент она наверняка находится в подводном положении. Свяжитесь с базой Мерида и передайте через их сверхдлинноволновый передатчик приказ подвсплыть на перископную глубину. Мой пароль на этой неделе — «Человек из Нантакета[12]». Я хочу поговорить с ними напрямую, когда они поднимут антенну и обеспечат защищенный голосовой канал связи.

Выдав инструкции, Тесса направилась в ванную.

«Черт, в такой момент хороший слух только во вред», — краснея, подумал Соске. Но все равно непроизвольно прислушался. Из ванной комнаты донесся шорох снимаемой одежды. Скрипнула крышка стиральной машины, что-то шлепнулось. Да, она бросила в барабан измазанный пиджачок и блузку. Потом донесся еще более волнующий звук тонкой ткани: что-то скользнуло по гладкой коже стройных ног с непередаваемо нежным шелестом. Стукнула дверца душевой кабинки.

Поскольку Соске нес караул и не мог сейчас заткнуть уши, ему пришлось напрячь все силы, чтобы прогнать встающую перед внутренним взором картину. Но, как он ни старался, разыгравшееся воображение все равно рисовало стройную фигурку командира — совершенно обнаженную, лишенную официальных и грозных доспехов: митриловской униформы или делового костюма. Утишить колотящееся сердце тоже никак не получалось.

Рассуждая логически, он и раньше мог бы догадаться, что капитан первого ранга Тереза Тестаросса, которая ему представлялась исключительно в качестве небожительницы, принимает душ, как и все простые смертные.

Конечно, ни форма, ни эта гражданская одежда не были частью ее тела. Безусловно. Но почему же он тогда чувствует себя так, словно в ванной тикает бомба с часовым механизмом?

«Дело, дело, дело. Быстро заняться делом», — нашел Соске спасительный выход. Он потряс головой и надел наушники.

Связаться с ТДД напрямую, используя спутниковый радиопередатчик, который имелся в его распоряжении, было невозможно: радиоволны не могли проникнуть в глубины океана. Поэтому он передал сообщение в центр связи базы острова Мерида, и те, используя громадные антенны сверхдлинноволновой системы связи с подводными лодками, отослали на субмарину короткий запрос: выйти на перископную глубину для проведения нормального сеанса голосовой радиосвязи.

Через две минуты пришел ответ с ТДД:

Принято. Свяжемся с вами в 10:20 по Гринвичу. Линия G-3.

Оставалось еще двадцать минут, и Соске молча выключил передатчик.

Когда на ТДД получат информацию о случившемся, оттуда или с Мериды немедленно вышлют подкрепления, и ему останется только отконвоировать Такуму в безопасное место, где террористы уже не смогут наложить на него лапы. Получается, Соске требовалось охранять Тессу и Такуму только в течение короткого промежутка времени, до прибытия отряда с «Туатха де Данаан».

Соске встал и заглянул в спальню, где находится пленник.

Тот уже оказался в сознании и, не обращая внимания на наручники, которыми его приковали к скромной металлической койке, спокойно взирал на него.

— Голоден? — спросил Соске, больше для того, чтобы проверить реакцию.

— Нет, — Такума ответил по-японски неожиданно ясно.

— Значит, ты способен нормально общаться.

— Конечно, мистер Сагара Соске, — Такума слегка поднял уголок рта. Видимо, он прочитал имя на табличке входной двери и теперь использовал свою наблюдательность как вызов.

— Ты выглядишь неглупым парнем, — заключил Соске, после чего вернулся в комнату. Включив телевизор, он принялся методически чистить оружие.

Передавали новости, но никаких упоминаний об атаке научно-исследовательского центра не было. Очевидно, японские компетентные органы предпочли держать информацию в секрете. Чтобы не спугнуть опасную террористическую группу, вооруженную бронероботом?

«Возможно, нам следует сменить дислокацию и убраться отсюда», — думал Соске, собирая обратно пистолет-пулемет и привинчивая глушитель. Хотя террористы не могли знать об этой конспиративной квартире, расслабляться на этом основании все равно не следовало.

Соске деловито набивал магазин девятимиллиметровыми патронами с помощью зарядника, когда в прихожей тренькнул дверной звонок.

Полный подозрений, он подхватил пистолет-пулемет и бронежилет и подкрался к двери. На всякий случай, прикрываясь жилетом, как щитом, он заглянул в глазок.

Рыбий глаз линзы показал растянутое и искаженное лицо Канаме. На ней была уже не школьная форма, а обычная футболка и короткая юбка. На лице — беспокойное и неуверенное выражение.

Озадаченный Соске открыл дверь.

— Чидори? — поинтересовался он, настороженно глянув в концы коридора. — Что случилось?

— А что это ты со стволом?

— Рабочие дела, — ответил Соске таинственно. — Ты не видела кого-нибудь подозрительного?

— Да нет, конечно. На самом деле, я… — она запнулась, пытаясь подобрать слова, и смущенно поковыряла половицы носком кроссовки. — Слушай, я сегодня наговорила тебе всякого… Соске, ты же уезжал не для того, чтобы веселиться, теперь я это знаю и… я иногда бываю слишком упрямой… и теперь хочу сказать… — она сглотнула и виновато опустила голову. — Прости меня.

Когда она подняла глаза, они смотрели вопросительно и тревожно: Канаме явно боялась, что он отвергнет извинения.

«Хвала небесам, все наладилось», — мелькнуло в голове у Соске, и невыразимое чувство облегчения унесло всю тяжесть, накопившуюся на сердце — развеяло ее, точно дым на ветру. Он ошибался, считая, что Канаме его ненавидит и презирает. Она пришла и попросила прощения — значит, все не так плохо.

— Не стоит, — ответил он просто. — Я причиняю тебе слишком много неприятностей, чтобы ты передо мной извинялась.

— Ты меня простишь?

— Нечего прощать, — Соске развел руками. — Это с самого начала была моя вина.

— Правда? Вот и хорошо! — лицо Канаме осветилось, и она неожиданно вытащила из-за спины стопку коробок для еды, которые там прятала. — Слушай, у меня со вчерашнего дня осталось кое-что вкусненькое. Не хочешь поесть? Если разрешишь мне похозяйничать на твоей кухне, я быстренько подогрею, и выйдет неплохой ужин.

— Как тебе сказать…

Мысли Соске понеслись вскачь, сталкиваясь и спотыкаясь. Внутри находились двое гостей: скованный наручниками Такума и Тесса, беззаботно принимающая душ в его ванной. Теоретически, Соске не совершил ничего неподобающего, но его внезапно одолело острое чувство вины.

— ...Или ты уже поужинал? — с беспокойством в голосе спросила Канаме.

Он не смог соврать.

— Нет, еще нет.

— Так давай вместе поедим. Могу я войти?

Соске загородил ей дорогу.

— Ты чего?..

— Я очень ценю твою доброту и заботу… — начал Соске.

— Э?..

— …Но, понимаешь, у меня сейчас сложилась очень деликатная и очень сложная ситуация, — продолжал он. — Объяснения займут слишком много времени, и я не уверен, что ты правильно поймешь.

— Что ты несешь такое?..

В этот момент дверь ванной комнаты, находившаяся по правую руку в коридорчике, отодвинулась, выпустив облако пара в прихожую. Тесса, прикрытая одним лишь банным полотенцем, выглянула наружу. С ее мокрых волос капала вода.

— Мистер Сагара, у вас не найдется запасной футболки? К сожалению, моя одежда… — тут ее взгляд встретился с расширившимися глазами Канаме. — …Ой.

Все замерли. Долгие-долгие три секунды никто не шелохнулся и не вздохнул. Стоя между остолбеневшими девушками, Соске нервничал и потел. Лихорадочно глядя то вперед, то назад, он чувствовал себя как на адской сковородке.

Ситуация выглядела неприятной.

Черт, да все повернулось просто ужасно!

— Д-добрый вечер, — наконец, нерешительно проговорила Тесса.

Странно, на ее лице появилось расслабленное и томное выражение, словно у героини голливудского фильма прямо после любовной сцены.

— П-привет, — ответила ошеломленная Канаме. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, повернувшись к Соске, сунула ему коробочки с едой. — Надеюсь, вам обоим понравится.

— Ч-чидори…

— Прости, что помешала. У тебя очень красивая подружка, — Канаме резко развернулась и зашагала по коридору прочь.

Осознав, что ситуация развивается в настолько ужасном направлении, что он и представить себе не мог, Соске кинулся за ней.

— П-постой…

— ...Я же говорила — не ходи за мной!

Она не обернулась. А голос был таким холодным, что кровь застыла в жилах.

— Чидори, это все ошибка!..

— Какая такая ошибка?!

— Она — мой старший воинский начальник из Митрила. Эта девушка — капитан первого ранга и командует атомной десантно-штурмовой подводной лодкой. Она намного старше меня по званию!

Если бы Соске не оказался в таком цейтноте, он мог бы сразу догадаться, какое действие окажет его невероятная история.

— Думаешь, я совсем глупая?

— Никак нет, но...

Канаме остановилась, и в неярком свете коридорных ламп было видно, как дрожат ее плечи. Соске не видел лица, но, по опыту, предположил, что она в бешенстве.

— Прости, — проговорила она негромко. Негромко и спокойно, так, что это удивило и напугало его гораздо больше гневного выкрика. — Прости, что я так неуклюже влезла. Я не знала. Не знала, что с самого начала была только помехой.

— Нет, Чидори, это неправда…

— Забудь. Не заставляй себя... да и я ведь на самом деле не сержусь. Я… только немного жалею. И впредь буду вести себя более... более деликатно… не стану больше вмешиваться.

— Чидори…

— Прости, — повторила она и, не дожидаясь лифта, бросилась вниз по лестнице.

«Я один во всем виноват. Не обвинять же командира, что она нарушила режим секретности и... устроила мне изрядные проблемы. Если бы не чрезвычайная ситуация, они никогда бы здесь не появилась, — мрачно думал Соске. — Черт, как же неловко вышло! Ладно, если здесь появятся террористы из А21 — им не поздоровится, уж об этом я позабочусь».

Тесса вела переговоры с ТДД через спутниковый передатчик — видимо, со старшим помощником, капитаном второго ранга Ричардом Мардукасом.

Поскольку переодеться ей было не во что — испачканная одежда еще стиралась — она натянула простую футболку из скромного гардероба Соске. Тем не менее, это непритязательное одеяние придало ей чрезвычайно соблазнительный вид. Соске впервые выпал шанс полюбоваться ее стройными гладкими ножками с необычно маленькими ступнями. Как он ни отводил взгляд, его глаза сами останавливались на широком вырезе майки и виднеющейся в нем нежной маленькой груди. Ругая себя и покрываясь холодным потом, Соске уже не знал, куда ему деваться.

Даже такому пеньку с ушами, каким Соске чувствовал себя в присутствии девушек, была очевидна необычайная привлекательность Тессы. Ее беззащитность и очаровательная неловкость странно кружили голову. Но это все же ощущалось несколько по-другому, чем то, что он чувствовал, находясь рядом сКанаме.

Через некоторое время Тесса закончила разговор и выключила передатчик.

— Какова обстановка, командир?

— Наш конвой уже в пути: Мелисса и мистер Вебер, — ответила она с видимым облегчением. — В их распоряжении М9, и они обеспечат транспортировку Такумы на «Туатха де Данаан». Потом всех вас ждет другое важное задание.

— В чем оно будет состоять?

— Разведпоиск. Нам необходимо обнаружить вражескую базу. Я приказала задействовать искусственный интеллект ТДД, чтобы слушать полицейские и военные каналы связи. Надеюсь, к завтрашнему утру мы получим какие-нибудь ниточки. Собрав информацию, мы сможем решить: атаковать противников немедленно или позволить им отступить — ведь Такумы у них больше не будет.

— А что вы собираетесь делать, командир?

— Останусь пока в Токио, поскольку я — единственная, кто сможет разобраться в специальном оборудовании, которое где-то прячут террористы. Если мы, конечно, сможем его захватить.

Соске не потребовалось дополнительных намеков. Он понял, что дальше слов «специальное оборудование» она не пойдет, и разъяснений не будет. Впрочем, он и не собирался совать нос не в свое дело.

— Это значит, что сейчас нам следует быть настороже и ждать, — заключила Тесса и поудобнее уселась за столиком. — Так это и была пресловутая Чидори Канаме, не так ли?

— Что? — Соске слегка растерялся от такого резкого перехода.

— Девушка, которая сейчас приходила — Чидори Канаме?

— ...Так точно!

— Кажется, у вас весьма хорошие отношения.

— Никак нет, командир! — ответил он и запнулся. — Совсем не такие уж хорошие.

— В самом деле? Мне так не показалось. Она приготовила и принесла вам ужин — словно добропорядочная женушка.

— Виноват! — вытянулся пристыженный Соске. — Обязуюсь на будущее тщательнее разделять служебные и личные дела.

— Нет, я не это имела в виду, — Тесса бледно улыбнулась. — Но когда я одобрила ваше назначение в качестве телохранителя мисс Чидори, я не предполагала, что вы так с ней сблизитесь.

Соске на память пришел инструктаж, который проводил майор Калинин. Если подумать, не было ничего странного, в том, что и Тесса в курсе дела.

Она продолжала задумчиво:

— Честно говоря, я и представить себе не могла, что найдется женщина, которая вами заинтересуется, мистер Сагара.

Ее слова прозвучали загадочно и немного печально. Так, словно она сожалела о чем-то.

Не понимая, что она имеет в виду, Соске почел за благо промолчать. Тесса продолжала:

— Теперь она ваша девушка?

— Никак нет! Наши отношения носят совсем иной характер.

— В самом деле?

— Так точно, командир. В действительности, потребовалось очень много времени и усилий, чтобы установить хотя бы минимальное доверие.

Тесса неожиданно радостно хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Прекрасно!

Слегка успокоившись от того, что его старший воинский начальник выразил свое удовлетворение, Соске уже собрался было отдать честь, как вдруг мысли его приняли несколько иное направление:

...«Постойте, что она имела в виду, говоря: “прекрасно”? Как ее могло обрадовать то, что наши отношения с подзащитной не слишком близкие и доброжелательные»?

На лице улыбающейся Тессы не было ни следа недовольства, которое он ожидал увидеть, признаваясь в том, что не сумел нормально ужиться с подопечной.

Он уже ничего не понимал. Впрочем, она — командир ТДД, офицер высокого ранга. Могут ли простые смертные, жалкий сержантский состав, угнаться за ее мыслями?

Чтобы не демонстрировать лишний раз свою глупость, Соске почел за благо сменить предмет.

— Я уяснил, что Такума очень важен. Но чтобы обеспечить охрану, мне необходимо знать, какими силами и средствами располагает группа А21.

На лице Тессы мелькнуло легкое разочарование, но ответила она столь же деловито:

— Информации пока нет. Но можно предположить, что в их распоряжении находится чрезвычайно мощное и современное оружие, а личный состав хорошо тренирован.

— Что известно об их разведывательных возможностях?

— Тоже практически ничего. Однако есть вероятность, что у них имеются связи в верхних эшелонах правительства Японии.

— Не следует ли нам допросить Такуму?

— Я уже думала об этом, — ответила Тесса. — Но он, скорее всего, не пойдет на сотрудничество, а прибегать к насилию мне бы не хотелось. Посмотрим, как будут развиваться события, и примем решение попозже.

— Понимаю… — начал, было, Соске, но его слова прервал негромкий звонок. Лицо его моментально приняло мрачное и сосредоточенное выражение. — Сейчас нам придется покинуть это место.

Схватив пистолет-пулемет, он засунул за пояс несколько снаряженных магазинов.

— Кто бы это мог быть?.. — неуверенно спросила Тесса.

— Спрячьтесь на кухне и не высовывайтесь, пожалуйста.

Тессе не требовалось двжды объяснять, что значит «не высовывайтесь». У нее даже не возникло мысли предложить свою помощь: она знала, что будет лишь путаться под ногами.

— Будьте осторожны, — только и прошептала она перед тем, как исчезнуть в дверях неосвещенной кухни.

Звонок тренькнул еще раз. Соске знал наверняка, что это не Канаме. Он нажал кнопочку домофона на стенке у двери гостиной. Из динамика донеслось:

— Доставка на дом.

— Иду-иду, — ответил Соске, хотя совершенно не собирался подходить к двери. Вместо этого он прикрыл глаза, положил палец на клавишу выключателя верхнего света в комнате и сделал глубокий вдох. В воздухе повисло почти видимое глазом напряжение. Он безошибочно чувствовал исходящую снаружи враждебность.

«Обратно — в мир, которому я принадлежу. Не так уж и плохо».

Проползли долгие десять секунд.

Затем тишину нарушил звон стекла. Со стороны балкона в комнату влетела ручная граната. Через секунду из нее изверглись струи слезоточивого газа, а через стекло прыгнул мужчина в черной боевой униформе и противогазе. Он был вооружен.

Ожидавший именно такого развития событий Соске действовал молниеносно: выключив свет, он прицелился в проецирующийся на фоне окна силуэт и выстрелил.

Темнота застала противника врасплох, он не успел сориентироваться и, получив короткую очередь в грудь, рухнул навзничь. В комнате воцарилась тишина.

Должны быть еще. Следующая комната!..

Решительно бросившись через облако слезоточивого газа, он влетел в спальню. Первым движением он бросил на пол Такуму, а вторым — опустошил магазин в сторону прикрытого занавесками окна. Жалобно зазвенело стекло, брызнули искры от попаданий по железу. На балконе раздался короткий болезненный вскрик и стук упавшего тела.

Быстро сменив магазин, он повернул голову, прислушиваясь к звукам из глубины квартиры. Короткий глухой взрыв. Соске без труда идентифицировал его — кто-то снес с петель входную дверь. В квартирке оказался новый противник. Пригнувшись, Соске различил в клубах слезоточивого газа человека в одежде посыльного и противогазе. Надо полагать, он занимался доставкой свинца, так как в руке у него был большой автоматический пистолет. Но укрывшегося противника он не заметил.

— Бросай оружие! — Соске, находясь на выгодной позиции, позволил себе проявить немного милосердия и попытался решить дело без дальнейшего кровопролития.

Но посыльный игнорировал предупреждение и повернулся, нащупывая цель стволом пистолета. Соске без колебаний нажал на спусковой крючок — одной очереди оказалось достаточно. Вспышки дульного пламени немного разогнали туман слезоточивого газа между противниками. Получив пять пуль, посыльный грохнулся на пол и больше не подавал признаков жизни.

Быстро проверив комнату и коридор, Соске не нашел никаких признаков новых нападающих.

Всего трое?

Они явно намеревались произвести неожиданную атаку, но их хитрости, насквозь видимые взгляду профессионала, не сработали. Соске заключил, что террористы были неплохо тренированы, но имели недостаточно реального боевого опыта.

Со стороны кухни донесся надсадный кашель. Потом гудение: Тесса включила вентилятор.

«Она не привыкла к газовым бомбам, — подумал Соске виновато. — Наверное, ей пришлось тяжело».

— Командир, непосредственная угроза устранена.

Она с трудом выдавила сквозь кашель и текущие рекой слезы:

— Д-да.

Поскольку Тессе требовалось еще некоторое время, чтобы отдышаться, он подошел и наклонился над распростершимся в гостиной телом. Хотя на мужчине был бронежилет, пули поразили его в голову и шею.

Соске почувствовал мимолетное сожаление, глядя на жизнь, прерванную его рукой. Но он прекрасно знал, что эти люди убили множество охранников и сотрудников научно-исследовательского центра, и считал вполне справедливым то, что их постигла точно такая же судьба.

Как бы банально это ни звучало, и он, и эти люди жили в мире, главным законом которого было: «убивай, или тебя убьют».

Соске определил, что нападавшие спустили с крыши веревку, чтобы попасть на балкон. В магазине поднятого с пола трофейного пистолета-пулемета поблескивали острыми носиками специальные патроны, используемые, как правило, антитеррористическими подразделениями. И оружие, и патроны такого типа нельзя было просто так взять и купить у обычного уличного барыги.

Соске стащил противогаз с лица убитого противника. Тот оказался японцем, ненамного старше его самого. Застывшие глаза, распахнутые, словно в безмерном удивлении, смотрели в потолок.

Проверив два оставшихся тела, Соске убедился, что все нападавшие являлись молодыми людьми лет двадцати, по всей вероятности — японцами. Вспомнив досье с фотографиями, которые ему показывали перед прошлым заданием, Соске задался вопросом — что же собой представляет эта группа, А21? Он еще тогда обратил внимание, что все ее члены были одного возраста. Они не выдвигали никаких политических требований, не озвучивали никаких лозунгов, насколько он мог вспомнить.

Откашлявшись, наконец, и вытерев слезы, Тесса появилась в дверях кухни. Смертельно бледная девушка подошла к разбитому окну и остановилась, глядя на лежащие на балконе тела.

— Как же они нас нашли? — слабым голосом спросила она.

— Не похоже на то, что они следовали за вами — ведь тогда у них было бы множество удобных моментов, чтобы напасть и забрать Такуму.

— Вы правы, — согласилась она. — Но мне очень не нравится мысль о том, что в Митриле может сидеть крот. Возможно, мы серьезно недооценили их разведывательную сеть. Я тоже виновата…

Голос Тессы внезапно задрожал.

— Я сейчас думала… думала совсем о другом.

— Командир? — озабоченно нахмурившись, Соске шагнул к ней, и, едва он приблизился, Тесса со всхлипом бросилась ему на грудь.

— Простите… простите!.. — плакала она. Ее плечи тряслись, по щекам текли ручьи слез, а тонкие пальцы отчаянно вцепились в его рубашку. — Чтобы… чтобы понять… мне потребовалось увидеть все это! Я… я не имею права отвлекаться… ни на секунду. Стоило мне замечтаться и вот… вот…

Она уткнулась лбом в грудь Соске.

Тот ничего не понял. И тем более не догадался, что речь шла о нем. Впрочем, иного поведения он и не ждал. Нормальным девушкам, его беззаботным ровесницам, не было места в холодном и жестоком мире, где обретался Соске. Заглянув туда всего одним глазком, они неизбежно отшатывались с ужасом и отвращением.

Ничего удивительного.

— Мне так жаль!.. Простите меня, простите… — бормотала Тесса, отчаянно подавляя рвущиеся рыдания. Не зная, как ее утешить, и имеет ли он на это право, Соске просто стоял по стойке смирно, не двигаясь и ничего не говоря.

Единственный свидетель этой сцены, Такума, негромко фыркнул. Соске нахмурился.

— Что смешного?

— Ничего, — теперь в его голосе отчетливо прозвучала насмешка. — Но у вас не так много времени, чтобы тратить его на слезы.

— О чем это ты? — мрачно спросил Соске, деликатно отстраняясь от Тессы.

— Вы скоро разделите их судьбу, — Такума мотнул головой в сторону мертвецов. — Пока вы держите меня в плену, мои товарищи будут преследовать вас неотступно.

— Должно быть, ты для них очень важен.

— Необычайно важен. По доброте душевной дам совет: отпустите меня немедленно. Иначе ждите неприятностей.

— От них можно избавиться очень просто, — угрожающе процедил Соске, подняв ствол пистолета-пулемета на уровень глаз Такумы.

Действительно, решение напрашивалось само: он мог прямо сейчас отправить парня туда, откуда никакие друзья-террористы не смогут его вернуть.

— Убьешь меня?

— Как видишь, я делаю это без проблем, когда требуется.

— Нет, мистер Сагара! Вы не должны!.. — взмолилась пришедшая в себя Тесса.

— Разрешите узнать, почему?

— Это самый примитивный и жестокий путь — мы не можем на него вступить! — она говорила так, словно хотела в первую очередь убедить сама себя. — Если мы убьем пленника, то чем же мы лучше их?! Все идеалы нашей организации потеряют смысл!

Рука Соске не двинулась. Он смотрел вдоль ствола, нацеленного в середину лба Такумы. Хотя на лице пленника был написан вызов, Соске безошибочно уловил оттенок страха в выражении его глаз — незаметный для того, кто не знал, как искать.

— Вы считаете меня наивной идеалисткой, мистер Сагара? — настойчиво проговорила Тесса.

— Никак нет, — он убрал оружие, и, обращаясь к Такуме, сказал: — Благодари ее.

Соске поднялся и двинулся на кухню. Глядя ему в спину, Такума спросил:

— Вы серьезно рассчитываете на мою благодарность?

— Нет, я остановила его не поэтому, — мягко ответила Тесса.

— Да вы просто хотите придать себе важности, чтоб вас уважали и смотрели снизу вверх!

Тесса рассеяно пожала плечами.

— Думайте, как вам нравится, — и вышла из гостиной вслед за Соске.

Догнав его, она проговорила:

— Благодарю вас еще раз, сержант.

— Не стоит, командир. Но теперь мы обязаны предположить, что у нас скоро будут новые гости.

— Вы правы. Нужно уходить отсюда.

— Я избавлюсь от трупов, а вы пока свяжитесь с ТДД, командир. Передайте, что мы отправляемся… — Соске задумался. — … Да, отправляемся учить историю Японии.

— ...Историю Японии?

— Сержант Вебер объяснит им, что я имею в виду.

26 июня, 20:31 (Стандартное время Японии)

Тёфу, Тамагава-тё

жилой комплекс Мэйсон К

Канаме вытянулась на диванчике, упершись отсутствующим взглядом в потолок. Сначала хотелось просто плакать от обиды, потом ей овладело невыносимое чувство одиночества.

Безусловно, это был удар. Соске всегда выглядел таким упертым и нелюдимым, что Канаме в жизни бы не поверила, что найдется еще одна девушка, способная терпеть его выходки.

Но и у него оказалась подруга.

«Какой же я была дурочкой»!

С тех пор, как ей довелось взглянуть в глаза смерти рука об руку с Соске, она не переставала думать о нем. Конечно, она выделяла его из всех остальных одноклассников, старалась присматривать за ним и помогала ему адаптироваться в незнакомой и непривычной для него мирной жизни. Она с некоторой тайной гордостью считала, что оказалась единственной, кто разглядел в нем что-то хорошее. Какой же она оказалась самоуверенной и глупой! Если подумать, то не было ничего удивительного в том, что он на самом деле вовсе не испытывал к ней какой-то симпатии.

Канаме дотянулась до тумбочки и взяла ручное зеркальце. Критически рассмотрела свое отражение.

«Я такая страшила, — тоскливо подумала она. — Особенно по сравнению с его девушкой. Вот она просто невероятно милая».

Канаме вспомнила сверкающие и переливающиеся серебристые волосы, огромные аметистовые глаза, ангельскую улыбку — точь-в-точь как у фигуристки. Канаме никогда не смогла бы так солнечно и счастливо улыбаться кому-то.

Она поймала себя на мысли, что пытается представить, чем они занимались. Наверное, он был с ней, когда не пришел к Канаме прошлым вечером. А потом использовал свою работу как шитую белыми нитками отговорку. Да, они наверняка провели ночь вместе, и девушка потом проспала весь день, пока Соске отправился в школу. Канаме уже была совершенно в этом уверена, пусть даже и не имея веских доказательств. Если подумать, то в ее реконструкции зияло немало логических дырок — но она сейчас не могла рассуждать логично и спокойно. Хотела бы она знать, как они встретились? Может быть, эта девушка — дочь погибшего наставника или боевого товарища Соске? Или, подобно Канаме, он когда-то спас ее от гибели? Нет, наверняка это была еще более драматичная и романтическая встреча, словно в кино про Джеймса Бонда, которое Канаме смотрела недавно. Куда романтичнее, чем обстоятельства, при которых Соске встретился с ней самой.

Она пыталась изгнать кружащиеся по кругу мысли, но уже не сумела с ними справиться — ее подхватило и понесло мрачным потоком самоистязания.

Что они сейчас делают? Наверное, ужинают вместе. Сидят за столом друг напротив друга, беззаботно болтают, и счастье светится в их встретившихся глазах. Они говорят… говорят те самые слова. «Я люблю тебя».

Если бы только Канаме могла представить, что Соске в этот момент, словно средневековый мортус, таскает тяжелые, начинающие коченеть трупы собственноручно убитых террористов.

Она включила телевизор, бесцельно пощелкала каналами и почти сразу же выключила, не в силах отвлечься от тоскливых мыслей. Минут через десять в прихожей прозвенел дверной звонок.

«Кто бы это мог быть так поздно? Черт бы побрал всех незваных гостей»!

Усевшись на диване, Канаме некоторое время боролась с желанием притвориться, что ее нет дома. Но, в конце концов, все же встала и подошла к двери.

Не дав себе труда выглянуть в глазок и выяснить, кто там, она с раздражением распахнула дверь… чтобы увидеть перед собой угрюмую физиономию Соске.

Из-за спины выглядывала красавица-подружка, с еще более мрачным выражением, чем у него. А еще с ними оказался парень, которого Канаме раньше никогда не видела. Она уже не удивилась, заметив, что и его лицо мрачнее тучи.

— Чего тебе? — рявкнула Канаме, обращаясь к Соске.

— У нас возникли проблемы, и нужно место, чтобы спрятаться, — в лоб заявил Соске.

Выставляя на стол чайные чашки, Канаме злобно бормотала себе под нос, что не желает иметь ничего общего со всем этим, но… исправно заварила чай. Наверное, она была все же слишком хорошо воспитана. Или слишком мягкосердечна? Как ни странно все это выглядело с ее точки зрения, она не только не выгнала незваных гостей взашей, но — напротив — согласилась им помочь. И теперь сама себе удивлялась.

Когда она выслушала всю историю целиком, ее настроение ни капельки не улучшилось.

— Давайте начистоту, — заявила она, брякнув чашкой о столешницу. — Значит, вас преследуют кровожадные террористы, жаждущие заполучить этого парня? Который и представляет собою главную загвоздку?

Когда она впустила гостей, Соске сразу же попытался запереть Такуму в ванной или в чулане, но Канаме воспротивилась. Соске пришлось тоже посадить того за стол, только подальше от девушек. Пока парень сидел тихо, навострив уши.

— А вот эта девчонка — капитан первого ранга и твой воинский начальник?

— Так точно.

— Слушай, я знаю, что ты хреново сочиняешь, Соске, но сейчас ты себя превзошел. Считаешь меня полной дурой?!

Поскольку в присутствии Такумы Тесса и Соске совсем не жаждали рассказывать о деталях внутренней структуры Митрила, они поневоле оставили в своем повествовании зияющие дыры, которые, естественно, убедили Канаме в том, что ее цинично обманывают. Она сердито повернулась к Тессе.

— Ты сказала, что твоя фамилия Тестаросса? Сколько же тебе лет?

— Шестнадцать… с половиной, — Тесса спокойно пригубила чай. Теперь майку на ней дополняли старые рабочие штаны Соске, которые едва держались даже с помощью ремня.

— Шестнадцатилетняя девчонка — капитан подводной лодки? — Канаме фыркнула. — Вообще-то, я смотрела «Охоту за Красным октябрем» и знаю, что капитанами бывают седые и бородатые морские волки, как Шон Коннери. Тебе бы в лучшем случае досталось место возле рации — принимать телеграммы и приносить кофе.

Против этих слов возразить было нечего, и Тесса лишь кивнула.

— Чидори, мы говорим правду, — Соске попытался убедить Канаме, но так уже закусила удила.

— Если честно, меня не касается, что происходит между вами, но это не значит, что я проглочу ерунду, которую вы пытаетесь мне скормить. Кончайте врать в глаза!

По выражению лица Соске легко было догадаться — он думал, что прийти сюда все же было ошибкой.

Он знал, что враги не смогут даже предположить, что они спрятались всего-навсего через улицу, в двух шагах от квартиры Соске. С этим все было в порядке. Осталось убедить Канаме, и с тут-то и возникли трудности. Соске не предполагал, что она окажется такой недоверчивой и не поверит ни единому его слову.

Мало того, никакой помощи от Тессы. Она с отсутствующим видом сидела, отхлебывала чай, и совершенно не спешила подать руку тонущему подчиненному. Может быть, ему это просто показалось, но с того момента, как он предложил отправиться к Канаме, Тесса стала странно молчаливой и безразличной.

— Командир. Командир?..

Тесса не реагировала. Лишь через несколько секунд она, наконец, заметила, что он обращается к ней.

— А, это вы мне. В чем дело?

Скептицизм Канаме усугублялся с каждой секундой. Загнанный в угол Соске взмолился:

— Командир, прошу вас, может быть, вы объясните?

— Объясню что?..

— Ваше положение и сложившиеся на данный момент обстоятельства.

— А-а-а, да-да. Конечно. Вы знаете, мисс Чидори, есть такая большущая штурмовая… э-э-э, как ее там… субмарина! И я — ее капитан, и еще командир. А Соске — один из моих подчиненных. Правда-правда.

Соске пробил холодный пот. Почему Тесса говорит так неуклюже и совершенно не похоже на себя? Неужели она не понимает серьезности сложившейся ситуации? И с какой стати она выбрала этот момент, чтобы так фамильярно назвать его по имени — впервые с начала их знакомства? Словно она намекала на что-то; на какие-то несуществующие в реальности отношения. Мало того, и в ее словах чувствовалось скрытое острие, направленное в его сторону. Но чем же он это заслужил?

— К-командир?..

— Вы удовлетворены, сержант Сагара? — спросила она с фальшивой улыбкой.

— Так точно, госпожа капитан первого ранга, — ответил он похоронным тоном. — Как видишь, Чидори, все обстоит именно так, как мы говорим.

— Ладно-ладно, — кивнула Канаме, хотя было видно, что она ни капельки не верит. — Знаешь, я очень терпеливый человек. И если ты настаиваешь, что это правда — так и быть, я согласна.

Она еще разок фыркнула и недовольно взглянула на Такуму.

— ...Тогда — следующий вопрос. Кто это парень, и какого черта он так противно лыбится, а? Он начинает действовать мне на нервы.

— Виноват, Чидори Канаме-сан, — спокойно ответил Такума.

— Только вот ты вовсе не выглядишь виноватым, — заметила она. — Я старалась, наливала тебе чай, а ты даже не прикоснулся.

— Спасибо, не хочу.

Кулак Канаме с размаху грохнул об стол, заставив Тессу подпрыгнуть. Такума, который изображал спокойствие и отстраненность, все равно слегка вздрогнул. Канаме впилась горящими глазами в его лицо.

