Ольга Болдырева

ПРИНЦИП ОТРАЖЕНИЯ

Пролог

За окнами шел снег. В этом году он немного опоздал к наступлению календарной зимы и теперь бодро наверстывал упущенное, укрывая город пушистым одеялом. Распухшие свинцовые облака провисали низко-низко, почти касаясь линии электропередачи, и чуть дальше по улице, за крышами соседних домов серый город сливался с небом, стирая все границы.

— И ты ничего не собираешься делать с предателем? — мужчина страдальчески возвел глаза к потолку. — Так ведь совсем неинтересно! Я скоро с тоски сам какой-нибудь заговор устрою!

Хозяин кабинета, в котором проходил разговор, остался невозмутим.

— Предатель все равно не добьется своей цели. Аналитический отдел прислал отчет: вероятность его успеха не больше шести десятых процента. Есть более важные дела. А у тебя, напоминаю, испытательный срок. После того, что ты сделал с Советом, вряд ли они позволят тебе покинуть этот мир в ближайшую сотню лет. Моего заступничества можешь не ждать. К тому же, они говорили, что пришлют еще одного мальчишку, за которым необходимо присмотреть.

— Ха! Совету больше некуда неугодных девать?

— Они понимают, что я смогу сдержать ситуацию под контролем, и вы с новым подопечным точно ничего не натворите.

— Если ты и дальше будешь держать меня на бумажной работе, еще как натворим… — мужчина вскинул на собеседника обиженный взгляд.

По его мнению, шутка была вполне удачной. Подумаешь, подкинул Совету один занятный артефакт — временную аномалию, из которой нашелся выход лишь спустя целый год. Зато они отдохнули от рутины, смогли посмотреть на привычные вещи новым взглядом, ощутили вкус жизни (которой в этой самой аномалии чуть не лишились).

И это проблемы Совета, если по возвращению у них чувство юмора отказало.

— Давай, я, что ли, посмотрю, чем этого предателя отвлечь можно?

— Посмотри.

— Но если что-то пойдет не так, чур, я не виноват!

Хозяин кабинета усмехнулся.

В том, что не так пойдет абсолютно все, он не сомневался.

Часть I

Глава 1. Нереальность

Даже если неприятность не может случиться, она случается.

Закон Мерфи

Снегопад не прекращался третий день. Поначалу городские службы еще боролись со стихией, но очень быстро осознали тщетность своих попыток и сдали город на милость зиме. Под вечер все вокруг напоминало один большой сугроб.

Игорь вышел из университета, плотнее зарылся носом в шарф и замер под небольшим козырьком. Прищурившись, он осмотрел дорожки глубоких следов, ведущих от факультета через двор, и сделал вывод, что добираться до метро придется по колено в снегу. И, повернувшись, Игорь крикнул в приоткрытую дверь:

— Давай резче! От твоей тоски денег не прибавится!

Темный холл с единственным светлым пятном — будкой охранника — выдал еще один трагический вздох. Банкомат остался глух к печали Олега; судя по очередному надрывному возгласу, денег на карточке у друга не прибавилось и после шаманских плясок вокруг вредного аппарата.

В конце концов, не зря с начальной школы зазубривают: сколько на ноль не умножай, ситуация не изменится.

— У! Шайтан-машина! — Олег сунул карточку в карман куртки, после чего отвесил банкомату пинок.

— Ноги прочь от казенного имущества, неудачник! — донеслось из будки.

Охранник дядя Коля в обычное время олицетворял собой флегматизм, но сегодня маленький телевизор в его каморке категорически отказывался показывать матч и безбожно барахлил. Именно поэтому Олег избрал в качестве тактики быстрое извинение и не менее быстрое отступление к двери и Игорю.

— Восстание машин подавлено?

Настроение у Игоря, несмотря на заваленный зачет, приближающиеся экзамены, пустой кошелек и недавнее расставание с девушкой, все равно оставалось неплохим — предновогодним.

— Если бы! Оно в самом разгаре! Дядя Коля наверняка один из них, — подхватил идею Олег, — какой-нибудь кибер-наблюдатель, специально устроился туда, где большое скопление молодых человеческих особей. Ну что? Поплыли?

С этими словами Олег солдатиком рухнул в ближайший сугроб. Громко расхохотался и кинул пару пригоршней снега в Игоря.

— Придурок, — фыркнул тот, отряхиваясь, и протянул другу руку, — простудишься — все праздники проваляешься дома. А кто-то обещал Олесе аквапарк.

Вообще-то, за третий год их знакомства Ионов еще ни разу не видел друга больным, но как любил повторять — все когда-нибудь случается в первый раз. А обещания были для Олега серьезным аргументом, поэтому он поднялся и медленно побрел за Игорем от факультета. Сегодня парни были последними: задержались при попытке вымолить зачет, ссылаясь на тяжелую жизнь, скорый Новый год, злую судьбу и попутавшего двух студентов беса. Вредная старушка, преподававшая стилистику, «умоливаться» отказалась напрочь.

— Эх, Ионов! Нет, чтобы присоединиться. Когда ты последний раз лепил снеговика и делал рождественского ангела? Глядя на твою физиономию, делаю вывод: никогда. Ты, наверное, уже в детском садике считал, что… как там говорилось? — все суета сует. И почему я дружу с таким мрачным и занудным типом?

— Потому что и твой оптимистично-радужный лик не каждый вытерпит, Матвеев, — в тон ему отозвался Игорь.

Нет, на самом деле, Олег был весьма ответственным и собранным парнем, а что еще хуже — совестливым. И к своим двадцати годам уже понял, что именно таким чаще всего садятся на шею и свешивают ножки. Посему Матвеев предпочитал надевать маску балагура и разгильдяя. Игорь, в отличие от него, никаких масок не носил — типа более мрачного и циничного стоило еще поискать. Хотя, по словам Олеси Синицыной — еще одного друга — после пары лет общения с ними даже безнадежный интроверт Ионов начал походить на нормального человека.

— На обед не хватит? Я верну…

Игорь сверился с часами.

— Скорее на поздний ужин. Пара сотен оставалась, можем позволить себе бургеры и колу. А потом я — бомж.

— Святой! — просиял Олег.

— Бомж… — еще раз уточнил Ионов, думая, что даже с блямбой на голове чувство голода никуда не денется. И с упорством ледокола продолжил прочищать себе путь на улицу. За ним пыхтел менее сильный (зато более маневренный) Матвеев.

На самом деле, эти двое были настолько различны и характерами, и привычками, и взглядами на мир, что вряд ли бы вообще начали общаться, если бы не случай.

…Шел четвертый месяц первого курса. Игорь опаздывал на семинар, решающий судьбу автомата по теории языков — предмету, с которым у Ионова категорически не ладилось. И что самое мерзкое: он не имел ни малейшего понятия, в какой аудитории засела группа. Тыкаться наугад по трем этажам грандиозного здания их факультета было вариантом, изначально обреченным на провал. А номерами сокурсников, как не сложно догадаться, Игорь разжиться не успел — просто не подумал, что они могут пригодиться.

И тут у раздевалки мелькнула смутно знакомая физиономия.

Это был шанс.

— Мы где?

Парень, с трудом тянущий за собой огромный пакет, сфокусировался на объекте, загородившем ему проход. Несколько мгновений обрабатывал вопрос, а потом с бесхитростной лыбой выдал:

— Оно разговаривает!

Действительно, за прошедшее время Ионов не успел переброситься с ребятами и парой реплик. И, к слову, совершенно не огорчался этому факту. Поэтому вместо угроз начистить физиономию за несвоевременные подколки, он только нахмурился и надвинулся на парня, который, к некоторому удивлению обоих, оказался ниже Игоря почти на полголовы.

— Осознал, — мгновенно сориентировался тот и переложил пакет из руки в руку, — нижайше прошу простить. Должны быть в триста тринадцатой. А если ты подождешь, пока я сбегаю в сортир, гарантирую устроить такое «явление», что тебя никто не заметит…

Бартер был равноценный, поэтому Ионов кивнул и с несвойственной ему добротой предложил:

— Подержать?

Только, когда парень запнулся, чуть не грохнувшись на пол, Игорь сообразил, что предложение было поставлено некорректно.

— Я про пакет… — пояснил он, чем загнал себя в еще более идиотское положение.

Парень хохотнул.

— Ну подержи, если хочется, — щедро разрешил он и, сунув Ионову тяжеленный пакет с учебниками, припустил в сторону уборной. А вернувшись, заявил, что как человек чести, теперь Игорь просто обязан стать ему другом.

…По дороге к метро выяснилось, что денег осталось у Игоря чуть больше, чем пара сотен. Ровно настолько, чтобы пройти мимо заполненного макдака в более приличную кафешку, которая по стечению обстоятельств работала круглосуточно. А потому, разомлев в тепле и разговорившись, парни не заметили, как засиделись.

В дальнейшем Ионов несколько раз возвращался к тому вечеру, проигрывая в голове совокупность событий и случайностей, ставших решающими. Мать Игоря, не дозвонившаяся на разряженный телефон сына, а потому набравшая его друга. То, что успокоив ее, Ионов по привычке сунул мобильник к себе в карман. Последняя маршрутка, уехавшая из-под носа и обрекшая Матвеева плестись пару километров пешком.

И, конечно же, что жили Игорь и Олег не так далеко друг от друга.

Поэтому, когда бредя по заснеженной дороге от метро к дому, Ионов обнаружил в своем кармане чужой телефон, решил не ждать до завтра. Во-первых, мысль о том, что придется высовывать нос из дома и куда-то ехать, вызывала отвращение. Во-вторых, не так уж много Олег должен был успеть пройти по таким сугробам. Да и сам Игорь удалился от метро на мизерное расстояние.

Пришлось ускориться. Как назло, тут же в лицо задул холодный ветер, покрывая щеки и нос крупными комьями снега. Он словно бы просил парня повернуть назад. Но Игорь никогда особой суеверностью не отличался, а потому, матюгнувшись сквозь зубы, натянул шарф до самых глаз и прибавил шагу.

За переходом он почти сразу свернул дворами, рассудив, что в такой ситуации любой бы решил срезать путь — в это время криминальные субъекты, из-за которых добропорядочные граждане обходили подворотни стороной, должны были давно греться по своим квартирам.

Подтверждением логических выкладок Игоря стала цепочка глубоких следов. С учетом, что вряд ли бы на весь район нашелся другой неудачник, вынужденный брести домой в таких погодных условиях, Ионов не сомневался, что нагонит Олега уже в этом дворе.

И даже по случаю заготовил пару колкостей.

Следующим, что увидел Игорь, вывернув из арки, была яркая, огненная вспышка. На секунду он ослеп, беспомощно метнувшись обратно в спасительный сумрак, и привалился к стене. Привыкшие к снежной пелене глаза медленно адаптировались к новым условиям.

Вспышки во дворе участились, будто бы какой-то идиот решил пожонглировать горящими факелами.

Затем Игорь услышал вопль.

И это решило все; инстинкт самосохранения, полное непонимание ситуации и банальный страх моментально отступили. Кричал Олег, точнее — от души ругался. Ионов метнулся из подворотни к мусорным бакам, приметив рядом, на притоптанном снегу, что-то темное и продолговатое, похожее на палку — хоть какое-то оружие. И только затем парень поднял взгляд, чтобы понять, что происходит.

Игорь, сглотнув, неловко отступил назад и едва не упал. Он сильнее сжал проржавевший кусок узкой обрезанной трубы и малодушно понадеялся, что сошел с ума.

Матвеев пылал. Огонь охватывал его руки, куртку, даже голову и, кажется, не причинял Олегу ни боли, ни неудобств. И даже защищал его… от кого? — прищурившись, Игорь смог разглядеть три аморфные тени, кружащие над другом и тянущие к нему бледные отростки-щупальца. Пока пламя отпугивало их, но Ионов видел, что с каждым разом огненные сгустки, срывающиеся с пальцев Матвеева, получаются меньше в диаметре, движения парня становятся неловкими и судорожными, а тени подбираются все ближе.

Игорь тихо выматерился. Стало чуток легче.

Его логичный и прагматичный разум, сдобренный изрядным скептицизмом, обработав зрительную информацию, подвел неутешительный итог: все, что он видел, действительно происходило во дворе типовой московской девятиэтажки. Заманчивую идею наркотического или алкогольного отравления пришлось отмести, как и сумасшествие: никаких предпосылок для психических нарушений не было, а потому Ионов, опираясь на закон причинно-следственной связи, признал — просто так люди не начинают замещать реальность кадрами то ли из фантастического боевика, то ли компьютерной игрушки.

Тем временем, одна из теней цапнула Олега за спину, оторвав приличный кусок пуховика. Игорь продолжал анализировать. Следовало бы развернуться и, не оборачиваясь, уйти, пока тени не приметили еще одну жертву. Конечно, потом пришлось бы отвечать на вопросы: когда он в последний раз видел Матвеева, не ссорились ли они, не происходило ли что-то странное в последние дни. Но с совестью у Игоря разговор всегда был короткий, а потому в своей убедительности он не сомневался. Как вариант, конечно, можно было использовать редкий шанс и узнать о другой стороне жизни, явно «иной», магической и опасной. Правда, проценты, что в таком случае Ионов переживет эту ночь, стремились уйти в минус, но перспектива была интересной.

Однако действовать его заставила совсем другая мысль. Не так часто попадались люди, которые могли терпеть рядом с собой такого типа, как Игорь. И не просто терпеть, но и считать его другом. Поэтому за Олега Ионов, пожалуй, был готов убивать.

А потому, перехватив трубу, он вышел из-за мусорных баков и, сдернув с лица шарф, громко и нагло прокричал:

— Эй, оставьте его в покое!

Все равно бы у него не получилось пафосно подбежать к Олегу — через пару метров завяз бы в снегу памятником человеческой глупости. Теперь же, получив «любезное» приглашение, тени всколыхнулись и разделились. Две продолжили кружить над Матвеевым, а одна — поменьше — направилась в сторону Игоря. Олег же, не прекращая попыток отбиться от своих противников, характерными жестами показывал, какой Ионов придурок.

Тот и сам прекрасно понимал. Но о поступке не жалел.

Тень приблизилась, немного повисела над головой Игоря, видимо, оценивая его гастрономические качества, или зачем там еще этим странным существам могли понадобиться люди, и вытянула в его сторону толстый отросток. И незамедлительно получила по нему обрезом трубы. Ионов замахнулся повторно. И вдруг понял, что не так уж аморфны были эти тени. Во всяком случае, доставшийся ему экземпляр словно бы скрывался за пыльной завесой, которая мешала разглядеть тень подробнее. Игорь прищурился, когда понял, что может разобрать движения неизвестной твари по тому, как изменяется положение тени в пространстве. Отмахнувшись от очередного щупальца, он потянулся вперед, пытаясь разглядеть, есть ли у «этого» морда или даже лицо.

Метель бросала ему в глаза пригоршни снега, яркие вспышки сбоку мешали сосредоточиться на контурах бледного тела, но Игорь с упорством продолжал вглядываться, будто бы от того, сможет он увидеть тварь полностью или нет, зависело что-то очень важное… жизненно важное. А потом, когда очередное щупальце выбило из рук Ионова кусок трубы, а другое обвилось вокруг горла, парень обнаружил, что вокруг тени все это время колебалось темно-серое марево, укрывавшее ее вуалью. Одной рукой пытаясь разжать ледяную хватку, задыхаясь и слушая где-то на грани сознания яростный крик Олега, он дотянулся кончиками пальцев до края этой вуали… и почти не удивился, когда ощутил что-то густое, бархатное. Ионов из последних сил сжал кулак и дернул на себя…

Он словно провалился под лед — дикий холод на мгновение пронзил тело Игоря тысячами игл, а тень, коротко взвыв, отскочила в сторону, выпустив свою жертву. Парень судорожно схватился за горло, пытаясь продышаться, и от накатившей слабости и дурноты опустился на… асфальт?!

* * *

Снег исчез. Впрочем, как и двор, мусорка, машины и девятиэтажка. Реальность вокруг обесцветилась, заполнившись бледно-серыми тонами; под ногами зашуршал песок и битое стекло. Рядом валялся выбитый кусок трубы, который Игорь машинально схватил. Изменилась и тень, наконец, обретя форму… именно поэтому нормально осмотреться у Игоря не получилось. В последний момент он успел отпрыгнуть в сторону, и длинная когтистая лапа захватила воздух. Вскочив на ноги, Ионов оценил масштаб преображения — монстрик, до того скрытый тенью, оказался о-го-го. Размером крупнее двухэтажного дома, с маленькой головой на длинной гибкой шее, толстой темно-серой шкурой, даже на вид казавшейся весьма прочной, и десятком многосуставных конечностей, большая часть которых тянулась к Игорю.

Парень опустил взгляд на кусок трубы, который продолжал сжимать в руке, снова посмотрел на плотоядно облизывающегося монстра, еще раз на трубу и резко стартанул к Олегу. За спиной голодно взвыли и, судя по всему, побежали следом. Матвеев изменился вместе с окружающей обстановкой. Теперь огонь окружал его полностью — и лицо, и тело, даже волосы превратились в яркие, разбавляющие серость, языки пламени. И со своими противниками он справлялся гораздо эффективнее. Монстры продолжали кружить около желанной добычи, но хватать ее не решались — отдергивали лапы, боясь обжечься.

А вот подбежавший Игорь жара не почувствовал.

— Знаешь, куда мне хочется тебя послать с твоими дурацкими секретами? — хмуро уточнил Ионов и запустил бесполезным куском ржавчины в голову крайнего монстра. Тот ловко перехватил трубу в полете, сжав мощными челюстями, сделал глотательное движение, и «оружие» исчезло в пасти, будто Игорь кинул в монстра пирожным.

— Догадываюсь, — фыркнул Матвеев и следом «угостил» противника огненным шаром. Это монстр есть не стал, а только увернулся с удивительным для такой громады проворством.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — на положительный ответ Игорь особенно не надеялся.

Если бы Олег мог — сделал.

Но тот, запустив еще пару шаров, которые теперь по размеру были едва ли больше елочных, признался:

— Теоретически…

Ионов увернулся от очередного захвата: когти распороли пальто, задев плечо.

— А практически как ты собирался спастись?

— Практически я собирался дождаться, когда спасут меня! — рявкнул Олег, правда, не от злости, а в попытки выдавить из себя еще огонь.

— Ага, значит, виноват — я? — Игорь пнул нацелившуюся на него конечность.

— Именно, — сообщил Матвеев, но в голосе, несмотря на ситуацию, звенел смех. — Ладно, если тебе не горячо, цепляйся! Должно сработать.

Игорь, не раздумывая, перекинул руку через плечо Олега, а тот, запустив в монстров последний шар, обхватил его за пояс и, резко оттолкнувшись, взмыл вверх. Сила притяжения незамедлительно напомнила о себе, и Ионов изо всех сил вцепился в куртку друга, надеясь, что он его удержит. Монстры предприняли еще несколько попыток дотянуться до улетающей добычи, но Олег, хоть и с заметным трудом, но поднимался выше.

— Какой же ты тяжелый! — прохрипел Матвеев.

— Это не я тяжелый — это ты слабый, — возразил Игорь.

— Уроню.

— Не-еет, совесть не позволит.

— Я с ней договорюсь.

Болтая в воздухе ногами, Ионов с любопытством смотрел вниз, монстры — вверх. Парень ожидал, что они продолжат преследование, понимая, что рано или поздно добыча все-таки будет вынуждена опуститься, но вместо этого, троица дружно и голодно взвыла и просто растворилась в серости.

— Уф, наконец-то! Сейчас…

Теперь они летели не вверх, а куда-то в сторону. Там возвышался остов здания — вросший в землю, такого же серого, как и все, что их окружало, цвета. Матвеев опустил их на покрытую пылью и песком крышу и скорбно сложил за спиной два огромных огненных крыла. Игорь еще раз удивился тому, что, обхватив «факел», в который превратился его друг, не то, что не обжегся, а даже не почувствовал тепла — хотя напавшим монстрам оно явно причиняло боль.

Олег молчал и смотрел на Игоря как-то странно, словно раздумывал — оставлять ли нежелательного свидетеля в живых. У самого Ионова в голове вертелась добрая сотня вопросов, начиная с «Какого хрена?» и продолжая «Кто ты?», «Где мы?» Но именно от того, что их было слишком много, Игорь и не знал, с какого стоит начать. Поэтому подойдя к перилам, он осмотрелся.

Это было похоже… наверное, на среднестатистическое представление обывателя о постапокалиптическом будущем. Разрушенные здания, занесенные серым песком; кое-где сквозь трещины в стенах проросли лишенные листвы деревья с тонкими и бледными, похожими на осколки костей, ветвями. На асфальте битое стекло, песок и пыль, под ними еще можно разглядеть почти стершуюся разметку. За домами, вдали, не поймешь, где земля сливается с небом — все одинакового серого цвета. И само небо — ровное, низкое, без намека на солнце или луну, словно лист железа, которым накрыли картонную коробку.

— Это Нер, — раздался тихий комментарий Олега.

Похоже, он, наконец, решил, что ему делать с так неожиданно вломившимся в его «настоящую» жизнь другом.

— Нер — Нереальность, мы так называем это место, — и замолчал, то ли раздумывая, что сказать дальше, то ли просто пытаясь подобрать слова. — Тебе лучше поговорить с отцом.

— Твоим?

Игоря растила одна мать. И своей ролью она была более чем довольна, считая, что особям мужского пола категорически не стоит вмешиваться в процесс воспитания детенышей. Позиция была спорной, но, увы, наложила свой отпечаток на отношение Ионова к институту брака и семьи.

— Какие еще варианты?

— А вдруг вы так главного называете?.. в своей секте.

Олег на «секту» не обиделся и даже не поспешил разубедить Игоря в его заблуждениях, только насмешливо фыркнул, намекая, что и сам Ионов уже вошел в их «дружную сектантскую семью».

— С моим, моим… — и вдруг парень честно, даже немного испуганно признался: — Просто я не понимаю, как ты смог войти в Нер. Люди даже Грани не видят! А ты и теперь ощущаешься, как обычный человек!

— Эм-м, — вообще-то Игорю хотелось спать. И еще меньше — оказаться каким-нибудь исключением, которое впихнут в рамки пророчества и повесят на шею спасение мира.

Но Ионов, к сожалению, был слишком логичен, чтобы дать волю эмоциям. Он прекрасно понимал, что с произошедшим нужно разобраться как можно быстрее и получить ответы. Даже если они будут малоприятны. А уж если за этими ответами не нужно совершать марш-бросок в другой мир с квестовым заданием «найди мудрого наставника и убей темного властелина», а достаточно просто зайти к Олегу в гости, то тут уж и вовсе сомневаться не стоит.

— Куда я денусь? Пойдем, — парень махнул рукой в сторону. — Показывай, как из вашего Нера выходить, человек-факел[1].

— Но-но! Без намеков, пожалуйста. Я не виноват, что когда первый раз сюда зашел, фанател от «Фантастической четверки»!

Игорь хотел было заметить, что Олегу всегда нравились «огненные» персонажи, что бы Матвеев ни смотрел и ни читал, но вместо этого, Ионов послушно согласился:

— Как скажешь, Зуко[2]. Веди же меня к Лорду Огня! Только сначала мутер скажу, что ночую не дома…

Матвеев громко заскрипел зубами, но возражать не стал, опасаясь новых «прозвищ»; Ионов достал мобильник, из-за которого оказался в этой ситуации.

— Хм, здесь отличная связь.

…Мама немного поворчала, конечно, но вопрос с ночевкой был улажен быстро. Игорь в очередной раз возблагодарил небеса за то, что родился мальчиком. Будь он девочкой, родительница наверняка бы его вообще лишний раз за порог квартиры не пускала, считая, что мир слишком жесток и опасен. Впрочем, именно так обстояли дела с контролем его сестры — Насти. Да, она была младше, но все равно, сравнивая то, что разрешалось в пятнадцать лет Игорю, и то, что можно в том же возрасте мелкой, даже как-то становилось ее жаль.

Над дочкой мутер чахла, подобно сказочному Кащею над златом, Игорь же воспринимался, как нечто среднее между мастером на все руки, личным переносчиком тяжестей и тем, кто сможет обеспечить достойную старость в окружении двух-трех внучек. За исключением последнего пункта Ионова такое положение вещей устраивало.

Олег показал Игорю тонкую темно-серую Грань, которую Ионов принял за «вуаль», укрывающую монстров. Подцепляя ее, можно было переходить из одного мира в другой. Однако от небольшого эксперимента — сможет ли Игорь проделать это в одиночку, Матвеев друга удержал, сославшись на то, что все переходы фиксируются, и баловство приводит к серьезным проблемам.

— Каждый раз, когда кто-то проходит в Нер, в границе появляются трещины. Через них могут пробираться мерви. Нападают и на нас, и на обычных людей, которые их даже увидеть-то не могут. И судя по тому, что на меня и тебя напали сразу три — поблизости появилась большая брешь. Значит, кто-то нарушил закон.

— А зачем нужно ходить в этот ваш Нер?

Игорь, снова замотавшись в шарф по самые глаза, старался передвигать ногами быстрее. Через разрезы, оставленные монстрами на его пальто, жутко кусался холод. Ныло и пульсировало задетое плечо. Впрочем, Олег, пуховик которого порвали гораздо сильнее, все равно поторапливал его, едва не перепрыгивая через сугробы.

— В смысле, я понимаю, что там наверняка есть какие-то ништяки, иначе вряд ли было бы много желающих туда попасть — на вид не самое гостеприимное место. Но что именно?

— Сила, долголетие; мы существуем за счет Нереальности, это как… подзарядка, — пояснил Матвеев не очень охотно. — Понимаешь, мой отец — глава московского Отдела охотников. Я знаю чуть больше остальных и не уверен, что тебе можно говорить все. Только без обид, ок? Поэтому и веду тебя к нам, чтобы нормально совсем разобраться.

— Без обид, — согласился Игорь.

До этого Олег говорил, что его отец занимает высокий пост в госструктурах… Логично. Заяви Матвеев, что пост этот не правительственный, а фэнтезийный, вряд ли Ионов ему бы поверил.

Пробежав по переходу над МКАДом, они вышли на финишную прямую — оставалось спуститься вниз по улице, и до дома Матвеева было уже рукой подать.

— Хорошо, — мозг Игоря продолжал обрабатывать новую информацию, стараясь как-то компактно все свернуть, чтобы уместить в его мировоззрение, — они — мерви, а вы…

— Нерилы.

— Нер — нерил? Ну-ну.

Олег обернулся, наградив друга мрачным взглядом, словно предлагая самому придумать что-нибудь поинтереснее, если не устраивает то, что есть сейчас.

Справа, за припаркованными машинами и метелью, промелькнула тень. Игорь напрягся, стараясь рассмотреть за лезущим в глаза снегом Грань. Судя по тому, как замедлился Матвеев, он тоже увидел странное движение. Ионов заметил, как на кончиках пальцев Олега вспыхнул огонек.

— Обычно мерви редко отходят от трещин. У них два инстинкта: пожирать и охранять Нереальность — то, для чего они были созданы. Либо это не те, кто на нас напали и, значит, где-то рядом еще одна брешь в границе, что очень странно и плохо, либо это те же… что еще хуже, не помню, чтобы мерви удалялись больше чем на километр от места перехода. Обычно они хватают первого, кто попадется, и сразу возвращаются в Нереальность. Либо, когда выходит время, сами уходят ни с чем — ты видел.

Игорь мысленно воззвал к совести мироздания. Для одного вечера приключений получалось многовато. Момент нападения он ощутил как-то инстинктивно, будто бы неведомая сила подцепила его внизу живота крюком и дернула в сторону. Ионов неловко поскользнулся и только благодаря этому остался цел. Челюсти монстра сомкнулись на воздухе — а могли бы на шее Игоря.

Олег так же успел отпрыгнуть в сторону и моментально смазался, видимо, уйдя в Нер; спустя еще одно мгновение две гибкие огненные плети захлестнули из пустоты лапы монстра, отвлекая мервь от Ионова. И тот поспешил вслед за другом. Поначалу ему не удалось разглядеть дымку. Игорь видел огонь, видел смазанную тень, тянувшую к нему лапы, но не мог разобрать вуаль перехода.

В следующий момент монстр голодно взревел над ухом, разорвав один из тонких жгутов, сотканных из пламени, и парень сообразил, если будет тянуть время и паниковать — точно вместо Нера попадет в желудок мерви. Под пальцами почувствовался холодный бархат, и Игорь тут же рванул Грань на себя.

На этот раз конечностей у монстра было, как и полагается, четыре, зато все тело покрывали бугристые серые наросты. И глаз насчиталось целых шесть штук. Сделав вывод, что именно выпуклые органы зрения являются слабой частью мерви, Ионов метнулся на помощь к Олегу. Набрав в горсти песок с осколками стекла, он врезался в тварь сбоку и прицельно пнул ее под коленной чашечкой, предположив, что если конечности гнутся, как у людей — значит, эта самая чашечка должна иметься и удар выйдет болезненным. Игорь оказался прав: мервь взревела, едва не оглушив парней, и повернулась к Ионову, и тот не замедлил кинуть ей в морду песок и осколки. Матвеев, воспользовавшись выигранными секундами, раскинул огненную паутину, оплетя монстра и надежно зафиксировав. Мервь болтала маленькой башкой, пытаясь избавиться от песка, жутко выла, но опасности, кажется, уже не представляла.

— Классно ты! — восхитился Олег, подбежав к Игорю.

В ладонях он с некоторым трудом удерживал огненные нити, продолжая сдерживать монстра.

Ионов неопределенно махнул рукой.

— Лучше скажи, что с этим ужасом дальше делать?

Матвеев посмотрел как-то виновато.

— Э-эм… ну… вообще-то нужен меч или кинжал.

— Что? — Игорь бы предпочел не поверить своим ушам, но, увы, знал, что со слухом у него все в порядке. — А в твоем мире в курсе, что есть такое потрясающее достижение прогресса — огнестрельное оружие, называется?

— Представь себе… — хмыкнул Олег. — Их даже ядерная бомба не берет.

— Пробовали?

— Угу, в Нере, — и опережая замечание на тему вида Нереальности, Матвеев уточнил, — нет, это выглядело так изначально, испытания оружия массового поражения тут не причем.

— А мечи, значит, берут?

— Непростые, конечно. Но мне лень таскать, потому что до этого дня он ни разу не был нужен, — вздохнул Олег: нити в его руках натягивались, а мервь рвалась на свободу.

— Зато теперь я не потерплю никаких отговорок! — рядом раздался приятный низкий голос, и стремительный росчерк стали прервал вой мерви.

— Привет, пап.

— Доброй ночи, Андрей Викторович, — синхронно поздоровались парни.

Монстр, лишившись головы, еще какое-то время продолжал стоять, оплетенный огненной сетью, а потом вдруг осыпался на асфальт серым песком.

— Доброй, — согласился Матвеев-старший, и двуручный меч исчез с яркой вспышкой, будто бы втянувшись в его руки. — Что ж… с инквизицией я уже связался, так что через пару часов проблема с прорывом будет решена.

При упоминании инквизиции у Игоря вытянулось лицо, а Матвеев сделал ему страшные глаза. От Андрея Викторовича это не укрылось, и мужчина снисходительно улыбнулся.

— У нас есть время все обсудить. Карина вызвалась подогреть нам что-нибудь вкусное. Пойдемте в дом. И Игорь… добро пожаловать.

Глава 2 Чужаки

Работа в команде очень важна.

Она позволяет свалить вину на другого.

Закон Мерфи

Утро застало парней на кухне то ли за седьмой, то ли за девятой чашкой кофе. От кофеина мутило, на зубах скрипел сахар, но они героически продолжали систематизировать знания, полученные Ионовым, и уточнять нюансы. Матвеев-старший, как и сестра Олега, Карина, уже давно разошлись по комнатам. Им, в отличие от студентов, у которых закончилась зачетная неделя и начались новогодние каникулы, с утра нужно было идти на работу.

Андрею Викторовичу — в Отдел.

Карине — в школу.

Оказалось, существуют специальные учебные заведения для маленьких нерилов. Обычных детей в них не принимают, как и работников. Поэтому Карина, говоря, что она — учительница, просто не уточняла, что преподает весьма оригинальную дисциплину.

— Значит, понятно с самого рождения — человек или нерил?

Игорь сверился со своими записями. Конечно, потом он обязательно их уничтожит, но пока бумага отлично помогала превратить хаос в упорядоченную и понятную информацию.

— Конечно. У нерилов всегда рождаются нерилы. У людей — люди. У человека и нерила — человек. «Понимать» ничего не нужно. К тому же мы чувствуем своих.

В этом-то и заключалась основная проблема.

Ионов, сам того не подозревая, сломал систему. Из столетия в столетие ничего не нарушало привычного хода жизни. А тут, пожалуйста. Человек перешел Грань. И более того, по «ощущениям» так и остался человеком. Как Игорь понял — нерилы безошибочно чувствовали друг друга. Ни Олег, ни Андрей Викторович ответить, как именно, не могли. Сказали, что из разряда «объясни слепому радугу». У Ионова, кстати, восприятие никак не изменилось. Он смотрел на Олега и не замечал в друге никаких изменений. Либо это было делом времени. Либо действительно нужно было родиться нерилом.

Как сказал Андрей Викторович — скорее всего, Игорь не был первопроходцем. Наверняка существовали и другие люди, которые могли видеть Грань. Даже не «скорее всего», а наверняка. Просто информация о них засекречивалась.

Почему?

Вот это требовалось узнать.

Посовещавшись и обсудив риски (Игорь понимал, что при неблагоприятном развитии событий он станет либо лабораторной крысой, либо тихим, не портящим систему трупом), пришли к выводу, что никуда Ионов сбегать не станет, как и другими способами скрывать способности.

Так что вечером, после работы, Андрей Викторович обещал заехать за парнями (Олег напросился в качестве свидетеля) и отвезти их в отдел инквизиции. Там Игорю скажут, что ему делать дальше.

Или решат, что сделать с самим Игорем.

— Интересно, что у тебя будет, — Олег заглянул в кружку, будто ожидал найти на дне откровение.

Но нет, там были только остатки кофе.

Матвеев скривился, взболтнув коричневую жижу, допил ее одним глотком. Поднял взгляд на Игоря и, заметив его недоумение, пояснил.

— Какие способности у тебя появятся, интересно! Они — отражение твоей внутренней сути. Очень пафосная версия, да. Любят ее только те, у кого эта «суть» оказалась крутой или полезной. Больше похоже на правду то, что мы получаем способности в зависимости от того, в каком состоянии-настроении совершили первый переход; что загадали Неру. Это, кстати, доказано. Если правильно сконцентрироваться, можно получить… не точь-в-точь желаемое, но близкое к нему. Основной затык с концентрацией. Впервые мы проходим Грань в младшем возрасте, максимум — подростковом. А какие желания тогда? Машинка круче, чем у соседа по парте; пятерка по контрольной; новая приставка; в аквапарк сходить. Вырастая многие понимают, что могли бы пожелать чего-нибудь поинтереснее.

Игорь фыркнул.

Он уже и Олегу объяснил, и Матвееву-старшему повторил — ни о чем Игорь не мечтал в тот момент, когда в Нер провалился, разве что ноги унести в комплекте с остальными частями тела. Так что с концентрацией в его случае дела обстояли даже хуже, чем в подростковом возрасте.

Там хоть машинка или аквапарк… а у него — белая пелена и никаких мыслей.

Олег перестал вслух предполагать, какой же дар достался Игорю, и теперь задумчиво рассматривал друга, будто у того выросли рога или над головой появилась табличка с названием способности Ионова.

— А пойдем на крышу?

— Предлагаешь мне свести счеты с жизнью? Или мы совершим групповой суицид?

Матвеев медленно моргнул, не сразу поставив крышу и самоубийство в один ассоциативный ряд.

— Иди ты! У нас там стационарный разрыв. Можно хоть сорок раз туда-сюда пробежать — все разрешено и подписано. Отец сделал пару лет назад специально, чтобы нас с Кариной тренировать.

Игорь подумал, что время до вечера все равно придется на что-то тратить (не домой же ему ехать?), и согласился.

— Я пальто одолжу — на моем такие дыры…

— Папино возьми, мое мне самому нужно, вспомни, как пуховик исполосовали.

— Тогда вперед, Тарани[3]. Заодно покажешь, как управляешь своими способностями.

Олег запнулся о порог и гневно воззрился на друга, будто в буквальном смысле собрался прожечь в нем дыру. На душевном состоянии Игоря укоряющий взгляд никак не сказался — совесть у него, конечно, имелась, но особой была крайне ленивой и обязанности выполняла из рук вон плохо. Так что, загрузившись в кабину лифта, Ионов продолжил рассуждать вслух.

— Тарани же — девушка, не подходит. А в мужском варианте как будет? Таран? Хм…

Олег несильно ткнул его локтем под ребра. Ехидствовать на тему глубоких познаний в девчачьих сериалах он не мог, у Игоря было железное алиби — младшая сестра. Пока Татьяна Сергеевна — матриарх семейства Ионовых — пропадала на трех работах, чтобы достойно обеспечить детей, воспитанием мелкой занимался Игорь. Поэтому он отлично готовил, умел заплетать косички и знал с десяток различных плетений, не стеснялся заскочить в аптеку за прокладками, отличал Сейлор Меркурий от Сейлор Нептун, помнил, как зовут тетушек Сабрины и за что Сэйлема заточили в тело кота, а также был убежден, что Фиби зря убила Коула.

О принцессах Диснея вообще стоило промолчать…

Теперь проход он ощутил сразу. Как только они со скрежетом сдвинули тяжелую дверь и выбрались на заснеженную крышу, Игорь почувствовал странный дискомфорт, словно внутри него кто-то натянул струны, а теперь медленно перебирал их. Он поморгал, пытаясь настроиться и, заметив уже знакомый краешек «вуали», мысленно потянул за него. Сухой ветер тут же бросил в лицо Игоря песок.

Олег уже стоял рядом, стягивая теплое пальто и снисходительно поглядывая на друга, который с удивлением и восторгом узнавал то, что для любого нерила казалось очевидным.

В Нереальности никакой крыши не было.

Прямоугольная площадка, сжатая полуразвалившимися домами. Под ногами скрипит песок и хрустят осколки.

Серым казался даже воздух.

Игорь повертелся на месте, разглядывая площадку, и подошел к разрезу реальности. Тонкая трещина, в ширину едва ли пару сантиметров. В нее можно было увидеть застопоренную дверь и темные следы парней по снегу. На мгновение Ионову показалось, что стенки разреза пульсируют, будто рана у человека — только крови почему-то нет. Но развивать мысль и спрашивать Игорь не стал. Только подумал, что, должно быть, мервям жутко тоскливо сидеть в Нере, не удивительно, что они в мир живых лезут.

И в тоже время… странное чувство, будто бы здесь ему дышалось гораздо легче и свободнее.

— Вот такая личная «станция подзарядки», — похвастался Олег, будто бы это был его необитаемый остров в Тихом океане. — На пару сотен лет хватит, если что…

Игорь уже понимал, о чем говорил друг — Андрей Викторович объяснил.

Жили нерилы как и люди (в основной массе). Ходили на работу, в курилках сплетничали и жаловались на начальство, выбирались на выходных в кино или на пикники, ссорились, влюблялись, разводились и умирали. Правда, от рождения и до смерти нерила проходили не семьдесят — восемьдесят лет, а пять столетий. Или семь, или пятнадцать… иногда и дольше. Хотя, как карты лягут, могло пройти и всего двадцать лет — глупых случайностей никто не отменял. У некоторых нерилов были так называемые способности «образники», с помощью которых они могли создавать облики — менять внешность. И не только себе, но и всем желающим. Олег описал это, как покупку нового костюма или платья. Если раньше долгоживущим нерилам можно было спокойно путешествовать по свету, меняя места проживания раз в тридцать — пятьдесят лет, то теперь из-за глобализации, технологий, было слишком легко заметить, что какой-то человек не стареет в течение последних десятков лет.

Длительность жизни нерила увеличивалась за счет подзарядки в Нере. Тут же можно было залечить почти любые повреждения — чуть ли не отрастить потерянную конечность, и пополнить «магические силы», которые имели неприятную особенность заканчиваться при частом использовании.

А еще в Нереальности могли откусить голову.

Те нерилы, кто не умели быстро бегать, брать немного и понимать, что пахнет жареным, быстро вычеркивались из списков живых.

Мерви, во-первых, чувствовали, когда кто-то проникал на их территорию, и с готовностью бежали к чужаку, чтобы его сожрать. А во-вторых: голод заставлял тварей искать лазейки в наш мир, и в этом им и помогали нерилы, не знающие меры. Любой проход в Нер оставлял в границе брешь. Чем дольше чужак находился в Нереальности — тем медленнее она закрывалась.

Защищенная площадка с постоянным разрывом, санкционированная инквизицией, была действительно большой удачей для любого нерила.

Игорь тоже скинул пальто.

В Нере было ни холодно — ни жарко. Размял руки, сделал пару приседаний, хрустнул пальцами и шеей и принялся ждать указаний от Олега. Тот, чуть-чуть побаловавшись с небольшим огоньком, обошел Ионова по кругу. И еще раз, и еще. И выражение его лица с каждым кругом становилось все более задумчивым.

— Создается впечатление, будто ты понятия не имеешь, что со мной делать.

Игорь попал в десятку.

— Не имею, — со вздохом признался Матвеев. — Способности должны были просто появиться! Они для нерила как дыхание — абсолютно естественны. Ты просто знаешь, что можешь… только со временем, если хочешь, развиваешь дар. Делаешь его более сильным, или быстрым, или опасным; придумываешь пару эффектных трюков. Я вот до этого дня крыльями только один раз пользовался и так навернулся, что думал — никогда больше не решусь.

Ионов вспомнил роскошные крылья Олега, в которых каждое перо было ярким язычком пламени, и почувствовал не то, чтобы укол зависти, скорее, сожаление, что ему наверняка перепадет нечто такое же скучное, как и сам Игорь. Если вообще перепадет, судя по тому, что он вообще ничего не ощущал, разумно было предположить, что дальше выходов в Нер дело не продвинется.

Кажется, к таким же выводам пришел и Матвеев.

— Может, способности надо как-то спровоцировать? — спросил он.

— Думаешь, если мне будет угрожать смертельная опасность, они проявятся? — усомнился Игорь.

Конечно, раз уж он умудрился попасть в историю, получить бонус в виде, ну-у, например, возможности проходить сквозь стены или управлять воздухом — хотелось. Но желательно без сопряжения с риском отправиться на тот свет.

Хватило встречи с мервью. Спасибо.

— Не обязательно смертельная…

Игорь презрительно фыркнул.

— Ну хотя бы попробуем, а-а? Если что — Нер быстро тебя излечит, заодно почувствуешь, какого это.

Последнее предложение звучало заманчиво. Поэтому, все еще сомневаясь в разумности предложения Матвеева, Игорь кивнул. И заметив фанатичный огонек, вспыхнувший в глазах друга, тут же пожалел. Отбежав на десяток шагов, Олег создал между ладоней небольшой — размером с теннисный мяч — огненный шар. Ионов машинально вскинул руки в защитном блоке, будто собираясь отбить пламя. Матвеев, прищурился, прицеливаясь, и кинул шар в друга.

Ударившись о грудь Игоря, файербол просто погас.

Олег почесал в затылке, Игорь ощупал футболку на предмет повреждений. Однако ткань почему-то от контакта с огнем не пострадала.

— Необычно… — выдал Матвеев, будто жалел, что не нанес никакого урона, — хотя ты с самого начала не чувствовал огонь. Сейчас попробую сильнее!

Теперь шар напоминал размерами баскетбольный мяч. На лбу Олега выступила испарина, за прошедший день он слишком часто обращался к своему дару и значительно израсходовал резерв (к слову, весьма посредственный, как за ночными посиделками признался сам Матвеев). Зато результат не заставил себя ждать. Игорь, расслабившись, даже опустил руки, а спустя секунду файербол, врезавшись в него, отбросил парня на несколько метров назад, протащив по осколкам стекла и песку. Вопль Ионова наверняка был слышен всем окрестным мервям на несколько километров. Спина горела так, будто по ней резко, сдирая кожу, провели наждачной бумагой, и, судя по острой пульсации в боку, падая, он наткнулся, на один из кусков арматуры, которая в обилии была разбросана по всей площадке.

— Твою ж, — хрипло выдохнул он застрявший в легких воздух.

— Прости! — склонившийся над ним Олег был мертвенно-бел и выглядел так, будто это его только что размазало по асфальту.

— Экспериментатор чертов… встать помоги, — выругался Игорь. Но на друга он не злился. Скорее было обидно, что невидимый щит в последний момент не спас его. — Либо у меня способность говорить с улитками, либо нихрена никаких способностей нет!

— Не уверен, что тебе стоит подниматься.

Проследив за взглядом Олега, Ионов увидел тонкий ржавый прут, который, судя по его расположению, насквозь пропорол Игоря где-то в районе печени.

— Супер…

Олег сделался совсем несчастным и робко уточнил:

— Больно?

— Щекотно.

Кажется, заморские фильмы были не так далеки от реальности, как пытались их высмеять. Если бы Матвеев додумался спросить: «Как ты?» — Игорь вообще бы расхохотался от нелепости ситуации.

— Попробуй ее вытащить, — попросил Ионов, — заодно проверим, как работает ваше чудесное исцеление.

О том, что регенерации, как и способностей, могло просто не появиться, он старался не думать. А то, судя по виду торчавшей из бока железки, заражение крови Игорь себе уже заработал. Олег с сомнением осмотрел прут, взялся за него и потянул на себя. Ионов знал, что это будет непросто, приготовился, но все равно закричал, когда все внутри прошил ослепительный разряд боли, как будто Матвеев пытался выдрать из него не посторонний предмет, а жизненно важный орган.

— Сильнее дергай!

Олег дернул.

Кажется, на несколько мгновений Игорь потерял сознание, а когда снова открыл глаза — прут все еще торчал, сдвинувшись едва ли на несколько сантиметров.

— Упереться бы во что-нибудь… — Матвеев задумчиво посмотрел на живот Ионова, словно упор собирался принимать именно с помощью него.

Несмотря на состояние, картинка в голове Игоря получилась до того нелепая и комичная, что он усмехнулся, только теперь заметив, что до крови прикусил губы.

— Только попробуй, — предупредил он.

С болью Игорь был хорошо знаком. В детстве, классе в третьем, его отвезли на простенькую операцию — удаление аденоидов. Кажется, в его поколении почти все прошли через эту крайне неприятную процедуру. И, поскольку время тогда было непростое, везде, как говорится, требовалось «подмасливать». К сожалению, маме Игоря в голову не пришло, что в обычной больнице наркоз может быть платным. Почему об этом не сообщили сами врачи, история умолчала, возможно, для них факт оплаты казался настолько очевидным, что и говорить о нем открыто было непринято, а намеков мама никогда не понимала. Но итог был таков — операцию ему провели вообще без анестезии. Игорь, не знавший, что должно быть как-то иначе, пролежал в больнице еще неделю с небольшим осложнением и благополучно выписался. Правда открылась годков через семь, когда Настю на «скорой» забрали с острым аппендицитом, и Игорь с матерью, сидя в приемном покое, начали вспоминать свои операции. За давностью лет предъявлять претензии было поздно, тем более, что Игорь остался жив и здоров, а то самое осложнение случилось по причинам, совершенно не связанным с отсутствием анестезии.

Так что, по мнению Ионова, нынешние ощущения были вполне терпимы. Хотя, скорее всего, его нечувствительность можно было связать с тем, что тело Игоря стремительно немело; даже говорить теперь казалось непростой задачей. Или же сказывалось то, что он все-таки верил в волшебную регенерацию, обещанную Олегом.

— Сейчас позвоню отцу, он поможет, — выпустив злосчастный прут, Матвеев отбежал к брошенным вещам.

Игорь бездумно уставился в ровно-серое небо, без единого проблеска.

— Слабаки! — голос, прозвучавший откуда-то сбоку, был громким и наглым.

Олег перестал отчаянно трясти пальто и уставился наверх, будто тот, кто говорил, находился на одном из остовов.

На пальцах друга заискрилось тревожное пламя.

Некто презрительно фыркнул, словно огромный кот, показывая крайнее пренебрежение к силе Матвеева. Затем раздался шорох и звон стекла; судя по звукам, чужак спрыгнул вниз и теперь приближался. Первым, что попало в поле зрения Игоря, были длинные босые ступни — не меньше сорок шестого размера. Сделав усилие, Ионов задрал подбородок. Сверху на него смотрел кто-то очень высокий (или так казалось из-за разницы их положений в пространстве). Парень, кажется, ровесник Игоря и Олега, все прочие приметы и параметры, которые бы можно было заметить и описать, терялись за рыжей… даже, наверное, ярко-оранжевой разлохмаченной шевелюрой чужака. Она настолько контрастировала с царящей в Нере серостью, что ослепляла. Еще Игорь успел заметить не менее яркие крупные веснушки на белом лице и хищную усмешку, но тут чужак обхватил прут и резко выдернул его из парня вместе с почти черным густым фонтанчиком крови.

Отброшенная железка с громким звуком покатилась в сторону.

— Всего-то, — презрительно хмыкнул рыжий и с любопытством уставился на Игоря.

Тот с трудом пытался сфокусировать взгляд на расплывающемся лице незнакомца. Не получалось. Реальность стремительно гасла, распадаясь отдельными сегментами.

— Отойди от него! — к Ионову бросился Олег и, обхватив за плечи, попробовал приподнять. — Ну же, чертова регенерация, запускайся! Отойди, я сказал!

— Или… что?

Игорь подумал: никто ведь не упоминал, что нерилы враждуют друг с другом. Какой-то конкурирующий клан? Или дело в ином? В любом случае, судя по тону чужака, Олегу не светило ничего хорошего, завяжись драка. Боль медленно отступала, сменяясь адской слабостью. Ионов с трудом заставил себя открыть глаза.

Как раз вовремя.

С остова одного из домов спрыгнул на песок еще один чужак.

— Наблюдать и анализировать, Война! — раздался хлесткий, словно удар плети, голос.

— Так они бы убились… — огрызнулся парень.

Приблизившись, второй нерил, несмотря на то, что был ниже рыжего на целую голову, просто сцапал его за шкирку и потащил с площадки.

— А подраться? — возмутился рыжий.

— Заткнись.

Второй чужак, вопреки всем законам тяготения и немалому грузу в виде парня, оттолкнувшись от асфальта, резко взмыл вверх, в один прыжок забравшись на крышу, а после и вовсе исчез из поля зрения.

— Офигеть! — выдал Олег и только теперь заметил, что Игорь уже какое-то время не подает признаков жизни.

* * *

За окнами «рендж-ровера» стремительно проносились столичные улицы. Неоновые вывески, светящиеся плакаты, огромные наряженные ели — все смазывалось в снежной пелене. Новый год — время чудес. Только почему-то в случае Игоря даже чудеса оказались какие-то странные.

Хотя, наверное, стоило поблагодарить высшие силы и за это.

Прислонившись лбом к стеклу, Ионов прикрыл глаза. Его мутило от слабости — сказывалась сильная кровопотеря. Тут же, с переднего сиденья к нему обернулся взволнованный Олег. Андрей Викторович перестал отчитывать сына и коротко взглянул в зеркало заднего вида.

— Еще таблетку?

— Воды, если можно.

Матвеев-старший, резко перестроившись, затормозил у остановки и, включив аварийку, вышел к ларьку за минералкой. Будь Игорю хоть немного лучше, наверное, он испытал бы острый приступ смущения и дискомфорта. Слишком много заботы и внимания от не настолько уж близких ему людей — непривычно.

Бок стягивал плотный слой бинтов, под которыми жутко болел красный воспаленный рубец. С регенерацией полноценного нерила это ни в какое сравнение не шло, у того бы за прошедшее время даже шрама не осталось. Но, тем не менее, и такая малость была очень кстати. Иначе валяться бы Игорю в Новый год в какой-нибудь больнице, сочинив перед этим неправдоподобную историю про друзей, подбивших его влезть на заброшенную стройку.

А так был шанс, что к ночи уже все затянется.

— Держи, — пустив в машину морозного воздуха и с десяток любопытных снежинок, Андрей Викторович протянул Ионову бутылку. — Скоро будем на месте. Об инциденте я сообщил, так что тебя обещали сильно не мучить расспросами и тестами для начала и даже подлатать немного.

— Звучит неплохо, — неуверенно улыбнулся Олег.

Он уже выяснил, что друг на него не сердится, и выслушал от отца часовую отповедь на тему, как можно быть насколько легкомысленными. Так что с одной стороны, худшее было позади, но совесть и чувство вины никак не унимались.

Игорь, жадно осушив половину бутылки, хрипло согласился.

— Да… если меня и пустят на опыты, то не сегодня.

— Глупости.

Андрей Викторович страдальчески поморщился — уже минут пятнадцать они еле тащились за каким-то «солярисом». И не выдержав, мужчина все-таки пошел на обгон, с интересом глянув в боковое стекло, чтобы понять, кто же такой правильный соблюдает скоростной режим и с зубодробильной вежливостью пропускает всех.

— Никто тебя на опыты пускать не собирается. Да, возьмут пару анализов, прогонят по симуляторам, дадут тесты порешать, может, с психологом побеседуешь. А потом потихоньку ассимилируешься в нашем обществе.

— И никаких пророчеств? — скептично напомнил Игорь.

Оба Матвеева расхохотались.

— Нет, обойдешься без шрама на лбу, — они съехали с третьего транспортного на Звенигородское, еще раз повернули и теперь ехали по мало освещенной улице явно нежилой части района, миновав пару строящихся автоцентров, заправку и несколько крайне «приятного» вида зданий с темными окнами.

— Судя по тому, что я вижу, — продолжил Андрей Викторович, — у тебя нет способностей, которые могли бы представлять для нас угрозу или ценность. Да и Нер на тебя влияет чуть иначе… скорее всего, ты не сможешь пользоваться всеми его возможностями, и если и проживешь дольше обычного человека, то ненамного. Увы.

— День назад у меня не было и этого, так что все супер, — не согласился Ионов.

— Значит, их интересует только, как Игорь перешел в Нер? — уточнил Олег и, повернувшись к другу, с усмешкой объяснил: — Тут в одном здании и отдел охотников, и инквизиция. Так и удобнее, и экономнее, а то арендодатели сейчас хуже мервей…

Они припарковались в пустой карман около трехэтажного строения приятного салатового цвета. Несмотря на поздний час и давно окончившийся рабочий день, во многих окнах горел свет, падая прямоугольными пятнами на узкую заснеженную улочку, оканчивающуюся тупиком.

Олег, выскочив первым, помог выбраться из машины Ионову, придержав, пока друга шатало из стороны в сторону.

— Пап, мы же к Данте? — и уже Игорю пояснил: — Он суровый, но классный!

— К Денису Алексеевичу, сын, что за фамильярность! — поправил Матвеев-старший и, подхватив Игоря под локоть с другой стороны, помог тому, неловко переступая по снегу, направиться в сторону входа.

— Значит, к нему, — сделал вывод Олег и прошептал: — В любом случае, все его называют Данте.

— Странный псевдоним.

Друг кинул осторожный взгляд на отца, тот сделал вид, что его это не касается.

— Эм, знаешь, с учетом, что он один из старейших нерилов на планете и менял места проживания не один десяток раз, то вероятнее всего, псевдоним как раз «Денис Алексеевич».

Несмотря на боль и слабость, Игорь ощущал странное предвкушение. Возможно, знакомство с другой стороной привычного мира началось не на самой оптимистичной ноте, но чем больше Ионов узнавал о нерилах, тем больше понимал, что, возможно, это именно то, чего он ждал всю свою короткую человеческую жизнь.

Глава 3 Инквизиция

Неважно, что вам говорят — вам говорят не всю правду.

Закон Мерфи

Их ждали.

Молодой охранник поздоровался с Андреем Викторовичем, кивнул Олегу, с любопытством изучил бледного Игоря, после чего разблокировал железную дверь, пропустив их внутрь. Почему-то, несмотря на то, что парень не казался сильным, да и система защиты не выглядела особенно мудреной, интуиция подсказывала Ионову, что вряд ли сюда может проникнуть человек без допуска.

— Наконец-то! — с пуфиков у раздевалки тут же подскочила какая-то девчонка, на ходу убирая в ранец планшет. Выглядело это небольшое существо, чем-то напоминающее нахохлившегося драчливого воробья, лет на пятнадцать или меньше.