— Элементарная вежливость! — прорычала она. — Лучше выпей. Этот сорт чая довольно-таки дорогой, и мне обидно, знаешь ли.

— А если я откажусь?

— В холодильнике есть «Доктор Пеппер», и я буду заливать его тебе в глотку, пока пузыри из ушей не полезут!

Такума растерянно приоткрыл рот, не зная, как реагировать.

— Я серьезно.

Он взял чашку скованными руками и демонстративно отхлебнул.

— Довольна?

— Ну, разве так сложно? Нечего было выпендриваться. Хотелось бы мне поглядеть на твоих родителей — они тебя до неприличия избаловали.

При упоминании о родителях глаза Такумы моментально сузились и стали колючими. Соске напружинился, приготовившись к очередной вспышке. Но террорист сидел смирно, продолжая буравить Канаме своими темными страшными глазами. Ее же ничуть не смутила читающаяся во взгляде угроза. Наоборот, она усмехнулась как генерал, обнаруживший слабину во вражеском построении.

— А-а, прости, — ехидно проговорила Канаме. — Не нравится, когда плохо говорят о твоей мамочке?

— У меня нет матери, — огрызнулся Такума. Глаза Канаме расширились, и на некоторое время она замолчала. Потом заговорила снова, хотя и тоном ниже.

— Какая неожиданность. Что же, и у меня нет, и у Соске — тоже. Считаешь, что ты единственный в мире сирота?

Такума онемел.

— Похоже, считаешь. Именно поэтому ты такой избалованный и наглый.

Теперь Такуму проняло. Он зарычал сквозь стиснутые зубы, глаза потеряли фокус. Издав звериный вопль, он бросился на Канаме.

«Ага, вот оно!» — мелькнуло в голове у Соске. Причина неустойчивого психологического состояния Такумы все еще оставалось загадкой, но теперь было ясно, что определенные эмоции срабатывают как триггер, превращая его в агрессивного, яростного безумца. Соске без труда перехватил его и завернул руку за спину.

Канаме инстинктивно отшатнулась, когда Соске поймал и оттащил бьющегося Такуму, но в следующую секунду довольно усмехнулась и выставила в сторону Тессы знак победы — пальцы рожками в виде буквы V.

— Моя взяла — сорвался, засранец.

Прижимая вырывающегося парня к полу, Соске еще раз пожалел, что пришел сюда. В пылу борьбы он сжал левую руку Такумы.

— Э?..

Пальцы вдруг неожиданно ощутили под кожей, внутри руки, что-то маленькое, твердое и цилиндрическое. Если бы Соске не был хорошо знаком с человеческой анатомией, он счел бы это просто костью. Но теперь у него не оставалось сомнений — в предплечье Такумы сидело что-то инородное.

Решив, что изучать этот вопрос лучше без помех, Соске умело оглушил пленника ударом по затылку.

— Командир! — позвал он.

— В чем дело? — она быстро поднялась на ноги и подошла.

— Пощупайте.

Тесса нажала пальцами в указанном месте, и ее лицо мгновенно стало серьезным.

— Понятно. Мы были слишком беспечны.

— Вы знаете, что это?

— Да. Микропередатчик, который дает импульс каждые несколько минут. Его можно запеленговать. Изначально их разрабатывали для контроля над заключенными, работающими вне тюрьмы, и… — она задумалась на мгновение, — …если я правильно помню, он почти целиком сделан из акрила и силикона, поэтому металлодетекторы против него бессильны.

К тому моменту, как объяснение было закончено, Соске уже перешел в боевой режим — с автоматом наготове. Враги уже наверняка определили их новое местонахождение и могли атаковать в любую секунду.

Конечно, никто не мог предположить заранее, что в теле Такумы спрятан радиопередатчик. Радовало только то, что теперь стало ясно — причиной внезапных нападений террористов был именно он, а не утечка информации из Митрила.

— Что-то не так? — поинтересовалась Канаме.

— Дело плохо. Держитесь подальше от окон и двери, — приказал Соске.

Осторожно выглянув из-за занавески, он проверил, нет ли признаков готовящегося нападения.

Нет. Пока нет. Может быть, террористы стали более осторожными после неудачной атаки. Или ждут подкреплений.

— Так, получается…

— Что, Чидори?

— Вы говорите, у него что-то спрятано в руке?

— Именно. Передатчик, который можно запеленговать и узнать, где он находится, — в голосе Соске слышалось легкое раздражение и нетерпение. — Командир, его нужно скорее вынуть. У меня есть нож. И морфин.

— Да, у нас нет другого выбора. Но я не разбираюсь в хирургии.

— Я все сделаю сам.

Стерилизация, вскрытие, экстракция, наложение швов. Соске сомневался, что противник даст им достаточно времени на все эти процедуры. Но если они собираются скрыться и взять Такуму с собой, передатчик нужно немедленно нейтрализовать.

— Знаешь что… — Канаме тронула Соске за плечо, когда он уже вынимал из аптечки шприц.

— Что? Я сейчас занят.

— А нельзя просто сломать передатчик?

— Именно это мы и хотим сделать. Отойдите, пожалуйста, — ответила вместо Соске Тесса.

— Подождите. У меня есть большая микроволновка. Почему бы не использовать ее?

Соске и Тесса застыли, глядя друг на друга.

Засунув кончик палочки-хаси в маленькую дырочку в рамке дверцы микроволновки, Соске обманул механизм, и машина решила, что дверца плотно закрыта.

Обмотав вокруг руки все еще находящегося без сознания Такумы резиновый коврик с прорезанной дыркой — изолятор, Соске оставил открытой лишь часть его предплечья, ту самую, где находился передатчик.

Потом он согнул безвольную руку в локте и сунул в микроволновку.

— Пяти секунд будет достаточно.

— Точно, — согласилась Канаме. — Давай.

Повернув колесико таймера, она нажала кнопку. Микроволновое излучение такой мощности было смертельным для любого точного электронного механизма, пусть и попавшего под него на короткое время.

Микроволновка заработала, облучая руку с передатчиком. Канаме сосчитала до пяти.

— Выключаю, — она вернула таймер на место, и печка звякнула. Видимых изменений не наблюдалось, но передатчик, безусловно, был выведен из строя.

— Мне никогда не приходилось присутствовать при такой неортодоксальной операции, — прокомментировала Тесса, пытаясь скрыть удивление. Неудивительно — в нормальных условиях на такое никто бы не пошел. Ведь если бы излучение действовало немного дольше, кровь в руке Такумы начала бы закипать.

— Теперь мы в безопасности? — поинтересовалась Канаме.

— Да, но… — Тесса запнулась.

Поначалу она чувствовала некое тайное превосходство над Канаме, но теперь это слегка надменное отношение полностью рассеялось. Теперь Тесса поймала себя на какой-то детской обиде; точно эта простейшая физическая уловка была выдумана специально, чтобы перехитрить и унизить ее.

— Рано говорить, что мы в безопасности, — заметил Соске из кухни. — Когда его друзья поймут, что передатчик вышел из строя, они немедленно нападут. Нужно сменить дислокацию.

— Если они знают, что мы здесь, то наверняка следят за входами и выходами, — покачала головой Тесса. — Было бы лучше покинуть жилой дом незаметно, чтобы избежать новой перестрелки.

— Чидори, здесь есть пожарная лестница на балконе?

— Имеешь в виду ту маленькую дырку в полу?

— Уйдем через него, — решил Соске. Взвалив тело Такумы на плечо, он двинулся к балкону, и Тесса последовала за ним. Отодвинув край занавески, Соске изучил окрестности и не заметил ничего подозрительного. Кажется, противник не выставил наблюдателей с этой стороны здания.

Пригибаясь, Соске выскользнул на балкон и нашел квадратный деревянный люк в полу. Если его открыть, он приведет на первый этаж.

— Уже уходите? — поинтересовалась Канаме. — Тогда до встречи.

— Не говори глупостей. Ты идешь с нами.

— Что?!

— Они схватят тебя, если останешься здесь.

Чтобы узнать, куда делись беглецы, враги не остановятся ни перед чем. Они вполне могут решить выпытать у Канаме все, что она знает. Впрочем, пока это было очевидно только для Соске.

— П-погоди, я не согласна!

— Извини, но мы уже втянули тебя. Ты по уши в этом деле.

— Да пошел ты!.. — заорала Канаме так громко, что соседи за стенкой наверняка вздрогнули. — Не желаю я участвовать в вашем романтическом бегстве! Это просто… просто жестоко с твоей стороны, Соске!

— Чидори, я тебе уже говорил, что между нами совершенно иные…

— ...Слышать ничего не желаю!!! Особенно твои дурацкие выдумки. Мне и одной будет хорошо, так что защищай свою подружку и молчи!

Иногда Канаме бывала ужасно упрямой. Соске уже отчаялся убедить ее, когда подоспела неожиданная помощь.

— Вы заблуждаетесь, мисс Канаме, — с нажимом произнесла Тесса. — Мистер Сагара прав. Мне очень жаль, что мы втянули вас в этот инцидент, но теперь ради вашей собственной безопасности вам следует отправиться с нами.

В отличие от прошлых, странно неуклюжих попыток убедить Канаме, сейчас слова Тессы дышали уверенностью. Теперь по ее виду никто бы не осмелился сказать, что она лжет.

— Но ты же всего пару минут назад…

— Это была глупая шутка, зашедшая слишком далеко. Прошу меня простить за нее. Возможно, вы мне не верите, но я действительно его старший воинский начальник и действительно отвечаю и за него, и за еще несколько сотен человек.

Канаме нервно сглотнула, а Тесса неумолимо продолжала:

— Прошу вас поверить. Митрил не является обычной организацией, и на руководящие посты там назначают по несколько иным принципам, чем обычно.

Глаза Канаме перешли с Тессы на Соске, остановились на Такуме. Действительно, этот набор персонажей совсем не вписывался в картину, представлявшуюся ей раньше.

Она неохотно кивнула.

— Ладно. Хоть я и не все понимаю, так и быть — пойду с вами. Чтоб вам провалиться.

— Благодарю вас за доверие. Идемте, мистер Сагара.

— Есть, командир, — Соске потихоньку вздохнул с облегчением. Но решил, что говорить Канаме о том, что террористы наверняка вломятся в ее квартирку и все разнесут в поисках следов беглецов, будет неразумно.

— Погодите, я кое-что прихвачу.

— Нет времени.

— Но телефон-то я могу взять?! Надо будет позвонить Киоко и попросить, чтобы записала мне одну любимую передачу.

Канаме на секунду скрылась в спальне. К тому моменту, как она вернулась, люк на балконе уже был открыт, и Тесса, надрываясь, пыталась пропихнуть в него тело Такумы — на руки ожидающему на балконе нижнего этажа Соске. Когда Соске, наконец, принял его, спустились и девушки. Тесса оказалась настолько неловкой, что Канаме пришлось помогать и ей.

Обитатели квартиры на нижнем этаже не заметили пришельцев. Вероятно, из-за бейсбольного матча, рев и свист которого доносился из телевизора в гостиной.

Это была игра нижнего дивизиона. С двумя аутами и полевым игроком на третьей базе. Счет четыре — один.

— Ого! «Хансин[13]» побеждает! — прошептала Канаме, прислушиваясь.

— Двигаемся дальше.

Они спустились на следующий этаж, где свет в квартире не горел. Очевидно, никого не было дома. Воспользовавшись представившимся случаем, Соске разбил стекло и открыл балконную дверь. С Такумой на спине он прошагал через гостиную, подошел к входной двери и приоткрыл ее на пару сантиметров. Выглянув наружу, на открытый проходной балкон-коридор, он сразу заметил припаркованный перед фасадом черный минивэн. На водительском месте сидел человек. Что было сзади, в салоне, не позволяли разглядеть тонированные стекла. Сказать на сто процентов, что это враги, он не мог, но показываться им на глаза, естественно, не собирался. Они тоже пока ничего не заметили и вели себя спокойно.

— Идемте.

Запомнив номер автомобиля, Соске прокрался к боковой двери, ведущей на заднюю лестницу. Спустившись по ступенькам, перелез через перила на первом этаже и нырнул в густые кусты, растущие вдоль задней стороны дома. Канаме и Тесса последовали за ним.

— Ой! — перелезая через перила, Тесса зацепилась каблуком и неловко шлепнулась на землю. Соске и Канаме бросились к ней на помощь.

— Я… я цела. Не беспокойтесь, пожалуйста.

Хотя она и не сильно ушиблась, в аметистовых глазах стояли слезы.

— Что теперь? Куда идти? — спросила Канаме, выглядывая на улицу из-за пышных кустов гортензии.

— Как раз думаю над этим. У нас не такой уж большой выбор.

— Это верно, — согласилась Канаме, глянув на поникшую Тессу.

На парковке неподалеку стояла машина, купленная на митриловские деньги, но ездить сейчас по улицам было бы нерационально. Полиция настороже, и гораздо более бдительна, чем обычно. Кроме того, полицейским уже могли поступить ориентировки на Такуму.

— Оптимальный вариант — укрыться неподалеку отсюда, в знакомом нам месте, где минимальна вероятность втянуть в разборки посторонних, — выдал свою тактическую оценку Соске.

Канаме кивнула и задумалась. Потом торжествующе подняла палец.

— Есть такое место!

— Где?

— Школа.

— Не пойдет. Там нас найдут.

Конечно, обыскав квартиру Канаме, террористы обнаружат там множество указаний на старшую школу Дзиндай.

— Да не наша! Другая школа.

26 июня, 21:07 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

Доки Аками

Едва придя в сознание, майор Калинин произвел быструю и незаметную мысленную инвентаризацию своих ранений, прислушиваясь к какофонии болезненных импульсов. Нервная система была цела и исправно передавала жгучую боль из каждого мускула израненного тела. Кости, по всей видимости, тоже остались целы, не считая треснувшего ребра. Что-то было не в порядке с печенью, но жизни это пока не угрожало. На спине и плечах огнем горели несколько глубоких порезов, но причинившие их куски стекла исчезли, а кровотечение остановилось. Он был избит, вымотан и истощен, но в очередной раз обманул безносую.

Корабль — определил майор, прислушавшись. Барабанные перепонки не пострадали, и по едва слышному мягкому плеску волн, разбивающихся о борта, журчанию винтов моторных лодок и катеров, протяжно резонирующему стальному корпусу, он понял, что судно стоит на якоре или пришвартовано к пирсу.

Подождав и убедившись, что рядом никого нет, Калинин открыл глаза, повернул голову и осмотрелся, игнорируя острую боль, прострелившую от шеи вниз по правой стороне тела.

Каюта была небольшая, выкрашенная шаровой краской. Грубая металлическая койка, голая лампочка под потолком, шипящая раскаленной спиралью. Переборки были покрыты ржавыми потеками, особенно вокруг прочной железной двери, запертой, как заметил майор, снаружи.

Правая лодыжка была прикована наручниками к койке. Приподняв голову, он увидел, что ему оказали первую медицинскую помощь — поверх крепких мускулов на груди было намотано несколько слоев бинтов. Из одежды на нем остались только брюки, кое-где закапанные кровью.

«Неумелая перевязка. Значит, врача на борту нет», — отметил он хладнокровно.

Минут через пять до его ушей донесся отзвук шагов по металлической палубе. Каблуки простучали до самой двери, и она отворилась с протяжным скрежетом. В каюту шагнула женщина, та самая, которая заговорила с ним как раз перед тем, как майор потерял сознание. Кажется, ее называли Сэйной. Она все еще была в оранжевом пилотском комбинезоне.

— Вы очнулись, — констатировала она голосом холодным и хрупким, как цветы подснежника.

— Что вам нужно от меня? — поинтересовался Калинин, даже не пытаясь приподняться.

— Поговорить.

— На вашем месте я бы не трудился, — проворчал он. — Ликвидировал бы и выбросил труп в залив.

— Могу сделать это в любой момент, — на губах Сэйны мелькнула ледяная улыбка. Она сложила руки на груди и прислонилась к двери. — Ваш боец — настоящий профессионал. Сумел уложить троих наших товарищей и сбежать с Такумой и вашей секретаршей.

«Командир и Янг скрылись и забрали с собой мальчишку», — заключил про себя Калинин.

Говоря «секретарша», Сэйна явно имела в виду капитана первого ранга Тестароссу. Странно. Майор не ожидал такого от капрала Янга. Сумел отбиться от преследователей и скрыться, да еще и вместе с командиром? Это выглядело просто невероятно.

— Он один из ваших, верно? Сагара Соске.

Лицо Калинина едва не выдало удивления, когда прозвучало это имя.

Соске? Майор почувствовал облегчение, услышав, что Тесса попала под его защиту. Хотя, конечно, теперь нужно было узнать, что случилось с Янгом.

— Где бы они ни скрывались… надеюсь, вы не рассчитываете, что я их выдам?

— Я реалистка, — пожала плечами Сэйна. — Пытать вас с такими ранениями бессмысленно — вы умрете раньше, чем заговорите.

— Тогда зачем вы меня перевязывали? Я бы истек кровью — и все.

— Просто захотелось поговорить. По большому счету мне не так уж и важно знать, кто вы такой на самом деле.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— С одного взгляда видно, что ни к полиции, ни к местным военным вы не относитесь. Ваши возможности незначительны, и вы мелко плаваете. Хотя пока ваши бойцы неплохо себя показали, большой угрозы вы не представляете.

Митрил в самом деле действовал самостоятельно, его не поддерживали государственные ресурсы, как армию или разведслужбу. Эта изоляция составляла одну из его слабостей.

— Слова опытного стратега, — оценил ее логические построения Калинин.

— Возможно, — ответила она, косвенно подтвердив то, что сама и руководит всей операцией. — Но я знала гораздо лучших вождей. Не слышали о Такейти Сэйдзи?

— Нет.

— Наемник, японец по происхождению. Он был во Вьетнаме, потом в Конго, Йемене, Никарагуа, Ливане — бесконечный список. Настоящий ветеран, специалист по разведке и технике выживания. После пятой арабо-израильской войны на Ближнем Востоке, когда он воевал в армии Республики Курдистан… — продолжала она, и в ее голосе впервые появились живые нотки, — …он вернулся в Японию, чтобы на покое заняться бизнесом. Знаете, каким?

— Наверняка не частным сыском.

— Благотворительностью, — сказала она. — Он назвал свою организацию А21 и занялся реабилитацией и перевоспитанием малолетних преступников. Тех, что совершили самые тяжкие преступления: грабителей-рецидивистов, убийц, насильников, поджигателей — самую шваль, какую только можно было найти; все отбросы общества.

Калинин слушал молча.

— Такейти Сэйдзи собрал всех этих никуда не годных юнцов-изгоев на выкупленном им островке, где и принялся вколачивать в них разработанную им же технику выживания и боевые навыки. Все — даже те, кто о нем и слышать поначалу не хотели — подчинились ему. У них не осталось иного выхода — на острове не было не только электричества и водопровода с теплыми туалетами, но даже пресной воды и подножного корма. Если бы воспитанники не отнеслись к тренировкам серьезно, они бы просто не выжили.

— Эффективное обучение, — согласился майор.

— Еще бы. Он учил не пряником, наоборот — использовал враждебную обстановку и дикую природу, чтобы закалить их, вколачивал в воспитанников самые совершенные методы убийства. Через некоторое время подростки обрели уверенность в себе и своих силах. И неожиданно осознали, что для них больше нет нужды быть жалкими, ничтожными преступниками — перед ними открылись совсем иные дороги.

— Захватывающая история. Но на этом она не кончается, — заметил Калинин.

— Именно. Одна телекомпания прознала о тренировках и без приглашения заслала на остров съемочную группу. Телевизионщики оказались настолько глупы, что нашли старый, еще военных времен склад боеприпасов, полезли туда и подорвались. Погибло семь человек, — Сэйна опустила глаза и прервалась, словно заново переживая всплывающие из глубин памяти дни. — Все покатилось под откос. Журналисты накинулись на нас как цепные псы, хотя было очевидно, что несчастный случай произошел по их собственной вине. Нас заклеймили, обозвали тренировочным лагерем для террористов, как будто мы собирались на кого-то напасть. Свора гиен. Вмешалась полиция, и лагерь закрыли. Это было уже после того, как биографии всех воспитанников напечатали в газетах, — в ее голосе прорвалась застарелая мстительная ненависть, — как будто я мечтала, чтобы мне напомнили про забавы моего никчемного отца!..

Калинину не потребовалось ничего объяснять. Он и сам понял, что она имеет в виду нечто похуже, чем просто домашнее рукоприкладство. А еще он был уверен, что ее отец больше не коптит небеса. И сомнений в том, кто ответственен за такое состояние дел, тоже не возникало.

Все выглядело так, словно А21 действительно представляла собой не просто террористическую группу, состоящую из радикалов, взявших в руки оружие.

Быстро шагнув к койке. Сэйна наклонилась к Калинину, приблизив лицо так, что он почувствовал ее дыхание.

— Знаете, почему я рассказываю обо всем этом?

Ее лицо снова застыло, как фарфоровая маска.

— Нет, — ответил он, хотя мысленно уже прикинул несколько возможных вариантов.

— Вы напомнили мне его. Такейти Сэйдзи.

Конечно, едва ли полурусский-полуэстонец был внешне похож на японца. Если их и роднило что-то, то оно оставалось сокрытым — это нельзя было увидеть глазами. Только почувствовать.

— Но я сомневаюсь, что вы собираетесь отпустить меня.

— Зависит от вас. Могу я кое-что спросить?

— Попытайтесь.

— Если бы вас кто-то назвал преступником и погубил, обрадовались бы вы, если бы ваши последователи разожгли костер отмщения?

— Я бы не чувствовал ничего, — холодно ответил Калинин. — Я обратился бы в прах, а прах ничего не чувствует.

— Ушли от ответа. Хорошо, я убью вас, — Сэйна вытащила пистолет из кобуры.

— Разговор был бесцельным, я предупреждал.

— Да. Глупость с моей стороны. Тем более, что мне и так есть чем заняться.

— Местью? — поинтересовался Калинин.

Сэйна на мгновение задумалась.

— Я не думала об этом как о мести. Я просто хотела… мы все хотели раскрасить этот прогнивший и затхлый город в свои, особенные цвета. Наполнить его огнем и ужасом. Если, по-вашему, это называется местью — пусть будет так.

Слова Сэйны словно приоткрыли дверцу, откуда блеснуло пламя горящей топки. Ненависть, мстительность, нигилизм. Ее соратники были такими же. Нет, не мимолетная вспышка гнева, но долгая ярость, накопившаяся за долгие годы противостояния обществу, низвергнувшему отщепенцев на самое дно. Единственное желание, которое вело их вперед. Майору Калинину доводилось иметь дело с подобными людьми. И они появлялись вновь и вновь — искалеченные, жаждущие мести.

Наведя пистолет пленнику в голову, Сэйна произнесла:

— Мы обязательно найдем и убьем этого вашего бойца, Сагару Соске, и всех, кто окажется с ним. Вернем Такуму.

— Ради лямбда-драйвера?

Одно это слово означало переход разговора на совершенно другой уровень — секретный и опасный. Но Калинину было не привыкать играть со смертью в орлянку.

Если его предположения верны, и Сэйна поймет, что значит это слово, то террористы действительно обладают оружием невероятной разрушительной мощи. То же, что и он знает о нем, заставит Сэйну отнестись и к нему, и к Митрилу в целом гораздо серьезнее. Майор надеялся на то, что, пока они будут пытать его, надеясь вытянуть информацию, которой он не обладал, Тесса успеет добраться до безопасного места. Действительно, на лице Сэйны отразилось удивление.

— Сюрприз. Итак, вы все же что-то знаете?

— Возможно. Я оказался ценнее, чем вам показалось, верно?

— Да. Гораздо ценнее, чем раньше, — ответила она, убирая пистолет. Повернулась и направилась к двери.

— Еще одно, — остановил ее Калинин. — Где сейчас Такейти Сэйдзи?

Сэйна замерла на полушаге.

— Он умер. Повесился в тюремной камере.

Глава 3. Охотник на двух зайцев

26 июня, 21:40 (стандартное время Японии)

Академия Фусимидай

— Мне как-то пришлось побывать здесь по делам школьного совета, — объяснила Канаме. — Академия считается известной и престижной, но вот школьная форма у них просто кошмарная. Учителя — зануды, а школьники всякий раз, когда я приходила, расспрашивали, как нам живется в Дзиндай, и жутко завидовали.

Снаружи здание тоже выглядело похожим на школу Дзиндай — несколько больших корпусов из стекла и бетона.

Навыков Соске с лихвой хватило, чтобы обмануть примитивную сигнализацию. Прокравшись поодаль от комнаты сторожа, Канаме, Тесса и Соске с Такумой забрались в помещение школьного ученического совета на втором этаже. Канаме помнила, где располагалась эта комната, и легко ее нашла. Знакомая атмосфера действовала на нервы успокаивающе.

Усталые беглецы расселись за стоявшим посреди комнаты столом. Такума уже очнулся, и Соске не спускал с него глаз.

— Чайку?.. — предложила Канаме, направившись в угол, где стоял электрочайник.

— Нет, благодарю вас, — быстро ответила Тесса, которая уже потеряла счет чашкам кофе и чая, выпитым на каждой из остановок по пути отступления.

— Как хочешь. Значит, мы просто тихо сидим здесь и ждем — так, что ли?

— Так точно, — подтвердил Соске. — Подкрепление уже в пути.

Едва переведя дух, он провел сеанс связи через спутник. Вертолет, несущий Мао, Курца и М9, рассекал ночное небо где-то над Тихим океаном. Ожидаемое время прибытия — плюс два часа.

— Мои друзья доберутся до вас первыми, — насмешливо бросил Такума. — Как бы вы ни прятались, вам не уйти.

— Ты так уверен? — хмыкнула Канаме. — Но ту электрическую штучку мы испортили, чтоб ты знал. Испекся твой передатчик — в микроволновке.

Такума застыл.

«Должно быть, он знал о передатчике, — подумал Соске. — Но говорить, что мы вывели его из строя, все же не следовало. А-а, ладно. Теперь это уже неважно».

Он промолчал.

Теперь у террористов не имелось никаких шансов обнаружить беглецов. Ни единой ниточки, которая привела бы их в Фусимидай. Ни стрелочек на асфальте, ни хлебных крошек. Можно было слегка расслабиться.

— Да, кстати… — Канаме вытащила из заднего кармана короткой и узкой джинсовой юбки свой розовенький телефон.

Соске нахмурился.

— Кому ты звонишь?

— Киоко.

— Зачем?

— Я же говорила. Забыл? Попрошу, чтобы записала мою любимую передачу. На пару секунд разговора.

— Не упоминай наше местоположение.

— Вообще-то, я могла бы телевизор и здесь посмотреть, — раздраженно проговорила Канаме, кивнув в угол. — Но не буду, чтобы не разбудить сторожа. Понял? Я даже твою любимую безопасность соблюдаю, хотя эти ваши дела меня абсолютно не касаются.

Соске сглотнул, а Канаме продолжала, все больше распаляясь:

— А тебе лишь бы покомандовать мной? По-другому не можешь, да?! Суперкрутой сержант Сагара?

Всякий раз, когда Соске обращался с Канаме как с дилетантом, не заслуживающим доступа к секретной информации, следовала немедленная и безжалостная контратака. И, как всегда, Соске не нашелся, что ответить, поэтому просто опустил голову и нервно щелкнул предохранителем пистолета-пулемета.

Тесса отстраненно наблюдала за перепалкой, не пытаясь вмешаться.

Канаме с вызывающим видом вытащила из кармана телефон и включила. Впрочем, соответствующего электронного писка не последовало — это означало, что телефон работает в бесшумном режиме. Потом она снова сердито заговорила, уже приложив трубку к уху, но обращаясь к Соске.

— Стоит только случиться какой-нибудь ерунде, как ты надуваешься спесью и считаешь себя самым главным. Жутко раздражает, знаешь ли. Лучше бы тебе это исправить. А, Киоко, привет!

Тон Канаме моментально изменился на бодрый и жизнерадостный.

— Это я. Конечно, спасибо. Ага, я тоже попробовала, очень вкусно!.. — она весело засмеялась. — Точно, точно. Ну, еще бы. Слушай, Киоко, могу я тебя попросить? Малюсенькое одолженьице?

— Мистер Сагара, — прошептала Тесса осторожно. — Она всегда такая злая?

— Так точно, командир. Ну, не каждую секунду, конечно, но…

— Очень странно. Почему же она так вас недолюбливает? Особенно, учитывая ваши знания и опыт.

— Их не хватает, чтобы с ней справиться.

— Не хватает?

— Так точно. Мне уже не раз приходилось удивляться ее сообразительности, — объяснил Соске, тяжело вздохнув. Его пальцы бесцельно подкручивали колесико прицела пистолета-пулемета.

Тесса помолчала минуту, искоса поглядывая на него. Потом заговорила — довольно холодно:

— Складывается впечатление, что вам больше по нраву получать приказы не от меня, а от нее, мистер Сагара.

— Никак нет, госпожа капитан первого ранга! Невозможно!

— Сомневаюсь, — обиженно надувшись, Тесса отвернулась.

«Нелепая складывается ситуация», — мрачно подумал Соске.

Единственное, что он старался делать — добросовестно выполнять свои служебные обязанности и приказы начальства. Почему же Канаме и Тесса, словно сговорившись, так и норовят вцепиться ему в горло? Что же он натворил, чтобы заслужить такое?

Соске не мог припомнить, когда ему в последний раз приходилось так нервничать. Сейчас он так страстно желал дожить до того момента, когда появятся подкрепления и избавят его от этой неловкости, что готов был броситься им на шею — кто бы это ни оказался. Только бы поскорее.

Канаме выключила телефон. Выглянув в коридор, она сунула трубку в задний карман и пробормотала:

— Страшновато выглядит пустая школа по вечерам. Не знаю, как здесь, но у нас в Дзиндай гуляет много историй с привидениями. Слышали жуткий рассказ про «Туалетную Ханако[14]»?

— И что в этой Ханако было такого страшного? — поинтересовался Соске. — Она была обмотана пластитом или что?

— Звучит как название какого-то неприличного фильма для взрослых, — заявила Тесса, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо и уверенно, хотя ей было явно не по себе.

Их вопросы заставили Канаме в изнеможении помахать рукой.

— А-а, забудьте. Хотя нет, я вам все же расскажу про призрачного горбатого мальчика. Страшная история производства «Дзиндай-хай».

— О чем же она?

— Сейчас узнаешь, — Канаме перегнулась через стол и принялась что-то шептать на ушко Тессе. Та сперва покраснела, как помидор, потом побледнела от страха.

— К-как можно быть таким извращенцем?!

— Жуть, верно?..

— Господи боже! Если тут появится кто-то подобный, я сразу умру от страха!!!

Глядя, как перепугалась Тесса, Соске только покачал головой. И вдруг насторожился. Его тонкий слух различил шаги в пустом гулком коридоре. Они звучали далеко — где-то в районе лестницы. Походка была неторопливой, но шаги определенно становились громче. Периодически звук стихал, и тогда раздавался скрип открываемых и закрываемых дверей.

— Сторож, — с беспокойством прошептала Канаме. — Он и сюда наверняка заглянет.

— Прячемся. Все под стол. Быстро и — ни звука, — велел Соске, заталкивая под стол Такуму.

— Это мы еще поглядим, — ухмыльнулся тот.

Под столешницей оказались составлено множество картонных коробок с книгами и документами. Чтобы спрятаться там вчетвером, им пришлось набиться в тесное пространство, как сардинкам в банку.

Затаив дыхание, беглецы с трепетом дожидались, когда откроется дверь.

Створка сдвинулась и стукнула. Комнату осветил луч фонарика. Соске рассчитывал, что рутинный осмотр не будет слишком дотошным. Но в следующий момент раздался хриплый старческий голос:

— Эй, ты там! Ну-ка, вылезай!

Глянув через плечо, Соске увидел в ярком луче фонарика пятую точку Тессы, торчащую из-под стола.

— Если собрались прятаться, то нужно не только голову в песок засунуть, — назидательно вещал старичок-сторож, ведя пойманных нарушителей темными длинными коридорами. — Вот уж не думал, не гадал, что доведется обнаружить в придачу к попке такую симпатичную и заграничную верхнюю половинку. Что за ночь? Кстати, зачем вам игрушечные ружья, вы что — в войну играли?

— Как вам сказать…– Тесса выглядела совершенно опустошенной и унылой.

— Вот мы и пришли, — сказал сторож, открывая дверь в свою привратницкую на первом этаже. Четверо пристыженных пленников сняли ботинки, поскольку опрятная комната была устроена в японском стиле — с татами и низким столиком — и уселись.

— Налить вам чаю?

— Нет, спасибо! — в один голос ответили все, кроме Такумы. Чая за этот длинный день было выпито более чем достаточно.

— Но это полезно для печени! — настаивал хозяин. — У меня есть отличная заварка.

Уже не спрашивая, он расставил и наполнил кипятком небольшие чашки.

— Так как называется эта школа? — вдруг, ни с того, ни с сего спросил Такума. — Академия Фусимидай?

— Точно. А что?

— Ничего. Мне вдруг показалось, что я бывал здесь раньше, — Такума замолчал, словно ожидая комментариев. Когда никто так и не ответил, он покачал головой. — Нет, наверное, просто показалось. Не обращайте внимания.

Поскольку Такума впервые с тех пор, как оказался под его охраной, заговорил по собственной инициативе, Соске решил, что это неспроста.

— Зачем ты спрашивал?

— Ни зачем.

— Намереваешься сбежать?

— Ни в коем случае, — Такума поморщился. — Я уже понял, какой ты сильный.

— Да ладно, Соске, нельзя быть таким подозрительным, — пожурила Канаме. — Конечно, он довольно скользкий тип, любит огрызаться и валять дурака, но…

Седой сторож налил всем еще по чашечке.

— Не знаю, о чем вы там щебечете, детишки, но лучше бы вам вернуться по домам, пока ходят электрички. Родители наверняка волнуются. Так и быть, не стану жаловаться в вашу школу.

— Нам так стыдно, что мы вас побеспокоили, — извиняющимся тоном проговорила Канаме и низко поклонилась, не педалируя тот факт, что ни ее, ни Соске не дожидались дома заботливые папа с мамой. Кажется, у Тессы тоже не было родителей, да и Такума говорил, что рос без матери.

— Мистер Такума, у вас есть семья? — вдруг задала вопрос Тесса.

— Только старшая сестра.

— И что она за человек?

— С чего это я буду вам рассказывать? — огрызнулся он.

— Вы правы. Но мы оказались в этом затруднительном положении потому, что оставили вас в живых. И от того, что мы немножко поболтаем, никакого вреда не будет, не так ли?

На мгновение он ощетинился, но Тесса опять заговорила — мирным, успокаивающим тоном:

— У меня есть старший брат. Я не знаю, где он сейчас, но мне до него очень далеко.

Канаме засмеялась.

— Хочешь сказать, что он не падает через перила и не забывает про попу, когда прячется?

— Позвольте вас спросить, мисс Чидори, — парировала Тесса. — Сможете вы решить эйнштейновское десятичное нелинейное элементарное дифференциальное уравнение, не заглядывая в ответы?

— Ч-чего?.. — Канаме не поняла даже вопроса, что уж говорить про ответ.

— Я решила его в шесть лет, — заявила Тесса. — Мой брат сделал это в четыре.

— Хоть я и не понимаю, о чем речь, но это звучит удивительно, — присвистнула Канаме.

— Безусловно, — Тесса с беззаботным видом отхлебнула чаю. — Я всегда чувствовала свою ущербность рядом с ним. И его превосходство.

— И?.. — напряженно спросил Такума.

— Что — и?.. — не поняла Тесса.

— Как же вы с ним уживались?

— По-моему, самым точным словом, чтобы передать его отношение ко мне, будет «покровительство». Нельзя сказать, что это были нормальные, здоровые взаимоотношения. Но все это в прошлом. Мистер Такума, а вы тоже чувствовали свою ущербность рядом с сестрой?

— Что?! Я этого не говорил!..

— Но ведь я права? — она изучала лицо Такумы, на котором смешались удивление и раздражение.

Наконец, он поник и пожал плечами.

— Наверное, у меня тоже комплекс неполноценности. Я обожествлял ее.

— Вы первый раз заговорили искренне.

Такума вздрогнул. Его лицо снова приняло замкнутое и отчужденное выражение. Плотно сжав губы, он демонстративно отвернулся. Разговор по душам закончился.

Следующие сорок минут прошли без всяких происшествий. Никаких признаков преследователей. И неудивительно, поскольку у противника не имелось никакой возможности отследить перемещения беглецов, и, тем более, догадаться, что они окажутся в академии Фусимидай.

Канаме смотрела свою любимую передачу вместе со старичком-сторожем, Тесса, доведенная недосыпом до изнеможения, прикорнула головой на столе.

Такума сидел, скрестив ноги, на татами рядом с Соске. Глаза его были закрыты, хотя он и не спал. В какой-то момент его дыхание участилось и сделалось тяжелым, он напрягся и задрожал. Но приступ миновал, не перейдя той грани, за которой Такума превращался в безумца.

Когда телешоу закончилось, и на экране замелькала реклама, Канаме встала, потянулась и направилась к двери.

— Куда ты? — встрепенулся Соске.

— Такие вопросы девушкам не задают.

Соске с озадаченным видом поднял брови.

— Это как?

— В туалет я иду, в туалет! — рявкнула Канаме, слегка покраснев.

— И я с вами! — подняла голову Тесса.

Соске деловито кивнул.

— Ясно. В целях безопасности я должен…

— …Ничего не должен!!! — в один голос заорали Канаме и Тесса.

— Ну что за тупица?! — закатила глаза Канаме. Тесса же перевела дыхание и успокаивающе улыбнулась.

— Нет нужды беспокоиться, мистер Сагара.

— Вас понял, — Соске, поколебавшись, сел обратно. — Но не включайте свет и разговаривайте шепотом.

Девушки загашали по темному гулкому коридору, направляясь к женскому туалету. Сквозь широкие окна снаружи падали призрачные отблески уличных фонарей и тревожные всполохи красных лампочек, обозначающих пожарные гидранты. В дальнем конце коридора таинственно помаргивал и жужжал люминесцентно-зеленый плафон с надписью EXIT.

Действительно, школы ночью выглядят очень, очень странно.

— Как ты сразу подхватилась, чтобы со мной увязаться! — насмешливо заметила Канаме. — Одна боишься?..

— В-возможно. Но только из-за ваших жутких историй.

— Точно! — засмеялась Канаме. — Знаешь, это ведь как раз такой коридор, как тот, в котором появляется горбатый призрак.

— Перестаньте, пожалуйста!.. — взмолилась Тесса.

Добравшись до туалета, девушки разошлись по кабинкам.

Расстегивая пояс мини-юбки, Канаме вдруг поняла, что не чувствует тяжести телефона в заднем кармане. Порывшись по карманам, она убедилась — его нигде не было. Телефон пропал.

Выронила в комнатке сторожа? Не похоже. Вставая, она ничего не слышала, хотя, падая на татами, телефон должен был хотя бы брякнуть. Или он вывалился еще раньше, в комнате ученического совета?

Задумавшись, она закончила свои дела, вышла наружу и принялась мыть руки. Тесса все еще копалась в своей кабинке.

— Мисс Чидори? Пожалуйста, подождите меня!.. — нервно попросила она.

— Даже и не знаю, стоит ли! — поддразнила Канаме, открывая дверь наружу.

Но едва она шагнула в коридор, ее пронзило резкое ощущение чужого присутствия. Канаме испуганно обернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с мужчиной в черном боевом комбинезоне и маске. В его руке блеснул нож. Канаме не успела даже вскрикнуть, когда острейшее лезвие остановилось в миллиметре от ее горла. Схватив девушку за плечо, террорист дернул ее и прижал спиной к себе.

— Ни звука! — прошипел он, и в этом шепоте явственно слышалась жажда крови. По глазам было видно, что он убьет ее, стоит ей хотя бы пискнуть.

В темноте был едва различим и второй террорист, притаившийся по другую сторону от двери туалета. Тоже вытащив нож, он ждал, когда появится Тесса.

Липкий обессиливающий страх стиснул сердце. Впрочем, первой мыслью ее было все же: «Хорошо, что я успела сходить в туалет».

Стукнула дверца и зашумела вода.

— Мисс Чидори, вы здесь?

Канаме хотелось крикнуть и предупредить Тессу, но инстинкт перехватил горло, четко предупреждая — один-единственный возглас будет стоить ей жизни. Кроме того, даже если она крикнет, Тессе все равно не скрыться. Единственным путем для спасения оставалось маленькое окошко в туалете, но, вспоминая неуклюжесть Тессы, невозможно было представить, как та вдруг выпрыгивает на улицу с высоты.

Соске все же оказался прав.

Эта мысль заставила Канаме пожалеть, что она не воспринимала ситуацию так же серьезно. Она думала, что Соске, как всегда, перестраховывается. Она ошиблась. Точно так же, как и в прошлый раз — если вспомнить события двухмесячной давности.

Но разве она могла представить, что ее мирный родной город внезапно превратится в поле боя?

— Пожалуйста, перестаньте прятаться!.. — взмолилась перепуганная Тесса. — Это уже совсем не смешно, мисс Чидори!

Тесса появилась в дверях туалета, и рука поджидавшего ее террориста выстрелила вперед со скоростью нападающей гадюки.

«Их нет уже слишком долго».

Соске взглянул на часы. Прошло пятнадцать минут с того момента, как девушки ушли. Впрочем, они могли заблудиться или просто заболтаться. Соске открыл дверь и выглянул в коридор. Никого.

— Случилось что? — спросил сторож, не отрываясь от экрана телевизора, где мелькали новости.

— Пойду, проверю, — решил Соске и повернулся к Такуме. — Вставай.

Естественно, он не мог оставить пленника здесь без присмотра. Но едва он поднялся на ноги, как раздался новый звук: бодрая электронная мелодия — что-то из Моцарта. Это был телефон Канаме, и он трезвонил не где-нибудь, а в кармане Такумы.

— Теперь ты знаешь, — с нескрываемым триумфом в голосе заявил тот и вытащил телефон скованными руками. Он сумел незаметно украсть его — скорее всего в тот момент, когда они сгрудились под столом в комнате ученического совета.

Теперь все стало ясно: когда Такума неожиданно завел разговор о названии школы, он был на связи со своими союзниками, и те все прекрасно слышали.

— Ублюдок… — прорычал Соске, кляня свою беспечность последними словами. Следовало помнить, что Такума, хоть и страдает приступами немотивированной агрессии, совсем не дурак. Напротив, он оказался очень сообразительным парнем.

С момента, когда враги узнали о местонахождении беглецов, прошло больше часа. Больше часа! Пока признаков появления террористов не было заметно, но вот Канаме и Тесса…

— Ответишь? — Такума протянул ему пиликающий телефон. Не опуская ствола пистолета-пулемета, Соске взял его и нажал кнопку. На другом конце заговорил незнакомый мужской голос:

— Ты Сагара Соске?

— Да.

— Две девчонки у нас. Не позднее, чем через шестьдесят секунд ждем тебя вместе с нашим другом во дворе.

Террорист отключился.

Тесса и Канаме оказались в плену. Единственное, что радовало — пока они были живы. По всей видимости, враги решили не прибегать к прямой силовой атаке, как в прошлый раз, чтобы опять не понести потери. Вместо этого они взяли заложников.

Ситуация выглядела серьезной.

Школьный двор был широким и открытым, и, едва Соске выйдет наружу, он превратится в прекрасную мишень для снайпера. Покорно следовать требованиям противника, не входило в его обыкновение — даже несмотря на заложников. Он не пойдет в расставленную ловушку.

Нужен контр-план. Но какой? Минута на размышления и подготовку — это очень мало. Придется импровизировать.

Повернувшись к старичку-сторожу, он спросил:

— Могу я попросить вас об одной услуге?

— А что ты хочешь?

Уяснив, что от него требуется, сторож подозрительно нахмурился.

— Выходит, после того, как я услышу громкий шум, нужно включить наружное освещение?

Единственное, что пришло пока Соске в голову — это использовать первый выстрел или взрыв как сигнал. Вспыхнувшие ртутные лампионы должны были ослепить противников или засветить электронно-оптические матрицы приборов ночного видения на пару секунд.

— У меня будут неприятности, если начну своевольничать.

— Понимаю. Но если вы этого не сделаете, может случиться нечто гораздо худшее.

Отказ практически означал бы поражение, поэтому Соске, затаив дыхание, ждал, пока старичок с недовольным видом обдумывал просьбу.

— Ну, ладно, — сжалился, наконец, тот. — Но только на минутку, понял?

— Я вам очень благодарен! — ответил Соске с облегчением.

Заставив Такуму встать, он повел его к выходу в сторону двора. Пока они шагали по коридору, Соске расстегнул наручники и сковал свое левое запястье с рукой пленника. Пистолет-пулемет висел на его правом плече. Вынув левой рукой из кармана осколочную гранату, он привычно разжал усики и выдернул зубами чеку.

Теперь достаточно было отпустить прижатый пальцами рычаг, и через три секунды граната взорвется.

— Почему бы тебе не сдаться? Сопротивляться все равно бессмысленно.

— Мне не нужны советы. Помолчи.

Едва они сошли по ступенькам в ярко освещенный фонарями двор, взгляд Соске остановился на четырех фигурах под турниками на другой стороне физкультурной площадки. Посредине стояли Канаме и Тесса со скованными руками, с боков их охраняли двое мужчин в черных боевых комбинезонах. От него не укрылся снайпер на крыше школьного корпуса и второй — наверху спортзала. У обоих был отличный обзор и широкие секторы обстрела, хотя располагались стрелки слишком открыто.

Придется вспомнить, как чувствует себя террорист с заложником в руках.

Подняв руку с зажатой в ней гранатой вместе с рукой Такумы, Соске шагнул вперед.

— Если начнете стрелять — он умрет.

Действительно, хотя Соске держали на прицеле, снайперы не могли застрелить его — стоило гранате выпасть, и у Такумы не осталось бы шансов уцелеть.

— Отпусти его, и никто не пострадает! — крикнул террорист, стоявший рядом с Канаме. — Сними наручники.

— Так, по-вашему, выглядит обмен? — поинтересовался Соске. — Попробуйте еще раз.

Подумав немного, мужчина проворчал:

— Ладно, отпустим одну девчонку. А ты снимешь наручники.

— Другое дело.

— Если не послушаешься, я отрежу второй уши.

— Как хочешь.

— Которую отпустить первой? — спросил террорист, и Соске неожиданно заколебался.

Девушка, отпущенная первой, получит гораздо больше шансов выжить, чем вторая. Он подозревал, что в момент обмены Такумы на вторую пленницу ситуация может кардинально обостриться.

Канаме или Тесса?..

Исходя из самой элементарной логики, Канаме имела преимущество. Она не служила в Митриле, не приносила присяги и вообще не должна была здесь оказаться. Невинная жертва обстоятельств.

Но, когда разразится стрельба, вторая пленница сумеет выжить только в том случае, если выскочит из простреливаемой зоны как можно быстрее… а Тесса не умеет быстро бегать. Объективный взгляд показывал — физические возможности и подготовка Тессы были намного ниже оптимума. То есть — никакие. Если не освободить ее первой, у нее вовсе не будет шансов.

Напротив, Канаме была отличной бегуньей — недаром все школьные атлетические кружки наперебой зазывали ее к себе. Так, может быть, оптимальным решением будет освободить Тессу первой и положиться на ловкость и резвость Канаме?

Дилемма.

Канаме или Тесса?

Соске буквально чувствовал, как глаза обоих девушек буравят его с дальней стороны спортплощадки. О чем они думают? На что надеются?

Если бы он мог знать.

В конце концов, Соске решил рискнуть и избрать путь, которым смог бы спасти обоих с максимальной вероятностью. Ему все равно не оставалось ничего иного.

— Первой отпустите белую девушку. Японку — второй.

Решение ошарашило обеих пленниц.

Глаза Канаме расширились и вспыхнули — по ее виду легко было сказать, что у нее возникло к Соске несколько серьезных вопросов.

«Чидори. Я верю в тебя. Пожалуйста, пойми».

Соске страстно хотелось прокричать это в голос, но присутствие вооруженных противников делало это невозможным. Поступить так — значит открыто заявить, что в следующую секунду здесь разразится ад.

— Годится, — кивнул террорист и снял наручники с Тессы. Легко подтолкнул ее в спину — иди.

Девушка замешкалась — она явно считала, что первой должны были отпустить Канаме, но после второго толчка все же неохотно двинулась через площадку.

По мере того, как она приближалась, Соске все яснее различал на лице своего воинского начальника выражение глубочайшего неудовольствия. Нет, это было больше похоже на неприкрытую ярость.

— Командир, станьте, пожалуйста, за моей спиной, — храбро заявил он.

— Благодарю вас, сержант Сагара, но вы сделали неверный выбор.

— Так больше шансов спасти обоих…

— …Думаете, я не готова к таким ситуациям?! Это возмутительное неуважение с вашей стороны, сержант!

Соске не знал, что ответить. Получилось, что, освободив Тессу первой, он страшно уязвил ее гордость. Сокрушительный удар по хорошим отношениям, которые только-только начали между ними выстраиваться.

— Оставьте упреки на потом, командир, — угрюмо проговорил Соске, прежде чем повернуться к Такуме. — В правом кармане у меня ключ. Расстегни наручники.

Такума без лишних слов сунул руку в карман его брюк, нашарил ключ и освободился.

— Снял! — крикнул Соске террористам.

— Пусть идет сюда, а мы одновременно отпустим девушку, — предложил мужчина в маске. — Идет?

Если бы все кончилось так просто. Но рассчитывать на такое не следовало. Враги едва ли удовлетворятся мирным решением после того, как Соске убил троих их товарищей.

Мужчина расстегнул наручники Канаме.

— Начинаем обмен.

Для Соске пришла пора расстаться со своим щитом. Тесса за его спиной не возражала. Он кивнул Такуме, и тот двинулся вперед. Канаме ровным шагом направилась навстречу.

Теперь Соске был открыт для снайперского выстрела. Его можно было ожидать в любую секунду, и террористы медлили только потому, что ждали, пока Такума окажется в укрытии.

— По моему сигналу бегите в школу, — не поворачивая головы, проинструктировал Соске.

— Я должна забиться в угол и хныкать там от страха? — враждебным тоном осведомилась Тесса.

— Иначе вы будете в большой опасности.

— Так было в вашей квартире, но сейчас ситуация совсем иная.

— Командир!..

Пока Соске с Тессой пререкались, заложники разошлись на самой середине спортплощадки. Соске нутром чувствовал нетерпение и жажду крови, заставлявшими пальцы снайперов все сильнее давать на спусковые крючки.

Секунды неумолимо утекали, капали, уходя в вечность.

Сейчас.

Соске отпустил рычаг гранаты. Щелкнул запал. Выждать два мгновения.

— Бегите! — выкрикнул он и изо всех сил швырнул гранату в сторону спортзала и снайпера, спрятавшегося на кровле.

Граната оглушительно лопнула в воздухе, яркой вспышкой на секунду ослепив стрелка и заставив его пригнуться. В тот же миг Соске выбросил руку с пистолетом-пулеметом в сторону второго снайпера.

Тот, естественно, давно держал его на мушке, и выстрелил бы первым, если бы в этот момент школьный двор не залило ослепительным светом. Лампионы на мачтах вспыхнули белым огнем.

Старичок-сторож выполнил обещание!

Когда изображение в ночном прицеле задрожало и распалось на кусочки от мощной засветки, снайпер торопливо привстал и выстрелил наугад. Пуля вырвала клок дерна сантиметрах в двадцати от ноги Соске.

Привычно и хладнокровно прицелившись, он выпустил в ответ короткую очередь. Три пули пронизали сырой ночной воздух, и снайпер выгнулся дугой и рухнул назад, скрывшись из глаз.

Теперь снова спортзал.

Но, повернув голову, он вдруг заметил краем глаза, что Канаме делает нечто совершенно невероятное посреди спортплощадки. Вместо того чтобы, не мешкая, спасаться бегством, она сцепилась с Такумой и теперь боролась с ним, одновременно пытаясь прикрыться его телом от террористов. Соске оказался прав, положившись на ее отличную реакцию и ловкость, но такого он предусмотреть никак не мог. Это было просто нелепо.

Что же делать?

— Я помогу!.. — неожиданно крикнула Тесса и бросилась мимо него. У Соске не было лишней секунды, чтобы ее остановить, и Тесса подбежала к катающимся по земле Канаме и Такуме.

Вражеский стрелок на крыше спортзала уже проморгался после взрыва гранаты и открыл огонь. Соске, стиснув зубы, стремительно перекатился. Пуля подняла облачко пыли там, где он стоял мгновение назад.

Соске начал стрелять еще в перекате. Но в движении, да еще и с такого расстояния на попадания рассчитывать не приходилось. Пули вышибли искры из жестяной кровли в стороне от цели.

Винтовка его противника была гораздо более дальнобойным и мощным оружием, чем короткий австрийский пистолет-пулемет. Понимая это, снайпер, даже не меняя позиции, разразился быстрой серией выстрелов.

Два, три, четыре выстрела — Соске бежал, кидаясь из стороны в строну и перекатываясь кубарем, а за его спиной с цветочной клумбы летели осколки битого кирпича, брызгали фонтаны земли, а вырванные японские вьюнки плавно планировали сверху, кружась и сыпля листиками.

Попадания преследовали его по пятам.

Соске прыгнул изо всех сил, нырнув за стенку-фонтанчик, из которой торчали питьевые краники. Высотой примерно по пояс, она была бетонной, а значит — способной выдержать удар пули. Укрывшись, он быстро выглянул, чтобы понять, что случилось с Канаме и Тессой.

Канаме продолжала кататься по земле, сцепившись с Такумой, а Тесса наклонилась над ними, не зная, что делать. С другой стороны площадки к ним бежали двое террористов с пистолетами наготове.

Это плохо.

Соске попытался прицелиться в них, но снайпер не дал ему выстрелить: пуля разбилась о край бетонной стойки, и острые осколки секанули по щеке. Стрелок не обращал внимания на то, что происходило посреди спортплощадки, что было логично — двое террористов в масках уже готовы были помочь Такуме и разобраться с девушками — и снайпер сосредоточился на том, чтобы нейтрализовать Соске.

«Я ничего не могу поделать».

Соске понял, что сделал сразу две ошибки: и с Канаме, и с Тессой. Ни одна из них не бросилась бежать прочь, как он предполагал, когда намеревался отвлечь снайперов и прикрыть их. Такого развития ситуации он не предвидел.

Он снова бросил взгляд на крышу спортзала и ахнул. Снайпер отложил винтовку и поднял новое оружие — одноразовый противотанковый гранатомет.

Кумулятивная граната легко могла пробить дырку в стене здания, что уж говорить про тонкую бетонную стойку.

Террорист выстрелил, и огненная головня устремилась к Соске, оставляя за собой дымный след. Взрыв разбил укрытие на куски, расшвыряв их по двору.

Несколькими секундами раньше Тесса, задыхаясь, подбежала к сцепившимся противникам и закричала:

— Отпустите его! Нужно бежать!

— Что?.. Зачем ты вернулась, дурочка! — выкрикнула Канаме, пытаясь открутить Такуме ухо. — Я их отвлеку, быстрее!..

Ее слова перекрыл оглушительный взрыв. Ударная волна вдавила барабанные перепонки, а толчок горячего воздуха чуть не сбил Тессу с ног.

Над развалинами фонтанчика в углу школьного двора крутился черный тротиловый дым, перемешиваясь с цементной пылью. Обломки и бетонная крошка все еще щелкали по земле, а сквозь дым уже прорывались белопенные струи воды, под давлением вырвавшейся из перебитых труб.

Соске не было видно. Нигде.

Он оказался в самом центре разрыва.

За спинами оцепеневших Канаме и Тессы возникли двое вооруженных террористов. Надежда на спасение растаяла.

— Отбегался, голубчик. Верно, красотки?

Девушки не смогли выдавить ни слова в ответ.

— Можете и вы бежать, если хотите, — с издевательской усмешкой заявил один из мужчин. — Если предпочитаете получить пулю в спину, конечно.

— Постойте! — вмешался Такума. — Их еще нельзя убивать.

— Что ты несешь?

— Эта девушка… — мальчик вдруг запнулся и опустил голову. — Н-нет, ничего.

Террорист проговорил в микрофон радиогарнитуры:

— Он у нас. Остальных придется убить.

Ответа второго радиоабонента не было слышно, но он заставил мужчину удивленно всхрапнуть. — Хе, ты серьезно? Слушай, Сэйна… Хорошо, хорошо, понял. Исполняю.

Он пожал плечами и бросил девушкам пару наручников.

— Застегнитесь-ка, и побыстрее. Пойдете с нами. Но только попробуйте дернуться — и вам конец.

26 июня, 23:27 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

Доки Аками.

Взгляд Калинина неподвижно уперся в ржавый подволок каюты. Хотя часов в каюте не было, он знал, что полночь еще не наступила. Прислушавшись, он различал целую гамму механических звуков: урчание моторов и вздохи компрессоров, позвякивание цепей от талей, скрип и лязг каких-то металлических частей.

В грузовом трюме.

Временами палуба начинала подрагивать от низкого гула крупной турбины — словно ее гоняли для проверки на малых оборотах. Террористы явно что-то собирали в трюме. Если подумать, по звукам это больше напоминало не столько монтаж, сколько предстартовые испытания.

Вероятнее всего, это был бронеробот — и далеко не обычный бронеробот. Калинин предположил, что они собираются использовать этот механизм, чтобы посеять в городе панику и хаос.

Со скрипом отворилась ржавая дверь, и появилась Сэйна.

— Как вы себя чувствуете?

— Как выгляжу, — майор кивнул на набухшие красным повязки.

— Непохоже, чтобы вы были при смерти. Под маской джентльмена скрывается битый, тертый и крепкий волк.

— Это правда. Достаточно крепкий, чтобы не повеситься в камере.

Нелицеприятная аналогия с наставником не заставила Сэйну даже поморщиться. Она просто неторопливо приблизилась и плавно прижала кончиком указательного пальца повязку на его левой руке — раненой — руке.

Острая волна боли стрельнула по всей левой стороне тела пленника, но он тоже не изменился в лице.

— Хотите назвать его трусом?

— Решать тебе, — ровно ответил Калинин, игнорируя боль.

— Что это значит?

— Учитель, Такейти Сэйдзи, сейчас существует только внутри тебя. И его правоту или неправоту определяют дела именно твоих рук.

Это было точное попадание. В самое больное место. Если бы Сэйна тоже не считала втайне, что наставник выбрал слишком легкий выход, то ее броня бы не треснула — достаточно было бы высмеять оппонента. Но она не могла.

Осознав свое поражение, Сэйна убрала руку и выпрямилась. Отвела взгляд.

— Вы необычный человек, — проговорила она тихо. — Вам бы быть священником, а не солдатом.

— Впервые слышу такое, — заметил Калинин. — Интересно было бы сменить имидж.

— Да, сутана и Библия вам бы пошли.

— Не знаю.

— Я уверена.

Теперь она прикоснулась к его руке совсем по-другому. Мягко, почти нежно.

— Какая жалость.

— Что?

— Что мы не встретились раньше… — она отвернулась и шагнула к двери, не закончив фразу.

— Еще не поздно.

— Увы, нет, — ее голос снова обрел изначальную ледяную звонкость. — Мы с самого начала находились по разные стороны баррикад. И я не убила вас немедленно только из прихоти. Когда мы выжмем из вас информацию о лямбда-драйверах, вы больше будете не нужны.

— Я ничего не скажу.

— Вот как? — она задержалась на секунду. — Но Сагара Соске мертв, а его спутниц везут сюда вместе с Такумой. Наверное, мне придется задать им пару вопросов у вас на глазах.

Калинин молчал.

— Такума разбудит его. И с этой силой мы восстанем против мира, который отрекся от нашего учителя. Вы были правы. Мы — враги.

26 июня, 23:24 (стандартное время Японии)

Тефу, Токио, Япония

Академия Фусимидай

«Сколько же я был без сознания»?

Соске с трудом приподнялся и сел. Осколки стекла и бетона со стуком и звяканьем осыпались с его спины на пол. Быстрая инвентаризация рук и ног показала, что все не так уж плохо. Несколько синяков и… да, пожалуй, легкая контузия. Помог предусмотрительно надетый бронежилет.

Осмотревшись, он понял, что лежит на кафельном полу школьного медпункта. За мгновение до попадания гранаты он совершил отчаянный прыжок в окно — прямо из-за стойки с кранами. Настигшая ударная волна выбила из него дух, несмотря на капитальную стенку.

Шатаясь, он поднялся на ноги, оперся на опаленную снаружи раму выбитого окна и выглянул во двор. Ослепительные огни на мачтах освещения уже погасли, но спортплощадка была освещена. Его сердце болезненно перестукнуло, пока он обшаривал глазами широкое пространство, расчерченное линиями дорожек.

Ничего. Ни следа девушек. По всей вероятности, обоих взяли в заложницы — но это куда лучше, чем увидеть их бездыханные тела.

Тем не менее, случившееся нельзя было расценивать иначе, как колоссальный провал. Ошибку, которую ничем нельзя оправдать.

Урц-7, носитель индивидуального боевого позывного, боец самой доверенной и ценимой начальством штурмовой команды в структуре СРТ, едва не заплакал.

То, что он сумел выжить в ожесточенном бою, в котором девяносто девять из ста обычных солдат погибли бы, ничуть не утешало.

— Великие боги, да что же тут творится?! — донесся стон из коридора за его спиной. Поспешивший на шум сторож был поражен до глубины души.

— Я проиграл, — потерянно ответил Соске.

— Как же я объясню все это директору?..

— Просто изложите факты. Все убытки будут покрыты.

— Так я и поверил…

Через минуту Соске услышал звук, которого ожидал с таким нетерпением — свист лопастей и гул турбин. На школьном дворе закружился бешеный пылевой вихрь. Не выходя из режима оптической невидимости ЭКС, транспортно-десантный вертолет МН-67 совершил посадку.

Слишком поздно. Появись они на десять минут раньше…

— Гейбо-9[15] вызывает Урц-7. У нас для вас подарочек! — раздался в наушнике голос пилота вертолета.

— Урц-7 понял, — мрачно ответил Соске. — Двигаюсь к вам.

Он перелез через подоконник и, прихрамывая, поспешил к вертолету, который даже сейчас оставался практически невидимым за лазерным голографическим полем.

На разгрузку потребовалось немного времени, и, загудев сильнее, вертолет стартовал и невидимо растворился в темном небе.

На школьный городок снова опустилась тишина. Осевшая пыль позволила различить размытые очертания громадной коленопреклоненной фигуры. Поднявшись на ноги, она оказалась бы не менее восьми метров ростом.

Это был бронеробот, стоящий на вооружении отрядов первой линии Митрила — М9 «Гернсбек».

Закругленные и плоские поверхности окрашенных в темно-серый цвет бронеплит отражали неверный свет уличных фонарей, очерчивая стройный, гибкий и одновременно мощный силуэт. Голова машины напоминала гермошлем пилота-истребителя, а за спиной на кронштейне располагалась короткоствольная автоматическая пушка и резервный блок конденсаторов для увеличения продолжительности действия ЭКС — в городских условиях это было необходимо.

Под ступоходами М9 стояли двое: старшина Мелисса Мао и сержант Курц Вебер.

В своих наземных операциях Митрил практиковал боевые тройки, и эти двое были бессменными напарниками Соске.

Пара выглядела довольно необычно. Молодая женщина азиатской внешности с волосами цвета воронова крыла и черными глазами стояла рядом с высоким голубоглазым блондином, и с виду, и по крови — настоящим арийцем.

Оба были одеты в боевые защитные комбинезоны черного цвета, одновременно выполнявшие роль противоперегрузочных костюмов для пилотирования БР. На воротниках и плечевых щитках виднелись идентификационные полоски: фиолетовые у Мао и темно-голубые у Курца.

Он и нарушил молчание первым.

— А где же мои красотки?

Мао, ни слова ни говоря, отвесила ему пинка.

27 июня, 00:21 (стандартное время Японии)

Кокурё-те, Тефу, Токио

пойма реки Тамагава.

Первым делом Соске, Мао и Курц покинули двор школы, чтобы не привлекать внимания. Хотя Соске попал в одного из снайперов, его тела на крыше не оказалось. Забрали его с собой террористы, или он оказался ранен и убрел самостоятельно — в этом вопросе ясности не было.

М9 в режиме оптической невидимости ЭКС мог перемещаться по городу, не будучи замеченным жителями, но это была вовсе не простая задача. Почти сразу же бронеробот зацепил и сорвал электрический провод и едва не раздавил припозднившегося пьяницу.

Они миновали район, где располагалась квартира Соске, и прихватили с собой небольшой пикап, отстаивавшийся на парковке за домом. Он был зарегистрирован на имя одного из агентов Митрила.

Добравшись до плоской поймы реки Тамагавы, они остановились и собрались втроем перед капотом пикапа на военный совет. М9 оставался под маскировочным полем, и в воздухе витал резкий запах озона.

Где-то выше по течению над пустынными отмелями какие-то подростки запускали шутихи и фейерверки. Огненные хвосты взлетали и лопались разноцветными искрами. Гулкие хлопки катились над водой, резким диссонансом нарушая сонное гудение уставшего за день мегаполиса.

Соске внешне спокойно, но с тяжелым сердцем рассказал товарищам о произошедших за этот вечер событиях.

— Если бы мы добрались немного раньше, — досадливо поморщилась Мао. — Специально же прихватили М9, чтобы можно было снести любого мыслимого противника.

— Но вас всего двое. Других подкреплений не будет?

— Нет. На ТДД сегодня выдался хреновый денек. Ведь майор тоже пропал.

В отсутствие Калинина именно на Мао нежданно свалилась вся ответственность за десантный отряд субмарины — поскольку заместитель майора Мак Аллен, все офицеры и прочие опытные оперативники, удостоенные собственных позывных класса «Урц», отправились выполнять задание в Южно-китайское море.

«Туатха де Данаан» ни разу еще не проводила столько операций одновременно. Если же вспомнить, что начальник десантно-штурмового отряда числился пропавшим без вести, а командир подлодки оказалась в смертельной опасности, ситуация выглядела еще более печально.

— Нам неоткуда взять лишних людей, — отрезала Мао.

Соске повесил голову, согнутый грузом вины. Он не смог защитить ни Канаме, ни командира.

— Виноват.

— Ладно, не казни себя, Соске. Есть предел тому, с чем способен справиться один человек. Вспомни, враги были хорошо вооружены и тренированы, действовали настойчиво и изобретательно — прямо завидно. А на тебе висели три места багажа. Чтобы справиться с таким, нужно быть Джеймсом Бондом.

Удивленный этими словами, прозвучавшими неожиданно мягко и утешительно, Соске взглянул на Мао. Она свободно облокотилась на капот пикапа, и легкий ветерок шевелил ее короткие иссиня-черные волосы. Хотя Соске уже некоторое время служил под ее началом, нельзя сказать, чтобы он хорошо знал Мелиссу Мао. Судя по всему, ей было около двадцати пяти лет, хотя она выглядела моложе. Большие выразительные глаза, слегка приподнятые уголками к вискам, острым выражением неуловимо напоминали кошачьи.

Простая короткая стрижка не мешала ей держаться грациозно и изящно. Временами, когда ей этого хотелось. Но острый язык и небольшие, но тяжелые кулаки неопровержимо доказывали, что она с самого детства была неудержимым сорванцом.

Родом из Нью-Йорка, Мао была американкой китайского происхождения. В Митрил она записалась после службы в американской же морской пехоте. Хотя большинство армий не приветствовали желание женщин-военнослужащих сражаться в первой линии, она, несомненно, получила неплохой боевой опыт еще до вступления в Митрил. В организацию не нанимали тех оперативников, кто не участвовал раньше в реальных боевых действиях, и, как бы ни выглядел ее послужной список, он явно был не из рядовых.

В плане боевых навыков она являлась прекрасным дополнением к Соске. Мастерски управляя бронероботом, она выполняла еще и функции специалиста по радиоэлектронной борьбе. Кроме того, Мао хорошо разбиралась в людях и обладала быстрым и пронзительным интеллектом — благословением любого командира.

Время от времени Мао незаметно проявляла заботу о Соске, направляя его и поддерживая — в точности, как сейчас. Впрочем, Соске, не слишком хорошо знакомый с такими тонкостями человеческих взаимоотношений, этого не замечал. Что было причиной такого поведения Мао — весьма резкой на язык и скорой на руку — то ли чувство ответственности командира боевой тройки, то ли что-то еще, оставалось загадкой. Но таким уж человеком она была.