— Давай сюда «сверхурочные», — позвала она Игоря и нетерпеливо подпрыгнула.

Худощавое телосложение, торчащие в стороны темные короткие хвостики, простое некрасивое лицо и крупный рот смотрелись бы забавно, если бы не янтарно-желтый холодный взгляд умудренного опытом и жестокого существа.

— Раздевайся! Я через одежду лечить не умею, — продолжила командовать нерил, успев обменяться со старшим Матвеевым крепким рукопожатием, как с равным. Олега она будто бы вообще не заметила, а тот почему-то не стремился напомнить о себе, задвинувшись за отца.

Игорь же, неловко ворочая руками, пытался расстегнуть рубашку. Видимо, устав ждать, повязку девочка содрала самостоятельно и пристально уставилась на поле деятельности. Края раны сошлись, образовав плотную корку, где-то спустя час, после того, как Игорь пришел в себя в квартире Матвеевых. Однако от резкого рывка теперь по этой корке пробежала трещина, причинив Ионову массу неприятных ощущений. И из раны вытекало что-то крайне отвратительного вида. Запах был соответствующий. Весь бок покраснел и опух.

— Пф, — девочка, кажется, ожидала чего-то большего, — да-аа… фиговенькая регенерация. Не повезло.

А в следующий момент она ткнула указательным пальцем точно в рану. Игорь едва не задохнулся от боли. Перед глазами и в голове кажется решили дать пару залпов салюта, а в месте, которое пробил прут, будто бы черная дыра образовалась.

— Вот и все. Счет, как и договорились, потом Данте предъявлю, так что не парьтесь. А ты, мелкий, учти на будущее, если еще на железки решишь падать — деру я с пациентов три шкуры. До встречи!

— Благодарю, текхент[4], - пока Игорь приходил в себя и пытался продохнуть, за него проявил вежливость Андрей Викторович.

Девочка только отмахнулась и, даже не попрощавшись с охранником, выбежала на улицу. Как и была — в одной футболке с короткими рукавами, легких джинсах и разноцветных кедах.

— Ее зовут Сина, — снова принялся изображать экскурсовода Олег, — но по имени ее разве что Данте может называть, не боясь нарваться на пинок. Ну-у и папа… папа у меня крут!

Матвеев-старший только головой покачал, наблюдая, как Игорь с удивлением рассматривает свой бок. За те мгновения, что его ослепила боль, от раны не осталось даже следа — чистая, ровная кожа. Разве что краснота пока никуда не делась. А спустя несколько глубоких вдохов, Ионов понял, что слабость так же отступила. Он чувствовал себя, без стеснения сказать, великолепно.

— Как такое возможно?

— Она лучшая. Во всяком случае, на данный момент во всем Европейском бюро. Два целителя ее уровня живут в Китае и Южной части Африки. И больше нет. Ходят слухи, что если со времени смерти не прошло двадцать четыре часа, она может и мертвого вернуть. Но я не уверен, что это правда. Нам повезло, потому что Сина в очень хороших отношениях с Данте — куда он, туда и Сина переезжает. Про возраст ее просто не спрашивай…

— Игорь, одевайся. Олег, следи за языком, — укорил Андрей Викторович, — нам оказали очень большую услугу, так что не будем заставлять ждать. Пойдемте, мальчики.

Ионов уже застегивал рубашку. В том месте, где она прилегала к повязке, остались темные пятна. Приходилось надеяться, что неопрятный внешний вид ему простят.

Они поднялись на третий этаж и прошли несколько поворотов по широкому коридору с дорогим паркетным покрытием. Очень скоро стало понятно, что видимость работы припозднившиеся нерилы исключительно профессионально изображали, ожидая необычного гостя. Заслышав шаги, они выглядывали из кабинетов, будто надеялись увидеть как минимум небывалое чудо, а не обычного парня с непримечательной внешностью.

Взрослые люди, наверняка заставшие еще царское время, а может и видевшие более ранние события, сейчас выглядели любопытными детьми в зоопарке или музее. И надо сказать, Игорю выступать в качестве главного экспоната было не очень приятно. Он ссутулился и прибавил шагу, надеясь, что скоро они доберутся до кабинета этого загадочного Данте, который, судя по восхищенному придыханию в голосе друга, действительно был интересной личностью.

— Ладно тебе, — толкнул его в плечо Олег, — их можно понять. И для меня ты — удивительное явление.

— Ты не тыкаешь в меня пальцем.

Матвеев оглянулся.

— Они тоже.

— Я в переносном смысле.

Друг хохотнул:

— Знаешь, припоминаю случай, когда мы в столовой на втором курсе прогуливали зарубежку. Я листал на телефоне новости и зачитал вслух про теракт где-то на востоке. Мол, обрушилось здание, около двадцати погибших. А ты, даже не оторвавшись от книжки, проворчал: «Почему так мало?!» — вот тогда-то я и понял, что с тобой, Ионов, ничего просто не бывает.

Игорь не то, чтобы смутился: зная себя — он мог и не такое брякнуть, увлекшись книгой, однако, память никак не зацеплялась за эту сцену. Впрочем, Олег всегда отлично запоминал какие-то странные мелочи, которые Ионов не считал значимыми.

— Так что я привычный. А ты не мешай людям хоть какой-то позитив на работе получать. Им теперь на неделю новостей и сплетен хватит.

— О-о, я счастлив за них, — мрачно согласился Игорь.

Они, наконец, остановились у дальней двери. Андрей Викторович вежливо стукнул костяшками по лакированному дереву и заглянул в кабинет.

— Данте, ты свободен?

— Нет! У нас важное совещание! Погуляйте еще пару часиков на улице! — раздался задорный голос с нотками звенящего смеха.

Лица Олега и Игоря вытянулись. Матвеев-старший недоуменно нахмурился.

— Лад… — следом раздался укоряющий баритон. — Андрей, входите, конечно. Этот клоун уже уходит.

— И пропустить все самое интересное?! Обойдешься!

Кабинет полностью соответствовал представлениям Игоря. Просторный, в классическом стиле, и, в тоже время, без намека на вычурность. На столе из темного, почти черного дерева, подмигивал с экрана схемами громадный моноблок. А рядом (выбиваясь из интерьера и соображений Ионова о том, что должно было ожидать его в кабинете главы инквизиции) сидел на столешнице молодой мужчина. Категорически нескладный, тощий, с несимметричными чертами лица и чем-то похожий на Сину каре-янтарным цветом глаз. Он с любопытством и даже некоторым восторгом уставился на Игоря, которого Олег (чертов предатель!) как-то незаметно вытолкнул вперед.

Только спустя несколько долгих мгновений Ионов перевел взгляд чуть вбок и понял, что в кабинете есть еще один человек. Вот он-то наверняка и был Данте. Если бы Игоря попросили одним словом описать инквизитора, он бы использовал определение «снежный». Седые волосы до плеч, светло-серые — в белизну — глаза, брови и ресницы, будто в инее. На этом фоне черная рубашка, остро контрастирующая со светлой же кожей, казалось почти кощунством. На вид мужчине, также внимательно разглядывающему сейчас Игоря, можно было дать лет сорок. Сухой, жилистый; даже в сидячем положении понятно — высокий. Какой-то… хищный. Именно так можно было охарактеризовать резкие черты породистого лица и острый прищур.

Минуты текли медленно. Никто в кабинете не шевелился и, кажется, даже дышать старались через раз. Игорь, которому регламент встречи никто сообщить не додумался, надеялся, что так и было запланировано. В противном случае, хотелось паниковать.

Наконец, Данте моргнул, отводя взгляд, и раздраженно бросил:

— Слезь со стола, Лад, для тебя же диван заказывал!

От такого тона Игорь бы что угодно сделал. Судя по тому, как рядом вздрогнул и подобрался Олег — он был солидарен с Ионовым. Тощий мужчина же пренебрежительно фыркнул и медленно, с неохотой принял вертикальное положение.

— Привычка.

На диван мужчина посмотрел с нескрываемым скепсисом, но спорить не стал. Имя «Лад» ему абсолютно не походило — ничего «ладного», начиная с внешности и заканчивая голосом и поведением, в нем не было. Игорь пришел к выводу, что наверняка это тоже было своеобразное прозвище. Скосив взгляд, он заметил, что Андрей Викторович пытается спрятать улыбку и явно видит подобные сцены не в первый раз.

— Рад знакомству, Игорь, — голос инквизитора немного потеплел, — руки пожать не могу в связи со спецификой моих способностей, не думай, что из-за неуважения. Мое имя Денис Алексеевич. Садись, — нерил указал на стул возле своего рабочего места. — Андрей, половина дивана в твоем распоряжении. И сына пристрой.

Ионов, неловко поерзав на мягком стуле, замер. Данте, дожидаясь, пока парень устроится, пощелкал мышью, пролистнув еще несколько схем с прилагающимися к ним длинными уравнениями, после чего погасил экран.

— Вижу, Сина поправила твое здоровье, но не будем растягивать встречу. Без необходимой информации все, что мы можем — сотрясать воздух. Ты не один. Последний человек, перешедший Грань был зафиксирован пятьдесят два года назад в Австралии. Он успешно адаптировался в нашем обществе и, благодаря появившимся способностям, стал довольно успешным. Здравствует по сей день. Из тех данных, что я успел поднять в архиве, картина сложилась следующая: все случаи перехода людей через Грань оказывались уникальными. Нельзя с точностью предсказать, появятся ли способности, какими они будут и что человек сможешь взять от Нера. Хуже другое — никто из тех, о ком идет речь, не остались «людьми». Они сразу меняли свой спектр восприятия на наш. Возможно, сейчас все зависит от времени, которое потребуется, чтобы совершить этот переход. Но если говорить о том, что я чувствую, глядя на тебя, то ты, Игорь, скорее воспринимаешься, как нечто родственное мервям. И это настораживает…

Ионов дернулся.

Насколько он успел понять, с мервями разговор был у нерилов короткий.

— Но скорее всего, это фонит после вашей встречи с чужаками. С этого места начинается вторая проблема. Лад, пока вы ехали сюда, успел проверить площадку. Прости, Андрей, что без согласования.

Матвеев-старший неопределенно дернул головой. По выражению его лица, сложно было сказать, какие он испытывает эмоции, но одно было понятно точно — все гораздо сложнее, чем они предполагали.

— Те, с кем вы встретились, нерилами не были. И если о людях, попадавших в Нер нам известно, то о мервях, способных принимать форму человека, нет никакой информации. Ни у нас, ни в Европейском бюро, ни где-либо еще. Говорю потому, что точно это знаю. Большую часть архивов я наполнял лично. Вы… а, значит, все мы столкнулись с чем-то принципиально новым. Отсюда мог бы вытекать вопрос: связан ли переход Игоря с появлением чужаков?.. но то, что услышал Олег из их диалога, дал понять — однозначно да. Связан. Если узнаем, как именно, поймем, что они такое, откуда появились, и какую угрозу несут в себе.

Игорь неровно сглотнул.

Избранностью и не пахло, зато, кажется, начинало пованивать такими проблемами, что голова от одной мысли раскалывалась на части.

— Поэтому резюмируя…

Парень резко вскинул голову, недоуменно смотря на Данте. Резюмируя?! После трехминутной речи? Зачем тогда нужно было его тащить через полгорода? Все это он мог услышать и по телефону.

Инквизитор усмехнулся.

— Понимаю твое замешательство, но информации слишком много, чтобы успеть за одну встречу рассказать все. Например, о роли инквизиции. Мне нужно было посмотреть на тебя. Почувствовать. И это, как ни удивительно, гораздо важнее тестов и анализов. Возвращаясь к итогу встречи. Несколько визитов сюда обязательны. Они будут носить исключительно исследовательский характер и, гарантирую, не доставят особых неудобств. Думай об этом, как о медосмотре. Никаких переходов в Нер без страховки. Определю куратора завтра. Все-таки Андрей нужен мне здесь.

Матвеев-старший кивнул, Олег обиженно повел плечами.

— И само собой разумеющееся, но все-таки… постарайся не нарушать наших законов, Игорь. Соблазнов будет много, все-таки наш мир удивителен и непрост. Держи себя в руках, хорошо?

Возможно, Ионов навоображал себе лишнего, но последний вопрос ему показался завуалированной угрозой.

— Да, Денис Алексеевич. Я все понял.

— Тогда не задерживаю.

— Пока-пока, — помахал рукой оскалившийся в улыбке Лад.

Выругался Игорь только в машине под сочувственным взглядом Олега и укоряющим — Андрея Викторовича.

* * *

Выслушав дома порцию стандартных упреков «друзья важнее семьи», «почему такой ужасный вид» и что-то утвердительно промычав на последовавший вопрос «все ли в порядке», Игорь растянулся на кровати. Родительница продолжила греметь кастрюлями на кухне под громкую заставку новостей.

— Братик?

В комнату бочком пробралась Настя. Личико у нее было виновато-хитрым.

— Денег нет.

Сестренка попыталась сделать вид, что заглянула вовсе не за этим, но не преуспела и уточнила:

— А когда будут?

— Ответить честно или цензурно?

Настя хихикнула.

— Может, тогда тебе одолжить? Под процент, естественно.

— На что надо? — Игорь, мысленно пересчитав заначку, скривился.

— Мама как-то вздохнула, что сережки хочет с гранатами. Я заметила, какие.

Мама — святое. К тому же матриарх семейства Ионовых баловала себя редко. Прикинув в уме, как распланировать свалившиеся внезапно дела, Игорь предложил:

— Завтра вряд ли, лучше потом вместе съездим и купим.

Настя, судя по застывшему взгляду, тоже перебирала в уме дела — девочкой она была крайне занятой, иногда Игорь даже завидовал тому, как она умела все грамотно распланировать и более того — следовать этим планам.

— И мне пару лаков тогда.

— Как скажешь, маньячка.

Сестра согласно закивала и пожелала ему добрых снов.

Однако спать Игорь не планировал. Сходив в душ и для вида разобрав кровать, он, расположившись в кругу подушек, вышел в сеть. Иконка Олега горела зеленым. Матвеев, косил в сторону прохождения очередной компьютерной игры и, заметив лицо Ионова в наушниках и с микрофоном, чуть не подавился яблоком.

— Что б ты здоровеньким был, так появляться! — от души пожелал он и, тут же поставив летсплей на паузу, затараторил: — Как же классно, что ты теперь с нами… больше никаких стен и недомолвок! Лучший подарок на Новый год. Я серьезно, между прочим. Эй, немедленно сотри с лица эту скептическую лыбу!

Игорь улыбался вовсе не от того, что не верил в серьезность Олега. Просто он пришел к тем же выводам. В конце концов, проблемы Ионов всегда решал поступательно, а поводов для радости случалось нечасто.

— С чего начнем? С законов или инквизиции? Или, может, про охотников рассказать?

Игорь покачал головой. Начать он хотел с темы куда более неприятной, чем получение новой информации.

— Олеся же человек, да? И что будем делать?

Матвеев нахмурился и кивнул. Видимо, его этот вопрос уже посетил, но он по обыкновению попытался от него отмахнуться.

— Пока ты шифровался в одиночку, Штирлиц, все было куда проще. А теперь… Олеся же умница, быстро заметит, что мы отдалились и многое умалчиваем. И что самое поганое, она ничего не скажет, а просто уйдет, в смысле, на парах-то мы, конечно, будем пересекаться и все такое. Но хорошему человеку сделаем очень больно. И ведь не объяснишь! — чуть более эмоционально, чем ему хотелось, закончил Игорь.

Все-таки он был крайне необщителен, знакомства заводил редко и со скрипом. А потому дорожил обретенными в вузе друзьями. Олег молча буравил взглядом клавиатуру. Видимо, озвучивать единственный выход он не хотел. Поэтому Ионов продолжил.

— Завтра позвоним ей, попробуем объяснить, что это не наша тайна, и мы в любом случае ничего не можем сказать… черт, как же вам хреново общаться с людьми!

— Именно, — криво усмехнулся Матвеев. — А когда со своими никак не складывается и единственный друг — человек, еще хреновее. Обычно, нерилы стараются держаться обособленно.

Парни замолчали. Олег обернулся за спину, словно проверял, не услышит ли его отец или сестра и тихо начал:

— А что если ну-у… радикально?

Игорь удивился:

— Ничего не объяснять? Поссориться? Это как-то… — договорить он не успел, как Олег яростно зашептал в микрофон:

— Наоборот! Расскажем все! Если у тебя удалось пройти в Нер, вдруг ты сможешь и Олесю провести?!

— Нас точно пустят на корм лабораторным крысам.

— Победителей не судят, — взгляд Олега стал совершенно шальным. — Это будет такое открытие! Просто бомба! Вдруг это твоя способность и ты — проводник?!

— Не думаю, что нерилы обрадуются, узнав, что появилась возможность, кого угодно провести за Грань, — про себя Игорь уже решил, что обязательно стоит попробовать. В памяти вертелось предупреждение Данте о том, что стоит держать себя в руках… но инквизитор говорил только о законах и соблазнах. — А в вашей конституции есть запрет на превращение людей в нерилов?

Олег недоверчиво моргнул.

— Шутишь? Еще бы предположил, что у нас есть инструкции на случай зомби-апокалипсиса.

— А это, между прочим, было бы кстати.

Парни расхохотались.

— Игорь! — даже через наушники гневный окрик достиг Ионова. — Немедленно ткнулся носом в подушку и захрапел!

Он не стал уточнять, что ему двадцать лет, и, наверное, уже можно самому решать, во сколько ложиться спать… хотя спорить с родительницей всегда было делом, обреченным на провал. К слову, за спиной Олега послышался такой же совет в исполнении Андрей Викторовича.

Парни синхронно закатили глаза.

— Сейчас, мам!

— Еще минуту, пап!

— Немедленно!

После сдвоенного рыка очень хотелось уточнить, не сговорились ли родители между собой, но вместо этого Олег прыснул в кулак.

— Ладно, завтра после инквизиции в Спектре. Я вытащу Олесю. Доброй ночи!

Игорь кивнул и отключился.

…Его словно что-то вытолкнуло из сна. Игорь моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающемся пятне потолка; вслушался в тишину квартиры. Еле слышно тикали часы с синей полицейской будкой на циферблате, где-то через стенку слышалась далекая невнятная ругань. Все было в порядке.

Вроде.

Ионов, завозившись на кровати и оттолкнув ногой жаркое одеяло, сел, потер лицо, прогоняя остатки липкого сна и, не найдя наощупь тапочки, побрел на кухню босиком. Из комнаты мамы слышалось громкое сопение, Настя спала, как обычно, тихо. Выпив воды, он прислонился лбом к холодному стеклу. В голове было непривычно пусто и звонко. Почему-то внутри нарастало чувство голода. Для Игоря это было не особенно типично, хотя шутки про вечно жующих студентов к третьему курсу стали куда актуальнее и злободневнее. С сомнением посмотрев на холодильник, Ионов все-таки не стал потакать бурчащему желудку. Тем более, что мысль о бутербродах его не очень-то и прельщала. Хотелось чего-нибудь посущественнее.

Облокотившись о подоконник, Игорь бездумно водил взглядом по улице, любуясь, как в пятнах света переливается падающий снег — крупный и густой. С утра явно придется попотеть и дворникам, и автомобилистам — машины под окнами уже давно превратились в ровный рядок сугробов. Постояв у окна несколько минут, парень пришел к выводу, что во всем был виноват крутой вираж, который сделала его жизнь — вот и мерещилось что-то непонятное. И уже собирался вернуться в постель, как заметил Настин телефон на столе, рядом с раковиной. Новенький аппарат подмигивал красным огоньком, сообщая о низком уроне заряда.

Игорь несколько раз медленно моргнул с ним в такт и только затем понял, что подобного быть не должно. Чтобы сестра оставила телефон? Да она же как настоящий параноик могла по три раза проверить, точно ли выставила будильник!

Сердце пропустило удар.

Пожалуй, еще никогда Игорь так не надеялся, что это всего лишь игра воображения и нервов. Все случается в первый раз — Настя запросто могла на что-то отвлечься и забыть. И вообще, причем тут она? И Данте, и Матвеевы хором убеждали Ионова, что тот не представляет ни интереса, ни угрозы… так с чего бы вдруг волноваться за Настю? Уж она-то точно не имеет никакого отношения к Нереальности! Эта история не должна была ее затронуть.

Или?..

Он, стараясь не шуметь, приблизился к комнате сестренки и прислушался, надеясь расслышать ровное сопение. Однако слышал только похрапывание матери и музыку с верхнего этажа. За дверью звенела тишина. Рассудив, что лучше уж Настя запустит в него подушкой и утром спросит, какой леший укусил брата за пятки, Игорь заглянул в комнату. Разобранная постель выделялась в сумраке светлым пятном, тихо шелестел компьютер, из наушников, лежащих на столе, доносилась еле слышный ритм.

Насти не было.

Игорь тихо, сквозь зубы, чтобы не разбудить маму, выругался. В голове мелькнули две мысли: первая — набрать Олега, вторая — обрывок из речи Данте о том, что Ионову одному в Нер проход воспрещен. Но они вызвали только злость. В лучшем случае помощь подоспеет минут через десять — двадцать, но скорее всего — позже. Есть ли у него столько времени, Игорь не знал и проверять не собирался.

Выдохнув, он попытался нащупать Грань. То ли от того, что Ионов спешил, то ли потому что рядом не было других нерилов, это удалось не сразу. Игорь судорожно водил пальцами по воздуху, не в силах подцепить край вуали, и даже не осознал, в какой момент все-таки прошел в Нер. Комок бессильной злости вдруг резко из груди провалился куда-то ниже, Ионов ощутил привычный рывок и жуткий холод, который, впрочем, быстро отступил.

Удивительно, но в их квартире миры почти совпадали — Игорь, несмотря на малое количество проходов, уже привык, что вместо пятнадцатого этажа можно выйти на серую улицу, а детская площадка легко превращается в крышу разваливающегося дома. Сейчас же вокруг него были серые, испещренные трещинами и сколами стены небольшой комнатки. Под ногами хрустнули осколки стекла. В углу, около выбитого окна, валялся непонятный хлам, покрытый толстым слоем пыли и занесенный на десяток сантиметром серым песком. Игорь нервно огляделся, поежился и остановил взгляд на цепочке следов.

Времени на сомнения тоже не было, единственное, почему Ионов не сорвался на бег — риск ногу об один из осколков. Так он Насте точно не поможет. Поэтому Игорь, выбирая более-менее свободные кусочки пола, двинулся по следу. Тот уводил прочь из крошечной квартирки, на лестничную клетку и дальше — на крышу.

В принципе, Ионов уже даже представлял, кого он там увидит.

На парапете развалился рыжий парень, который помог вытащить из Ионова проклятую железку. Настя лежала немного в стороне на выцветшем пледе, под головой была небрежно свернутая белая куртка. Поджав худые колени к животу, девочка спокойно спала. И, несмотря на то, что один взгляд на похищенную сестренку привел Игоря в состояние бешенства, он смог оценить, что чужак явно не ставил себе в цель причинить Насте вред — удобная приманка и ничего больше.

— Ну? — встав напротив рыжего, Ионов сжал кулаки.

В обычное время Игорь убеждал друзей, что не сторонник силового метода. Впрочем, это не мешало ему время от времени сбивать костяшки о слишком наглые рожи, которые мешали считать себя пацифистом. Не зря же мать из музыкальной школы и борьбы выбрала второе и отправила сына на самбо.

— А как же «спасибо» за недавнее спасение? — оскалился рыжий, продемонстрировав неправильный прикус — что-то среднее между мутировавшим вампиром и вконец оборзевшим котом.

— Пожалуйста, — согласился Игорь, — всегда рад помочь. Когда в следующий раз захочешь позвать меня на свидание, используй другие способы. Записочку черкани, если, конечно, умеешь писать.

Он наглел и прекрасно это понимал. Еще в первую встречу, с трудом удерживая себя в сознании, Ионов догадался, что чужак гораздо сильнее Олега. А значит, Игорь для рыжего явно в качестве серьезного противника не рассматривался.

Так, на один укус.

Чужак расхохотался.

— Нарываешься? Отлично! А то я решил, что ты совсем слабак.

— Давай сразу к делу. Хочу скорее забрать сестру, пока она не простыла.

— Все просто, Ионов. Владыка хотел, чтобы мы проследили и узнали твою силу… а ты вместо этого изобразил кусок мяса на шампуре и чуть не сдох. Поэтому, пока меня самого не разделали за невыполненный приказ, рассказывай, что можешь.

Рыжий поднялся с парапета, ссутулился, сунув руки в карманы, и пристально уставился на Игоря, словно ожидая, что тот немедленно начнет показывать фокусы. Весь он был из резких, ломких линий, будто карандашный набросок, который обвели жирной красной линией; даже глаза чужака оказались ярко-оранжевого цвета в тон крупным веснушкам.

— А Владыка — кто? — спросил Игорь без особой надежды на ответ и, подождав, пока рыжий снова отсмеется, переформулировал вопрос: — Или чего?

— Нас.

— Исчерпывающе.

Рыжий резко бросился вперед и попытался с ноги заехать Ионову в челюсть. Каким чудом Игорю удалось увернуться, он так и не понял — действовал на одних рефлексах. Ударил в ответ… и едва не сломал руку — будто не в живот кулаком попал, а в гранит. Воспользовавшись моментом, рыжий, немедленно сделал подсечку. Упав вниз, Игорь перекатился в сторону, царапая ладони об осколки, и снова вскочил на ноги. И тут же свел руки перед лицом, защищаясь от следующего удара. Чужак атаковал стремительно, с нечеловеческой скоростью и силой. В первые секунды Игорь еще успевал реагировать, но быстро понял, что такой темп поддерживать долго ему не под силу. Новый удар пришелся в грудь, выбив из легких воздух и отбросив парня на несколько метров. К счастью, на этот раз никакой торчащей железки на крыше не нашлось.

Зато парапет оказался слишком близко.

Тяжело дыша и сплевывая кровь, Ионов поднялся.

Рыжий играл с ним, как с пойманной мышью, и сейчас приближался медленно, будто бы специально растягивая каждое движение, чтобы Игорь успел осознать, что бежать ему некуда.

— Итак?.. Может, наконец, начнешь драться всерьез?! — кажется, чужак был зол.

А следующий момент он смазался в яркое пятно, сократив расстояние за долю секунды, и, схватив Игоря за горло, легко, будто пушинку поднялся его в воздух. Вцепившись в руку рыжего, парень поначалу попытался разжать его железную хватку, но затем с опозданием понял, что его держат уже за парапетом, и вниз уходит стена на добрые двенадцать — пятнадцать этажей.

— Ну!

— Ты ведь… не поверишь, что у меня нет силы? — хрипло, с трудом протолкнул Ионов через пережатые голосовые связки. Перед глазами все уже расплывалось.

Выражение лица рыжего сменилось со злости на удивление; Игоря бросили обратно на крышу и еще раз оглядели, на этот раз — брезгливо.

— Не врешь?

— Если бы что-то было — давно бы тебе зад надрал! — сообщил Ионов.

Оттолкнувшись от пыльной кровли, он бросил тело на противника, сбив с ног и упав сверху, и с наслаждением ударил чужака по его гнусной роже. Тот с ответом не медлил, врезав под дых; Игорь, зарычав, впечатал локоть в солнечное сплетение рыжего. А в следующее мгновение мир стремительно кувыркнулся, и уже Ионова приложили лопатками о крышу, а после добавили мощный удар в челюсть и тут же под ребра. Что-то хрустнуло. Не обращая внимания на боль, парень с яростью продолжил наносить беспорядочные удары, надеясь сбить с лица рыжего наглую ухмылку. Они матерящимся клубком покатились по крыше.

— И вообще сначала принято представляться! — непонятно зачем рявкнул Игорь.

Удары резко прекратились.

Противник с громким хохотом рухнул рядом на крышу.

— Война.

Ощупав разбитые и опухшие губы, Ионов нахмурился.

— В смысле?

— В смысле, у Владыки фантазия на нуле, зато пафоса немерено. Первых четырех он назвал как Всадников Апокалипсиса. Я — Война. Затем пошли смертные грехи и прочая хрень. Мне Зависть сказала, она лучше в этом разбирается. А с общим названием Владыка никак не определится: то мы у него морты, то ревенанты, то Рыцари Отчаянья. Тьфу!

— И что ему нужно?

— Как обычно — власть над миром.

Рыжий перестал смеяться.

На крыше появились еще четверо.

Впрочем, рассмотреть их Игорь не успел; не до того стало, когда самый высокий небрежно бросил:

— Владыка узнает, что мальчишка без дара тебя отделал. Людей в расход. Они бесполезны.

Ионов уже бежал к сестре, плохо представляя, что сможет сделать и как защитить. Позади Война, также поднявшись на ноги, уточнил.

— Приказ или домыслы, Гнев?

— Логика.

Подхватив Настю на руки, Игорь судорожно зашарил взглядом по крыше, надеясь найти хоть что-то похожее на путь к отступлению или придумать таковой. В руках противников появилось оружие: у кого настоящий меч, у кого — парные кинжалы, у единственной особи женского пола — небольшой нож.

Выхода не было.

Глава 4 Куратор

Решение сложной задачи поручайте ленивому сотруднику — он найдет более легкий путь.

Закон Мерфи

Игорь отступил к парапету, чувствуя, как холод медленно пробирается в кровь. Пожалуй, стоило хотя бы кинуть Олегу смс. Это он, конечно, поспешил, отказываться от помощи. Настя, завернутая в плед, тихо сопела, будто заколдованная. Ионов кинул еще один долгий взгляд на железную дверь, ведущую на технический этаж, но путь туда перекрывали пять мервей — Война, пожав плечами, встал рядом с собратьями.

Высокий мужчина с узким скуластым лицом, названный Гневом, сделал шаг вперед.

А в следующий момент, между мервями и Игорем ворвался воздушный смерч, атаковавший первых. Ионова он почему-то даже не коснулся. А спустя еще одно долгое мгновение парень разглядел в сердце вихря человеческую фигуру.

Чудо случилось весьма кстати.

— Вниз! — прокричал невидимый спаситель. — Перейдешь Грань в полете!

За несколько секунд?! Игорь в квартире больше минуты не мог войти в Нер… он просто не успеет. Еще и Настю с собой утащит.

Смерч замедлялся, мерви же, наоборот, преодолевая сопротивление воздуха, подбирались к человеку в центре.

— Сейчас же!

Игорь решился. Переступив через хлипкое ограждение, он судорожно прижал к себе Настю, зажмурившись, представил себе серую тонкую вуаль и шагнул вниз. Сердце подскочило куда-то в горло, уши заложило. Ионов задохнулся от ужаса и мысленно дернул прозрачную Грань на себя.

От резкого толчка, он потерял равновесие, завалившись в сугроб; хорошо хоть спиной, сумев уберечь Настю от обжигающе-холодного снега. Дико вытаращив глаза в темноту, Игорь не сразу понял, что он попал за ограду детского сада. Их дом возвышался в сотне метров впереди, за тонким контуром высокого забора.

Путь в квартиру обещал стать незабываемым.

Хотя бы потому, что ключей у Игоря не было.

Как объяснить матери свое появление на пороге в пижаме, да еще и со спящей сестрой на руках? А разбитое лицо и сломанные ребра? Они хоть и заживали, подгоняемые новой регенерацией, но все-таки делали это куда медленнее, чем хотелось бы. Да и Настя, несмотря на то, что была девочкой худенькой, уже начинала казаться совершенно неподъемным грузом.

А для начала еще и нужно было как-то перелезть через забор детского сада. Калитка, как не сложно догадаться, оказалась закрытой на внушительный замок. Игорь тоскливо вздохнул. От холода его уже колотило, и Ионов всерьез опасался, что по закону подлости обязательно что-нибудь себе отморозит.

— Готовься к порке, — рядом раздался мрачный голос.

Игорь вздрогнул и повернул голову.

— К моральной, — последовало уточнение. — Физическую Данте не практикует. Хотя, может, для тебя исключение сделает, — говоривший парень почему-то оказался прозрачным. Сквозь него виднелась занесенная снегом пожарная лестница и раскидистый кустарник.

— Это ты был в вихре? Спасибо.

Неожиданный спаситель его словно не услышал.

— И мне достанется. Я вроде как к ночи уже должен был быть на месте. Но ты вообще молодец, связаться с этими тварями!

— А не пошел бы ты?.. — огрызнулся Игорь. Настю, несмотря на всю любовь к сестренке, уже хотелось опустить в сугроб. Стоять на снегу босыми ногами было невыносимо. — Это не я у них родственников украл!

Парень хмыкнул.

— Интересный, кстати, был бы поворот. Сейчас помогу, подожди. Только силу чуток поднакоплю. У вас окна на эту сторону выходят?

— Балкон на одиннадцатом этаже, вон, третий от стены. Как раз моя комната.

Призрачный парень прищурился, считая окна, кивнул.

— Подходи ближе и держи девчонку крепче, сейчас подниму вас.

— А дальше? Стекло выбивать? — идея объяснять родительнице, зачем надо было ломать окно, понравилась Игорю еще меньше.

Вокруг него, медленно наращивая темп, закручивались воздушные потоки. Удивительно, но снег этот вихрь не тревожил, будто бы находился на другом уровне реальности, однако, Ионов его прикосновения ощутил. И в первое мгновение, когда воронка, обхватив парня плотным коконом, дернулась вверх, он испытал вполне объяснимый страх.

— Через Нер пройдешь. Я его хорошо запечатал — эти твари не прорвутся, да и вряд ли рискнут, понимая, что столкнутся уже не с двумя нерилами, а отрядом охотников. Только запомни, за гранью не больше двух шагов. Первым — заходишь, на следующий уже должен стоять в этом мире.

— И мерзну до утра на балконе. Как Настю вообще смогли в Нер затащить? Она же человек! Или уже нет?..

— Человек, самый настоящий, уж поверь. Для мервей ничего не обычного. Они же в реальности почти не могут находиться, поэтому научились утаскивать добычу за собой через грань. Как уж это происходит, я не знаю. В лаборатории спроси. А на тему балкона: повторяешь те же действия — проходишь через дверь в Нереальности и… вуаля, ты в комнате!

— Смысл?

Ответ спасителя оказался внезапным. Игорь ожидал объяснение о мерах безопасности, вредном воздействии Нера на Настю… однако, прозрачный парень заявил:

— Упражнение такое. Ты слишком слабо чувствуешь Грань — так за нее дергаешь, что — целые куски отрываешь от вуали. Такие точечные проколы помогут лучше освоиться.

Они медленно поднялись до шестого этажа.

— И это обязательно делать сейчас?

— Экстремальные ситуации лучше всего закрепляют навыки. В спокойной обстановке ты еще не скоро освоишь нормальные переходы.

Спорить Игорь не стал. Только про себя обдумывал, что завтра надо сказать Данте, чтобы инквизитор обеспечил Насте защиту и о матери позаботиться. И вообще, чего эти морты так заинтересовались Игорем, если у него ни способностей, ни чего другого?! Ионов был не против обрести долголетие и крепкое здоровье. И даже не отказался бы потрудиться на благо сообщества нерилов — по крайней мере, можно не беспокоиться о поиске работы. В конце концов, если бы приспичило — побегал за обычными мервями, размахивая каким-нибудь клинком (естественно, после того, как научился бы с ним обращаться).

Но то, что происходило сейчас… это уже слишком!

Тихо устроив Настю в ее комнате, укутав сестренку потеплее и уточнив, что уже через пару часов ее состояние сменится обычным сном, Игорь налил себе кофе покрепче, соорудил парочку бутербродов, проиграв нарастающему голоду, и предложил новому знакомому вернуться в комнату Ионова.

Вопросов было много.

— Игорь, — представился он, — но ты наверняка и так знаешь, как меня зовут.

— Бриан Найтингейл, можно по имени, — послышалось в ответ.

Ионов закрыл дверь, чтобы не потревожить родительницу, которая и так уже перестала посапывать и беспокойно возилась в своей комнате. Стукнув по включателю, он поморгал, привыкая к яркому свету, и с интересом глянул на нового знакомого.

— Нет, это какое-то издевательство, — констатировал Игорь.

Молодой мужчина лет тридцати недоуменно развел руками и оглядел себя, пытаясь понять, что не понравилось Ионову.

— Слишком много рыжих для одного раза.

Короткая растрепанная шевелюра, несмотря на прозрачность и некоторую расплывчатость гостя, явно была насыщено-морковного цвета. А еще Бриан Найтингейл оказался невысоким — на десяток сантиметров ниже Игоря, но достаточно массивным и широкоплечим.

— Все претензии можешь направить моим родителям, — оскалился тот, развалившись на стуле перед компьютером столом.

Игорь устроился на кровати, закутавшись в теплое одеяло, как в кокон. Ему было плевать, что подумает Бриан — сейчас хотелось только согреться, ну и прояснить несколько деталей. Тот, вытащив из кармана смартфон, что-то быстро набирал.

— Данте отчитываюсь, — сообщил он. — Кстати, я твой куратор. Завтра перед тестами забежишь к нашему инквизитору — подробно все расскажешь. Странно, но он вроде не злится.

— Хорошо, — крепкий, сладкий кофе немного прояснил ум, Игорь смог выдохнуть. — А почему ты такой…

— Призрачный? — Бриан попробовал взять в руки книжку с полки, но пальцы, зарябив, как изображение на стареньком, советском телевизоре, прошли насквозь. — Такое наказание. Я очень крупно облажался… не здесь, в другом месте, и меня сослали к Данте. А уже он вот так меня ограничил — был выбор либо остаться в реальном мире полностью лишенным способностей, либо запертым в Нере, где меня постоянно пытается кто-нибудь сожрать. И видят меня только нерилы. Но так, между прочим, получилось даже прикольнее. Кажется, Данте уже понял, что вместо наказания устроил мне кайфовый квест. Ладно, что все обо мне. Ты как?

Игорь задумчиво посмотрел за окно, где снегопад набирал силу, скрыв все за белой пеленой. Болели ребра, ныла челюсть, потряхивало после резкого выброса адреналина и немного от страха за сестру. Он не знал, как ответить на заданный вопрос. С одной стороны, хотелось послать все к черту и забиться поглубже в свою уютную, надежную раковину; а с другой — Ионов вдруг подумал, что такая жизнь ему по вкусу.

— Жить буду, — он неопределенно повел головой и сделал большой глоток. — Данте может лишать нерилов их способностей?

— Все инквизиторы могут. Конкретно Данте — вообще монстр. Одно его прикосновение убьет человека и навсегда лишит нерила доступа к Нереальности и своему дануму[5], - заметив непонимание на лице Игоря, Бриан пояснил, — многие называют это «данум», чтобы не путаться в способностях, дарах, умениях, талантах и прочем. Музыкальный слух — тоже способность, а влипание в неприятности можно назвать своеобразным талантом. Но ни то, ни другое не делает из человека нерила. Блокировала меня Сина, она одна из немногих, кто может работать с разными уровнями ограничений. Тебе что, про инквизицию ничего не рассказали?

— Почему? Мне сказали, что именно инквизиция управляет сообществом нерилов.

Бриан скривился.

— Какой-то плоский взгляд на проблему. Управляют нерилами президенты, короли и королевы, канцлеры, парламенты… Мы подчиняемся законам тех стран, в которых живем. Правила нашего общества просты и неизменны уже не одно тысячелетие. Инквизитор это не назначенный министр или доброволец, желающий сделать мир лучше. Никто не знает, как это происходит — один ребенок, первый раз проходя в Нер, получает, к примеру, способность летать, а другой возможность дышать под водой и еще умение лишить первого данума. Но сдвоенные способности, как у Сины — целительство и блокировка — редкость. Чаще всего инквизитор может только ограничивать силы других нерилов… ну и получается пару плюшек типа долгой жизни и регенерации. Нереальность как-то понимает, кому и что давать. Откуда пошли разговоры о магии и прочей фигне? Нерилам, особенно тем, у кого суперсильные данумы, чаще всего срывало крышу. Приходилось ловить и убеждать, что раскрывать обычным людям другую сторону реальности не следует. И сейчас находятся те, кто злоупотребляют своими возможностями.

У Игоря внутри все сжалось.

— Так то, что у меня нет способностей…

— Свидетельствует, что ты, вероятно, инквизитор, — согласился Бриан, — или просто неудачник без данума. Пятьдесят на пятьдесят. Но если в ближайшую пару дней ничего не появится, можешь уже не надеяться на чудо.

Ионов кивнул. Действительно, зачем себя обнадеживать?

Хотя, конечно, идея стать инквизитором, быть чуть выше даже обычных нерилов (не то, что людей) — оказалось слишком заманчивой мыслью.

— Охотники, глава московского отдела Андрей Викторович, отец твоего приятеля, выслеживают и уничтожают мервей, прорвавшихся в наш мир. Данте и его подчиненные ловят зарвавшихся нерилов и в зависимости от степени вины и адекватности ограничивают или полностью блокируют данум. Здорово, да? И все это под самым носом обычных людей. Последнее время стало особенно сложно, когда на каждый квадратный метр нацелено по камере видеонаблюдения и парочке смартфонов. Теперь вот, правда, появилась третья сторона. И чего хочет — непонятно.

— Власти над миром.

— Серьезно?

Ионов медленно кивнул и отставил опустевшую чашку на тумбочку.

— Нет, логично, конечно. Но откуда такая информация? — Бриан еще сильнее разлохматил и без того торчащие в разные стороны волосы и снова принялся тыкать в сенсорный экран призрачного телефона. — Тьфу, я ему важные новости, а он меня — в баню.

— Если бы меня разбудили, — Игорь покосился на циферблат часов, — в три ночи, чтобы сообщить, что кто-то хочет захватить мир, я бы еще дальше послал.

— Ха! Если бы разбудил… судя по всему, наш суровый инквизитор не один, поэтому и злится, — громко рассмеялся Найтингейл, и Ионов понадеялся, что обычные люди Бриана не только не видят, но и не слышат.

А то получит он утром за громкие вопли.

— Эм… а как же он, если… прикосновением убивает и дара лишает?! — то ли дозы кофеина оказалось недостаточно, то ли сказывался переизбыток информации, но мысли Игоря свернули на какую-то странную дорожку.

Бриан несколько секунд пораженно молчал, округлив глаза, а после расхохотался еще оглушительнее.

— Он же не всей поверхностью тела убивает! А так, вообще, перчатки существуют… и прочие резиновые изделия, — на глазах куратора от смеха выступили слезы и теперь он усиленно их вытирал. — Хотя перчатки у него обычно кожаные.

Сам Игорь несколько смутился, сообразив, что компания мало знакомого прозрачного парня, не самый лучший вариант обсуждать способности и личную жизнь главы инквизиции. Хотя Данте произвел впечатление такой глыбы льда, что невольно стало интересно, кого же он посчитал интересной парой.

Может, Сину?

Не зря же Олег говорил, что она за ним по всему миру переезжает. Хотя интуиция подсказывала Игорю, что он не приблизился к истине ни на шаг.

— Наш человек, Ионов, сработаемся! — продолжал веселиться Бриан. — Ладно, спи, иначе завтра будешь как зомби. Я диван займу?.. а то мне теперь ни на шаг от тебя нельзя.

Игорь вяло махнул рукой и, не расправляя одеяло, прямо в коконе, принял горизонтальное положение, моментально вырубившись.

* * *

Выслушав с утра пораньше порцию упреков от Матвеева-старшего и пересказав Олегу случившееся, Игорь двинулся в сторону Полежаевской. Настя с утра хлюпала носом и надрывно кашляла. От этого парень мучился острым приступом вины и собирался вечером пробежать через ювелирный магазин — по телефону обсудить, какие украшения сестренка присмотрела для матери. А заодно купить каких-нибудь вкусняшек, чтобы хоть немного улучшить настроение Насти, упавшее ниже плинтуса.

А кто бы обрадовался, заболев перед самым Новым Годом?

Бриан, не различимый за неутихающей метелью, нарисовался рядом в метро и с удовольствием принялся мешаться гражданам — все равно они его не видели. Людей, кстати, в вагоне было предостаточно. Испытав острый приступ социофобии, Игорь протолкался в угол, нацепил наушники и, с тоской пересчитав станции до пересадки, углубился в свои мысли, страдальчески морщась каждый раз, когда его пихали в бок или наступали на ноги.

В районе Профсоюзной Найтингейл отвлек его, потрепав по плечу.

— Ничего необычного не чувствуешь?

Сделав вид, что переключился на гарнитуру, Ионов проворчал:

— Нет. А должен? Ну-у, кроме того, что от этого мужика жутко воняет…

— Ага. В вагоне еще два нерила. Я уже с ними поздоровался и попросил не отсвечивать. Будем упражняться. Укажи на них.

Игорь поднял на Бриана мрачный взгляд. Играть в угадайку он не любил, хотя бы потому, что по непонятным причинам в девяноста семи процентах оказывался прав. Но Ионов понимал, что это нужно в первую очередь именно ему — научиться чувствовать нерилов. Может это каким-то образом раскроет способности?

Окинув забитый вагон долгим взглядом, парень уточнил.

— Они хоть в поле моей видимости? Я половину людей просто не могу разглядеть в толчее.

Куратор покачал головой.

— Нерилов не нужно видеть — их чувствуешь.

Игорь кивнул и закрыл глаза, покачиваясь в такт движению поезда. В наушниках пели «Scorpions», было жарко и душно — не додумался куртку снять и в руках держать, все еще противно ныли ребра. А в остальном Ионов не чувствовал ничего особенного — просто не понимал, как именно должен «чувствовать». Зажмурившись до красных точек на обратной стороне век, Игорь повел головой, а вместе с этим поезд, резко дернувшись, начал тормозить. На парня навалился тот самый «пахучий» мужик. Хорошо хоть сам Ионов, уцепившись за поручень, ни на кого не упал. Пришлось открыть глаза, чуть пододвинуться и отпихнуть от себя эту ужасную тушу.

Поезд остановился в туннеле. Сквозь наушники донесся мягкий женский голос, просивший сохранять спокойствие. Вздохнув, Игорь снова оглядел вагон. Первой бросилась в глаза девчонка лет пятнадцати в кислотном пуховике и нелепой шапочке с огромным помпоном. Она смотрела в противоположную от парня в сторону и внимательно читала рекламу о выгодных кредитах. Минуты две, не меньше. Второго нерила пришлось поискать чуть дольше. Это тоже оказалась женщина и также достаточно молодая — едва ли за тридцать, хотя, возможно, благодаря Неру, она так выглядела уже не первое столетие. Ионов остановился на ней, хотя не мог точно сказать — почему. Спустя пару долгих секунд понял. Слишком снисходительно и одновременно грустно она смотрела на сидящую с краю пожилую пару. Другие люди смотрели иначе. Кто с улыбкой на то, как дедушка трогательно сжимал ладонь жены, женщины в возрасте — с завистью, несколько молодых придурков — с раздражением.

Раздался все тот же приятный голос, предупредив, о том, поезд скоро тронется. Ионов тихо указал Бриану на нерилов и почувствовал только досаду, когда куратор с широкой ухмылкой, утвердительно кивнул.

— А говорил — не можешь.

— Не могу, — подтвердил Игорь и, воспользовавшись нарастающим шумом перестука колес, объяснил Найтингейлу логические выкладки.

Мужчина только присвистнул.

— Скучно, наверное, так жить — когда все анализируешь и совсем ничего не чувствуешь! Не человек, а компьютер какой-то получается.

Ионов несколько раз слышал подобные мнения, а потому привычно пояснил:

— Чувствую. Но на первом месте должен стоять разум. К сожалению, это получается не всегда — вчера я поступил глупо, но буду над этим работать.

— Ошибся, решив спасти сестру? Ионов, не надо меня пугать подобными заявлениями. Когда я нервничаю — хватаюсь за оружие.

— И выворачиваешь смысл того, что я говорю, наизнанку. Я пошел на поводу у страха и гнева. Вместо того, чтобы, потратив две минуты, написать смс Олегу, сразу побежал геройствовать в одиночку. В первую очередь, это едва не причинило больший вред Насте.

— А если бы опоздал? — не унимался Бриан и пихнул его в сторону дверей: за разговором они чуть не проехали нужную станцию.

— Не опоздал, — упрямо повторил Игорь и, пробежав по платформе, запрыгнул в уже захлопывающиеся двери. Куратор прошел через Нер насквозь. — История не знает сослагательного наклонения.

— В следующий раз попрошу мне в подопечные дать какую-нибудь трепетную, романтичную деву, — ворчал Бриан, — лучше отмываться от розового сиропа, чем иметь дело с типом, у которого эмоциональный диапазон табуретки.

В здание их пустили без вопросов. Охранник вежливо поздоровался с Игорем, посоветовав не пренебрегать раздевалкой, и, оскалившись, спросил у Найтингейла, как у него на личном фронте. А после того, как мигом озверевший куратор предложил парню перейти в Нер, чтобы Бриан мог показать наглядно — обидно расхохотался ему в спину.

— Зараза, — прорычал он, пока Ионов передавал гардеробщице верхнюю одежду.

— Как вы тут все друг друга любите, — фыркнул парень.

— И не говори, — вынужденно согласился куратор, — где кабинет Данте знаешь, надеюсь, тут тебя ни от кого спасать не придется, а у меня дела. Через час забегу в лабораторию.

— Удачи.

На этот раз разговор получился более долгим и, к счастью, проходил наедине. Лад Игорю категорически не понравился, и парень только обрадовался отсутствию странного мужчины в кабинете Данте.

Денис Алексеевич попросил вспомнить все произошедшее в мельчайших деталях и слушал очень внимательно. Под пристальным строгим взглядом слишком светлых глаз Ионов чувствовал себя, как на экзамене и то и дело косился на широкие ладони мужчины с длинными узловатыми пальцами — сейчас никаких перчаток на инквизиторе не наблюдалось и это несколько напрягало. Особенно, с учетом того, что Игорь узнал про способности Данте. Сцену с безобразной дракой очень хотелось опустить. Что сам Ионов повел себя совершенно не типично для своего характера, что Война вместо того, чтобы воспользоваться своими возможностями, с удовольствием принял правила игры… Но, несколько раз запнувшись и уставившись уже исключительно на свои собственные руки, парень все-таки договорил.

С минуту в кабинете царило молчание.

— Значит, морты, — повторил Денис Алексеевич.

— Или ревенанты, или Рыцари Отчаянья, — повторил Игорь и, несмотря на серьезность момента, фыркнул: — дурацкие названия.

Инквизитор с легкой усмешкой наклонил голову, согласившись с таким выводом.

— И что ты думаешь?

Ионов недоверчиво поднял взгляд. Главе инквизиции интересно мнение студента, который пару дней назад был обычным человеком и даже не подозревал о существовании нерилов и мервей?

Данте, будто прочитав его мысли, кивнул.

— По странным обстоятельствам мортам интересен ты. Во всяком случае, был — пока не сказал, что не имеешь способностей. Я не могу дать объяснение этому интересу, поэтому предлагаю поразмышлять тебе, как непосредственному участнику событий.

Игорь откинулся на спинку стула. Денис Алексеевич смотрел на него спокойно, без снисходительности или любопытства — чего Ионов категорически не желал видеть.

— Зачем я им мог понадобиться — никаких идей, — честно признался он и тут же поспешил продолжить, пока его не перебили, — однако я подумал, что если бы Война не спрыгнул вниз, чтобы вытащить железку — мы так и не узнали бы о наблюдении. Я ведь правильно понял: никто до меня еще не встречался с подобными существами?

Данте еще раз кивнул, и Игорь, ободренный вниманием, продолжил развивать свою мысль:

— Интерес мог быть не только ко мне — просто они еще ни разу не попадались другим нерилам на глаза. Это первая идея. Вторая… м-мм, — Ионов задумался, но все-таки сформулировал: — Если тот, кто им приказывает, до сих пор не придумал название, точнее, не остановился на одном варианте, возможно, эти морты появились недавно?

Хотелось спросить, как у нерилов с генетическими экспериментами и не пробегали ли мимо какие-нибудь безумные ученые, но пользуясь тем, что инквизитор продолжал его слушать, ожидая еще каких-нибудь домыслов, Игорь поделился последним:

— Третья мысль самая дурацкая, сразу говорю. Почему именно «Владыка»? Если бы вдруг я создал новый вид и решил захватить мир (надеюсь, Война не солгал) то почему нельзя открыто представиться? Если судить по ситуации с мортами-ревенантами и по их кличкам, то у человека явный избыток пафоса и желание покрасоваться. Поэтому я решил — единственная причина скрывать себя и имя заключается в том, что…

— Он один из нас, — закончил мысль Игоря Данте.

— Ага, — согласил Игорь.

Глава инквизиции почему-то улыбнулся.

— Итак, у нас появился некто, создавший в тайне новый вид мервей и мечтающий захватить мир, а кроме того, наверняка работающий в этом здании и испытывающий странный интерес к человеку. Лад будет в восторге.

Игорь закашлялся.

— А не думаете, что…

— Только не Лад, уверяю. С таким же успехом это могу быть я.

Ионов сделал вид, что рассматривает инквизитора, а потом вдруг рассмеялся:

— Простите, Денис Алексеевич, не могу вас представить перелистывающим латинский словарь в поисках пафосного названия для созданного войска!

— Хотя бы потому, что латынь я знаю в совершенстве, — ровно согласился Данте, но почему-то Игорь смог понять, что его слова также развеселили инквизитора. — Хорошо, благодарю за интересные мысли. Теперь тебе надо спуститься на минус второй этаж в наши лаборатории. Там тебя уже заждались.

Парень кивнул, наверное, несколько нервно, потому что Данте добавил:

— Никаких опытов. Я сам подойду к вам через некоторое время. Попробуем пробудить твой данум.

Глава 5 Ворон

Если эксперимент удался, что-то здесь не так.

Закон Мерфи

Минус второй этаж оказался не последним. Перегнувшись через перила, Игорь попробовал оценить, на сколько еще пролетов вниз уходит лестница, но получилось что-то уж совсем невероятное. Ионов решил, что потом уточнит этот момент у куратора, свернул в коридор и почти тут же носом уткнулся в двери, больше походившие на заслон в каком-нибудь бункере. Небольшая камера, отреагировав на пару взмахов рукой, сдвинулась, захватив в объектив лицо парня. Еще несколько секунд ничего не происходило, а затем с тихим щелчком тяжелая створка чуть сдвинулась в сторону.

Игорь оказался в просторном белом коридоре с приглушенным светом. Впереди виднелись несколько приоткрытых дверей, слышался мягкий шелест приборов и голоса. Думать, куда идти дальше, Ионову не пришлось. Из комнаты, что находилась по правую руку, быстро вышел высокий мужчина. Белый медицинский халат был накинут на плечи, открывая вид на растянутую футболку с надписью «Supernatural» и изображением главных персонажей этого сериала. Переведя взгляд чуть ниже, Игорь обнаружил модные «рваные» джинсы и красные кеды и пришел к выводу, что единственными адекватными нерилами в этом заведении были Денис Алексеевич и Андрей Викторович.

— Наконец-то! — мужчина обрадовано протянул руку и с силой пожал ладонь Ионова, представившись: — Воронцов Александр, глава исследовательского центра. Никаких «вы» и без отчества. Ненавижу, когда лишний раз напоминают про возраст. Очень рад знакомству! Пойдем, сначала заполнишь пару бумажек, а потом вместе решим, что делать дальше.

Игорь заторможено кивнул и последовал за Александром, рассматривая темные волосы мужчины, заплетенные в толстую длинную косу — Настя бы обзавидовалась.

За последующий час Ионов узнал, что, во-первых, глава исследовательского центра обожает сериалы и аниме — стены его кабинета оказались завешены плакатами; во-вторых, сидит «вконтакте» — пока парень заполнял бланки, мужчина быстро пролистывал новостную ленту, отмечая понравившиеся посты и оставляя комментарии с огромным количеством смайлов. А еще Воронцов оказался весьма разговорчивым и очень веселым нерилом. И если первое молчаливый Ионов отнес к минусам, то меткие и уместные шутки замечательно поднимали настроение.

Как ему и обещали, никаких страшных опытов Александр проводить не собирался. После того, как Игорь быстро закончил с бумажками, мужчина проводил его в соседнюю лабораторию. Там тройка девчонок-практиканток, взяв Ионова в оборот, забрала пару пробирок крови из вены, мазок из горла, сделала что-то похожее на ЭКГ и отправила на беговую дорожку.