— На подкрепления мы рассчитывать не можем, поэтому будем действовать самостоятельно. Поиск, преследование, слежение, захват.

— Охо-хо. Опять вынюхивать и рыскать... — пробормотал Курц и протяжно зевнул.

— В спячку решил впасть? — покосилась на него Мао.

— Почему бы и нет? — вяло ответил тот.

— Канаме в опасности. А она, между прочим, спасла твою шкуру. Или уже забыл?

— Ничего я не забыл. Только потому я и мужественно терплю все тяготы — хотя не спал уже больше суток. Если б не Канаме и Тесса, выпил бы пивка, и — на боковую! Эх, мечты…

— Придурок, — прошипела Мао.

— Кстати, а отчего весь сыр-бор? Из-за этого пацана, Такумы? — Курц встряхнулся и заговорил неожиданно деловито. — Он что, хлебает водку задницей и потом пышет огненной отрыжкой? Или медяки вынимает из ушей?

— Если бы так, я б с радостью вернула его дружкам-террористам, — угрожающе парировала Мао.

— Да шучу я, шучу.

— Давай-давай, подумай еще. Клоун.

Курц подумал, потом пожал плечами.

— Вообще-то, я понял. На самом деле он такой же, как Канаме. Один из этих, из Посвященных.

— Хм… — Мао задумалась. — Возможно и это.

— Командир знала куда больше, чем сказала мне, — заговорил Соске. — Но мне показалось, что она относилась к нему совсем не так, как к Канаме. Он другой. Более отчужденный.

— Откуда же ты это взял, Соске?

— Ощущение.

— Ощущение? — вставил Курц. — Это ново. И необычно для тебя. Ты меня пугаешь, дружок.

— Отцепись.

Со стороны невидимого за голографическим экраном М9 звякнул предупредительный сигнал коммуникационной системы.

— Ага, — Мао нетерпеливо и хищно облизнулась. — Что там, Пятница?

Так она называла искусственный интеллект своего бронеробота.

— Старшина, сообщение с ТДД, линия В3. Пятьдесят секунд назад телекамера полицейской системы наблюдения засекла отвечающее запросу транспортное средство.

Пятница говорил о том самом черном минивэне, который Соске вычислил возле дома Канаме во время отступления. Одна из бесчисленных дорожных камер бесстрастно зафиксировала его номер, не подозревая о том, что ее глазами смотрит Митрил. Моряки воспользовались возможностями мощного искусственного интеллекта «Туатха де Данаан», способного без особого труда взламывать пароли и забираться в чужие информационные сети. Сейчас жертвой его стала сеть токийской дорожной полиции.

— Местоположение? — быстро уточнила Мао.

— Муниципальная автострада номер 11, Кото, — отозвался компьютер. – В настоящий момент пересекает «Радужный мост», направляется в Дайбу.

— Чудесно. Введи в память и продолжай слежение, не вздумай их упустить. Доложи, если мелькнут еще раз где-то в тех портовых задворках.

— А что мне за это будет? — поинтересовался Пятница.

— Получишь конфетку.

— Вас понял, — ответил Пятница и умолк.

Курц покрутил головой.

— Чему учишь робота? Странная ты, сестренка.

— А тебе какое дело? Мой БР, чему хочу, тому и учу, — огрызнулась Мао. — Ладно, теперь мы знаем направление, в котором они сматываются.

— Кажется, в порт.

— Возможно. Если не свернут на следующих развязках, то окажутся в Одайба. И, когда мы туда доберемся…

— Засечем радиомаяк.

Террористы были не единственными, кто догадался использовать миниатюрные маячки для отслеживания людей. Поскольку Канаме жила под постоянной угрозой похищения, то ее уговорили носить небольшой медальон с вмонтированным радиопередатчиком. Это была лишь одна из уловок Митрила, о которой ее поставили в известность — о других ей знать не полагалось. Впрочем, даже если бы враги обнаружили скрывающегося внутри медальона «жучка», это бы им не помогло — Мао, Курц и Соске уже получили информацию о том, куда те направлялись. Теперь им осталось только запросить базовый искусственный интеллект ТДД провести молниеносное исследование всех сосредоточенных в портовом районе верфей, складов, пришвартованных судов, чтобы определить подозрительные объекты и понять, куда направляются похитители.

— Так. Я двигаюсь в М9, вы двое — на пикапе, — решила Мао. — Точное место в порту сообщу по ходу. Ясно?

— Так точно.

— Без балды.

— Вот и славно. Тогда вперед — прищемим им хвост!

Мао резко спрыгнула с капота пикапа.

27 июня, 00:25, (стандартное время Японии)

Минато, Токио, Япония

Муниципальная автострада № 11

Проехав по Радужному мосту, фургончик, увозивший Канаме и Тессу, добрался до развязки в Ариаке и свернул с широкой скоростной автомагистрали. Движение было не слишком оживленным — даже для ночи пятницы.

Хотя с того момента, как международная выставка Токио Экспо 96 завершилась в обстановке полнейшей незаинтересованности зевающей публики, прошло четыре года, построенный для нее прибрежный выставочный и деловой комплекс продолжал развиваться. Высокие и кичливые офисные здания и торговые центры выросли здесь, как грибы, заставляя окружающие пустыри, поросшие сорной травой, выглядеть еще более сиротливо, уныло и подозрительно.

Такума сидел на переднем сидении, а за спинами Канаме и Тессы настороженно сопел мужчина в маске и с пистолетом наготове. Террористы явно не собирались больше рисковать.

Уныло повесив голову, Тесса сжалась в комочек, беззащитная и несчастная. По временам ее плечи сводила судорога, точно она терпела сильную боль. Инстинктивно поймав кончик пепельной косы, она поднесла его ко рту и прикусила ровными белыми зубками.

Канаме тоже одолевала грызущая боль и отчаяние.

Соске…

Когда он выбрал Тессу первой, которую должны были освободить, это поразило Канаме в самое сердце. Конечно, она хотела, чтобы Соске спас ее, но еще хуже было то, что этот выбор подтвердил — Тесса явно значила для него больше, чем сама Канаме.

«Получается, он больше ее ценит? Или он верил, что я смогу убежать?»

От мысли о том, что она может так и не узнать ответа, сердце Канаме болезненно сжалось.

Она снова и снова вспоминала тот момент, когда Соске исчез из виду после взрыва гранаты у стойки с кранами — она не видела его мертвого тела. Канаме страстно хотела верить в то, что он жив — и одна эта надежда странным образом придавала ей сил, словно упруго натянутая ниточка. Она молча молилась, чтобы та не порвалась.

«Пусть он останется жив. Ведь я… я все равно не могу ненавидеть его… и мне почему-то очень важно это знать. Пожалуйста. Пусть он останется жив, я больше ничего не прошу».

Промчавшись через пустынную Одайбу, фургон повернул на юг, среди редких фонарей, бросающих призрачный оранжевый свет. По сторонам мелькали пакгаузы, полуцилиндрические ангары, козловые краны.

Машина снизила скорость перед воротами товарного склада, миновала их, и помчалась по извилистой малоезжей дорожке через площадки и пустыри, заставленные стопками ржавых контейнеров.

Еще несколько поворотов в этом причудливо-прямоугольном царстве стальных коробок, и впереди показались огни фонарей, отражающиеся в черной воде. Они освещали пирс и борт пришвартованного к нему сухогруза. Грузный корпус тянулся вдоль причальной линии более чем на сто метров, хотя издали и не казался особенно крупным. Фургон подъехал поближе, и на ржавом железе стали заметны белые буквы. Судно называлось «Джордж Клинтон». Окна рубки слабо светились, свидетельствуя, что оно не совсем заброшено.

Фургончик остановился перед трапом, ведущим на палубу. Террористы вытащили Канаме и Тессу из машины и повели наверх. Там их ожидала женщина в оранжевом комбинезоне. Канаме узнала его без труда — такие носили пилоты бронероботов.

— Такума, — произнесла та холодно.

— Сестра!.. Ну и денек у меня выдался, ты не представляешь!.. — голос Такумы звучал настолько живо и радостно, что Канаме не поверила своим ушам.

Ответом ему была пощечина. Резкий хлопок, точно пистолетный выстрел. Такума едва устоял на ногах.

— ...За что?! — воскликнул он, прижав красную щеку.

— Почему ты не принял лекарство в самолете?

— Прости, но я ужасно себя чувствовал. Мне было так плохо, что я уронил его в унитаз…

— Из-за этого тебя и схватили. При попытке освобождения, мы потеряли четверых: Ои, Уэду, Ясиро и Хатано. Ты понял, к чему привела твоя глупость?

— Все равно Ои и остальные не слушались твоих приказов и насмехались надо мной. Эти трусы…

Она ударила его снова, по другой щеке.

— … Погибли, пытаясь спасти тебя.

— П-прости… я не хотел… — Такума страдальчески сморщился и воровато бросил взгляд в сторону Тессы. Ему явно было стыдно, что девушка явилась свидетельницей его унижения. Но та с ужасом и отвращением опустила глаза: перед ней словно возникло зеркало, отразившее ее собственные тайные комплексы. Видеть их было поистине невыносимо.

«Отвратительно… тельно»…

В ушах отдался едва слышный, но отчетливый шепот. Канаме вскинула голову и быстро осмотрелась в поисках того, кто это произнес. Но все вокруг молчали. Тембр немного напоминал Тессу, но ее губы оставались плотно сжатыми.

«Неправда… неправда, я — не такая»…

Снова возникли слова. Ничего не понимая, Канаме инстинктивно приложила ладонь к губам, проверяя — не говорит ли сама. Нет, такого быть не могло. Хорошо еще, никто не обратил внимания на странный жест.

Канаме не могла сказать, пришел ли голос издалека или, наоборот, звучал совсем близко, но, как она ни прислушивалась, слова больше не повторились.

Тем временем, Сэйна снова обратилась к Такуме.

— Но я все же рада, что ты вернулся.

Протянув руки, она привлекла его к груди. Глаза Такумы засветились неподдельным счастьем, но стороннему наблюдателю долго пришлось бы искать на лице Сэйны хотя бы малейшие признаки радости. Обнимая младшего брата, она оставалась настолько отстраненной и сосредоточенной, а контраст между ее движениями и выражением лица так резал глаза, что становилось ясно — в отношениях родственников крылась некая червоточина.

— И я беспокоилась, что они могут узнать, насколько ты ценен, и причинить тебе вред.

— Сестра…

— Ты принял свое лекарство?

— Да.

— Тогда спустись вниз и отдохни. Тебе предстоит еще многое сделать.

— Конечно, я сделаю, как ты хочешь.

Такума и один из террористов исчезли в двери надстройки.

— Теперь вы, — проговорила Сэйна, повернувшись к Канаме и Тессе. — Знаете, почему вам оставили жизнь?

— Еще бы! — выпалила Канаме, не задумываясь. — Злодеям нужно обязательно с сатанинским смехом поведать зрителям о своих коварных планах! Прежде чем они — ну, эти планы — пойдут прахом. Это вам каждый первоклассник скажет.

— Ты глупее, чем выглядишь, — заключила Сэйна, и не подумав улыбнуться. — Заберите их и используйте по назначению. Посмотрим, что он скажет.

Вооруженный мужчина кивнул и повел Тессу и Канаме вниз, по трапу, потом ржавыми переходами и новыми трапами, мрачными и едва освещенными тусклыми лампочками.

27 июня, 01:10 (стандартное время Японии)

Минато, Токио, Япония.

Муниципальная скоростная автострада, внутренняя сторона кольцевого разворота

— В итоге ты решил вывести Тессу первой? — уточнил Курц, не отрывая глаз от дороги. Небрежно поворачивая руль двумя пальцами, он отхлебнул из бутылки холодный чай «Ито Эн». Хотя пикап был потасканный и старый, водителю удавалось выжимать из него вполне приличную скорость, ловко обходя такси и грузовики с прицепами.

— Именно так, — кивнул Соске.

Он сидел, уставившись остановившимся взглядом в круговерть ночных огней. Кроваво-красные габариты, янтарные и холодные неоновые уличные фонари плясали, складывались в призрачные картины. В два девичьих лица, глядящие на него с укором.

— Я был полным дураком.

— Ты им и остался, знаешь ли, — бросил Курц.

— Тоже осуждаешь. Я виноват, и это справедливо. Но, почему-то я злюсь, когда слышу это от тебя...

— Так-с, давай уточним. Я не так уж часто обзывал тебя дурнем — в этот раз ты сам признался.

Мрачно вздохнув в ответ грызущему чувству вины, Соске помолчал, потом все же поинтересовался:

— А что бы ты сделал в такой ситуации? Кого бы ты выбрал, командира или Канаме?

— Дай подумать... я бы выбрал ту самую, которая ответила бы мне искренней и пламенной любовью. А на все остальное бы начихал.

По большому счету, иных слов от Курца ожидать не следовало.

Ему было около двадцати лет. Прекрасные длинные светлые волосы, чистые голубые глаза, приятно очерченный подбородок, впрочем, не слишком выдающийся вперед, и безупречные, необычайно привлекательные черты лица. Впрочем, скульптурная красота вполне компенсировалась полным отсутствием чувства такта и потрясающей безалаберностью. Курц терпеть не мог все и всяческие правила, а также все, что требовало от него хоть каких-нибудь усилий. Не отличался он и особой серьезностью по отношению к службе.

Что еще больше добавляло ему поистине нестерпимой наглости и самодовольства — так это его боевые навыки. В целом они не уступали таковым, имеющимся у Соске и Мао, но лежали в иной плоскости.

Курц был прирожденным снайпером, гением дальнобойной винтовки, и здесь Соске было нечего ему противопоставить. Попасть в пятак с полукилометра Курц мог с закрытыми глазами.

Как и Соске, Вебер не мог похвастаться официальной военной карьерой — он попал в Митрил из какой-то безвестной ватаги наемников. Он никогда не говорил о своем прошлом, о том, где тренировался и где научился так стрелять, или о том, где воевал раньше. В то же время он частенько вспоминал о своем детстве и юности, прошедших в Японии.

Заставить бодрого Курца помрачнеть было нелегко, но Соске все же видел несколько раз, как тот, устав паясничать, сидел с тенью на лице, словно вспоминая о чем-то далеком и печальном. Но на прямой вопрос он лишь пожимал плечами и беспечно отмахивался: «Ничего-ничего. Ничего особенного».

— Нелогично, — нахмурился Соске. — Разве это вопрос симпатии? Я говорил о выборе, максимально эффективном в тактическом отношении, который помог бы выполнить боевую задачу.

— Вот поэтому я и говорил — дурак, — Курц усмехнулся. — Думаю, вообще не важно, которую ты выбрал. Результат все равно не изменился бы.

— Но…

— Знаешь, приятель, на самом деле лучше доверять инстинктам. Я бы даже сказал — вдохновению. Просчитать все заранее?.. И не пытайся — это невозможно.

Соске озадаченно уставился на него.

— Или ты решил сделать счастливыми обоих? Хо-хо, я тоже всегда мечтал завести гарем. Хотя на чужие смотреть не очень-то приятно. Ладно, в этот раз я тебя прощаю. Дерзай, Соске, попутного ветра!

— Не стоило тебя спрашивать, — уныло пробормотал Соске, заставив Курца засиять еще ярче.

— Ты такой же тормоз, как всегда.

Чирикнул радиопередатчик, моргнул зеленый огонек.

— Вызывает Урц-2. Урц-6 и 7 — на связь, — проговорил динамик голосом Мао. — Дела плохи.

— Что приключилось, подруга?

— Полиция и Силы самообороны мобилизованы и приведены в боевую готовность. Вероятно, они получили информацию о наших «друзьях», и не исключено, что найдут их первыми.

— Они же все испортят!

— Точно. Полиция наверняка примчится целым табуном, с сиренами и мигалками, так что и мертвого разбудит. У нас не будет шанса на внезапную атаку. Значит, Тесса и Канаме в опасности.

— Черт бы побрал этих японцев.

— Ты не сможешь их отвлечь? — с надеждой спросил Соске.

— Попробую хакнуть их сеть, и передать парочку фальшивых приказов. Но, даже если и пройдет, это нам даст совсем немного времени. Так что — поторопитесь.

— Вас понял. Доннерветтер!

Курц, не глядя, кинул бутылку с чаем через плечо, схватился за руль обеими руками и вдавил акселератор.

Глава 4. Запал уничтожения

27 июня, 01:10 (стандартное время Японии)

Доки Аками, Кото, Токио, Япония

«Джордж Клинтон»

Каюта в надстройке сухогруза давно была нежилой. Пустые рундуки, голые матрацы на койках, отключенный от сети допотопный телевизор на стенке. Не в силах избавиться от грызущей тоски и неуверенности, Тесса молча сидела на койке, уставившись в одну точку, а ее мысли продолжали бесконечный бег по кругу:

«Такума у них. Это значит, что террористы могут пустить в ход свое оснащенное лямбда-драйвером оружие в любой момент. Нужно что-то сделать. Но что»?

Предчувствие, говорящее, что террористы не остановятся ни перед чем, не давало покоя. Мало того, ей было стыдно. Последнее время она вела себя как последняя дурочка и наделала множество глупых ошибок. Именно из-за нее это случилось с Соске…

Она бросила взгляд на Канаме, которая методично изучала содержимое рундуков. Впрочем, ничего полезного там не нашлось, и та тоже устало уселась на койку напротив. Повисло неловкое молчание.

Тесса нарушила его первой:

— Мисс Чидори.

— Что?

— Вы очень необычная девушка.

Безразлично глядя в подволок, Канаме ответила:

— А я всегда считала себя совершенно обыкновенной.

— Это не так. Даже при том, что я знаю — вы и не должны быть обычной, вы продолжаете удивлять. Когда вы провоцировали ту женщину или дрались с Такумой, и еще раньше, в школе. Даже сейчас, вместо того, чтобы сидеть, бояться и плакать, вы ищите способ сбежать отсюда.

Перед лицом неопровержимых фактов Канаме не осталось ничего, кроме как согласиться.

— Значит, я — странная? — устало спросила она.

— Да. И я… мне… — Тесса запнулась. Ей потребовалось собрать всю свою храбрость, чтобы высказаться открыто. — …По какой-то странной причине я чувствую себя рядом с вами слабой, неуверенной и беспомощной. Сегодня я много раз подряд делала поразительные глупости, которые мне обычно просто не пришли бы в голову. Я была несправедлива и жестока по отношению к своему подчиненному, зачем-то устроила тот бессмысленный спектакль.

— ...Спектакль? О чем это ты? — удивилась Канаме.

— Я игнорировала разумные советы сержанта Сагары тогда, в школе, и ввязалась в драку. В жизни не совершала таких иррациональных поступков. Когда вы набросились на Такуму, как ненормальная, попытка помочь вам и меня выставила полной дурочкой.

Канаме и глазом не моргнула на обидный оборот и лишь поинтересовалась:

— Ага. И почему же ты так себя повела?

— Как бы это сказать… — заколебалась Тесса.

Действительно, зачем она бросилась вперед, чтобы помочь Канаме? Почему она так поступила, зная, что при ее физических способностях это просто глупо, да к тому же еще и опасно. Наверное, потому, что внезапно почувствовала себя униженной? Отчаянно хотела доказать Соске и себе, что на нее тоже можно положиться?

Причина, по которой Соске потребовал освободить ее первой, не составляла для Тессы секрета. Он был уверен в Канаме. Или наоборот — не был уверен в Тессе. По большому счету он был совершенно прав. Особенно, если говорить о том, что в тот момент имело самое большое значение — физические способности или, если хотите, их отсутствие. Но почему сержант доверял этой девушке гораздо больше, чем ей?

Аналитический ум Тессы услужливо предлагал различные объяснения, но обрушившийся на нее бурный поток незнакомых, не испытанных ранее эмоций не давал спокойно разобраться и найти разумный выход. Тессе было тяжело и неудобно. Она ведь всегда раньше находила общий язык с людьми, и эта девушка не должна стать исключением. Она действительно хотела поладить с Канаме. Вспоминая свое высокомерное отношение, самоуверенность и глупое притворство, она чувствовала угрызения совести.

Теперь Тессе страстно хотелось узнать, что за человек Чидори Канаме. Обычная на первый взгляд школьница, она быстро заслужила доверие и уважение Сагары, закаленного бойца, ничуть не склонного к сантиментам. Что было причиной? Несгибаемая воля, решительность, находчивость? Конечно, поступки Канаме нелегко было предсказать, и временами она выглядела чрезмерно агрессивной, даже безрассудной. Обычная девушка в такой ситуации должна была бы просто расплакаться, а не кидаться в драку.

Тесса не стала объяснять ей ход своих мыслей, а просто повторила:

— Все же, вы — необычная. Неужели вам не страшно?

— Не знаю, — Канаме задумалась. — То есть, конечно, я боюсь. Но когда случается такая пакость, внутри поднимается желание сопротивляться.

— Сопротивляться?

— Точно. Когда враги пытаются тебя унизить, оскорбить, использовать — как же можно сидеть и утираться? И я не только про этих мужиков с пушками, в обычной жизни тоже врагов хватает.

Действительно, у Канаме было множество противников. Тоскливое ночное одиночество, сонное утреннее одурение, школьные домашние задания, неприятные люди, встречающиеся гораздо чаще, чем можно представить, и даже ежемесячные боли. Враги были неисчислимы. Неуверенность и страх перед будущим, боязнь довериться кому-то и оказаться брошенной. Но именно то, что она занесла все это в разряд врагов, позволяло ей яростно сражаться и отстаивать себя. Она не собиралась поднимать руки и признавать проигрыш.

— Не стала бы равнять житейские неприятности с вот этим, — заметила Тесса, красноречиво обведя взглядом темницу.

— Еще бы. Но, хоть это и не одно и то же… в самой обычной жизни, без всякой войны и стрельбы, случаются такие вещи, что хочется просто умереть.

— Неужели?.. — поразилась Тесса, которая была не слишком уверена в правильности своих представлений о нормальной жизни.

— Еще как, — подтвердила Канаме, откинувшись на стенку каюты. — Вот тебе пример: еще в средней школе я вернулась в Японию из Нью-Йорка — жила там с родителями. Так вот, я попала в обычную среднюю школу. Думаю, все, что приключилось, было закономерно — ведь там, в Америке, я завела привычку говорить в глаза все, что думаю. Одноклассникам это показалось диким и непонятным.

Тесса попыталась представить себе эту ситуацию и поежилась.

— Конечно, кое в чем я и сама была виновата, но когда к тебе относятся вот так, предвзято… временами мне не хотелось жить дальше.

Голос Канаме был тихим и мертвым, словно она заново переживала тот кошмар.

— ...Но ведь вы не перестали сражаться и тогда?

— Не перестала, — устало ответила Канаме. — Хотя это был и не самый лучший выход. Я соврала бы, если бы сказала, что сейчас не жалею об этом. Наверное, лучше было бы просто сбежать. Зато я многому научилась.

— Чему же?

— Многому, — неопределенно повторила она. — Когда я перешла в старшую школу, все изменилось, как по волшебству. Там хорошо, вокруг много симпатичных людей, учителя не достают. А еще у меня появились хорошие друзья. Если бы еще и Соске перестал вытворять свои безумные штучки и присмирел — нечего было бы больше и желать.

Выслушав исповедь Канаме, Тесса неожиданно поймала себя на том, что эта девушка нравится ей — ну, хотя бы немножко.

— Неужели мистер Сагара доставляет вам столько неприятностей?

— Да это просто ужас! У него нет ни капли житейского здравого смысла, и он всегда-всегда-всегда вляпывается в неприятности! Знаю, что он не нарочно, но от этого не легче. Временами жутко достает, — Канаме вздохнула и прикрыла глаза.

Странно, она не выглядела слишком раздраженной.

— Он неуклюжий, но так старается. Сама не знаю почему, но прогнать его я не могу.

Неуклюжий. Но старательный. Именно так. Тесса удивилась, насколько точно совпали их взгляды на Соске. Она вспомнила, как неумело он старался утешить ее после исчезновения Калинина. Если он не смог убить майора, то и другим будет непросто — кошмарный способ успокоить девушку! Но в этом был весь Соске. Его не остановило то, что приходится заниматься вещами, о которых он не имел никакого понятия. Неуклюжий, неловкий и смешной, но вызывающий симпатию. Чем? Наверное, — искренностью. И, конечно, на него всегда можно было положиться.

Перед глазами Тессы появилось лицо Соске. Под внешней холодностью и отстраненностью — живые человеческие чувства. Неуклюжее сочувствие, способность сопереживать, застарелая тоска по человеческому участию. Она вдруг остро ощутила свое собственное одиночество, и поняла, что хочет быть рядом с ним. Вместе с ним, даже с его отсутствием чувства юмора, замкнутостью и чрезмерной серьезностью. Но рядом с ним все это время оставалась только Канаме.

Так вот, оказывается, что так раздражало Тессу при одном взгляде на эту девушку.

— Согласна, — пробормотала она потерянно. — Мистер Сагара действительно странный человек.

— О чем я и говорю! Очень странный.

Их глаза встретились и на губах обоих девушек появились робкие улыбки. В эту секунду они думали об одном и том же, и им уже не требовалось слов, чтобы понять друг друга.

Тесса почувствовала облегчение, осознав, что Канаме Чидори — совсем не тот загадочный и опасный объект охраны, как она привыкла о ней думать. Не инопланетянка, не «чужая». Такая же девушка, как и она сама.

— А что насчет тебя? — вдруг спросила Канаме.

— Простите?..

— Мне кажется, что ты и сама довольно необычная, Тестаросса-сан.

— Э-э-э… — для ответа Тессе опять пришлось напрячь свою храбрость. — …Друзья зовут меня Тессой.

— Тесса? Вот и славно. Ну, можешь и меня называть по имени, если хочешь.

— Канаме… хорошо.

Странно, насколько это имя ей подходит. Хотя имя Канаме во всех документах писалось хираганой, Тесса вспомнила одно из старых значений иероглифа, которым его можно было передать[16].

— Так как же ты оказалась в этом вашем Митриле, Тесса?

— Это довольно долгая и сложная история… — ее слова прервал скрип ржавых петель. В каюту заглянул мужчина в черном комбинезоне.

— Так, вы двое. Встали и пошли со мной.

Террорист в боевом облачении уверенно вошел в каюту, где был прикован к койке майор Калинин. Он был без маски, но лицо оказалось едва различимым из-за неряшливых лохматых дредов, торчащих во все стороны.

— Пришло время поболтать, старикан, — развязно заявил он. За ним маячили еще несколько человек, но Сэйны среди них не было. Или у нее нашлось другое занятие, или майор ее больше не интересовал.

— Та-да-дам! Радостная встреча! Черт, я сейчас расплачусь! — выкрикнул патлатый. Двое его коллег втолкнули в каюту девушек. Когда глазам Тессы и Канаме предстал забинтованный и полуобнаженный пожилой мужчина, прикованный к койке, обе вздрогнули. Но слова, сорвавшиеся с их губ, были разными:

— …Мистер Калинин!

— …Кто это?

«Канаме выглядит бодрой. Видимо, наша “страховка” действует эффективно», — подумал майор, глядя на девушек.

Хотя Чидори Канаме и не узнала его, это был не первый раз, когда они встречались. Майор уже видел ее — в лазарете на «Туатха де Данаан» два месяца назад. Тогда она лежала без сознания, и, естественно, ничего не помнила.

Патлатый парень довольно усмехнулся и сказал:

— «Калинин»? Ха, мощное имечко, старик. Поздравляю.

Он кивнул своим, и двое террористов, крепко схватив Тессу и Канаме, подтолкнули их поближе к койке и заставили опуститься на колени.

— Вот так вот. Сэйна сказала, что тебя пытать бессмысленно, раньше отдашь концы, чем развяжешь язык. Но я подумал, что девчонки не откажутся нам помочь. Так? Понял мою мысль?

Ответом было каменное молчание. Калинин даже не повел бровью.

Террорист мерзко осклабился:

— Просто чтоб ты знал — я от этого торчу. Потому меня и закатали в колонию для несовершеннолетних.

— Лучше послушай его, дедок, — поддакнул тот, который держал Канаме. — Этот чувак — он больной на голову. Прикинь, еще в средней школе затащил в лесок такую же вот девчонку-секретаршу. Что он там творил — уму непостижимо. Не то пять, не то шесть выстрелов в лицо…

— Да ладно, не пугай мужика, — перебил его третий террорист, и все трое грубо захохотали.

Девушек передернуло от страха и отвращения. Террористы задавали взрослые вопросы, но на их лицах играла жестокая радость подростков-насильников, забывших обо всем, кроме жестокой забавы. Было видно, что ватагу бывших малолетних преступников интересуют не столько ответы, сколько сам процесс и возможность поиздеваться над беззащитными жертвами.

С жестокими ухмылками они вытащили пистолеты.

— Давай, признавайся, дедуля, — патлатый приставил дуло к затылку Тессы. — На кого работаешь?

Голос Тессы прозвучал твердо и бесстрашно:

— Не говорите им ничего, мистер Калинин.

— Это уж мне решать, мисс Тестаросса, — неожиданно язвительно ответил тот. Судя по всему, майор намеревался скрыть ее реальное положение в организации, и тот факт, что девушка была старше по званию, чем он сам. Ведь если террористы поймут, что перед ними не простая малоосведомленная секретарша или радистка, они с удовольствием примутся пытать именно ее. Но проблема состояла в том, что Тесса явно не собиралась поддерживать игру Калинина.

— С каких это пор вы отдаете мне приказы? — прошипела она ядовито, но террорист перебил ее:

— Кончайте нести чушь, придурки, и колитесь поскорее. Кто вы такие? Или думаете, я с вами цацкаться буду? — он опустил пистолет ниже. Теперь тот смотрел в ногу Тессы. Палец лег на спусковой крючок.

— Митрил, — Калинин ответил раньше, чем террорист нажал его до конца.

— Что это еще за хрень? — переспросил тот, не убирая пистолета.

Калинин заговорил, но голос его вырывался из горла с трудом, прерывисто и хрипло. Судя по всему, раны давали себя знать.

— Военная организация, чья задача — гасить межгосударственные и региональные конфликты и подавлять терроризм. Мы обмениваемся информацией и сотрудничаем с военными и полицией многих стран. По мере необходимости проводим силовые акции. Я представляю подразделение стратегического планирования и поддерживаю контакты с японскими правительственными органами.

— Ха, бедный старичок! Наградой за верную службу стали только дырки в шкуре? — без капли сочувствия засмеялся патлатый террорист и повернулся к своим подручным. — Эй, парни, вы слыхали про Митрил?

— Что-то пролетало, — почесал в затылке один из них. — Типа, это невозможно крутая ватага, которая орудует сама по себе и не контачит с вояками других стран.

— Мы специально распространяем такие слухи… — с болью выдохнул Калинин. — Чтобы… запугать террористов.

— Ха, думали, мы накладем в штаны со страху? Такой ерундой нас не пронять! Ладно, вопрос номер два, — резко качнув дредами, террорист повернулся и ткнул дулом пистолета в бедро Канаме.

Побледнев и сжавшись, та, словно завороженная, уставилась на поблескивающее вороненой сталью оружие. Но не издала ни звука, только ресницы слегка намокли.

«Удивительно храбрая и сильная девочка», — подумал Калинин.

— Что вы знаете о лямбда-драйверах? В курсе, как с ними бороться?

— Хочешь… знать…

— Не тяни время, а то выстрелю, — террорист больно нажал пистолетом.

— Я… я скажу... лямбда-драйвер у нас… у нас… — голос Калинина сел и стал едва слышен. Видимо, боль в спине и сломанных ребрах окончательно доконала его.

— Говори громче, старик, я ничего не слышу! — рассердился допросчик. Он оставил Канаме и шагнул к койке. — Что — «у нас»?

— У нас есть… технология…

— Технология? Что за технология? Кончай темнить. Или хочешь, чтобы я прострелил девчонке ногу?!

Кадык Калинина судорожно задергался, рот открылся в удушье, хватая воздух, глаза закатились.

Террористы-подручные переглянулись и нахмурились.

— Хреново выглядит.

— Похоже, старик собрался отдать концы.

— Цыц. Прежде чем сдохнуть, он у меня все выложит. Эй, дед, если не расколешься, я сделаю эту сучку хромоножкой на всю жизнь! Слышал меня?!

Патлатый схватил Калинина за подбородок и наклонился совсем близко, чтобы разобрать едва слышный шепот умирающего.

— Мы… хотели… узнать…

— Что узнать?

Он этого так и не узнал, потому что в этот миг майор сбросил жалкую и бессильную стариковскую личину. Пальцы, стиснувшие кисть террориста с зажатым в ней пистолетом, оказались тверды, как сталь.

Патлатый взвыл дурным голосом, но майор не дал ему ни единого шанса. Силой вывернув руку врага, все еще сжимающую рукоятку пистолета, Калинин упер ствол оружия в живот хозяина и нажал на спуск, едва не сломав лежащий на нем палец террориста. Три быстрых выстрела прозвучали глухо, но кровь, брызнувшая по сторонам, свидетельствовала — притворство закончилось.

Подручным, державшим стоящих на коленях девушек, потребовалось несколько мгновений, чтобы уяснить ситуацию. Они заметались, не успевая решить, что делать. То ли стрелять в Калинина, рискуя попасть в своего товарища, то ли прикрываться пленницами как щитами, то ли бежать в коридор. Но время, отведенное на выбор из трех вариантов, оказалось короче, чем можно было предположить. Майор мгновенно свел задачу к одному решению — выстрелив из-за тела патлатого.

Два аккуратных, точных выстрела. Майор действовал так же спокойно и уверенно, как плотник забивает гвозди. По палубе звонко щелкнули стреляные гильзы, и, не успев дернуться, оба террориста рухнули с пробитыми головами. Канаме и Тесса с одинаково широко распахнутыми глазами заворожено следили, как из ствола лениво выползает пороховой дымок.

— Очень хорошо, что вы не пострадали, командир, — произнес Калинин своим обычным голосом.

— Мистер Калинин, но вы-то ранены!

— Раны не тяжелые. Хотя, когда все закончится, мне потребуется небольшой отдых.