Чем все эти манипуляции могли помочь нерилам, Игорь представлял плохо, но послушно наматывал километры на тренажере, радуясь, что не забросил тренировки и держал себя в неплохой форме.

Лаборантки, сгрудившись вокруг микроскопа, тихонько обсуждали, будут ли дети Ионова нерилами или же останутся людьми. Игорь слушал варианты заполучения материала для исследования и тихо сатанел, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Монахом он не был, воздержание считал вредным для здоровья, но такой практический, даже циничный подход к данному вопросу заставлял его несколько напряженно коситься на девчонок, с виду миленьких и симпатичных.

Когда с дорожкой было покончено, его усадили на стул и принялись поить зеленым чаем с печеньками. Правда, Игорю уже не хотелось ничего, кроме свободы. Подсаживающиеся все ближе практикантки заставляли думать не о красоте девичьих тел, а о вариантах побега.

Положение спас Александр, заглянувший в лабораторию, оценивший ситуацию и забравший Ионова допивать чай к себе в кабинет. Говоря «до свидания» и закрывая за собой дверь, парень физически ощущал направленные на себя голодные предвкушающие взгляды.

— Извини за них, — улыбнулся Воронцов, когда, удобно расположившись за столом, Игорь, наконец, ощутил вкус чая. — В мой центр идут исключительно фанатики науки.

— Бывает, — согласился Ионов и с некоторым подозрением посмотрел на мужчину.

Тот в ответ расхохотался, оценив шутку.

Печеньки закончились быстро, и по-прежнему голодный Игорь с тоской думал о борще, который обещала сегодня сварить Настя.

В дверь поскреблись и, не дожидаясь разрешения, на пороге появился Лад.

— Данте будет через пятнадцать минут, так что мы успеем! — заявил он.

Игорь мрачно подумал, что лучше бы это были лаборантки.

Александр, наоборот, обрадовано подскочил на месте.

— Неужели нашел?!

— А-то! Связи и шантаж — наше все.

Подойдя к столу, Лад отодвинул чашку Игоря и положил перед парнем длинный кинжал с тусклым лезвием. Точнее, Ионов, в принципе не разбирающийся в холодном оружии, решил, что это кинжал. Меч в его представлении должен был быть длиннее и шире. При этом Лад выглядел так, будто бы на самом деле от сердца оторвал пару миллионов долларов и теперь ожидал потока благодарности.

Игорь еще раз посмотрел на кинжал и поднял недоуменный взгляд на мужчин.

Воронцов пояснил:

— Из-за того, что нерилы появились гораздо раньше огнестрельного оружия, мечи были единственной… ну-у, конечно, кроме данума, возможностью противопоставить что-то мервям. Когда начали возникать револьверы, а затем бомбы, мы попытались перестроиться, но ничего не получалось. Если бы ты стал полноценным нерилом, оружие само призвало бы тебя. Клинки — часть нас самих, как это не прозвучит пафосно или смешно.

— Сейчас мы попытаемся искусственно привязать его к тебе через Нер, чтобы ты не был беспомощным, — Лад потер ладони и посмотрел так хищно, что Игорю очень остро захотелось в лабораторию к девочкам.

Интересы и желания тех хотя бы были понятны и обоснованы.

— И Денис Алексеевич про это не знает?

Александр и Лад переглянулись и синхронно фыркнули.

— Знает, — убедительно заявил Воронцов.

А Лад добавил:

— И категорически против нашего эксперимента. И что? Так и будешь жить, боясь собственной тени и надеясь, что, когда тебя будут кушать, мимо пройдет какой-нибудь нерил и спасет? Наш мир, увы, жесток.

Игорь посмотрел в янтарные глаза Лада и понял, что он-то, ладно… а вот Настя. Сестру он в обиду никакой голодной твари отдавать не собирается.

— Что с нами будет за ослушание? И почему Денис Алексеевич против?

Воронцов фыркнул.

— Возможно двухчасовое чтение морали, и то не тебе, а нам… а это очень страшное наказание!

— Данте считает, что Нер сам примет тебя, когда посчитает нужным. Но боюсь, у нас нет этого времени. Происходит что-то странное и почему-то именно вокруг тебя. Бриан может просто не успеть в какой-то момент.

Ионов еще раз посмотрел на тусклый клинок, который совсем не производил впечатления нормального оружия.

— Тогда, может, найдется что-то повнушительнее ножика? — он кивнул в сторону одного из плакатов, на котором был изображен какой-то анимешный дядя с топорщащимися волосами и огромным тесаком в руках[6].

— Между прочим, нормальный гладиус[7]! — возмутился Лад. — Сначала таким мечом пользоваться научись!

— В противном случае, — засмеялся Александр, — мы тебе шрам на лбу нарисуем, а вместо волшебной палочки лунный жезл дадим. Будешь в короткой юбке причинять добро и справедливость во имя Луны. Так что, согласен? Времени почти нет…

Игорь кивнул.

— Тогда шустро в Нер.

Схватив со стола, как оказалось, меч, на удивление тяжелый и неудобный, Ионов прошел за мужчинами в Нереальность. Они оказались… в кабинете. Сером, засыпанном песком и битым стеклом, с потрескавшимися стенами и заколоченным окном, которого в реальности не могло быть из-за расположения этажа. В остальном помещение почти полностью копировало обычный мир. Даже письменный стол с парой пыльных папок стоял на том же месте.

— Режь ладонь, — приказал Лад.

Игорь посмотрел в его сторону и вздрогнул. Ни Олег, ни Андрей Викторович в Нере не менялись, Лад же стал выше на десяток сантиметров, черты его лица еще больше заострились, глаза заполнило расплавленное золото, стерев и зрачок, и радужку. Обернувшись на Александра, Ионов потрясенно застыл. У мужчины почернели волосы, а за спиной появились темные крылья, которые даже аккуратно сложенные выдавали свой огромный размер. И это было… потрясающе!

— Режь, а не любуйся! — повысил голос Воронцов. — Вопросы потом сможешь задать!

Игорь скривился, предчувствуя боль, и на выдохе провел лезвием по ладони, надавливая. Кровь выступила черная и густая-густая, она отличалась от той, что буквально час назад взяли у него в лаборатории. Мечом же завладело сияние, оно медленно нарастало, а потом в один момент обхватило оружие полностью и исчезло вместе с ним. Парень не мог сказать, откуда и почему, но теперь он знал, что может позвать клинок в любой момент и тот послушно появится в руке.

— И зачем? — позади них раздался спокойный голос главы инквизиции.

Игорь испуганно вжал голову в плечи, предчувствуя разнос. Однако на него Денис Алексеевич не смотрел вовсе. Осуждающий взгляд инквизитора был направлен на Лада.

— Чтобы было честно! — выпалил очень довольный мужчина и хлопнул Игоря по плечу.

— Данте… — спокойно позвал Александр, — для парня так будет лучше.

— Ворон… — чуть иронично отозвался Денис Алексеевич, и Игорь решил, что более удачного прозвища для главы исследовательского центра сложно было придумать, — Своей формулировкой вы не оставили Игорю выбора. Что ж, получилось, как получилось. Будем работать дальше.

Кстати, если поначалу Ионову показалось, что Нереальность никак не изменила Данте, то присмотревшись, он заметил, что инквизитор сияет. Мягкий свет падал на пыль, заполнявшую комнату и та искрилась. А еще от мужчины исходил странный холод.

Заметив любопытство парня, Воронцов пояснил:

— Меняются все, кто уже переступил через свою человеческую жизнь.

— Здорово, — честно признался Игорь.

— Наш Создатель явно не был обделен вкусом и фантазией.

Судя по тому, что и Лад, и Данте одновременно поморщились, сарказм в голосе Воронцова Ионову не послышался — Александр действительно произнес слово «создатель» будто какую-то непристойность.

— Достаточно, — резко и холодно оборвал Данте. — Я пришел потренировать Игоря. Твои претензии творцу можешь высказывать в другом месте и не нам.

Наклонившись к уху Ионова, Лад трагическим шепотом пояснил:

— У Ворона больше проблемы с религией…

— Это у нее со мной проблемы, — фыркнул Александр и махнул рукой. — Зал в вашем распоряжении. Отчеты будут у тебя на столе завтра.

Данте кивнул.

— Пойдем, Игорь. Заодно немного обучу тебя бою на мечах.

* * *

— Я — днище! — сообщил Ионов Бриану, когда они пересеклись на первом этаже у раздевалки. — Самое глубокое днище из всех существующих днищ!

— Ты это сейчас с такой гордостью сказал, — улыбнулся куратор: — Неужели все насколько печально?

— Сначала меня просто побили, показав, что все занятия по самбо прошли впустую. Затем меня побили мечом, убедив, что холодное оружие — не мое. А потом еще били морально, потому что никаких способностей во мне тоже нет, — пересказал события последнего часа Игорь и принялся заматываться шарфом.

— Днище — это звучит гордо! — согласился Найтингейл, поднимаясь за Ионовым и показывая охраннику на прощание средний палец.

— Вот и я о том же. Быть первым с конца тоже почетно, — парень немного потоптался на ступенях здания, вспоминая, в какой стороне находится метро, и побрел в метель.

Рядом легко шагал через Нер Бриан и пытался выдать что-то утешительное.

— Если рассуждать здраво, рядом с Данте кто угодно будет днищем. Нерилов его уровня во всем мире единицы. Поэтому было бы странно, если бы тебе удалось хотя бы его задеть.

Игорь остановился и удивленно вытаращился на Найтингейла.

— В смысле?! — холодный воздух забился в легкие и парень закашлялся.

Женщина, проходившая мимо, испуганно шарахнулась в сторону, не зная, что еще может сделать говорящий сам с собой человек.

Куратор, довольный произведенным эффектом, подтвердил:

— Да, Данте настолько силен. И двигается в несколько раз быстрее не только обычного человека, но и любого нерила. У меня всего раз получилось нанести ему удар на одном из совместных спаррингов — до сих пор собой горжусь.

Ионов натянул шарф выше, до самого носа, и промолчал. Почему-то ему не захотелось после этих слов говорить, что он не только два раза достал Дениса Алексеевича, но и смог ранить его, распоров инквизитору рубашку вместе с боком.

Правда, Данте в тот момент даже не остановился, продолжив тренировку, а сам порез затянулся спустя считанные секунды, напоминанием о себе оставив несколько капель крови на полу и испорченную одежду. Но под впечатлением от всего боя, который Игорь проиграл, парень даже не подумал об этом, как о чем-то значительном. В группе он привык быть сильнейшим, а здесь едва выполз на четвереньках из тренировочного зала.

И теперь Игорь был обескуражен словами Найтингейла. То, что он принял за абсолютное поражение, оказалось достижением. Хотя Данте, утвердив время следующей тренировки, бросил, что ожидал от Ионова большего.

Либо куратор невообразимо гиперболизировал возможности инквизитора, стараясь поддержать подопечного, либо Игорь категорически отказывался понимать, что происходит с этим сумасшедшим миром.

Используя новые навыки, он с любопытством глянул на улицу через Грань. Удивительно, но в Нере преобразилось все, кроме башен Москва-Сити, едва виднеющихся за снегопадом.

— Ты же сейчас с Матвеевым встречаешься? — уточнил Бриан.

Ионов кивнул.

— А если я… отбегу ненадолго, Данте не выдашь?

Игорь недобро глянул на куратора, словно не веря в его тупость.

— Спасибо! — Найтингейл улыбнулся и моментально растворился в метели.

Пожав плечами, парень побрел дальше по улице. Какие у куратора были дела, если он не мог покидать пределы Нереальности, Игорь даже не собирался гадать, зато у него появилось время обдумать все, что случилось за сегодня. Впереди ожидала встреча с Олегом и Олесей и попытка провести подругу в Нер.

Ионов уже сомневался, что Синицына обрадуется такой подставе. Все получалось как-то слишком сложно и странно. Именно поэтому, подсев к друзьям за столик в торговом центре, он первым делом спросил:

— Синичка, что бы ты выбрала жестокую сказку, когда в любой момент можешь лишиться головы или эту жизнь?

Олег выронил из зубов измазанный в сырном соусе наггетс и с укором глянул на друга, мол, мы же все решили, а ты!.. Олеся моргнула, обрабатывая информацию, и задумчиво втянула с жутким хлюпающим звуком остатки колы.

— Смотря, какую сказку, — протянула она и с любопытством посмотрела на раскрасневшегося Ионова, который, выпутываясь из куртки, пытался отобрать у Олега остатки наггетсов.

— Жестокую, — повторил он.

— Купи себе сам! — завопил Матвеев, когда у него экспроприировали еще и картошку.

— Жестокость — понятие относительное, — заметила Олеся и уточнила: — Если там обязательно убьют всех любимых людей, а меня будут долго мучить, потом изнасилуют и задушат, оставив валяться в сточной канаве, я как-нибудь еще поживу тут. А если сам мир сложный и никакие плюшки с неба не станут сыпаться вместе с принцами, то, думаю, все-таки выбрать сказку. А это к чему?

И Синицына присоединилась к быстрому поеданию Олеговой картошки.

Назвать Олесю девушкой было затруднительно — пацанка и все. Короткая стрижка, угловатые грубые черты лица, плоская фигура, вечные рубашки и джинсы с кроссовками, купленные в мужском отделе. А, кроме того, совершенно не девичье поведение, начинавшееся с походки, манеры общения и заканчивающееся любовью к футболу и пиву.

Игорь вернул Матвееву опустевшую картонку.

— Просто хотелось понять, все ли мы правильно делаем.

Олеся нахмурилась, не улавливая смысла, а Олег показал Игорю кулак.

— Лучше на улицу уйти, тут полно камер, — Матвеев печально понюхал упаковку из-под картошки и ядовито добавил, — если ты, конечно, уже наелся.

— Нет, я жутко голоден, но лучше пойдемте, — надевать обратно куртку жутко не хотелось, но получить еще и за то, что они взорвут ютуб, исчезнув под пристальным вниманием камер посреди коридора… нет, спасибо.

— Куда? — Олеся с готовностью вскочила на ноги.

— В сказку, — фыркнул Матвеев, тоже застегивая пальто, — если получится, конечно.

— Мальчишки, вы какие-то странные, — Синицына покачала головой, но с готовностью направилась к эскалатору на первый этаж. — Надеюсь, под сказкой вы не подразумеваете желание сдать меня на органы.

Олег резко затормозил, хлопнул себя по лбу и вскричал на весь торговый центр:

— А ведь классная идея! Все, сказка отменяется, Игорь, звони какому-нибудь знакомому хирургу, мы разбогатеем!

Ионов улыбнулся, Олеся громко расхохоталась.

— Осторожнее, а то в одно прекрасное утро сам проснешься без почки.

Прозвучало это куда кровожаднее, чем у Олега, и тот подозрительно уточнил:

— И почему же оно будет прекрасным?

— Так оно будет таким для меня… где-нибудь на Мальдивах, с освежающим коктейлем в одной руке и пачкой баксов в другой, — коварно улыбнулась Синицына.

— Почки Олега на это точно не хватит, — возразил Игорь.

— Так одну заберу у Матвеева, другую — у тебя.

— Разбежалась, свою почку я буду пропивать самостоятельно.

Проходящие мимо люди на громкую троицу не просто косились — таращились, но ребятам это внимание было параллельно и перпендикулярно. Выбравшись на улицу, они с Олегом, не сговариваясь, пошли в те дворы, где совсем недавно Игорь впервые перешел грань. Заинтригованная Олеся даже не ругалась на то, что парни тащили ее непонятно куда в такую отвратительную погоду.

Мелькнула в белой пелене знакомая помойка. Ионову показалось, что прошла целая вечность с того момента, когда он, подобрав кусок трубы, бросился на помощь Матвееву. Выйдя на заснеженную детскую площадку, они взяли подругу за руки.

— Синичка, только не ругайся потом, хорошо? — попросил Олег.

Игорь чуть виновато улыбнулся.

— Парни, вы меня уже пугаете, серьезно, — однако, несмотря на то, что голос Олеси утратил веселость, она не спешила выдирать ладони и требовать объяснений.

Закрыв глаза, Игорь мысленно потянулся к вуали, ощущая ее теплый бархат. Он понимал, что если потянет ее, как обычно — перейдет в Нер один, оставив Синицыну изумленно оглядываться по сторонам, не понимая, куда делись друзья. Рядом так же напряженно пытался сдвинуть грань Олег.

Недавняя брешь, заделанная инквизицией, ощущалась как шрам, едва сменивший воспаленную корку. Ионову показалось, что он даже ощущает отголосок боли, испытываемой Нереальностью. Сотня нерилов постоянно раздирает ее на части, а единственное, что она может противопоставить наглым грабителям — кучку допотопных рептилий.

Он бы тоже озверел…

Бриан сказал, что Игорь рвет пространство. А нельзя как-нибудь проходить насквозь? Сначала парень представил себе зеркало, в котором отражался он сам — в сползшей на лоб шапке, с красным носом и крайне усталым видом. Потом добавил к своему отражению Олесю — тоненькую, яркую, в полосатой куртке не по сезону и слизеринском шарфе.

Рядом испуганно охнула подруга: Матвеев, не сумев продавить вуаль, первым перешел в Нер, выпустив руку подруги. Времени на сомнения не оставалось. Игорь чувствовал, как дрогнули пальцы Синицыной, приготовившись вырваться из захвата его руки. Если это произойдет, он точно потеряет концентрацию.

Отражение в зеркале зарябило, будто вода.

— Что за… — начала девушка хриплым, не своим голосом, и Ионов решился.

Выдохнув, Игорь представил, что зеркало превращается в ровную гладь, в которую надо только нырнуть — ни им, ни Неру не будет больно, просто сомкнется над головой прозрачная толща.

И он шагнул в застывшую воду.

А за ним в Нереальность перешла Олеся.

Олег, увидев их, подпрыгнул вверх и взмахнул своими огненными крыльями.

— Ты бы хоть головой подумал, чармандер[8], - сообщил Ионов, когда Олеся, издав громкий вопль, с ужасом отпрянула от преобразившегося в яркий факел друга и едва не уронила Игоря.

Парни переглянулись, почесали в затылках и, убедившись, что поблизости не бегают какие-нибудь голодные мерви, занялись просвещением подруги. Впрочем, быстро справившись с эмоциями, девушка уже подалась вперед, жадно впитывая информацию.

— …Круто! — Синицына бегала по небольшой площадке между домами, поднимая берцами клубы пыли и песка. — Ю-ху!

Подпрыгнув, она уцепилась руками за выпирающую сломанным ребром балку, подтянулась и полезла дальше, легко находя опоры для рук и ног в выщербленных стенах. Занимаясь спортивной гимнастикой с четырех лет и посещая скалодром каждую неделю, Олеся могла себе позволить и не такое. Забравшись на уровень третьего этажа, она села на крошащийся подоконник и замерла, смотря в сторону горизонта.

Матвеев и Ионов наблюдали за подругой снисходительно. Если Олег давно привык к Неру и считал его чем-то привычным и скучным, то Игорь прекрасно понимал восторг Синицыной — он сам все еще не мог насладиться этим миром, не понимая, что так восхищает его в серой Нереальности.

— Вопрос.

— М-м? — Матвеев повернулся к нему.

— Почему ты не позвал свой меч, когда мы мервь поймали? Я сегодня узнал, что оружие откликается на призыв нерила.

Олег поджал губы и посмотрел куда-то в бок, явно не желая поднимать эту тему. Игорь спокойно ждал, когда друг подберет слова.

— Понимаешь… мы с ним в ссоре, — с трудом выдавил Матвеев, покраснев.

— С кем? — не понял Ионов.

— С мечом.

Оценив удивление Игоря и его попытку переварить информацию, Олег скинул с плеч рюкзак, после чего вытащил свое оружие. Оно оказалось на пару сантиметров короче меча Игоря, и чуть уже, но, в принципе, мало чем отличалось, даже ножны оказались похожи. Разве что гарда была украшена несколькими крупными красными камнями.

— А это точно меч? — с сомнением протянул Ионов.

Олег тут же вскинул на него злой взгляд.

— Именно! А теперь представь, как я был разочарован, когда призвал это! При том, что с детства видел, какой красивый клинок у отца! Даже у Карины замечательная рапира… А эта железка почувствовала мои эмоции, поэтому я не могу ее призывать — либо оставляю валяться дома, либо таскаю с собой. Покажи свой.

Ионов вытащил меч, с улыбкой понаблюдав за переменой эмоций на лице Олега.

— Он как-то тоже у тебя… не очень, — выдал друг, еще раз посмотрел на свое оружие, сравнивая. — Не-е, так не повезти могло только нам!

Парни расхохотались и привлекли внимание Олеси. Закончив любоваться Нером, она в несколько стремительных движений спустила к ним, с любопытством изучив мечи.

— Уже закончили меряться?

— Было бы чем, — фыркнул Матвеев, запихивая оружие обратно в ранец.

— Надо будет спросить у Лада, мне же он где-то смог достать. Пусть и тебе поищет.

Олеся благодарно улыбнулась и вдруг замерла, пристально рассматривая Олега. Помотала головой, зажмурилась, несколько секунд стояла, перекатываясь с пятки на носок и, открыв глаза, выдала:

— Странно, там, где ты стоишь, тепло, и, если глаза закрыть, какие-то всполохи появляются, как будто много маленьких огоньков. А Игорь… только не обижайся, но ты словно пустое место, хотя я точно знаю, что стоишь рядом.

Ионов нахмурился, не понимая, о чем она, Олег же, наоборот, как ужаленный подскочил вверх.

— И я тебя чувствую, как нерила! Это восприятие перестроилось! Круто! Игорь…

Парень неопределенно повел плечами. Он уже понял, что в его случае произошел какой-то сбой. И, наверное, нужно было порадоваться за подругу, которая теперь-то уж точно сможет оценить все прелести долгой жизни, но почему-то не мог. Было холодно и обидно.

Где-то в отдалении раздался вой голодной мерви.

— Кажется, нам пора валить.

— А посмотреть? Любопытно же! — девушка повернулась в ту сторону.

— Хорошего понемногу. Еще успеешь. Олег, позвони отцу, — посоветовал Игорь, — Олесе теперь тоже надо в Отделе показаться, с Данте поговорить, потренироваться. Думаю, — он повернулся к Синицыной, — завтра вдвоем поедем.

Девушка согласно закивала и, притянув Ионова и Матвеева поближе, крепко обняла.

— Спасибо, мальчики, это лучший Новогодний подарок… даже передать не могу, как я вас люблю!

— И мы тебя, Синичка, — за двоих ответил Олег.

Игорь согласно кивнул.

Глава 6 Голод

Прогресс состоит не в замене неправильной теории на правильную, а в замене неправильной теории на неправильную же, но уточненную.

Закон Мерфи

Несколько оставшихся до Нового года дней Игорь потратил на тренировки и поиск подарков. И если с последними все обстояло более-менее неплохо: расставшись с остатками стипендии, Ионов нашел приятные мелочи для близких людей (и нерилов), то визиты на Полежаевскую по-прежнему не давали никаких результатов, кроме разочарования.

После всех тестов Воронцов передал Данте отчет, в котором сообщилось, что Ионов Игорь — человек, лишенный даже намека на какой-либо данум, за исключением чуть повышенной скорости регенерации и, собственно, способности переходить в Нер. Впрочем, без дара остался не один он. Несмотря на то, что Нереальность признала Олесю, и на бумаге Синицына теперь числилась нерилом, никаких способностей у девушки также не появилось. Сей крайне удручающий факт совершенно не мешал Данте гонять их (а заодно Матвеева, неудачно попавшегося под руку инквизитора) по залу до седьмого пота.

Но все равно под вечер, падая совершенно обессиленным на кровать и отмахиваясь от предложений Бриана перекинуться в карты или сыграть в шахматы, Игорь почему-то чувствовал себя совершенно счастливым.

До самой Новогодней ночи.

Точнее, странное ощущение появилось внутри гораздо раньше, но, погрузившись в дела и проблемы, Ионов каждый раз отмахивался от него. Однако, когда в три ночи, их маленький семейный праздник подошел к концу, и мама начала собирать со стола посуду, Игорь с удивлением понял, что по-прежнему голоден. Несколько последних дней он каждый раз думал о возросшей нагрузке, как обоснованной причине, почему ему постоянно хотелось есть. Тренировки отнимали уйму энергии, вот организм и требовал ее восполнять. Но сейчас, после трех салатов, запеченного мяса с картошкой и огромного торта, он почему-то не чувствовал насыщения.

Сделав в голове пометку, уточнить, мог ли Нер стать этому виной, Игорь почти успокоился. Подхватив салатницу и пустую бутылку из-под шампанского, он пошел помогать родительнице. Настя, сидя возле небольшой искусственной елки, продолжила перебирать свои подарки. Идея припахать сестру к уборке была разумной и заманчивой, но Ионов решил, что не так уж они втроем и насвинячили. Пусть у мелкой будет ощущение праздника без осадка в виде грязных тарелок и крошек на скатерти.

Вернувшись за оставшейся посудой, он подошел к Насте; она так самозабвенно рассматривала агатовую подвеску с котом-шаманом, что даже не заметила его. Игорь остановился за спиной мелкой. Только спустя минуту, когда раздался окрик мамы, интересующейся, куда черти утащили сына, Ионов пришел в себя, и, осознав, о чем только что сейчас думал, отшатнулся от сестры.

Схватив со стола жалобно звякнувшие бокалы, он бросился на кухню.

— Ма, я к Олегу в гости! Побегу скорее, — скороговоркой пробормотал Игорь и, не дожидаясь разрешения, подскочил к вешалке, принявшись обматываться шарфом и пытаясь влезть в ботинки.

— И даже не поможешь с уборкой? А почему сразу не предупредил?

К счастью, обиды в голосе родительницы он не услышал. Скорее, растерянность. Татьяна Сергеевна выглянула в коридор с мыльной тарелкой в руках, наблюдая, как Игорь мечется между прихожей и комнатой.

— Извини, только сейчас договорились, — хлопнув по карманам, парень проверил мобильник и наушники, а также наличие хотя бы какой-то мелочи. — Систер, помоги матери!

Настя что-то согласно промычала из комнаты, но Игорь, испугавшись недавней реакции, уже выскочил из квартиры, хлопнув дверью.

Естественно, он не планировал идти к Олегу и ни о чем с другом не договаривался. Более того, простая идея позвонить Матвееву поднимала внутри такую волну паники, что хотелось выть. Выбежав из подъезда и свернув во двор, Ионов остановился, с наслаждением вдохнул морозный воздух и попытался привести в порядок пляшущие в голове мысли. Где-то совсем близко раздавались радостные вопли празднующих людей, вышедших на улицу, чтобы запустить фейерверки. Громко лаяла испугавшаяся канонады собака.

Игорь поднял ворот куртки и свернул к темному детскому саду.

Нужно было многое обдумать.

Какое-то время он бессистемно бродил по улицам и дворам, слушая музыку и стараясь избегать пьяных компаний. Сначала это было непросто. Казалось, весь район решил покинуть теплые квартиры, пропахшие оливье и шампанским. Но постепенно залпы салютов начали доноситься сквозь композиции все реже и глуше, а потом и вовсе стихли. Спустя еще пару часов, обиженно пискнув, отключился разряженный телефон. Ионов остановился, убрал наушники в карман и прислушался к успокоившемуся, наконец, городу.

Тихо-тихо падал крупный снег, серебря детскую площадку и припаркованные в карманах машины. В неровные разрывы ватных облаков просачивались тонкие копья лунного света и яркий блеск звезд. Они падали вниз и смешивались с оранжевыми пятнами фонарей, выхватывая из плотных ночных теней куски реальности. Игорь поднял лицо к небу и по-детски попытался поймать губами вкусные снежинки. В голове медленно прояснялось. Паника отступала, возвращая на свое законное место логику, а эта скупая на эмоции особа предлагала для начала все разложить по полочкам, а уже потом идти вешаться.

Он почти успокоился, как позади раздался скрип снега, проминавшегося под чьим-то весом, а затем — хриплый и пьяный, дрожащий от предвкушения голос.

— Потерялся, мальчик? Может быть, нужна помощь? Пойдем…

Незнакомец смотрел на Игоря оценивающе, прищурив глаза и странно улыбаясь. Возможно, он сам обманулся встрепанным и потерянным видом Ионова, приняв его за очередного перебравшего придурка.

Даже с самыми паскудными намерениями этот мужчина не представлял для него угрозу. Игорь был и сильнее, и быстрее, и, на худой конец, мог просто уйти в Нер, чтобы избежать столкновения.

И, тем не менее, Ионов чего-то ждал.

— Пойдем же, чего зря на морозе стоять? — гнул свое незнакомец, приняв молчание парня за растерянность и согласие, и протянул к нему руку, собираясь схватить за рукав пальто.

Игорь быстро отступил назад, продолжая анализировать свое состояние. Черт знает, может, перед ним обычный извращенец, надеющийся на новогоднее чудо, а может и маньяк какой-нибудь, вытащившийся на праздничный промысел. А в следующий момент в голове Ионова что-то щелкнуло, и мир странно обесцветился, став монохромно-серым.

Сначала он увидел единственное яркое пятно в незнакомце — его ладони словно бы резко испачкали красным цветом, хотя Игорь мог поклясться, что секунду назад на мужчине были перчатки. В нос ударил густой пряный запах, а рот против воли наполнился голодной слюной. То, что стояло перед парнем, вовсе не было изысканным блюдом, которое он видел совсем недавно в своей квартире, но и это тянущее к нему конечности существо, бесспорно, годилось в пищу. Тем более, Ионов сделает благое дело, убрав данное тело с улиц района.

Что?

Игорь с трудом перехватил управление над собой, осознав, что шагнул навстречу незнакомцу. А в следующую секунду, стремительно прыгнул в Нереальность, понимая, что еще немного, и он окончательно перестанет себя контролировать.

Внизу живота привычно дернуло, под ногами зашуршали осколки стекла и песок, двор так и остался двором, только теперь был окружен не высотными домами, а разрушенными до основания остовами. И все же Нер изменился. Реальность проступала за ним, будто бы за мутным стеклом или темной вуалью. Игорь продолжал видеть и машины, и сугробы, и испуганно озирающегося мужчину.

Точнее, Ионов понимал, что наблюдает за незнакомцем, но почему-то воспринимал его уже не как человека, а как пищу. Но хотя бы безумное желание немедленно вцепиться в глотку беспомощной добыче, как минуту назад, уже притупилось.

Что же за фигня с ним начала твориться? Может, такое у всех нерилов, просто они умеют себя контролировать? Было бы очень здорово, но Игорь понимал, что это абсолютно беспочвенные мечты, хотя бы потому, что его должны были предупредить. Олег бы точно намекнул. Да и с Олесей тогда должны были произойти такие же изменения…

Сделав несколько шагов, Ионов приблизился ко все еще пугливо озирающемуся незнакомцу почти вплотную. Что-то в нем продолжало машинально отмечать отвратительный запах давно немытого тела и перегара и чувствовать отвращение к этому человеку, но другая часть, раскрывшаяся сегодня, жадно прислушивалась к прерывистому, испуганному дыханию, к быстрому сердцебиению и размышляла над вкусовыми характеристиками объекта.

Игорь закрыл глаза, досчитал до десяти и решил признаться хотя бы самому себе. Объяснение было — простое и, более того, уже какое-то время оно лежало перед самым носом Ионова. И чтобы получить его, нужно было всего лишь составить логическую последовательность из недавних событий. Он увидел мервей, а мерви (те, которые морты) заинтересовались самим Игорем и даже помогли ему. Данте сказал, что по ощущениям инквизитора Ионов как раз ощущается ближе к ним, чем к нерилам. Тем более, Бриан упоминал, что мерви могут протаскивать людей в Нер.

Именно так совсем недавно и поступил Игорь с Олесей.

Теперь еще и голод.

Вывод был очевиден и однозначен.

Парень с силой сжал кулаки. И что теперь ему делать? Пока кого-нибудь не сожрал, позвонить Андрею Викторовичу и во всем признаться? Не убьют же его, в конце концов?! Посадят под замок, станут исследовать. Совсем нехорошо, зато можно не бояться, что съешь собственную сестру.

Он ведь не знал и не специально все это устроил.

С другой стороны, с чего бы нерилам пойти ему навстречу? Вдруг это еще не все особенности Ионова, и он все-таки представляет угрозу? Мыслей и сомнений оказалось слишком много. А еще была злость. Почему подарив Игорю такой замечательный шанс, мироздание тут же поспешило его забрать?

— Да сожри ты его уже и успокойся, — резко посоветовали сзади.

Обернувшись, парень совсем не удивился, увидев Войну. Морт стоял у крайнего остова и пока агрессии не проявлял.

— Обойдешься, — огрызнулся Игорь, с опаской отступая назад. В прошлую встречу, собратья Войны пытались убить его и Настю, поэтому Ионов сильно сомневался, что намеренья морта успели за прошедшее время поменяться.

— Я? — рыжий оскалился. — Может, и обойдусь. Еще не решил. А вот ты — точно нет. С ума сойдешь.

Информация была неприятна и, хотелось бы сказать, что не вызывала доверия, но, увы, наоборот, Игорь не видел причины зачем бы Война ему соврал.

— И все-таки воздержусь.

— Как хочешь, — морт пожал плечами и в один миг, смазавшись в еле различимую линию, оказался рядом с мужчиной.

Ионов понимал, что хорошо это закончиться не может, но ничего не предпринимал. Он знал, что в любом случае проиграет рыжему, и одновременно испытывал некоторое любопытство. Со стороны казалось, что ничего особенного не случилось — Война дотронулся до шеи незнакомца, и тот беспокойно обернулся, словно почувствовал чужое присутствие и прикосновение. А через секунду, сделав неловкий шаг в сторону, человек упал в снег. Безо всяких дополнительных экспертиз и заключений Ионову было видно, что мужчина мертв.

А в следующую секунду тело незнакомца стало серым, подернувшись едва заметной дымкой, и медленно перешло из реальности в Нер, будто бы мир его брезгливо выплюнул.

Война сыто облизнулся и повернулся к Игорю.

— Тебе ведь никто не сказал, что мерви — бывшие люди? — усмехнулся морт, ожидая реакции парня.

Тот, видимо, должен был ужаснуться или резко поменять отношение к нерилам за то, что от него утаили столь интересный факт. Но Игорь только поморщился и вздернул бровь, предлагая морту выдать еще что-нибудь интересное. Когда пауза стала затягиваться, он сам перешел к вопросам.

— Все люди? Или только съеденные вами? Или то, станет человек мервью или нет, определяют какие-то другие параметры?

Война оскалился.

— Не совсем та реакция, которую прогнозировали, но тоже сойдет. Если хочешь больше узнать — пойдем со мной. У нерилов тебе делать нечего. Вернешься к ним — вряд ли доживешь до конца праздников.

Мысленно Ионов с мортом, конечно, согласился. Особенно с последним утверждением. Реакция друзей могла быть совсем не такой, какую рассчитывал получить парень, а потому, возможно, сейчас ему представлялся единственный шанс избежать участи лабораторной крысы или просто оказаться убитым Данте. В конце концов, героем в сияющих доспехах он никогда себя не представлял, да и сражаться за добро и справедливость не собирался.

Однако…

— Нет, спасибо.

Можно было стать убийцей или монстром.

Но только не предателем.

— Пожалуйста, — оскал Войны стал злым и предвкушающим, — только это не обсуждается.

Понимая всю тщетность сопротивления, Игорь все-таки призвал меч. Еще совсем недавно — пару дней назад, рассматривая клинок дома, он удивлялся, как нелепо тот смотрелся посреди обычной квартиры. Сейчас же почему-то все было на своих местах и воспринималось как должное.

Да и Война не стал смеяться над размерами меча (как подсознательно ожидал Ионов). Наоборот, рыжий разом посерьезнел.

— Не сегодня, — сообщил он и зачем-то скривил лицо. — Я бы с удовольствием размялся и посмотрел, чему тебя научили, но у меня приказ, и если я его нарушу — не досчитаюсь головы. Так что выбирай: либо ты убираешь железку и топаешь за мной, либо на одну сестру у тебя становится меньше.

Сволочь!

Мысленно Ионов был готов расчленить Войну и потоптаться на его останках. Нашел главную слабость Игоря и радуется. И ведь не поделаешь ничего. Действительно, какой бы цинично-логичной заразой Игорь не являлся, ради семьи он был готов почти на все. В конце концов, если бы таинственное начальство морта собиралось его убить — Война бы уже все закончил, даже не вспотев.

— Хорошо, — просто согласился парень, — веди.

Рыжий почему-то смерил его сочувствующим взглядом.

— Именно поэтому люди всегда будут слабее и мервей, и нерилов…

В том, что для тварей Нереальности не существовало ничего святого, Ионов не сомневался, а вот по поводу нерилов попробовал бы поспорить. Хотя, возможно, он просто недостаточно узнал этот новый странный мир.

— Поучи меня еще жизни, — огрызнулся Игорь и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Так и будешь взглядом сверлить?

— На, — фыркнул рыжий и перекинул ему холодные обручи наручников, — Владыка не любит сюрпризы, а это полностью блокирует в тебе любой намек на силу.

— …которой во мне просто нет.

— Считай, что он параноик.

Мгновение Ионов еще тянул с решением, сжимая холодный металл оков. Вдруг стоит все-таки отказаться? Данте обещал защитить его семью… но можно ли ему верить? Ионов для него никто — досадная ошибка в статистике, на которую еще и время нужно тратить. Та же Синицына представляет для инквизиции больший интерес, чем мальчишка, который не смог стать нерилом. В конце концов, на этот раз Бриан может просто не успеть! Резко выдохнув и решившись, Игорь застегнул на запястьях оковы. По нервам в эту секунду прошел холодный электрический разряд, пальцы занемели.

Война продолжал стоять и тяжело смотреть на Игоря, будто не мог для себя что-то принять. И этот взгляд раздражал настолько, что Ионов уже был готов врезать рыжему просто так, прямо в наручниках. Ну что еще не так? Он уже пленник, заочно согласившийся на все, чтобы там не пришло в голову этому полоумному Владыке.

— Ты не боишься, — вдруг констатировал морт.

— Сложно бояться, когда крайне зол.

— Не должен, но скажу, — почему-то Война тоже разозлился. — Я честен даже с врагами, а не как эти…

Готовое сорваться с языка определение морт проглотил и замолчал, словно еще сомневаясь, нарушать указ или нет. Ионов не торопил его, понимая, что ничего хорошего не услышит, но разделяя позицию относительно честности.

— Голод и Чума получили приказ в любом случае избавиться от твоей семьи. Родные слишком сильно сдерживают тебя, так что увы… Пойдем, Ионов.

Небо вовсе не раскололось над головой Игоря, и земля не разверзлась, даже сердце не сбилось со своего ритма. Просто внутри вдруг стало пусто и холодно. Настя? Мама? Они действительно его единственная слабость. Но неужели слова морта — правда? И эти минуты, пока Игорь сомневался и злился, где-то недалеко, буквально в квартале отсюда, кто-то убивал его семью?

Что бы было, если бы он не сбежал из дома…

Терзавший Игоря все эти дни голод перерождался в нечто новое — уютно свернувшуюся в груди, как раз рядом с сердцем, пустоту. И вот ее заполнить, кажется, уже было невозможно.

— Ты разочаровал Владыку, Война, — раздался хлесткий, как удар плети, голос, который Игорь уже слышал на крыше с Матвеевым.

— Зато остался верен себе, Саломея, — проворчал рыжий и, уставившись себе под ноги, ссутулился, запихнув руки в карманы.

А, может быть, Бриан успел и теперь сражается, защищая Ионовых? Вдруг можно что-то исправить?! Игорь смотрел сквозь мортов. Он, кажется, даже не понял, что кроме Войны рядом появился кто-то еще. Ионов думал только о том, что если разорвать оковы, у него еще может что-то получиться.

Но он же так слаб!

— Забирай это мясо. И будь уверен, Владыка узнает о каждом твоем слове.

— Не пойти бы тебе… — свое предложение Война дополнил неприличным жестом, но, показывая, что Саломея имеет право отдавать ему приказы, повиновался, протянув руку, чтобы взять Ионова за плечо.

А если выпустить эту пустоту на волю? Ведь семья важнее человечности?

В следующую секунду, резко дернув запястья в разные стороны, Игорь разорвал наручники и, перехватив руку Войны, отшвырнул морта в бок. Это было больно… словно изнутри рвалось что-то, раздирая внутренности и кожу. Пустота поглощала его, гася сознание. Последнее, что увидел Ионов, еще сохраняя крохи разума — Саломею. Морта оказалась худой бледной девчонкой со спутанными черными волосами и острым лицом, изуродованным крест-накрест двумя грубыми шрамами. На Игоря она смотрела с отстраненным равнодушием, казалось, нисколько не удивленная изменившимся поведением парня.

А затем сознание Ионова отключилось.

Выбравшись из-под обломков обрушившейся на него стены, Война с чувством выматерился. Казавшийся полной бездарностью мальчишка менялся на глазах. Нет, это никак не проявлялось физически. Пожалуй, только резко остекленевший взгляд мог подсказать, что от человека перед ними осталась лишь оболочка. Ментальное пространство вокруг Ионова закручивалось тугой спиралью вихря. Скрючив пальцы, он неуверенно пытался нащупать воздушные потоки, чтобы атаковать.

Этой неопытностью тут же воспользовалась Саломея.

Все с тем же отстраненным выражением худого лица морта резко выбросила вперед тонкий белый луч, способный пробить титан. А в следующее мгновение, разбившись на отдельные потоки, сила Ионова охватила своего хозяина плотным защитным коконом, развеяв атаку осколками стекла и песком. Послышалось утробное, голодное рычание. И, наконец, нащупав опору, юноша бросился вперед, легко взбежав по воздуху. Две гибкие силовые плети в его руках хлестнули по тому месту, где секунду назад стояла Саломея.

Морта, отскочив назад, развернула свой данум — рваные огромные крылья — легко поднялась вверх следом за Ионовым парой мощных взмахов. Копья света в ее тонких пальцах мелькали, словно разряды молний, но ускоряющийся вихрь, защищавший мальчишку, легко отражал их.

Война, потерев ушибленный бок, чертыхнулся и кинулся в бой, разворачивая свою силу. Упругий воздух Нера прогнулся под весом морта, а тот огромными скачками уже приблизился к дерущимся и без предупреждения бросился на Ионова.

Одна из плетей задела его плечо, но боль только раззадорила Войну. Наконец-то все было правильно! Теперь он не избивал слабака из-за дурацких приказов Владыки, а сражался с достойным противником. Реакция Саломеи на собрата ничем не отличалась от реакции на другие изменения, то есть — была никакой. Казалось, ничто на свете не могло нарушить перманентное равнодушие, застывшее на лице девушки.

Сила, выпущенная Ионовым на свободу, была чудовищна. Нер выгибался под его выпадами, разбивая в окнах реальности стекла и заставляя сигнализации машин в ужасе агонизировать громким воем. Но Игорь просто не умел с ней обращаться…

Саломея, устав играть в кошки мышки, бросилась под очередной удар, схватив в кулак кончик плети. Не успел Ионов развеять поток силы, как морта дернула его на себя, и стоило парню на мгновение потерять равновесие и концентрацию, как она, молниеносно приблизившись, схватила Игоря за горло.

— Вот теперь Владыка будет доволен, — сообщила она ровным голосом.

Парень, безуспешно пытаясь разжать железную хватку морты, захлебывался отчаянным животным воем. Он еще мог сражаться, еще понимал, зачем ему это было нужно, но сила больше не отзывалась.

Нереальность выгнулась, застонав от очередного разрыва.

— Твою мать… — комментарий получился емким и честным.

— Ионов, ну какого хрена?!

Оба Матвеева и Найтингейл замерли на земле, пытаясь оценить ситуацию.

Первым бросился на помощь Игорю Олег, с трудом поднимая себя огненными потоками вверх и не думая о том, что он будет делать с превосходящими его по силе противниками. За ним поспешил Бриан. Только Андрей Викторович не шевельнулся, с тревогой всматриваясь в поблекшее лицо Ионова.

— Осторожнее! Мы, кажется, опоздали, — прокричал он.

— Черта с два! — сообщил в ответ Найтингейл и, не применяя силу, просто со всего разбегу врезался в Саломею. — Данте мне голову открутит и заставит самостоятельно прикручивать обратно!

Морта оказалась не готова к простой физической атаке, на секунду отвлекшись на нерила и выпустив Игоря. Тот, так и не сумев дозваться до силы, начал падение. Устремившегося к другу Олега легко перехватил Война. Окружающего Матвеева огня он просто не заметил, легко заломив ему руку и обездвижив.

— Ты скучен, — сообщил он и пинком отправил младшего Матвеева в сторону ближайших развалин, после чего позвал Саломею. — Может, махнемся противниками?

Морта никак не отреагировала на это заявление, сосредоточившись на Бриане. Тот брал не силой, а скоростью, сообразив, что выглядящая хрупкой девушка на самом деле может превращать в пыль целые города.

— Жадина, — фыркнул Война и свечкой рухнул вниз, приготовившись отбивать Ионова у Матвеева-старшего.

Однако тот, смягчив падение юноши, так и не приблизился к Игорю, издали наблюдая, как существо, некогда бывшее лучшим другом его сына, тяжело дыша, готовится напасть на первого, кто сделает шаг в его сторону.

— Папа! — Олег, выпустил в сторону Войны с десяток огненных стрел, но рыжий, легко изменяя траекторию своего полета, уклонился от них, спружинив о пыль и стекло рядом с Ионовым.

— Андрей Викторович! — вместе с Олегом взвыл Найтингейл, сообразив, что от начальника московского Отдела помощи они могут не ждать.

Саломея уже достала его, и теперь, Бриан прижимая ладонь к пробитому молнией животу, отступал в сторону.

— Данте не давал приказа на устранение! Мы не можем все просто так оставить!

— Это уже не Игорь. Спасать сейчас, чтобы запереть в лабораториях Ворона? Или все-таки вынудить Дениса его убить чуть позже? Простите, но перед вами не нерил и не человек. Даже не мервь — гораздо хуже. И мой данум кричит, что я должен это существо уничтожить.

— Так мы можем его забирать? — оскалился Война, все еще ожидая нападения.

— Ну вас нафиг, Андрей Викторович! — Найтингейл сплюнул кровью на землю. И в очередной безуспешной попытке бросился на Саломею. — Только прикоснись к нему рыжий…

— На себя посмотри! — не на шутку оскорбился и возмутился Война, уставившись на насыщенно-оранжевую шевелюру Найтингейла.

И едва успел пригнуться, когда, зарычав, Игорь бросился на него, видимо, собравшись оторвать голову морту без помощи силы Нера. И тут же морт еще раз отпрыгнул назад, уворачиваясь от очередной порции огненных стрел. Правда, в следующий момент, Олегу, не успевшему обрадоваться успеху, пришлось проворно броситься в сторону от собственного друга, которому было уже все равно, кого атаковать.

Если они здесь, то кто защищает его семью?

И словно в ответ на эти мысли, рухнувший на землю Бриан хрипло проорал.

— А на собственную сестру ты тоже нападешь?

Настя?

— Сам подумай, мы могли успеть либо сюда, либо к ним…

И они успели?

Ионов замер, с трудом выдирая себя из тяжелого и душного забытья.

— Татьяна Сергеевна и Настя в порядке. Мы успели. Они сейчас под защитой Лада и Сины, а эти кого хочешь порвут, — подтвердил Олег с безопасного расстояния, — друг, возвращайся, пожалуйста.

Данте все-таки сдержал слово.

А Игорь не смог. Ослабил контроль, хотя понимал, что обратной дороги не будет. Он ведь услышал: ни человек, ни нерил… хуже мерви. Ионов судорожно втянул через нос воздух. Внутри клокотала пустота, требуя своего — утолить голод, уничтожить чуждые Нереальности объекты, устранить исходящую от них угрозу.

Встретившись взглядами с Войной, он коротко кивнул, и морт каким-то чутьем понял, что ему сказали, победно ухмыльнувшись. Замершая вверху Саломея спокойно наблюдала за нерилами и также не спешила продолжать сражение. Возможно там, куда отведут его морты, Ионов поймет, что нужно сделать, чтобы больше никому не причинить вреда.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Игорь.

И тут же взъярившаяся пустота подхватила песок и осколки стекла, отрезав нерилов от мортов надежным заслоном.

Когда Бриан и Олег смогли унять взбесившийся Нер, ни Войны, ни Саломеи, ни Игоря рядом уже не было.

Нереальность молчала.

Глава 7 Плен

Непредусмотрительность — вот точная наука.

Закон Мерфи

Сидеть за решеткой было тоскливо.

Тем более, что там, за ржавыми прутьями, ничего не менялось уже несколько дней подряд. Серость Нереальности, пыль, песок, битое стекло и развалины зданий. Один раз Игорю показалось, что он видел, как воздух на горизонте вздрогнул, и из него соткались объеденные ребра очередного дома. Что это было? Игра уставшего мозга? Или все, что окружало нерилов здесь, приходило откуда-то извне?

Сколько Ионов больше не таращился в небольшое окно почти под самым потолком его камеры (а для этого приходилось двигать стол к стене и забираться на него), не замечал ничего подобного.

А огромный замок, словно сошедший со страниц какого-нибудь мультика и ставший для парня тюрьмой, явно появился в Нереальности не сам собой, а благодаря чьей-то воле. Насколько понял Игорь, способностью Владыки было влияние на Нер. Собственно, одним детищем его экспериментов стала кучка мутировавших мервей, больше напоминающих то ли младшую группу детсада, то ли сбежавших из цирка клоунов. А другим — этот самый замок, выросший на огромном пустыре где-то на самой окраине Нера.

Первое время Ионов пытался понять логику этого сумасшедшего «владыки», но потом признал, что скорее окончательно и бесповоротно свернет себе мозги. Нет, предположительно, на этих самых способностях лежали какие-то ограничения, но все равно, иметь возможность изменить Нереальность и ее обитателей… и потратить ее на то, чтобы отгрохать себе пафосною дачу и теперь играть в солдатиков — это тупо.

— Чертовы психи, — проворчал Игорь себе под нос и лениво перекатился со спины на живот, подперев подбородок кулаками и уставившись на входную дверь.

Если внутренние часы его не обманывали, с минуты на минуту должны были принести «обед». Если соизволит притащиться Война, с ним можно будет перекинуться хоть парой фраз, узнать какие-нибудь новости. Рыжему морту «добытый трофей» не то, чтобы нравился, скорее, вызывал снисходительное любопытство. Остальные воспринимали Ионова как нечто среднее между мусорной корзиной или припрятанной злым родителем вкусной шоколадкой.

За прошедшие дни Игорь успел узнать некоторых обитателей замка.

Первой была Чума — жилистая, высокая и безмерно гордая морта, страдающая острым нарциссизмом. Здесь она считалась ученой и, кажется, действительно отлично знала свое дело. Чума появлялась в его камере два раза, чтобы забрать кровь и слюну для анализов, а заодно злобно прошипеть, что она обязательно пустит на субстрат двух нерилов, которые помешали ей добраться до семьи Игоря.

В этом Ионов сильно сомневался, хотя немного тревожился за Сину и самую каплю за Лада; тот, конечно, Ионову совсем не нравился, но после того, как парень узнал, кто помог спасти Настю и маму, был готов поменять свое мнение коренным образом.

Еще Игорь имел сомнительное удовольствие познакомиться с Голодом. Огромный морт, напоминающий перепившего стероидов и анаболиков качка, постоял перед дверью пару минут, изучая парня, а потом сообщил: когда Владыка поймет, что «эта дохлая лягушка» ему не нужна, Голод лично сожрет Ионова.

Игорь угрозой действительно впечатлился.

Еду ему чаще всего приносила равнодушная и какая-то совершенно отмороженная Саломея.

Кроме того, в замке постоянно раздавались взрывы, слышались крики и угрозы, кто-то за кем-то гонялся, собираясь раскроить череп. Как объяснил Война, Гнев иногда умудрялся повышать голос даже на Владыку (правда, после этого неделями отсиживался где-нибудь в темном и укромном уголочке, стараясь не отсвечивать). Но в основном, обычный распорядок долговязого тощего мужчины состоял из десятка попыток убить маленькую Фобос. Та, поначалу, не разобравшись, у кого из сородичей какой характер, не очень удачно попробовала на Гневе свои способности, подумав, что шутка должна получиться веселой. Нет, посмеялись-то тогда все… даже Гнев, но теперь морт, оказавшийся крайне злопамятной сволочью, постоянно пытался нанести Фобос повреждения, несовместимые с жизнью.

Еще в замке обитали Деймос и Лилит, Смерть, Зависть, Алчность, Лень, Гордыня, пара типчиков с именами князей ада: Вельзевул, Астарот, кто-то там еще; конечно, сам Владыка и с пару десятков неизвестных личностей, которые были слабее Войны, а потому его внимания и интереса не удостаивались.

Игорь, подумав, что комплект смертных грехов (так же как и отрицательных библейских персонажей) получался неполным, пришел к выводу, что конкретно пришибленный чем-то тяжелым Владыка либо продолжал экспериментировать (а потому многие имена еще оставались вакантными), либо посчитал нерентабельным создание, ну, например, той же Похоти или Иуды.

В замке с легким щелчком провернулся ключ, и в комнату прошла Саломея.

Проводив подошедшую с подносом тощую морту взглядом, Ионов в очередной раз отметил, что в ней никогда ничего не менялось. Остальные «Рыцари», как нарек своих созданий местный глава, пытались учиться жить, обзаводились привычками, где-то добывали новую одежду. Саломея же ходила всегда она в одном и том же бесформенном белом балахоне, на котором имелась парочка дыр (один разрыв на ткани точно оставила плеть Игоря) и еще несколько пятен. Обрезанные по плечи волосы морты представляли из себя хаос спутанных, неровно торчащих во все стороны прядей.

О том, что кроме всего, у Саломеи напрочь отсутствовали эмоции, он уже упоминал. Единственное, что заставляло ее хоть немного оживать — упоминание Владыки. А еще у нее была отвратительная привычка называть собеседников «мясом».

— Сколько я буду еще вот так сидеть? — Игорь позвал девушку. — Когда объяснят, зачем меня нужно было притаскивать сюда?

— Владыка знает, когда придет время…

— То есть плана замуровать меня тут до самой старости нет?

Морта промолчала, предлагая Ионову самому подставить ее первый ответ к новому вопросу и получить универсальное решение.

Замок снова сухо щелкнул.

Игорь, вздохнув, все-таки подошел к столику.

На подносе стояла небольшая пиала, наполненная густой, почти черной кровью какой-то неудачливой мерви. И предполагалось, что такой обед — именно то, чего не хватало Ионову в этой жизни.

Первые дни ему вообще приносили человеческую кровь. Точнее, он не то, что бы был в этом уверен, просто она выглядела совсем обычно. А еще быстро сворачивалась и ужасно пахла. Насколько он помнил из уроков биологии, кровь переваривалась очень плохо и, в большом количестве попадая в желудок, могла вызвать тошноту и рвоту. Поэтому первое время «еду» Игорь вежливо игнорировал. Потом, после нескольких дней голодовки (хорошо хоть в простой воде его не ограничивали) начал сатанеть. Он подозревал, что поскольку, как выяснилось, от человека в Ионове было не так уж много, то кровь должна была выявить его другую часть. А потому сдерживался из последних сил.

На четвертый день Война контрабандой притащил ему пару самых обычных бутербродов с колбасой и даже постоял на стреме те несколько секунд, которые потребовались Игорю, чтобы удавом, почти не разжевывая, заглотить еду.

Как объяснил для себя позицию рыжего Ионов — морт четко разграничивал понятия «слабак», «враг» и «противник». Игорь пока являлся для него интересным противником, с которым можно было хорошо подраться, а потому, чтобы в итоге не получить вместо парня скелет, не способный самостоятельно передвигаться, Война решил озаботиться здоровьем Ионова.

После того раза кровь изменилась. Как объяснила Чума: переводить на парня и так дефицитный продукт больше не собирались, поэтому нашли похожий аналог. Мервей в Нере водилось предостаточно, так что проблем с их добычей не возникало. Правда, мысль, что морты употребляли в пищу не только людей, но и друг друга, то есть были каннибалами, как-то сильно напрягала Ионова.

Он еще раз тоскливо посмотрел в пиалу.

Темная кровь едва заметно отливала перламутром и на шестой день голодовки (от бутербродов давно осталась лишь светлая память) выглядела не так уж и отвратительно.