Майор сел на койке, не дрогнув ни единым мускулом лица, хотя его спину прострелила жестокая боль. Он приставил ствол пистолета вплотную к цепочке наручников, приковывавших его щиколотку к раме койки. Выстрел, резкие искры — и стальные звенья разлетелись в стороны.

Как бы ни жаловалось израненное тело, он знал, что сможет двигаться. По-крайней мере, некоторое время.

Майор опустился на колено, обшаривая тела поверженных противников, потом поднял голову и поймал озадаченный взгляд Канаме.

— Чидори Канаме.

— Что?..

— Весьма обязан вам за постоянную заботу о моем подчиненном.

— Э-э… да я сегодня только с ней познакомилась…

— Я говорил не о Терезе Тестаросса, — Калинин заткнул за пояс нож и распихал по карманам несколько снаряженных магазинов.

— Майор имел в виду сержанта Сагару, — пояснила Тесса.

— Да?.. Но ведь…

— Это я являюсь ее подчиненным. Капитан первого ранга Тестаросса — мой старший воинский начальник, — подтвердил Калинин, поднявшись на ноги. — Нам пора идти.

Канаме поняла, что он говорит совершенно серьезно. Мало того, в голосе майора слышалось неподдельное уважение. Получается, если он старше по званию, чем Соске, но Тесса — его командир?.. Неужели эта неуклюжая девица действительно заправляет отрядом наемников?

Постойте. Тогда получается, и Соске не обманывал, а честно изложил существующее положение дел. Тесса в самом деле военная, офицер высокого ранга и командир боевого корабля?

— Но это все равно очень странно выглядит, — пробормотала Канаме, выходя в коридор вслед за Тессой. — Что же за организация такая, этот ваш Митрил? Сначала засылаете в мирную школу маньяка-милитариста без единой капли здравого смысла, потом выясняется, что вашей подводной лодкой командует девочка, которая шагу не может ступить, чтоб не споткнуться и не расквасить нос? Ничего не понимаю.

— Когда вы так говорите… — начала кислым голосом Тесса. А майор продолжил за нее:

— …Это поистине больно слышать.

Хотя его каменное лицо и в этот момент не изменило выражения, майор неожиданно доказал, что чувство юмора ему не совсем чуждо.

Продольный проход, расположенный глубоко в чреве сухогруза, был темным и узким. Рослый и широкоплечий русский едва в нем помещался, почти задевая головой за многочисленные трубы и кабели, змеившиеся по подволоку. Повязки на его мускулистой спине промокли бурыми пятнами свернувшейся крови, но он двигался целеустремленно и стремительно, неожиданно напомнив Канаме крупного хищника.

«Они с Соске очень похожи», — неожиданно подумала она. Но эта мысль не успела додуматься, как майор, возглавлявший движение, замер.

— Что случилось? — прошептала Тесса,

— Ни слова, — Калинин бесшумно открыл маленькую железную дверцу и задвинул туда девушек. Это оказалась страшно тесная техническая выгородка. В нос ударила резкая вонь экскрементов, смешанная с запахом мыла и машинного масла. Видимо, здесь проходили фановые трубы, и они явно содержались не в лучшем виде.

Канаме инстинктивно раскрыла рот, чтобы запротестовать, но широкая ладонь майора властно легла на ее губы, подавив попытку в зародыше. Он аккуратно прикрыл лючок и затаил дыхание. По коридору прогрохотали быстрые шаги нескольких человек. Террористы спешили на выстрелы. Майор поднял тревогу, прикончив тюремщиков-палачей, но с этим уже ничего поделать было нельзя.

— Заметили наше бегство.

— Это был лишь вопрос времени, — начала Тесса и задохнулась, пытаясь не вдыхать жутко спертый и вонючий воздух. — Но что беспокоит меня гораздо больше…

— ...Содержимое трюма? — уточнил майор.

— Да. Чуть раньше я слышала, как работала мощная газовая турбина, но не авиационная.

— Генератор?..

— Возможно. Кажется, звучал еще и гидротрансформатор, но я не поняла, что это означает: турбина казалась слишком крупной, чтобы предназначаться для бронеробота.

— Вы полагаете, что это имеет отношение к лямбда-драйверу?

— Трудно сказать с уверенностью, — признала Тесса. — Она может обслуживать и какой-нибудь иной энергопоглощающий механизм. Но теперь, когда Такума снова оказался в их руках, мы не можем успокаиваться — нужно что-то делать.

Голова следившей за разговором Канаме поворачивалась то вправо, то влево.

— О чем вы говорите, вообще?!

Тесса, мысль которой она прервала, ответила с некоторым раздражением:

— По всей вероятности, на этом судне было доставлено в гавань какое-то чрезвычайно мощное оружие. Оружие, построенное на технологиях, находящихся далеко за пределами общепринятого здравого смысла.

— Это как?

— Вы не понимаете?

— Ни капельки.

— Но я сказала достаточно.

Игнорируя вопросительный взгляд Канаме, Тесса снова напряженно задумалась, взявшись рукой за подбородок.

— Стоять и строить предположения — бессмысленно. Майор Калинин, я хочу попробовать заглянуть в трюм и узнать, что здесь спрятано. Это выполнимо?

— Мы обязаны это сделать. Если там спрятан бронеробот с лямбда-драйвером, нужно попытаться уничтожить его прежде, чем он будет готов к бою.

— Тогда идемте. Канаме, вы не против небольшой прогулки?

— Как хотите — я-то согласна.

В глубине души Канаме ужасно хотелось как можно скорее выбраться с этого судна, но она чувствовала себя не вправе настаивать. К тому же, даже на ее неопытный взгляд, майор выглядел закаленным ветераном, знающим, что делает. Даже Тесса теперь смотрелась, как совершенно иной человек, в ее речи звучали уверенные командирские нотки.

Осторожно выглянув из выгородки, Калинин быстро повел девушек за собой. Они миновали несколько тамбуров и спустились по трапу на одну палубу ниже. Еще один проход привел их к переборке с приоткрытой дверью и высоким комингсом, за которой угадывалось большое открытое пространство.

Грузовой трюм напоминал по размерам школьный спортзал[17]. Если бы отсек был пустым, он прекрасно подошел бы для баскетбольного матча.

Узкие решетчатые мостки пересекали пространство над головой на приличной высоте, а подволок находился еще выше. Людей видно не было, а в нос сразу ударил резкий запах керосина, металла и горелого пластика.

Слабый свет фонарей с причала, пробивавшийся сквозь световые люки, очертил в полутьме силуэты разнообразных механизмов. Здесь громоздились несколько компрессоров, кранбалки, аккумуляторы и большие топливные баки, баллоны со сжатым воздухом. По палубе змеились бесчисленные кабели и шланги.

Посредине же трюма, а еще точнее — занимая практически весь его объем — громоздился титанический механизм.

Сначала Канаме решила, что видит огромную подводную лодку или батискаф, но конструкция механизма оказалась еще более замысловатой — хотя никто в здравом уме не принял бы его за бронеробот. Просто потому, что это чудовище было раз в десять крупнее и массивнее любого из существующих БР. Его невозможно было охватить взглядом целиком, особенно с того места, где стояли пораженные зрители.

Канаме никак не могла решить, был ли этот механизм предназначен передвигаться по суше, по воде или даже для полета.

Отблески скупого света лоснились на выпуклостях громадных членов машины, выкрашенных в тревожный багровый цвет. Даже с первого взгляда было видно, что они покрыты слоем брони. В глаза бросалась пара невероятно огромных манипуляторов.

— Что это… такое?.. — выдохнула Канаме.

Пораженная, остолбеневшая Тесса ответила прерывающимся голосом:

— Это… это невероятно! Если такое чудовище активируется, мы… мы ничего уже не сможем сделать. Погибнет множество ни в чем не повинных людей. Нужно действовать немедленно!..

— Ручной гранатой его даже не поцарапать, — деловито отметил Калинин.

— Но у него должны быть топливные баки. Если мы…

По глазам больно ударил свет вспыхнувших под подволоком трюма ртутных лампионов.

Увидев несколько темных фигур на мостках наверху, майор мгновенно сдвинулся, чтобы загородить собой Тессу и Канаме от нацеленных стволов автоматов и дробовиков. Сзади у входа тоже возникли двое вооруженных людей. Беглецы были окружены.

Среди стоявших прямо над их головами террористов виднелось и знакомое лицо — Такума, одетый теперь в боевой противоперегрузочный комбинезон, которые носили пилоты бронероботов. Канаме мимолетно удивилась: неужели этот хлюпик собрался воевать?

Не понаслышке знакомая с огромной огневой мощью и невероятной подвижностью бронероботов, она не могла себе представить, что этот мальчишка осмелится забраться в кокпит настоящей боевой машины.

— Так и знал, что вас нужно ждать здесь, — усмехнулся Такума. — У вас много сильных друзей, Тестаросса-сан. Мистер Янг, мистер Сагара, этот раненый джентльмен. Вы довольно быстро меняете мужчин.

— Лекарства против цинизма еще не найдено, — парировала Тесса.

Такума ухмыльнулся в ответ на ее шпильку и перевел взгляд на гигантскую машину. Его голос прозвучал преувеличенно спокойно, даже расслабленно.

— Как вам наше сокровище? Мы называем его «Бегемотом».

— Вы обезумели!.. — горячо ответила Тесса. — Эту машину нельзя назвать военным механизмом, ей нет места на поле боя. Она может послужить лишь средством запугивания и террора — подобно ядерному или химическому оружию!

— Браво. Вы попали в точку, Тестаросса-сан. В том-то и состоит наша задача.

Под испытующим взглядом Тессы Такума повел рукой и продолжил:

— Когда я поведу эту машину вперед, я сделаю это не для себя. Сам я ничего не получу. Это всего лишь демонстрация. Выражение того, что огнем горит в наших сердцах. Встряхнуть, заставить вздрогнуть обывателей, не поднимающих голов от своих кормушек. Пусть даже пройдет всего год, и никто уже не вспомнит об этом.

— Так же, как все забыли о Такейти Сэйдзи?

Вопрос Калинина заставил Такуму и его сотоварищей вздрогнуть.

— Именно так, — Такума немного помолчал. — Да, мы не простим этот мир, который цинично погубил человека, бывшего нам отцом. Это не единственная причина, но обсуждать их бессмысленно — вы все равно не поймете, что накипело у нас на душе.

— Не пойму. Но очевидно, что с помощью этой машины вы все равно не сможете добиться хоть какой-нибудь политически оправданной цели. На вашем месте я бы не стал использовать ее.

— Говорите за себя. Я — избранный воин. Когда я поведу демона в бой, я стану непобедимым. Я разрушу все, что встанет на пути, и убью множество людей. Моя сестра почувствует облегчение… и тогда я буду счастлив.

На губах облокотившегося на перила мальчика появилась улыбка. Нет, она не была злобной или порочной. В ней не чувствовалось хищного предвкушения и страсти к разрушению, но странно — от этого она выглядела еще более зловещей.

— Прошу извинить — нам пора начинать. Все уже готово, но полиция, наконец, зашевелилась. Они обнаружили наше укрытие и вызвали на поддержку бронероботов. Вы должны были уже понять, что противостоять «Бегемоту» нельзя, поэтому… нас вы тоже больше не интересуете.

— Пожалуйста, остановитесь! — взмолилась Тесса. — Еще не поздно…

— Нет, Тестаросса-сан. Это невозможно. Вы мне понравились, но теперь… теперь пора прощаться.

Террористы взяли автоматы наизготовку и прицелились.

«Нас просто расстреляют», — мелькнуло в голове у Канаме, но в этот миг трюм сотряс громовой удар.

Корпус старого сухогруза затрясся и застонал — это был мощный взрыв непосредственно у борта судна. Создалось впечатление, что в него попала торпеда. Палуба резко накренилась на левый борт, по металлу покатились инструменты и незакрепленные металлические детали. Что-то с грохотом рухнуло, а стрелки наверху потеряли равновесие и ухватились за перильца мостков, чтобы не упасть.

Канаме тоже не устояла на ногах и отлетела к основанию небольшой подъемной стрелы.

— В укрытие! — зычно крикнул ей майор Калинин. Схватив Тессу в охапку, он тоже нырнул в проход между каких-то громоздких механизмов.

Над головой загромыхали по железу шаги, мелькнули тени вооруженных террористов. Они оправились от сотрясения и приготовились стрелять.

«Если останусь торчать здесь — убьют»!.. — Канаме еще не успела додумать эту мысль, а ее тело уже двигалось, будто само собой. На четвереньках, а потом неожиданно ловкими перекатами она метнулась в сторону, под прикрытие массивного компрессора.

И вовремя.

Сверху обрушился град пуль. Грохот стрельбы заложил уши. Пули выбивали из железа яркие искры, противно визжа множественными беспорядочными рикошетами.

Разразилась быстрая и жестокая перестрелка — майор, естественно, стрелял в ответ. Но они с Тессой нашли укрытие на другой стороне трюма, и, чтобы присоединиться к ним, Канаме требовалось перебежать широкое открытое пространство. Но сейчас это было просто невозможно — ее срезали бы влет.

Палуба под ногами жутко и неудержимо кренилась, опасные рикошеты щелкали и выли справа и слева, и Канаме охватило отвратительное чувство беспомощности. Она чувствовала себя космонавтом, страховочный линь которого оборвался — медленно уплывающим в космическую бездну. У нее не было ни оружия, чтобы защищаться, ни надежного укрытия, чтобы спрятаться — она оставалась на виду.

Ей было очень страшно.

Что же делать? Что?.. Что такое?..

Хотя сердце болезненно прыгало под горлом, а в ушах стучала кровь, ей вдруг послышался странный прерывистый шепот, звучавший словно внутри головы.

«Вы… Вы живы? Слышите? Скоро мы будем в безопасности! Помощь идет!»

Опять?

Рядом, словно бичом, хлестнула по металлу пуля, и шепот прервался.

Канаме не могла больше прятаться. Вскочив на ноги, она рванула, что было сил, вдоль переборки, прикрывая голову руками. Через несколько метров под ногу попался змеившийся по палубе толстый кабель. Она запнулась и покатилась, врезавшись в стальную трубу с такой силой, что потемнело в глазах. Откуда взялись силы, Канаме не знала, но, жмурясь и пригибаясь от свиста пуль, она нашла в себе силы отползти за ящик с инструментами, размером с крупный верстак.

— Но в меня-то за что стрелять?!.. — со слезами закричала она, не слыша своего голоса. Словно в ответ, террорист в маске и черном комбинезоне стремительно перепрыгнул через сварочный аппарат и оказался буквально в двух шагах. Должно быть, он понял, что у девушки нет оружия, и, вместо того, чтобы выцеливать издалека, пока она носилась, как сумасшедшая, решил застрелить в упор.

Калинин и Тесса прятались в дальнем конце трюма и ничем не могли помочь. Канаме отчетливо поняла, что стоит броситься бежать — и пуля в спину обеспечена. С яростью отчаяния она выхватила из ящика разводной ключ.

— Сукин ты сын!!! — завизжала она, запустив тяжелой железякой в своего врага. Ключ угодил боевику в плечо, заставив его покачнуться и отступить на шаг. — ...Мало тебе?! На-ка еще!!!

Под руку попался стальной ломик, толщиной в ее запястье. Покачнувшись под его весом, Канаме свирепо бросилась на террориста, с натугой занеся импровизированное оружие над головой. Странно, вместо того, чтобы выстрелить, тот отчаянно замахал рукой, словно прося пощады. Чего захотел!..

— Вот тебе!!!

Канаме обрушила ломик вниз, едва не улетев вслед за ним. Террорист в маске едва успел прикрыться своим коротким автоматом, но не смог полностью погасить удар. Железяка скользнула, чувствительно задев его по шее. Противник снова качнулся, но не отступил, проявив неожиданное упорство.

— Да чтоб ты сдох!.. — завизжала Канаме, и снова размахнулась.

В этот раз боевик не смог уклониться и, чтобы не дать размозжить себе череп, блокировал ломик пистолетом-пулеметом, держа его обеими руками. Ба-бам! Тонкая затворная коробка «Штейера» прогнулась, а террорист, выронив выведенное из строя оружие, шлепнулся на задницу, приложившись затылком о стальную трубу.

— Все еще мало?.. — со слезами выкрикнула Канаме. Ноги дрожали так, что коленки стукались друг об друга, в висках колотило, перед глазами все плыло.

Террорист в маске поднял руки — он сдавался. Но в его голосе — на удивление ровном — почему-то прозвучало восхищение:

— Ты полна сюрпризов.

— ...Что?!

— Это я, Чидори! — сказал он, стаскивая маску-балаклаву.

Разглядев в полумраке лицо, Канаме выронила лом.

— Соске?!..

Словно в честь их воссоединения, в другом конце трюма вспыхнула новая яростная перестрелка. Пуля оглушительно разбилась о переборку у них над головами, барабанные перепонки были готовы лопнуть от грохота. Враги топали прямо над головой, следующие их выстрелы могли оказаться точнее... но, не думая ни о чем, Канаме отчаянно бросилась Соске на грудь, вцепившись в него, словно он мог в любую секунду пропасть.

В этом не было ни капли рациональности, но, как бы она ни была напугана, страх отступил, растворился во вспышке ослепительного восторга и облегчения.

Соске остался жив.

Он пришел сюда, пришел за ней.

Он возник в самый жуткий момент, чтобы защитить ее — и все раздражение, вся досада, которую она вываливала на него за эту бесконечную ночь, мгновенно исчезла, растворилась без следа. Канаме была невероятно счастлива, прижимаясь к его крепкой и надежной груди.

— Э-э… Чидори?.. — смущенно позвал Соске.

— Мне было так страшно!.. — всхлипнула она, вытирая мокрые щеки о жесткую ткань боевого комбинезона.

— Прости.

— …И я так волновалась!

— За это тоже прости.

— Идиот, меня чуть не убили! Да еще несколько раз подряд!..

Соске неожиданно прервал ее, выхватив пистолет. Стремительно прицелившись, он дважды выстрелил вверх. Раздался крик, за которым последовал тяжелый удар падающего тела и отвратительный хруст.

Придержав поперхнувшуюся Канаме за плечо, Соске всмотрелся, снова повернулся к ней и кивнул.

— Извини. Можешь продолжать.

Она в ошеломлении моргнула и отпрянула от него.

— Н-наверное… сейчас неподходящий момент…

— Хм. Согласен.

Они быстро спрятались за огромным генератором.

— Откуда ты тут взялся?

— Мы обнаружили базу террористов и атаковали со стороны моря.

— Ты знаешь, отчего тут все ходило ходуном? Такой жуткий взрыв!..

— Конечно, — кивнул Соске. — Мы заминировали судно, когда поняли, что вы в опасности. Взрыв нанес обширные повреждения, и оно скоро затонет.

— Да чем вы только думали?!

— Это нормальная тактика. Смятение в рядах противника, плюс вывод из строя боевой техники, находящейся в его распоряжении. Оптимальное решение.

Канаме подумала и решила, что, возможно, он все-таки прав. При одном маленьком условии — если они успеют вовремя унести ноги с тонущего сухогруза.

— Ты сказал «мы». Кто там еще с тобой?

— Мао и Курц.

— А-а, так я и знала, — Канаме была неплохо знакома с этой парочкой, и помнила, что они ничуть не уступали Соске в умении драться.

— Пора уходить. Противнику в настоящий момент не до нас.

Соске схватил ее за руку и потащил за собой.

Когда «Джордж Клинтон» резко накренился, Такума отлетел к переборке и сильно ударился о железо, сначала плечом, потом головой.

Шатаясь, он ухватился за перила. В висках гудело и стреляло, перекликаясь с идущей неподалеку ожесточенной перестрелкой.

Когда он осознал, что сухогруз тонет, его захлестнул пессимизм.

«Мы не сможем запустить «Бегемот»… Мой шанс повести его в бой, явить миру его мощь… все пропало. Я не смог… не смог доказать сестре»…

Голова гудела, на ресницы стекали капли крови — он рассек лоб при ударе о переборку.

Красная кровь. Моя кровь. Больно.

— Такума!

По мостику быстро перебежала Сэйна, за которой торопился еще один террорист.

— Сестра…

— Чего ты ждешь?! Быстрее, залезай в кокпит. Мы должны поднять «Бегемот».

— Но как мы сможем? Корабль тонет и я… я ранен, — жалобно простонал он.

— Ты будешь ныть из-за каждой царапины? Она не помешает пилотировать «Бегемот»!

— Мне больно…

Сэйна схватила его за воротник и притянула к себе, яростно прищурившись.

— Никто другой не сможет этого сделать. Не думай, что у тебя есть выбор. Судьба нашего дела в твоих руках. Если ты струсишь, все наши жертвы окажутся напрасными. Полезай в «Бегемот», живо!

— Но… но разве я… — запинаясь, выдавил Такума.

Разве ты не волнуешься за меня, сестра? Ведь я ранен. И я так старался заслужить твою похвалу: я тренировался, как проклятый, вытерпел столько этих отвратительных «процедур». Неужели «Бегемот» для тебя важнее, чем я? Я ничего не знаю о Такэйти, я делал все только ради тебя! Сестра…

— Ты знаешь, сколькими людьми мы пожертвовали из-за тебя?.. — процедила Сэйна. Ее рука сжала воротник, не давая дышать.

Понятия не имею.

— Если ты не пробудишь «Бегемот», ради чего ты вообще живешь?!

— Н-не надо… не говори так…

— Если ты струсишь и слиняешь в кусты, ты мне не нужен.

А я думал, что ты любишь меня… даже без «Бегемота». Но… я не нужен тебе. Я — всего лишь тот, кто дергает за рычаги. Часть механизма. Винтик.

— Слушай. Ты пробудишь его. И тот парень тебе поможет. — Сэйна кивнула на террориста, стоявшего у нее за спиной. — Ты сможешь, главное — нельзя терять ни минуты.

Не заботясь кровавой дырой, которую оставила в сердце Такумы, Сэйна соскользнула по трапу вниз и убежала, скрывшись за массивным корпусом «Бегемота». Оставшийся надсмотрщик грубо дернул его за плечо.

— Чего ждешь? Нечего зевать, корабль тонет. Шевели копытами.

Безжалостно понукаемый Такума неловко шагнул в сторону чудовищного механизма.

Пользуясь беспорядком и суматохой, Соске и Канаме оторвались от преследователей и добежали до выхода из грузового трюма. Там они столкнулись с майором Калининым и Тессой.

— Мистер Сагара!.. — в ее прерывающемся голосе смешались удивление и радость.

— Простите, что задержались со спасательной операцией, командир.

Судя по выражению лица Тессы, она готова была броситься ему на шею и расплакаться, как Канаме, но сумела взять себя в руки. Опустив глаза, она выпрямилась и отчеканила:

— Счастлива, что вы выжили, сержант, — Тесса старалась, чтобы ее голос звучал официально и сдержанно, но у нее не очень получалось. — И я больше не сержусь за то, что вы сделали в школе.

— Так точно, командир! — Соске тоже выпрямился, удивленно хлопнув глазами. — Рад стараться.

— Что же ты натворил, сержант? — поинтересовался Калинин.

Хотя оба они успели получить сообщения о гибели друг друга, ни майор, ни Соске внешне не показали радости от того, что худшие предположения не оправдались. Как бы странно это ни звучало — им было не привыкать.

— Как бы это сказать, товарищ майор… — запнулся Соске, пытаясь сообразить, что ответить.

Калинин махнул рукой.

— Оставим на потом. Сейчас твоя задача — вывести обеих девушек в безопасное место. Ясно?

— Вас понял, товарищ майор. А вы?

Калинин обернулся, окинув взглядом подавляющую своими размерами фигуру скорчившегося в трюме бронеробота. Лицо его было смертельно бледным — раны давали о себе знать. Даже по движениям можно было легко видеть, как он истощен и вымотан.

— У меня еще есть дело здесь, — загадочно ответил он. — Торопитесь.

— Разрешите мне остаться с вами и помочь, — предложил Соске.

— Нет необходимости.

Настаивать Соске не стал — он кивнул и отступил назад.

Калинин снова повернулся к Тессе.

— Командир, вам нужно скорее спасаться. Я же попытаюсь замедлить выдвижение бронеробота противника.

— Это слишком опасно! Кроме того, когда судно затонет, они все равно не смогут им воспользоваться. Вы должны бежать с нами!

— Следует принять все меры предосторожности. Не беспокойтесь, если он начнет двигаться, я немедленно уберусь отсюда.

Его неколебимая и спокойная решительность заставила Тессу согласиться.

— Тогда до встречи, майор.

Калинин привычно козырнул, проверил оставшиеся пистолетные магазины и быстро скрылся в полутьме трюма.

— Идемте, командир.

Соске повел Тессу и Канаме по коридору, держа оружие наготове.

Корпус сухогруза протяжно стонал и кренился. Внизу на палубе уже появилась грязная вода.

— Давай быстрее, тормоз! — орал конвоир в маске, волоча Такуму за шиворот наверх, по наклонным бронеплитам корпуса «Бегемота». — Идешь ты или нет?!

Когда они добрались до титанических плеч, Такума нашел под ногами крышку, откинул ее, и потянул скрывающийся там рычаг. Зашипела мощная пневматика, и внешние слои бронезащиты головы сдвинулись, открывая проход внутрь. Второй слой оказался еще толще. Только за ним появился маленький и тесный кокпит.

— Ну, давай же!.. — понукал боевик. Броня «Бегемота» дрожала, передавая корчи гибнущего судна, с подволока трюма сыпались люминесцентные лампы и секции трубопроводов. — Ты же ни на что больше не годишься, кроме как вести чудище, так не испорти хотя бы это! Вперед, дави их всех!..

Такума молча насупился на него.

— Что? Как нужно отвечать старшим?! — террорист отвесил ему подзатыльник, заставив наклонить голову, словно соглашаясь. — ...Чтоб тебя черти взяли! Какого хрена я тут нянчусь с тобой, сопляк?!

Проклиная все на свете, конвоир пихнул Такуму к кокпиту и повернулся, собираясь спуститься с бронеробота тем же путем. В этот момент Такума вытащил пистолет, направил ему в спину и выстрелил. Судорожно дернувшись, тот обернулся и вытаращил глаза. Такума выстрелил еще трижды, и террорист полетел вниз, ударяясь о железо. Его кровь была почти незаметна на багровой броне «Бегемота».

— Запомнишь, как наезжать на меня, — пробормотал Такума. — Дурак.

Мальчик вытащил шприц, не глядя, нашел вену и вонзил стальное жало. Мутная жидкость под давлением поршня перекочевала в кровь. Он прикрыл глаза и протяжно вздохнул, завершая привычный ритуал.

Да. Я пробужу его. Что я еще могу? Ведь я — часть «Бегемота». Мое место в кокпите и больше нигде. Куда мне еще идти? Пусть меня пожрет это чудовище, пусть мое тело станет затравкой во вселенском пожаре, пляске голодной смерти.

— Не двигаться! — раздалась сзади резкая команда.

Такума обернулся, чтобы увидеть забинтованного седобородого мужчину, твердой рукой направившего пистолет ему в живот. Один из людей Терезы Тестаросса, тот наемник, которого привезли на сухогруз днем раньше.

— Я не позволю тебе это сделать. Подойди сюда, медленно.

Калинин поманил его свободной рукой. Он выглядел изможденным, а бинты промокли темными пятнами, но голос звучал повелительно и угрожающе.

«Он едва держится на ногах. Вот-вот упадет. Мне даже не нужно ничего делать», — подумал Такума.

— А если я откажусь?

— Тогда я застрелю тебя.

— Но мне все равно больше некуда идти, — негромко, словно про себя проговорил Такума. Майор воспринял это по-своему.

— Не думай, что я помилую тебя только из-за возраста.

Если бы это было так, он бы уже давно пристрелил меня, вместо того, чтобы окликать. Бедный, наивный сентиментальный старик. Не надо тебе было…

— Бросай оружие! — громко и четко приказала Сэйна с узкого металлического мостика метрах в десяти от них. Она навела на майора пистолет-пулемет и прицелилась.

Но ты ведь здесь не для того, чтобы спасти меня. Да, сестра? Единственное, чего ты хочешь — пробуждения «Бегемота». Чего бы это ни стоило.

— Это ты, — констатировал Калинин, не опуская пистолет.

— Да. И я не позволю нам помешать.

— Но ты же понимаешь, что этот механизм ничего не изменит.

— Сколько раз мне повторять? Я говорила, что меня не интересуют перемены.

— Словно капризный ребенок, — покачал головой Калинин.

Странно, но в голосе Сэйны не было ненависти. Он прозвучал печально:

— Мне не хотелось бы стрелять в вас.

Завороженно внимая их разговору, Такума ощутил странное «дежавю». Ему вдруг показалось, что давным-давно он уже слышал нечто подобное.

— Тогда не стреляй, — с трудом выговорил Калинин. Даже его запас энергии, казавшийся бесконечным, иссяк. Майор едва стол на ногах, цепляясь за поручень. Сила осталась только в руке, сжимающей трофейный пистолет.

В следующую секунду грянули два выстрела, наложившиеся друг на друга. Такума почувствовал тупой и горячий удар в бок. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — это было попадание пули. Потом онемение сменила раздирающая боль. Периферийным зрением он увидел, что Калинин упал, а из его спины брызнула кровь. Сэйна тоже не промахнулась. Согнувшись и прижав рану рукой, Такума в голос застонал и захромал к ожидавшему его распахнутому люку.

Майор, однако, был еще жив. Собрав последние силы, он начал поднимать пистолет, чтобы довести дело до конца. Но в этот миг, пронзительно застонав ржавым корпусом, сухогруз тяжело накренился, и Калинин покатился по наклонной броне, ударяясь и подскакивая, пока не свалился на дно трюма.

Сэйна устояла на ногах, но в этот момент завизжало рвущееся железо, и узкий мостик разломился надвое. Она ловко ухватилась за перила, но сверху обрушился огромный дефлектор. Ее тело мелькнуло среди падающих металлических обломков и пропало.

— Сестра…

Попытаться спасти ее?.. Но она бы только отругала меня за это. К тому же, я ранен, и даже если смогу вылезти из «Бегемота», где я ее найду в этом месиве?

Ядовитое отчаяние и ненависть, годами копившиеся в его груди, лопнули, подобно гнойнику, затопив его с головой.

Сэйна мертва. Это — прощание.

Ему осталось только одно. Стиснув зубы от режущей боли в боку, Такума неловко протиснулся в кокпит.

Тонущий сухогруз, казалось, оплакивал свою участь, стеная на разные голоса струями вырывающегося из затопляемых трюмов воздуха, раскачиваясь и оседая все ниже.

— Сюда, — скомандовал Соске.

Тесса постоянно спотыкалась, и несколько раз чуть не упала. Ворча про себя, Канаме поддерживала ее под локоть. Казалось, обе девушки забыли про представление, которое они устроили в школе — пока в Соске не вонзилось ни одной шпильки. Впрочем, он все равно чувствовал, что они обе растеряны и обижены.

«Ничего не понимаю. Неужели я так сильно ошибся с выбором? Нужно будет все же расспросить Курца. Попозже».

Повернув за угол, Соске уже подбежал к трапу, когда с нижней палубы, точно чертик из коробочки, выскочил человек в черном комбинезоне с винтовкой в руках. Мгновенно наведя оружие друг на друга, они замерли, удивленно расширив глаза.

— Упс! — бодро произнес стройный блондин в пилотском комбинезоне.

— Курц?.. — узнала его Канаме.

— Мистер Вебер! — радостно воскликнула Тесса

Курц блеснул белыми, хорошо почищенными зубами.

— Привет, крошки! Как дела? Где же ваши сладкие улыбки для дядюшки Вебера?

— Что ты несешь? — поинтересовался Соске, но в его голосе тоже чувствовалось облегчение.

— Ничего особенного, здороваюсь.

— Здороваешься, значит...

— Точно. Да, это старое корыто, похоже, тонет быстрее, чем я рассчитывал. Пора сматывать удочки.

Соске согласно кивнул.

Словно подтверждая слова Курца, судно дернулось и просело еще ниже. По палубе покатился разбросанный мусор. Снизу доносился гул и плеск разливающейся по твиндеку воды.

— Ты не перестарался со взрывчаткой? — уточнил Соске.

— Черт его знает. Я в подрывном деле не силен.

— Наконец-то признался.

— В моем понимании разрушение должно быть дозированным, точным и изящным. Если бы я не ценил концентрацию и утонченность, то не был бы таким великолепным снайпером. Нечего равнять меня с грязными и потными саперами.

Выслушивая этот непринужденный обмен репликами, Канаме почувствовала себя странно: словно угодила на дурацкое эстрадное представление. Хотя самодеятельные комики были совершенно серьезны и спокойны.

Впрочем, они не тратили время даром — разговаривали на ходу. Через минуту беглецы уже выбрались на верхнюю палубу. Теперь стало понятно, что это было сделано как нельзя более вовремя. Сухогруз сильно сел кормой. Ахтерштевень целиком скрылся из виду, а грязная вода плескалась у задней стенки рубки. Крен заставил закрепленные на палубе контейнеры перекоситься. Болты не выдерживали, и громадные стальные коробки ползли и одна за другой рушились в воду с оглушительными всплесками. Грузовая стрела, основание которой задел контейнер, грохнулась на палубу в двух шагах от беглецов.

— Берегись!!! — завизжала Канаме.

— Обязательно!

— Скорее!..

Под ногами зашипел выходящий воздух и «Джордж Клинтон» получил еще больший дифферент. Корма быстро пошла вниз, вздымая палубу все выше и выше. Теперь из нее получился скользкий наклонный трамплин. Чтобы добраться до левого борта, им пришлось карабкаться и цепляться изо всех сил. Щель между бортом и пирсом, где далеко внизу плескалась темная вода, выглядела так, словно ее можно было перепрыгнуть. Ну, почти так.

— Увидимся на той стороне! — выкрикнул Курц и легко сиганул на пирс. Забросив винтовку за спину, он широко и призывно раскинул руки. — Давайте первой, капитан!

Для Тессы перепрыгнуть полутораметровую щель было непростой задачей. Заметив, что она колеблется, Соске ободряюще кивнул. Она зажмурилась и прыгнула, угодив точно в раскрытые объятия Курца. Поймав ее, Вебер поставил девушку на бетон и крикнул:

— Теперь ты, Канаме!

Канаме не стала дожидаться, разбежалась и легко перескочила прямо на причал. Соске последовал за ней. Отбежав к стопкам аккуратно поставленных друг на друга контейнеров, они остановились, глядя на тонущий сухогруз.

— Похоже, злодеям пришел конец! — весело заявил Курц. — Хотя на мой взгляд шуму, грому и красочных взрывов было маловато. Когда главный вражеский босс накрывается медным тазом, его крепость должна бабахнуть, как следует. Чувствуется в этом некоторая незавершенность. Улавливаете, о чем я?

— О чем?

— Боже всемогущий, ты что, мультфильмов в детстве не смотрел?!

Несмотря на благополучное отступление с судна, Тесса выглядела озабоченной.

— Что же будет с мистером Калининым? Он еще там.

— В самом деле? Старикан жив, оказывается? — воскликнул Курц. Тесса укоризненно нахмурилась.

— Совершенно верно. И, пожалуйста, не надо так говорить, сержант Вебер. Как будто вы не волнуетесь за него.

Не обращая внимания на укор, Курц взялся за подбородок и пробормотал:

— Доннерветтер. Плохие новости. Если он еще на судне…

Соске включил режим передачи в своей радиогарнитуре.

— Урц-7 вызывает Урц-2.

Мао была наготове и ответила мгновенно:

— Урц-2 на связи. Что у вас?

— Майор остался внутри тонущего сухогруза. По всей вероятности, в грузовом трюме. Ты можешь вытащить его?

— Проклятье, надо было раньше сказать!

Она еще не закончила фразу, когда в воздухе, прямо над головами беглецов возникло туманное марево. Оно пошло волнами, будто привидение, заставив Канаме испуганно вздрогнуть.

— Что это?..

Мерцание усилилось и перешло в голубоватое электрическое свечение, возникшее в абсолютно пустом пространстве между старых контейнеров. Натянутая световая мембрана лопнула и разошлась, открыв гигантскую человекоподобную фигуру. Коленопреклоненный бронеробот проявился из пустоты, словно расползающееся чернильное пятно, окаймленное по краям бирюзовыми вспышками. М9 «Гернсбек» вышел из режима оптической невидимости, где он сторожил на случай появления того «Сэведжа», что атаковал военный научно-исследовательский центр.

Грациозным движением выпрямившись во весь рост, БР помахал манипулятором пораженной Канаме, и, с места в карьер, помчался к тонущему сухогрузу.

— Мелисса, осторожнее, — запоздало предупредила Тесса по радио. — Там еще остались террористы.

— Не страшно. Я не настолько глупая, чтобы позволить «Сэведжу» взять над собой верх.

— Речь не про «Сэведж». У них есть…

Ее прервал отдаленный, но быстро приближающийся вой сирен. Между контейнеров замелькали синие и красные огни. Полиция тоже, наконец, проснулась.

— Приперлись, — хмыкнул Курц.

Без сомнения, всполошенные взрывом полицейские доберутся до причала как раз в тот момент, когда Мао будет разыскивать майора Калинина. Увидев БР, они непременно решат, что М9 и является причиной переполоха, и атакуют его. Их пистолеты, конечно, не смогут даже поцарапать брони, но все же…

Со стороны тонущего судна донеся пронзительный визг рвущегося металла. Все четверо повернули головы. «Гернсбек» находился на палубе, а вода плескалась уже почти вровень с ней. Но в этой картине было что-то ужасающе неправильное.

Что же?

Спина бронеробота Мао выгнулась, а манипуляторы взметнулись в воздух, словно пытаясь уцепиться за что-нибудь.

— Мао, что случилось?

— Что… что это такое?! — донесся отчаянный вскрик Мелиссы.

Под скрип и лязг скручиваемых стальных листов М9 медленно поднимался над палубой. Его нижнюю половину захватила какая-то громадная металлическая конструкция, проломившая корпус сухогруза изнутри.

Это был… это был огромный манипулятор, поперечником не меньше самого М9. Нет, он был еще больше — гораздо толще в обхвате и массивнее. Титанические стальные пальцы по размеру не уступали целому манипулятору «Гернсбека».

Палуба вспучилась по всей ширине, порвалась и скрутилась, как бумага, когда нечто, вооруженное этим манипулятором, начало подниматься из развороченных останков судна. Чудовищный грохот и лязг осыпающихся обломков раскатился окрест, и наконец, «он» горделиво выпрямился во весь рост под ночным токийским небом.

Глава 5. Бегемот

27 июня, 01:10 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

доки Аками

Соске неожиданно почувствовал себя ребенком, попавшим на цирковое представление. То, что видели его глаза, должно было, просто обязано было оказаться иллюзией, ловким надувательством.

Хотя громадный механизм находился довольно далеко, он выглядел настолько огромным, что мозг Соске забуксовал, пытаясь уловить и описать для себя его форму. Как бы ни протестовало сбитое с толку зрительное восприятие, спорить с реальностью было невозможно — это чудовище действительно имело человекообразные очертания. В глаза сразу бросались громадные, мощные манипуляторы и ступоходы. Соске едва сумел разглядеть маленькую шлемовидную голову, потому что выпуклая грудь блокировала поле зрения. Броневые плиты тревожно-багрового цвета влажно поблескивали в свете ртутных фонарей.

Явление гигантского бронеробота повергло всех в шок.

— Майн готт… — потрясенно пробормотал Курц.

«Это просто нелепость» — заключил Соске. Он видел в трюме скорчившийся в парковочной позиции механизм, но ему и в страшном сне не могло присниться, что это может оказаться человекообразный шагающий бронеробот. Любой специалист принял бы загадочный механизм за что угодно, кроме БР и это было совершенно логично. Какому сумасшедшему могло прийти в голову построить БР ростом в пять раз больше стандартного? Кому угодно, только не квалифицированному конструктору или технику.

Практически все существующие бронероботы имели рост примерно в 8 метров и вес около 10 тонн. На то имелись серьезные причины. Первым ограничением являлись банальные пределы прочности конструкционных материалов несущего скелета. Вторым — энергетические возможности искусственных электромагнитных мускулов. Другие, не менее важные моменты, включали удельную мощность существующих источников энергии, транспортные габариты, технологические требования массового производства. Далее следовали тактические требования: заметность на поле боя и боевые задачи, которые предстояло решать бронероботам, размеры и вес существующих оружейных систем.

Результатом сложения всех этих факторов и явился классический бронеробот ростом в восемь метров, отвечающий всем разумным требованиям, мобильный и эффективный.

Объяснить с этих позиций существование подобного чудовища было решительно невозможно.

Внешние очертания титанического бронеробота были весьма незатейливыми, если не сказать примитивными. Они даже отдаленно не приближались к сложной и замысловатой системе бронирования М9. Гигант напоминал не столько техническое сооружение, механизм, пусть даже фантастический, сколько магическую марионетку, небрежно и наспех сляпанную создателем из попавшихся под руку кусков железа.

Теперь это чудовище сильнее стиснуло пальцы манипулятора, в которых бился пойманный М9. Корпус «Гернсбека» захрустел, грозя смяться, как пивная банка.

— Не могу!.. Не могу… двигаться! — донесся по радио крик Мао.

Сбросив, наконец, оцепенение, Тесса закричала в микрофон:

— Мелисса! Постарайтесь отсечь большой палец мономолекулярным резаком!

— Палец?.. Какой палец?!.. — Мао так и не поняла, что происходит. Она находилась слишком близко, чтобы охватить взглядом того, кто ее поймал. Тем более не сумел идентифицировать невероятного противника искусственный интеллект ее бронеробота, Пятница.

Тесса попыталась объяснить ситуацию:

— Под вами — громадный бронеробот…

Ее прервал новый крик Мао — «Бегемот» вторым манипулятором схватил и верхнюю часть ее бронеробота. Он развернул корпус «Гернсбека» горизонтально и ухватился покрепче.

Демонстрируя свою невероятную мощь, титанический бронеробот потянул… и разорвал М9, словно куклу.

Корпус переломился в районе талии, верхняя и нижняя половинки задергались в электрических конвульсиях; брызнула, точно кровь из разорванных артерий, молочно-белая амортизационная жидкость. Торчащие из правого манипулятора «Бегемота» ступоходы дернулись последний раз и замерли.

— Мелисса!!! — отчаянно закричала Тесса.

Даже Курц при виде последних судорог разорванного «Гернсбека» побелел, как полотно. Канаме закрыла глаза, не в силах видеть это жуткое зрелище, и инстинктивно вцепилась в руку Соске.

Титанический бронеробот — хотя он был настолько велик, что наверняка заслуживал иного термина — поднял половинки М9 к мрачному темному небу, словно совершая жертвоприношение богам ночи.

— Го-о-о-о!

Тяжелый низкий гул заставил людей пригнуть головы, прокатился по пирсу и территории доков, вернулся множественным эхом от стенок ангаров.

— Го-о-о-о!

Это был голос гиганта. Смех пилота пришел, усиленный спрятанным где-то под броней «Бегемота» низкочастотным динамиком-сабвуфером. Звук был настолько мощным и угрожающим, что казалось, будто он исходит из самого центра Земли, словно голос надвигающегося землетрясения.

Летняя ночь была теплой, но всех зрителей продрал по коже мороз.

«Бегемот» подбросил останки в воздух, и они описали плавные параболы, с беззвучными издали всплесками рухнув в море.

— Мао! — Соске уже дернулся, чтобы броситься вперед, на помощь, но Курц поймал его за плечо и остановил.

— Только выскочи перед ним — заметит и растопчет, как муравья!

— Но ведь Мао…

— Теперь уже наша очередь.

Действительно, гигант слегка наклонился вперед, чтобы разглядеть их. Голова, похожая на готический шлем-салад, ранее практически невидимая из-за выпуклой бронированной груди, повернулась в сторону беглецов. На лицевом щитке горели красным демоническим огнем поисковые лазерные локаторы, а там, где полагалось бы находиться рту, щерились четыре широких орудийных порта.

— Нет, вы только гляньте на эту улыбочку! Похоже, мы ему нравимся, — ненатурально бодро заявил Курц.

Пустой механический взгляд остановился, найдя цель, и все замерли, ожидая немедленной расправы. Но в этот момент на сцене появились новые действующие лица. Голова исполина медленно повернулась в сторону.

Из примчавшихся патрульных машин выскочили несколько полицейских. Они замерли, разинув рты и не веря своим глазам. Следом за ними из-за пакгаузов выбежали три бронеробота Сил самообороны. БР второго поколения, носившие название модель «96», тоже остановились, чуть не налетев друг на друга, при виде огромного противника.

— Сержант Сагара, спутниковый передатчик у вас с собой? — Тесса очнулась первой и заговорила на удивление решительно и твердо.

— В этой рации есть спутниковый канал связи.

— Дайте мне, пожалуйста.

— Возьмите, командир. Но нужно немедленно уходить. У нас есть грузовик.

Отдав Тессе радиопередатчик, Соске повернулся и деловито нырнул в промежуток между ангарами. Остальные, сбросив оцепенение и поняв, что больше ничего сделать не в силах, поспешили за ним.

— Что ты собираешься делать? — спросила на бегу Канаме у Тессы.

— Вызвать подкрепления… или нанести удар крылатой ракетой.

— Подкрепления? Но откуда?..

Со стороны пирса донесся громыхающий через мегафон голос:

— Заглушите двигатель! Если вы не последуете приказам, мы будем… мы будет стрелять! Вы меня слышите?! Немедленно заглушите двигатель…

Несмотря на численное превосходство, указания, которые отдавал офицер Сил самообороны, звучали не очень уверенно перед лицом багрового гиганта.

Прервав его, донесся глухой сотрясающий удар. Стоявший по колено в воде посреди останков сухогруза «Бегемот» поднял ступоход и тяжело шагнул на пирс. Совершенно непонятным и необъяснимым образом он не продавил землю и не ушел в нее по щиколотку, как можно было бы ожидать, учитывая его чудовищные размеры и вес.

Из-под стальной подошвы лишь брызнули по асфальту небольшие трещины.

— О-огонь!..

Три японских бронеробота озарились ослепительными вспышками, пустив в ход все стрелково-артиллерийское вооружение, что у них имелось. Гулкие строчки автоматических пушек смешались с частым тарахтением крупнокалиберных пулеметов; поток свинца и стали из десятка стволов хлынул, точно вода из пробитой плотины. Резкое эхо заметалось среди пакгаузов, перекатываясь и сталкиваясь. С хриплым карканьем взвились в небо разбуженные вороны.

Однако громадный бронеробот даже не дрогнул под ливнем огня. Пули едва царапали багровые плиты корпуса, и даже сорокамиллиметровые бронебойные снаряды с визгом и искрами рикошетили по сторонам.

— Этим его не взять, — заметил Соске, оглянувшись.

Для Такумы, сидевшего глубоко в недрах «Бегемота», этот обстрел казался не более чем легким дождичком, барабанящим по зонту. Стрельба его не беспокоила. Напротив, его охватила пьянящая эйфория. Тело словно утратило вес и теперь свободно парило, не подчиняясь более скучным законам тяготения. Он совершенно забыл о пуле, засевшей в боку, и упивался беспредельной мощью. Своей новой силой, способной порвать бронеробот, точно новорожденного котенка, одним взмахом массивного палицеобразного манипулятора сокрушить многоэтажный дом. Титанический БР теперь ощущался как живое продолжение его тела, послушно выполняющее все команды.

Бесполезный и бессильный обстрел продолжался, взывая нарастающее раздражение, как от комариного зуда.

— Достали… — пробормотал Такума, и повел большим пальцем внутри перчатки сенсорного контроллера, покрутив шарик перемотки.

— Подготовка к запуску контура Б лямбда-драйвера завершена, — сообщил безликий голос искусственного интеллекта «Бегемота».

«Пришло время испытать его в деле».

Как раз в этот момент один из бронероботов на пирсе приготовил к выстрелу громоздкую ракетную установку. Это была не самая новая модель, но ее ракеты могли легко пробить толстую броню современного танка. Даже бронеплиты «Бегемота» не могли устоять против подобной кумулятивной боеголовки.

Такума сконцентрировался. Его сознание, расширившееся и заполнившее всю нейро-электронную сеть «Бегемота» — чтобы достичь этого, потребовались долгие изнурительные тренировки и тяжелые наркотики — сформировало ясный и четкий образ щита. Форма не имела большого значения, но визуальный образ помогал упростить задачу.

Зато теперь он не просто представил себе могучий, широкий щит, его толщину, тяжесть, а также уверенность, которую тот придавал, но увидел внутренним взором каждую его молекулу, каждый атом.

Нет, говорить о молекулах и атомах было бы неверно, поскольку щит создавался не из них. Это была совершенно иная сила. Сила, найденная на обратной стороне вещества. Сила, способная обуздать косную материю и пространство, повелевая ими, как угодно. Строго говоря, термины, которые требовались для того, чтобы хотя бы описать и назвать эту силу, просто не были еще разработаны учеными и не вошли в научный оборот.

Бронеробот Сил самообороны выпустил свою противотанковую ракету, и она огненной кометой устремилась в грудь «Бегемоту».

Перед глазами Такумы вспыхнул и укрепился образ непробиваемого щита. Щита, который не мог существовать в природе. Но он возник: лямбда-драйвер сделал его реальностью, воплотив желание пилота в энергетические поля.

Не долетев, ракета разбилась, словно о невидимую стену. Кумулятивная боеголовка сработала, швырнув вперед клинок огня и текучего металла, но оказалась бессильной против защитного поля.

— Даже и не пытайтесь, — процедил с жестокой усмешкой Такума. Его указательный палец нажал спусковую кнопку, и четыре тридцатимиллиметровые пушки с вращающимися блоками стволов, смонтированные в голове «Бегемота» там, где должен был располагаться рот, извергли алые фонтаны пламени. Недаром разработчик этого бронеробота назвал их «Драконьим дыханием».

Поток огня и стали, вихрь беспощадного разрушения обрушился на причал, где сгрудились замешкавшиеся противники. Патрульные машины и фургончики полицейского спецназа буквально растерзало в клочья, в разные стороны полетели обломки, оторванные колеса, жарко вспыхнуло бензиновое пламя, превращающееся в жирный черный дым. Сквозь грохот и треск разрывов донеслись вопли и стоны, люди бежали и ползли прочь в поисках укрытия.

Чтобы смести целый отряд полиции, потребовался всего один огненный выдох чудовища.

Хотя на пирсе уже не осталось ни одной целой полицейской машины, бронероботы «96» модели Сил самообороны еще стояли на ногах.

В их движениях, повторявших жесты пилотов, сквозили неуверенность и страх. Бронероботы невольно попятились. Один из них, очевидно командир отряда, выпрямился и покрепче поставил ступоходы, демонстрируя готовность к бою, но двое подчиненных оказались далеко за его спиной.

Такума заставил свой бронеробот вытащить из-за спины громадный тати — длинный меч, в три раза превышающий габариты стандартных клинков БР. По форме эта полоса из титанового сплава и сверхтвердой керамики напоминала боккен — деревянный тренировочный меч.

Величественно воздев его к мрачным небесам, «Бегемот» шагнул и обрушил меч вперед.

Это выглядело очень просто, словно детская игра. Лезвие врезалось в мостовую, разбив командирский «96» на куски. Следующее движение рассекло второй бронеробот пополам боковым взмахом. Третий судорожно попятился, споткнулся и неловко уселся на землю, подняв оба манипулятора в воздух — его пилот полностью утратил волю к борьбе.

Но Такума не остановился, а запустил его в воздух пинком громадного ступохода, словно пустую банку из-под пива.

— Го-о-о!..

В голосе Такумы звучало пьянящее торжество. Он был неуязвим и всемогущ. Никто не остановит его. Никто не сможет спастись от его гнева.

Сомнения исчезли, растворились, словно сахар в кипятке. Он превратился в неоспоримого властелина, попирающего этот мир железной пятой.

Проводив глазами пролетевший по воздуху оторванный манипулятор, Соске уверенно заключил, что японские бронероботы пали жертвами «Бегемота». За спиной бухало и тарахтело, полыхало пламя, подкрашивая тучи багровыми отсветами. Кто-то кричал и жалобно стонал.

«Почему же они не отступили и не убежали»? — спрашивала себя Тесса, оглядываясь. Она чувствовала себя отчасти виноватой в этой вакханалии разрушения. Если бы только она приказала убить Такуму, когда была возможность — ничего этого бы не произошло. Скорее всего, результатом стала бы гибель майора Калинина, но тогда враги не смогли бы активировать «Бегемот», это невероятное чудовище.

Стоило ли теперь терзаться этими несбывшимися «если»? Но Тесса снова и снова задавалась вопросом: хватило бы у нее решимости сделать это, знай она заранее, что может случиться? Судьба поставила ее перед кошмарным выбором — расстрелять пленника или отдать на растерзание целый город, полный мирных, ни о чем не подозревающих людей.

«Нет, я все равно не сумела бы», — уныло заключила Тесса. Ее терзал стыд. Эта ночь с беспощадной очевидностью обнажила ее лицемерие, ничтожность и бесполезность. Особенно по сравнению с Соске. Особенно по сравнению с Канаме. Она с ужасом вспомнила, как всего сутки назад считала себя практически всемогущей и совершенно непогрешимой. И вот теперь — лишь беспомощность и некомпетентность!

Соске решительно прервал ее самокопания.

— Командир, где подкрепления?

— …Что?

— Мы должны остановить этот БР. Жду ваших приказаний.

Приказы. Несмотря ни на что, он все еще видел в ней командира.

— Я… я еще не знаю… простите…

Но он был прав. Они обязаны что-то предпринять. Казниться можно будет позже.

Переведя дыхание, Тесса включила спутниковый передатчик и открыла новый канал.

— На связи, — донесся голос оператора.

— Говорит Тестаросса. Высший приоритет. Соедините меня с ГКП на «Туатха де Данаан», с капитаном второго ранга Мардукасом.

— Так точно, мэм. Пять секунд.

Действительно, всего через пять секунд из динамика раздался голос старшего помощника Мардукаса.

— Мадам капитан, счастлив слышать, что вы целы и невредимы.

— Мистер Мардукас, где в данный момент находится корабль?

— Семьдесят пять миль к югу от полуострова Кии.

Плохо. Подводная лодка оказалась более чем в трехстах милях от Токио. Чтобы доставить необходимый сейчас бронеробот на транспортном вертолете, потребовалось бы более двух часов. Навесными крылатыми ракетными носителями воспользоваться было тоже невозможно — не позволяла их небольшая дальность полета. Единственное, что оставалось, это запустить БР на транспортной баллистической ракете, как во время инцидента в Сунан. Но погрузка бронеробота в головной отсек ракеты тоже потребует не менее часа.

Представив, какие ужасные разрушения может причинить «Бегемот» за час или два, Тесса содрогнулась.

«Мы ничего не можем сделать. Ничего».

— Мадам капитан, ситуация требует выдвижения «Арбалета»? — вдруг сухо уточнил Мардукас. По его голосу невозможно было понять, о чем он думает.

— Да.

— Немедленно?

— Еще бы.

— В таком случае, мы начинаем предстартовый отсчет.

— Что?!

— С вашего одобрения, конечно. Баллистическая ракета с «Арбалетом» на борту может стартовать менее чем через три минуты. Полет до цели займет шесть минут. Итого девять минут.

Естественно, все было не так просто — даже подводный старт тяжелой баллистической ракеты сопровождался мощной вспышкой и тепловым следом. Крупнейшая в мире атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан» таким образом обозначала свою позицию на глазах всех тихоокеанских военных флотов. Демаскировка была чревата преследованием или даже захватом субмарины, не имевшей определенной национальной принадлежности.

— Мистер Мардукас…

— Виноват, мэм. Я действовал по собственной инициативе, в отсутствие приказа. Готов понести любое наказание по вашему усмотрению.

Представив себе нервное острое лицо капитана второго ранга Мардукаса, в очередной раз проявившего свое великолепное тактическое чутье, но скромно ожидающего ее решения, Тесса едва не расплакалась.

«Какие чудесные люди меня окружают! Разве я могла бы обидеть его отказом»?

— Вы все сделали правильно. Запускайте ракету немедленно.

— Так точно, мадам капитан. Координаты точки выброски?

— Дайте подумать.

Конечно, доки Акеми можно было даже не рассматривать — «Бегемот» расстрелял бы капсулу еще в воздухе, не дав опуститься на парашюте на безопасную высоту. Лучше всего подошла бы территория с ограниченным обзором, густо застроенная и закрытая, где вражескому гигантскому бронероботу было бы трудно перемещаться, и имелась бы возможность выиграть несколько минут — ведь пилоту «Арбалета» требовалось добраться до капсулы, забраться в кокпит и запустить БР.

Сложная застройка делового района отвечала этому требованию, но не проходила по другому параметру: здесь было слишком много совершенно непричастных горожан. Требовалось подобрать какой-нибудь объект с обширными полостями, желательно плохо освещенными и с большим перепадом высот.

Где же, где же это место, которое станет полем боя? Где «Арбалет» сумеет использовать преимущества своей маневренности и ударной мощи лямбда-драйвера?

Менее чем за секунду в голове Тессы выстроился настоящий логический лабиринт расчетов и умозаключений. Щелкали, отсекаясь, тупики и неоптимальные варианты; ее мысли мчались со скоростью, не уступавшей импульсам электронной вычислительной машины, строя цепочки последовательных ходов, стремительно рассматривая все существующие возможности.

Но решение не находилось — не хватало внешних расчетных данных. Тесса подняла голову и схватила Канаме за плечо.

— Как называется тот комплекс зданий?

Протянутая рука указывала на виднеющиеся через залив слабоосвещенные крупные сооружения, громоздящиеся в виде кучно стоящих перевернутых пирамид на ножках.

— Международный вставочный центр. Его еще называют токийским «Биг Сайтом» — как-то так.

Такума, отвлекшись от зрелища догорающих обломков, задействовал поисковые локаторы и камеры, смонтированные в разных частях корпуса «Бегемота», подобно неусыпным аргусовым глазам. С высоты нескольких десятков метров сканировать окрестности было нетрудно, и он почти сразу обнаружил четыре источника тепла. Человеческие фигуры в тени стены склада, примерно в квартале от него, от разрушенной теперь колыбели гиганта. Двое мужчин и две женщины — они убегали прочь.

«Вот вы где. Тестаросса и ее маленькие друзья. Удивительно, как Сагара Соске сумел уцелеть после того взрыва. Но это все равно ненадолго. Я не забуду, как он унизил меня. Наверное, будет очень приятно наступить на него. Оставить только мокрое пятно. И эта самоуверенная стерва Канаме. Ее я тоже растопчу — будет знать, как обзываться. Не хотелось бы, но придется убить вместе с ними и Тессу. В конце концов, она ведь выставила меня дураком и вовсе не ценила мое хорошее отношение. Если я не могу заполучить ее… то тоже раздавлю. Именно так».

Такума криво и нервно усмехнулся и дернул рычаги. «Бегемот» поднял громадный ступоход и с неловкостью заводной куклы шагнул прямо в огонь, окутавшись черным дымом, словно мантией.

Соске и Курц бросили свой побитый грузовичок за кирпичным пакгаузом в квартале от разрушенного пирса.

Увидев надпись на борту машины — «Рыба — Такедзава», — Канаме нервно хихикнула:

— А что, получше ничего не смогли раздобыть? Рыбой пропахнем! — и демонстративно зажала нос.

— Ситуация экстремальная, нет смысла жаловаться, — ответил серьезно Соске, а Курц не преминул съязвить:

— Алло, подруга! Если ты еще не заметила, тут у нас чудовищный робот, который сейчас начнет за нами гоняться, сокрушая все на своем пути. Предпочитаешь побегать от него пешком?

Курц как в воду глядел — стопка контейнеров у стены пакгауза содрогнулась, а тусклые уличные фонари мигнули. Земля задрожала от громовых шагов «Бегемота». Неужели он их заметил? Контейнеры и здания не давали его увидеть, но стальной исполин явно приближался.

— Сейчас нас должны волновать не удобства, а функциональность, — согласилась Тесса.

— Функциональность?! Думаешь, эта авторазвалина сумеет разогнаться, как следует?..

— Залезайте. Нужно отступать, — прервал их Соске и нырнул на водительское место. Канаме оказалась в кабине рядом с ним, а Тесса и Курц забрались в открытый кузов.

Над ржавыми контейнерами, совсем близко, показалась голова гигантского робота. В беглецов уперся пылающий взгляд двух круглых глаз — сенсорных гнезд, под которыми виднелось нечто вроде ротового отверстия. Орудийные порты слегка напоминали дырчатое забрало рыцарского шлема.

Голова «Бегемота» повернулась с неуклюжестью старой марионетки, позволяя пилоту рассмотреть свою добычу.

— Жми на газ!!! — заорала Канаме, изо всех сил пихая Соске в бок.

— Сам знаю.

Двигатель еще не успел выйти на рабочие обороты, как Соске уже втопил педаль акселератора. Грузовичок сорвался с места и ринулся вперед, за угол пакгауза. Резко взвизгнули на повороте покрышки и машина опасно накренилась. Тесса просунула голову в заднее окошко кабины и закричала:

— Слушайте, сержант! Нам нужно увести его за собой!

В первый момент Соске не поверил своим ушам. Увести за собой гиганта?.. Куда? И как? Может быть, проще сразу застрелиться?

— Командир…– начал он, но Тесса решительно прервала:

— Мы обязаны это сделать. Не зря же Митрил платит нам большие деньги. Забудьте о моей безопасности — сейчас у нас другая, более важная задача. Прошу вас, используйте все свое мастерство, я полагаюсь на вас.

Соске неожиданно почувствовал, что эти простые слова избавили его от колебаний. На смену волнению пришла спокойная уверенность в своих силах, гордость профессионала, которому поручают важное и опасное дело. Если Тесса так доверяет ему, Соске сделает все, чтобы не обмануть ее ожидания. Все, что в его силах и даже больше.

— Вас понял, командир. Направление движения?

— Прямо вперед. На перекрестке налево и дальше, в сторону Международного выставочного центра. Двигайтесь так, чтобы железобетонное полотно монорельсовой дороги прикрывало нас сверху.

«О, неплохой путь отхода», — подумал Соске с удовлетворением.

— «Арбалет» опустится на парашюте к западу от главного комплекса, а мы выиграем время для того, чтобы вы успели запустить его.

— Бронеробот поведу я? — уточнил Соске, бросив взгляд в зеркало заднего вида на Курца.

— Именно. ARX-7 настроен только на вас. После инцидента двухмесячной давности…

— …Слушайте, он гонится за нами! — закричала Канаме, выглянув из окошка назад.

Гигант действительно повернулся и зашагал вслед за грузовичком, ломая, как спички, мачты уличных фонарей и придорожные деревья. Конечно, это нельзя было назвать бегом, но он двигался достаточно быстро, чтобы настичь беглецов — особенно учитывая ширину его шага.

Округлая голова-шлем повернулась… стоп, он намеревался открыть огонь из пушек, смонтированных во рту!

— Ублюдок собрался стрелять! — заорал Курц. — Когда я скажу, вертись, как проклятый.

— Вас понял!

— Погоди, погоди, погоди… давай!!!

Соске рванул и бешено завертел рулевое колесо. В тот же самый миг силуэт громадного робота, нависшего над пакгаузами позади, озарился дрожащими вспышками. По улице, словно коса смерти, резанула полоса разрывов.

Многоствольные пушки Гатлинга извергали по несколько десятков тридцатимиллиметровых снарядов в секунду. Каждый размером с бутылочку из-под йогурта, только летящую с гиперзвуковой скоростью.

Дорога справа от грузовичка расцвела стремительными вспышками. Скорчившихся в кузове беглецов засыпало мелкой асфальтовой крошкой. Донеся взвизг Тессы. Разделяющее полосы металлическое ограждение мгновенно превратилось в решето, и свернулась, точно рваная бумага, прежде, чем улететь в сторону. К счастью, оно приняло на себя практически все осколки.

Прямо по курсу поперек мостовой рухнула мачта освещения, и грузовик резко накренился. Вильнув влево, он встал на два колеса, но в последнюю секунду Соске умело поставил машину обратно и снова нажал на газ до упора.

Курц в кузове поймал над бортиком уже почти вылетевшую наружу Тессу.

Плохо дело.

Гонка наперегонки со смертью не могла продлиться дольше нескольких секунд. Стоит исполину прицелиться поточнее или хотя бы дать более длинную очередь, и беглецов разорвет на куски. Второй раз такая безумная удача не повторится.

Это понимал не только Соске. Из кузова донесся крик Курца:

— Соске, веди прямо, не дергай рулем!

— Что ты собираешься делать?

— Вмазать ему побольнее! Держи постоянную скорость.

— Понял.

Точно выполняя инструкции, Соске немного отпустил педаль газа, и грузовичок пошел ровнее. Курц опустился на колено и поднял лежавшую на дне винтовку, нацелив ее на преследующего титана.

— Ты что, с ума сошел?! Зачем?..

— Погоди, Канаме, — уверенно улыбнулся Курц. — Сейчас увидишь.

Он прищурился. Взгляд внезапно приобрел хирургическую остроту. Прикусив губу, он так нежно перебрал пальцами цевье и рукоятку винтовки, что, казалось, он ласкает женщину.

Ствол ходил вверх-вниз и дрожал, повторяя движения мчащегося грузовичка, но Курц явно учитывал это, внося необходимые поправки — так же как и на обдувающий его ветер и лихорадочное мельтешение световых пятен от фонарей. Плавными, но быстрыми движениями тонких и ловких, как у музыканта, пальцев, он передернул затвор и щелкнул предохранителем.

— Давай, прицелься в меня, железный болван.

Гигант действительно готовился окатить улицу очередным потоком огня и стали. Соске с трудом подавил инстинктивный порыв закрутить рулем, чтобы попытаться увернуться. Но он знал, что может доверять товарищу. Собравшись, он повел машину как по ниточке.

Вот оно. Еще немного…

Курц каким-то шестым чувством поймал нужный миг из череды неотличимых друг от друга мгновений и нажал на спуск.

Выстрел был всего один, и навстречу железному чудовищу улетела одинокая пуля жалкого винтовочного калибра, неспособная пробить даже тонкий лист корпуса бронетранспортера. Трассер мелькнул и исчез.

Сразу после выстрела ничего не произошло, но в следующую секунду с головой громадного бронеробота случилось что-то странное.

Из темного отверстия орудийного порта брызнули слабые искры, потом там сверкнула вспышка посильнее, и наружу выбило облако раскаленного дыма, посыпались мелкие обломки, неразличимые глазом на фоне громадного силуэта. Из щелей головы и шеи закурился черный дымок.

Стальной титан дрогнул и замедлил шаги. Могучий манипулятор пошел вверх, прикрывая ладонью шлемовидную голову — так получивший удар человек хватается за больное место. Улицу сотряс чудовищно низкий и угрожающий стон.

— В точку.

Пуля из снайперской винтовки совершенно невероятным образом попала в ствол пушки, имеющий калибр всего в тридцать миллиметров, и заклинила уже досланный в камору снаряд. Выстрел разорвал ствол и подорвал следующие снаряды в ленте. Цепная детонация вывела из строя оба орудия, смонтированные на правом лафете.

Попадание с движущегося автомобиля в такую крошечную цель с расстояния не менее ста метров было просто чудом.

— Вот это да, Курц!!! — ахнула в восторге Канаме.

— Ха, я крут, верно?!

— А я-то считала тебя болтливым хвастуном.

Вебер поперхнулся и не нашелся, что ответить.

— Мы еще далеко не в безопасности, — заметил Соске.

Действительно, хотя враг и лишился половины своих пушек, рассчитывать на второе такое же волшебное попадание не стоило.

Кроме того, стальное чудовище стряхнуло секундную неуверенность и ускорило шаг, преследуя грузовичок. От яростного низкого воя затряслись, бросая тревожные тени, уличные фонари и застонали провода. Это было уже похоже не на творение рук человеческих, но на стихийное бедствие, неотвратимо надвигающееся стальное цунами, грозно заслонившее небо за спиной беглецов.

— Черт возьми... — пробормотал Соске.

27 июня, 02:41 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

Верфь Аками

Ледяная вода, клокочущие вокруг бурлящие пузыри и низкий гул.

Андрей Сергеевич Калинин, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, чувствовал, как его тянут из воды. Грязная вода с нефтяными разводами, плавающий мусор, наклонный бетонный слип… это оказался дальний конец территории верфи, портовые задворки.