— Нельзя мне, например, картошку фри принести или салатик «Цезарь»? — позвал Ионов, не особенно надеясь, что кто-то его услышит.

— А еще диетическую колу…

Война поскрипел в замке отмычкой и прошел в комнату.

— Можно просто кофе. Черный, без сахара, — разрешил Ионов.

Морт заржал и, сцапав с подноса посудину, большими быстрыми глотками опустошил ее.

— Неужели не противно есть себе подобных?

— У нас такой богатый выбор, знаешь ли, — фыркнул Война, смерив Игоря оценивающим взглядом, — как вариант, можно наесться песка и закусить стеклом, но не уверен, что это поспособствует улучшению пищеварения. Для мервей еще не построили ни одного кафе, куда можно было бы зайти и попросить меню. Поэтому слабейшие становятся пищей для остальных. И такое устройство мира мне нравится куда больше, чем ваши непонятные социальные роли, про которые любит задвигать Чума.

— В таком случае, я десерт или закуска?

— А это ты сам решишь, — спокойно сообщил Война. — Но если продолжишь воротить нос, даже на роль аперитива не сгодишься. Послушай, Ионов, мне глубоко равнозначно, зачем ты нужен Владыке; просто здесь чертовски скучно. Поэтому если, увидев бесполезность, тебя отдадут Голоду, это будет, конечно, печально, но я быстро найду новый объект интереса. А вот ты уже не сможешь ни себя пожалеть, ни попытаться как-то изменить ситуацию в свою пользу. Я видел, что ты можешь, когда не сдерживаешься — вот это достойно. А то, что передо мной сейчас — неинтересно и жалко. Ты же чувствуешь то же, что и мы. Теперь-то точно должен!

— Ого, какой у тебя словарный запас, долго речь заучивал перед зеркалом? — ядовито заметил Игорь, немного уязвленный словами Войны. По мнению самого парня, то, что он до сих пор, даже в такой ситуации, контролировал себя, говорило об отличной выдержке, а не о бездеятельности.

Несколько реплик морта поставили все с ног на голову. Получается, вместо того, чтобы быстренько накачаться этой дрянью и разнести свою тюрьму по камешкам, Игорь пестовал прокрастинацию и боялся за себя.

Или Войну просто подослали с заранее сочиненным текстом?

Парень упрямо посмотрел в прищуренные оранжевые глаза морта.

— Спасибо, я предпочту остаться жалким.

— Помни эти слова, когда завтра тебя отведут к Владыке. И в лабиринте тоже помни… в Крыле слишком мало развлечений, чтобы сразу подать тебя Голоду на блюдечке.

Последняя реплика вызвала волну дискомфорта. Объект «лабиринт», чтобы под этим не подразумевалось, не мог обернуться ничем хорошим. Война подхватил поднос и спокойно направился к двери, будто бы совсем не стеснялся показать, что легко вламывался в комнату к пленнику.

— В крыле?

— Угу, если тебе никто не сказал, это место называется Крыло Ворона.

Дверь закрылась.

Игорь, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух, опустился на пол и закрыл лицо ладонями. Действительно, кто еще мог создать себе такую странную, суматошно-сумасшедшую армию? Только тот, кто пересмотрел слишком много нелогичных и пафосных сериалов и мультиков…

Предатель оказался даже ближе к Данте, чем можно было представить.

* * *

За Игорем действительно пришли очень скоро.

С одной стороны, предстоящий разговор, который должен был решить будущее Ионова, напрягал. С другой, он даже немного радовался, что выматывающее ожидание и неопределенность вот-вот закончатся. Парень, плетясь за Саломеей по коридорам Крыла Ворона, лихорадочно проигрывал разные варианты беседы. Жить, безусловно, хотелось. Причем, долго и счастливо. Поэтому Ионов, уставившись на лохматый затылок морты и представив, как было бы здорово сейчас огреть ее чем-нибудь тяжелым, начал быстро перебирать возможные линии поведения. Не обремененный какими-то особенными моральными принципами Игорь умел лицемерить и потому сейчас подыскивал маску, которая бы убедила Владыку в нужности парня.

Быть наглым, как Война? Судя по поведению рыжего морта, он не скрывал пренебрежительного отношения и к самому Владыке, и к его приказам. И, несмотря на это, пока ходил живой (даже с полным комплектом конечностей).

Может быть, изобразить, что за эти дни он начал понемногу сходить с ума? За ним ведь наверняка эти дни следили, поэтому вряд ли прокатит. Но, если вдруг разговор он переживет, можно будет взять на заметку.

Вариант запуганного мальчишки, готового на все (только дайте гарантии и время на то, чтобы привыкнуть к новой жизни!), Игорь быстро отмел. Во-первых, был не уверен, что достоверно изобразит подобное ничтожество. А во-вторых, если он правильно понял, кто этот самый ушибленный Владыка — тот уже знал, что из себя представляет Ионов.

Разве что немного подкорректировать оценку произошедших событий…

Зал, в который его привели, Игорь точно видел на мониторе либо у Настьки, либо у Олега. Высокий куполообразный свод, огромное пустое пространство, заполненное только белым цветом, и впереди возвышение, даже не трон, а что-то категорически монструозное. Однако место, которое по логике должен был занимать Владыка, оказалось пустым.

А Саломея, не останавливаясь, вела его дальше, в конец зала, в неприметную дверь за возвышением. Там обнаружилась стерильная лаборатория, почти точная копия той, что видел Ионов на Полежаевской.

За работающим ноутбуком ожидаемо сидел Воронцов Александр. И изменилась в нем разве что футболка — теперь на ней была желтая надпись «Я верю в Шерлока Холмса» и кривой смайлик. А вот, кинув взгляд на экран, вместо схем, таблиц и каких-нибудь секретных расчетов, Ионов обнаружил поставленную на паузу известную компьютерную игрушку, где один сумасшедший журналист с суицидальными наклонностями бегал по психиатрической клинике, пытаясь найти выход.

Воронцов, проследив за взглядом парня, с любопытством спросил:

— Знакомо?

— Начинали проходить с Олегом, но как-то не сложилось…

Точнее Матвеев, который жутко боялся всяких выпрыгивающих пугалок, а также разбросанных по комнатам человеческих частей, каждый раз, вместо того, чтобы убегать от очередного психа, с воплем бросал геймпад. А Ионов, наоборот, не сильно понимал, что интересного может быть в насквозь нелогичной и нестрашной (ну как можно бояться нарисованных героев?) игре.

— А это не сама игра, а ее прохождение. Знакомая кинула ссылку, очень весело, — поделился Воронцов и легким взмахом руки отпустил молчаливо-отстраненную Саломею, а следующим движением предложил Игорю сесть на второй стул.

Ладно, считать, что игра нестрашная, но веселая?! Игорь-то думал, что у него запущенный случай…

Приняв любезное приглашение и сев напротив Александра, парень попытался понять, а можно было как-то раньше догадаться, что предатель именно он? Неужели Воронцов нигде еще не прокололся? Хотя, чего уж там говорить, Игорь после знакомства с Вороном считал его весьма интересным и приятным нерилом. Уж куда приятнее того же Данте.

А вот оно как вышло.

— Вы, правда, думаете, что с этими мортами захватите мир? — недоверчиво уточнил Ионов. — Они же, м-м…

— Кучка придурков? — подсказал Воронцов, снисходительно рассматривая Игоря.

— Ага.

— Нет, не считаю. Но они пусть думают, что наша цель именно такова. Морты — побочный результат экспериментов. Но, несмотря на некоторые проблемы с дисциплиной и адекватностью отдельных экземпляров, каждый из Рыцарей превосходит по силе десяток нерилов. Ты недооцениваешь противника, Игорь.

— Хорошо, не буду недооценивать. И какова же тогда цель? Зачем все это?

Воронцов покачал головой.

— Мы начали не совсем правильно. Давай, сначала обсудим вопросы, касающиеся тебя, а уже потом я решу, какую часть правды открыть.

— А если вам не понравятся ответы, вы действительно меня убьете? — да, Игорь наглел и прекрасно это понимал, но Воронцов долго мог разливаться соловьем, изображая «своего парня», а Ионову хотелось конкретики.

— Не убью.

Выдохнуть Игорь не успел.

— У меня достаточно ресурсов и опыта, чтобы ты согласился на все предложения, — жестко усмехнулся Александр и придвинул к парню кружку, в которой обнаружилась… конечно же, кровь. — Хочешь честно и прямо, пожалуйста. Мне нужны те силы, что сокрыты в тебе. Их можно получить двумя путями. И честно, для меня было бы проще привязать тебя к операционному столу и быстро провести необходимые манипуляции. В результате, Ионов Игорь просто бы исчез. Ни памяти, ни разума. Только инстинкты и полное подчинение моей воле. Идеальный вариант, да?

Игорь неуверенно кивнул. Если Александр так может, странно, почему уже не сделал. С чего бы вдруг гуманность? Прищурившись, он попытался понять, могла ли эта проникновенная речь быть блефом.

— Во втором варианте мы будем изменять тебя медленно и более… щадящими методами, и начнется он с этой порции крови.

Воронцов выразительно кивнул на кружку, Игорь, поняв намек, взял ее в руки и осторожно принюхался. Но пить кровь пока не спешил, ожидая продолжение объяснений.

— Интересно, почему я не пошел по легкому пути? Видишь ли, я не знаю границ твоего потенциала. И если, поддавшись лени, превращу тебя в тупое животное, могу многого лишиться. А так, частично сохранив человека, который умеет приспосабливаться и развиваться, я получу в разы больше.

— И без крови никак не обойтись? Не хочу, чтобы выросли клыки, да и светиться на солнце как-то не круто.

Александр как-то тяжко вздохнул, сообразив, что просто так Игорь отвечать и что-либо решать не станет.

— Давай сразу отбросим вопрос вампиризма. Дракулой ты не станешь, светиться тоже не начнешь, так что даже не мечтай. Более того, в будущем, развив свои способности, ты вполне сможешь отказаться от физического поглощения объекта. Некоторые морты уже научились ментально осушать жертв для поддержания своей жизнедеятельности.

Игорь вспомнил, как Война убил того странного человека на улице. Да, это выглядело чуть лучше, чем Саломея в фартуке, варящая борщ из какого-нибудь неудачника и добавляющая в большую кастрюлю (из которой торчит нога) лавровые листья.

— Но только в будущем?

— Да, до этого придется… хм, скажем так, эволюционировать. Тем более, что твой метаболизм сейчас отличается от человеческого. Смотри…

Воронцов, свернув окошко браузера с записью летсплея, пощелкал мышью, отыскивая нужный файл, и открыл его Игорю, сделав приглашающий жест. Кое-как вникнув в сухой научный стиль изложения с большим количеством специфических терминов, парень понял, что перед ним оценка сходных и различных параметров мервей и нерилов.

— Мерви — негатив нерилов, — спокойным лекторским тоном пояснил Воронцов, — то же самое, только со знаком минус. Соответственно, напрашивается вывод, что если у нерилов есть данумы, то свои уникальные способности должны быть у каждой мерви. А, возможно, есть такие особи, которые могут влиять на своих собратьев. Как инквизиторы — на нас. И вот, что интересно. Когда одна мервь поглощает другую, она частично перенимает ее силу и опыт. А когда человека — заложенный в него потенциал развития.

— То есть… — Игоря передернуло.

— Чем больше и чаще мервь убивает, тем сильнее становится. Здесь собрались те, кто забрали не одну сотню чужих жизней. А поскольку ты ближе к мервям, чем к людям или нерилам, я и пытаюсь развивать твои способности этим способом.

Ионов кивнул.

— А нерилы? — неужели по вечерам Воронцов готовит дома котлеты из коллег?

— Не пробовал, — усмехнулся мужчина. — У меня специфические способности и чужой данум мог бы их изменить. Но время еще на это будет. Так что ты решил? Про людей, так и быть, пока забудем. На время. А дальше, уверен, ты сам изменишь свое отношение к пище.

Игорь мрачно уставился в кружку.

Еще совсем недавно, разглядывая огненные крылья Олега, он жутко завидовал другу и мечтал, чтобы у него тоже появилась какая-нибудь способность. А теперь, получив такой неожиданный «подарок» от мироздания, не знал, куда от него деться. Он ведь чуть не напал на сестру. А потом все-таки набросился на Олега. К тому же в ушах у него до сих пор звучали слова Матвеева-старшего. Игорь надеялся здесь научиться контролировать это. Война же не тронул Настю? Вообще никак не проявил возможного гастрономического интереса. Да и Саломею сложно представить потерявшей контроль и бросающейся на кого попало. Значит, это вполне реально.

Но вот то, что хотел от него Воронцов, шло вразрез с мыслями Игоря.

Александр следил за ним, хитро прищурившись, будто бы прекрасно знал, о чем думает парень и как судорожно ищет возможности отступить и выиграть время. Длинные узловатые пальцы мужчины отбивали по столешнице как-то привязчивый ритм, путая Ионова.

— Саломея, — позвал Воронцов, и морта не замедлила бесшумно появиться на пороге лаборатории.

— Что прикажете, Владыка? — удивительно, но даже сейчас на ее лице сохранялась вежливая отстраненность, хотя Игорю казалось, что к своему начальству морта все-таки что-то чувствовала.

— Наш гость тратит мое время. Зафиксируй его, пожалуйста.

Смысл слов еще только доходил до Ионова, а Саломея уже молниеносно приблизилась к парню и сдернула его на пол, поставив на колени. Одной рукой морта, будто бы гранитной плитой, удерживала его за плечо, не позволяя даже шевельнуться, а другой схватила Игоря за горло, перекрывая доступ кислорода в легкие. Перед глазами потемнело от боли. А в следующий момент Александр с силой разжал ему челюсти и влил содержимое кружки в рот.

Игорь захлебнулся, пытаясь сплюнуть густую жидкость, но Воронцов и Саломея продолжали его держать. Кровь и слюна потекли по подбородку, заливая рубашку. Внутри поднималась тугая волна дурноты и, пожалуй, в первый раз Ионов считал, что рвотный рефлекс был бы очень кстати.

Однако, одновременно с этим внутри, там, в груди, где уже шестой день Игорь ощущал пустоту, появилось странное тепло. Оно медленно спускалось от сердца по нервам тонкими электрическими разрядами, вниз, к паху, рождая странное удовольствие и томление. Воронцов усмехнулся, прочитав все по глазам парня, в которых в момент осознания появилась паника и стыд, и отпустил его, сделав знак Саломее.

Ионов, закашлявшись, почти упал на пол, еще надеясь, что его просто стошнит. Происходящее сейчас казалось абсурдом. Особенное смятение в хоровод мыслей вносила реакция собственного тела, которое так неожиданно и подло предало его.

— Так-то лучше.

Невольно вспомнив разговор в лаборатории нерилов о фанатиках своего дела, Игорь действительно испугался того, что с ним еще может сделать Александр и куда заведут его больная фантазия и интерес ученого. Скорчившись на полу, парень закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание и все-таки взять над собой контроль.

— Глупо бороться со своей природой, — спокойно заметил Воронцов.

Подняв одновременно и злой, и испуганный взгляд на него, Ионов увидел любопытство в глазах главы исследовательского центра и презрение, которое излучала Саломея, будто бы она смотрела на раздавленную жабу.

— Хорошо, вижу, теперь нужен еще один толчок, — что-то решив для себя, медленно предположил Воронцов. — Война ведь говорил тебе о Лабиринте? Думаю, там ты сможешь сделать свой выбор. Саломея, отведи его. Пусть наш гость, наконец, решит, добыча он или охотник. А я досмотрю все-таки серию летсплея…

Потеряв к Игорю интерес, Александр сел обратно за компьютер и открыл окно с прохождением игры.

Глава 8 Лабиринт

Есть два вида лейкопластыря: тот, который невозможно приклеить, и тот, который никак не удается снять.

Закон Мерфи

Дорогу, ведущую куда-то вниз, через бесконечные залы Крыла Ворона, Игорь запомнил плохо. Кажется, Саломея просто тащила его на себе. А он, плавая в каком-то странном полузабытьи, думал, что эмоции — самый мощный способ для человека сломать себя изнутри. В тот момент, в Нере Ионовым двигал страх за семью, риск потерять их, убить собственными руками. Если бы он хоть на секунду заткнул беснующиеся внутри чувства, смог бы понять, что «владыке» в любом случае будет нужен не сидящий на привязи третьекурсник, а ручной монстр. Но на тот момент, из-за страха и паники, возможность уйти к тому, кто похож на самого Игоря, и шанс понять себя, оказались пленительнее.

Что ж… за собственный идиотизм надо платить.

Внутри продолжала ворочаться пустота, посылая по вялому телу разряды.

В следующий момент Игорь почувствовал, как его просто свалили на холодный пол.

— Добрый день, господин, — тихо произнесла Саломея.

— Хай, — раздался рядом чей-то до боли знакомый голос, — ого! Ворон времени не терял. И ты его собираешься зашвырнуть в таком состоянии?

— Да, господин.

— Н-да, надо сказать твоему Владыке, чтобы думал над формулировкой приказа, ты слишком прямо все понимаешь. Подожди, сначала это тело нужно привести в порядок.

Теплые, почти горячие пальцы дотронулись до лба Игоря, и он вздрогнул от этого прикосновения, желая одновременно отшатнуться и податься навстречу говорившему. И почти тут же передавшийся через прикосновение импульс привел его в чувство.

Над Игорем склонился приветливо оскалившийся Лад.

— Ну, как, лучше? — мужчина хитро ему подмигнул.

Ионов дернулся, пытаясь отползти в сторону. Одновременно испытывать стыд и злость было сложно. Данте ведь доверяет этому подонку! Как вообще глава инквизиции прозевал у себя под носом подобное?!

К тому же, Олег сказал, что Лад и Сина защитили маму и Настю. Это была ложь? А если нерил, пока Бриан и Матвеев пытались спасти Ионова, убил текхент? Что вообще сейчас происходит в реальности?

— Быстро поднимайся на ноги и приводи себя в порядок. Рассказываю один раз, — напускное равнодушие тут же исчезло, тревожно-желтые глаза стали холодными.

Сначала парень собирался огрызнуться и бросить что-нибудь оскорбительное, но вовремя заставил себя прикусить язык и послушно, правда, с трудом, принял вертикальное положение.

Они стояли во внутреннем дворе замка, рядом с высоким, изъеденным временем заграждением и узким проходом внутрь, видимо, в тот самый лабиринт. Откуда-то издалека доносились тихий, отчаянный плач и чьи-то хриплые крики.

— Внутри этих стен есть люди, мерви и морты. Первые убегают и прячутся, вторыми движет голод, третьи ищут и убивают всех, кого найдут. Правила просты: продержаться до тех пор, пока не прозвучит сигнал. Обычно игра длится один — два часа. Конечно, ты можешь присоединиться к людям. Играй в прятки со смертью и отсчитывай секунды. Но тогда, если тебя поймают, Воронцов вряд ли заступится. Или стань одним из охотников. Пусть морты признают тебя, как равного.

— Стать равным, значит, убить? — тихо уточнил Игорь.

Нет, Денис Алексеевич не мог быть, настолько слеп. Вдруг он тоже в этом замешан? Или его уже убили… но Данте казался таким могущественным! Может быть, это его и подвело? Если он все-таки жив, не исключено, что еще утром Лад вежливо здоровался с ним и обсуждал, как плохо и неудобно получилось с Ионовым…

Или все это один большой план.

— Естественно, — кивнул нерил. — У тебя есть еще пара секунд. Вопросы?

Кажется, он действительно рассчитывал, что Игорь бездарно потратит возможность на какую-нибудь глупость вроде: «Как вы могли?! Мерзавец!».

— Где лучше всего прятаться?

Мужчина покачал головой.

— Нигде. Чем дольше ты остаешься на одном месте, тем больше ты переходишь в категорию трупов. Они почувствуют тебя, твой запах и страх. Двигайся. Прячься только затем, чтобы перевести дыхание.

— И почему я должен вам верить, а не сделать все наоборот?

— Потому что ты, несмотря ни на что, логик.

Игорь, кивнув, сосредоточился на дыхании и на том, что ему предстояло много и долго бегать. Но он сможет. Обязательно сможет!

— А если я продержусь?

Лад наградил парня насмешливым взглядом.

— Посидишь под замком, пока Рыцари не притащат из реальности очередную порцию игрушек. А потом снова окажешься здесь перед тем же выбором. Ну и, скорее всего, все эти дни в тебя продолжат насильно вливать кровь. Все-таки терпение — не главная добродетель Ворона. Время, Игорь. Вперед.

Первые метры, оказавшись в лабиринте, он бежал по инерции, особенно не разбирая поворотов. Проходы были такие узкие, что встреть Игорь кого-нибудь на своем пути, им пришлось бы прижаться к стенам, чтобы разминуться. Как тут вообще можно было прятаться, он не понимал. Все встало на свои места, когда через пару минут он пробежал очередную развилку и понял, что ход не только расширился, но и обзавелся соответствующими декорациями. Вдоль высоких стен потянулись серые стебли высохшего плюща; кое-где они укрывали углы ходов тонкой завесой, под которую можно было пролезть, чтобы выдохнуть и выждать удобного момента. Правда, выглядели стебли так, будто бы от малейшего прикосновения готовы были обратиться в пыль. А потому пробираться в убежище требовалось очень медленно и осторожно.

Где-то совсем близко раздалось голодное рычание, а затем испуганный вопль, оборвавшийся на высокой ноте. Игорь метнулся к стене, словно надеялся врасти в нее. Целую минуту, замерев, он жадно вслушивался в лабиринт, боясь услышать рядом чье-то тяжелое дыхание и шум шагов.

Но секунды медленно и тягуче отсчитывали бег времени, а вокруг сохранялась напряженная тишина. И, вспомнив наставление Лада, Ионов заставил себя пойти дальше. Он сам не понимал, почему продолжал цепляться за прежний мир. Мнимая человечность? Если он согласится на условия Воронцова, тому не нужно будет использовать Ионовых в качестве рычага давления. В конце концов, это может стать единственным условием полного подчинения Игоря.

А Данте, если он все-таки не предатель, вряд ли решит отыгрываться на самых обычных, беззащитных людях, которые не имеют ни малейшего понятия об истинном порядке вещей.

Мама, наверное, с ума сходит. И Настя тоже…

Неправильно все это.

Он ведь ничего никому не обещал. Не стучал себя в грудь, что не будет дружить с мерями и мортами, об этом вообще речи не шло. Было бы проще и логичнее стать тем, кем он должен быть. Принять свою природу, перестать спорить с собственной совестью. Может быть, тогда в последний момент он сможет остановить свою руку и не напасть на Олега и Олесю? Или, если Воронцов не соврал, и Александр не собирается завоевывать мир, до этого просто не дойдет.

Игорь уже говорил, что никогда не жаждал быть героем в сияющих доспехах.

Но и слабаком, выбирающим самый легкий путь, тоже становиться не хотелось.

Парень замер, каким-то чудом даже не услышав, а почувствовав, как кто-то движется совсем близко, буквально в одной развилке от него. Быстро сориентировавшись в поворотах, которые он прошел, Ионов пробежал пару десятков метров назад и, найдя подходящее укрытие, лег на живот и вполз под переплетение сухих стеблей. Оставалось только надеяться, что сюда приближалась тупая мервь, а не морт, который бы быстро понял, что перед ним идеальное место для нахождения добычи.

А в следующий момент, протиснувшись под нависшими особенно низко стеблями, Игорь встретился с наполненными ужасом глазами какой-то девчонки. Она, не отрываясь, смотрела на перепачканное кровью лицо «гостя» и, кажется, уже приготовилась к смерти.

— Я свой, — тихо сообщил Ионов, — а кровь… сложно объяснить, но я никого не убивал. А теперь замолчала и дышишь через раз.

Девушка судорожно кивнула и зажала рот узкой ладошкой.

Игорь, придвинувшись к неожиданному товарищу по несчастью, тоже сжал зубы, надеясь, что на первый раз удача будет на его стороне.

Мимо них проползала чья-то неповоротливая туша, издавая странные тонкие повизгивания. Парень почти физически ощущал голод мерви и одновременно ее страх — самой стать пищей для более развитых сородичей. Инстинкты толкали ее вперед, туда, откуда доносился тонкий и дразнящий аромат жертвы, и мервь, неловко ворочая тело, проталкивалась дальше по лабиринту.

Повизгивания стихли уже как минут пять, а Игорь и девчонка продолжали напряженно прислушиваться. Где-то раздавались редкие вскрики, но, кажется, это было достаточно далеко.

Можно выдохнуть.

— Ты давно здесь сидишь? — уточнил Ионов.

Девчонка еще раз кивнула. Возможно, от ужаса она потеряла голос.

— Плохо. Живет тот, кто движется. Пойдем, — опустившись на живот, Игорь пополз под стеблями обратно. Обернувшись, он увидел, как нервно, почти истерично, девчонка замотала головой, отказываясь покидать свое убежище.

— Как хочешь. Но это была только мервь. Она тупа и медлительна. А когда сюда придет морт, он сразу поймет, где тебя нужно искать, — раздраженно бросил парень, не понимая, зачем вообще что-то рассказывает ей.

Хочет сидеть — пожалуйста.

Выбравшись из укрытия, он с отвращением посмотрел на влажный след, оставшийся на камнях после мерви. М-да, возможно у мортов мерзостные характеры от того, что приходится питаться такой дрянью? Игорь бы тоже озверел…

Через пару поворотов он услышал за собой осторожные шаги. А еще через пару минут девушка все-таки решилась его нагнать, робко улыбнувшись. Выглядела она среднестатистической старшеклассницей. Невыразительное заплаканное лицо, растрепавшийся хвост, порванный свитер.

— Игорь, — представился Ионов, уже жалея о своей болтливости. Теперь еще и за эту девчонку отвечать. А вдвоем выжить здесь явно будет в разы тяжелее. К тому же не все укрытия, которые он видел, могли вместить сразу несколько человек.

— Лара, — хриплым, сорванным голосом сообщила девчонка.

— Если собираешься идти со мной, слушаешься приказов беспрекословно. Понятно? — наверное, Ионов был несколько резок. Новая знакомая обиженно моргнула, но все-таки кивнула.

И почти тут же, будто бы в насмешку, в конце прохода появился высокий морт. Игорь почувствовал его буквально за мгновение до того, как он выбежал из правого прохода и замер, учуяв новые жертвы. Пустота внутри парня голодно заворочалась, сигнализируя, что они сильнее — этот морт не был Рыцарем. И если бы только пустоте позволили… Ионов бы справился с противником, даже не вспотев. Но нельзя.

Лара так вцепилась в руку Игоря, что стало почти больно.

— Отходишь назад, но пока не убегаешь. Если все получится, мы пройдем дальше.

Девчонка вздрогнула, но понятливо отбежала. А Игорь, ощущая себя персонажем какого-нибудь комикса, позвал меч, не особенно надеясь на отклик. Но тот послушно, будто бы только и ждал момента, появился в руке.

Короткий гладиус тускло блеснул, пытаясь разогнать серость вокруг. А в следующий момент морт, пригнувшись к земле, прыгнул вперед. Уходить с траектории его броска Ионов не стал. За ним стояла беззащитная Лара.

А может быть, Игорю просто хотелось попробовать свои силы.

Подавшись вперед, он коротко, без замаха рубанул перед собой. Лезвие высекло искры, столкнувшись с кожей морта, покрытой плотно подогнанными друг к другу чешуйками, и хоть и не ранило противника, зато силы удара хватило, чтобы отбросить эту тварь назад. Ударившись о стену, морт не успел сгруппироваться.

Этим и воспользовался Ионов. Бросившись вперед, он, толком не научившись владеть мечом, начал наносить беспорядочные удары, надеясь попасть по незащищенному чешуей горлу или лицу, но морту пока удавалось уклоняться, вскинув перед собой руки. Одновременно с этим тварь попыталась пнуть Игоря по ногам и свалить на землю. Парень был вынужден отступить и тут же едва не оказался нанизан на удлинившиеся когти морта. Почти человеческое лицо противника было сильно деформировано, нижняя челюсть заметно выдавалась вперед, лоб нависал над глубоко утопленными глазами, в которых не было ни грамма разума — только голод.

Поняв, что так он ничего не добьется, Ионов разорвал дистанцию, пытаясь в кротчайшие сроки найти выход. Ведь как-то в тот раз он смог призвать силу? Тогда он боялся за маму и Настю… безусловный защитный рефлекс? За Лару он точно так не сможет испугаться. Впрочем, как и за себя. А можно ли использовать другие эмоции? Например, злость.

Думать и одновременно отражать атаки морта было непросто. Несколько раз Игорь уже запнулся, едва не упав. А до того места, где замерла Лара, оставался едва ли десяток метров. Следуя за интуицией, Ионов потянулся в себя, вспоминая ощущения, когда изнутри рвалась пустота. И почти не удивился, ощутив в свободной от меча руке упругую тяжесть воздушной плети.

Тут же стегнув не ожидающего такого поворота морта, Игорь проследил, как на пыльную землю Нера осыпается горстка песка, оставшаяся от противника.

Правда, Ионов не был уверен, насколько еще хватит влитого в него Воронцовым стакана крови. А затем, чтобы вновь воспользоваться этой силой, пустота потребует новую порцию.

Но пока жить было можно.

* * *

Спустя полчаса удача им отказала.

Кроме того, что потратив резерв еще на одного морта и двух мервей, Игорь почувствовал, что сил осталась пара капель на самом донышке, так еще и в процессе побега от третьей твари Лара, неудачно споткнувшись, подвернула ногу.

Серые стены и одинаковые перекрестки казались бесконечными, а бесполезный балласт в виде тихо хныкающей девушки начал сильно надоедать. Пока Ионов заставлял себя тащить Лару только благодаря одной мысли — она тоже могла быть чьей-то сестрой, а за Настьку Игорь готов был убивать. И надеялся, что если он поможет кому-нибудь здесь и сейчас, потом его систер тоже повезет встретить доброго самаритянина.

Хотя несколько раз парень, останавливаясь взглядом на переплетениях плюща, почти решал спрятать девушку и идти дальше в одиночку.

— Ты ведь один из них? — тихо спросила Лара.

— Почти.

— Расскажешь?

— Да, но только когда выйдет время этой чертовой игры.

По внутренним часам, если Лад, конечно, не соврал (или Воронцов не изменил правила), осталось продержаться еще минут сорок. А дальше прозвучит сигнал. Впереди раздался шум, топот, и не успел парень сориентироваться, как на развилку, где застыли Игорь и Лара, выбежала группа людей.

Несколько секунд они напряженно вглядывались друг в друга, а потом мужчина, явно возглавляющий компанию, опустил длинный ржавый прут. Стоящие за ним две женщины и пацаненок лет семи неуверенно переглянулись. А вот молодая пара, едва ли на пару лет старше Игоря, приветливо им помахала. Рука парня была неровно обмотана частью его же рубашки, но выглядел он вполне бодро.

— Где меч достал? — миролюбивым тоном спросил мужчина.

— Просто повезло, — если Лара при виде людей явно расслабилась и даже заулыбалась, то Ионов радоваться не спешил.

Во-первых, такое скопление добычи явно привлечет больше ненужного внимания мервей, а во-вторых, мужчина уставился на гладиус Игоря как-то уж очень собственнически. Парень предпочел бы просто разойтись, но…

— Я уже третий раз выживаю, говорят, после пятого раза есть шанс получить свободу. Так что присоединяйтесь, — щедро предложил мужчина.

Ионов замер в нерешительности. Чужой опыт лишним отнюдь не был, но интуиции парня категорически не нравилась идея присоединиться к этой группе. Однако Лара, прихрамывая, потянула Игоря за собой.

Это был шанс.

— Присмотришь за ней? — попросил Ионов.

В глазах мужчины на секунду вспыхнула злость и тут же погасла.

— Без проблем. Вывих, конечно, плохо, но думаю, справимся. А ты?

— Как-нибудь сам.

Девушка, обернувшись, смотрела на него растерянно, будто бы не могла поверить, что Ионов вот так просто оставит ее и откажется от возможности присоединиться к своим. Но парень, развернувшись, поспешил в боковое ответвление хода. Наверное, Игорю просто не хотелось признавать, что им двигала не только интуиция, но и опаска, что находясь рядом с людьми, он не выдержит. Пустота внутри, уже воспринимающаяся как часть себя, видела в людях только пищу. И чувство голода от такого близкого соседства с добычей лишь нарастало.

Лучше уж побегать оставшееся время одному, чем подвергаться такому искушению. Тем более, что мужчина Игорю категорически не понравился. Но может, хоть Лара с ними будет в безопасности, раз уж почти полтора часа компания вместе пробегала по лабиринту и осталась живой? Девчонка в итоге оказалась вполне нормальной. Не капризничала, не устраивала истерик. Только жалобно хлюпала носом и старалась выполнять все команды Игоря быстро и точно. Получалось хоть и не всегда, но это было вполне ожидаемо и закономерно.

Уткнувшись в очередной тупик и на всякий случай приметив пару укрытий, чтобы если что знать, куда бежать, Ионов поплелся обратно к развилке.

Интересно, а они такой компанией сначала ходят?

Нет, про то, что выживает уже в третий раз, сказал только мужчина. Остальные промолчали. Получается, остальные — новички? А где тогда его предыдущие спутники?

Ответ пришел быстро и был жуток.

Сорвавшись на бег, Ионов бросился по тропе обратно, надеясь, что Лара еще жива. Лучше уж не успеть убежать от врага, чем оказаться отданной ему в откуп своими же людьми. А еще перед глазами мелькало лицо ребенка. Вот с подобным Игорь точно не готов был мириться… Добежав до знакомого перекрестка он замер. Куда дальше? Группа могла выбрать любую сторону и миновать уже не одну развилку.

Закрыв глаза и чуть-чуть отпустив пустоту, Игорь сначала даже не поверил, как преобразился серый мир Нереальности. Песок обрел едва заметные золотые искры, сухой плющ оказался мощным, полным силы и желания разрастись как можно дальше. А вперед по тропе вел отчетливый след людей, густой и дразнящий нервные окончания.

Оставалось только надеяться, что когда Игорь догонит группу, сможет удержать себя в руках. Потому что сейчас он бежал не спасать Лару, а убивать все, что только попадется ему на пути. Ионов уже не видел, как Нер медленно сгущался вокруг него, привычно закручиваясь тугой воронкой вихря, готовой и защищать, и атаковать.

— Ха! А вот и мой ужин.

Наперерез Ионову кинулся Голод, пустив впереди себя тонкие, еле заметные нити, которыми он, видимо, обычно опутывал свои жертвы. Увернувшись от нескольких, Игорь легко взбежал по вертикальной стене, опираясь на упругий воздух Нера, послушно твердевший под ногами. Остальные нити разрезал резко ускорившийся вокруг парня вихрь. И, перепрыгнув через голову морта, Ионов устремился дальше, не прислушиваясь к разъяренному воплю Голода.

Тот, выругавшись, поспешил за своим каким-то неправильным ужином.

Игорь был совсем близко, когда услышал тоненький вскрик Лары. Оставалось миновать буквально пару поворотов, но внутри росла уверенность, что он просто не успеет… если, конечно, не перестанет думать, как глупый человек.

Он ведь только что бежал по воздуху, не замечая стен.

Все преграды существовали только в его разуме.

Прыгнув вверх, Ионов равнодушно краем сознания отметил, что сил на подобное передвижение осталось буквально на несколько минут. Замерев на вершине стены, он на секунду замер, всматриваясь в запутанную сеть тонких улиц. И тут же, сорвавшись с места, побежал по тонкой грани стены дальше, перепрыгивая через тропы.

Как он и ожидал, отступая вглубь лабиринта, мужчина жертвовал своими спутниками. Первое тело Ионов заметил на одной из развилок: парня с замотанной рукой доедала похожая на лягушку крупная мервь.

Здесь Игорь помочь уже ничем не мог, а тратить и так мизерные силы на то, чтобы отогнать тварь, не было никакого желания.

Еще через десяток метров он замер наверху, смотря вниз, где Чума, сидя рядом с телом одной из женщин, сосредоточенно звенела пробирками. Из вспоротого горла жертвы еще продолжала толчками выплескиваться кровь, заливая стеклянную крошку и песок, но спасти ее сейчас вряд ли смогла даже Сина.

Подняв голову, морта пристально всмотрелась в Ионова.

Острые черты ее лица немного разгладились, будто бы увиденное в парне ее, наконец, удовлетворило. Тонкий широкий рот изобразил что-то похожее на улыбку.

— Все-таки решил присоединиться к охоте? Извини, здесь я тебе ничего предложить не могу — уже добавила в эту особь радиоактивные маркеры. Но если ты поспешишь, — Чума указала головой в сторону, и ее отстриженные ровным каре волосы качнулись в такт этому движению, — успеешь кого-нибудь перехватить.

Ионов кивнул и, перепрыгнув на другую стену, побежал дальше.

Единственное, что он сейчас испытывал — облегчение, что убитой была пока не Лара. Или это был собственнический инстинкт, кричащий, что он первым нашел девчонку, и она должна была достаться ему?

К счастью, сумасшедшая гонка со временем, наконец, подошла к финалу.

Пробежав до конца очередной стены, Игорь увидел группу именно в тот момент, когда мужчина вытолкнул Лару под ноги оскалившемуся Войне. Но не успел Ионов сгруппироваться и прыгнуть наперерез рыжему, как морт брезгливо отмахнулся от испуганно закрывшей глаза девушки и спокойно продолжил надвигаться на человека.

С другой стороны прохода, беря добычу в клещи, появился долговязый тощий мужчина, кажется, Гнев. Его сопровождал какой-то бледный парень, почтительно отстающий на пару шагов. Этого Игорь про себя классифицировал как морта, но к Рыцарям, судя по весьма хилым способностям, он не относился.

Оставшаяся девушка, прижимая к себе пацаненка, вжималась в стену. Рядом, кажется, окончательно впав в отчаянье, завывала на одной ноте женщина, размазывая по лицу остатки макияжа.

— Эй, ребята, я же, как обычно, вам собрал всех! Хватит издеваться, — грубо окликнул мортов мужчина, выставив перед собой прут и нервно пятясь.

— Это стало уже скучно, — высоким, надломленным голосом заявил Гнев, останавливаясь в паре метров от людей и наблюдая за ними с какой-то садисткой улыбкой. — Бес, тебе кто из этих нравится? Помоложе? Постарше?

— Помоложе, — осторожно заметил из-за спины морта его спутник.

— Заметано. Война, ты не против?

— Знаешь же, что я слабаков не трогаю.

Рыжий поднял взгляд на стену.

— О, смотрите, Ионов успел. Ну, как тебе это? Быть человеком здорово, правда? Особенно, когда ты заключил с монстрами простую сделку. Мы сегодня даже ребенка притащили — так эта падла и глазом не моргнул.

Бес, приблизившись к девушке и пацаненку, спокойно их расцепил и, оглушив добычу, скрылся с ней за спину Гнева. А рядом с Игорем опустилась на стену Саломея и спокойно свернула гигантские полотна крыльев.

— Значит, весь этот спектакль был ради меня?

Гнев расхохотался, ему вторил тихий смех Беса. Показалось, но даже Саломея обозначила едва заметную улыбку.

— Щааз, — фыркнул Война, — слишком много чести. Нам самим развлечений мало. Просто Владыка подумал, что тебе будет любопытно посмотреть на этого… человека. Он у нас не первый такой… предприимчивый нашелся.

Резко сократив дистанцию, рыжий одним чудовищным ударом пробил грудь мужчины. Ржавый прут, дрогнув в замахе, выпал из ослабевших пальцев. А Война, придержав обмякшее тело за ворот рубашки и легко разломав клеть ребер, вырвал у предателя сердце.

— Приятного аппетита.

Почему-то Игорь понадеялся, что его просто вырвет. Но вместо этого, зрелище, как, измазавшись в крови, Война спокойно ест сердце человека, только сильнее обострило чувство голода, заставив пустоту скрутиться в тугой узел боли.

— А вы, значит, никого и никогда не предаете?

— Своих — нет. А смысл? — удивился Гнев. — Мы и так с удовольствием перебили бы друг друга, если бы не сила Владыки.

Саломея, спустившись вниз, приблизилась к завывающей женщине и просто свернула ей шею. Нерешенными остались только судьбы Лары и парнишки, который, зажмурившись, тихо звал маму.

— Кого себе возьмешь? Выбирай, — щедро предложил Война, облизывая окровавленные пальцы.

— А тот, кто останется?

— Голод, видимо, застрял где-то на подходе, но скоро просто разломает стену и придет за своей долей. Так что думай быстрее.

— А если не выберу? — Игорь упрямо посмотрел на мортов.

— Присоединишься к списку сегодняшних блюд.

Где-то совсем близко взревел Голод. Он ждать точно не будет. Нужно успеть выбрать, пока остальные все-таки считают его своим… только как это сделать, как заставить себя?

Спрыгнув вниз, Ионов перевел тяжелый взгляд с ребенка на Лару.

Можно ли спасти хотя бы кого-то из них?

Глава 9 Правда

Секрет успеха — в искренности.

Как только вы сможете ее изобразить, считайте, что дело в шляпе.

Закон Мерфи

— Я же говорил, что он слабак, и не сможет решиться, — брезгливо процедил Гнев.

— Да-а, и, если бы ты вчера не выплеснул чай на Владыку и не боялся разозлить его еще больше, то сейчас бы уже пытался парня убить, — согласно оскалился Война. — Ионов не слабак… он просто ду-уумает. Слишком много, кстати. Прямо как Саломея. А вот ты так не умеешь.

В следующий момент, Бес, уронив бессознательную девушку на землю, вцепился в плечи морта, не позволяя тому броситься на Войну. При том, что рыжий явно его провоцировал, сдерживаться Гнев просто не умел.

Саломея, до того абсолютно равнодушная ко всему происходящему, неожиданно встрепенулась, чуть нахмурив брови:

— Сообщение от Владыки. Если ты убьешь кого-то из них, второго сможешь лично отвести в реальность. Если, конечно, захочешь.

Кулаки непроизвольно сжались, до того захотелось задушить Воронцова. Решить, кому жить, а кому умереть? После такого у Ионова точно одна дорога в монстры останется, чтобы не думать и не вспоминать. Он встретился взглядами с мальчиком. Тот смотрел пристально и хмуро, уголки его губ подрагивали, выдавая, что ребенок сдерживается из последних сил.

Рядом нарастала ссора между Войной и Гневом. Морты, кажется, вообще перестали обращать внимания на Игоря с его муками выбора. Оказалось, размышлять о том, что миру было бы лучше без людей, получалось гораздо проще, чем решиться и самому выпачкать руки. Как не вовремя проснулась совесть, кто бы только знал! Переводя взгляд на Лару, Ионов ожидал увидеть многое — от мольбы и слез до злости. Но только не легкую улыбку, тенью скользнувшую по губам девушки, и золотистый отблеск, мелькнувший в ее карих глазах.

Неужели?

Игорь недоверчиво нахмурился и в ответ получил едва заметный, но уверенный кивок. Безобразно расшатывающийся мир со щелчком встал на место.

— Хорошо, договорились, — Ионов кивнул Саломее, — надеюсь, твой Владыка сдержит свое слово, и мальчика отпустят.

Когда он приблизился к Ларе, девушка испуганно попятилась, неловко подволакивая ногу. Но теперь Игорь видел, насколько наигранно это выглядело. Остановившись совсем близко, он наклонился к ее лицу и прошептал:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Лара хитро прищурилась и провела ладонью по горлу, а в следующий момент, попытавшись его оттолкнуть, закричала:

— Пожалуйста, нет! Ты же помогал мне! Ты не можешь быть одним из этих монстров! — она громко и надрывно зарыдала, закрыв остроскулое лицо ладонями.

Тянуть дальше было нельзя. Война и Гнев, уже схватившие друг друга за грудки, приостановили драку и заинтересованно уставились в их сторону. Еще немного, и они заметят, что что-то не так. Мысленно обратившись к мирозданию, Игорь взмолился, пожалуй, впервые за очень долгое время и, сжав в кулаке плеть, хлестнул Лару по горлу, вспарывая тонкую кожу, словно мягкое масло. Густая горячая кровь брызнула ему в лицо, пачкая губы.

Он машинально слизнул соленые капли.

В следующий момент, не сдержав пустоту, Игорь приник к ране, жадно глотая единственное, что могло утолить его голод. Судорога удовольствия прошла по телу волной, сбивая дыхание и ритм сердца. Сладкая истома затопила его. И что самое мерзкое, хватаясь за крохи разума, как утопающий за обломки корабля, Ионов понимал, что ни в какую реальность оставшегося мальчика никто уже не отведет.

Кажется, он проиграл.

…Когда на следующий день Ионов очнулся в знакомой, но на этот раз уже не запертой комнате, то почти не удивился. Разум был кристально ясен, и это пугало больше всего. Вчера, слыша где-то на самой грани восприятия ликующий вопль Войны и ворчание Гнева, он надеялся, что больше никогда не осознает себя как Ионова Игоря. Было бы здорово просто исчезнуть, растворившись в пустоте.

Что, если он неправильно понял намеки?

Хотя, чего уж теперь думать. Обратной дороги нет. Нерилы его просто не примут, а домой он сам не посмеет вернуться. Значит, нужно приспосабливаться и учиться жить по новым правилам. Главное узнать, что же в итоге хочет от всего этого Воронцов, и почему Игорь именно такой; откуда в нем взялись эти силы, никем ранее незамеченные?

Наметив планы первостепенной важности, парень набросил новую одежду, больше похожую на что-то среднее между странной формой и монашеской робой, и, быстро выпив, содержимое обнаружившейся на столе кружки, покинул комнату, надеясь отыскать Александра, чтобы, наконец, получить свои ответы. Дорогу до пафосного тронного зала он помнил смутно, поэтому несколько однотонно-белых коридоров прошел в поисках кого-нибудь, кто мог бы подсказать дорогу. И через минуту удача ему улыбнулась. Точнее, вылетела из коридора, едва не сбив с ног. Две девушки, похожие как сестры, с яростью выбивали друг у друга… журнал?

— Господин отдал его мне!

— Нам!

— Но я старше, а потому посмотрю его первой!

— То, что твой номер на одну цифру опережает мой, не дает тебе такого права!

Фиолетовая молния, сорвавшись с пальцев одной девчонки, прошила журнал насквозь. Глянцевая бумага загорелась. Взвыв, странные сумасшедшие сцепились в клубок, пытаясь выдрать друг другу волосы, выколоть внушительными когтями глаза и шипя друг на друга не хуже обитателей серпентария.

Понаблюдав со стороны за этими полоумными мортами, Игорь сделал два вывода: первое — чтобы ни задумал Воронцов, с такими подчиненными он обречен на провал, и второе — дорогу эти змеи ему вряд ли подскажут.

На шум из левой залы в коридор выглянул серьезный мальчик лет десяти. Он посмотрел на дерущихся девушек, перевел взгляд на Ионова, который просто наблюдал за происходящим, никак не пытаясь повлиять на этот цирк, и нахмурился.

— Юдифь, Есфирь, вы могли посмотреть его вместе, — тихо обронил он.

Две сумасшедшие, услышав мальчика каким-то невероятным образом, покорно затихли, посмотрев на него крайне виновато.

— Простите, Господин, нам было так интересно! — прохныкала та девушка, что оказалась придавленной к полу.

— Вижу. Приберитесь, — приказал мальчик и снова перевел взгляд прозрачно-голубых глаз на Игоря. — Ты пришел в Крыло ведь потому, что пытался кого-то защитить?

Парень кивнул, не видя смысла обманывать или не отвечать.

Девушки же, мимикрировав под обстановку, на цыпочках прокрались к выходу, пропищав что-то на тему веников и половых тряпок.

— Это правильно. Мы жертвуем собой ради тех, кто нам дорог, — согласился морт. — Даже если в обычное время все выглядит так, будто бы мы сами готовы их убить. Наверное, поэтому я до сих пор выгораживаю этих двух перед Владыкой.

Ионов пока пытался прикинуть, насколько этот Рыцарь силен. Получалось что-то крайне внушительное. По первым прикидкам морт значительно превосходил по потенциалу даже Саломею.

— Я — Смерть, — представился мальчик. — А Владыку ты найдешь на нижних этажах, на полигоне.

— Спасибо.

Без новых эксцессов пусть до Воронцова не обошелся.

Для начала Игорь едва не лишился головы, когда прозевал появление крайне злого Голода, который тут же попытался убить обставившего его мальчишку (еще и лишившего ужина). Впрочем, с ним Ионов разобрался быстро, к своему удивлению осознав, что стал сильнее морта. Нескольких ударов плетьми хватило, чтобы почти перерезать Рыцарю его загребущие конечности и, посоветовав больше не лезть на рожон, пойти дальше. Сытая пустота внутри отозвалась волной тепла, прошедшей по телу от груди вниз, до самых кончиков пальцев.

Затем Игорь застал Гнева, который старательно душил в углу Фобос — та оказалась еще одной мелкой девчонкой, с явным уклоном психики в инфантильность. Потому что, стоило только отвлечь морта, как Фобос запрыгала вокруг Ионова восторженным мячиком, весело щебеча, что она, наконец, отыскала своего спасителя и защитника. Присутствия рядом злобно рычащего Гнева, девчонка, кажется, не замечала.

Так что до полигона они с Фобос бежали вместе и быстро, пока Бес пытался воззвать к остаткам разума Гнева. Но перед массивной дверью морта скривила подвижное, совсем детское лицо, показала Игорю язык и убежала дальше.

А парень, вздохнув и быстро приведя мысли в порядок, прошел в большой зал.

Воронцов с клубком проводов в руках обходил по кругу зафиксированную на операционном столе мервь, чем-то напоминающую стрекозу с прозрачными трепещущими крыльями и фасетчатыми глазами. На Ионова первые минуты он не обращал никакого внимания. Только закрепив последний зажим и бросив косой взгляд на экран, выводивший какие-то диаграммы, Ворон развернулся к Игорю.

— Я проспорил Ладу желание из-за тебя, — обвинительно заявил он.

— В смы-ысле?

— Мы поспорили, что ты ни за что не поведешься на то дешевое представление…

Игорь похолодел.

— Лара?

— Лад. А ты что подумал?

Внутри стало горько и противно.

— Что это Сина…

— Великая текхент, проникшая в сосредоточение врага, чтобы спасти одного из монстров? — уточнил Воронцов, запуская сканирование мерви и внимательно наблюдая за изменяющимися на экране показателями. — Смешно. Извини, Игорь, Сина бы ради тебя даже пальцем не пошевелила. А вот Лад хорошо повеселился, изображая девчонку.

— Надеюсь, я его убил.

— Увы, — пощелкав мышью, Александр поменял настройки и с сомнением покосился на мервь, которая забилась в чем-то очень похожем на эпилептический припадок. — Вскрытое горло Ладу не страшнее насморка. Зато, наконец, можно будет узнать, передаются ли данумы нерилов. Что-нибудь ощущаешь?

— Желание убить Лада.

Мервь, вздрогнув последний раз, кажется, отошла в мир иной. Показатели резко упали до нуля и больше не поднимались.

— С этим придется подождать.

Воронцов, развязав мощные кожаные ремни, столкнул со стола тушу твари, которая, не долетев до пола, развеялась серым песком. И приглашающе махнул на освободившееся место Игорю, а, заметив смятение и опаску парня, представившего свое бездыханное тело, которое так же небрежно скидывают прочь, пояснил:

— Я от своих слов не отказываюсь и убивать тебя не планирую. Но вот несколько исследований и манипуляций провести придется. Ты ведь уже понял, что идти тебе некуда? Свои же убьют. Да? Ну и молодец. Так что раздевайся, устраивайся поудобнее и приготовься, что будет больно. Нужно поработать над твоей костной структурой. А я пока отвечу на вопросы.

* * *

Как Александр и обещал, это действительно было больно.

Что точно с ним делали, парень не видел, надежно зафиксированный на операционном столе. Но вот характерный хруст и слабость заставляли не на шутку нервничать, надеясь, что выйдет Игорь отсюда с полным комплектом конечностей (и, желательно, без пары лишних). Сверху, по высокому белому потолку струился ровный яркий свет непонятного происхождения. Вряд ли где-то поблизости в Нереальности имелась линия электропередачи. Изредка в поле зрения появлялся Воронцов с очередным шприцем в руках. Сосредоточенное лицо мужчины помогало Ионову фокусироваться на реальности и словах Александра.

— Это честная сделка. Ты больше не станешь артачиться, а я исповедаюсь. Возможно, это даже поможет тебе лучше понять мои мотивы и перестать планировать, как убьешь меня и разрушишь Крыло Ворона.

Игорь, до крови прикусив губу, возмущенно выдал:

— На пыточном столе сложно сосредоточиться на чем-нибудь ином.

— Действительно, — ухмыльнулся Александр. — Хорошо, продолжай мечтать. А я пока начну рассказ. Морты — всего лишь побочный результат моих экспериментов. Когда-то давным-давно меня определили как весьма посредственного инквизитора — блок данума не больше чем на шесть-семь часов, в зависимости от ситуации. Впрочем, на тот момент мне хватало с лихвой и этого. В реальности все было настолько сложно и плохо, что на беды и опасности Нера почти никто не обращал внимания. Прошли годы, затем столетия, понадобилось много времени, чтобы я понял, что блок чужих данумов — не единственный мой дар. Однажды мерви загнали меня в тупик, без возможности выбраться, но вместо того, чтобы напасть и убить — покорно замерли, ожидая приказа. Считаешь, нужно было поведать другим об этой чудесной способности? И на что бы ее потратили мои сородичи? На слепое уничтожение вида, назначения и функционирование которого мы даже не понимаем! Поэтому я начал самостоятельные эксперименты.

Игорь, пытаясь не потерять от боли сознание, закатил глаза. Действительно ученый. Вместо того, чтобы выжечь заразу, начал радостно в ней ковыряться. Странно, что Нер подарил такой данум именно Воронцову. Матвеевы пытались его убедить, что Нереальность чувствует, кто и чего достоин.

Получается, бывают технические сбои.

— Так что первые морты стали результатом моих исследований. Не смотри, что многие выглядят, как дети. Они так же, как и нерилы, останавливаются в определенном возрасте и перестают физически меняться. Некоторые еще помнят времена, когда по всей Европе горели костры человеческой инквизиции. Что помню я сам, даже не спрашивай — не поверишь. Я гораздо старше и Данте, и Сины, и многих других нерилов, имена которых тебе ни о чем не скажут.

«… и, наверное, именно поэтому такой сумасшедший» — лениво подумал Игорь, продолжая слушать голос Воронцова.

Александр находил подростков, в роду которых когда-либо отмечались нерилы. Да, дети от смешанных браков рождались обычными людьми, но все-таки несли в своем генетическом коде необходимую информацию. Таких найденышей Ворон либо скармливал мервям (и наблюдал, какие метаморфозы происходили с последними), либо накачивал кровью этих тварей, либо с ними же пытался скрестить (кому уж как везло). Ионов про себя подумал, что предпочел бы оказаться в роли еды. Понятно, что чаще всего подопытные быстро умирали. Но некоторым все-таки удавалось выдержать удары фантазии Александра. И таким путем, через несколько поколений он получил первый жизнеспособный образец нового вида, которому и дал название «морт». Правда, потом пару раз находил более интересные определения и всех переименовывал, но до тех пор, пока сам, окончательно запутавшись в названиях, не решил вернуться к исходному.

Ворон задумчиво потер переносицу, испачкав лицо кровью, и отложил в сторону скальпель, а потом внимательно оглядел плоды своих трудов.

— Что ж, заодно посмотрим на скорость регенерации, — довольно кивнул мужчина и запустил на смартфоне секундомер. — Что же касается моей цели, то она проста. Я хочу найти Творца нашего мира.

Игорь на секунду решил, что какие-то из введенных ему препаратов обладали наркотическим эффектом.

— Бога?

— Нет, Бог это… так — заместитель директора, если переводить все в понятную плоскость. И он мне неинтересен. Я долго собирал информацию по крупицам, даже самые нелепые слухи, пытался составить единую картину, чтобы понять наше предназначение. Если оно, конечно, есть. Но как это сделать, если Творец абсолютно глух к тому, что происходит с его детищем?.. Удовлетворительно.

Воронцов остановил секундомер и начал расстегивать ремни.

Чувствовал себя Ионов тоже на троечку.

А еще думал, что вот-вот новогодние праздники подойдут к концу, и буквально через пару дней в университете начнутся экзамены, а он и не готов, и вообще вряд ли когда-нибудь там появится. Эти проблемы, конечно, мельче, чем поиски Творца, но все равно получалось грустно. Не то, чтобы Игорь любил учиться, да и родная альма-матер последнее время вызывала глухое раздражение несобранностью и наплевательским отношением к образовательному процессу. Но у Ионова были не самые плохие, а местами даже интересные планы на жизнь…

— И как же привлечь его внимание? — задал он уточняющий вопрос, понимая, что Александр ждет хоть какого-то отклика и реакции на свои слова.

Игорь с трудом сел, свесив ноги с операционного стола. Его ощутимо мутило, а все тело переполняла ноющая, мучительно пронизывающая каждую клетку боль. Впрочем, никаких следов манипуляций Воронцова действительно не было заметно. Неуверенно встав на ноги, он, пошатываясь, поплелся за одеждой, пока Александр быстро вбивал данные операции в компьютер, что-то проговаривая себе под нос.

Теперь лаборантки из исследовательского центра уже не казались Ионову таким уж большим злом. Наоборот, воспоминания о девочках были наполнены приятной ностальгией.

— Как… — эхом повторил Ворон и, крутанувшись на стуле, устало прикрыл глаза, — попробуй ответить сам. Мне кажется, Нереальность похоже на нас реагирует, и это значит, что ты, возможно, разделишь мои идеи.

Игорь изобразил на лице скептицизм, но спорить не стал. Воронцов только что подбросил ему отличную возможность повернуть ситуацию в свою пользу. Теперь нужно было только выждать удобного момента.

— Хорошо, тогда объясни, что я такое? Это бы как-то проявилось, если я не перешел вслед за Олегом в Нер?

— О, а это я и сам не сразу понял, посчитав цепью случайностей. Поэтому, когда подделывал отчеты для Данте, не уставал поражаться, откуда в человеке так органично переплелись ДНК мерви и нерила. А затем, понял, что смотреть надо немного шире. И тогда случайности стали самой обычной закономерностью. Генетика, знаешь ли, весьма точная наука, если умеешь видеть дальше собственного носа. Со второго по пятое сентября тысяча шестьсот шестьдесят шестого года в Лондоне бушевал Великий пожар. На тот момент моя лаборатория находилась как раз там, а не в Нере. От нее остались обглоданные огнем черные балки и несколько десятилетий работы, пущенной на ветер. А еще исчезла парочка подопытных. На тот момент меня куда больше занимало восстановление данных, чем поиски беглецов. И какого же было мое удивление, когда я узнал в Ионовой Татьяне Сергеевне одну из пропавших девушек…

В принципе, Игорь был готов к чему-то подобному. Ну не из воздуха взялись же его способности? Должны были найтись объективные причины и вот, пожалуйста. Однако мама отлично сохранилась!

— А Настя? — вот к систер подпускать этого маньяка точно было нельзя.

Поэтому ответа Ионов ждал, заметно напрягшись.

— Почти нулевой потенциал, в сторону плюса буквально одна тысячная процента. Бесперспективно. Ты же знаешь, что у вас разные отцы? Возможно, у твоего в далеких предках тоже затесался кто-то из нерилов, тогда как твоей сестре не повезло.

Не повезло? Ха! Да Настя сама не подозревает, как ей подфартило.

— Ну разные, — он пожал плечами, — и что? Она же сестра, какая разница. Главное, что не ты мой отец.

Воронцов и Ионов синхронно фыркнули.

— Если на этом с историями и пытками мы закончили, я могу быть свободен? Или будут задания? Принести пару литров крови девственниц, сварить борщ из какого-нибудь чиновника. Готовлю я, кстати, неплохо, можешь это учесть.

— Обойдемся без девственниц и чиновников. Обживайся, тренируй силы. Завтра буду ждать тебя в это же время. Одной процедурой мы точно не ограничимся. Вот только… разве ты узнал все, что хотел?

Конечно, нет. Например, Игоря интересовало, чем Воронцов купил Лада.

Но это пока могло подождать.

Глава 10 Реальность

Добродетель — сама по себе наказание.

Закон Мерфи

Спалось Игорю плохо.

Он ворочался с боку на бок, пытаясь унять мысли, которые перекатывались внутри черепной коробки и мельтешили перед глазами сценами сегодняшнего разговора. Снаружи Крыла Ворона медленно нарастала пылевая буря. В окно бились осколки стекла, в сером мареве была едва различима крепостная стена. Развалины домов, начинающиеся в паре сотен метров от замка, и вовсе нельзя было разобрать.

Игорь даже не знал, что в Нереальности так бывает…

Днем, на очередном пыточном сеансе (каковых после официального пробуждения в Ионове морта случилось уже предостаточно) Воронцова потянуло на около схоластические рассуждения. Теория Александра брала начало в несоответствии существующих в мире религий и реального положения дел. Если мервей худо-бедно еще можно было обозвать бесами, а Нереальность — адом или чистилищем, то нерилы на ангелов никак не походили. Как, впрочем, и на языческих богов. И если отсутствие легенд и намеков на Нер можно было свалить на хорошую работу инквизиции, то возникновение самих религий под носом нерилов казалось событием необъяснимым. В качестве убедительного аргумента Воронцов приводил самого себя. Две тысячи лет назад ему довелось путешествовать по местам, попавшим затем в одну небезызвестную книгу. И ни про какого пророка, а тем паче — чьего-то сына, Александр не слышал. Рассказы и предания возникли гораздо позже и как-то стихийно. Будто бы кто-то специально их спровоцировал, а потом заботливо взрастил в человеческом сознании.

— Знаешь, Игорь, что это мне напомнило?

Ионов, в этот момент, как обычно, привязанный к операционному столу, ограничился невнятным мычанием.

— Кальку. Смотришь к отличнику в тетрадь с лекциями и быстро переписываешь те отрывки, которые тебе кажутся важными. После этого я и понял, что наш мир… вторичен. И есть тот, кто скопировал все это и перенес на нашу жизнь.

Днем слова Воронцова как-то не сильно задели Игоря. Не до того было.

А вот ночью мысли сами вернулись к этой теме.

Нет, новость о том, что у их мира есть творец, ни капли не удивляла. Это было более, чем ожидаемо. И также понятно, что Воронцов искал его явно не затем, чтобы просто поговорить и задать пару вопросов. Напрашивался логичный вывод, что титула «владыки» Александру уже было мало. Тем более, если Ворон действительно настолько древний, как сказал, то наверняка считает, что уж он-то понял, как жить правильно и сделать всех счастливыми.

Так что кто-то, выпестовав нехилый комплекс бога, явно решил, что пора взять бразды правления в свои руки. Почему-то Ионову казалось, что даже если Воронцов все-таки дозовется загадочного Творца, единственное, что выйдет из этой встречи — Александр мощно огребет. Правда, при этом, скорее всего, пустит всех мортов в расход.

Остальных Рыцарей Игорю было не жаль, а вот себя уберечь хотелось.

К тому же, что сознание неприятно царапал способ, которым Воронцов собирался привлекать внимание Творца. Единственное, что приходило Игорю на ум, пугало до нервного тика и озноба. Творец мог проигнорировать крики, мольбы, катаклизмы и эпидемии. Но абсолютное разрушение собственного детища вряд ли оставило бы его равнодушным.

В окно ударились несколько камешков, закрученных бурей.

С одной стороны, предположение: «Воронцов собирается разрушить мир» — звучало примерно так же абсурдно и нелепо, как утверждение, что Солнце вращается вокруг Земли. Разве такое бывает? Ладно, всякие темные властелины из детских сказок, но в Александре изредка мелькало что-то похожее на адекватность. Или у него случился сериальный коллапс мозга? Можно начать с простого: где Ворон планирует жить, если разрушит собственный дом? В вакууме? Или он надеется, что Творец прибежит раньше и успеет все остановить? А если существо, создавшее их мир, будет сильно отличаться от людей, мервей и нерилов и у Воронцова не получится забрать себе его силы?

Нет, он действительно собрался это делать?

Смешно.

Или страшно?

Вдруг мужчина настолько лишился рассудка, что, правда, готов уничтожить все и всех, лишь бы докричаться до создателя?

Игорь потер лицо ладонями. С этим нужно было что-то делать. Причем срочно.

Снова послышался стук. Переведя взгляд за окно, Ионов подумал, что успел уснуть. Или свихнуться, что вероятнее. Потому что на узком карнизе стояла Олеся и нетерпеливо отбивала кулачком по стеклу какой-то быстрый ритм. Заметив, что Игорь, наконец, смотрит на нее, Синицына скорчила гримасу и нетерпеливо махнула рукой, требуя ее впустить.

Соскользнув с кровати, парень преодолел расстояние до окна в долю мгновения. Приложив руку к холодному стеклу, он послал легкий импульс, стирая преграду и, тут же стоило Олесе проскользнуть в комнату, восстановил стекло. Теперь у него это получалось так естественно, будто бы внутрь кто-то уже вложил все алгоритмы, и тело само знало, как пользоваться пробудившейся силой.

Несколько секунд Олеся внимательно вглядывалась в лицо Игоря, а потом уткнулась носом ему в грудь.

— Идиот! У тебя теперь зрачки почти вертикальные стали…

— Ага, — согласился Ионов, — скоро еще хвост вырастет.

Синицына гневно фыркнула и, легко стукнув друга по плечу, осмотрелась.

— Что-то не похоже на тюрьму.

— Серьезно?

— Говорю же — идиот. А мы тебя спасать пришли. Снизу Олег и Бриан ждут. И между прочим, Найтингейлу стоит больших усилий поддерживать бурю.

— Спасибо. Но это лишнее. Спасете, а что дальше?

— То есть тебе тут нравится? — Олеся не поверила ему ни на йоту. Потоптавшись на месте, она принялась отряхиваться от песка, совершенно не заботясь тем, куда тот падает.

— Кровь на завтрак, обед и ужин, пытки по расписанию, раз в неделю гонка на выживание по лабиринту. Интересная программа развлечений, думаю тут задержаться. Синичка, давай начистоту. Мне обратно нельзя. Я слышал то, что сказал Андрей Викторович: таких тварей нужно уничтожать. И я с ним согласен, с этим местом нужно разобраться быстро и надежно. Правда, еще не придумал, как.

— И не нужно. Мы не просто так сбежали тебя искать, но еще и записку оставили. Скоро сюда примчится весь московский Отдел и инквизиция в придачу. А с тобой что-нибудь придумаем. Например, попросим Данте заблокировать тебя.

Снова превратиться в самого обычного парня?

Может быть, это не самый худший вариант. Но жить, зная о другом мире, который существует так близко, что достаточно протянуть руку и ухватиться за легкую вуаль… вот это будет пыткой похуже ухищрений Воронцова.

Но вместо этого Ионов сказал совсем другое:

— Отдела может не хватить.

Теперь, когда он чувствовал, на что способен тот же Война, когда не прикидывается лентяем, понимал, насколько глупо тогда выглядел на крыше, пытаясь набить морту лицо. А ведь рыжий был далеко не первым среди Рыцарей. С сильнейшим, Деймосом, за эти дни он не успел встретиться, да и не очень-то желал, узнав от все того же Войны, что его сила настолько чудовищна, что даже стоять рядом с ним больно.

— Что за упадническое настроение? — удивилась Олеся.

Поняв, что Ионов не спешит бежать на свободу, она сделала круг по его комнате и приземлилась на кровать, а, оценив ее мягкость, попробовала подпрыгнуть.

— Эй, берцы прочь от подушки, — возмутился Игорь. — Сначала сними их, а уже потом развлекайся!

Синичка насмешливо уточнила.

— Может, мне вообще раздеться?

Оценив, сколько насыпалось с подруги песка и пыли, Ионов согласился.

— Давай. А потом вперед по коридору — морально деморализуем врагов до начала битвы.

Синицына на такое предложение не обиделась. Только нахмурилась и еще раз внимательно посмотрела на друга каким-то новым, чужим взглядом.

— Что они тебя заставили сделать? Или с тобой? Ты сутулишься и отводишь глаза. Мы со всем справимся! Пережили экзамен у Жулинской, переживем и это.

Игорь улыбнулся. Да, пожалуй, эта вредная старушка могла бы поучить Воронцова качественным пыткам. А то и на самом Александре парочку провести…

— Если скоро сюда примчится весь Отдел московских нерилов, то вам с Олегом лучше убраться на безопасное расстояние. Если пообещаешь не лезть на рожон — я подумаю над твоим предложением.

Обычно бартеры Синицына любила. Но только не сегодня.

— Обойдешься! Сам не пойдешь — я тебя за шкирку притащу в реальность.

Посмеяться над самоуверенностью подруги Игорь не успел. Замок сотряс оглушительный удар. Послышался звон разбившихся стекол, и тут же прямо в мозг Ионова ударило раскаленным добела лезвием сообщение Воронцова, что Крыло было атаковано. Всем мортам приказывалось немедленно отразить нападение, уничтожив нерилов и инквизиторов.

Парень рухнул на пол, сжимая голову, которая разрывалась от ментального вторжения Александра. Олеся уже обхватила его за плечи, пытаясь привести в чувство, как дверь распахнулась.

— Ионов… — в комнату ворвался Война и замер, уставившись на Олесю.

— Значит, это мясо пришло за тобой, — констатировала Саломея, вошедшая за рыжим.

Игорь, заставив себя встать, схватил Синицыну и задвинул себе за спину.

Морты отреагировали на это удивительно спокойно.

— Не меньше пятнадцати минут? — повернувшись к морте, уточнил Война.

Саломея о чем-то задумалась, а после кивнула.

— И ты не ушел? — поразился рыжий.

— Он даже не собирался, — за Игоря ответила почему-то Саломея, легко прочитав его. — Правильный выбор. Владыка будет доволен.

— Хорошо, — согласился рыжий морт, засунув руки в карманы, — кончай эту дуру и быстрее разбираться с гостями, пока все самые интересные не достались Голоду.

Олесю?

Никогда!

Кажется, Саломея поняла и это. Она сделал Войне знак, и, метнувшись, морт с силой впечатал Игоря в стену, не позволяя вырваться.

— Слишком много сомнений. Нет времени, — сообщила Саломея и единым слитным движением оказалась возле Синицыной. Еще одно мгновение она равнодушно она изучала побелевшее от страха лицо человека, а затем импульс силы пробил Олесе грудь.

Вскинув ладони к ране, девушка тихо, как-то обиженно всхлипнула и осела на пол. В густом сумраке комнаты кровь оказалась почти не видна, сливаясь с темным полом и бесформенной кофтой Олеси.

Сила Игоря, развернувшись за спиной бушующим потоком, разрушила стену, к которой Война прижимал парня. Во все стороны полетели обломки камня, но покорный Ионову воздух успевал подхватывать их, не позволяя коснуться тела подруги. Знакомые плети тугими лозами перевились на его запястьях, и Игорь, ощутив их приятную тяжесть в ладонях, не думая, хлестнул Войну крест-накрест, почти разрезая неожиданно податливое тело морта. А затем, убедившись, что тому придется регенерировать достаточно долгое время, Игорь прыгнул на Саломею, желая уничтожить ее.

На пути его броска сформировалось рваное полотно крыла и, морта легко, как мячик, отшвырнула Ионова в сторону. Пробив собой каменную кладку замка, он замер, вцепившись пальцами в воздух. Скомканная в ладонях Нереальность размеренно пульсировала, посылая по венам тепло и уверенность в исходе боя.

Зачерпнув силы, Игорь резко и рвано выдохнул, с трудом удерживая себя на грани сознания.

Он хотел запомнить момент, когда убьет Саломею.

Морта шагнула из образовавшейся в стене дыры. На ее лице не было ни гнева, ни презрения — ничего. Кажется, поступок Ионова вообще ее не впечатлил. Единственное, что показывало серьёзность морты — данум. Наконец, Саломея развернула его полностью. Рваные, бесформенные полотна крыльев до того возникающие за ее спиной лишь призрачными тенями, наконец, обрели четкость, прорисовав антрацитовое оперение.

Сделав пару мощных взмахов, морта устремилась к нему. В ладонях Саломеи замелькали уже знакомые молнии, которые сейчас преобразовались в черные, искрящиеся от напряжения лезвия силы.

Где-то внизу Отдел познакомился с мортами. Зазвучали первые крики. Голодно взвыла сила Рыцарей, Нер осветился десятками данумов. Почувствовалось влияние инквизиторов, пытающихся заблокировать врагов.

Игорь и Саломея столкнулись в воздухе. Первые удары плетей были отбиты точными взмахами крыльев. А потом, морта смазавшись в тень, поднырнула под вихрь, и оказалась позади Ионова. Раздался хруст. И опустив взгляд, Игорь увидел кончик лезвия, торчащий у него из груди. И сразу же, не позволяя ему сориентироваться или уйти от следующей атаки, Саломея вонзила ему в спину второй клинок. Воздушный поток отбросил морту прочь, впечатав в еще целую стену замка. От удара по серым камням зазмеились трещины.

Ионов понимал, что ему только что дважды пробили сердце. Он даже ощущал боль. Но пустота внутри требовала закончить бой, а уже потом умирать. Выдернув из груди лезвия, Игорь растер в руках комочек свернувшейся черной крови и спокойно посмотрел на противницу. Что, ему, в конце концов, терять? Нужно быстрее закончить здесь и помочь Данте. Пока Лад не успел ударить ему в спину.

Да и с Воронцовым нужно разобраться.

Закрыв глаза, Игорь тихо отпустил пустоту на свободу, чувствуя, как она размывает остатки человечности и контроля.

На этот раз Саломея не успела отреагировать.

Тонкие лозы пустоты вырвались из раны, обвив морту, и Ионов с нескрываемым удовольствием сдавил гибкими жгутами воздуха горло Саломеи, перекрывая доступ кислороду, а после этого впечатал ее в камни, проламывая и стены, и перекрытия между комнатами. Игорь швырял морту до тех пор, пока от девушки не осталось месиво из костей и плоти, а сама Саломея не прекратила попытки освободиться.

Распутав испачканные в крови плети, Ионов устало обвил их вокруг груди.

Из раны медленно, как-то лениво продолжала вытекать кровь.

Сердце не билось, но еще немного времени и силы пока оставалось.

Пустота обещала, что пока Воронцов не перестанет дышать, она продержится.

* * *

Внизу сражение набирало силу.

На глазах Ионова Голод разорвал на две неравные части незнакомого мужчину. Кто-то накинул на морта мерцающую сеть, надеясь сдержать, но тот, разорвав плетение данума, бросился на нового противника. Чуть дальше Андрей Викторович сражался с подопечными Смерти. Девчонки хитро комбинировали атаки, прикрывая друг дружку, но Игорь не сомневался, что Матвеев-старший справится. Карина в десятке метров от отца схлестнулась, кажется, с Завистью.

Нерилов было очень много. Больше сотни.

Возможно, Данте, понимая серьезность проблемы, выдернул в Нереальность всех, кого только смог. Рыцарей было куда меньше. А с простыми мервями нерилы справлялись легко. Где-то на периферии вспыхнуло пламя, его тут же подхватил знакомый вихрь, атаковав группу тварей. Бриан и Олег, не дождавшись друзей, тоже вступили в бой.

Но не везде охотникам и инквизиторам сопутствовала удача. Вокруг Чумы уже образовалась настоящая зона отчуждения из мертвецов. Где-то совсем близко слышался веселый смех маленькой Фобос, которая в странном танце уклоняясь от атак, предлагала не драться, а просто поиграть. Но ее развернутый данум душил тех, кто пытался к ней приблизиться, липким страхом. С Гневом пытались сражаться сразу десяток нерилов, и все безуспешно. Чудовищная сила морта буквально разрывала изнутри его противников, стоило только отыскать бреши в их защите. А Бес, не высовываясь из-за спины своего Рыцаря, успешно закрывал его тыл. Высокий, худой мужчина со стилизованной под волчьи зубы подвеской на шее спокойно шел вперед и, кажется, даже позевывал, а по сторонам от него бежали едва заметные тени, бросаясь на нерилов.

Один раз Игорю пришлось остановиться, оторвавшись от поиска Воронцова, и как следует приложить Голода о стену. Тот каким-то невероятным чутьем понял, что Война сейчас занят регенерацией и очень слаб (а потому спешно пытается уползти из Крыла), и решил быстро добить рыжего за все насмешки. Не то, чтобы Игорь питал какие-то теплые чувства к Войне, но Голод Ионов точно не любил куда больше.

Но пустота вела Игоря дальше, подсказывая, что если морты почувствуют смерть Воронцова, то отступят. Или хотя бы охотники получат преимущество. Поэтому Ионов спешил, цепляясь за воздух и понимая, что чувствует Нер все слабее и слабее.

Сбоку мелькнула маленькая тень.

Сина несколько мгновений вглядывалась в Игоря, будто бы решая, убивать изменившегося парня или нет, а затем кивнула в сторону, словно подсказывая направление, и тут же побежала дальше. В руках текхент появились парные клинки. Серповидные лезвия переходили в костяные рукояти, на которых были вырезаны какие-то символы[9].

Бес в последний момент все-таки выставил тускло мигнувший щит, но одним ударом девушка разбила защиту, а следующим отсекла морту голову. Пригнувшись, Сина скользнула вниз, уйдя от атаки Гнева. Поймав лезвием брошенный в нее импульс силы, она приблизилась и рубанула крест-накрест, рассекая грудную клетку Рыцаря.

Тело Гнева еще падало в пыль и песок, а текхент уже бежала дальше, отыскивая нового противника.

Игорь с сожалением понял, что времени любоваться скупыми выверенными движениями Сины, у него больше нет. Пустота тянула из него последние силы, намекая, что если Ионов хочет успеть все завершить, он должен оторвать взгляд от серповидных лезвий. Тем более, что парень уже почувствовал отголоски силы Воронцова совсем близко.

Игорь успел вовремя. Данте невозмутимо шел на Александра, не замечая попадающих в него темных сгустков силы. Попадая в инквизитора, они даже не вредили его идеально-выглаженной рубашке. Однако Денис Алексеевич не видел, как сзади к нему осторожно приближается Лад.

Еще совсем немного, и он подойдет на расстояние удара!

— Обернитесь! — закричал Игорь и бросился вниз, на Воронцова.

Данте, к счастью, его услышал и внял совету. Инквизитор, нахмурившись, посмотрел на Лада, видимо, не понимая, с чего бы он пытался подкрасться; тот ответил ему немного виноватой улыбкой и развел руками. Что между этими двумя случилось дальше, Игорь уже не видел. Александр легко разорвал лозы пустоты и, схватив парня за затрещавшую ткань рубашки, поднял его, словно бы Ионов не весил ничего.

— Значит, ты так решил? — тихо и яростно уточнил Ворон и отшвырнул Игоря в сторону.

Видимо, он собрался разобраться с неудавшимся экспериментом подальше от Данте, который мог в любой момент закончить с Ладом и вспомнить про Воронцова. Чужая сила вжала Ионова в песок и стеклянную крошку. Она проникала куда-то в его разум, подчиняя себе тело Игоря, не позволяя ему шевелиться. Даже возможность дышать и видеть, еще остающаяся у парня, сейчас принадлежала Александру.

— Неужели тебе неинтересно?

— Интересно, — не стал спорить Ионов, раздумывая, как быстро Воронцов его прикончит или окончательно лишит воли. Неплохим вариантом было бы его сейчас заговорить. Тогда точно либо Данте успеет, либо закончится время Игоря. — Но не такой ценой.

Воронцов посмотрел на него как-то странно. Может быть, хотел спросить, с какого перепуга Ионова вдруг стали волновать жизни чужих ему людей, а потом в глазах Александра появилась понимание.

— Семья?

Игорь кивнул, говорить было уже сложно.

Нерил покачал головой.

— Этот дефект может компенсировать только время. Я уже давно не могу вспомнить лица матери и отца. Твои родные тоже рано или поздно умрут. Только во втором случае им придется прожить долгую и сложную жизнь, не раз проклиная небо и мироздание.

Александр еще одно долгое мгновение вглядывался в лицо Игоря, будто бы надеялся, что после этих слов парень переменит свое решение. Но тот хранил упрямое молчание, в уме быстро перебирая оставшиеся варианты решения проблемы.

— Что ж, на этом мы расстанемся. Только я заберу твою силу, чтобы не тратить много времени на создание нового образца. Мне жаль…

Создав в ладони тонкое, ослепительно-белое лезвие, Воронцов наклонился над Игорем, потянувшись к его горлу. Отсчитывая про себя секунды, парень дождался, когда обжигающая сила коснется его, делая первый разрез и проникая глубже, а Александр полностью сосредоточится на процессе. И в этот момент Ионов отпустил пустоту, поддерживающую в нем крохи жизни.

Десятки тонких и острых лоз пронзили тело Воронцова, растворяясь в нем, разъедая его изнутри, превращая в абсолютное ничто. Вместе с этим Игорь чувствовал, как освобождается от контроля. Он знал, что теперь может пошевелиться или даже встать… только вот сил уже не осталось и на такие простые действия. Даже сделать новый вздох оказалось непосильной задачей.

Александр выглядел удивленным. Он провел рукой по лицу, стирая выступившую на губах кровь, дотронулся до пробитой груди, и на его лице появилось какое-то обиженно-испуганное выражение. Так в детстве смотрела Настя в глубину темной комнаты, где, будто бы глаза чудовищ, горели огоньки телевизора, часов и удлинителя.

Наверное, для того, что кто прожил не одно тысячелетие, умирать оказалось страшнее, чем для любого простого человека, который готовился к смерти с самого своего рождения. Игорь понимал его.

Ему тоже было страшно.

Воронцов посмотрел на свой неудавшийся эксперимент, остановив взгляд на слабой улыбке Ионова. Он еще держался, хотя парень видел, как Александр просто исчезает, стираясь из Нереальности. За ним уже можно было рассмотреть разрушенное Крыло Ворона и вспышки чьи-то данумов.

— Найди Творца, — то ли попросил, то ли приказал Воронцов и, наклонившись, провел ладонью по лицу Игоря.

Он словно бы впечатывал свою волю в сознание Ионова и тот, понимая, что сделать уже ничего не может, только упрямо мотнул головой. Окровавленные пальцы мазнули по его губам, а затем Воронцов исчез, не оставив после себя даже горсти песка и пыли.

Хорошо.

Теперь можно было отправляться следом за Александром. Вряд ли в ближайший век найдется еще один такой безумец, который захочет отправить мир на свалку. Так что Настя получила возможность прожить нормальную полноценную жизнь. Может быть, она даже будет изредка вспоминать о старшем брате…

Игорь закрыл глаза, покачиваясь на теплых и ласковых волнах забытья.

— Нет, вы посмотрите на этого героя-любителя, — раздался совсем близко знакомый звонкий голос. Кажется, это была Сина. — Он действительно собрался пафосно откинуть коньки?

— У него есть на это все основания, — спокойно заметил Данте.

— Считаешь, нам надо просто развернуться и уйти? — неужели это Лад? Что он наврал Денису Алексеевичу?! Нужно же предупредить!

Видимо, заметив, как дернулся Ионов, нерил насмешливо отозвался.

— Спокойствие, я играю за правильную команду. Моя вылазка в стан противника была санкционирована начальством. Я же спас тебя в лабиринте! И, между прочим, мальчишка, из-за которого ты так казнился — жив. Лично его до дома отволок. Могу к нему хоть завтра отвести, чтобы убедился.

Если это правда, Ионов клянется, что никогда больше не усомнится в Ладе.

— Игорь?

— Эй, друг ты там жив?

Олегу Ионов был рад, а вот голос Олеси сначала даже не узнал.

Так она жива?

— Парень, — текхент легко его прочитала, — такие повреждения я могу залечивать, не отрываясь от «Мертвого космоса»[10] и попивая клубничную «Маргариту». Сейчас и тебя на ноги поставим. Данте, поможешь?

— Я готов. Игорь, придется потерпеть. Блок будет весьма болезненным.

А что ему еще делать? Только терпеть.

Ионов и без того ощущал себя крайне плохо, так что вряд ли блок сильно ухудшит его состояние. Особенно сильно хотелось пить, поэтому Игорь кивнул, немного нервно облизав пересохшие губы, и с удивлением ощутил соленый вкус крови.

Кажется, это было единственное, что еще оставалось от Воронцова.

Черная дыра внутри, где совсем недавно была сила, медленно затягивалась, скрываясь за прочными ограничителями. Сердце, дрогнув от острой боли, неохотно и с натугой вновь забилось.

Столько лет Ионов жил, не зная ничего о нерилах и мервях? Большую часть жизни.

Первое время придется, конечно, тяжело, но в итоге все придет в норму.

Правда, несмотря на то, что Нер не принес ему ничего хорошего, Игорю было жаль, что он никогда больше не увидит этот пыльный серый мир — странное отражение их реальности.

Творец, наверное, наблюдая за ними, хорошо повеселился.

Часть II

Глава 1. Наблюдатель

Совесть: внутренний голос, предупреждающий, что кто-то, может быть, наблюдает за нами.

Генри Луис Менкен

Привычно попрощавшись с Олегом и Олесей и продремав полтора часа в продуваемой ветром электричке, Игорь брел в сторону дачного дома. Изредка он от всей души пинал пустую банку из-под газировки. Та отлетала на пару десятков метров и покорно замирала, дожидаясь, когда парень, ссутулившись и шаркая, сократит расстояние, чтобы прицельным ударом снова отправить ее в полет.

Вечер осторожно пробирался в небольшой дачный кооператив, растягивая тени и сгущая сумерки по углам улицы, и шел за Игорем след в след. Впереди над крышами домов еще разливался оранжевый цвет, смешиваясь с густыми синими и фиолетовыми оттенками, а конец улицы уже обесцветился, укутанный душной серостью.

Игорю совершенно не хотелось на дачу. Именно поэтому он медленно переставлял ноги, игрался с банкой, а иногда просто замирал на месте и смотрел перед собой. Между лопаток неприятно зудело — знакомая реакция на чей-то внимательный взгляд, упирающийся в спину. Ионов еще раз пнул банку и обернулся, не стесняясь показать, что знает о наблюдателе, который за последние полтора года достал его до мигрени и тошноты.

Улица осталась тиха и безлюдна. Не зашуршало листвой раскидистое дерево на другой стороне, не скрипнули доски ограждения, не забеспокоились тени. Разве что зуд на пару мгновений исчез, будто бы наблюдатель неловко отвел взгляд, но после снова посмотрел на Игоря. Как бы он ни старался последнее время найти хоть какие-то доказательства, что за ним действительно следят, ничего не получалось. И проблему можно было бы списать на обострившуюся паранойю, если бы Ионов не был одним из немногих людей, которые точно знали простую истину.

Если вы не можете что-то увидеть, то не значит, что этого не существует.

Оставалось только понять: кому стало настолько скучно, что он не нашел интереснее занятия, чем наблюдать за Ионовым, сейчас лишенным даже намека на какие-либо силы и способности.

Сина или Бриан, да кто угодно — хоть из Отдела, хоть из инквизиции, могли бы просто зайти в гости. Как вариант, конечно, друзья решили (естественно, с подачи Данте) приставить к нему охрану, попросив не светиться во избежание заявлений: «Нянька мне не требуется!», а таковые обязательно бы последовали со стороны Игоря. Однако если дела обстояли именно так, то ему досталась самая хреновая охрана во всем мире. Наверняка, даже пришлось проводить конкурс «Худший нерил столетия» — по-другому объяснить странности в слежке за собой у Ионова не получалось. Иногда ощущение тяжелого взгляда не отпускало даже во сне, будто бы кто-то сидел у его кровати и, не мигая, наблюдал за спящим парнем. А иногда зуд пропадал на несколько недель или месяцев. Так что забывать про Отдел и инквизицию, конечно, не стоило, но все-таки Игорь склонен был считать, что нерилы не имели к слежке никакого отношения.

Но если не они, то кто тогда?

Если бы наблюдатель был настроен по отношению к Ионову враждебно — давно бы расправился с ним. Кулаки неплохо срабатывали против местной шпаны, но в остальном Игорь знал, что сейчас беспомощнее котенка. И поэтому, не имея возможности получить ответы и узнать личность наблюдателя, Ионов злился, без повода срывался на друзьях, которые до сих пор считали это переживаниями о потерянных возможностях, и тихо-тихо сатанел.

Зуд все не прекращался. Игорь, постояв на месте еще немного и осознав, что солнце уже село, а небо почернело, будто на него плеснули чернил, продолжил пинать банку в сторону дачи. Прохладный ветер, налетевший из-за спины, быстро выдул из головы Ионова тревожные мысли, оставив только какую-то мелочь из дел, запланированных на завтра, обрывков дневных разговоров и легкого дискомфорта.

В какой-то момент внутри все сжалось от острого чувства опасности, но тут же отпустило. Игорь только покачал головой, останавливаясь у калитки и выравнивая дыхание. Все-таки было бы гораздо проще жить, если бы ему удалось убедить себя в том, что это действительно самая обычная паранойя.

— Я приехал!

Увернувшись от матери, когда та с ворчанием: «Ты опоздал!» — попыталась растрепать ему волосы, и, огорчив Настю тем, что есть Игорю абсолютно не хочется, парень поднялся в свою комнату, швырнул сумку в угол и с облегчением растянулся на кровати.

Мышцы привычно ныли — сегодня он опять дрался. В этот раз, защищал какого-то тощего ботаника, который чем-то не понравился районной шпане. Отделался сбитыми костяшками и, судя по ощущениям, парочкой синяков.

После того, как Данте заблокировал данум Ионова, у того неожиданно появилась жажда драки, зачастую преобладающая над инстинктом самосохранения. И, более того, с каждым разом она становилась сильнее, перерождаясь в какую-то новую, болезненную форму, и требовала постоянно доказывать самому себе, что он еще не стал окончательно бесполезным для этого мира. Так что дрался Ионов теперь даже чаще, чем до перехода в Нереальность. И также чаще попадал в медицинский кабинет, забывая, что ускоренная регенерация осталась в прошлом.

Игорь отчаянно зевнул, подумав, что еще чуть-чуть, и он заснет прямо так, даже не попытавшись подготовиться к завтрашнему экзамену, хотя именно ради этого он и приехал к матери и сестре, в место, где нет сети и друзей, готовых все старания пустить на ветер одной фразой: «Ладно тебе, как-нибудь сдадим!».

Вслух обрисовав свое состояние парочкой идиоматических выражений, Ионов кое-как заставил себя подняться с постели, включить свет и даже достать прихваченный из квартиры учебник. Однако подготовка не заладилась. Прочитав пару абзацев, Игорь посмотрел за окно, где уже хозяйничала ночь, и прислушался к резким порывам усиливающегося ветра, который нападал на молоденькие деревца у самого забора, словно пытался переломить их. Затем Ионов снова перевел взгляд на страницу, с досадой отметив, что не может вспомнить ничего из прочитанного, и совершенно неожиданно даже для самого себя, отложив учебник, распахнул крайнюю створку окна и тихо позвал:

— Сегодня обещали похолодание и дождь. Если пообещаешь не делать глупостей, можешь посидеть у меня, — Игорь посторонился, словно освобождая проход для невидимого наблюдателя, и подождал пару минут, ежась от прохладного воздуха.

Конечно же, снова ничего не произошло.

Ничего из того, что Игорь смог бы увидеть, если, конечно, было чему происходить.

Но в какой-то момент у самого сердца стало чуть теплее, словно вспыхнула крошечная искра, и Ионов, привыкший доверять своим ощущениям гораздо больше, чем зрению, спокойно закрыл окно, вернувшись к подготовке.

— Мне завтра рано в универ. К сожалению, даже за спасение мира нерилов не освобождают от экзаменов. Несправедливо, да? Если я вдруг просплю — разбудишь, — развеселившись, хмыкнул он, думая, что так недолго и до расстройства личности осталось.

…Саломея не знала, как ей удалось выжить.

В какое-то мгновение ее просто дернуло из теплой и уютной темноты, выбросив в Нереальность. Боль дезориентировала Саломею. Казалось, что она вместе со всеми песками, пылью и осколками Нера падает в бесцветное небо, сама становится песком, тут же возвращается в агонизирующее тело и никак не может, наконец, упасть.

Хуже того, даже через заполнившую сознание муть, Саломея не понимала, зачем продолжает цепляться за жизнь, если та лишилась всякого смысла. Она проиграла мальчишке, которого совсем недавно считала ничтожеством.

Господин Воронцов не простит ее…

Мир снова перевернулся, и теперь Нереальность опрокинулась на Саломею, засыпая режуще-холодными осколками. Она закрыла глаза, надеясь снова провалиться в темноту и больше никогда не приходить в себя.

Следующим воспоминанием стало обеспокоенное лицо Фобос. Морта наклонилась близко-близко и что-то говорила ей. Саломея с трудом разбирала отдельные звуки, которые доносились словно бы из невероятной дали.

Медленно моргнув, она посмотрела мимо лица Фобос. Чуть дальше и выше был виден купол главного зала Крыла Ворона, в поле зрения оказались даже повреждения, которые замок получил в бою с Отделом и Ионовым. Только не хватало чего-то очень важного. Не снаружи, а внутри. Саломея поняла, что это означает, еще раньше, чем мысль окончательно сформировалась в сознании.

Кажется, Фобос просила не сдаваться.

— Зачем?

Если у других мортов всегда находились интересы и слабости, то для Саломеи единственным смыслом существования был Владыка Александр. Бездарный мальчишка, притащенный в Крыло Ворона, продолжал бороться даже тогда, когда не оставалось ни надежды, ни смысла.

Саломея так не умела.

— Подумаешь! — словно ответом на ее мысли рядом раздался грубый голос.

Война, конечно. Было бы странно, если бы ему не удалось выжить.

— Если без приказа ничего не можешь, найди себе кого-нибудь и подчиняйся. Хочешь, я стану твоим Владыкой? — радостно заржал Война.

Саломея ничего не сказала и отвернулась.

Фобос замахала руками, пытаясь прогнать рыжего морта или уговорить не провоцировать ее подопечную. Хотя бы до тех пор, пока у Саломеи не появятся силы на эти провокации отвечать. Рыцарь, как ни странно, согласился и даже покладисто уточнил, чем скромный и тихий Война в таком случае может помочь Фобос, чтобы она как можно быстрее поставила «эту недобитую немочь» на ноги.

Саломея пообещал себе позже подумать над тем, как изменился Нер с уходом господина Воронцова. Сейчас ее волновала лишь одна мысль. Надо отыскать достойнейшего. Того, чьи сила и право назваться Владыкой не будут вызывать сомнений. И тогда жизнь Саломеи снова обретет смысл.

Ради этого стоило не сдаваться.

По мнению морты (когда, она, наконец, восстановилась и сразу же указала полезшему драться Войне его место) начинать поиски нового достойного Владыки стоило немедля и, более того, не одной Саломее, но и всем остальным Рыцарям. Ибо без властной руки Александра Воронцова весь Нер и в особенности Крыло больше напоминало… м-м… как же у людей назывались такие места? — клинику для душевнобольных.

Вопрос о душах у мервей оставался открытым, зато проблемы с головой явно имелись в наличии.

Деймос в то редкое время, когда не игрался в притащенную с Земли приставку или не сидел в социальных сетях (компьютер он забрал у Воронцова, рассудив, что тому он уже точно не понадобится), не обращал на беспорядок никакого внимания. Смерть не всегда мог воззвать к остаткам разума своих подопечных. Лилит… один раз увидев, как младшая из Рыцарей играет со своими подчиненными в прятки, Саломея поняла, что с такими слугами господин Александр был обречен на провал.

Гнев до сих пор зализывал раны и никак не мог восстановиться после того, как его отделала девчонка с хопешами. Третья из Рыцарей иногда даже испытывала чувство, похожее на сожаление, что не была свидетелем их сражения. Ведь, похоже, морта хорошенько приложили головой обо что-то очень крепкое. Гнев присмирел настолько, что даже позволял Фобос себя лечить, не пытаясь нанести ей травмы, несовместимые с жизнью.

Единственное, что интересовало Войну — возможность хорошо подраться. В основном, с Саломеей. Шесть мест за столом в зале совещаний оставались вакантными. Особенно остро чувствовалась смерть Чумы, которую легко развеял седой глава инквизиции. Без эксцентричной и шумной ученой в коридорах Крыла стало как-то пусто. А Голод после встречи все с теми же седым инквизитором и текхент, отметелившей Гнева, резко ударился в пацифизм.

Поэтому выждав пару недель, чтобы окончательно прийти в норму, и оценив обстановку в замке со всех сторон, Саломея решила, что возьмет все в свои руки и немедленно отправится на поиски нового Владыки.

Одна кандидатура, подходящая почти по всем статьям, у нее уже имелась.

Когда Саломея в первый раз подумала о мальчишке-пленнике, как о Владыке, то чуть не довела ошивающегося поблизости Войну до инфаркта. Безэмоциональное лицо Саломеи, которое Рыцарь обожал сравнивать с булыжником, исказилось таким удивлением, что имевший несчастье лицезреть это морт перекрестился и еще пару дней боялся приблизиться к ней.

Однако, чем чаще Саломея возвращалась к этой идее, тем больше убеждалась, что она не лишена рационального зерна. Силы мальчиш… господина Ионова (Рыцарь уже привыкла мысленно обращаться к претенденту на место Владыки именно так) было не занимать, о чем свидетельствовало то, что именно он победил Воронцова. Да и сами Война и Саломея, едва выжившие после сражений с ним, являли собой красочные иллюстрации возможностей Ионова. Он был гораздо ближе к мервям, чем к нерилам. И это также говорило в пользу нового Владыки. Кроме того, как показала практика, точнее, рассказал Война, прижатый за горло к холодной стене, за мортов Ионов заступался не менее охотно, чем за своих друзей. Спас же рыжего от Голода? Спас! Еще он умел быть ответственным и неплохо соображал.

А некоторая излишняя вспыльчивость и юношеский максимализм были минусами, поддающимися корректировке и влиянию времени.

Вариант, в котором господин Ионов, недослушав предложение Саломеи, крутил пальцем у виска и тянулся к оружию, Рыцарь почему-то не рассматривала. С ее точки зрения, все было логично и обосновано. О других проблемах, которые бы помешали привести в Нер его нового Владыку, Саломея не думала, полагая, что любую проблему можно уничтожить, даже если оная начнет размахивать данумами и предъявлять на Ионова права.

Во всяком случае, так считала морта на тот момент.

Поэтому, придя к окончательному решению, Саломея, окинув взглядом Крыло Ворона, которое могло в любой момент развалиться на части — Юдифь и Есфирь опять что-то не поделили, — просканировала Нереальность на наличие новых разрывов и направилась на ту сторону Грани.

В реальности, уставшей от холода и снега, уже царила теплая весна.

Саломея предполагала, что реакция Владыки на ее появление окажется не самой адекватной и не совсем положительной. Рыцарь даже предусмотрительно проиграла в мыслях несколько вариантов развития событий. В первом варианте Ионов сначала спрашивал, какого демона Саломея творит, а потом пытался ее повторно убить. Во втором — сперва вступал в драку, а только затем, в процессе повторного умерщвления морты, уточнял, что ей потребовалось.

Впрочем, закон подлости продолжал работать без сбоев, несмотря на то, что Рыцарь даже не подозревала об его существовании. И чего точно не могла предположить Саломея — что Владыка просто пройдет мимо возникшей перед ним в почтительном поклоне морты. Ионов не бросил в ее сторону даже скользящего, небрежного взгляда, словно та была пустым местом. Саломея недоуменно моргнула, не понимая, где, когда и, главное, чем она успела провиниться перед своим Владыкой.

Возможно, он не посчитал проигравшего врага достойным своего внимания?

Саломея повернулась, наблюдая, как ее главная и единственная кандидатура неспешно удаляется вверх по улице. Плечи Владыки были расслабленно-ссутулены, темные волосы с парой седых прядей немного отросли. Ионов за прошедшее время чуть подкачал мышцы, стал шире в плечах, но по-прежнему казался неподходяще тонким и молодым для той мощи, которую нес в себе. Рыцарь всмотрелась во Владыку пристальнее и подалась вперед, пожалуй, впервые надеясь, что ошиблась.

Только сейчас она осознала, что совершенно ничего не ощущает. В Ионове не было ни капли данума.

Если бы в этот момент поблизости находился Война, как обычно жаждущий хорошей драки, морта бы просто оставила от рыжего горстку пепла: слишком резко Саломею ударило по нервам чувство отчаянья. Ей был необходим Владыка. Тот, кто мог бы отдавать приказы и хвалить, пусть скупо, за их безупречное исполнение, показать новую цель и спокойно к ней идти, ведя за собой Саломею и (если Рыцарь все-таки решит поделиться своим Владыкой с другими) всех мортов.

Но тот, кто казался достойным, и кому она могла подчиняться, сейчас был слабее самой ничтожной мерви.

Войне сегодня невероятно повезло, что он остался в Нере, решив ради разнообразия подразнить Гнева. Иначе рыжий на своей шкуре ощутил бы, какой бывает Саломея, если ей нужно выместить злость.

Впрочем, сам Война о своей везучести даже не подозревал. В этот самый момент он улепетывал по Нереальности от озверевшей Фобос. Ибо, пытаясь хоть как-то растормошить Гнева, сначала Война сожрал парочку заботливо приготовленных мортой жирненьких мервей, оставив побратима без питательного обеда, а потом попытался изобразить Беса. И Фобос, не выдержав такого издевательства над своим подопечным, решила хорошенько оттаскать вконец обнаглевшего Войну за уши…

Саломее же, наверное, стоило вернуться в Крыло Ворона и, дав себе небольшую передышку, попытаться найти нового кандидата. Однако вот уже двадцать минут она тенью следовала за Ионовым, наблюдая и анализируя. Тот, даже не подозревая, что рядом находится его бывший враг, сначала бессистемно бродил по улицам района, а затем свернул к небольшому пруду и, расположившись в уютной тени, откинулся на спинку лавочки, устало прикрыв глаза.

Именно в этот момент мир Саломеи перевернулся.

Ионов знал о другой стороне привычной реальности. О том, что рядом с ним в любой момент может разойтись Грань из-за ошибки какого-то нерила. И из разрыва придет голодный монстр. А еще то, что сейчас у него нет ни единого шанса защититься от мервей самому и защитить дорогих ему людей. Ионов должен был понимать: если что-то произойдет, ему останется только развернуться и бежать. Или же бить наугад, в надежде хотя бы задеть невидимого врага, и гадая, откуда придет смерть.

Даже сейчас, несмотря на то, что он не мог почувствовать, насколько близко находится его враг, Ионов ожидал нападения. Должно быть теперь, он ждал его каждое мгновение, понимая, что даже с проигрышем Воронцова и блокировкой сил ничего не закончилось. В Нере всегда найдутся те, кто захотят отомстить юноше и без лишних сомнений воспользуются его беспомощностью.

И все равно Ионов оставался спокоен.

Смогла бы Саломея, если бы ее лишили сил и бросили в мир беспомощным человеком, улыбаться, подставляя лицо теплому ветру? А этот мальчишка смог.

Именно в этот момент морта поклялась, что найдет способ и поможет Владыке вернуть данум. А пока этого не случилось, Саломея защитит Ионова от любой угрозы.

В последующие дни Рыцарь узнала, что жизнь человека состоит из множества мелочей, проблем и случайностей. Наверное, Саломея знала это и до того, как поклялась оберегать Владыку. Просто забыла, не посчитав рациональным помнить то время, когда она сама жила по эту сторону реальности. В зависимости от соотношений, в которых взаимодействовали три фактора, день либо считался успешным, либо неудачным. Когда преобладали проблемы, Ионов под вечер падал на кровать, словно сраженный невидимым клинком, и мог подолгу смотреть в потолок пустым взглядом. Если случайности и мелочи перевешивали, он общался с сестрой, помогал ей с уроками, с интересом что-то читал или смотрел в Интернете. Впрочем, полностью все переменные, от которых зависело эмоциональное и физическое состояние Владыки, Саломея, как ни старалась, вычислить не могла. Например, многочисленные драки чаще поднимали настроение Ионова, чем расстраивали его. Рыцарь ревниво думала, что в этом вопросе Владыка скорее найдет общий язык с Войной. А вот, если на глаза юноше попадался его гладиус, ставший простым куском железа, Игорь мрачнел и замыкался в себе. Саломея даже изредка собиралась уничтожить меч, смеющий портить настроение Владыки, но что-то ее каждый раз останавливало.

Ионов ездил в университет, общался с мясом, который называл друзьями, пытался присматривать за сестрой. Саломея следовала за Владыкой. Приходилось тщательно скрывать себя от его матери, в которой иногда также проскальзывало что-то близкое то мервям, то нерилам. И от слишком серьезной сестры Владыки тоже приходилось таиться. Кажется, в семье Ионовых у всех было какое-то неправильное, гипертрофированное чувство долга, и теперь девчонка пыталась приглядывать за старшим братом.

А еще Владыку постоянно оберегали сын охотника, девушка-сумевшая-увидеть и приставленный инквизицией наблюдатель. Саломее приходилось скрываться и от них, хотя иногда казалось, что девушка все равно, каким-то непонятным образом, чувствует присутствие морты. Только она об этом никому не рассказывает, не доверяя своим ощущениям.

Мертвые Рыцари хороши тем, что редко воскресают. В отличие от бесполезных мальчишек, готовых отменить даже смерть, если нужно убить того, кто может навредить его семье.

* * *

Мервь была голодна. А еще неопытна и молода. Собственно, мервью она стала всего пару дней назад, успев узнать не особенно много о мироустройстве, существовании нерилов, инквизиции и мортов. А также, не подозревая, что не все, что выглядит аппетитно, можно употреблять в пищу.

Парень с проседью в темных волосах, лениво бредущий от станции к дачному кооперативу мимо расположения танковой дивизии, показался мерви идеальной добычей. Она затаилась на крыше небольшого дома и жадно наблюдала за своим ужином, который вдруг замер на месте и растерянно оглянулся. Что примечательно, посмотрел юноша в противоположную сторону. Однако то, что добыча что-то почувствовала, заставило молодую, но отнюдь не глупую охотницу не торопиться. Она замерла, прижавшись к нагретой солнцем крыше, и тревожно принюхалась. Что-то беспокоило ее в этом человеке. Обострившееся обоняние дразнили сладковатые ноты — таких не было ни у нескольких уже съеденных людей, ни у нерилов, которых мервь заблаговременно обходила по большой дуге, благо радиус ее контроля Нереальности позволял. Хотелось скорее проверить, каков парень на вкус и сможет ли он хоть ненадолго заполнить пропасть, возникшую вместо сердца.

Наконец, ужин перестал пялиться в одну точку и, сильнее ссутулившись, побрел дальше. Тень на крыше подобралась, приготовившись броситься на добычу.

— Ты ошиблось, мясо, — раздался совсем близко бесстрастный голос.

Мервь глухо зарычала и повернулась к нахалке, посмевшей отвлечь ее в столь важный момент. Рядом на крыше стояла странная… кто? Походила эта особь женского пола (хоть и отдаленно) все-таки на человека — девушка по виду едва ли старше скрывшегося в конце улицы ужина. Невыразительное худое лицо изуродовали крест-накрест два грубых шрама. Черные, неровно обрезанные волосы оказались спутаны. На белой бесформенной одежде виднелись пятна и дыры. А еще казалось, что за спиной девушки серыми тенями обвисли огромные крылья, которые вызвали у мерви смутную тревогу. Единственным ярким пятном в этом существе, словно бы нарисованным черной тушью на белом листе, были желтые глаза. Но и они смотрели с таким равнодушием, что, если бы не голод, мервь бы отступила.

Но молодость и неопытность сыграли злую шутку — тварь решила атаковать.

Впрочем, атакой назвать это оказалось затруднительно. Мервь, похожая на нелепую, тощую стрекозу, оттолкнулась от крыши в попытке откусить обзывающейся нахалке голову, но тут же оказалась отброшена назад такой чудовищной мощью, что от голода не осталось ни следа. Теперь единственным желанием мерви было быстренько вырыть уютную ямку, глубиной эдак метра два, и еще быстрее засыпать себя землей.

— Глупое мясо — мертвое мясо, — голосом, способным заморозить солнце, сообщила девушка.

— Пра-прасти-иите, госпожа! — тихонечко заскулила охотница, мало надеясь на помилование, однако, отчаянно не желая умирать окончательно и бесповоротно. — Я не знала, что это ваш ужин!

Давление чудовищного данума усилилось, словно мервь собирались просто раздавить, как назойливую муху. Еще мгновение, и она бы рассыпалась бесцветной пылью, но тут желтоглазая на мгновение отвлеклась, вслушиваясь в дрогнувшую реальность. Мервь, из последних сил пытающаяся выжить, тоже почувствовала, как в направлении, куда ушел странный парень, появился кто-то еще.

Весьма сильный, надо заметить.

— У меня нет на тебя времени, мясо, — все тем же тоном сообщила девушка. И невероятным образом свернув свою силу так, что она перестала ощущаться, исчезла с крыши.

Мервь, не веря своему счастью, осторожно поднялась, осмотрелась по сторонам и тут же обреченно вздохнула, ибо не верила она правильно — счастья не наблюдалось даже близко. Зато совсем рядом стояла беда с хищным прищуром и рыжей шевелюрой.

— У Меи совсем крыша поехала из-за этого Ионова. Владыка, Владыка… Уже такую мелочь щадит! Что дальше? Начнет спасать мир? Тьфу!

Рыжий злобно сплюнул на крышу и, скривив лицо, осмотрел трясущуюся от страха тварь.

— Может, хоть ты меня развлечешь? Давай, так: если за десять минут я тебя не поймаю — живи, жри слабых, эволюционируй. А если не сможешь сбежать — сама станешь ужином. На счет, ага? Один… три!

Война посмотрел вслед мерви, драпающей со всевозможным прилежанием, затем повернулся в ту сторону, куда смылась Саломея, спеша спасти зад своего недовладыки.

Там явно назревала драка.

— Ладно, — наконец решил морт, — война — войной, а обед… ужин, в смысле, по расписанию!

К даче Ионовых рыжий добрался далеко за полночь.

Сначала он вдоволь наигрался с мервью, потом отвлекся на парочку экземпляров покрупнее, затем засек на проходной Кантемировской дивизии несколько данумов и, не удержавшись от искушения, сунулся туда и едва избежал встречи с несколькими нерилами. Безумно хотелось поточить когти об их жалкие железки. Но в памяти всплыл недвусмысленный наказ Саломеи: ни в коем случае не раскрывать присутствие Рыцарей в столице и ближайшем пригороде. Война мысленно выматерился и, беспалевно устроившись над головами трех младших охотников, подслушал их разговор.

Расследовать странное снижение активности Нереальности и количества прорывов — вот зачем прислали этих мальчишек, которые только-только вступили в Отдел.

Ха!

Война бы посмотрел, как вытянулись бы рожи в инквизиции и главном управлении, узнай там, что поголовье мервей в данном районе исправно уничтожается двумя мортами. А все ради блага «Владыки», отца его за ногу!

Рыжий скривился, вспомнив тот день, когда Саломея втянула его во все это сумасшествие.

И хуже того, он ведь втянулся!

Наверное, во всем можно было смело винить скуку. Война уже на стенку лез через пару месяцев, прошедших с того момента, когда Саломея, окончательно попрощавшись с крышей, принялась таскаться за Ионовым, спеша уберечь «драгоценного Владыку» от всего на свете, начиная с голодных мервей и заканчивая косо посмотревшим на парня преподавателем.

В Крыле Ворона Саломея появлялась набегами и навещала исключительно лаборатории Воронцова и Чумы, вернее, то, что от них осталось. Задерживалась ненадолго, чтобы проверить очередную идею по возвращению Ионову данума, и снова спешила в мир живых.

И вот в один далеко не прекрасный день Война решил последовать за мортой. Исключительно, чтобы поржать над тем, как она нянчится с человеком. Ну и, может быть, найти парочку нерилов, чтобы надрать им задницы. Саломея обнаружилась в парке неподалеку от здания факультета на Малой Пироговской, в густом кустарнике, окружающем пруд. Владыка вместе с друзьями изволил прогуливать клиническую психологию, и морта благоговейно смотрела, как лениво Ионов потягивался на лавочке, о чем-то споря с Матвеевым.

— Данум скрой, мясо, — не отводя взгляда от Игоря, посоветовала Саломея, — тебя могут засечь.