Он был совершенно измотан, в плече засела пуля, и кровь стекала с него почти так же обильно, как и морская вода. Последние остатки тепла, казалось, готовы были уйти вместе с ней.

Но кто же вытащил его из трюма тонущего сухогруза, отбуксировал к берегу и выволок на покатую бетонную поверхность? Майор со страшным трудом приподнял голову, чтобы осмотреться.

Смертельно бледная и неподвижная, с ногами еще в воде, позади него лежала Сэйна, обратив лицо к ночному небу.

Она спасла меня.

Нельзя сказать, чтобы Калинин был сильно удивлен. Конечно, это именно ее выстрелом он был ранен в последний раз, но, если вспомнить, как близко она находилась, становилось понятно, что она не могла промахнуться случайно. Она стреляла так, чтобы не убить его — и по собственной воле.

— Думаете… я — ненормальная?.. — едва слышно выдохнула Сэйна.

— Нет, — выговорил Калинин, глядя на быстро расползающуюся из-под ее спины темную лужу. Майор не мог видеть раны, обращенной вниз, к земле, но, судя по скорости кровопотери, Сэйна уже уплыла за грань, откуда человека уже не могла вернуть элементарная первая помощь.

— «Бегемот»… ушел?..

— Да. Ты победила.

— Теперь… это не так уж и важно. Странно… я думала, больше обрадуюсь… — ее голос прозвучал непривычно мягко и мирно. — Его создали, как оружейную платформу для борьбы с бронероботами… собирались вооружить соответственно.

— Размеры делают его слишком неуклюжим и уязвимым.

— Поэтому нам и нужен был Такума… лямбда-драйвер…

В извечном споре меча и щита, снаряда и брони, наступательное оружие всегда оказывалось на шаг впереди. Броня даже такого громадного и тяжелого бронеробота не могла, конечно, выдержать попадания подкалиберного снаряда танковой пушки или гиперзвуковой противотанковой ракеты. Для этой проблемы нашлось неожиданное решение — лямбда-драйвер.

— Его… невозможно уничтожить. Топлива хватит на сорок часов. Пока оно не кончится, никто… не остановит «Бегемота».

— Это зависит от Такумы.

— Я… виновата перед ним, — выдохнула Сэйна. — Его память… она вся в прорехах. Случилось так, что он принял меня за свою сестру. На самом деле… он ее убил, своими руками. Так… я смогла его использовать.

Калинин ничего не ответил.

— У меня никогда… никогда не было семьи… — ее слова таяли, ускользали, подобно легкому облачку пара на губах. — Всегда… одна.

В ушах отдавался далекий гул канонады. Привет неотвратимо накатывающейся грозы.

— Вы… так и не спросили… — прошептала Сэйна.

— Что?

— Почему я… не убила вас.

— Могу предположить, — спокойно ответил майор.

Возможно, он напомнил ей о ком-то дорогом из прошлого, или Сэйна инстинктивно страшилась порвать последнюю нить, связывающую ее с миром живых. С тем самым миром, который отверг ее. Может быть, это был страх исчезнуть бесследно, неосознанное желание передать на краю бездны свои воспоминания, память о себе? Вручить их тому, кто останется жить.

Но важны ли были причины? Любая из них заставляла сердце горько и тоскливо сжиматься.

— Терпеть… этого не могу… Говорите… будто видите меня насквозь… — простонала она.

— Прости, — в его голосе была только искренняя печаль.

— Ненавижу… таких, как вы… — противореча словам, на красиво очерченных губах Сэйны появилась та нежная и хрупкая улыбка, которую майор видел лишь один-единственный раз. — Скажите… как вас зовут?..

— Андрей Сергеевич Калинин.

— Странное… имя… — мягко выдохнула Сэйна. В последний раз, прежде чем уплыть в бесконечное молчание вечности.

Не в первый и не в последний раз в жизни майор осторожно опустил руку на холодеющий лоб. Провел ладонью, прикрыв ее стекленеющие глаза и превратив холодное и пустое лицо в прекрасный и хрупкий образ из царства Гипноса. В ней не осталось ничего от той опасной и жестокой террористки, которой она была при жизни.

— Священник… — печально прошептал Калинин. — Да. Столько смертей… не сосчитать.

Позади него раздался шумный плеск. Кто-то саженками подплыл к наклонно уходящему в воду слипу со стороны акватории залива и, отфыркиваясь, выбрался на бетон.

Мелисса Мао, оставляя мокрые следы и шатаясь от усталости, подошла к Калинину. Наверное, она увидела его издалека, еще с воды, и теперь не очень удивилась, застав майора живым.

— Черт! Думала — сдохну... — задыхаясь, начала она. Остановилась, заметив мертвое тело, и спросила тоном ниже: — …Знакомая?

— Почти.

27 июня, 02:44 (стандартное время Японии)

Токио, побережье Токийского залива

Ариаке

Канаме сама поражалась своему холодному и мрачному спокойствию. Несколько минут назад она была напугана до слез, кровь бешено стучала в висках, в горле застрял комок, дыхание со всхлипами рвалось из груди. Но в какой-то момент словно щелкнул перегоревший предохранитель, и панику отрезало. Сердце билось ровно и размеренно.

«Удивительно… и даже не так уж плохо. Так вот, оказывается, как чувствует себя Соске», — неожиданно поняла Канаме.

Ей тоже не в первый раз приходилось собирать все силы, чтобы справиться с натиском враждебных сил, желающих подчинить или унизить ее. Даже в повседневной жизни на каждом шагу встречалось то, с чем она не могла и не хотела мириться. И всякий раз, чтобы отстоять себя, приходилось преодолевать липкий обессиливающий страх. Канаме давно поняла, что если позволить ему овладеть собой, то все кончится очень и очень плохо.

Странная штука — человеческое сознание. Откуда только в нем находятся новые силы?

Над головой треснуло и загрохотало, громадные бетонные балки рухнули на мостовую прямо перед капотом грузовичка: длинные очереди из орудий «Бегемота» раздробили и обрушили часть опор монорельсового пути, шедшего над проезжей частью. Впрочем, по справедливости, это был вовсе и не монорельс — просто приподнятые на опорах спасительно широкие железнодорожные пути.

«Бегемот» преследовал беглецов по пятам. Стоило грузовичку выскочить из-под прикрытия эстакады — и им конец.

Машина резко вильнула, избежав столкновения с многотонными обломками, щерящимися арматурой, и помчалась дальше. Чуть не оторвав заднюю стенку кузова, с грохотом рухнула опора, полностью разрушив железнодорожную эстакаду. Громадный ступоход «Бегемота», которому она, даже целая, едва доставала до пояса, легко отшвырнул перегородившие дорогу обломки. Обуреваемого жаждой крови титана ничто не могло остановить.

— Йо-хо-хо!!! Газуй, водила!.. — заорал в боевом угаре Курц из кузова, колотя по крыше кабины кулаком, а потом снова разразился безумным смехом.

— Чем ржать, лучше бы выстрелил еще раз, — посоветовал, не оборачиваясь, Соске с водительского сидения.

— …Да ты спятил?! На такой скорости хрен куда попадешь! Дуй вперед, улиткин сын!

Взрыв патронных барабанов в голове «Бегемота» и потеря двух автоматических пушек, надо полагать, повлияли на точность наведения оставшихся многоствольных автоматов. Иначе никак было не объяснить, что нескончаемо длинные очереди, сметавшие все на своем пути, до сих пор не попали в цель с такой маленькой дистанции. Впрочем, муниципальной и частной собственности от этого было ничуть не легче. Прочесывающие улицы, точно огненной метлой, тридцатимиллиметровые снаряды дробили асфальт и бетон, разносили в куски припаркованные автомобили, заставляя их прыгать и кувыркаться, как игрушечные. Фонарные столбы и чахлые городские деревья валились, как трава под косой. За спиной «Бегемота» оставался широкий след, усыпанный битым стеклом и рваным металлом.

Грузовичок, ранее мирно возивший рыбу, тоже не вышел невредимым из этой переделки: в подвеске что-то гулко громыхало, шестерни в трансмиссии временами издавали высокий визг, а в побитых стеклах кабины завывал встречный ветер.

Но Международный выставочный центр был уже близко.

«Знать бы еще, зачем мы так рвемся туда?» — думала Канаме.

— Вон она, — неожиданно проговорил Соске. — На два часа.

Последив за его взглядом, Канаме увидела опускающуюся с темного неба цилиндрическую капсулу. Три парашюта замедляли ее падение, но она быстро снижалась в направлении группы громадных серебристых зданий, напоминающих перевернутые пирамиды.

— Я уже где-то видела такую… — пробормотала она.

Действительно — в Сунан. Во время той сумасшедшей погони по горным корейским лесам. Тогда капсула раскрылась еще в воздухе, выпустив бронеробот, который несла в своем чреве.

— Черт, да она же как на ладони!..

Сзади донесся раскатистый гул.

— Гооо-гооо-гооо!

«Бегемот» смеялся.

Повернув голову, он, словно в тире, расстрелял опускающийся парашют. Красные пунктирные трассы перечеркнули светлый силуэт. Порванные стропы заставили его перекоситься, захлопать и погаснуть. Один из куполов отделился и закружился в воздухе, как носовой платок. Продырявленная в нескольких местах капсула камнем рухнула вниз, врезавшись в крышу здания и выбив фонтан блестящих осколков стекла и железа. Приземление оказалось далеко не мягким, хотя взрыва и не последовало.

— Он ее сбил!.. — закричала Канаме.

— Отчаиваться рано, — уверенно ответила Тесса. — Эту машину так легко не сломать. Сержант Сагара!

— Да, командир. Чидори, помоги мне.

— В чем?

— Порули немного.

Не тратя больше слов, Соске выпустил руль и приоткрыл водительскую дверцу справа.

— Эй, да я понятия не имею, как водить!!! Я же еще старшеклассница!.. — начала было протестовать Канаме, но вид болтающегося брошенного руля подействовал как чрезвычайно убедительный аргумент. Она повалилась на Соске и судорожно вцепилась в баранку обеими руками.

— …Но почему я, а не Курц?!

— Нет времени. Ты сможешь, — успокоил ее Соске, прежде чем выпрыгнуть из кабины. Сгруппировавшись, он покатился по асфальту. Секунда — и его фигура исчезла в зеркальце заднего вида.

Грузовичок в этот момент проносился под поперечной автомобильной эстакадой, надежно укрывшей его от взгляда преследователя. «Бегемот» наступил на нее и продолжил погоню, почти не задержавшись, и не заметив, что один из беглецов отделился.

— Что мне делать?!..

— Поворачивай направо, Канаме!

Проскользнув на водительское место, она инстинктивно дернула руль вправо, как и велел Курц. Игнорируя красный светофор и бешено визжа покрышками, грузовичок прочертил дугу через пустынный перекресток. По счастью, ночью здесь не было других машин.

— …Да я что вам, гонщица, что-ли?! Ну, Соске, погоди!..

Чуть не плача от ярости и испуга, Канаме нажала на тормоз, но Тесса крикнула в заднее окошко:

— Если вы остановитесь — нам конец!

Зарычав, Канаме оглянулась на громадный силуэт, преследующий их по пятам. Стоит притормозить, и он раскатает их в тонкий-тонкий блин.

«Кошмар. Что же это за идиотизм? Может, мне тоже выпрыгнуть и сбежать? Если бы это еще помогло»...

— Ладно, потом не жалуйтесь!!! — заорала она и вдавила акселератор до пола.

«До чего же запутанная архитектура», — думал Соске, подбегая ко входу в комплекс зданий Международного выставочного центра. Главный блок состоял из множества выступающих и нависающих друг над другом этажей с громадным центральным объемом между ними. Чтобы пробраться туда, Соске пришлось прокладывать себе дорогу через вестибюли окружающих пристроек, путаясь в непонятных коридорах и попадая в тупики. В таком случае он прибегал к пистолету и гранатам, вышибая замки и разбивая стеклянные двери. Он очень спешил, ведь капсула упала где-то в самом центре комплекса.

Пробежав через западный выставочный зал, он замер над неработающим эскалатором, ведущим вниз, точно на темное дно ущелья. На полу громадного темного зала — громадного настолько, что там легко поместился бы многоэтажный жилой дом — лежала опаленная и пробитая во многих местах капсула. В недостижимо далеком потолке наверху зияла дыра: капсула размером с железнодорожную цистерну пробила его и теперь покоилась в напоминающем растрепанное воронье гнездо сплетении оборванных металлических швеллеров. Вокруг, словно таинственное озеро, поблескивали россыпи битого стекла.

Прыгая через три ступеньки, Соске слетел по эскалатору и подбежал к капсуле. Она не развалилась, и можно было рассчитывать, что находящийся внутри БР более-менее невредим.

Из снарядных пробоин курился белый пар. Где-то на округлых боках алюминиевой цистерны должна была находиться панель с рычагом аварийного раскрытия, который заставил бы пироболты сработать и вскрыть кокон.

Десять секунд стремительного поиска не дали результатов. Обежав кругом массивное тело капсулы, Соске остановился. Панели не было.

Неужели она обращена вниз, к полу?

Соске похолодел. Если панель прижата к полу многотонным весом капсулы, освободить бронеробот будет невозможно. Пять или шесть попаданий тридцатимиллиметровых снарядов продырявили корпус, но капсула осталась такой же цельной. Слабые человеческие руки не годились для того, чтобы открыть ее, не мог помочь и пистолет. У Соске не было с собой и взрывчатки — только одна-единственная ручная граната.

Пробовать перекатить цилиндр взрывом гранаты?

Соске не был уверен, что это сработает, но время жестоко держало его за горло: каждая потерянная секунда увеличивала вероятность того, что «Бегемот» настигнет и убьет Канаме и его товарищей.

«Попробую».

Он выдернул чеку и сунул гранату в щель между полом и боком капсулы. Отпустив рычаг, Соске отскочил за угол с торца, прячась от осколков.

Через положенные четыре секунды грохнув взрыв.

Громадное округлое тело капсулы качнулось. Соске затаил дыхание, но… Чуть перекатившаяся капсула дрогнула и с протяжным скрипом вернулась на место.

Канаме оставалось утешать себя только тем, что грузовик, по сути — всего лишь увеличенная версия тех игрушечных машинок, на которых она носилась в парке аттракционов. К счастью, он был оснащен автоматической коробкой передач, и ей не пришлось на ходу учиться работать педалью сцепления.

Вперед уходила широкая и прямая улица — мечта начинающего автомобилиста. Но, увы, стоявшая перед ней задача была не из тех, с которыми сталкиваются новички. На проспекте уклониться от снарядов «Бегемота» было невозможно — ей пришлось выбрать совсем другую дорогу.

— Поворачиваю! — выкрикнула Канаме и завертела рулевое колесо.

Въезд на парковку выставочного центра по ночам закрывался прочными воротами, Попытка протаранить их привела бы к тому, что грузовичок разбился бы вдребезги. Поэтому она вывернула руль, направив машину на живую изгородь. Подпрыгнув на бордюре, та вломилась в заросли. Захрустели сучья, взметнулась листва. За кустами оказался забор, хотя и более хлипкий, чем ворота. Жесткий удар сотряс грузовик, и он не перевернулся только чудом. Рулевое колесо дернулось в сторону, точно живое, больно ударив по пальцам. Правая ладонь онемела, а ободранный палец начал кровоточить, но времени жаловаться не было — громовые шаги «Бегемота» сотрясали землю прямо за спиной. Грузовичку пришлось притормозить на повороте, стальной титан настиг его, заслонив собой небо, и попытался пнуть верткую машинку.

— Уворачивайся!!!

— Я пытаюсь!..

Стальной башмак ступохода прошел впритирку, зацепив и снеся заднюю стенку кузова с номерным знаком.

Канаме снова нажала на газ до упора, и машина ринулась в сторону главного комплекса выставочных залов. Чудом избежав лобового удара в стеклянную стену, грузовичок пробороздил левым бортом бетонный цоколь, прежде чем Канаме сумела его обуздать. Заложив чрезмерно широкую дугу, машина с визгом нырнула за угол здания. Впереди простиралась широкая открытая площадка.

— Здесь нас расстреляют! — выкрикнула Тесса.

— Внутрь!!! Внутрь гони! Тарань те ворота!.. — вопил Курц.

Высунувшийся из-за угла «Бегемот» снова окатил их ливнем огня. Целая секция прозрачной стены взорвалась и рухнула ливнем серповидных острейших осколков. По капоту и борту пробарабанило, несколько стеклянных лезвий, искрящихся в свете уличных фонарей, влетели в выбитое окно и вонзились в обивку пассажирского сидения — еще теплого, где только что сидела Канаме. От одного взгляда на них девушку передернуло. Но это не был обычный страх.

Канаме ощущала себя странно. Ее чувства неожиданно обострились, восприятие расширилось и вобрало в себя все окружающее. Словно в замедленном кино, она видела и чувствовала траектории летящих кусков стекла и асфальта, каким-то странным образом видела Курца, прижавшего Тессу к дну кузова и закрывшего ее своим телом — хотя они находились за спиной, а все зеркала заднего вида давно оторвались.

Ловко и уверенно выворачивая руль, она больше не ощущала боли в отбитых пальцах. Откуда только она узнала, как именно нужно дернуть ручной тормоз, чтобы машина вошла в боковое скольжение? Но сейчас все это казалось совершенно естественным.

Стальной гигант настигал. От следующих пушечных очередей уклониться будет уже невозможно — открытая площадка справа от здания означала только смерть. Поэтому Канаме снова прижала педаль газа и направила грузовичок прямо в роликовые ворота, маячившие в стене по левую руку.

«Я смогу. Я смогу»!

Горизонтальные полосы ворот стремительно бросились в потрескавшееся лобовое стекло. Раздался душераздирающий треск и звон.

Ворота оказались прочнее, чем думали беглецы, и удар был очень сильным. Не успевшая пристегнуться Канаме стукнулась лбом о рулевое колесо — просто чудо, что она не сломала себе шею или не получила тяжелое сотрясение мозга.

Но дело было сделано. Грузовичок снес ворота и вкатился под высокие своды выставочного центра, оглашая их трубным звуком ничем не смягчаемого дизельного выхлопа — глушитель давно отвалился и остался лежать где-то на улицах Ариаке.

Кружащаяся голова и вкус крови во рту не помешали Канаме снова утопить акселератор. Но славно потрудившийся рыбный грузовичок решил, что все — баста. Приехали. Двигатель под растерзанным капотом гулко затарахтел, застучал и заглох. Шурша полуспущенными покрышками в наступившей тишине, грузовичок покатился по блестящему полу.

В таинственном сумраке гигантского главного выставочного зала Международного выставочного центра перекатывалось возвращающееся эхо. Под высоченными сводами мог свободно поместиться тот сухогруз, на котором недавно побывала Канаме. Сейчас здесь не было экспозиций, и гладкий пол уходил вдаль, как огромная пустынная площадь.

Израсходовав остатки инерции, грузовичок плавно остановился.

Обернувшись, Канаме увидела, как в кузове Курц трясет за плечи бессильно распростершуюся Тессу. Непонятно было, жива ли та вообще или просто потеряла сознание, но со лба девушки стекала тонкая струйка крови.

Канаме тоже была не в лучшей форме. Голова кружилась, все вокруг плыло. Постойте, это… это уже знакомо! Она уже испытывала такое же странное состояние — раньше.

В вышине над головой раздался грохот и лязг, посыпались куски бетона. Верхняя часть стены и потолок разорвались, раскрылись, точно занавес, впустив в темный зал холодный лунный свет. Громадная, напоминающая рыцарский шлем, голова появилась в проломе. Огненный взгляд дальномеров нашел беглецов, и остановился на них, словно спрашивая: «Теперь — все»?

— Конец игры, — пробормотал Такума, с трудом собрав дыхание. Частое и неглубокое дыхание. Он тряхнул головой, но взгляд все равно никак не фокусировался. Значки и лампочки на панели управления расплывались и дрожали, будто в тумане. Бок стал мокрым и холодным. Даже на сидении что-то хлюпало.

Еще… еще немного. Когда я раздавлю вас, мне станет лучше. Бок перестанет так болеть, и пройдет онемение… ноги уже почти не чувствуются. Да, я уверен — так и будет.

— Контур А теряет мощность, — предупредил искусственный интеллект. — Напряжения в силовом несущем скелете увеличиваются до опасных пределов.

Титанический механизм издал глухой стон, перешедший в металлический скрежет.

Такума снова потряс головой, моргнул, стряхивая слабость, и снова напряг истощенную волю.

Я должен… должен сконцентрироваться. Иначе «Бегемот» не двинется с места.

— Контур А функционирует нормально.

Отлично.

Взмахом палицеобразного манипулятора он снес целый пролет стены, навалился корпусом и под оглушительный гул и грохот вступил вовнутрь выставочного павильона.

Грузовичок беглецов не подавал признаков жизни — им больше некуда было бежать. В кузове бессильно распростерлась Тесса — наверное, она потеряла сознание. Над ней склонился еще один мужчина-европеец. Тот самый, что осмелился выстрелить в «Бегемот». Безусловно, он заслужил наказание. Водительская дверка распахнулась и оттуда, покачиваясь, выбралась Чидори Канаме. Держась за голову, она оперлась на борт грузовичка.

Должно быть, ранена. Так ей и надо.

Неожиданно Такума понял, что Сагары Соске с ними нет.

Куда же он делся? Ведь это именно он вел машину и сумел уехать так далеко. Черт, это нехорошо. Его я расплющу с самым большим удовольствием, надо только понять, где он прячется.

— Где Сагара? — грозно прогремели внешние динамики «Бегемота».

Никто из беглецов не ответил, хотя звук был настолько силен, что мог оглушить. Едва ли они не услышали вопроса. Упорствуют.

— Говорите! Где он?!

Чидори Канаме подняла голову и смерила «Бегемот» сердитым взглядом, хотя это сильно напоминало дерзкого муравья, бросающего вызов злому голиафу-мальчишке, разрушителю муравейника. Ее губы задвигались — она что-то выкрикнула. Нацелив узконаправленный микрофон, Такума услышал:

— …Откуда мне знать, идиот?! Пойди, спроси свою сестру!

Вот как? Продолжаете упорствовать? Впрочем, глупо было и спрашивать. Тогда просто умрите!

Он довернул голову бронеробота, нацелив жерла автоматических пушек.

Канаме и Курц, похоже, смирились со своей участью, понимая, что бежать или молить о пощаде бессмысленно. Тестаросса так и не пришла в себя, впрочем, это и к лучшему.

Я проучу вас. Разорву, а потом буду топтать, пока и мокрого места не останется.

Палец Такумы лег на спусковую кнопку.

Гулкий удар раскатился под сводами зала. Голова «Бегемота» дернулась и провернулась вбок, но это не был результат несимметричной отдачи от пушечных очередей.

— Что за черт?!

В боковую часть шлемовидной головы врезался снаряд. Он не пробил брони, но, судя по кинетической энергии удара, это было что-то куда более мощное, чем пулемет. Артустановка бронеробота?

— Ты меня искал? — донеслось снаружи.

Такума повернул голову.

На кровле северного выставочного павильона возник облитый лунным светом силуэт. Опустившись на колено, бронеробот целился в «Бегемот» из орудия, напоминавшего короткоствольный помповый дробовик.

— Откуда?..

Белоснежная фигура, загадочно искрящаяся в холодных лунных лучах, напоминала, скорее, спустившегося с небес полубога, чем приземленный шагающий боевой механизм. На его голове, там, где у людей находится рот, был смонтирован поперечный кронштейн для подвески вооружения. Сейчас там висел мономолекулярный резак, делающий бронеробот похожим на ниндзя, карабкающегося по крышам с украденным свитком в зубах.

— Облизываться, не схватив добычу, — донесся насмешливый голос Соске, усиленный внешними спикерами, — непрофессионально.

— Что ты сказал?!

— Сразись лучше со мной.

Вызывающий жест белого бронеробота не оставлял сомнений — дерзкий карлик поманил к себе противника, пятикратно превосходящего его ростом. Совершенно по-человечески.

Наглец решил, что справится со мной, забравшись в свою крошечную жестянку?

В груди Такумы колючим цветком расцвела новая злоба.

Ярость, затопившая глаза кровавой пеленой.

Хорошо же…

Стальной титан выбрался обратно из пролома, развернулся и шагнул в сторону нового противника, забыв про беззащитных беглецов.

Соске успел в последний момент. Глядя, как надвигается громадный бронеробот, он облегченно перевел дух и поерзал в кокпите ARX-7. Того самого пресловутого «Арбалета».

Граната не смогла перекатить капсулу, но взрыв все же с небольшим замедлением инициировал детонацию скреплявших ее пироболтов. Полукруглые панели разделились, освободив БР, и Соске радостно встрепенулся.

«Арбалет» оказался вполне боеспособен. Хотя он и получил несколько попаданий тридцатимиллиметровыми снарядами, те потратили часть энергии, пробивая стенки капсулы, и совершенная система бронезащиты новейшей боевой машины выдержала их удары. Конечно, жесткий удар при падении не пошел бронероботу на пользу, и двигательная система выдавала небольшие перебои.

Атакующий «Бегемот», словно плугом, снес корпусом несколько секций стены и кровли северного павильона. Для своих размеров он был на удивление подвижен.

— Приближается противник, — предупредил синтезированным механическим голосом искусственный интеллект «Арбалета». Соске помнил, его название или имя, если хотите, — Ал.

Он и сам прекрасно видел. Стальной исполин занял все поле зрения камер переднего обзора. В «Бегемоте» было что-то от неотвратимо надвигающегося цунами.

Крепко сжав манипуляторами свое помповое орудие, чтобы противостоять отдаче, Соске нажал на спусковую кнопку. Корпус бронеробота пронзила резкая дрожь. Он выпустил очередью все снаряды, которые были в магазине.

Шесть бронебойных подкалиберных стрел из обедненного урана вылетели из ствола за секунду. Каждая из них могла одним попаданием уничтожить бронемашину, и Соске с удовлетворением подумал, что этого должно хватить.

Однако, на его глазах воздух перед «Бегемотом» исказился и задрожал призрачным маревом. Невидимая стена отразила все снаряды, заставив их разбиться на ослепительные брызги или отрикошетить.

Громадный манипулятор пошел по дуге вниз, словно коса. «Арбалет» едва успел отпрыгнуть из зоны досягаемости, а удар вскрыл и снес несколько сот квадратных метров крыши. Металлические обрывки закружились в воздухе, как сорванные ветром листья.

— Неужели снова?..

Соске узнал. Всего пару месяцев назад ему пришлось сразиться с бронероботом, оснащенным подобной системой. Лямбда-драйвер, способный создавать мощнейшие силовые поля. Соске понятия не имел, как именно он работает, но знал точно: все атаки конвенционным оружием против него бессильны.

Перекатываясь по крыше, «Арбалет» выхватил противотанковый кинжал. Это было метательное оружие ближнего радиуса действия с мощной кумулятивной боеголовкой. Бронеробот швырнул его из-под манипулятора, резким кистевым движением, каким щелкают бичом — точно в шею противнику.

Новый резкий разрыв — и снова никакого эффекта. Кинжал сдетонировал в воздухе, не достигнув цели.

Пушки «Бегемота» взревели, полосуя крышу потоками огня и стали. Их вой перекрыло громовое буханье: стальной титан смеялся.

Соске успешно уклонился — если у него получалось на неуклюжем грузовичке, то на «Арбалете» это было куда проще.

Вставляя новый магазин вместо опустевшего, Соске лихорадочно думал:

«Оружие не действует на эту махину. Как же, черт возьми, его одолеть»?..

Мысли Канаме метались тысячей вспугнутых птиц:

Опять… опять эта тяжесть. Она повисла посреди враждебной пустоты. Неужели это будет повторяться снова и снова?

За последние два месяца это чувство посещало ее несколько раз — в те моменты, когда, просыпаясь утром, она плавала между зыбким сном и явью. Когда неожиданно задремала в классе. На перемене. В уютной расслабленности горячей ванны. И не только тогда.

Канаме не сказала об этом никому. Ни Киоко, ни Соске. Она отделывалась от вопросов — «плохо себя чувствую». И все. Этого оказывалось достаточно, чтобы успокоить друзей, но не для того, чтобы приступы прошли и не повторялись больше.

Снова. Может быть, потому, что я… решила, что это нужно ему? Так ведь уже было. Когда? Да, это было, было, было… и снова, снова…

Темный поток подхватил и унес способность внятно мыслить и говорить. Канаме чувствовала, что стоит еще немного поддаться — и он унесет ее целиком.

«Звала, звала, звала… Ты звала себя»? — шептал голос, звучавший в точности, как голос Канаме. Такой же голос, голос, голос…

Замолчи.

«Молчи, молчи, молчи. Ты скоро. Скоро. Скоро умрешь».

Заткнись.

«Уверена? Уверена? Без меня трудно. Трудно».

Да. Да, трудно. Я уже знаю. Я слышала.

«Соске. Соске умрет. Он не сможет. Умрет. Жалкий, ничтожный».

Чего ты хочешь от меня?! Говори!!!

«Говорю. Говорю. Сдайся. Умри».

Чувствуя, как ее душит ворот блузки, она слепо рванула его, выгнулась дугой, запрокинув голову. Каким-то безумным усилием воли Канаме подавила, схватила за горло жуткий голос. Поймала невидимую слабину и перешла в атаку:

— Не виляй!!! Ответь мне — что должен делать Соске?! Что за сила у этого гиганта? Как его остановить?!

«Ты. Ты без покоя? Беспокоишься»?

— Да! И очень сильно. Отвечай! Я не сдамся, ни за что! Выжму из тебя все!

«Не сможешь. Не сможешь. Канаме не сможет. Глупая».

— Не играй со мной!!! Колись, сволочь!.. — заорала Канаме, кипя от злости. И оно испугалось. Оно попятилось, в голосе появились жалобные нотки.

«Не злиться. Не злиться. Я — ничего. Ничего не делать. Нет вины. Не злиться».

— Ага, испугался! — прорычала Канаме, в бешенстве загоняя голос все глубже и глубже.

«Канаме, перестаньте, хватит»!

Новый голос. Он тоже был похож на ее собственный, но интонации были немного другими. Чьими же?

«Черт. Черт. Эта. Эта сучка. Здесь. Мешает, опять. Пришла мешать».

Снова вмешался новый голос:

«Перестань подстрекать и запугивать ее. Иначе тебе не будет пощады».

«Я все равно. Все равно здесь. Здесь».

«Тебе здесь нет места. Теперь, когда я пришла».

«Нет. Нет. НЕТ. НЕПРАВДА»!

«Изыди».

И голос ушел. Один из голосов.

Второй же заговорил тревожно:

«Канаме! Канаме, вы слышите меня»?

— Что? Кто ты?..

«Это несущественно. Я хочу попросить о помощи».

— О помощи?..

«Да. Пожалуйста, скажите ему».

— Что сказать? Кому?

«Нужно использовать лямбда-драйвер. Радиаторы системы охлаждения на спине».

— Что?..

«Только… радиатор лямбда-драйвера»…

Перед внутренним взором Канаме на мгновение возникло изображение и исчезло, так же стремительно, как появилось.

Канаме пришла в себя, судорожно хватая воздух раскрытым ртом.

Из-под недостижимо далеких сводов выставочного зала падал неверный луч лунного света — через пробоину в кровле. В нем был отчетливо виден мертвый грузовичок.

Снаружи доносились раскаты орудийной стрельбы. Соске сражается с «Бегемотом»?

Курц Вебер с необычно серьезным выражением лица держал Канаме за плечи, и в его невозможно красивых глазах плескалась тревога.

— …Ты чего?

Когда он понял, что девушка очнулась, беспокойство на его лице мгновенно скрылось под обычной напускной бесшабашностью, и стальная хватка его пальцев ослабла.

— Очухалась? Вот и славно.

— Ч-что… это было?.. Кажется… я…

— Ага. Ты бредила и несла какую-то чепуху, что бы я ни делал. Потом вдруг закричала: «Канаме, перестаньте»! — и только потом очнулась. Напугала меня до смерти, подружка.

Горящие щеки Канаме убедительно свидетельствовали, что Курц не преувеличивал — он старался изо всех сил. Возможно, даже слегка переборщил, шлепая ее по щекам. Но Канаме не собиралась его осуждать. Впрочем, выяснять отношения все равно не было времени.

Тесса все еще лежала на дне кузова. По крайней мере, она дышала.

Канаме попыталась понять, что она сейчас видела в бреду — или, скорее, слышала. Был ли это голос Тессы? Что все это значило? Ясно одно — это очень важно. Канаме чувствовала, что нельзя терять ни секунды. Время выходит.

Она должна передать Соске, что нужно использовать лямбда-драйвер и что-то сделать с системой охлаждения на спине гиганта. Но — что? И где именно? На спине… но спина-то размером с футбольное поле! Как быть? Может быть, она поймет и сможет объяснить Соске, если взглянет сама?

Но это… это очень опасно.

Стоп. Как такое в голову могло прийти?

Если она окажется в поле зрения «Бегемота», Такума раздавит ее, как муравья. Удрать от него пешком, без машины попросту невозможно. Там повсюду рвутся снаряды и свистят осколки, а что будет, если рухнет крыша?

«Тогда я умру. Умру по-настоящему».

Зачем подставлять голову, если все это меня не касается? Я и так прошла через множество ужасов. Может быть, хватит? Нужно быть сумасшедшей, чтобы снова лезть в самую гущу драки. Нужно просто спрятаться где-нибудь и переждать. Точно, хватит с меня!

Но как бы Канаме ни пугала и ни уговаривала себя — в глубине души она уже решилась.

«Он в опасности, и я… я нужна ему. Что бы там ни было между ним и этой девушкой, если он умрет… так нельзя. Я этого не хочу. Никогда не хотела. Ни за что».

Выбора нет — нужно идти.

— Да что же это такое?!

Липкий обессиливающий ужас — стоит поддаться ему и он уже не позволит тронуться с места. Канаме тряхнула головой, не веря, что существует сила, способная справиться с ним, и вдруг, совершенно неожиданно увидела свою протянутую руку и услышала свой голос:

— …Курц, дай мне передатчик!

«Бегемот» вытянул из-за спины свой огромный тати и нанес широкий косой удар. Клинок длиной со стрелу башенного крана разрезал воздух с пугающей быстротой. Соске в последний момент подпрыгнул, и оружие свистнуло чуть ниже подошв его ступоходов.