Присмотревшись к троице, Война в очередной раз убедился, что в девчонке силы имелось кот наплакал, а у парня, владеющего огненным данумом, уровень способностей был посредственный.

— Да пошла ты, — привычно поздоровался Война, но силу скрыл.

Сидеть в засаде было неудобно и еще более скучно, чем пытаться подглядывать за подопечными Смерти. За пару минут рыжий израсходовал весь словарный запас, обломал почти все ветки кустарника, несколько раз толкнул не отреагировавшую на это безобразие Саломею, и от нечего делать уставился на Ионова.

Что-то было не так.

Война не мог этого понять, но инстинкты просто кричали, что Саломея, привыкшая опираться на логику, упустила из виду нечто очень важное. Рыжий еще раз вгляделся в человека, но тот действительно был пуст — от гигантского данума внутри Ионова не осталось даже воспоминания. Но…

Это «но» царапалось в мыслях морта острыми когтями, заставляя вглядываться еще глубже и пристальнее.

— Извинись за то, что назвала меня мясом, — странно-охрипшим голосом потребовал Война, когда убедился, что ему действительно не показалось.

Саломея моргнула и посмотрела на него, словно бы спрашивая, а не напекло ли бедному Рыцарю голову солнышком. Война оскалился в ответ.

— Тебе плохо? — несмотря на то, что голос морты оставался абсолютно спокойным, рыжий уловил в нем оттенок недоумения.

— Мне о-очень хорошо! И тебе станет, если извинишься.

— Я сожалею, — на кончиках пальцев Саломеи заиграли пока еще крошечные белые молнии.

Один из друзей Игоря — беспокойный парень — начал озираться.

— Ладно, не заводись, — довольный, что даже непрошибаемая Саломея, наконец, соизволила немного разозлиться, Война потянулся.

— Ты ведь искала силу внутри Ионова?

— А где она еще должна была быть? — тоном «как-же-меня-достали-идиоты» все-таки уточнила Саломея.

— Смотри туда, — рыжий бесцеремонно стиснул плечи морты и развернул ее в сторону брошенных рядом с лавочкой сумок. Из открытого рюкзака Ионова выглядывал кончик рукояти гладиуса. Саломея нахмурилась, но все-таки вгляделась в бесполезную железку.

Всполох.

Еще один. И еще.

Едва заметный черный комок пульсировал где-то на самом краю восприятия. Такой же, какой была сила ее Владыки. Саломея сглотнула. Всматриваясь до боли в глазах, она, наконец, увидела, как от гладиуса к Ионову тянется тонкая нить данума.

— Война…

— Ну-у? Типа не стоит благодарностей и все такое, — хохотнул тот, незатейливо радуясь, что в чем-то превзошел Саломею.

— Я буду с тобой сражаться, — морта подумала, чем еще можно купить Войну и добавила: — и договорюсь с Деймосом, чтобы на два часа в день отдавал тебе компьютер.

— Чего? — у рыжего округлились глаза от открывающихся перспектив. — Что надо делать?

Называть Ионова Владыкой? Отгонять от него мервей и нерилов? Да хоть кормить с ложки! Только скажите, когда начинать.

— Помоги мне, Война.

Глава 2 Неквамы[11]

Если четыре причины возможных неприятностей заранее устранены, то всегда найдется пятая.

Закон Мерфи

Когда Война, наконец, добрался до дома Ионовых, уже давно перевалило за полночь. Тихий спальный район казался затаившимся мортом, решившим отдохнуть после хорошей охоты. Он сыто вздыхал, ворочался, пытаясь вырыть в пыли и песке уютную яму, и не думал о том, что совсем скоро пустота в груди потребует новой крови. Так и люди уговаривали себя не вспоминать о делах и заботах, обещая себе обязательно заняться ими чуть позже… потом.

Только не сейчас.

Небо стянуло бинтами тяжелых, распухших от влаги облаков, и мелкая морось неприятно оседала на коже и волосах. Где-то вдалеке утробно и зло рокотала подступающая гроза. Ветер усиливался. Все вокруг шелестело и шуршало, царапалось в окна домов и тоненько поскрипывало. Рассеянный свет редких фонарей разбавлял густую черноту, выхватывая из реальности небольшие куски: угол улицы с высоким забором, изломанный ствол дерева, силуэт человека, пугливо выглядывающего из-за легкой занавеси. Впрочем, видеть спешащего по воздуху Войну он не мог, поэтому, скорее всего, беспокоился из-за грозы.

Дождь Война не любил. И очень жалел, что с ним нельзя подраться. Он бы так навалял этому мерзкому подлецу, всегда нападающему сверху, что тот еще долго не осмелился бы проливаться над пятым по силе среди Рыцарей. Поэтому, как только большие капли участились, пару раз стукнув Войну по носу, он фыркнул, отряхнулся и решил, что с сегодняшним дежурством Саломея справится самостоятельно. Сидеть на ветке дерева или крыше, пока сверху на тебя льется мокрая хрень, чтобы Ионова не сожрала какая-нибудь тварь из Нереальности?.. Мея уже большая девочка, справится с таким сложным заданием самостоятельно. А Война лучше пересидит грозу в Крыле Ворона. Пусть он и ненавидел Нер, серый мир все равно был гораздо предпочтительнее ливня за шиворот.

Саломеи на месте не обнаружилось.

Когда все вокруг забывалось тревожной дремой, и даже мерви старались лишний раз не высовываться из своих укрытий, она садилась на крышу маленького дачного дома и оберегала сон своего Владыки. О чем в эти часы думала морта, вглядываясь в ночь, Война не смог бы ответить даже под страхом немедленной регрессии обратно в мервь. Но в том, что реши сейчас парня разбудить хоть сам глава инквизиции, ему бы не поздоровилось, Война был уверен на все сто.

Не то, что бы рыжий начал волноваться, просто Саломея никак не могла оставить свой пост, зная, что на ее спящего Владыку в любой момент нападут. Говоря по секрету, стоило только чуть больше узнать Саломею, как выяснилось, что она — жуткий параноик. Просто отлично маскирует этот досадный факт за перманентным отсутствием эмоций.

Конечно, у Ионова имелись друзья, возможностей которых вполне хватило бы на защиту сотни таких Игорей. Но, как разумно заметила сама Саломея: где они были, пока Воронцов спокойно превращал парня в очередного экспериментального монстра? Заглянув в окно второго этажа, чтобы проверить, все ли в порядке с Ионовым, Война обнаружил заодно и свою пропажу.

Саломея сидела у изголовья кровати и медленно перебирала волосы спящего Игоря. Прядь за прядью, отрешенно, почти самозабвенно, начиная от висков, легко касаясь пальцами нахмуренного лба, словно в надежде разгладить его, прогнать дурной сон и столь неуместно-серьезное выражение с юношеского лица. Пропустив между пальцами пряди, она начинала сначала, почти священнодействуя. Будто бы сейчас весь мир Саломеи сузился до мягких волос ее Владыки.

Но Война не был бы Войной, если бы не испортил такой момент.

Несколько минут он честно наблюдал за мортой, в который раз убедившись, что в мозгах той что-то конкретно перемкнуло на почве мальчишки. Но дождь усиливался, вода стекала за ворот куртки, одежда прилипла к телу. Рыцаря уже можно было выжимать. Поэтому, помахав рукой Саломее и убедившись, что она ничего, кроме своего драгоценного Ионова вокруг не замечает, рыжий несильно стукнул кулаком по стеклу.

Парень на кровати недовольно завозился и сильнее нахмурился, продолжая и во сне сражаться с врагами. Морта моргнула, переводя взгляд на замершего за окном Войну. И, пожалуй, по шкале общей безэмоциональности Саломеи этот взгляд можно было бы назвать злым, хотя для кого-то не сведущего выражение ее лица осталось бы символом равнодушия.

Война показал морте средний палец.

— Владыка попросил его разбудить, если он не услышит будильник, — сообщила Саломея, после того, как открыла окно, пропустив в комнату рыжего и несколько косых струй ливня. Тот, уже отряхнувшись от воды, удобно расположился на полу, скрестив ноги, и теперь рассматривал комнату Ионова.

— Тебя?! — фыркнул Война и тут же попытался уловить изменения в силе парня. Все было по-прежнему. Тонкая ниточка, соединяющая Игоря с его гладиусом, напряженно пульсировала, зная, что рядом с человеком находятся сильные мерви.

Саломея кивнула.

— Ионов каким-то образом чувствует, что за ним наблюдают. Он предложил мне войти, если я не сделаю ничего плохого, а после попросил разбудить его. Просто Владыка не знает, что это именно я.

— Еще бы! Если бы он узнал, предпочел бы умереть, чем принять от тебя помощь, — Война, как обычно, говорил то, что думал. А думать он не особенно любил.

— Вероятно, — согласилась Саломея, после чего замолчала и снова начала перебирать волосы своего Владыки, не обращая внимания на пристальный и наглый взгляд Войны, который в данный момент как раз решал, как именно он будет шутить над этой слабостью морты. Куда больше ее беспокоила просьба Владыки, ведь даже если Саломея начнет кричать, Ионов ничего не услышит.

Юноша что-то невнятно пробормотал, с силой сжав край одеяла. Лицо исказилось, на лбу выступила испарина, дыхание стало тяжелым и рваным, а ресницы задрожали, будто бы Игорь изо всех сил пытался выбраться из сна, но тонул в очередном кошмаре.

Саломея закрыла глаза. Она могла заставить горько пожалеть тех, кто просто косо смотрел на ее Владыку, уничтожить сотню мервей и столько же нерилов, в одиночку пойти против Нереальности и Отдела охотников и, если потребуется, умереть по первому приказу. Но против внутренних демонов Игоря вся сила Рыцаря оказывалась бесполезной. Обернувшись на Войну, Саломея увидела, что тот, нелепо подтянув колени к животу, задремал прямо на полу.

— Все будет хорошо, Владыка, — прошептала Саломея, наклонившись к Игорю.

Не зная, что еще можно сделать, она продолжила разбирать слипшиеся от пота пряди, и Ионов, хотя не мог этого почувствовать, в какой-то момент перестал дрожать и задыхаться.

Дождь за окном медленно стихал, мерно и редко стукая по карнизу.

Бледный свет уличного фонаря неровными пятнами падал на кровать и пробирался в волосы юноши, заменяя каштановый цвет тусклой сединой.

К выполнению поставленной Ионовым задачи Саломея подошла со всей ответственностью. В конце концов, пусть это и было не приказом, а всего лишь пожеланием, да и сам Владыка вряд ли надеялся, что его таинственный наблюдатель сможет это выполнить, морта не могла проигнорировать первое поручение своего нового господина. До рассвета еще осталось несколько часов, а она уже гипнотизировала будильник тяжелым взглядом, ожидая, когда тот зазвонит. Принцип работы этого предмета был морте непонятен, но почему-то просыпаться самостоятельно, без громких трелей, люди не умели.

Война слинял в Крыло Ворона, как только дождь полностью прекратился. Обещал вернуться к вечеру со свежими новостями и чем-нибудь съедобным. Но перед тем, как раствориться в предрассветных сумерках, громко и злорадно посетовал, что не увидит, как Мея, невидимая и неслышимая для простых людей, будет пытаться разбудить Ионова. Впрочем, план у Саломеи имелся. И пусть для его исполнения требовалось частично раскрыться, ради своего Владыки она готова была пойти на такие жертвы.

На первом этаже уже некоторое время раздавались голоса сестры Игоря и его матери. Они собирались съездить в калужский планетарий и теперь предвкушали небольшое путешествие. Ионов давно отвечал за себя сам и сам же распоряжался своим временем, поэтому про него внизу не вспоминали. Девочка, обладающая самыми слабыми способностями, которые Саломея вообще видела за свое существование, спешно собирала еду в дорогу, поскольку они не успевали нормально позавтракать.

Семейство Ионовых вообще оказалось каким-то суматошным, беспорядочным и очень шумным. Идеи возникали у них спонтанно и осуществлялись как-то странно, а Татьяна Сергеевна, несмотря на жизнь, гораздо более длинную, нежели чем мог позволить себе обычный человек, была женщиной беспечной, миролюбивой и эмоциональной.

Насколько Саломея знала, у Игоря и матери уже состоялся сложный разговор на тему «грехов отцов», за которые приходилось расплачиваться детям. Насколько честно Владыка рассказал о том, что действительно с ним случилось, наверное, знал только сам Игорь, однако этого хватило, чтобы убедить Татьяну Сергеевну, что Насте тоже необходимо сказать о Нереальности.

Девочка восприняла информацию спокойно, задала несколько уточняющих вопросов о ее роли и способностях и, убедившись, что именно в ней никто не заинтересован, успокоилась. Но несколько тренировок со своим братом стоически вытерпела, чтобы научиться различать Грань и чувствовать приближение мервей.

Будильник никак не звонил.

Когда, наконец, комнату огласило мерзкой трелью, Саломея едва не вздрогнула. По ее мнению, не проснуться от такого звука было невозможно. Однако Владыка перевернулся на другой бок, не открывая глаз, точным ударом отправил замолчавший телефон на пол и снова ровно задышал в подушку. Признав, что Война сбежал очень вовремя, Саломея, раз уж ее никто не видел, подняла глаза к потолку и позволила себе тяжкий вздох.

— Настя! Скорее, а то мы не успеем до начала сеанса! — темноволосая статная женщина, в которой совершенно не чувствовался возраст, уже завела машину и теперь пританцовывала рядом с открытым багажником.

А вот Настя очень кстати задерживалась.

О том, что не стоило резко появляться на небольшом пространстве ванной комнаты со словами: «Мясо, ты должна…» — Саломея поняла после того, как Настя (кстати, две недели назад получившая красный пояс по карате), от души ударила ее в челюсть, не пожалев сил.

А потом добавила для закрепления в печень.

— Что за..?!

— Все в порядке? — раздался голос Татьяны Сергеевны.

— Просто поскользнулась, сейчас спущусь, — Настя осмотрела непонятную личность, решив мать не тревожить, а то, еще чего, придется отменить поездку.

Странная гостья, пытаясь увернуться от второго удара, неловко запнулась о банный коврик и рухнула в ванную, откуда сейчас торчали слабо подергивающиеся ноги. Наклонившись над незнакомкой, девочка встретилась с недоуменным взглядом желтых глаз.

— Как-то не похожа ты на мервь. Выглядишь почти как человек. Ты нерил? Хм. За братом следишь? А от меня что надо?

Саломея сначала выбралась из ванной, а потом осторожно согласилась.

— Слежу, — уточнение, что она не нерил, было бы явно лишним, — госпожа Анастасия, прошу простить, но вла… Игорь может проспать экзамен, а меня он не видит и не слышит.

Девочка фыркнула, явно оценив «госпожу», но незнакомке улыбнулась.

— Точно. Сейчас его подниму. Спасибо! — Настя, потянувшись к гостье, сняла с ее плеча повисшую мочалку и закинула обратно в ванную. — Я передам брату от вас привет. И, пожалуйста, не подкрадывайтесь больше!

Морта осмотрела то, что совсем недавно на ней висело, и ощупала белую робу, проверяя, все ли в порядке.

— Не стоит, госпожа Анастасия, воздержитесь от этого. Ваши пожелания я учла.

Настя только пожала плечами и поспешила в комнату брата. Рыцарь выдохнула. С первым поручением Владыки она более-менее справилась.

И какое счастье, что этого не видел Война!

…В Нереальности, наконец, наступило небольшое затишье.

После произошедшей больше года назад битвы что-то сломалось. Разрывы появлялись независимо от прохода нерилов, повреждая Грань, и мерви, которые уже не могли выполнять свою функцию по защите, сходили с ума, проскальзывая в мир и разрывая привязки с Нереальностью.

Рыцари, чувствуя, как серый флер рассыпается у них в руках, пытались хоть как-то сдерживать эти катастрофические изменения. Но их сил не хватало. Тем более, что не созданные для спокойного существования, они не могли ужиться даже друг с другом, постоянно деля территории, влияние, добычу.

Инквизиция нерилов также с проблемой не справлялась.

Сейчас же наступил поистине благоприятный момент.

Ничего не рушилось, не сверкали вспышки данумов, не раздавались оглушительные взрывы, никто не пытался доказать свое превосходство, нападая на остатки Рыцарей. Приток новых мервей общими усилиями кое-как стабилизировался, вернувшись к показателям предыдущих лет, популяция также постепенно восстанавливалась.

Все возвращалось на круги своя…

Если не считать, конечно, что все чувствовали, как Нер, судорожно дергаясь и еще пытаясь вернуться к прежнему функционированию, разваливается на части.

Главный зал Крыла Ворона, недавно отмытый от копоти и с заботливо замазанными трещинами на стенах, распахнул свои двери для небольшого собрания.

— Никогда бы не подумал, что буду скучать по чаю и печенью, которым нас пичкал Воронцов, — Голод пихнул локтем Гнева и еще раз внимательно осмотрел стол, надеясь, что сейчас каким-нибудь чудесным образом появится пара чашек. — Хоть какое-то разнообразие.

— Отвали, — лениво согласился морт.

Выглядел он не ахти как. Особенно жутко смотрелось осунувшееся лицо, которое и до этого было не особенно привлекательным, а теперь ночью в темном коридоре могло и Деймоса напугать. Но все-таки Гнев медленно восстанавливался после атаки текхент. Питательная диета из лучших мервей, которых отлавливала и готовила лично Фобос, помогала, постепенно возвращая морту силы и наглость.

— Давайте попросим Саломею принести чай из реальности? И конфет каких-нибудь, говорят, это очень вкусно…

Лилит, самая младшая из Рыцарей и созданная из остатков материала Деймоса, сидела прямо на столе и бдительно следила, чтобы глаза морта оставались открытыми. Тот до утра опять смотрел какой-то сериал и теперь едва не сворачивал челюсть мощными зевками. Собственно, Лилит за этим и позвали: чтобы самый ленивый из известных истории мортов хоть чуть-чуть принял участие в собрании, а не прохрапел все время, уткнувшись лбом в столешницу. Хотя подозрительно отсутствующий взгляд Деймоса навевал на мысли, что он в рекордные сроки освоил науку спать, не закрывая глаз.

— Война?

— А-а? А че я-то сразу? — недовольно отозвался рыжий, который надеялся хорошо поохотиться, побегать по Неру, потом что-нибудь разломать и вернуться в летнюю столицу. А вместо этого, стоило только Войне просочиться через один из разрывов, как его схватил за шкирку неразговорчивый Смерть и доставил на совет.

— А кто у нас по месяцам пропадает в реальности в компании Саломеи? Сла-аадкая парочка… — Гнев оскалился, но под осуждающим взглядом Фобос как-то сжался и затих.

— Повтори это Саломее, когда она вернется, — посоветовал Война.

— …и собирай потом свои зубы по всему Неру, — заржал Голод.

Смерть сурово кашлянул.

— Ладно, мелкая, будут тебе и конфеты, и чай, — почесав в затылке, согласился Война.

За время, которое он наблюдал за жизнью семьи Ионова, рыжий вывел для себя нехитрую формулу: с маленькими девочками надо во всем соглашаться. Особенно, если у них есть старшие братья (а Деймоса с натяжкой можно было привязать к Лилит именно такой родственной связью). И уж тем более, нужно быть послушным и сговорчивым, если речь заходит об одной конкретной маленькой девочке из Крыла Ворона, «братик» которой считается не только самым ленивым мортом из когда-либо существовавших, но и сильнейшим.

— Я тогда набросаю тебе список? — с мольбой и восторженным блеском в глазах уточнила Фобос, которой тоже очень хотелось чего-нибудь вкусненького.

Война представил себя, нагруженным пакетами — пара штук покорно повисли в зубах — и обреченно кивнул.

— Кхм-кхм! — напомнил о себе Смерть. — Мы собрались здесь, чтобы подумать над будущим Нера.

— А оно у него есть? — все-таки Гнев явно чувствовал себя хорошо, даже слишком.

Ибо нарывался.

— Будет, если мы сможем прийти к согласию.

Война, которому не сообщили тему собрания, зевнул, решив, что сейчас Рыцари снова начнут спорить, кто сильнее, умнее, лучше, и кто должен править в Нереальности.

— Как показало время, прошедшее после проигрыша Воронцова, нам необходим Владыка.

— Издеваетесь, что ли?! — на вопль Войны никто не обратил внимания.

Все, как ни странно, действительно слушали Смерть. Даже Деймос проявил интерес, видимо, испугавшись, что власть решат свалить на него.

— Тот, чья сила будет неоспорима, но не один из нас — мервей. Нам нужен кто-то, кто сможет посмотреть на Нер иначе, организовать нас, объединить. Сделать сильнее.

— Придется ждать, пока среди нерилов не появится очередной предатель, желательно опять из инквизиторов, — хмыкнул Голод.

— Нет. Вот, что нам точно не нужно — очередная война, — покачала головой Фобос. — Каждый из нас стал сначала мервью, а затем мортом, не по собственному желанию. Кому-то было слишком больно, кто-то отчаялся выбраться из этого серого посмертия. Быть монстром, одержимым голодом, который невозможно утолить — мало удовольствия. Но мы смогли вернуть разум. Хотя, — девочка кинула недовольный взгляд в сторону Гнева, — некоторые еще пытаются жить инстинктами, у нас есть доказательство, что не обязательно оставаться монстром даже в Нере. Мы можем помочь и остальным вернуть разум, интерес, возможность жить не только охотой и смертью. Ведь люди продолжат становиться мервями, это никогда не прекратится…

— Значит, нам нужно искать идеалиста, который захочет сделать мир лучше. Нерилы засмеют нас…

Война переводил ошалевший взгляд с одного морта на другого, надеясь, что это сейчас была неудачная шутка. Но Рыцари продолжали с самым серьезным видом обсуждать, каким должен быть их будущий Владыка. Даже Голод и Гнев принимали участие в дискуссии и не выступали против этой идеи.

— Вас что, Саломея покусала?! Или сумасшествие теперь воздушно-капельным путем передается?! — нервы Войны не выдержали, и он завопил во всю мощь легких. — Еще Ионова Игоря предложите на эту роль!

В зале совещаний наступила пугающая тишина. Она была вязкой, и казалось, что если протянуть руку, ее можно ощутить под пальцами сгустившимся напряжением.

— Ионов Игорь? — с долей интереса переспросил Деймос. — Это тот парень, который победил Воронцова?

— Это тот, кто был готов умереть, лишь бы уничтожить Владыку? — задумчиво уточнил Смерть, особенно выделив в своем вопросе одно слово, на котором у него уже давно был пунктик.

— Игорь — мой спаситель! — с восхищением запищала Фобос.

Гнев и Голод ничего не сказали, но явно задумались.

Рыцари переглянулись.

Война закрыл лицо ладонью, сообразив, что лучше бы он притворился немым и от комментариев воздержался.

Но имя уже прозвучало.

* * *

— Что-то не так, — нахмурилась Саломея.

— М-мм, — недовольно промычал Война, но все-таки отвлекся от книжки, которую вчера где-то спер и теперь с интересом пролистывал. На обложке красивым шрифтом бросалось в глаза имя автора: Уайльд Оскар.

Они вдвоем с Меей сидели на широком заборе, огораживающим небольшую парковую зону возле метро, и наблюдали, как Игорь неспешно возвращается с успешной сдачи экзамена в компании друзей. Точнее, Саломея наблюдала за Ионовым, а Война — вроде как за Саломеей. Ходить за Владыкой в учебное заведение другим составом было чревато. Ибо морта пыталась уничтожить каждого преподавателя, который непочтительно обращался к господину Ионову или еще хуже — не ставил ему высший балл. Еще большее желание разрушать возникало у нее, когда на Игоря начинало вешаться подозрительное мясо, зазывая то в кино, то в кафе, то в гости. Война уже достаточно долго таскался за мортой, чтобы научиться разбирать на нечитаемой роже Саломеи легкие отголоски эмоций. Самая забавная, на взгляд Войны, деталь заключалась в том, что чем больше у мяса, вешающегося на Игоря, был размер груди, тем сильнее злилась морта.

Хоть вида и не подавала.

Так что Войне тоже приходилось регулярно посещать университет, чтобы в один прекрасный момент от него не остались бы обугленные развалины. Даже он понимал, что такой поворот событий вряд ли обрадует Ионова и уж точно не поможет Саломее затащить его на трон Нереальности.

Дочитав до конца страницы, Война покосился на сидящую рядом морту и с любопытством перелистнул страницу, быстро пробегая глазами дальше по тексту.

Ионов в данный момент изволил геройствовать. Увидев, что переходящий дорогу парень засмотрелся на экран смартфона и совершенно не замечал резко вошедшую в поворот «инфинити», Игорь бросился вперед слитным, плавным движением, почти выйдя за возможности человеческого тела, и буквально за несколько секунд до неизбежного вырвал зазевавшегося идиота из-под колес. На мгновение Саломея позволила себе полюбоваться своим Владыкой — настолько гармоничным становился Игорь, когда отпускал контроль над собой.

— Все не так! — согласился Война, пытаясь вернуться к интересной книжке. — У Воронцова конкретно что-то в мозгах перемкнуло, что он тебе имя такой женщины дал. Вот это я понимаю — характер! Какая страсть, какое упрямство![12] Эх… Ты же не женщина, Мея, а бракованная морозилка…

— Закончил? — спокойно уточнила морта и на рыжего глянула так, будто бы уже расчленила его и скормила Голоду.

— Угу. Я бы за рассеянность на проезжей части с ноги втащил… чуть такую машину кровь не запачкал. Хотя нет, просто бы не вмешался, — логично рассудил Война.

Саломея молча отняла у морта книжку и указала пальцем на «потерпевшего». Рыжий нехотя скосил взгляд и тут же оскалился и подобрался, словно приготовившись к прыжку. Хищник безошибочно учуял чужака, который нагло претендовал на его территорию.

— Силе-ен, — оценил Война незнакомого парня, чувствуя, что, наконец, у него появился новый противник, правда, не совсем понимая, кто это и что он тут делает.

Было заметно, что сдерживать себя и изображать испуг и шок для прилизанного парня не так просто, да и еще при этом создавать видимость полуобморочного состояния. Поэтому, оценив игру и потенциал чужака, Саломея сосредоточила все свое внимание на этом неучтенном факторе. Оберегая Игоря и пытаясь решить, как ему вернуть силы нерила, морта совершенно забыла о «замечательной» особенности своего Владыки — постоянно находить приключения и проблемы на свой зад.

В тех же случаях, когда Ионов эти самые приключения и проблемы не искал, занятый, скажем, выживанием или учебой, оные быстро кооперировались и шли искать самого Ионова.

Действие, разворачивающееся сейчас на перекрестке, служило наглядной тому иллюстрацией.

— Что-то не пойму, кто он, — Война наклонил голову набок, внимательно рассматривая незнакомца. Тот, рассыпавшись в благодарностях за свою никчемную жизнь, тут же пригласил Игоря в какой-нибудь кафешке выпить кофе и съесть за знакомство пару пирожных.

В этот момент, рыжий мог поклясться, Саломея так сильно сжала челюсти, что послышался скрежет крепких мортовских зубов.

— Я чувствую в нем мервь, — убедившись, что соглашаться на это сомнительное предложение Владыка не спешит, Мея вернулась к трезвому анализу ситуации. — И нерила… едва заметно, но привкус есть.

— А еще какая-то неведомая… — от взгляда Саломеи, не особо любящей мат, Война поспешно проглотил последнее слово и, порывшись в своем словарном запасе, все-таки закончил мысль: — фигня какая-то непонятная в нем, говорю. Лично я с такой силой еще не сталкивался. Может, быстро его грохнем? Нет человека — нет проблемы.

— Успеем. Сначала необходимо понять его мотивы.

Игорь с друзьями уже шли дальше по улице, негромко обсуждая отличную реакцию Ионова и завтрашнюю консультацию по клинической психологии, а парень с блестящими черными волосами все еще смотрел им вслед.

И гнусно ухмылялся.

— …ты удивительно осторожен, Ионов Игорь.

— Что? — переспросила Саломея.

— Это у него меч нерила из-под полы торчит? Или меня зрение подводит? — прищурился рыжий.

Мея в последний момент успела перехватить Войну за край куртки. Резко дернув на себя уже прыгающего Рыцаря, морта запоздало сообразила, что не учла две детали — свою силу и инерцию. А мысль, что даже мервям полезно знать физику, постучалась в голову, когда она уже лежала по ту сторону забора, придавленная опешившим от такого поворота событий Войной.

— Какого Воронцова, Мея! Совсем больная? — рыжий, пытаясь подняться на ноги, въехал кулаком Саломее в живот, от чего совершенно не прибавил ей хорошего настроения. — Ты понимаешь, что этот мужик с подозрительной ориентацией специально все подстроил? Надеешься, что он действительно ограничится кафе? Там явно на Ионова имеются огромные планы!

Спихнув с себя отнюдь не легкого Войну, морта поднялась и потерла поясницу.

— Это мясо имеет данум, но ему никогда не справиться ни с кем из нас. Мы, в свою очередь, можем убить его в любой момент. Уже тот факт, что он не замечает нас и не чувствует, говорит не в его пользу. Ионов вне опасности. Однако если бы этот человек просто хотел причинить Владыке вред — не стал бы терять время на этот спектакль. Значит, ему что-то нужно. Необходимо узнать, что именно.

— Если твоему бесценному Владыке в результате свернут шею или откусят голову — сама будешь отчитываться перед Смертью и Деймосом. Кстати, перед остальными — тоже.

Действительно, убедившись, что у Саломеи и Войны все схвачено и Ионов находится под их охраной, Рыцари с какой-то маниакальной страстью принялись восстанавливать Крыло Ворона. Цитируя Смерть: «чтобы не пришлось перед Владыкой краснеть». Невероятно, но факт: свою лепту в общее дело вносил даже Деймос, и что еще невероятнее — по собственному желанию. А Война, наблюдая за всеобщим безумием, размышлял над реакцией Воронцова, узнай он, что его дорогие Рыцари, которые в своем нормальном состоянии спали и видели, как перегрызают друг другу глотки, легко приспособились к командной работе. И главное, кого ради? — упрямого мальчишки, которого же сам Воронцов считал неудавшимся экспериментом и старательно пытался исправить хоть что-нибудь скальпелем и кровью.

— С каких пор ты стал трусом? — Саломея явно не желала ни перед кем оправдываться.

— Ни с каких, — огрызнулся Война, подумав, что еще немного, и он тоже начнет называть Ионова Владыкой… с восторженным придыханием в голосе и фанатичным блеском в глазах.

С кем поведешься, называется.

— Я, конечно, подраться люблю, но в самоубийцы не записывался.

— Мы будем осторожны и не допустим, чтобы с Владыкой что-то случилось.

Рыжий неопределенно пожал плечами. Он не сомневался, что Мея разотрет в пыль любого, кто хотя бы подумает о возможности причинить вред Игорю. Главная проблема заключалась в том, что как бы ни была сильна морта, даже она не могла предусмотреть все случайности и сюрпризы мироздания.

Впрочем, Война никогда бы не признался, что уже давно по-настоящему беспокоился за Ионова, а не просто развлекался. И он даже привык к мысли, что Игорь обязательно станет Владыкой Нереальности.

* * *

Впервые за последний год Саломея, сидя на лоджии трехкомнатной квартиры, ждала рассвета с нетерпением. Скорее даже так: впервые за все время, которое она была Саломеей — Рыцарем Нера, морта вообще чего-то ждала, а не принимала ход времени, как данность. Город заражал своей жизнью. Здесь все спешили, опаздывали, шумели, ссорились, смеялись, кричали и подчинялись секундным порывам.

А Саломея смотрела и анализировала.

Безупречно-серый мир застыл на переломе нового дня. В эти короткие минуты останавливалось даже время, словно делало глубокий вдох перед очередным рывком вперед. Стихал ветер, и листва уныло повисала однотонными картонками, непонятно зачем приклеенными к ветвям. Зашторенные окна домов таращились на запад слепыми глазами затаившихся монстров. Именно в эти мгновения пустота улиц ощущалась особенно остро. Даже глубокой ночью на самой периферии зрения нередко мелькали припозднившееся люди или же те, кому просто некуда было спешить. Но в предрассветном карикатурном мире, больше похожем на карандашный набросок, казалось, что все просто исчезли. Тишина оглушала. Она была неоднородной, несовершенной, звенящей от утренней прохлады, и одновременно удивительно живой.

Саломея закрывала глаза и видела осколки стекла и серый песок Нера… — его тихий шорох сопровождал каждую мервь от момента, когда она только осознавала себя посреди мертвой Нереальности и проходила через все метаморфозы скрипом осыпающихся и уходящих в бесконечность развалин. Даже за высокими стенами Крыла Ворона нельзя было скрыться от сухого, вкрадчивого шелеста.

Пожалуй, мерви всегда стремились в мир живых не только за душами, которые помогли бы заглушить боль, но и ради того, чтобы никогда больше не слышать этот протяжно-тоскливый звук.

Замерший воздух дрогнул, наполняя серость золотыми искрами. На бесцветное небо щедро плеснуло синим. Краска разливалась по покатому своду неровными пятнами, обозначая штрихи тонких, редких облаков. Зашумела листва, по улице быстро зацокали каблучки, где-то нетерпеливо просигналил автомобиль. Новый день привычно вступал в столицу, звеня будильниками и ворча на разные голоса привычную фразу «утром добрым не бывает».

Татьяна Сергеевна в своей комнате с хриплым проклятием помянула свою работу, после чего громко постучала в стенку сыну.

— Подъем, Игорь, а то опять куда-нибудь опоздаешь!

Ионов на это только попытался сильнее завернуться в одеяло, будто бы оно могло спасти его от сессии. Поэтому, поняв, что никакой реакции на ее заботу не последует, матриарх семейства появилась на пороге комнаты спустя пару минут с крайне недобрым выражением лица и, подкравшись к кровати, принялась тормошить отпрыска, пытаясь вытрясти его из надежного кокона.

Саломея без какого-либо интереса посмотрела на пижаму в сердечко. Когда она в первый раз стала свидетелем уникальной атмосферы, царящей в этой семье, то подумала, что у Владыки нашелся еще один неоспоримый плюс. Закаленный характером матери Ионов не должен особо удивиться безумию, творящемуся в Крыле Ворона. Хотя, стоило признать, Рыцари рядом с Татьяной Сергеевной смотрелась бледно. Женщина же, оживленно препираясь с Игорем, даже не подозревала, что в паре метров, на балконе ее собственной квартиры, сидит мервь и размышляет, как бы ограничить ее общение с сыном. На кухне недовольно шумела микроволновкой Настя, пытаясь соорудить завтрак из сосисок и вчерашних макарон.

Саломея, прищурившись, посмотрела на медленно поднимающееся солнце и устало потерла переносицу.

Если бы не вчерашнее происшествие, морта вряд ли сказала бы, что этот день чем-то отличается от множества других, похожих. Владыка всего-то снова подрался с незнакомым мясом и в очередной раз оказался похищенным собственными друзьями, которые пытались в обход блока Данте пропихнуть Игоря в Нереальность. (Саломея уже успела привыкнуть к странным отношениям между этими тремя и больше не пыталась раскрывать данум, как машинально делала первое время). Затем, потерпев очередную неудачу, Ионов смылся под неблаговидным предлогом в парк, чтобы посидеть наедине с книжкой.

Пока друзья учились охотиться на мервей и развивали потенциал, он болтался где-то за бортом. И пусть это было куда лучше, чем быть убитым или, потеряв контроль, сейчас бегать по Неру кровожадной тварью, парень все равно считал себя ущербным и лишним.

— Ну как тут? — Война нашел Саломею именно в тот момент, когда к месту, где засел Владыка, подошел прилизанный парень с коробкой конфет. — Ого! Чуть не пропустил все веселье.

— До этой самой минуты все было обычно.

Морта прислушалась к разговору на повышенных тонах, который набирал обороты возле лавочки, и пришла к выводу, что свой второй ход неизвестный парень продумал идеально. Семья — самое слабое место для Ионова.

На втором месте друзья.

Значит, именно они станут следующей целью. Еще бы понять, что любитель конфет и чужих Владык надеется получить от беспомощного человека.

— Смерть согласен с тобой: сначала нужно проследить, все выяснить, а только потом уничтожать. Возможно, удастся узнать нечто полезное. А Фобос сказала, что готова присоединиться к нам по первой же необходимости, — рыжий повернулся, чтобы оценить реакцию Меи, — ага, именно. Поэтому я и ответил, чтобы даже не думала о прогулке в реальность. Пусть лучше Гневом занимается.

Саломея благодарно кивнула. Импульсивность и нелепая восторженность Фобос сейчас была бы совершенно неуместна.

— Смотри не на лавочку… — морта указала от тени старых ясеней, чуть дальше в сторону пруда.

— Так мы не одни, — изучив девчонку, выкрашенную в жуткий зеленый цвет, и скрюченного горбатого мужчину, Война не нашел в них ничего интересного. — Точнее, этот прилизанный не один. Интересно, сколько их еще? И, вообще, кто это такие?

— Нужно узнать.

— Тогда разделимся? Учти, Ионов мой!

Саломея бы с этим утверждением поспорила, но решила, что сейчас не самый подходящий момент, и поэтому просто последовала за новыми действующими лицами, после того, как они обменялись несколькими репликами с любителем сладкого.

Группа странных людей, которые оказались совсем не людьми, называла себя неквамы. Бесполезные. И были они результатом одних из первых экспериментов Воронцова. Точнее, сама фамилия бывшего Владыки не прозвучала, да и, скорее всего, в то время, когда Александр определил для себя их бесполезность, именовался он иначе.

Саломее происходящее с каждой минутой не нравилось все больше. Сколько же действительно Воронцов сломал и искалечил судеб перед тем, как получил послушных его воле мортов?

Ни громкий, эмоциональный седой мальчишка, который, кажется, исключительно кричал и требовал, ни самоуверенный горбач, ни крашеная девчонка, смотрящая только в экран телефона, ни хмурая обезображенная ожогами женщина — никто из них не являлся сильным противником. Даже вместе они не смогли бы доставить проблем. Голод, который на данный момент считался последним по силе из Рыцарей, расправился бы с ними, не успев ощутить вкус драки. И все-таки странное ощущение тревожило Саломею.

Судя по внутренним ощущениям морты, неквамы были куда ближе к нерилам, даже имели четко сформированные данумы и могли призывать оружие. И все-таки что-то в них было неправильным. Не зря же Воронцов забраковал материал, на первый взгляд идеально соответствующий требованиям, и постарался про него забыть.

Может быть, то, что они в упор не видели Саломею и, кажется, не могли преодолевать Грань в Нер?

Или что-то еще?

Например, еле заметный след, отпечатавшийся болью на лицах этих существ.

Они не были хищниками, как морты, или охотниками — подобно нерилам.

Тогда кем же?

Какое-то время Саломея наблюдала за ними, но было очевидно, что без своего лидера это мясо не начнет обсуждать Ионова. Кажется, неквамы еще сами не очень хорошо понимали, что собираются делать и как именно. Зато теперь хотя бы морте было известно, где искать тех, кто нацелился на ее Владыку.

То, что произошло, когда Саломея возвращалась к дому Ионова, ничем иным, кроме как счастливой случайностью, называть было нельзя. Словно само мироздание на этот раз, исключительно ради интереса, решило встать на сторону мерви. Задержись Саломея у неквамов чуть дольше или, наоборот, покинь их чуть раньше, сообразив, что все собравшиеся люди — бесполезное мясо, она бы никогда не стала свидетелем этой сцены.

Матвеев истекал кровью, от боли потеряв сознание, а над ним стояли прилизанный любитель сладкого и еще один незнакомый юноша, похожий на длинное и острое лезвие меча.

И они обсуждали судьбу Ионова Игоря.

Саломея остановилась, замерев в нескольких метрах над ними, и спокойно изучила улыбающихся врагов, тщательно запомнив все детали. Если бы только морта захотела, всего спустя несколько мгновений рядом с нерилом на асфальте остались бы еще два тела, которые уж точно не смогли бы причинить вред Ионову по причине быстрой, но болезненной смерти.

Хорошо, что, посчитав Матвеева выведенным из строя, эти двое беззаботно обсуждали свои планы. Точнее, юноша, сохраняя на лице вежливую улыбку, оставался осторожен, а вот любитель сладкого по имени Виктор говорил громко и уверенно, ни капли не сомневаясь в своей победе.

…Они собирались вернуть силы Ионову. Конечно, лишь для того, чтобы сразу же их забрать себе. Но им было известно, как это сделать.

— Битва, в которой нельзя проиграть, кажется тебе скучной? — тихо повторила Саломея. — Нет, битва, в которой неизвестны имена всех участников — вот что скучно. Особенно, когда ленишься поднять голову и посмотреть вверх.

Тонкий юноша, названный Дэрилом Бойлом, послушно изменил восприятие своего друга, настраивая его ментальное поле под умеренное воздействие на окружающих, и морта добавила к своим наблюдениям уникальные способности этого существа. Если и в остальных неквамах скрывалось нечто подобное, было бы слишком опрометчиво недооценивать их.

В любом случае, Саломея обязательно убьет этих двоих, не оставив Войне ни единого шанса на хорошую драку. За все слова, сказанные ими об ее Владыке, она покажет, насколько глупо забывать, что кроме аверса и реверса у любой монеты всегда есть ребро. Главное, чтобы они вернули Игорю силы, а затем Саломея лично сопроводит их в преисподнюю.

Пока же пусть уходят, решив, что победа у неквамов в кармане.

Нерил тихо и жалобно застонал, когда боль вытолкнула его в реальность, и неловко попытался дотянуть до своего ранца. Вещи, рассыпанные вокруг, лежали так близко… Но раненый парень безуспешно захватывал пальцами воздух, не в силах дотянуться до Грани, чтобы исцелиться в Нере, или хотя бы до телефона, чтобы вызвать помощь. И судя по тому, как тревожно мерцал, почти исчезая, его данум, душа нерила собиралась распрощаться с телом в самое ближайшее время.

Этот Виктор явно перестарался.

Саломее было абсолютно все равно, выживет мальчишка или нет. Все необходимое она узнала. Теперь нужно было спешить к дому Ионова, чтобы через Войну передать новости в Крыло Ворона и выстроить тактику. Мысленно она уже просчитывала вероятности, поражаясь, насколько близкой и реальной вдруг стала возможность действительно сделать Ионова Владыкой Нереальности.

Внизу, неловко ворочая бесполезное тело в собственной крови, Матвеев все еще надеялся дотянуться до телефона. Несколько каких-то жалких сантиметров решали его судьбу, а силы продолжали таять.

Саломея неспешно спустилась вниз.

Мальчишка не видел ее, но услышал тихие, медленные шаги.

— По-могите, прошу… — прошептал нерил и только затем почувствовал чудовищный данум Саломеи, который та перестала скрывать.

С трудом повернув голову, друг Ионова посмотрел на нее с тоской и безнадежностью. Матвеев не кричал, не спрашивал, как Саломея выжила. Рвано и тяжело дыша, он продолжал тянуться к телефону. Только расширившиеся зрачки, закрывшие всю радужку, выдавали, насколько ему действительно страшно. Саломея приблизилась и носком небрежно подвинула телефон в ладонь нерила.

Матвеев удивленно моргнул и когда спустя короткое мгновение снова посмотрел перед собой, Саломея уже исчезла. И даже корпус телефона, приятно холодивший пальцы, не мог доказать, что морта не была кошмарным порождением гаснущего сознания Олега.

Глава 3. План

Даже если ваше объяснение настолько ясно, что исключает всякое ложное толкование, все равно найдется человек, который поймет вас неправильно.

Закон Мерфи

— Ты — дура, — сообщил Саломее Война, когда та, наконец, появилась на лоджии квартиры Ионовых.

— И что позволило тебе сделать такой вывод? — Мея села на нагретый за день пластик бортика, обхватила колени руками и бездумно уставилась куда-то за линию горизонта. Обычно она сама отзывалась об умственных способностях окружающих, как о весьма скудных, поэтому смена ролей немного сбивала с толку.

— Зачем ты раскрылась? Сюда же сейчас весь Отдел прибежит, размахивая мечами.

— Так было нужно, — Саломея уже собралась перейти к изложению новостей и выводов, которые она успела сделать, как Войну унесло в другие степи.

— Еще и ситуация — глупее не придумаешь.

— Война…

— Ты в курсе, что мелкая Ионова повадилась бегать к нерилам? Мы с тобой как-то совсем этот факт упустили. И получается: Игорь следит за Настей, эта прилизанная сволочь — за Игорем, а я, значит, за всеми. Как подумаю — хочу убивать.

— Не думай.

— Было бы забавно, если бы выяснилось, что в этот момент за мной тоже кто-кто следит.

— …

— И имя у него дурацкое. Виктор Рихтер… жесть, а-а? И почему оно у него вообще есть? Значит, нам Воронцов непонятные клички раздал, а им и имена, и фамилии?! Я тоже хочу! Может, самому выбрать?

— Ты закончил? — в голосе Саломеи проскользнуло нечто завуалированное, как бы намекающее: еще немного, и Война не досчитается конечностей.

Тот понятливо заткнулся, приготовившись слушать, но все равно выглядел недовольно нахохлившимся.

В этот самый момент в квартире раздался шум. Сначала громко и требовательно завопил мобильный, а спустя секунду, хлопнув дверью, в комнату вбежал Ионов, принявшись судорожно запихивать себя в джинсы. Рыжий по привычке дернулся было за Игорем, но, заметив, что Саломея продолжает спокойно сидеть, даже не посмотрев в сторону Владыки, тоже остался на месте.

— Куда он?

— На Матвеева напали.

— Дай угадаю кто.

Много времени сообщение новостей не отняло. Саломея кратко пересказала услышанный разговор и изложила свои мысли. План морты был максимально прост. Подождать, пока неквамы вернут Игорю силы; не позволить навредить ему в процессе; и воспрепятствовать тому, чтобы возвращенные способности немедленно отняли. Затем уничтожить неквамов, а Владыку увести в Нер, не слушая никаких возражений.

Убедившись, что в квартире все стихло, морты переместились на теплую крышу.

Война задумчиво потер подбородок.

— Наши так обрадуются, что опять Крыло Ворона развалят. На этот раз, не исключено, что окончательно, — метаться крысой между мирами ему не очень хотелось.

Рыжий копчиком чувствовал, что стоит ему только появиться на пороге замка и передать послание Саломеи, как Смерть немедленно приобщит его к какой-нибудь важной работе.

— У кого бы узнать про этих неквамов? Не мог же Воронцов их из ниоткуда взять? Должны были остаться его записи. И еще оружие нерилов у этого Рихтера… уверен, что это пахнет большими проблемами. Пусть Смерть покопается в лаборатории, может, найдет что-то полезное.

Саломея кивнула.

— Нужно предупредить Владыку. Ионов должен как можно раньше узнать, что его собираются использовать.

— Предлагаешь, опять действовать через сестру?

— И не только.

Связываться с остальным мясом Саломее не хотелось категорически. Но не зря же она спасла жизнь нерилу, в конце концов. Владыке нужны друзья? Хорошо. Но тогда сами друзья должны быть на стороне мортов. Или хотя бы числиться у Саломеи в должниках.

Хотя, признаться, мысль о знакомстве с подругой Ионова, девушкой-сумевшей-увидеть, которую один раз морта уже пыталась убить, порождала внутри странные ощущения дискомфорта, чем-то похожие на беспокойство.

— Насколько было бы проще, если бы Ионов мог нас видеть, — Война растянулся на крыше, раскинув конечности морской звездой, и как-то завороженно уставился вверх, где крошечными искрами поочередно загорались созвездия. — Везет нерилам: и тут они материальны, и в Нере проблем не возникает.

Саломея нахмурилась. Идея витала совсем близко и дразнила своей очевидностью, но никак не давалась, отказываясь стучаться в сознание. Морта зажмурилась, пытаясь сосредоточиться. Больше ничего она сделать не успела, ибо разрыв Нереальности не являлся тем событием, которое можно было бы проигнорировать.

— Влипли! — сказал Война. Правда, использовал он для такой характеристики их положения определение, близкое по семантике, но совершенно нецензурное. — Мея, теперь ты быстро сваливаешь в туман и не отсвечиваешь. Я их отвлеку.

Рыжий грубо толкнул Саломею с крыши, а сам взмыл в воздух. Все было логично. Ведь, как бы это не прозвучало, сейчас его жизнь для Рыцарей значила меньше, чем жизнь морты. Проще пожертвовать одной фигурой, чем попытаться спасти всех, подставив под удар короля. Поэтому свои действия на случай появления охотников и инквизиторов Саломея и Война обговорили заранее. Морта свернула свою силу, небрежным кивком попрощалась с рыжим, словно пожелав ему удачи, и скрылась в серости Нера.

Война же, высвободив данум, принялся ждать незваных гостей. Сначала ему следовало показаться нерилам на глаза. Затем хорошенько их раздразнить и шустро отогнать на другой конец города, чтобы те не засекли следы Саломеи. Звучало все достаточно просто, но оптимизма не прибавляло. Основная проблема заключалась в том, что убивать нерилов было нельзя категорически. Ионов с какой-то невероятной для его интроверсии скоростью успел перезнакомиться с большей частью всего московского Отдела.

А за друзей, как уже было известно, Игорь убивал с такой же легкостью, с какой уплетал вкусную сестринскую стряпню.

Один данум был вроде ему знаком, но как-то смутно. А второй, ослепительно-яркий, Война узнал еще раньше, чем увидел его обладателя. Они уже сталкивались, когда Воронцов отдал приказ притащить Ионова к нему.

Морт даже успел сделать «лицоладонь», чтобы выразить свои эмоции касательно таких подлостей со стороны мироздания. При этом он умудрился так стукнуть себя по лбу, что мысли внутри черепушки перетряхнулись, вытолкнув вперед любопытную идею.

Война ухмыльнулся и свернул свою силу обратно.

Первым из разреза реальности появился коренастый веснушчатый парень, находящийся каким-то странным образом сразу по обе стороны миров, и тут же он, увидев Войну, споткнулся о воздух, едва не напоровшись на собственный меч. Следом на крыше шестнадцатиэтажки появилась мелкая черноволосая девчонка, одна из лаборанток Воронцова. Насколько морт помнил, последнюю пару недель перед смертью Александра ей пришлось провести, сидя взаперти в качестве то ли праздничного ужина для Рыцарей, то ли материала для очередного эксперимента. Как же ее там звали? И не припомнить даже. Так что сейчас девица пылала праведным гневом, окружив себя искристо-ледяным данумом. И, видимо, она не рассчитывала, что нерил замрет на месте, ибо со всего размаху врезалась ему в спину.

Война с недоумением оглядел получившийся клубок тел, который с громким матом рухнул на крышу, и титаническим усилием заставил себя не заржать — всего-то глаз задергался.

— Ты-ыы! — девчонка, наконец, выбралась из-под напарника.

— Ага, — согласился Война, не вынимая рук из карманов и продолжая смотреть на нерилов сверху вниз.

— Как ты выжил?!

А, точно. В пылу боя мало кто видел, что Ионов успел вытащить его раненого из загребущих лап Голода. Вот как тот тащил матерящегося морта — запомнили все.

Позорище…

— Эй, эй! Кто тут выжил? — оскалился Война, наслаждаясь происходящим ничуть не меньше, чем хорошей дракой. — Как был мертвым, так остался… я хоть и эволюционировавшая, но мервь, ты, что ли, не видишь?!

— Что ты с Игорем сделал?! — перебил спутницу парень.

— Ты сейчас на перерождение отправишься! — повысила голос Снежинка и прицельно запустила в него ледяное копье.

— Обломаешься, мелочь, — Война играючи увернулся от удара и в несколько прыжков удалился от красной шестнадцатиэтажки на приличное расстояние, вынуждая нерилов последовать за ним. — Все в порядке с вашим Ионовым. Чего ему сделается-то?.. в таком-то состоянии.

— Сейчас получишь!

— Я же сказал, что все…

— Сдохни!

Войне пришлось выпустить на встречу небольшой воздушный щит, чтобы не обзавестись дырой в теле. Судя по тому, что морт успел увидеть и почувствовать, коренастый парень за прошедшие семнадцать месяцев хорошо натренировался, весьма прибавив в силе. А на стороне девчонки играл гнев, добавив слабенькому дануму дополнительные очки. Зато рыжему помогали эмоции и страх нерилов за Ионова, которому, по сути, и Отдел, и инквизиция оказались сильно обязаны. Девочка-снежинка и парень-морковка (о цвете собственной шевелюры морт решил на время тактично забыть) били на пределе способностей, разрешенных в мире людей, но абсолютно неслаженно, больше мешая друг другу, чем причиняя неудобства Войне. Впрочем, ситуация могла перемениться в любой момент; эти двое уже сами все сообразили. Поэтому отметив, что они, наконец, выбрались за кольцевую дорогу и сместились в сторону Битцевского парка, морт резко бросился вперед. Сместившись в Нер и пройдя через слои реальности, он перехватил лезвие меча, едва удержавшись от соблазна переломить его как тонкую тростинку, и вырвал меч у нерила, а в следующий момент уже заломил руки девчонке. Не больно, но надежно.

— Придурки! — припечатал Война. — Мозг включить слабо? Если бы я хотел причинить вред Ионову, он бы уже обживался где-нибудь в Нереальности.

— Тогда, что тебе здесь нужно, Война? — что не удивительно, девчонка, кажется вроде Даша, а может Маша… или Марина? — одумалась первой.

Видимо, вспомнила, как просто морты захватили ее в первый раз, и поняла, что сейчас Рыцарь намеренно избегал сражения.

Умница.

А вот парень-морковка, сейчас цветом лица больше напоминающий помидор, нарывался.

Придуманный план нужно было приводить в действие немедленно, пока в махаче наметился перерыв. Война отпустил девчонку, отошел на несколько шагов, немного помолчал, словно бы собираясь с мыслями, а потом, опустив взгляд, тихо признался.

— Я его охраняю.

Как же рыжий пожалел, что в этот момент у него не было с собой волшебного предмета — фотоаппарата, дабы запечатлеть выражение абсолютно одинакового охреневания на лицах нерилов. Мысленно Война потер лапы, поздравил себя с удачным актерским дебютом и продолжил.

— Ну-у, что не смеетесь? Ха-ха, — изобразил он, — Рыцарь Нера в роли няньки. Оборжаться.

— Ты… что?! — еще тише переспросил рыжеволосый. Данум сворачивать он даже не думал, но зато хотя бы больше не кидался в драку. — С чего бы нам тебе верить, мервь?

— Попробуй придумать другое логичное объяснение тому, что я больше года торчу здесь, как идиот, а засекли вы меня только сейчас, — про год Война, конечно, наврал, присвоив себе заслуги Саломеи. На самом деле, он ошивался в столице от силы месяцев пять и то, не учитывая периодические перерывы и отлучки.

— Больше года, — эхом повторила Снежинка и, заметив, что ее напарник продолжает хмуриться, ничего не понимая, оформила ему затрещину. Для этого ей, правда, пришлось забавно подпрыгнуть, но Война сделал вид, что не нашел в этом ничего смешного. Снова затевать драку было не в его интересах, а то, что нерилы атакуют по малейшему поводу, понял бы даже клинический идиот.

— Эй! — возмутился рыжеволосый: — Не меня надо бить, а его!

— Бриан, подумай! Год назад из исследовательского центра пришел первый отчет о резком снижении активности мервей в этом округе. Так это ты? — уточнила… пусть будет все-таки Марина.

Не доверяла. Ненавидела. Боялась. Но спрашивала.

Война подумал, что это было слишком похоже на Ионова, несмотря на весь цинизм и скепсис — попытаться понять врага. Кажется, Игорь, сам того не зная, изменял всех, с кем только пересекался судьбами.

— Ты видишь здесь других мервей? Или считаешь, что парочка, патрулирующая этот район, вдруг начала нормально выполнять свои обязанности? Я у них перед носом раз десять мелькал — они даже не почесались! — съехидничал Война и спокойно сел прямо на воздух.

Контакт, пусть и хрупкий, явно наладился.

— Ты убивал мервей, защищая Игоря? — Снежинка выглядела так, будто бы ее прочный и незыблемый мир только что разлетелся бесполезными осколками. Даже парень-морковка притих и, кажется, задумался.

— Нет, ну почему же? — не стал изображать святого Война, следуя простому правилу: в каждой правде должна быть доля правды. — Мне и кушать что-то, хм… кого-то надо было. Но в основном, да. Пусть у Ионова теперь данум по нулям, всякую голодную дрянь продолжает приманивать его сестра — у нее в последнее время сила хоть по капле, но растет стабильно. Ну и на парне это сказывается.

Они замолчали. Война спокойно наблюдал, как быстро сменяют друг друга эмоции на лицах нерилов. Те явно пытались сообразить, что же дальше делать и о чем спрашивать. Впрочем, главный вопрос уже повис в воздухе тонким напряжением и недоумением.

Озвучила его Снежинка:

— Зачем ты это делаешь?

Ответ у Войны был готов давно.

— Я ему жизнь должен.

Именно с помощью сего нехитрого утверждения морт в течение нескольких месяцев пытался убедить себя, что здесь замешан исключительно долг. Еще, может быть, скука и Саломея, исправно исполняющая свои обещания: не отлынивать от приятных спаррингов и гонять Деймоса от компьютера. Но на первом месте, конечно, этот проклятый долг, который нужно обязательно вернуть.

Не убедил. Себя, во всяком случае, точно.

— И что, теперь так и будешь всю жизнь за ним таскаться, а потом на тот свет переедешь?

Что-то в словах рыжеволосого было неправильно. Война наклонил голову и сделал паузу, словно раздумывал над ответом. За прошедшее в мире живых время он узнал, что зачастую люди и нерилы всегда стараются говорить о самом важном с излишней небрежностью. Видимо, не хотят показывать свои слабые места. И сейчас Бриан говорил о жизни своего подопечного и друга слишком уж просто. Ионов многое значил для Отдела. Это было также очевидно, как и то, что солнце каждый вечер садилось на западе, а не на севере или юге.

Поэтому за нарочной грубостью явно крылся какой-то смысл.

Саломея бы велела узнать, какой именно.

— Я верю, что Ионов найдет способ вернуть данум в обход того, что сделал с ним Воронцов. Не рано — так поздно, но обязательно. А жизнь морта долга, если он, конечно, не становится пищей кого-то более сильного. Успею еще набегаться по Неру.

Судя по тому, как при упоминании силы Игоря нерилы коротко переглянулись, они точно что-то задумали или как минимум знали. Война поднялся, отряхнул ладони и зловеще оскалился. Снежинка и рыжеволосый синхронно сделали шаг назад, не понимая, что случилось со вполне мирным до сего момента мортом.

— А теперь я готов выслушать ваши оправдания, — Война недвусмысленно ослабил контроль над своей силой.

— Что? — может быть, все-таки Даша?.. немедленно выставила перед собой ледяной щит, но сделала это как-то неуверенно.

Несколько мгновений назад бывший враг почти доказал им, что теперь они находятся на одной стороне и драться бессмысленно, а теперь сразу же перешел в наступление.

— Знаете, — доверительным тоном сообщил Война, продолжая сокращать расстояние, — я же не зря сказал, сколько провел здесь времени. И вот что странно. За все прошедшие месяца я не видел никого из вас рядом с Ионовым. Его обычные друзья не в счет. Но их только двое. А где были вы? Не говорю про гости и все такое. Вы ведь даже просто рядом с домом не появлялись. Только как мервь засекли — переполошились. Но разрыв такого уровня между реальностями в любом случае заставил бы инквизиторов отправить сюда группу быстрого реагирования. Так что хреновые друзья, смотрю, у Ионова. Если даже такая сволочь, как я, про долг помнит и мервей гоняет, а кого он спас просто так прийти не могут. Не вижу смысла оставлять вас в живых. Игорю такие друзья не нужны.

— Как ты смеешь!

Как ни странно, на этот раз уже рыжеволосому пришлось останавливать разозлившуюся напарницу. Почувствовав на плече тяжелую руку Бриана, Снежинка закрыла глаза, успокаиваясь.

— Он прав, Лера, — упс! С именем все-таки вышла промашка. И был бы Война — не Война, то уже бы удирал во все лопатки от тяжелого взгляда нерила. — Но у нас есть причины.

— Поделитесь?

— Только один вопрос, — девочка, словно придя к согласию сама с собой, убрала щит и отбросила со лба короткие черные пряди. Смотрела она цепко, требовательно, сама похожая на ледяной клинок. — Что ты сделаешь, когда к Игорю вернутся силы? Снова захочешь драки с ним?

Рыжий презрительно сплюнул вниз, едва не попав на макушку какого-то припозднившегося прохожего.

— Я, конечно, не образец адекватности, но не держите меня за идиота. Впечатлений от нашего последнего боя хватит еще на пару столетий, к тому же, в Нере сейчас куда больше интересных противников. Так что не парьтесь. Как только Ионов снова станет нерилом, меня и след простынет. Стоп! Понял! — Войну озарило. — Вы сами ищите способ вернуть Ионову силы, сняв блок инквизитора! Но как? Может, помощь требуется?

Снежинка от такого предложения закашлялась. Рыжеволосый скривился. Морт пытался изобразить само участие и добродушие. Получалось, видимо, не очень. Зато новости того стоили.

— Сначала придется компенсировать то, что изменил в нем Воронцов, чтобы нерила в Игоре снова стало больше, чем мерви. А затем мы так же, как в первый раз, спровоцируем критическую ситуацию, чтобы ему пришлось перейти в Нереальность.

Война задумался. Видимо, для всех этих манипуляций требовались доноры данумов, которые могли бы прижиться в Ионове наравне с собственным и пересилили бы кровь мортов. Тогда и блок можно будет снять. Но поскольку место главного экспериментатора пустовало, проект буксовал и продвигался черепашьими шагами. Пауза затягивалась. Ни нерилы, ни Война не знали, что делать и говорить дальше. Все вопросы вроде выяснили, планы обсудили. И что теперь? Просто разойтись по домам добрыми друзьями? Снежинка с Морковкой явно испытывали те же затруднения, размышляя, что скажет начальство, если они просто вернутся в Отдел, оставив Ионова на попечение Рыцарю Нера. С другой стороны, за год же ничего не случилось?

Наконец, Бриан созрел.

— Ты это… если что… — изрек он.

— …то вы непременно и очень больно, — поддержал Война. И вдруг неожиданно предложил. — Слушайте, а подежурьте у дома немного, а-а? А я на охоту сгоняю.

* * *

Утро застало Саломею на заброшенном складе.

Солнце раскололось в мутных окнах, расписанных сложным орнаментом трещин. Пронзило острыми копьями прорехи в крыше. В ярком свете вспыхнула искрами пыль. Ее было настолько много, что весь склад казался заполненным сияющей, клубящейся дымкой. На полу в беспорядке лежали мусор, камни, арматура и желтые листья, припрятанные ветром еще с прошлой осени. Кое-где, пробившись через крошащийся бетон, росла тонкая бледная трава. Она отчаянно тянулась к лучам, в беспорядке рассыпавшимся по складу, словно бы вместо одного привычного солнца заброшенное здание окружило сразу несколько светил. И теперь они заглядывали через неровные дыры в стенах, желая отыскать Саломею.

Морта сидела у обвалившейся лестницы в плотной холодной тени, недоступной для ажурного света. Рядом лежала измятая пластиковая бутылка с застывшими подтеками газировки. Сладко и ненавязчиво пахло гнилью, чуть сильнее железом и бетонной крошкой, а еще прелыми листьями и пылью.

Саломея, не мигая, смотрела перед собой, сосредоточившись на двух пульсирующих данумах у дома Владыки. Она не решилась уходить далеко, понимая, что помощь может потребоваться в любой момент. Пока все было спокойно, и от того почему-то тревожно. Война ощущался фоном, на самом краю восприятия, бесспорно живой и невредимый. Вполне вероятно, ему удалось договориться с нерилами, но что-либо утверждать Саломея бы не рискнула. Для детального анализа и обоснованного вывода не хватало информации.

Где-то наверху ветер хлопнул открытой створкой окна. Всю ночь он, словно пойманный в ловушку, боролся с рассохшейся рамой. И его резкие удары глухо отдавались в мыслях Саломеи до сих пор.

Пока нерилы оставались рядом с Владыкой, тому вряд ли что-то угрожало. Впрочем, решающую роль играл вопрос, знали ли в Отделе и инквизиции об неквамах и их планах на Ионова? Логика подсказывала, что были должны. Опыт напоминал, что самих мортов нерилы не замечали, пока Война не выпрыгнул прямо под нос сыну главы охотников. И Саломею не замечали до тех пор, пока она не раскрылась полностью перед Матвеевым.

К тому же оставался вариант, что все шло согласно плану того же Данте. Или Лада. Там, где нашелся один предатель, рано или поздно отыщется новый. Особенно, если поставить вопрос немного иначе. Что именно следует считать предательством по отношению к смертному мальчишке, который больше мешал Отделу, ломая привычное мироустройство одним фактом своего существования? Саломея знала, что некоторые из нерилов и инквизиторов наверняка были бы рады, случись с Ионовым Игорем какое-нибудь досадное недоразумение и попади он в Нер на этот раз в качестве обычной мерви без данума и надежды когда-либо его вернуть.

Некоторые, но не все. Далеко не все. Только это и успокаивало.

Вполне вероятно, что так бы Саломея и просидела все время, ощущая спиной холодную шершавую стену с облупившейся краской. Спешить было некуда. Попытка пробить даже самый крошечный проход в Нер оказалась бы равносильной белому флагу, вывешенному над складом с большим плакатом «та мервь, которую вы ищите, здесь». А мыслей у Саломеи всегда хватало, чтобы не скучать наедине с собой. Как подозревали многие Рыцари, морта вряд ли вообще догадывалась о существовании такого явления как скука. Это Гнев, если его оставляли в одиночестве хотя бы на десять минут, спустя одиннадцать шел искать себе компанию, вне зависимости от желания оной развлекать его.

Саломея же могла часами смотреть в одну точку, не испытывая какого-либо эмоционального дискомфорта.

Правда, последнюю пару месяцев, наблюдая за Владыкой, иногда она ощущала что-то непонятное, давно забытое. Отголосками далекого прошлого звенели внутри тонкие струны интереса, раздражения, радости и беспокойства. И пустота, которую, казалось, Саломея олицетворяла собой, медленно наполнялась ослепительно-солнечным цветом с редкими седыми проблесками.

Хорошо ли это или же плохо, Мея пока не задумывалась.

Как-то пока не до того было.

…Разрез, появившийся в двух улицах от склада, поначалу ничем не заинтересовал морту. Как и мервь, которая из него вылезла. Слабая, голодная, глупая — умная, ощутив данум нерилов, уже бы сбежала обратно в Нереальность. Такая мервь представляла опасность разве что для крыс. И то, судя по тому, насколько медленно тварь перемещалась вниз по улице, у крыс был шанс спастись бегством.

Саломея едва слышно вздохнула и пообещала себе обязательно заняться мервью позже. Если, конечно, нерилы не вспомнят о своих обязанностях и сами с ней не разберутся. Даже такой ничтожный кусок мяса мог затаиться в укромном уголке, накопить силы и стать опасным.

Наверху в который раз стукнула оконная створка, зашуршали листья, с которыми игрался прокравшийся на склад сквозняк, но спустя несколько минут все снова затихло. Только где-то вдалеке, будто и не за стенами заброшенного склада, а в другом мире, шумел город. В котором, тем временем, нашелся неудачник, встретившийся с медлительной мервью и почему-то не сообразивший, что можно просто убежать, а не драться.

Саломея нахмурилась. Слабый, едва ощутимый, но знакомый данум тускло вспыхивал, пытаясь уничтожить тварь. Пока безуспешно, к слову. А та, видимо, сама опешив от неожиданно свалившейся на нее удачи, почему-то не спешила сожрать готовый обед. Морта покачала головой, не одобряя неоправданное геройство. Но все-таки, раз уж данум она знала, просто наблюдать со стороны за нелепым сражением было нельзя. И Саломея, убедившись, что нерилы продолжают как приклеенные сидеть около шестнадцатиэтажки Ионова, покинула уютную складскую тень.

Она почти не удивилась, когда тем самым, почти употребленным в пищу неудачником оказалась младшая сестра Владыки, с которой морта уже имела возможность пообщаться. Девчонка забрасывала неповоротливую тушу маленькими шариками, кажется, растительного происхождения, которые, не долетая до грубой болотно-зеленой шкуры, смещались в Нер и просто исчезали. Видимо, сестра Владыки решила, что этот экземпляр окажется удачным вариантом для первой победы… и прогадала. Пусть мервь и была слабой, она все равно превосходила возможности простой девочки, которая даже не умела переходить Грань.

У нее и данума-то толком не было — лишь жалкие крохи силы.

Куда такое годится?

Это походило на волнение. Владыка ведь очень расстроится, если с его сестрой что-то случится.

Скажем, смерть.

— Дай мне съесть тебя, — требовала мервь тонким женским голосом, наваливаясь вперед бесформенным комком, — ты, должно быть, очень вкусная…

Девчонка с побелевшим от слабости лицом неловко пятилась, продолжая кидать в тварь шарики, хотя их в небольшой сумке, перекинутой через острое подростковое плечо, становилось с каждым мгновением все меньше.

Саломее было бы достаточно просто спугнуть мервь, чтобы та резко передумала вообще когда-либо в дальнейшем приставать к маленьким девочкам. Но на какую-то короткую секунду она словно посмотрела на тварь глазами своего Владыки. На это отвратительное, желеобразное нечто, жадно тянущееся к маленькой сестре, которую Игорь поклялся — и себе, и матери — защитить. И эта крошечная, но яркая вспышка, словно отражение солнечного луча в зеркале, на мгновение ослепила Саломею омерзением и яростью.

Одним прикосновением она, даже не используя силу, пробила маленькую голову мерви, превратив в кашу из черной гнилой крови и сгустков слизи.

Наваждение отступило. И Саломея, вернув привычное равнодушие, понаблюдала, как мервь, не успев сообразить, что теперь ее уничтожили окончательно, осыпалась серым песком и пылью.

— Снова ты? — благодарить девчонка даже не подумала.

Подошла близко. С неестественно прямой спиной, требовательным взглядом, сложенными на груди руками и серьезным взглядом.

— Со стороны мне показалось, что помощь не будет лишней, госпожа Ионова, — осторожно заметила Саломея, не желая обидеть сестру своего Владыки.

— Я — Настя, договорились? — в голосе послышалось знакомое упрямство.

Только ее брат таким тоном отказывался убивать человеческого подростка, а она пока только требовала называть себя по имени.

— Договорились, — согласиться было легко. — Саломея, — о том, что она одна из сильнейших Рыцарей Нереальности (а именно — третья), морта решила все-таки не уточнять. Конечно, вряд ли Владыка рассказывал сестре об иерархической системе Нера, но и усложнять знакомство не следовало.

— Вот это имя! Из Уайльда, да? — бесхитростно заметила девчонка и обошла Саломею по кругу. — И что ты тут забыла? Меня, знаешь ли, сложно перепутать с Игорем… а ты вроде как за ним следила. Или я ошибаюсь?

Оглядев морту со всех сторон и уделив повышенное внимание шрамам, уродующим лицо Меи, Анастасия занялась изучением собственной сумки. Пересчитала странные шарики, плотно скатанные из какой-то остро пахнущей травы, девочка нахмурилась, затем вытащила какую-то смятую бумажку и быстро пробежала глазами по тексту. Нахмурилась еще сильнее. Помянула какого-то придурка.

— Все верно. Я находилась поблизости. У вашего дома мне сейчас не стоит появляться.

Саломея рисковала. Сестру Владыки можно было назвать слабой, неопытной, но никак не глупой. Она вполне могла сложить в уме облик морты, нежелание светиться и нерилов у дома Ионовых.

— Так ты не из них? — Настя подозрительно прищурилась.

Не отшатнулась, не испугалась. Всего лишь быстро прибавила к получившемуся уравнению их первую встречу и свое спасение от мерви, чтобы подвести итог, не тратя время на лишние уточнения.

— Именно.

— И Игорь тебе не друг?

Настя задумалась. Стояла рядом с третьей из Рыцарей Нереальностей, немного — совсем чуть-чуть — нервно отбивала разрисованным кедом какой-то ритм и явно пыталась понять, как на это все реагировать. Не так уж она и хорошо разбиралась в делах нерилов, инквизиции, сражениях и проблемах, но честно старалась выбрать что-то такое, что не навредило бы ее семье. И все-таки девочке было сложно однозначно записать в колонку врагов ту, что помогла ее брату не проспать экзамен и не выказывала никакой агрессии, хоть выглядела при этом странно и подозрительно.

Поэтому, еще немного помолчав, Анастасия решила начать с самого простого — мотивов.

— И зачем тебе это?

Как сообщить девочке, что ее брат обязательно станет Владыкой Нереальности? И что именно Саломее принадлежит эта идея.

— Ионов… — с некоторым трудом опустив «господин», морта честно попыталась подобрать объяснение попроще, которое с одной стороны не стало бы ложью, а с другой — не выдало бы правды. — Он особенный. Я хочу защитить его.

Кажется, Саломея сказала что-то не то.

Совсем не то.

Потому как нормального объяснения тому, что Настя неловко отвела взгляд, а на щеках девочки проступил легкий румянец, у морты не нашлось.

— Кхм… бывает, — прокашлялась Анастасия, все еще почему-то не смотря на Саломею. — Так ты скрываешься от нерилов? Могу познакомить с одним… человеком. Как раз сейчас собираюсь к нему заглянуть. Поговорить о «чудесном средстве против мервей». Тут недалеко. Пойдешь со мной?

Саломея кивнула.

…Пожалуй, чего-то подобного она и ожидала — так решила Мея, когда они прошли к торговому центру, удобно расположившемуся у метро, и поднялись в чайный магазин, буквально пропитанный теплыми ароматами чая и кофе. И тут же, стоило только морте переступить его порог по ту сторону Грани, как на нее налетел тощий подросток с седыми лохмами и без лишних вступлений попытался атаковать.

Настя, как ни странно, тоже не удивилась. Только сделала шаг в сторону, уходя с траектории прыжка. Саломея лениво вытянула вперед руку, сжав пальцы на горле мальчишки. Попытки достать морту ногами и разжать железную хватку мерви также успехом не увенчались. Подросток изо всех сил дергался, но вырваться не мог, даже несмотря на то, что Саломея просто его держала, возможно, причиняя некоторый дискомфорт и затрудняя процесс дыхания, но уж точно не собираясь убивать этот кусок мяса. Хотя потенциал, надо сказать, у мальчишки был достойный.

— Госпожа Рыцарь, вы не могли бы отпустить Закари? — раздался рядом молодой и беззаботный голос. В нем не прозвучало ни тени недовольства или напряжения. Так мог говорить лишь тот, кто абсолютно уверен в своем превосходстве.

— Если он перестанет кидаться на меня, — Саломея вспомнила, как этот странный мужчина играючи уничтожил Чуму, не оставив от нее даже горстки пыли своим чудовищным данумом.

Игрок на два поля. Искусный кукловод. В течение несколько десятилетий поддерживал Воронцова, помогая ему в исследованиях и подкидывая безумные идеи. А потом легко вернулся на сторону Данте. Вернее, никогда против него и не выступал.

Правда, сейчас он явно действовал за спиной главы инквизиции и совершенно непонятно, что забыл в чайной лавке. Но это никак не оспаривало тот факт, что Лад был опасен и непредсказуем, но в качестве союзника — бесценен.

— Он обещает, госпожа Рыцарь, — улыбнулся нерил и легко, словно бы невзначай освободил из-под контроля каплю своей силы. Но и этого хватило, чтобы у компании подростков, как раз проходившей мимо магазина, из носов пошла кровь.

Намек Саломея поняла и мальчишку выпустила. Тот показано закашлялся, схватившись за горло, на котором быстро наливались красным отпечатки пальцев морты. Впрочем, дальнейший обмен любезностями пришлось опустить. В сторону нерила полетел травяной шарик, пущенный хоть и девичьей, но отнюдь не слабой рукой. И, как и все предыдущие, не долетев до Лада, он сместился в Нер и просто исчез. Следом сразу же отправился еще один снаряд.

— Они должны были… по вашим словам!.. отпугивать мервей! А не забавлять их перемещениями через Грань!

Девчонка грозно наступала на мужчину, который, улыбаясь как-то подозрительно проказливо и довольно, пробормотал какие-то оправдания про просроченный товар и досадные оплошности.

Морта, уже сообразив, что на какое-то время нерил будет занят и не сможет уделить ей время, повернулась к мальчишке. Тот злобно пялился на Саломею, наклонив голову, словно собирался с разбегу боднуть Рыцаря своим упрямым лбом. Из-за приоткрытой двери подсобного помещения выглянула девушка-консультант — постарше Ионова на пару лет и чем-то похожая на Матвеева, и внешним обликом, и огненными всполохами данума. Спустя долгое мгновение Саломея вспомнила, что уже видела ее несколько раз — в сражении у Крыла Ворона и затем, здесь, когда Владыка заскочил к Олегу в гости.

Карина пересеклась с мортой взглядами и, насмешливо фыркнув, скрылась обратно. Насколько Мея, старательно отслеживающая все изменения вокруг драгоценного Ионова, смогла вспомнить, в прошлом сентябре Матвеева с громким скандалом уволилась из места, где воспитывались маленькие нерилы, расплевавшись с начальством, и ушла на работу, «на которой можно жить, а не существовать». Такая формулировка показалась Саломее странной, поэтому она ее и запомнила. «Жить» и «существовать» — это же синонимичные понятия?

Сестра Владыки продолжала шуметь на Лада, а нерил, который даже в свои худшие годы мог легко скрутить девчонку и заставить ее замолчать, послушно отступал и с улыбкой извинялся.

Саломея стояла посреди этого сумасшествия и размышляла о людском безумии, которое поражало всех. И самих смертных, и нерилов, и, кажется, даже мортов. Ничем иным объяснить свою недавнюю вспышку ярости у нее не получалось.

— Госпожа Рыцарь, — из приоткрытой двери снова показалась Матвеева Карина, — господин Владимир скоро освободится, пройдите, пожалуйста, сюда, а то ваш данум даже в спокойном состоянии отпугивает потенциальных покупателей.

Сидя в небольшом, заставленном коробками помещении и разглядывая чашку с дымящимся крепким чаем, Саломея продолжила свои размышления о том, насколько на самом деле все странно у людей и как сложно порой бывает понять их поступки и мотивы, толкнувшие сделать именно так, а не иначе. Впрочем, долго рассматривать чай в одиночестве Мее не пришлось. Буквально через несколько минут в комнате появился сам Лад, даже не пытаясь спрятать довольную улыбку.

— Признаю, хороший чай, как и кофе — моя самая страшная слабость. Поэтому предпочитаю иметь к ним прямой доступ, а заодно угощать друзей только качественными сортами этих божественных напитков. Никто ведь не запрещает нерилам вести свой бизнес. Рад видеть вас, госпожа Рыцарь, в качестве гостя, а не врага, хотя и не представляю, что же могло привести третью из созданий Александра к скромному мне.

Лжец.

Хитрый, умный лжец, который наверняка, в отличие от всего Отдела, давно заметил подозрительную активность двух мортов у дома Ионова и специально предложил девочке испорченный товар, чтобы вынудить показать себя.

— Лисовский Владимир, второй по силе среди всех ныне зарегистрированных нерилов, о котором даже Воронцов говорил, осторожно подбирая слова, мало похож на скромного бизнесмена, каким пытается выглядеть.

Мужчина звонко и довольно рассмеялся.

— А вы умеете льстить, госпожа Рыцарь!

— Саломея, пожалуйста. Мир живых многому учит и на многое заставляет смотреть иначе, — морта не видела смысла в том, чтобы быть нечестной с ближайшим соратником главы инквизиции или о чем-то недоговаривать. Она собиралась сделать Лада своим союзником, а для этого требовалось посвятить его в самые мелкие детали плана. — Вы ведь уже поняли, что мы не собираемся причинять вред Ионову и его семье и что также заинтересованы в возвращении ему данума нерила?

И, конечно, сил морта. Но это очевидно.

Лад с готовностью закивал, неправдоподобно изображая болванчика.

— Да. И мне интересно, что в таком случае, вам нужно от мальчика. Ведь также, я предположил, что, кроме вас с Войной, в Игоре заинтересованы и оставшиеся Рыцари? Одни из сильнейших мервей оберегают уничтожившего их создателя и потерявшего силы врага, словно лучшего друга. Или… величайшую для всей Нереальности ценность. И сложно оставаться простым наблюдателем, когда появляется четвертая сторона, также заинтересованная в способностях Ионова. Потешьте мое любопытство, госпожа Саломея.

— Охотно, господин-предатель, — за прошедшее время морта также научилась принимать правила игры: — Игорь — наш Владыка.

Именно так. Не «возможно станет в будущем, когда к нему вернутся силы», а уже, как свершившийся факт, который нельзя вычеркнуть из ткани времени.

Лад молчал. Он отставил чашку и спокойно смотрел на Саломею. Внимательный взгляд старика совсем не подходил лицу молодого мужчины. Морта ждала. Сейчас все решала одна деталь, совершенно незначительная мелочь. Кого за прожитые столетия в Ладе осталось больше — охотника, уничтожающего порождения Нереальности, или экспериментатора, который принимал непосредственное участие в создании нового вида? (А еще занял после смерти Александра кресло главы исследовательского центра.)

Впрочем… Саломея не солгала, сказав, что Воронцов осторожно выбирал слова, однако, не уточнила, что говорил тот все равно много. Ведь, будучи в здравом уме, он не мог и предположить, что все услышанное верной и тихой мортой рано или поздно послужит для совсем иных целей. Так что сомнений у Саломеи не было. Только едва ощутимо тянуло внутри, будто бы кто-то легко трогал тонкие струны, и они тревожно и глухо звучали.

Наконец, растянувшись до предела, пауза оборвалась коротким, довольным смешком. Лад улыбнулся еще шире.

— Как интересно!

Глава 4 Союзники

Если вам кажется, что ситуация улучшается, значит, вы чего-то не заметили.

Закон Мерфи

— Значит, облики. Нам нужен кто-то с данумом-образником, — Лад оставил в сторону пустую чашку.

Седьмую по счету.

За то время, которое они с Саломеей обсуждали будущее сотрудничество, он, кажется, успел выпить несколько литров напитка, который также был горячо любим Воронцовом (только Александр предпочитал зеленый). У Меи вид жидкость с травяным запахом вызывал какой-то смутный дискомфорт, похожий на отвращение, и с некоторым удовлетворением она вспомнила, что Ионов, конечно, тоже не обходился без чая, но все-таки по возможности предпочитал ему сок или газировку.

Еще один неоспоримый плюс нового Владыки.

Саломея посмотрела на давно остывшую чашку, стоящую перед ней — то ли дань вежливости, которую она не могла ни понять, ни оценить, то ли тонкая ирония над тем, что все равно в данный момент морта не насладилась бы вкусом напитка при всем желании.

По нескольким пунктам согласия они уже достигли.

Например, Лад брал на себя заботу об Ионовой Татьяне Сергеевне, которую тоже следовало ввести в курс дела. Осторожно, помня о ее непростом характере и совершенно непредсказуемой реакции. А также мужчина обещал поговорить с Данте. Мея, в свою очередь, согласилась на несколько тестов, на этот раз официальных, с возможностью дальнейшего предоставления информации во все заинтересованные Отделы. Не сказать, чтобы морту совсем не волновал странный огонек одержимости в глазах Лада, когда он говорил про исследования (по словам нерила — абсолютно безопасные и безболезненные), но ради Владыки Саломея была готова вытерпеть многое.

Также она получила развернутую информацию о слабом нериле Викторе Рихтере, который изначально добровольно согласился на эксперименты Воронцова, а затем исчез, когда понял, что для Александра он расходный материал. Откровением это не стало, но Саломея все-таки задумалась, раскладывая в уме новые факты.

Игорь тоже должен был это узнать. Как можно быстрее.

— Пока необходимы два облика, — уточнила Мея.

— «Пока» — это для вас и Войны, полагаю? А затем? Остальные Рыцари также планируют посетить столицу?

— Не исключено.

Лад фальшиво огорчился.

— Придется провести дополнительные тесты. Не думаю, что стандартные заготовки-образы, которыми пользуются нерилы для смены обличий, подойдут мервям. Нам это, в конце концов, нужно только, чтобы никто не мог отследить, что один и тот же человек засветился на фотографиях девятнадцатого века и двадцать первого. И… Саломея, надеюсь, вы понимаете, что, несмотря на все доводы, у меня нет оснований полностью доверять вам?

Логично. И вполне ожидаемо.

Морта тоже не собиралась верить каждому слову Лада.

— Ваши условия?

Нерил задумался, опустив взгляд на свои ладони. Либо он не ждал, что Саломея сразу согласится, не раздумывая, либо в последний момент решил дополнить список требований.

— Я установлю на облики ограничители данума.

Предсказуемо.

— Если ограничение будет разумным, а не полностью лишит нас сил, не вижу никаких сложностей.

Даже, наоборот, это уберет проблему постоянного контроля, на который, собственно, и тратится большая часть резерва, а, кроме того, страдают концентрация и внимание.

— Что-то еще?

— Конечно, Саломея, — теперь Лад изобразил удивление. — Иначе было бы слишком просто! — вероятно, ему просто хотелось узнать до какого предела может дойти морта и на какие еще условия согласится ради Ионова.

Он бы удивился, если бы узнал, что пределов не существовало.

Даже если Саломея с Войной лишатся своих данумов и будут вынуждены выйти из игры, ничего страшного не произойдет. Ведь кроме них останутся Смерть, Гнев, Деймос и Лилит, не считая нескольких десятков простых мортов — естественно, проигрывающих по силе Рыцарям, но не особенно уступающих нерилам.

Владыка никогда не останется без защиты.

— Также я поставлю ограничение на выход из обликов. Не больше двух раз за день. Если попытаетесь покинуть тело в третий — вас запечатает внутри.

В сумме для них с Войной — четыре выхода за двадцать четыре часа. Если установить шестичасовые дежурства, то все должно получиться. Саломея нахмурилась, чувствуя на каком-то интуитивном уровне, что в условии есть подвох.

— Печать, если возникнут затруднения, сможете снять только вы?

— Все верно.

— Значит, в случае вашей смерти, Владимир, мы останемся навсегда в искусственных телах с ограниченным данумом?

— Я не планировал умирать в ближайшее время… да и не в ближайшее тоже, — невероятно, но в голосе Лада послышались ноты опасения и неуверенности, словно нерил не смог понять, был ли вопрос морты безобидным уточнением или же завуалированной угрозой.

Выражение лица Саломеи осталось таким же беспристрастно-спокойным, и Лад честно пояснил.

— Будем считать это условие гарантией, что с теми, кто мне дорог, ничего не случится. Со своей же стороны я обещаю полную поддержку и помощь.

И это тоже было логично.

Саломея даже подумала, что Лад оказался слишком логичен и предсказуем для двойного игрока и манипулятора, который, по слухам, развязал две трети войн, произошедших за последние несколько столетий. Мея, пусть и не в полной мере, но представляла, что предсказуемый простак уж точно на такое способен не был.

Словно наперед просчитав саму мервь, нерил говорил лишь то, что та ожидала услышать. А истинные мотивы…

Саломея медленно моргнула, просчитывая варианты.

— Безусловно, вы правы. Ваша жизнь и безопасность в наших интересах, — уголки тонкого рта Меи слегка обозначили улыбку.

Золотистые глаза обеспокоенно взглянули на морту.

Было еще кое-что, чему Саломея научилась за прошедшие семнадцать месяцев. Если люди не могли отказать или возразить напрямую, они старались повернуть ситуацию таким образом, чтобы условия обернулись против оппонента. Сначала Саломея не понимала, как это у них получается. Потом заметила, что в стрессовых ситуациях смертные могли с невероятной скоростью находить в требованиях мелкие логические нестыковки и использовать их, как оружие.

Лада беспокоит реакция Отдела и инквизиции, если там узнают об его сговоре с Рыцарями Нера? Хорошо. Он получит гарантии. Более того, морты будут настолько любезны, что специально для нерила и его людей выделят защитника.

И даже не одного, а с небольшим, но очень вредным довеском.

— У вас найдется свободная комната и пара подушек?

В конце концов, Деймосу всегда было все равно, где спать.

Лишь бы никто не заставлял работать.

* * *

Бриан и Лера округлившимися глазами смотрели, как Война с развернутым данумом и придушенной мервью в зубах, ничуть не стесняясь их присутствия, опускается на крышу шестнадцатиэтажки.

— Ф-фто? — невнятно спросил он, не выпуская из зубов упитанную добычу, чем-то напоминающую гигантскую мутировавшую мышь.

Мервь приоткрыла один глаз, пытаясь оценить обстановку, увидела двух нерилов с нечитаемыми лицами и предпочла изобразить глубокий обморок. Убедившись, что побег не входит в ближайшие планы обеда, ибо тот уже понял, что все тщетно, Война спокойно свернул данум и отряхнулся.

— Зачем ты притащил сюда это?! — Снежинка брезгливо скривилась.

— Это мой ужин. Пришлось взять, так сказать, с собой, — фыркнул рыжий, — последние месяцы в городе и так с пропитанием туго, а теперь еще и вы приперлись — последних мервей распугали. Или предпочитаете, чтобы я на обычных людей переключился?

— Только посмей! — сжала маленькие кулачки Лера.

Ее напарник согласно наклонил голову.

— Если захочу — посмею, — нахально оскалился Война, не собираясь уступать нерилам. А про себя подумал, что если он только попробует облизнуться в сторону какого-нибудь человека, Саломея ему уши оторвет.

Лера, заглянув в смеющиеся глаза морта, немного успокоилась. Хорошо хоть он не собирался кушать пойманную тварь у них на глазах.

— Мне казалось, что Воронцов стабилизировал ваше состояние, и обратно мервями вы не станете… — неуверенно уточнила девушка.

— Ага, — согласился Война и, сообразив, что нерилы все еще не спешат в Отдел, сел прямо на свою добычу, словно та была мягким и удобным диваном. Мервь сдавленно пискнула, за что тут же получила по носу. — Стабилизировал. Если что — разума я уже не лишусь.

— Тогда зачем? — это уже Бриан подключился к обсуждению правильного питания мервей. Видимо, пока Война охотился (специально дав этим двум убедиться, что с Игорем все в порядке, у его семьи тоже дела супер, и вообще, в столице тишь да гладь), они так и не смогли решить, что же им делать.

— Жрать-то все равно хочется. Или вы хотите сказать, что в Нереальности видами любуетесь, а данумы у вас сами собой восстанавливаются?

Судя по взглядам нерилов, в Нере они отнюдь не пейзажи изучали и уже осознали всю идиотичность своего вопроса.

— Так что? Деремся или разбегаемся? Или вы теперь вместе со мной Ионова сторожить будете? Не-е, вы оставайтесь, так даже веселее будет.

Уточнять, что веселее будет исключительно Войне, а никак не Лере и Бриану, никто не стал. Это и так было очевидно.

— Нам нужно доложить об этом… о тебе, — Снежинка, наконец, смирилась с тем, что сейчас ссориться мортом нерационально и даже глупо.

А чтобы следить за Войной, на него пришлось бы надеть ошейник и поводок. И то это смог бы сделать лишь сотый по счету «счастливчик», который бы пробрался через груду своих мертвых предшественников, разорванных на мелкие клочки мортом. Ведь крайне сомнительно, что тому понравились бы нерилы, контролирующие каждый его шаг.

— Бай-бай! — согласился Война, искренне радуясь, что Морковка и Снежинка, наконец, свалят и не будут портить ему аппетит. — Если что — вы знаете, где меня найти, — и уже обращаясь к пойманной мерви: — Устроим ужин при свечах? Или ограничимся быстрым перекусом? Да, мне тоже больше нравится второй вариант.

Нерилы ушли уже как несколько часов назад, а морт все еще игрался с пойманной добычей и сам себе удивлялся, что не прикончил эту мелочь в первые две минуты. Он позволял мерви немного прийти в себя. Так, чтобы та начинала думать, будто побег возможен. А потом, в миг, когда тварь уже верила, что свобода близка, снова прижимал к крыше и довольно нависал над трясущейся тушей. Чтобы там ни говорила Фобос — инстинкты так просто не исчезали. Рожденный хищником не мог стать травоядным даже при очень большом желании.

Особенно, когда это самое желание принадлежит кому-то другому, а не самому хищнику.

Уже давно вернулась домой сестра Ионова. Темноволосая серьезная девочка хмурилась сильнее обычного и как-то подозрительно оглядела квартиру, словно подозревала, что совсем близко притаился злой морт. Пару раз где-то невдалеке мелькал данум Татьяны Сергеевны, будто бы та, проветривая голову, накручивала по району, стараясь держаться поближе к шестнадцатиэтажке.

Мервь, окончательно уверившись, что жизнь — боль и все — тлен, перестала сопротивляться и покорно сложила лапки на пузе, страдальчески зажмурившись. Рыжий угрожающе зашипел, призывая добычу посопротивляться еще немного, но тварь, уже попрощавшись с белым светом, продолжила изображать коврик.

— Как хочешь, — пожал плечами Война и сконцентрировал в ладонях немного силы — так, чтобы степень прожарки была средней, а блюдо не превратилось в горстку пепла.

Этот момент выбрал Ионов, чтобы вернуться домой. Он появился из вечерних сумерек, остановился напротив подъезда и задрал голову вверх, с улыбкой смотря на свет из окна кухни. Немного рассеянный и даже расфокусированный взгляд, казалось, сиял каким-то тихим счастьем и умиротворением. Такого Игоря Война не видел, пожалуй, никогда. Когда морт впервые познакомился с объектом своего наблюдения, у парня из печени торчал ржавый штырь, а в последующие встречи начались проблемы по всем фронтам. Начиная с личного монстра внутри, который требовал крови, и, заканчивая страшным врагом, мечтающим стереть в порошок родной мир ради, как оказалось, сомнительной возможности поболтать с Творцом. Ну и затем, когда Война увидел Игоря в следующий раз, данум Ионова уже был заблокирован, и как бы парень ни храбрился, все равно ни каким боком не подходил под определение довольного жизнью студента.

Чтобы ни происходило — во взгляде оставался след тоски.

Сейчас же Игорь улыбался, будто бы с него разом сняли тяжкий груз, который он тянул за собой все это время, и ему вдруг стало легко и правильно.

Не нужно было обладать выдающимся умом, чтобы сообразить: у Ионова не столь давно состоялась встреча с неквамами, где ему пообещали вернуть силы нерила. И парень, со своим складом характера почему-то еще не разучившийся доверять людям, надеялся на то, что уж теперь все обязательно наладится.

Война смотрел, как расправились плечи Игоря, хотя еще совсем недавно он ходил устало ссутуленным, спрятав руки в карманы и наклонив голову. Во взгляде появилась уверенность. Наверное, таким и должен был быть новый Владыка Нереальности.

Постояв еще немного, Ионов поежился от вечерней прохлады и скрылся в подъезде.

А морт с удивлением понял, что больше не чувствует голода. Совсем. И желание убить мервь, которая даже не попыталась бежать, исчезло. Более того, Война вдруг осознал, что тоже улыбается.

Сплюнув, он с чувством выматерился.

— И почему я не убил Ионова, когда была возможность?!

Совсем близко короткой белой вспышкой, словно молнией, сверкнул данум Саломеи. Она возвращалась домой. И явно с новостями, иначе бы не стала предупреждать заранее. Война сначала подобрался, потом вспомнил про мервь. И, отвесив пинок твари, которая особо и не возмутилась такому обращению, морт за шкирку вышвырнул недавнюю добычу с крыши.

— Вали отсюда. Я что-то слишком добрый, чтобы таких слабаков убивать…

* * *

Первой из разреза реальности выскочила маленькая девочка и тут же мячиком запрыгала по комнате. Выглянула в окно, стукнула кулаком по стене, дернула занавески и попыталась в прыжке хлопнуть Лада по плечу. А когда последнее у нее не получилось, снова скрылась в черной бреши с громким воплем: «Де-еей, ну-у шевелись уже!»

Лад растерянно переступил с ноги на ногу и потер подбородок.

— Кажется, Мея вместо морта подложила тебе свинью! — посмеиваясь, прокомментировала увиденное Сина.

Нерил только развел руками, ожидая продолжения и не спеша делать выводы.

Хотя о том, что он согласился разместить Рыцарей у себя дома, уже успел пожалеть.

Спустя десять минут, когда текхент откровенно заскучала и сама начала подумывать о какой-нибудь проказе, края миниатюрного разреза, наконец, сильнее раздались в стороны, почти полностью закрыв стену комнаты. Из них черным потоком хлынул чудовищный данум. Заканчивающая подбивать смету на кухне Карина закашлялась и с удивлением вытерла закапавшую из носа кровь. Если бы квартира Лада не была хорошо экранирована, соседи, скорее всего, скончались бы на месте от кровоизлияния в мозг. Даже два сильнейших нерила, не знающие проблем с силами, пережили несколько не самых приятных секунд.

Деймос лениво остановился на краю разреза, сцедил в кулак зевок и прищурился от яркого света — окно выходило на солнечную сторону. Затем сообразил, почему все такие бледные, и легко, будто бы только что не было потока силы, свернул свой данум.

Его белоснежная одежда в беспорядке была перепачкана синей и зеленой краской, на щеках виднелись кляксы желтого цвета, а сам Деймос выглядел так, будто бы его пожевала и выплюнула крупная и очень слюнявая мервь.

Сказать морт ничего не успел.

— Быстро исчез с прохода! — раздался недовольный окрик, и Рыцарь, получив мотивацию в виде пинка под зад, вылетел из Нера, чуть не рухнув под ноги Лада.

Следом появилась уже знакомая маленькая девочка. Короткие русые волосы были растрепаны, на личике огромными буквами читалось желание скорее познакомиться с миром живых, а сама малышка также оказалась перемазана красками, начиная с высоких сапожек и заканчивая острым носиком.

Разрез реальности с громким бульканьем исчез.

Деймос осмотрел Лада, потом — Сину, задумался, видимо, решая, к кому же его точно отправили, но все-таки остановил недобрый взгляд на мужчине.

— Где?

От такого вопроса растерялся не только Лад, но и текхент, у которой, казалось бы, ответы и комментарии были заготовлены на все случаи жизни. Мелкая девчонка к этому времени уже успела выглянуть в коридор, дернуть Сину за неопрятно подвязанный хвост, и вытащить из кармана Лад мобильный.

— Кто, простите? — очень осторожно уточнил нерил.

— Моя комната, — ровным тоном, как маленькому ребенку, пояснил Деймос.

— Здесь, — Лад указал на угол, где загодя на широком разложенном диване уже лежал приготовленный пяток подушек и пара пледов.

Деймос удовлетворенно кивнул и, не сказав более ни слова, дошел до угла и рухнул на диван, словно ему подрубили ноги. Буквально через минуту комнату огласило ровное сопение морта.

Лад и Сина переглянулись и с немым вопросом посмотрели на девочку, которая уже перестала скакать по комнате и устроилась под боком Рыцаря.

— Деймос устал! Поэтому и силу плохо контролировал! — непреклонно сообщила она, будто бы Лад уже собирался будить морта и загружать работой. — Смерть напоследок заставил нас красить зал совещаний, — девочка немного подумала, подергала себя за прядь волос и доверительно сообщила: — Мы солнышко на потолке нарисовали! И облака. Как думаете, Владыке понравится?

— Конечно, понравится, детка! — промурлыкала Сина и потянула Лад за рукав из комнаты. — Отдыхайте!

До Лилит донесся из коридора сдавленный смех, будто бы старая женщина, выглядевшая как человеческий подросток, из последних сил пыталась сдержаться и закрывала себе рот, но девочке уже было все равно. Свернувшись маленьким клубочком рядом со своим Деймосом, она сладко спала, предвкушая все радости мира живых и кучу вкусных конфет.

Сина же прошла за Ладом в третью комнату, оборудованную под небольшую лабораторию и, поджав ноги, села на стол. Наблюдать за работой нерила было интересно. Тем более, что мужчина уже вовсю трудился над заготовками, которые совсем скоро должны были стать первыми обликами, пригодными для мервей.

Данумы-образники встречались нечасто. Да и нерилы чаще предпочитали раз в сорок — пятьдесят лет менять страну проживания. Но те, кто не хотели или же раньше положенного срока светились перед людьми, пользовались услугами тех, кто своим даром могли менять внешность, наращивая поверх родного образа человека новый, который, при желании, можно было легко снять, словно куртку, вернув себе привычный вид.

Со своими связями Ладу не составило никакого труда попросить знакомого образника нарастить пару искусственных пустышек, и теперь нерил, вспоминая, что эдакого Воронцов накрутил в своих экспериментах, пытался подогнать тела под физиологию и силу мортов.

В минуты работы Лад преображался: движения становились скупыми, лицо — чужим, совершенно незнакомым. Казалось, его черты менялись в этот момент: делались жестче, тоньше. Он словно откладывал в сторону личину шутника и игрока, накидывал на плечи тонкий белый халат, приглаживал вечно мешающиеся сухие волосы и полностью погружался в процесс… Только в эти моменты можно было осознать, насколько действительно опасен Лад. Даже в сражении он никогда не бывал сосредоточен так же, как за важной работой.

Так же абсолютно и ненормально счастлив.

— Ты серьезно собираешься им помогать?

С минуту мужчина никак не реагировал на вопрос, словно не услышал его, но затем, отложив в сторону шприц с тонкой и длинной иглой, повернулся к Сине.

— Собираюсь. А почему нет? Ты против?

— Вот еще! Я бы свои хопеши отдала, чтобы понаблюдать, как Рыцари будут таскаться за Ионовым и упрашивать, чтобы он стал их Владыкой. И еще бы душу заложила кому-нибудь, чтобы хоть краем глаза посмотреть, как он потом их в Крыле строить будет.

Текхент громко расхохоталась, видимо, нарисовав себе в воображении картинку.

— Когда в Отделе узнают, а что узнают — точно, все-таки там не одни идиоты, нам по такому наказанию влепят, что Воронцов на том свете со смеху сдохнет. Повторно.

— Было бы интересно понаблюдать, — пожал плечами Лад и снова вернулся к работе.

Он наклонился над заготовками так, что непослушные волосы скрыли его лицо, но Сина могла бы еще раз заложить свою душу, что нерил в этот момент довольно улыбается.

— Зная Игоря, можно утверждать, что если он согласится стать Владыкой Нера, то изменит его основы и перестроит весь мир заново. Он ведь такой. Не зря я так долго выбирал…

— Действительно, — тоже улыбнулась текхент, — ты никак не даешь забыть о том, что кому-то здесь дозволено куда больше, чем обычным нерилам. До сих пор не понимаю, зачем нужно было меня посвящать во все… безобразие. Сложно привыкнуть к мысли, что мы стучимся лбами о стены законов и замшелых устоев, которые придумал тот, кто сам даже не пытается их соблюдать. Может, хоть Ионов разнесет по камешку эти глупые правила, особенно, с учетом того, что они вряд ли впишутся в рамки его морали. Но тебе ведь наплевать на правила и изменения. Просто интересно, что из этого получится? Да?

Лад с минуту изображал молчаливое возмущение. Потом со смешком сдался.

— Только подумай — иметь в друзьях Владыку Нереальности…

* * *

— Осторожней!

— Война, не вырывайтесь, пожалуйста, иначе больнее будет.

— Тогда медленнее запихивай! Ме-дле-нне-ее, зараза!

— Это только в первый раз так, дальше будет легче. Подвигаетесь — привыкнете.

— Успокоил!

— Еще чуть-чуть… Попробуйте расслабиться.

— Как же тесно!

— Ты не мог бы не так громко кричать?

— Заткнись, Мея.

— Да, Саломея, вы не могли бы помочь?

— Ох…

— Что вы здесь делаете?! — кажется, впервые в жизни текхент заглядывала в помещение осторожно, искренне опасаясь своих подозрений.

— Запихиваем морта в облик, — ответ показался Ладу настолько очевидным, что он даже обернулся к двери, не понимая, что так удивило Сину.

— Ага, — согласилась женщина, — в облик. Пойду, успокою остальных, что ли. Деймос и тот проснулся! А Карина не знает, кому уши зажимать: Закари, Лилит или себе… Вы бы потише как-нибудь, а-а?

Лад с Саломеей обменялись одинаково недоуменными взглядами, не понимая, что вдруг приключилось с текхент и остальными обитателями чайного магазина. И почему всех резко взволновала примерка мортами созданных образов. Да, Лад спешил. Да, возможно где-то что-то не доработал. Но это не повод заглядывать в комнату с таким видом, как будто бы они тут сатану и всех князей ада вызывают!

Обидно, знаете ли!

Из их троицы один только Война быстро сообразил, на что намекала целительница, и сейчас цветом лица напоминал свою же шевелюру. Пробормотав под нос: «Извращенцы! Вокруг меня одни извращенцы!» — он с ненавистью уставился на образ, в который никак не мог влезть даже с помощью Лада и Меи. Кое-как они смогли запихнуть в искусственное тело нижнюю часть рыжего. Ноги тут же сдавило, словно в тисках, как и то, что находилось чуть выше. Впрочем, все это было бы еще терпимо, если бы затем Война просто и тривиально не застрял бы.

И уже час он не мог ни выйти из облика обратно, ни продвинуться дальше.

У Саломеи тоже поначалу возникли некоторые затруднения, но серьезных масштабов они так и не достигли. Провозившись минут двадцать, морта вполне успешно была помещен Ладом в облик. И сейчас уже уверенно перемещалась по подсобке, привыкая к тяжести тела, ограниченному дануму, и с интересом поглядывая в большое овальное зеркало, которое размазывало отражение, делая его чуточку кособоким, но все-таки годным. А вот Войне хотелось кого-нибудь убить. Или, что более вероятно, умереть от стыда, ибо в том положении, в котором он сейчас находился, дотянуться до шеи нерила было затруднительно.

— Давайте попробуем еще раз. Сначала левую руку, Война, — Лад заботливо надавил ему на плечи, погружая мервь в тесный и вязкий облик. Ощущение были настолько отвратительны и болезненны, что морт, не выдержав, взвыл, умудрившись между двумя короткими, но выразительными «У-у!» вставить пару непечатных выражений.

Мея, наблюдая за мучениями Войны, обозначила улыбку чуть дрогнувшими уголками губ, словно бы в какой-то момент решила засмеяться, но затем вспомнила, что не умеет. Мысль, насколько же жалко и комично он выглядит, что пробил на эмоции даже эту желтоглазую пародию на глыбу льда, вконец достала несчастного Войну. Со звериным рыком он дернулся вперед, врываясь в искусственное тело, как в толщу воды, захлебываясь, не понимая, где верх, где низ, ничего не видя, будто бы глаза стянули плотной черной повязкой. Вмиг ему стало невыносимо жарко, словно бы его запихнули в узкую, раскаленную печь, стенки которой к тому же еще и сжимались, стремясь раздавить морта.

— Глаза уже можно открыть, — раздалось у самого уха оглушающе-громко, будто Мея наклонилась и кричала во всю мощь легких. — Вроде все получилось.

— Удивительно, что может сотворить одна только ваша улыбка, Саломея! — голос Лада звучал как обычно: немного рассеянно, с высокими нотами насмешки и интереса.

Нерилу не терпелось поставить рыжего на ноги и убедиться, что тот действительно нормально вошел в облик, а не окончательно и бесповоротно в нем застрял.

Война удивленно заморгал. Действительно, ужасная тяжесть и теснота постепенно отступали и смазывались. Опираясь о прохладные плиты пола, он неловко, словно бы в первый раз, поднялся. Тело слушалось неохотно: внутри тянуло, будто все мышцы стали резиновыми. Перед глазами еще мелькали черные точки.

Лад быстро обошел вокруг Войны, внимательно его осматривая, а потом неожиданно ударил данумом по колену морта. Точнее — попытался, задев только воздух. Рефлексы сработали вне зависимости от состояния рыжего: облик моментально взмыл вверх, уклоняясь. И, развернувшись в прыжке, Война по старой привычке со всей силы двинул ногой в лицо Лада. Тоже мимо — нерил успел спасти свой нос за долю секунды до того, как он чуть не познакомился с пяткой морта.

Саломея, безучастно наблюдавшая за этим, снова повернулась к зеркалу и задумчиво потерла ключицы, пытаясь привыкнуть к изменениям. Быть материальной оказалось не так просто, как виделось на первый взгляд.

— Неплохо, Война! — обрадовался Лад и придержал чуть не рухнувшую пирамиду коробок. — Дискомфорт прошел?

— Сойдет! — отмахнулся рыжий, хотя ощущения все равно оставались далеки от нормальных.

Со стороны казалось, что носить облик — дело простое и незамысловатое. Отмерил очередные пятьдесят лет, и если не хочешь менять место жительства — нацепил новую кожу, будто одежду, и дальше ходишь среди людей. Взгляд на проблему «изнутри» показал, насколько ошибочными могут быть некоторые суждения.

Война неуверенно потер щеку. Он прекрасно знал, что почувствует тепло живого тела, но рука сама потянулась к лицу, еще до того, как морт отдал отчет в своих действиях. Щека была ровной и гладкой, без намека на щетину, что выдавало искусственность. Было абсолютно непривычно и даже дико. Рыжий задумчиво разлохматил волосы, мысленно пообещав себе, что обязательно привыкнет к этому, но не сразу и не сейчас. Затем морт предсказуемо опустил взгляд вниз. Похлопал ладонью по рельефным кубикам пресса, словно думал, что иллюзия спадет, и ладони пройдут насквозь, не почувствовав облика. Но нет. Ощущалась все та же теплая кожа, будто бы Лад нашел способ сделать Войну живым.

В комнату снова заглянула любопытная Сина.

— Отлично выглядите! — ободрила текхент. Правда, смотрела она со вполне понятным интересом не на обоих мортов, а исключительно на Войну… еще точнее, на его живот, оценивая те самые кубики. — Теперь пойдете выгуливать облики?

«Адаптироваться» — перевела в понятную формулировку Мея и кивнула. Действительно, им нужно было научиться находится среди людей, не вызывая повышенного интереса. И если в своей сдержанности и способности приспосабливаться Саломея была уверена, то Война запросто мог наброситься на человека, если бы тот случайно задел его в толпе или наступил на ногу.

— Стоп-стоп! — послав рыжему укоризненный взгляд, чтобы тот застегнул рубашку, засуетился Лад. — Сперва нужно понять, сможете ли вы оставить тела по первой необходимости, а затем вернуться в них без таких… затруднений.

Мее не особенно понравилась идея впустую потратить одну из попыток. Впрочем, повод был весомый, а день клонился к вечеру, и за оставшееся время вряд ли могло произойти что-то критическое. Кивнув Войне, морта закрыла глаза, вспоминая данные Ладом инструкции. Сосредоточившись, она отделила себя — давно мертвую тварь Нереальности — от теплой искусственной поделки и, когда почувствовала привычную силу, а не оставшиеся после блокировки жалкие крохи, резко вытолкнула себя из облика.

Лад, Сина и Война проводили взглядами рухнувшее на пол тело.

— Отлично, Саломея! — обрадовался нерил, словно это было какое-то невероятное достижение, а не обычная проверка работоспособности экспериментального куска мяса. — Война?

— Идите вы… — тоскливо отозвался морт. — Мея, за одну только идею запихнуть нас в эти штуки тебе стоит надрать зад.

Саломея несколько раз моргнула, словно что-то быстро подсчитывая в уме, после чего спокойно сообщила:

— За тридцать последних спаррингов тебе удалось победить только один раз, когда меня отвлекла тварь, появившаяся у дома Владыки. Логика подсказывает, что если расстановка сил не изменится, то, выражаясь твоими же словами, из нас двоих «надерут зад» точно не мне.

Война показал Мее средний палец и резко вышел из облика.

Еще одно тело стукнулось о плиты пола.

— Лад, — хитро улыбнулась Сина, — когда эта парочка соберется — не забудь им дать на карманные расходы. Уверена, так будет спокойнее всем.

Глава 5. Синичка

Если рассмотреть проблему достаточно внимательно, то вы увидите себя как часть этой проблемы.

Закон Мерфи

Игорь недоверчиво потер глаза.

Не помогло.

Тогда он сильно-сильно зажмурился и постарался подумать о чем-нибудь отвлеченном. О море, о деревьях, об экзаменах, домах… разрушенных, из Нереальности. Нет, не то! Не думать ни о нерилах, ни о мервях. А то уже галлюцинации начинаются.