Вращаясь в воздухе в верхней точке прыжка, Соске извернулся, выпустив точный выстрел в голову противника. Система управления огнем и баллистический вычислитель «Арбалета» были настолько совершенны, что позволяли вести огонь даже посреди акробатических трюков.

Но и этот удар был отражен. Снаряд снова разбился о силовое поле «Бегемота».

«Невероятно, — думал Соске, уклоняясь от ответного удара. — Неужели он может использовать лямбда-драйвер непрерывно, не ослабляя поля ни на секунду? Как же пробиться сквозь него»?

— Ал, — быстро позвал он.

— Слушаю вас, сержант, — с готовностью отозвался искусственный интеллект бронеробота.

— На этой машине установлен лямбда-драйвер?

— Так точно.

Соске знал, что экспериментальный «Арбалет» был предназначен для испытаний первого в Митриле образца этого загадочного устройства. Знал, что, чисто теоретически, есть возможность его использовать — в конце концов, однажды у него получилось. Но он ни разу не получил от начальства ни малейшего намека на то, как работает этот механизм, каковы его возможности. Ни тренировок, ни курса молодого бойца — ничего.

— БР противника оснащен лямбда-драйвером. Есть возможность нанести ему поражение?

Ал помедлил секунду.

— Нет информации.

Снова эта непроницаемая завеса секретности. Чтоб ей…

— Запрашиваю информацию как действующий военнослужащий Митрила, выполняющий боевое задание.

— Запрос принят. Информация отсутствует.

Получалось, даже Ал, искусственный интеллект «Арбалета», не в курсе, что представляет собой лямбда-драйвер.

Соске попытался вспомнить, каким образом его удалось запустить двумя месяцами раньше. Отступая по вражеской территории, он схватился тогда с бронероботом противника, которым управлял Гаурон. Канаме вовремя посоветовала представить, как его энергия и сила воли наполняют и утяжеляют бронебойный снаряд. При выстреле лямбда-драйвер действительно сработал. Только так Соске удалось пробить тогда силовое поле врага.

«Попробую сейчас сделать так же».

Набрав побольше воздуха и задержав дыхание, Соске поднял бронеробот на ноги, навел на противника помповое орудие и сконцентрировался.

«Отставить нервы. Отставить чувство, что я выгляжу дураком. Я должен это сделать. Мой снаряд пробьет поле, как в прошлый раз. Я уверен».

«Бегемот» приближался, прокладывая себе дорогу сквозь здание, срывая грудью целые секции легкой кровли.

Наведя марку прицела на его шею, Соске постарался представить, как это будет.

Вперед.

Его палец вжал спусковую кнопку, и корпус БР дрогнул от отдачи. Выстрел заставил воздух вокруг «Арбалета» задрожать и пойти прозрачными кольцами. В уголке переднего монитора выскочил незнакомый символ — красный треугольник — и прогудел зуммер.

Получилось?

Бронебойный снаряд тоже не долетел до «Бегемота». Замедлился и почти остановился в воздухе на границе силового поля. Но не разбился, как его предшественник.

Это было завораживающее зрелище — стреловидный подкалиберный снаряд медленно и тяжело полз вперед, преодолевая вязкую невидимую преграду.

Получилось?!

Упорное противоборство вокруг снаряда двух невидимых силовых полей родило высокий, раздирающий уши визг. Поднявшись до невозможных высот, он лопнул, точно перетянутая струна.

Раскаленный бронебойный сердечник прыгнул вперед и клюнул титанический БР в шею.

«Пробило, наконец»?! — вспыхнувшая надежда заставила Соске податься вперед, хотя уже давно пора было увеличивать дистанцию. «Бегемот» находился слишком близко.

Но результатом попадания стал только жидкий дымок или пар какой-то вырвавшейся жидкости. Больше ничего. Противник оказался настолько велик, что поразить его из обычного орудия было не проще, чем потопить одним выстрелом громадный линейный корабль или авианосец. Сердце Соске упало.

Бесполезно.

«Бегемот» замедлил свою следующую атаку всего на короткую секунду.

— Ой!..

Едва Канаме выглянула из-за угла восточного здания международного выставочного центра, как полутораметровый стальной швеллер просвистел перед ее носом и с тяжелым звоном запрыгал по асфальту.

Яростное сражение между «Бегемотом» и «Арбалетом» развернулось в восточной части комплекса, которая выходила на большую пустынную парковку.

Впрочем, по справедливости, сражением это было трудно назвать, поскольку все свелось к демонстрации выдающихся маневренных характеристик «Арбалета» и умения Соске мастерски уходить от ударов и уклоняться от атак. Он прыгал и перекатывался, как сумасшедший, не останавливаясь ни на секунду, и не имея ни мгновения для того, чтобы напасть самому.

Неужели он так слаб?

Нет, просто враг оказался слишком силен. Учитывая титанические размеры «Бегемота», скорость, с которой он двигался, не укладывалась в голове. То, что Соске пока еще успевал уворачиваться, было поистине удивительно.

Канаме оказалась слишком близко от поля боя, чтобы чувствовать себя в безопасности. Воздушные вихри, возникавшие от резких движений бронероботов, ударяли в лицо, развевая ее длинные волосы. Земля тряслась от шагов гиганта, а взмахи его манипуляторов порождали тучи обломков, с грохотом разлетавшихся вокруг. Громадное облако поднятой пыли не давало, как следует, разглядеть спину «Бегемота».

— Слушай, нужно убираться подальше! — прокричал сзади Курц.

— Нельзя! — отозвалась она, хотя ей и самой страстно хотелось сбежать. — Мне нужно поближе, чтобы рассмотреть!

— Да ты спятила?!

— Не хочешь, можешь со мной не ходить! Проваливай!..

Курц с жалобной гримасой ответил:

— Не могу же я кинуть такую отчаянную и крутую крошку!

— Как хочешь. Ну, я пошла!

— Тысяча чертей!..

Задыхаясь и кашляя от вездесущей пыли, они стремительно перебежали вперед, вдоль внешней стены. Громадный кусок бетона грохнулся за спиной, разлетевшись на куски там, где они стояли пару секунд назад.

Двуручный тати грозно взвыл, рассекая воздух. «Арбалет» сумел избежать клинка, но его настигла выпущенная вдогонку пушечная очередь. Два снаряда задели торс и ступоход. К счастью, угол попаданий был довольно большим и сердечники не пробили внешние бронелисты, а срикошетили. Тем не менее, «Арбалет» потерял равновесие и неуклюже покатился по крыше.

«Бегемот» протянул вперед свою громадную лапу.

«Не уйти», — мелькнуло в голове у Соске.

Стальные пальцы стиснули левый манипулятор «Арбалета». Броневые кольца на нем смялись, как бумага, не устояв под чудовищным давлением. Внешние микрофоны донесли до Соске тошнотворный хруст ломающихся деталей титанового скелета.

«Вот это… сила».

«Бегемот» воздел манипулятор с пойманным противником вверх с такой скоростью, что в глазах у Соске потемнело от перегрузки.

— Го-о! Го-о!

Стены комплекса задрожали от воя гиганта.

Он собрался шваркнуть «Арбалет» об землю. Каким бы прочным и бронированным ни был митриловский бронеробот, такой удар разобьет его на части.

Неужели конец?

Соске поймал стволом помпового орудия большой палец манипулятора «Бегемота» и выстрелил. Несмотря на минимальную дистанцию, Такума поставил защитное поле, и снаряд с искрами и визгом отрикошетил прочь.

Бесполезно.

Соске не осталось другого выбора — он упер дульный срез в предплечье пойманного манипулятора «Арбалета». Резкий удар заставил лязгнуть зубы, манипулятор выбило из плечевого сустава. Освобожденный «Арбалет» провалился вниз, врезался в плечо стального титана и скатился по широченной спине на землю. Система стабилизации движений боролась, пытаясь восстановить равновесие, и преуспела: каким-то чудом БР приземлился на ступоходы. Из их сочленений со свистом и шипением ударили струи выкипевшей амортизационной жидкости.

Ал начал выводить на экран длинный-длиный список повреждений.

Прячась за оранжевым мусорным контейнером, Канаме отчаянно пыталась рассмотреть спину гигантского бронеробота. В ее голове метались отчаянные мысли.

Кричать «Соске, берегись!!!» было бессмысленно — это только ему навредит. Он отвлечется и погибнет. Прежде чем советовать, нужно понять, что именно делать. Где же оно? Где?!

Широченная спина «Бегемота» покачивалась невероятно высоко над головой. Набранная из множества броневых пластин округлая поверхность была размером почти с футбольное поле.

Где же там система охлаждения? Радиаторы… может быть, в тех дырках?

— Курц, где на ваших мехах[18] прячут радиаторы?

— Да где угодно! Их ведь может быть несколько, а уж у этого и подавно. Видишь те продолговатые щели и круглые дыры за ними?

Действительно, по обеим сторонам хребта тянулись две длинные щели, обрамленные двойными рядами круглых отверстий.

Но какое из них? Где радиатор лямбда-драйвера? Без отвода тепла он функционировать не может, и система охлаждения — обязательный конструктивный элемент. Он там. Но в каком из отверстий? Чтобы Соске смог его уничтожить, нужно выбрать правильный люк.

Его невозможно одолеть. Атаки не достигают цели, у него нет уязвимых мест. Соске старался думать логически, но вместо этого в голову лезли панические мысли. Двигательная система его бронеробота была на последнем издыхании.

Еще немного — и мне конец.

— Соске, ты слышишь меня? — внезапно пропищал в наушниках коротковолновой радиостанции знакомый голос. Продолжая уклоняться, Соске спросил:

— Чидори, это ты?

— Да. Слушай внимательно. Я не слишком хорошо разбираюсь, но радиатор системы лямбда-драйвера находится у него на спине.

— И что?..

— Стреляй туда. Наверное, так.

— «Наверное»?!

— Это все, что я знаю! И помни — обычный выстрел не пойдет. Врежь ему лямбда-драйвером! Ведь он у тебя там тоже есть?

— Так сказала командир?

— Тесса? Не знаю… не уверена. Может быть, и она… а, неважно, считай, что так!

— А поточнее не можешь? — спросил Соске, метнув взгляд в сторону.

Напрасно он это сделал. Поняв, что происходит, Соске похолодел. Крошечные и жалкие фигурки Канаме и Курца прижались к полуразрушенной стене на расстоянии вытянутой руки от «Арбалета». Он действительно мог бы дотянуться до них уцелевшим манипулятором.

Зачем они вернулись? Здесь же смертельно опасно!

Стоило ему отвлечься на секунду, как удар левого манипулятора «Бегемота» достиг цели. Замешкавшийся «Арбалет» отлетел в ту сторону, где прятались Канаме с Курцем.

Из наушников донесся испуганный вскрик.

Раз визжит — значит, жива. Я их не раздавил.

Удар спиной об стену почти выбил из Соске дух. Голова закружилась, красные предупредительные транспаранты на экранах колотились, казалось, в ритме судорожного сердцебиения. Уголком глаза он нашел Курца — тот распластался на земле, прикрывая собой Канаме.

— Го-о-о! — донеслось снаружи.

«Бегемот» тоже заметил их. Теперь обратного пути не было. Даже если бы Соске и сумел отступить на своем бронероботе, противник раздавил бы его друзей, как муравьев.

Сейчас. Я должен.

— Чидори, какая из дырок?

— Что?

— Радиатор. Где он?..

— Погоди, сейчас… — прокричала она, пытаясь отдышаться. – Та длинная узкая щель, все равно, правая или левая. Целься туда и запусти лямбда-драйвер!

Ее голос звучал уверенно. Так, длинная узкая щель. В нижней задней части корпуса гиганта, на уровне опорных шарниров ступоходов действительно наблюдалось нечто похожее. Щели направлены вниз, и попасть туда было вполне возможно. Главная проблема состояла в том, что Соске понятия не имел, как правильно использовать лямбда-драйвер.

— Вас понял, — ответил он, поднимая шатающийся, брызгающий паром и струйками жидкости «Арбалет» на ноги.

— Все не… сдаешься? — прогудело над ним. Раскатистый, низкий голос «Бегемота». Нет — Такумы. Странно, это прозвучало невнятно и слабо, несмотря на чудовищную мощь динамиков. Пилоту становится хуже? Он слабеет?

— Тогда… умри… — грандиозный механизм воздел к небесам свой двуручный меч и обрушил его со всей своей неизмеримой мощью.

Быстрый бросок вперед спас Соске. Клинок прошел вплотную — бронеробот лишился наплечника, но, набрав инерцию, упал на спину и заскользил по асфальту ступоходами вперед, точно с ледяной горки. Позади меч с грохотом врезался в землю и переломился на две части.

Энергия разбега избитого «Арбалета» занесла его прямо между ступоходов гиганта. Все, что осталось Соске — поднять уцелевшим манипулятором помповое орудие вертикально вверх.

Длинная узкая щель… да, вот она. В правую.

Спокойно. Целься. Сконцентрируйся. Это не так уж и трудно. Нужно просто представить, как моя решимость течет и наполняет снаряд.

Он должен был верить, верить всей душой. Снаряд попадет в цель. Иначе… иначе все кончится очень плохо.

— Получай! — прорычал Соске, вжимая спусковую кнопку. Воздух вокруг «Арбалета» снова задрожал, искажая все попавшее в поле зрения, точно отражение в воде, разбитое брошенным камнем.

«Бегемот» опять прикрылся силовым полем, но в этот раз не смог остановить снаряд на полпути. Бронебойный сердечник лишь немного замедлился, как во сне, преодолевая вязкое сопротивление. Поле растянулось, подобно резиновому жгуту и — лопнуло. Освобожденная стрела из обедненного урана метнулась со скоростью змеи и скрылась в глубине щели на спине «Бегемота», войдя ровно посередине.

Удар прошел. Жало поразило цель.

Но видимых результатов не наблюдалось, только резкий звук удара металла о металл. Трудно было поверить, что гиганту может повредить комариный укус. Еще несколько секунд ничего не происходило. Противники замерли на месте, словно окаменев.

Неожиданно асфальт под громадными ступоходами «Бегемота» треснул и подался. Стальные башмаки-подошвы начали медленно погружаться в твердую землю, словно в болото. Неужели чудовище, наконец-то, вспомнило о своем весе и законах гравитации?

Со рвущим душу металлическим скрежетом правый коленный сустав треснул и подломился. Сочленение опорного башмака тоже захрустело и загромыхало, деформируясь под неожиданно увеличившейся нагрузкой. Могучие манипуляторы, каждый толщиной с железнодорожную цистерну, бессильно упали.

Протяжный стон ломающегося скелета разнесся над территорией выставочного центра и набережными. Из щелей забили фонтаны амортизирующей жидкости и турбинного масла, с верхней части корпуса посыпались куски брони.

«Бегемот» напрягся в последнем чудовищном усилии и… не устоял.

Под гром лопающихся суставных шарниров стальной гигант с полностью разрушенным опорным аппаратом величественно рухнул, подняв громадное облако пыли. Взрывов не было, хотя земля судорожно тряслась под ногами, как во время землетрясения. Лишь когда облако дыма, пара и пыли начало оседать, стало видно, что в развалинах грудной клетки занялось несколько вялых пожаров.

Все было кончено.

— Вот так сюрприз, — проговорила ошарашенная Канаме по радио. — Когда я говорила про щель, не думала, что это сработает так… сногсшибательно.

Совершенно вымотанный Соске выпустил из манипулятора помповое орудие.

Прижав руку к налитому колючей болью лбу, Тереза Тестаросса замерла перед громоздящейся горой останков «Бегемота». Следовало эвакуироваться — с минуты на минуту в разгромленный выставочный центр должны были пожаловать осмелевшие полицейские, пожарники и спасатели. Но она не могла заставить себя тронуться с места.

Привычное чувство вины — потерять сознание в такой ситуации было непростительно! — слегка потеснило восхищение. Соске и его товарищи все же сумели победить! Во многом — благодаря Чидори Канаме. Такой же Посвященной, как и Тесса.

«Как бы мне не хотелось признавать — Канаме действительно необыкновенная девушка», — вздохнула она и перевела взгляд на поверженного врага.

Причина саморазрушения «Бегемота» не составляла секрета для Тессы. Лямбда-драйвер гиганта создавал псевдоосевое энергетическое поле, принимавшее на себя львиную долю огромного веса механизма. Когда система прекратила работу, бронеробот рухнул под его тяжестью, словно кит, выбросившийся на берег, с внутренними органами, расплющенными собственным весом.

Использовать лямбда-драйвер, чтобы снять нагрузку с несущих узлов боевого робота. Оригинально.

У Митрила не было подобных технологий, хотя Тесса знала, что нечто подобное в принципе осуществимо. Безусловно, столь специфическое и продолжительное использование лямбда-драйвера требовало совершенного особого пилота. Его сознание должно было быть подготовлено к невероятной нагрузке жестокими и интенсивными тренировками и курсами обработки специальными химическими препаратами. Такума действительно был поистине незаменим для А-21.

Но еще удивительнее выглядела его способность не только поддерживать чудовищный вес «Бегемота», но и выставлять защитное поле. Следовало признать, что Митрилу и не снился коэффициент полезного действия поля лямбда-драйвера, который выдавали «Бегемот» и его наездник.

«Арбалет» преклонил колено рядом с чадящими обломками. Перед ним лежала сферическая капсула размером с небольшой автомобиль. Видимо, Соске вытащил ее из развалин. Это был внутренний пилотский кокпит титанического бронеробота.

Канаме и Курц молча стояли рядом.

— Тесса? — обернулся немец. — Может быть, тебе лучше еще полежать?

— Ничего, я в порядке, — успокаивающе помахала она, направляясь к кокпиту. — Мы можем его открыть?

— Конечно. Отойдите назад.

Вытащив пистолет, Курц потянул за рычаг замка. Люк с негромким хлопком открылся.

Такума лежал на боку. Пилотский комбинезон со следящим контуром управления движениями выглядел на нем подобно скафандру пришельца.

— Он жив. Что будем делать?

Тесса мягко отодвинула в сторону ствол пистолета, который Курц навел на мальчика, и наклонилась над ним.

— Такума, — позвала она негромко.

Веки слабо затрепетали, но у него не осталось сил даже на то, чтобы пошевелиться. Он попытался заговорить, но голос таял, терялся, застревая в пересохшем горле.

— Сестра… я проиграл… почему?..

— Я говорил тебе, — раздался голос Соске из внешних динамиков бронеробота. — Не нужно было…

— А ты лучше помолчи! — одернула его Канаме.

Тесса словно не слышала их. Ее голос был все таким же мягким и даже… нежным?

— Нет. Ты не проиграл. Просто так получилось.

— Это… плохо…

— Да, это плохо.

— У меня… ничего не осталось. Ничего…

Опустившись на колени, Тесса нежно погладила бледную щеку мальчика, отерла холодный смертный пот. Наклонившись, прошептала ему на ухо:

— Все хорошо, Такума. Я здесь.

— Сестра…

— Я всегда буду с тобой.

— Правда?

— Конечно. Усни спокойно.

— Да. Я… я виноват… прости… — едва слышно прошептал он, закрывая глаза. Чтобы больше никогда не открыть.

Ресницы Тессы остались сухими. Она знала, что стоит дать слабину и — она уже не сможет остановиться. А слезы все равно совершенно бесполезны.

Так будет лучше.

Поднявшись на ноги, она обернулась к своим подчиненным и тряхнула головой, отгоняя тоску и усталость. Как командир, она чувствовала себя обязанной подбодрить их.

— Мистер Вебер, вы были неподражаемы, как всегда.

— О, да! — с ложной скромностью потупился он.

Тесса перевела взгляд на «Арбалет». Вспомнив, сколько неприятностей доставила Соске этой ночью, она почувствовала, что щеки заливает краска стыда. Но, в конце концов, именно он стал причиной тех противоречивых чувств, обуревавших ее с доселе неизведанной силой. Чувств, заставивших ее делать глупости.

— Прекрасная работа, мистер Сагара.

— Нет проблем, командир.

— Теперь этот робот — ваш. Берегите его, пожалуйста.

— Так точно! — он четко отсалютовал уцелевшим манипулятором бронеробота и лишь потом спохватился: – Как это?..

Но Тесса уже не слушала.

— И вы тоже, Канаме. Вам я особенно обязана.

— Даже и не знаю, за что, — фыркнула та. — Если хочешь — пожалуйста. Но я так ничего и не поняла во всей этой стрельбе и беготне.

— Я постараюсь вам объяснить, как смогу… но немного позже.

— Почему?

— Сейчас все мы слишком устали и плохо соображаем, — ушла от ответа Тесса. Заложив руки за голову, она потянулась. — Однако мне хотелось бы внести ясность по одному важному вопросу.

— Внеси, — удивленно моргнула Канаме.

Тесса покосилась на «Арбалет».

— Сержант Сагара, деактивируйте все внешние микрофоны. Это приказ.

— А? Так точно, командир, — Соске, не раздумывая, повиновался. Бронеробот полностью оглох.

Убедившись, что он не слышит разговора снаружи, Тесса шагнула навстречу Канаме и негромко проговорила:

— Дело в том, что я в него влюбилась.

— А?..

— Пусть победит лучшая, Канаме-сан, — продолжала Тесса. Странно, хотя ее голос звучал вызывающе, в нем не было яда, как раньше. Неловкая улыбка сделала ее обыкновенной шестнадцатилетней девчонкой.

— Э-э-э, да я… ничего такого… — только и смогла выдавить Канаме.

Тесса повернулась и громко приказала:

— Эвакуируемся. Нужно скорее узнать, что с майором Калининым и старшиной Мао.

С крыши здания, расположенного примерно в километре от практически полностью разрушенного Международного выставочного центра, за происходящим внимательно наблюдали в бинокли двое мужчин.

— Прохладно, однако, — пробормотал, поеживаясь, один из них, хотя летняя ночь была душной и жаркой.

— Хм, я надеялся, что он покажет себя лучше, — прокомментировал второй, блеснув стеклышками круглых очков, сидящих на приплюснутом картошкой носу.

— Все равно, что дать игрушку сопливому малышу. Напрасно мы надеялись, что из этого что-то выйдет.

— Да, жалкое зрелище. Эта громадная штука стоила, как два крейсера, а он не продержался и пятнадцати минут. Абсурд. О чем только думают шишки наверху?

— Ну, не совсем уж без толку. Мы получили ценные данные и впечатляющее видео. Да еще и напугали кучу народа до усрачки.

— Видео... Мда, там прекрасно видны все изъяны этой жестянки. Такие роботы в Амальгам не нужны.

— Ладно, все же был и один приятный момент.

— Какой момент? — мужчина в круглых очках взглянул на собеседника.

— Хо-хо! Я смог полюбоваться на моего драгоценного парнишку и его маленькую подружку.

Курносый подозрительно нахмурился, но ничего не сказал. Второй же продолжал со злым удовольствием:

— Скоро, очень скоро я завалюсь к ним в гости и скажу «Хелло-о-о-о»! Жду не дождусь новой встречи.

Повернувшись, он похромал прочь, припадая на искусственную ногу.

Эпилог

Утренние новости были полны сообщений о сражении на улицах Ариаке, громадном взбесившемся бронероботе, который крушил все подряд, прежде чем неожиданно самоуничтожиться. Комментаторы строили предположения, будет ли восстановлен Токийский Биг Сайт, и о том, какую роль сыграли в этих событиях Силы самообороны.

Конечно, слухи проникли и в классы старшей школы Дзиндай, но у занятых неотвратимо надвигающимися экзаменами учеников не было времени, как следует, посплетничать. Вместо этого они зарылись в учебники, тетрадки и распечатки. Этим утром словари интересовали их гораздо больше, чем газеты.

Обычно перед началом контрольных работ Токива Киоко и Канаме не забывали подбодрить и утешить друг друга, в этот день перед первым уроком все было по-другому.

— Кана! Эй, Кана! — Киоко настойчиво трясла за плечо подругу, бессильно лежащую лицом на парте. — Ты же обещала мне помочь с английским, помнишь? Ну, просыпайся же!!!

— Охо-хо… еще минуточку, — промычала ничего не соображающая Канаме, не открывая глаз.

— Неужели ты всю ночь напролет просидела над учебниками? — поражалась Киоко. — Поспать не успела?

— Какое «поспать»! И не училась я вовсе… — мрачно пробормотала Канаме, зевнула во весь рот и снова уткнулась в парту.

— Тогда что же ты такое делала?

— Билась насмерть.

— Да неужели?.. Выдумываешь, а я тут в панике, между прочим. Ну и ладно, обойдусь без тебя, раз ты такая вредная. Мне вот Сагара поможет. Эй, Сагара-кун!

Вспомнив, что Соске вырос за границей и без проблем объясняется по-английски, Киоко перенесла свое внимание на него. Соске сидел неподвижно, прямо держа спину и глядя перед собой.

— Сагара-кун!

Он даже не моргнул глазом, продолжая смотреть вперед.

— Алло! Слышишь меня?

Никакой реакции. Киоко помахала ладошкой перед его глазами, но он остался недвижим. Наклонившись поближе, она услышала ровное и глубокое дыхание.

Не может быть! Спит с открытыми глазами?!

Киоко поежилась: картина была необычной и довольно-таки страшноватой. В этот момент открылась дверь из коридора.

— Все по местам! — воскликнула учительница Кагурадзака Эри, входя в класс. — Урок начинается.

Загромыхав стульями, ученики вскочили, отвесили традиционный поклон и уселись.

— Доброе утро, — прочирикала Эри. Она явно была в хорошем настроении. — В каком опасном мире мы с вами живем, верно? Тем больше у нас причин усердно учиться и овладевать знаниями. Это последний урок перед контрольной, поэтому слушайте очень внимательно. Откройте учебники на странице шестьдесят один.

Ученики, как один, дружно зашуршали страницами. Полусонная Канаме замешкалась, пытаясь найти нужную, а Соске… Соске оставался тих и недвижим. Парта перед ним была девственно пуста, а сам он все так же безучастно таращил глаза в пространство.

— Ты что, забыл учебник, Сагара?

Ответа не было.

— В чем дело? Ответь, пожалуйста.

Тишина.

— Сагара? Ты меня слышишь? Почему у тебя такое странное выражение лица?

Он продолжал неподвижно смотреть вперед. Нахмурившись, Эри подошла поближе.

— Послушай, если тебе не нравится моя методика преподавания, ты можешь сказать прямо и не устраивать таких демонстраций и бойкотов. Если я чем-то тебя несправедливо обидела, давай спокойно обсудим. Но нельзя же так себя вести!..

Ноль внимания.

— Послушай, это уже чересчур!

Молчание.

— Да ты слышишь меня?!

Он молча смотрел ей в лицо.

Доведенная до белого каления Эри изо всех сил грохнула ладонью по парте перед ним.

— Сагара!!!

Дернувшись, Соске стремительно выпрыгнул из-за парты, одновременно выхватывая из-под мышки пистолет. Сцапав учительницу за горло, он швырнул ее на пол и замер над ней, уткнув ствол пистолета ей в лоб.

В следующую секунду подскочившая сзади Канаме изо всех сил врезала ему ногой по затылку и отправила в нокаут.

Учительница в слезах уже бросилась, было, вон из класса, но Киоко остановила ее, объяснив, что случилось.

Послесловие

И вот мы снова встретились. Как вы видите, Соске и Канаме проводят свои мирные (?) дни в школе, когда новый могущественный враг начинает наступление. В этот раз практически все безобразия происходят непосредственно в Токио и на протяжении всего одного дня и ночи. Встречайте второй длинный роман FullMetal Panic — Суматошная ночевка! Если вы спросите меня, в каком стиле он написан… наверное, это можно назвать «приключенческой инсталляцией».

По сравнению с предыдущей частью характеры персонажей несколько углубились, читатель сможет лучше понять, что думают герои. Полагаю, именно поэтому, несмотря на незатейливый, в общем-то, сюжет, я снова написал аж сто двадцать (ого!) страниц. Если честно, я не планировал выйти за семьдесят — даже немножко странно.

Писатели — скромные существа, поэтому, когда книжка становится слишком длинной, начинают волноваться. А будут ли ее читать? Впрочем, толстенький томик первой части, FullMetal Panic — Боец-юнец встречает девушку,расходится очень даже хорошо, за что я вам чрезвычайно благодарен, мои дорогие читатели. Статистика продаж в Японии успокаивает, хотя в полный рост встает другая проблема — меня начали теребить, поскольку запас в книжных магазинах мигом расхватали. Поэтому я хочу извиниться перед всеми читателями, которым пришлось побегать, чтобы найти первый том — простите великодушно, мне очень стыдно.

О чем бы еще написать? Что-то ничего в голову не приходит. А-а, почему бы нам не пригласить гостя? Представляю вам главного героя нашего романа, Сагару Соске! Аплодисменты!

СС — Вам что-то нужно?

ГС — Ага. Вместо того, чтобы самому тут разливаться, я решил, что ты можешь рассказать нам что-нибудь интересное.

СС — Нет проблем. Готов изложить свое видение различий между проектами Локхид и Боинг на конкурсе по программе JointStrike Fighter в США.

ГС — Отказать.

СС — Хорошо. Поговорим о том, почему в головных крупнокалиберных пулеметах бронероботов обычно используются пули с сердечниками из обедненного урана. В случае неожиданного обстрела с помощью ПТУР…

ГС — Кончай.

СС — (Пауза) Тогда… рассказать об эффективных техниках форсированного допроса, которые используют южнокорейские морские пехотинцы, о которых я узнал от одного знакомого вьетнамца?

ГС — Так я и знал — ему хоть кол на голове теши. Ладно, гуляй себе.

СС — Я не слишком изощрен в искусстве конверсации, зато являюсь внимательным слушателем. Почему бы вам самому не рассказать о своей жизни?

ГС — Хм, моя жизнь?.. Ну, позавчера случился день святого Валентина, и одна девочка, поклонница, вручила мне шоколадку. Да, в редакции Фудзими тоже кое-кто расщедрился. Я просто счастлив.

СС — Понятно.

ГС — Но вот когда я ходил в Фудзими, чтобы переговорить с моим редактором по имени С. И. — а, должен заметить, что редактор женского пола — никакого шоколада я не получил.

СС — Понятно. (Хрум).

ГС — Конечно, если бы она подарила мне шоколадку, пусть даже чисто по традиции, я бы не отказался. Сижу вот теперь, грущу.

СС — (Пауза). Не совсем понимаю, что вы такого находите в дармовом шоколаде, но эта С. — ваш редактор — ей ведь пришлось первой прочитать ваши измышления? Мне кажется, ее поведение можно рассматривать как прозрачный намек.

ГС — Возможно, ты прав. Но вот послушай: вчера, когда я объяснил ей, что понятия не имею, о чем писать в послесловии, С. предложила: «А почему бы вам не написать о каких-нибудь недавних событиях, про Валентинов день»? И с такой, знаешь ли, ухмылочкой…

СС — Суровая женщина.

ГС — Да ну тебя. Не понимаешь ты моего ранимого сердца. А я теперь в печали, черт вас всех дери.

СС — Вы почему-то заговорили, как Курц. (Хрум).

ГС — Не вздумай меня ровнять с этим придурком!

СС — Он бы, наверняка, сказал то же самое. (Хрум).

ГС — И, кстати, чем ты там хрумкаешь все время?

СС — Шоколадом.

ГС — Что?! Тебе-то кто подарил шоколад? Колись, быстро!

СС — Виноват, это секретная информация. Она строго-настрого запретила разглашать.

ГС — Хм, дай-ка, я угадаю. И при этом еще настаивала, что дарит шоколадку исключительно потому, что так полагается по традиции.

СС — (Нервно) Откуда вы знаете?

О небо, вы только посмотрите, еще пара страниц написалась! (Зачем-то смотрит на часы).

Еще раз хочу поблагодарить всех людей, помогавших мне советами и делами.

Итак, увидимся в следующей книге, когда мы с вами снова последуем за Соске сквозь ад.

Примечания

1

Японская система среднего образования разделяется на три этапа: младшую, среднюю и старшую (или высшую) школы. Второй год старшей школы — аналог нашего десятого класса (здесь и далее — прим. переводчика. — К. Т.)

2

Кровожадная японская народная сказка, про зловредного барсука-тануки, который плохо кончил.

3

Митрил — волшебное серебро из эпоса Дж. Р. Р. Толкина. Здесь — название тайной организации, с неизвестными целями, источниками финансирования и руководителями.

4

ЗСУ — зенитная самоходная установка.

5

Электронная контр-камуфляжная система (фант.).

6

Бака — дурак (яп.).

7

«Behemoth» — имеется в виду не медлительное водное млекопитающее, а мифологическое существо, демон плотских желаний (в особенности обжорства и чревоугодия). В Библии описан как одно из двух чудовищ (наряду с Левиафаном), которых Господь демонстрирует праведнику Иову в доказательство своего могущества.

8

Гайдзин (яп.) — иностранец.

9

Special Response Team — отряды специального реагирования. Элитные штурмовые подразделения Митрила, оснащенные бронероботами.

10

Удар ногой в верхний уровень.

11

Обенто — обед в коробочке, в японской культуре имеет несколько большее значение, нежели пища. Обычно японские женщины делают его для членов семьи и тех, к кому они неравнодушны.

12

Отсылка к «Моби Дику» Мелвилла и одному стишку, который появится позднее.

13

«Хансин тайгерс» — известная бейсбольная команда в Японии.

14

Известный персонаж из японского школьного фольклора. Интересующихся отсылаю к одноименному аниме.

15

Позывные транспортных вертолетов происходят от руны Gebo, имеющей значение «дар», подарок».

16

Кандзи 要. Чтения: «йо», «иру», «канаме». Значения: «быть нужным, необходимым», «требоваться». Устаревшее значение «канаме» — «кнопка, скрепляющая веер», «главное, суть, ключ».

17

В Японии школьные спортзалы строятся отдельными зданиями и существенно крупнее, чем отечественные аналоги.

18

Меха (от англ. mecha) — разнообразные фантастические механизмы, как правило, пилотируемые машины военного назначения.

Content

Full Metal Panic! 2 Ночевка на бегу

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Пролог

Глава 1. Чужие дороги

Глава 2. Эстафетная палочка переходит к Урц-седьмому

Глава 3. Охотник на двух зайцев

Глава 4. Запал уничтожения

Глава 5. Бегемот

Эпилог

Послесловие

Примечания