Учебник, шпоры, клиническая психология, сорок билетов, неквамы. Именно к ним, кстати, сейчас и шел Игорь — на первую тренировку. Более-менее очистив сознание от лишних ассоциаций и посторонних личностей, Ионов осторожно открыл глаза и уставился на другую сторону улицы, где располагалась небольшая пекарня. Настя, последнее время неплохо сдружившаяся с Матвеевой Кариной (несмотря на разницу лет), очень любила покупать здесь крошечные, очень вкусные пирожные с кремом. А в теплую — такую, как сейчас — погоду хозяин распоряжался выносить на улицу несколько столиков, открывать над ними широкие пляжные зонтики и устраивать уютное кафе, где к свежей выпечке можно было заказать горячий напиток, сок или свежие ягоды.

Сейчас за одним из столиков сидела примечательная парочка, кажется, старшеклассники. Самое ужасное заключалось в том, что они до неприличия походили на Саломею и Войну, коим полагалось давным-давно, словно дурным кошмарам, развеяться с пылью и осколками Нера.

А если каким-то чудом этим двоим и удалось выжить, то они уж точно должны были найти более интересное занятие, чем сидеть в кафе…

Парень с ярко-рыжими волосами что-то ответил подошедшей с подносом официантке — естественно, с такого расстояния, что именно, услышать было нереально — и молоденькая девушка, кокетливо улыбнувшись, поспешила исполнять заказ. Но ведь люди не могут видеть мервей! И Игорь не может. Он перевел взгляд на старшеклассницу, которая напоминала Саломею, и нервно сглотнул, рефлекторно отступив назад. Мало того, что галлюцинации вообще начались, так они еще и какими-то совсем неправильными оказались! Точная копия морты задумчиво рассматривала сочную и крупную ягоду клубники. Ионов завороженно смотрел, как старшеклассница медленно подносит ее ко рту и чуть надкусывает, пробует, смакует так, будто бы в жизни ничего вкуснее не ела, а потом облизывает с губ клубничный сок.

На этом моменте Игорь еще раз потер глаза и осознал, что стремительно сходит с ума. Рыцари не могут вот так просто — видимые для обычных людей — сидеть в кафе и есть нормальную пищу! А если после смерти Воронцова они окончательно свихнулись и воспылали неожиданным гастрономическим интересом к столичным булочкам, Отдел уже должен был засечь разрыв и поднять на ноги всех охотников и инквизиторов!

Тонкая рука старшеклассницы потянулась к следующей ягоде, и Игорь, отринув сомнения, решил просто перейти дорогу и пройти мимо кафе. Возможно, как только он увидит парочку вблизи, вся похожесть тут же исчезнет, и Ионов посмеется над собственной одержимостью, которая заставляет его в каждом встречном видеть врага.

В следующую секунду случились сразу две вещи: Игорь сделал шаг в сторону перехода, а рыжеволосый, словно почувствовав чужой взгляд, поднял голову, безошибочно уставившись на Ионова. И тут же неопрятный грузовик, притормозив на светофоре, закрыл старшеклассников своей неповоротливой, разукрашенной яркой рекламой тушей.

Расталкивая людей, Игорь кинулся на ту сторону.

Вслед ему понеслась ругань.

Парочка исчезла из поля его зрения всего на несколько мгновений. Но когда, обогнув грузовик, Ионов подбежал к кафе, столик был уже пуст: только пара банкнот, придавленных тарелкой с недоеденной клубникой, лениво шелестели на ветру.

Игорь задумчиво почесал в затылке и огляделся по сторонам. Обычные люди, ничем не напоминающие Рыцарей, спешили по своим делам, недовольно огибая замершего на одном месте парня. Мысленно махнув рукой, Ионов взял кофе с собой и побрел на тренировку.

* * *

Идея заглянуть в кафе принадлежала одновременно и Саломее, и Войне. Либо Лад действительно сильно поторопился и не доделал облики, либо с непривычки сказывалось ограничение данумов, либо же нерил намеренно решил умолчать о каких-то деталях. Иначе объяснить вернувшееся спустя час невыносимое давление тел на мортов не получалось. Дыхание Войны стало учащенным и тяжелым, Саломее было чуть проще, но и она изредка позволяла себе морщиться от не самых приятных ощущений.

— Как-то не верится, что дальше будет лучше, — заприметив хоть что-то похожее на кафе, рыжий буквально рухнул за столик. — Помнится, у Ионова вообще никаких проблем не возникало…

Стайку мелких мальчишек, на которых он хмуро посмотрел, сдуло чуть ли не в прямом смысле, только раздалась парочка испуганных воплей. Это немного приподняло Войне настроение. Вообще, шарахающиеся в стороны люди весьма радовали морта. Виной тому был его внешний вид, ибо выглядел рыжий как самый настоящий хулиган и бандит. Даже что-то отдаленно похожее на школьную форму не убеждало мирных жителей в неопасности данного субъекта. Высокий, громкий, с яркими растрепанными волосами и наглыми оранжево-карими глазами он все равно голодно скалился, а не улыбался. Брюки были измяты, рубашка навыпуск и застегнута всего на пару пуговиц, рукава форменной куртки привычно подвернуты.

— У Владыки не облик, а собственное тело, он еще молод, — напомнила Мея, внимательно рассматривая меню.

Рядом с Войной она оказалась почти незаметной. Особенно без своего ужасающего данума. И выглядела Саломея примерной и тихой ученицей, непонятно как оказавшейся в дурной компании: куртка строго застегнута под горло, шрамы на лице едва можно было различить. Разве что взгляд — по-прежнему равнодушный и пугающий — кого угодно мог заставить перейти на другую сторону улицы, подальше от такой странной молодой девушки.

Подошедшей официантке Саломея указала на тарелку с ягодами. Голода она не испытывала, но благодаря Ладу имела некоторые представления о поведении в таких местах: если зашли в кафе, необходимо что-нибудь заказать.

— А у других нерилов? — не унимался Война, борясь с искушением потребовать сразу весь список.

— Не спрашивала, — больше бесполезных кусков мяса Мея ненавидела только дурацкие вопросы. — Нужно решить, как мы расскажем Владыке о Викторе Рихтере и его истинных планах.

Конечно, Ионов, даже если бы Саломея и Война просто пришли к нему домой, ничего не смог бы сделать. Без сил нерила единственное, на что был способен Игорь — выбить им зубы и наставить синяки.

И то сомнительно.

Но Саломее хотелось найти более приемлемый и не грозящий никому травмами вариант.

— Как ни планируй — все равно придется сначала Ионова связать, а уже потом объяснять, что мы не сражаться пришли и вообще на его стороне, — фыркнул рыжий, продолжая неравный бой с собственной жадностью. — И не факт, что сработает. Мы для него враги. А если уж всякие гадости начнем говорить про новых друзей, которых у него и так мало и каждый на вес золота…

На этом им пришлось замолчать: официантка принесла заказ Саломеи, уточнив, не хотят ли они что-нибудь еще, с намеком смотря на Войну.

— Чуть позже, — скрипнул зубами морт, вместо того, чтобы послать настырную девицу. Мея пригрозила, что если «выход в люди» провалится из-за Войны — Саломея отправит его на исправительные работы в Крыло Ворона, а сюда позовет Фобос. — Что ты предлагаешь?

— Можно действовать через его сестру. Или через Матвеевых. К ним Владыка должен прислушаться, — Саломея повертела в пальцах крупную клубнику.

— Или решит, что мы их заставили.

Мея укусила ягоду, задумчиво пожевала и вынуждено согласилась:

— Тоже верно.

В этот момент Война почувствовал внимательный взгляд, который буквально впивался в него. Это было странно. Теперь, когда они с Саломеей находились в обликах, люди смотрели на них постоянно: с любопытством, неодобрением, случайно зацепив в толпе. Это же ощущение было настолько ярким и острым, словно лезвие под ребра.

Война поднял голову, спеша отыскать наглеца и…

— Валим! — прошептал он, встретившись взглядом с напряженным и растерянным Ионовым. — А то без плана придется действовать.

Мея, скосив глаза в сторону перехода, на секунду замерла с зеленым хвостиком клубники в зубах, а затем, вспомнив, что даже в экстренных ситуациях необходимо помнить о правилах, быстро вытащила пару бумажек, выданных ей Ладом, и положила под блюдце с ягодами.

К счастью, их очень удачно и вовремя закрыл притормозивший фургон.

— Быстрее!

Завернув за угол дома, рыжий громко расхохотался, испугав двух подружек-младшеклассниц. Сама ситуация — дурацкая и абсурдная — вызвала у него приступ эйфории, а уж возможность запечатлеть в памяти выражение лица Саломеи в тот момент, вообще выходила за рамки представлений Войны об удачных днях. Морта, прислонившись к стене дома, осторожно выглянула, чтобы понять: продолжил ли Владыка поиск мервей.

Но нет, покрутив головой по сторонам, Ионов перестал выискивать в толпе призраков прошлого. Саломея пристально всмотрелась в лицо своего Владыки, пытаясь понять, какие эмоции и мысли занимают его сейчас. Но увидела только растерянность и непонимание: ни страха, ни гнева, ни злости, которые были бы логичным откликом.

Возможно, все не так плохо, как кажется.

— Мы не пойдем за ним? — Война тоже выглянул из-за дома, чтобы посмотреть, как Игорь, осторожно дуя на горячий кофе, возвращается на свой маршрут. Правда, периодически останавливается и оглядывается, будто бы ожидает, что Рыцари снова непонятным образом окажутся за столиком кафе.

— Нет. Не нужно. Пусть тренируется, — Саломея поправила молнию на ветровке и направилась строго в другую сторону. — За один раз Владыка точно не пробьет блок Данте — значит, неквамы не тронут его. Нам нужно согласовать дальнейшие действия.

Война, ссутулившись, побрел следом за мортой.

— Клубника хоть вкусная была?

Саломея задумалась, не зная, с чем ее можно сравнить — человеком, мервью или чаем Лада.

— Весьма.

То, что после Матвеева, который пока согласился молчать, целью неквамов станут остальные друзья Ионова, Саломея предположила с самого начала. Не понятным оставалось только, кто окажется следующим: запертый в Нереальности воздушник или девушка-сумевшая-увидеть, данума у которой вообще могло не появиться, если бы не реакция организма, решившего, что Саломея нанесла ему повреждения, несовместимые с жизнью.

Теперь этот вопрос разрешился.

Данум Синицыной Олеси тревожно полыхнул над городом, когда по соображениям Меи первая тренировка Владыки должна была подойти к концу. Значит, совсем скоро Ионов узнает о нависшей над ней опасности от Матвеева.

— Женщина.

Сила рыжего из-за ограничений облика была почти на нуле, поэтому он не почувствовал изменившегося фона.

— В смы-ыысле?! — Война сначала с интересом огляделся, а потом сообразил. — А-а, точно!

И тоже замер, настроившись на отголоски чужой силы. Спустя несколько мгновений ему все-таки удалось отследить слабые колебания данума Синицыной.

— Пойдем спасать, — то ли уточнил, то ли констатировал Война.

— Нет, не совсем.

И даже совсем нет.

Заметив непонимание и сомнение, выраженное в напряженной работе мысли, озарившей лицо морта, Саломея пояснила.

— Если мы вмешаемся сейчас и поможем Синицыной — неквамы узнают о том, что, кроме Отдела, есть еще одна заинтересованная в Ионове сторона. Мы не потеряем преимущество, но эффекта неожиданности на нашей стороне уже не будет. Но в то же время, нельзя допустить, чтобы ее восприятие заменили.

— Мея, если ты думаешь, что хоть что-то сейчас прояснила, то сожалею — облик, кажется, повредил твои мозги. Мы либо спасаем ее, либо нет.

— Ты не понял? Дэрил изменяет то, как человека воспринимают окружающие. Поэтому Игорь так легко сошелся с Виктором; на ментальном уровне Рихтер воспринимается им как друг. А сейчас, скорее всего, он поменяет восприятие Синицыной так, что Ионов начнет испытывать к ней враждебность. И скорее всего, она тоже изменит свое отношение к Ионову.

— Пф… какой-то бабский данум, трусливый.

Саломея, наградив Войну характерным взглядом, ничего не ответила. Быстрый шаг сменился бегом, и рыжему ничего не оставалось, кроме как бросится следом за мортой. Перемещение по городу в облике тоже оказалось тоже не самой простой наукой. Проход через Грань сейчас было им недоступен, поэтому оставалось только подобно самым обычным людям петлять по улицам, отслеживая данум Синицыной. Судя по тому, что ее сила абсолютно дестабилизировалась, выбрасывая в небо района снопы ярко-золотистых искр, Саломея и Война имели все шансы не успеть.

На самой границе и без того ограниченного обликом восприятия Мея чувствовала Матвеева, который также сообразив, что с подругой беда, спешил к ее дому. Вместе с ним бежал Владыка.

Но они были еще дальше, чем Рыцари.

Рыжий, вырвавшись вперед, бросился к подъезду типовой девятиэтажки, весьма скромного и неказистого вида. Синицына, видимо, по обыкновению проигнорировала лифт и теперь ощущалась где-то на лестнице между шестым и седьмым этажом. Перепрыгивая за раз по десять ступеней, Война лишь один раз обернулся на Саломею. Но разрешения покинуть облик так и не получил. Помощник Виктора — Дэрил Бойл — не должен был узнать, кто они такие.

Друзья по университету или просто знакомые, которые проходили мимо и решили вступиться за девушку — только и всего. Вряд ли неквам хорошо разбирался во взаимоотношениях людей, чтобы что-то заподозрить.

— Отойди от нее, урод! — яростное рычание Войны даже в искусственном теле, ограничивающем его силы, все равно сочилось мощью и угрозой. Казалось, его было слышно на нескольких соседних улицах.

Всего на мгновение Саломея, преодолевая последние метры, отделяющие ее от нужного этажа, подумала, что ошиблась: неквамам могла потребоваться и смерть Синицыной. Которую, к слову, можно было легко свалить на тех же мервей. Хороший ход, чтобы еще сильнее надавить на Владыку и вынудить его тренироваться на пределе возможностей.

Мотивации лучше, чем смерть подруги, придумать сложно.

Выбежав на узкое пространство лестничной клетки, Саломея мгновенно оценила обстановку. Война замер в нескольких метрах от противника. Незнакомый кусок мяса, по уровню данума едва ли отличающийся от пакетика сока, угрожающе сжал кулаки, преграждая путь к Бойлу и Синицыной. Высокий тонкий юноша с наигранным недоумением и скукой повернулся к ним, резким движением выдернув лезвие меча из груди Олеси.

Девушка осела на холодный бетон, вскинув руки к несуществующей ране.

Жива. Хорошо.

— Вы не вовремя, — заметил Дэрил и улыбнулся по-змеиному многообещающе.

— Что ты с ней сделал? — Саломея положила руку на плечо Войны, чтобы напомнить: сегодня они не ввязываются в драки.

Синицына узнала ее голос сразу же. Резко оглянулась, сфокусировала взгляд и побледнела. Того, кто несколько минут назад ранил ее, девушка уже не боялась. Ничто на свете не могло вызвать у Олеси большего ужаса — ослепляющего, ирреального, проникающего в душу и раздирающего когтями сердце — кроме слишком знакомых янтарно-желтых глаз. Страх смерти и боль в пробитом сердце не смогли уйти, сколько бы она не пыталась убедить — в первую очередь себя — что не боится.

— Что-то сделал. Но это неважно, — покачал головой Дэрил.

— Вы, как… — Синицына метнула взгляд в сторону Войны, а ее пальцы машинально, но слишком медленно пытались нащупать флер Грани, — беги…

Кажется, последнее относилось к Бойлу.

Нет, серьезно. Саломея могла поручиться или же, используя лексикон Войны, поспорить, что эта глупая особь действительно собралась защищать своего недавнего обидчика и его слугу от двух страшных мортов.

К счастью, сам Дэрил этого не понял.

— Не переживай, твои друзья меня не интересуют, — с тихим хлопком меч в руках юноши исчез. Дэрил легко вскочил на карниз открытого окна.

Войну продолжала придерживать за плечо Мея, как бы намекая, что еще шаг, и он схлопочет сначала от нее, а потом от Лада — за порчу облика. Но и повозить нового врага лицом по асфальту тоже хотелось. Вывернувшись из захвата, рыжий сделал шаг вперед.

— Ты ответишь за то, что сделал! — прорычал он.

Синицына вздрогнула и втянула голову в плечи. Но приступ паники уже прошел, и теперь на морта она посмотрела с некоторым сомнением и интересом.

— Как-нибудь в следующий раз, — согласился Дэрил и спрыгнул на воздух.

Его слуга, покосившись сначала на Олесю, потом на странную парочку, которая никак не отреагировала на «чудо», также поспешил скрыться с места преступления. Судя по снова переменившемуся выражению лица девушки — ей тоже хотелось каким-нибудь замечательным образом исчезнуть с лестничной площадки.

Когда Саломея быстрым шагом начала преодолевать разделяющие их метры, Синицына обреченно зажмурилась, даже не попытавшись воспользоваться своей силой. Видимо, понимала, насколько ее крошечные способности будут смешны против Рыцарей.

— Ты не ранена? Больно? Война, проверь: они точно ушли?

— Думаешь, на крыше засели — подслушивать будут? Хэй, тихо! Уже проверяю. Хотя бы дала облик снять, садистка.

Перебранка звучала настолько обыденно и спокойно, что, проиграв любопытству, Олеся осторожно открыла глаза. Поморгала, но видение не исчезло. Перед ней на корточках сидела Саломея и внимательно рассматривала ее грудь. Спустя один когнитивный диссонанс Синицына поняла, что не совсем грудь, а то место, куда Дэрил вонзил меч.

— Мея, кажись, Лад точно что-то с твоим обликом напутал! Ты куда пялишься? — створка окна протяжно скрипнула, когда рыжий потянулся с карниза. — Все чисто. Как она? Я точно видел, что эта сволочь ее проткнула мечом!

Саломея скосила глаза на Войну.

— Еще не пришла в себя. Надо отнести в квартиру.

Олеся беспомощно смотрела на Рыцарей, из последних сил напоминая себе, что она сильная, и плакать сейчас — верх глупости. Наоборот, нужно встать на ноги и, если что, засветить мортам в зубы! Но когда рыжий потянулся, чтобы сгрести ее в охапку, девушка все равно инстинктивно отшатнулась и испуганно, как маленькая мышка, пискнула.

— Не бойся, — Саломея не была уверена, что это прозвучит в должной мере убедительно, но попробовать стоило, — мы не причиним тебе вреда, — подумав, добавила: — и твоим друзьям тоже. Клянемся. Можно ли нам помочь тебе?

Пока бдительность Олеси, усыпленная голосом Саломеи, дала сбой, Война бесцеремонно сцапал девушку и поднял ее вверх.

— Не такие уж мы и страшные. Видишь? — фыркнул он, наблюдая, как Синицына, оказавшись на руках Войны, стремительно пунцовеет, но не требует, чтобы ее отпустили.

Приблизившись к железной двери, морта потребовала.

— Ключи.

Мея, дождавшись, когда ей кинут колечко с искомым, уже открыла дверь и сделала шаг вперед, но тут на первом этаже раздался грохот. Кто-то бежал наверх. И, судя по стремительно приближающемуся топоту, Владыка со своим огненным другом должны были оказаться у квартиры Олеси с минуты на минуту.

И тут же столкнуться носами с Саломеей и Войной.

Бежать… разве что на крышу. Иначе придется объясняться с Владыкой прямо сейчас, находясь в весьма компрометирующем положении. И доказать Ионову, что не они причинили вред его подруге, будет затруднительно. Напряженная работа мысли отразилась на лицах мортов одновременно. Особые сомнения вызывал тот факт, что Синицына вряд ли промолчит и не расскажет другу о том, кто вдруг решил вернуться с того света.

Саломея и Война переглянулись.

— Олеся!

Владыка был совсем близко.

— В квартиру, пожалуйста, — прошептала девушка, кажется, сама не до конца веря, что она собирается сделать.

Зато морты поняли моментально. Рыжий осторожно опустил свою ношу (кстати, не такую уж и легкую) обратно на пол и следом за Меей проскользнул в темную квартиру.

Дверь закрылась.

Прислонившись к холодной шершавой поверхности, Саломея прислушалась к вопросам Ионова, немного взволнованным ответам Синицыной и ее натянутому смеху.

Владыка находился всего в нескольких шагах. Почему-то от этой мысли дыхание у облика сбивалось. Ведь сейчас он мог увидеть Саломею. Выслушать ее. Узнать, насколько важным стал для Рыцарей… для всей Нереальности. Но особенно — для Саломеи. Она чувствовала, даже теми жалкими крохами данума, оставшимися после блокировки, что Игорь изменился. Совсем чуть-чуть, пока еще недостаточно. Но все-таки.

Тренировка неквамов принесла свои плоды.

Сила начала просачиваться через блок Данте.

Еще немного, и Нер, наконец, обретет своего Владыку.

— Слышишь? — Война невнятно выругался. — Синицына назвала Дэрила другом.

Он уже изменил ее восприятие?

— Да, — согласилась Саломея, поражаясь, как Владыка и Матвеев поверили той чуши, которую им рассказала Олеся, и послушно попрощались. — Он точно ее ранил, но крови не было. Даже одежда не повреждена.

— Тогда необходимо это как-то отменить. Есть идеи?

Ручка чуть повернулась, словно Синицына боялась зайти в свою квартиру. Замешкавшись, она потянула еще немного время, кажется, прижавшись к двери с той стороны и напряженно прислушиваясь к наступившей тишине.

Когда Олеся, наконец, решилась и вошла, мортов за дверью не нашлось. Девушка непонимающе моргнула, на секунду подумав, что те могли ей привидеться, но тут с кухни послышался шум, будто бы кто-то случайно задел стул. Олеся, все-таки потянувшись к Грани, бросилась на звук подобно воину, врывающемуся в крепость, захваченную врагами.

Увы, Саломея и Война не обратили на нее никакого внимания. Два голодных Рыцаря, которым не дали спокойно перекусить в кафе, сидели за столом и внимательнейшим образом разглядывали холодильник, подозревая, что там должно отыскаться что-нибудь съедобное.

Синицына посмотрела на своих неожиданных гостей, проследила за их взглядами, снова вернулась к мортам и… отпустила данум.

— Кхм… — со второй попытки ей удалось привлечь внимание мортов. — Вы же не живые? Этого же не может быть? — уточнила она, решив, что без декораций Крыла Ворона, в качестве подростков, которые гоняют всяких подозрительных личностей с маниями тыкать острыми мечами куда не надо, недавние враги нравятся ей гораздо больше.

— Нет. Это облики, — согласилась Саломея и снова посмотрела на холодильник. От пары съеденных клубник давно остались одни воспоминания, и морта плохо понимала, кому принадлежит испытываемый ей сейчас голод: мерви или же искусственному телу.

— И вы точно не причините никому вреда?

— Причиним.

Олеся вздрогнула и сделала крошечный шажок назад.

Война совершенно бесцеремонно толкнул Саломею и фыркнул:

— Правильно формулируй вопросы, человек. «Никому» — слишком… м-мм, слово такое было…

— Абстрактно. Мы не причиним вреда тебе и твоим друзьям, — подсказала Мея и, перестав гипнотизировать холодильник, перевела взгляд на Синицыну.

Как по мнению Олеси, лучше бы морта и дальше в сторону таращилась: равнодушные желтые глаза слишком остро напоминали о чувстве беспомощности и бесполезности, с которым она боролась последние полтора года. А теперь, вместе со столь бесцеремонно снова вторгшимися в ее жизнь мортами, вернулись и те почти забытые ощущения.

— И Ионову? — подозрительно уточнила Синицына.

Саломея кивнул.

— Ему особенно.

Олеся улыбнулась.

— Тогда, может, вы есть хотите? Я сейчас что-нибудь приготовлю!

Рыцари переглянулись и синхронно кивнули.

* * *

Готовила Синицына отвратительно. Особенно в этом процессе ее бесили замечания родителей: «Ты же девочка! Ты должна уметь готовить!». Однако, опробовав несколько сносных рецептов, Олеся жаждала в кого-нибудь запихнуть получившиеся… блюда. Проблема заключалась в том, что зная о несовместимости Синицыной и плиты, все знакомые тут же исчезали с горизонта. Поэтому, неизвестно, кому повезло больше: девушке или Войне с Саломеей. Первая, наконец, нашла благодарных едоков, которые не падали в обморок от одного вида приготовленных блюд. Вторые, в силу того, что были мортами, и особого внимания человеческой кулинарии до сего момента не уделяли, а потому спокойно съели то, что поставила перед ними девушка, и даже, помня наставления Лада, сказали «спасибо».

За едой и разговор потек спокойный. Синицына перестала дергаться от каждого косого взгляда Меи и резкого движения Войны.

— Значит, Дэрил все-таки ранил меня? — удивилась Олеся, после того, как Саломея вкратце обрисовала способность этого неквама.

— Только не в физическом плане, — подтвердила морта и с подозрением посмотрела на чашку горячего «гринфилда».

— Поэтому я решила, что он мне приятен?

— Именно, — все-таки роль чая в жизни человека Саломея не могла понять.

— Это только начало. При желании Дэрил заставит поверить, что ты обязана ему жизнью. Что он — самый дорогой для тебя человек. А недавних друзей ты, наоборот, скоро начнешь воспринимать враждебно. Это вмешательство в твое ментальное поле. Как выяснилось, не самый слабый данум.

Девушка слушала ее, нервно отстукивая тапочкой по паркету какой-то ритм. Хорошо, что хоть боялась она теперь не Мею, а того, что мог сделать с ее близкими Дэрил.

— Ага, — внес свою лепту Война, — и на тебе он не остановится. Как там звать вашего прозрачного рыжика?

— Бриан.

— Он будет следующим.

— И не только он, — решившись, Саломея сделала один небольшой глоток.

— Игорь?

Саломея поморщилась. Война грубо хохотнул.

— Нет. Наоборот. Все это только, чтобы подтолкнуть Ионова к… определенным действиям. Неквамам нужна его сила, которую он сейчас так старательно пытается вернуть.

— И вы хотите помочь?

— Да.

— Но почему?

Мея оставила чашку и внимательно вгляделась в Олесю, словно изменения, затронувшие восприятие, можно было действительно увидеть. В их плане, который недавно Война согласовал со Смертью, Синицыной отводилась не последняя роль. Каждый из друзей Владыки занимал важное место на игральном поле, в которое сейчас превратилась вся столица. Ход Дэрила, хоть и был ожидаемым, все равно требовал некоторых корректировок.

— Необходимо устранить последствия данума Бойла. Потом мы расскажем, почему Рыцари заинтересованы в том, чтобы помочь вам.

Естественно, любопытство Олеси победило.

В столице давно ночь, билеты на завтра не подготовлены, несколько часов назад на нее напали и ранили. А сейчас на кухне небольшой квартиры Синицыной спокойно сидят два морта, допивают чай и предлагают помощь.

Как можно сказать «нет»?

Война повернулся к Мее.

— Как, ты говорила, можно отменить это влияние? Нужно еще раз ранить человека? Предлагаешь забрать меч этого урода?

— Этот меч — всего лишь визуализация данума. Мы их с Бойлом никак не разделим.

— Значит, урода надо забирать вместе с мечом.

— Как это соотносится с тем, что о нас не должны узнать раньше времени?

— Мея, о нас уже и так знает большая часть города.

— В таком случае, пусть хотя бы меньшая какое-то время останется в неведенье.

От спора Рыцарей отвлек смешок Синицына. Она поспешно зажала рот ладонью, но глаза Олеси сияли. Саломея вернула себе скорбно-равнодушное выражение лица и подумала, что девица права — человеческий мир изменил их. Или, что более вероятно, не весь мир, а один конкретный его представитель.

— Хорошо. Она не может сама себя исцелить в Нере? Разрыв мы легко организуем, — Война скептично посмотрел через Грань на едва мерцающий данум нерила и покачал головой: — Хотя это же не рана в обычном понимании… Давай, Мея, что еще Лад рассказывал про этих ребят?

Саломея на секунду задумалась, а потом по памяти повторила:

— Воронцов экспериментировал на их матерях. Татьяна Сергеевна была одной из подопытных. И, по сути, Игорь был бы именно таким, если бы родился в одно и то же время с Дэрилом. Человеческие женщины подвергались долгому влиянию Нереальности и мервей… и другим еще менее приятным процедурам. Во всех детей Александр помещал осколки чужих данумов и смотрел, как они приживутся. Через некоторое время стало понятно, что ни мервей, ни Грани они не ощущают, а у большей части неквамов вообще не восполняется резерв. И что еще хуже, как только они до капли расходуют свою силу — умирают. Виктор когда-то сам был нерилом, но проблема с данумом у него такая же. Именно поэтому Воронцов окрестил их как «бесполезных» и отправил в утиль. Но некоторым, как мы увидели, удалось выжить и даже продержаться столько веков.

— Получается, в Ионове они видят возможность изменить такую несправедливость?

— Получается.

— И в них есть что-то от мервей?

Саломея и Война переглянулись.

Говорят, клин клином выбивают.

Рыцари, недобро прищурившись, уставились на Синицыну.

— Предлагаешь, проткнуть ее твоим или моим данумом и посмотреть, что получится? — кровожадно оскалился рыжий.

Олеся прикинула расстояние до двери и поняла, что бежать не имеет смысла.

— Обойдемся без радикальных мер.

От предложения Войны Саломея отказалась с некоторым сожалением. По непонятным причинам Синицына вызывала у нее странное царапающее ощущение внутри облика в том месте, где обычно располагалась неприятно тянущая пустота. Особенно, при мысли, насколько эта особь важна для Владыки.

— Подумай об Игоре и о Дэриле. Что ты чувствуешь?

Олеся послушно зажмурилась, восстанавливая в памяти сначала образ хмурящегося Ионова, а затем тонкого высокого юноши. И почему его Война уродом называет? Вполне симпатичный… И хороший! Почему? Непонятно. Но, что хороший — точно. А Игорь язвит вечно, критикует, втянул ее непонятно во что. Еще и сессию сдает лучше!

— Ионов последнее время совсем невыносим. Дэрил… мой друг. Он дорог мне? — неуверенно пробормотала Синицына, пытаясь разобраться в том сумбуре, который начался у нее в душе.

— Хорошо, — шепот Саломеи раздался совсем близко, будто бы она приблизилась на расстояние пары сантиметров. — Сосредоточься на этой мысли. Не упускай ее. Думай, как Дэрил тебе дорог, а Игорь противен. И не отвлекайся.

Раздался приглушенный удар и тихое ругательство Войны. Олеся зажмурилась еще сильнее, старательно удерживая в мыслях улыбающееся лицо Дэрила и саркастичную ухмылку Ионова.

А в следующий момент ее насквозь пробила волна чужого данума. Синицына даже вскрикнуть не успела. Казалось, всю свою силу третья из Рыцарей превратила в тонкую иглу и направила ее в Олесю. Это было больно. Гораздо больнее, чем быстрый удар Дэрила. Мощь морты захлестнула ее, сковывая тело, проникая в душу и утягивая в черную пустоту.

Все прекратилось также резко, как и началось.

Девушка с трудом выдохнула, смахнула со лба липкие капли пота и открыла глаза. Война по-прежнему сидел за столом, придерживая за плечи облик Саломеи. Сама Мея спокойно стояла напротив Синицыной. Если бы в этот момент на кухне оказался кто-то знакомый с Чумой, он бы сравнил пытливый взгляд Рыцаря с маниакальным интересом в глазах этой эксцентричной морты.

— Подумай о Дэриле и Игоре еще раз, — потребовала она, как только Синицына смогла отдышаться и немного прийти в себя.

Олеся нахмурилась, подойдя к выполнению задания со всем усердием.

— Он… — думать все еще было сложно, — враг. Да, теперь я понимаю, что Дэрил — враг. А Ионов… характер, конечно мерзкий, но я его и таким люблю. Фух, спасибо!

Саломея, никак не отреагировав на благодарность, поспешила вернуться в облик, пока ее не засекли. Все-таки вспышка данума была весьма заметной. Оставалось надеяться, что это действительно сработало, и теперь они смогут при необходимости отменить крайне неприятную силу неквама, на ком бы он ни решил ее использовать.

— Может быть, еще пару бутербродов? Сейчас поставлю чайник. Или я могу заказать пиццу? Оставайтесь, что-нибудь из фильмов посмотрим. Родителей до среды не будет. Любите футбол? — вполне довольная жизнью Синицына засуетилась на кухне. — Вы же теперь расскажете мне все, да?

Саломея украдкой вздохнула. Теперь ни она, ни рыжий не вызывали у Олеси ни капли былого страха. И было непонятно, к лучшему ли это или к худшему.

— Война?

— М-м? — вероятно морта одолевали такие же мысли и опасения.

— Давно хотела спросить: а вы знаете название своего данума? А то когда вы в комнату Игоря в Крыле ворвались, так на кота были похожи!

Война посмотрел на Синицыну озадаченно, не совсем поняв, к чему было это, и причем здесь вообще коты. Но вопрос Олеси что-то задел в памяти морта, будто бы потянул за маленький мешающийся узелок, пытаясь его распутать.

Глава 6. Встреча

Вероятность встретить приятелей возрастает, если вы идете с персоной, знакомство с которой вам не хотелось бы афишировать.

Закон Мерфи

Сина сидела на перилах балкона, подставив лицо первым лучам солнца, и лениво размышляла о превратностях судьбы. На эти мысли ее наводила ссутуленная спина первого Рыцаря Нереальности, молчаливо вопиющая о несправедливости мира. Сам же Деймос, отчаянно мечтая схалтурить и смыться в комнату, пылесосил гостиную. Руки совершали монотонные движения, двигая шланг пылесоса вперед и назад, глаза слипались, а голова медленно, но верно клонилась на грудь.

— Эй! Хватит лениться! Кто не работает — тот не ест! — Закари, с трудом поднявшийся в школьный лагерь, широко зевнул.

Квартира Лада на первый взгляд производила впечатление проходного двора. Единовременно в ней мог проживать добрый десяток человек. Дополнительные комнаты появлялись и исчезали по необходимости, нагло игнорируя тот факт, что трешка была совершенно типовой.

Сина вот тоже любила гостить здесь у друга и его воспитанника.

— Я и так не ем, — резонно возразил Деймос, даже не собираясь изображать бурную деятельность.

— Активнее, господин Рыцарь. Труд сделал из мерви морта! — в комнату заглянул Лад в цветастом фартуке с кофейными подтеками, наброшенном поверх майки и боксеров. — Вы еще обещали помочь Карине провести инвентаризацию в магазине…

— Морта из мерви сделал Воронцов, — все тем же убито-сонным голосом сообщил Деймос. Однако вспомнив про инвентаризацию, все-таки заработал пылесосом чуть быстрее.

— А кто помог ему в этом? — Лад, сообщив Закари, что завтрак ждет его на столе, сел на перила рядом с Синой, тоже подставил лицо солнцу. — И прошу заметить, Рыцарь, труда я в это вложил предостаточно. Так что вопрос, кто же сделал морта из мерви, предлагаю считать закрытым.

Деймос возражать не стал. Только обреченно вздохнул, оценив поле деятельности.

Текхент, наклонившись к Ладу, весело прошептала:

— Теперь я уже не уверена, кому Саломея подложила свинью: тебе или Деймосу.

Наблюдающая за этой сценой Лилит злобно пнула табуретку. Ей хотелось гулять, прыгать, веселиться, посмотреть на что-нибудь, кроме квартиры и странных мультиков… но пока она только изредка играла в приставку с Закари, когда тот возвращался из лагеря для нерилов. И больше ничего.

Это было так обидно!

Лилит насупилась, пообещав себе обязательно отомстить Деймосу чуть позднее. Сейчас, когда почти все обитатели дома сосредоточились в гостиной (за исключением уплетающего завтрак Закари), девочке следовало приступить к выполнению небольшого, но очень коварного плана.

Вчера, когда тетя Саломея и дядя Война поздно вернулись домой и недобро окружили Лада, спеша высказать ему некоторые претензии, девочка проследила за ними, и увидела, что в мастерской лежали еще несколько готовых для мортов обликов. Вот на один из них Лилит и нацелилась.

Ее немного смущал размер искусственных тел — Лад явно делал их для кого-то гораздо крупнее. Однако попробовать стоило. Слишком уж хотелось девочке выбраться из квартиры и погулять по городу.

Мышкой прошмыгнув мимо гостиной, маленькая морта подкралась к двери мастерской. Если бы не разгневанные Мея и Война, весь вчерашний вечер доказывающие нерилу, что ограничить данум и совсем его заблокировать — это разные вещи, Лилит бы так и не узнала, что есть еще несколько готовых обликов.

Задерживаться в мастерской было делом глупым и гиблым, поэтому, заметив, что все заготовки одинаково безлики и бесполы, девочка подхватила под мышки крайнее тело и осторожно потащила его со стола в сторону застекленной лоджии. Следовало сначала выбраться из дома, а уже потом примеривать свою добычу. Пусть девочка и выглядела мелкой и слабой, но была мортой, а потому с грехом пополам и с парой подслушанных у дяди Войны ругательств она дотащила облик до балкона и кое-как перевалила через перила. Затем Лилит оглянулась, прислушавшись к вялому спору, доносящемуся из гостиной, и, торжествующе улыбнувшись, вместе с добычей спрыгнула с тринадцатого этажа.

Главное — влезть в тело, а дальше она уже найдет, чем и как себя развлечь.

Отволочь довольно-таки тяжелый облик удалось не очень далеко, во двор дома за техническую пристройку, и там пришлось быстренько спрятать его за мусорными бачками. И без того, какой-то мужчина с мутным взглядом при виде плывущего по воздуху тела сел на асфальт и забормотал молитву. Сгрузив облик и придирчиво оглядев свой приз, Лилит ненадолго задумалась. Память о воплях Войны, пока его в четыре руки пытались пропихнуть в тело, была еще свежа и не особенно ободряла.

Но приключений все равно хотелось больше. Поэтому девочка мысленно пожелала себе удачи и начала осторожно надевать облик.

Удивительно, но ей удалось это сделать с первого раза. Более того, попрыгав на месте, Лилит с изумлением и радостью поняла, что доработанное творение Лада полностью подстроилось под нее. Стало ниже, меньше, тоньше. Подергав себя за короткие растрепанные волосы, малышка убедилась, что стала вполне материальной. Потом изучила появившиеся на облике тонкую майку, короткие шортики и тяжелые кроссовки. Последние понравились Лилит особенно. Покрутившись еще немного на месте и признав свой план гениальным, она, гордо задрав подбородок, направилась навстречу приключениям.

С первой проблемой девочка столкнулась спустя пару часов.

До этого Лилит абсолютно бессистемно бродила по улицам района, разглядывала прохожих и автомобили, с интересом поглядывала в сторону детских площадок, не совсем понимая, чем занимается малышня и почему процесс съезжания с горки вызывает столько радости и визга. И вот, наконец, ноги вывели девочку к небольшому домику. Другие люди подходили к нему, давали улыбающейся женщине, которая сидела внутри, какие-то бумажки и получали взамен кульки с разными сладостями. Очень скоро, наблюдая за домиком, Лилит вывела нехитрую закономерность: без бумажек сладостей не давали.

Кажется, что-то похожее Лад называл деньгами и, спустя час стенаний о том, что Рыцари окончательно разорят бедного и несчастного нерила, выдал аккуратную стопку таких бумажек тете Саломее. Лилит даже запомнила, откуда он их достал. Но не сообразила, что какие-то маленькие, разрисованные клочки окажутся настолько важными для людей. Возвращаться в квартиру не имело смысла, так же как и идти в магазин, где сейчас работала Карина. Ее тут же поймают, и о прогулке можно будет забыть.

Разочарованно проводив взглядом пухлого щекастого малыша, которому родители купили сладостей, девочка развернулась и, громко шаркая, направилась прочь от яркого домика.

Лилит очень надеялась, что эти дурацкие бумажки требовались не везде.

Спустя еще пару часов, когда солнце поднялось в зенит и начало ощутимо припекать, маленькая морта поняла: именно бумажки решали все и даже больше.

К моменту осознания сей нехитрой истины, она устала, проголодалась и была зла на весь человеческий мир. Лилит с завистью смотрела на своих сверстников, которые стайками потянулись на улицу и что-то весело обсуждали; на малышню, заботливо опекаемую взрослыми; на некоторых подростков, которые хоть и шли одни, но выглядели вполне довольными жизнью. Попинав банку из-под газировки, которую какой-то криворукий идиот не докинул до мусорки, девочка мрачно посмотрела на яркую вывеску магазина.

Она привыкла, что в Нере, вопрос пропитания полностью лежал на плечах Деймоса. А тот, хоть и был ленивой задницей, но о Лилит заботился. Пока же они жили у Лада, девочкой занимались текхент и Карина, подойдя к вопросу правильного питания маленькой морты со всей ответственностью. Пару раз вкусненькое притаскивал контрабандой дядя Война.

Сейчас заботу о собственном комфорте нужно было брать в свои руки.

Лилит посмотрела сквозь стекло витрины.

Стоило рискнуть.

— Попалась, воровка!

Охранник схватил ее, когда Лилит почти вышла из магазина. Больно стиснув тонкую руку девочки, он потащил ее к кассам, приговаривая, что сейчас позвонит, кому надо, чтобы малолетнюю уголовницу забрали в тюрьму.

— Пустите! — морта несколько раз стукнула охранника кроссовкой по коленке, отчаянно пытаясь вывернуться из прочного захвата. — Я все верну!

— Чтобы потом еще где-нибудь своровать?

Конечно, можно было выпрыгнуть из облика и поспешить за помощью к Деймосу, но Лилит ужасно боялась, что после такой выходки ее отправят в Нер, и приключения закончатся. И пусть сейчас ей было больно, голодно и обидно, но одновременно с этим никогда ранее девочка не испытывала такого интереса и радости. Не зная, что можно еще придумать, морта вцепилась в держащую ее руку крепкими зубами.

— Ах ты! — охранник замахнулся.

Однако за мгновение до того, как девочку ударили, занесенную для оплеухи конечность кто-то перехватил.

— Не смейте бить ребенка. Я оплачу, — спокойно, но с явной угрозой в голосе потребовал высокий парень с заметной проседью в темных волосах. И так сдавил руку охранника, что тот взвыл и моментально выпустил Лилит из захвата.

Под внимательным взглядом карих глаз морта почему-то покраснела и вытащила из оттопыренного кармана булочку с повидлом, а затем достала из-за пазухи пару длинных конфет.

— Всего-то, — парень покачал головой, подождал, пока девушка за кассой заодно пробьет его пакет с овощами и расплатился.

Из магазина они вышли вместе.

— И оно того стоило?

Девочка пожала худыми плечиками, но пояснила.

— Очень есть хотелось.

Лицо ее спасителя изменилось. Вместо неодобрения во взгляде парня появилось нечто другое, названия чему Лилит не знала.

— Родители тебя не ищут?

Наверное, не стоило говорить, что родителей у нее нет. Теплые глаза парня заметно потемнели.

— Ты сбежала из дома?

— Не совсем… просто погулять на время, — Лилит переступила с ноги на ногу, размышляя, как бы обозвать Деймоса, чтобы человек понял. — Мой… брат либо спит, либо работает. А мне скучно одной все время сидеть. Поэтому и решила ненадолго уйти. Просто забыла, что везде требуются эти дурацкие деньги.

Темноволосый потер лоб.

— Миру срочно требуется агентство по вправлению мозгов старшим братьям, — хмыкнул он, затем, видимо, что-то для себя решив, кивнул на булочку, которую Лилит держала в руке. — Этого тебе вряд ли хватит. Такие мелкие девчонки, конечно, едят немного. Хотя, если вспомнить мою сестру… М-да. Пойдем, добудем что-нибудь посущественнее.

Лилит подозрительно прищурилась.

— Ты не похож на бездельника, чтобы тратить время на всех встречных девчонок.

Ее спаситель звонко рассмеялся.

— В планах была тренировка, но ее легко отменить. А как ответственный старший брат я не могу пройти мимо такой несправедливости. Не доверяешь?

— Вот еще! — нагло заявила Лилит, думая, что это человеку надо бояться хоть и маленькую, но морту. — Пойдем!

— Игорь, — представился ее спаситель.

— Лили, — сократила имя девочка, как-то услышав от Лада, что у людей есть такое имя.

На счастье парня, Война и Саломея называли его либо Владыкой, либо по фамилии, но почти никогда по имени. Так что ни девочка, ни Игорь, который ранее встречался с Деймосом, но не с его мелким дополнением, даже не подозревали, с кем свела их судьба в этот солнечный, погожий день.

Заглянув в ближайший торговый центр, они попросили упаковать два обеда и уверенно направились в сторону парка.

— Значит, ты первый раз вышла в город? — поразился Игорь, наблюдая, как Лилит приканчивает и его порцию. — На дому учишься, получается. Уверен, это и вправду ужасно скучно.

После некоторых размышлений, сытая и довольная жизнью девочка пришла к выводу, что будет правильно и логично немного рассказать о себе. Конечно, слегка подправив… иначе бы человек вряд ли смог хоть что-то понять.

Они сидели в парке, выбрав одну из дальних лавочек, укрытых ажурной тенью. Лилит весело болтала ногами, вертела головой по сторонам, разглядывая гуляющих людей, и изредка кидала голубям кусочки булки. Игорь расслабленно откинулся на спинку лавочки и наблюдал за новой знакомой. Девчонка напоминала ему дичащегося волчонка из зоопарка, куда он совсем недавно водил Настю. Пока волчица отдыхала в искусственном логове, скрытом от любопытных глаз посетителей, детеныш самостоятельно выбрался наружу. У него был такой же удивленный и любопытный вид. Казалось, волчонок не понимает, кто стоит за стеклом. Но в тоже время во взгляде изредка мелькало что-то такое… настороженное, словно инстинкты подсказывали — вокруг враги, нужно оскалиться и зарычать, пока не напали на него. Но рычать и скалиться малыш пока не умел, а потому неуверенно переминался на лапах, упрямо рассматривая людей.

Так и на лице девочки, когда она слишком отвлекалась на какой-нибудь пустяк, появлялась эта звериная осторожность.

— А подруги у тебя есть? — продолжил спрашивать Игорь.

Конечно, не его дело, кто и как растит своих сестер, если больше заняться ими некому. Еще неизвестно, до чего бы докатился сам Ионов, если бы ему пришлось тянуть Настю в одиночку. Но когда девчонка не знает, что такое мобильный и как открывать банку газировки…

Хотел бы он посмотреть на брата Лили и, может, сказать ему пару «приятных» слов. Пусть даже глупо совать нос, куда не просят.

— Ну-у… — девочка отвела взгляд от детской площадки и заглянула в пакет из-под обеда, то ли пытаясь потянуть паузу, то ли правда, не помня, что уже давно все слопала. — У брата есть знакомые…

— Понятно, — Ионов помассировал лоб.

Кулаки чесались просто-таки нестерпимо.

— А что это такое?

Проследив взглядом, Игорь увидел, как какой-то мелкий парень, раскачавшись посильнее, прыгает на прорезиненное покрытие, засыпанное песком из разломанной песочницы.

— Ты про качели?

Лилит кивнула.

— Зачем они нужны?

Ионов попытался собраться с мыслями.

— Это весело, здорово. Детям нравится, — подумав, Игорь добавил, — и не только детям.

— Не понимаю, — Лилит нахмурилась и понаблюдала, как еще минуту качели по инерции подлетали в воздух, позвякивая цепями, а после замерли.

Решение проблемы оказалось очевидным.

— Пойдем! — скомкав пакеты, Ионов уверенным пасом отправил их прямиком в урну, после чего поднялся с лавочки. — Покажу тебе, как это делается.

Выгуливающие своих чад молодые мамочки косились на них с подозрением. Сначала Игорь не решался толкать качели сильно, боясь, что с непривычки Лили упадет. Но та держалась уверенно, совсем чуть-чуть привыкала к необычным ощущениям и, наконец, громко и счастливо засмеялась.

— Сильнее!

Игорь улыбнулся.

… Вечерело. Мамочки давно разобрали детей по домам. Гуляющие компании, помня о том, что завтра — очередной, скучный рабочий день, тоже разбрелись кто куда. Изредка мимо площадки быстро проходил кто-нибудь, не смотря по сторонам и не обращая внимания на Игоря и Лилит.

Морта лениво раскачивалась, приноровившись к сему нехитрому, но бесконечно увлекательному делу. Изредка она подцепляла носком кроссовки песок и наблюдала, как золотые крупицы разлетаются в разные стороны, вспыхивая в лучах заходящего солнца яркими искрами. Ионов сидел на соседних качелях и думал, что потренироваться и пробить барьер Данте он еще обязательно успеет. Виктор, конечно, уже поорал в трубку, что нельзя быть таким добрым, но потом остыл и попросил завтра никаких девочек не спасать. Лили, наблюдая, как Игорь морщится и отодвигает трубку от уха, только похихикала.

В парк они вернулись совсем недавно, успев заглянуть в торговый центр и зависнуть на игровых аттракционах, сделать круг по нескольким районам на автобусе и объесться мороженым. Сейчас они уставшие, но довольные, просто отдыхали.

— Идиот твой брат, вот кто, — недовольно буркнул Ионов.

Лилит почти согласилась с ним, даже открыла рот, чтобы повторить слова своего спасителя, как неожиданно заступилась за Деймоса.

— Он хороший!

Игорь скептично хмыкнул. Морта снова поддела носком песок и пояснила.

— Он защищает меня… без него меня бы вообще не было.

Ионов улыбнулся. Не безнадежен, значит. Хоть что-то.

— Давай, я тебя со своей сестрой познакомлю? Вы в кино сходите, по магазинам… девчонки это любят. Настя, конечно, не очень общительна, но будет рада, даже не сомневайся.

Лилит перестала раскачиваться и повернулась к нему. Детское личико было непривычно серьезным.

— А с тобой нельзя?

Неуверенно разлохматив волосы, Игорь пожал плечами. Ответить он не успел. У входа в парк показался высокий, худой мужчина. Приглядевшись к нему. Лилит встрепенулась. Потертые джинсы, клетчатая рубашка, стилизованная под волчьи зубы подвеска на шее. Деймос еще не заметил их, растерянно оглядываясь по сторонам.

— Ой! — девочка спрыгнула с качелей, и те протяжно скрипнули. — Меня нашли!

— Будут проблемы? Может, мне поговорить с ним? — Игорь тоже оглянулся.

К счастью, в этот момент Деймос повернулся боком, чувствуя, что часть его сущности где-то совсем близко, но не зная, где конкретно: площадку очень удачно обрамляли кусты.

— Даже не думай! Сама разберусь. А ты лучше тут останься, — Лилит улыбнулась своему спасителю и быстрым шагом направилась к выходу.

Растерянный Ионов не сразу сообразил, что девчонка так и не назвала ни полного имени, ни адреса, даже контактов не оставила. Он смотрел, как Лили подбегает к своему брату, виновато останавливается за пару шагов, а тот, ничего не сказав, просто разворачивается и уходит. В этот момент девочка обернулась и помахала Игорю. Тот на прощанье также поднял руку, после чего его случайная знакомая исчезла за деревьями.

…Деймос медленно брел в сторону дома Лада. По сторонам он не смотрел, будто бы ничего в мире живых не вызывало у него интереса. Лилит прыгала вокруг, с восторгом рассказывая, как прошел ее день.

— Развлекалась, значит? — Деймос ее радости не разделял. — А я тебя полдня искал, вместо того, чтобы спокойно отдыхать. Этот парень точно тебя не обижал? Хотя бы показала мне его, чтобы если что — знать, кого убить.

— Только посмей! Я тебе башку оторву! — совершенно искренне возмутилась Лилит. — Он замечательный! С тобой разобраться хотел из-за того, что ты плохой старший брат.

Деймос насмешливо фыркнул, особо не вслушиваясь в восторженные восклицания Лилит о том, какой ее спаситель смелый, добрый и сильный. Девочка, устав прыгать, вцепилась в руку в морта, будто отчаянно хотела почувствовать, что Деймос рядом и действительно искал ее половину дня; тот немного удивился, но чуть сжал пальцы на маленькой ладошке в ответ.

Словно бы обещал, что постарается стать хорошим старшим братом.

Лилит тихо, довольно вздохнула.

— Вот бы наш Владыка был таким, как Игорь…

* * *

В трубке что-то говорил Виктор. О том, что они рассчитывают на него, что нужно ответственно относиться к тренировкам, что Игорь тратит понапрасну время, вместо того, чтобы работать над барьером инквизитора. Возможно, Ионову только казалось, но Рихтер начинал повторяться и откровенно давить. По мнению Игоря, то, что он мог быть одним из них и когда-то давно матери неквамов оказались заперты вместе, не объясняло таких рьяных попыток Виктора помочь малознакомому парню.

Впрочем… не ему их судить.

— Завтра, — устало повторил Ионов, сворачивая к дому. — Сейчас я на нуле. Даже заяц мне напинает.

В трубке хмыкнули.

— Любопытный выбор противника. Странно, что не зяблик, — уже спокойнее согласился Виктор. — Давай, приходи. Ребята приготовили отличную тренировочную площадку и чуть не разнесли всё, когда узнали, что ты не придешь. Тебе понравится.

Игорь пожалел, что Рихтер не может увидеть выражение скептицизма на его лице.

С чего вообще такое пристальное внимание к его персоне? И почему неквамы позволяют себе панибратское отношение, несмотря на то, что они знакомы чуть больше недели?

— Лучше скажи, как бы ты отреагировал, если бы кто-то сказал, что собирается уничтожить мир и этим привлечь внимание Творца?

— Бога, в смысле? — уточнил Виктор и, немного помолчав, хмыкнул: — Предложил бы переехать на постоянное место жительства в дурдом.

— А если бы Творец действительно существовал?

На этот раз Рихтер раздумывал над ответом чуть дольше.

— Мир, конечно, уничтожать глупо, но пару вопросов я бы богу с удовольствием задал.

— Мысль о существовании Творца тебя не пугает?

— Ха! С чего бы? Посмотри вокруг: Нер, мерви, нерилы, мы — понятно, что обезьяны и Дарвин тут не причем. Это должен был кто-то создать. А к чему эти странные вопросы? Решил в религию удариться? — подозрительно уточнил неквам.

Игорь покачал головой.

— Для курсовой нужно, поэтому опрашиваю всех знакомых.

— И как остальные?

— Удивишься, но почти все отвечают одинаково.

— Хорошо. Удачи с курсовой. Давай, до завтра. И никаких отговорок и девчонок! — рассмеялся Виктор.

— Посмотрим, — Ионов отключился, останавливаясь у подъезда.

Окна квартиры выглядели как-то необычно. Игорь, приученный жизнью искать подвохи везде, нахмурился, пытаясь сообразить, что же его смутило в совершенно будничной картине.

Свет.

Его было слишком много.

Обычно, если сестренка оставалась вечером одна, она зажигала один светильник на кухне, так что с улицы были заметны лишь приглушенные отблески. И еще один — у себя в комнате. Сейчас же кухня сияла так, что квадратное пятно света особенно выделялось среди темных соседских окон. Это могло означать только одно: у них гости. С вероятностью в девяносто процентов — какие-нибудь подруги Насти напросились поиграть в приставку и остаться на ночь, а сейчас просто ужинали. Волноваться не о чем.

И все-таки…

Поправив сумку на плече, чтобы ремень не сползал, Ионов набрал код, надеясь, что лифт не придется ждать до второго пришествия. Не забыть бы потом высказать матери за то, что она последнее время постоянно задерживается на работе до совершенно неприличного времени.

Поворачивая в замке ключ, Игорь уже слышал, что из кухни доносится смех Синицыной. Он почти заглушал мелодичный голос Насти, которая, кажется, пыталась что-то уточнить. Ионов переступил с ноги на ногу, скинул сумку у двери и, разлохматив волосы, понял, насколько был напряжен несколько последних секунд.

Всего лишь Олеся, зашедшая к нему и разговорившаяся с мелкой.

А он-то навоображал ужасов.

— Что так долго?! — раздался недовольный окрик Насти, предвещая ее скорое появление в коридоре.

Удивиться и сообразить, что в последнее время он приходил гораздо позже, а потому обвинения в опоздании беспочвенны, Ионов не успел.

— Скоро Игорь вернет… — Настя, наконец, выглянула с кухни, увидела самого Игоря, порядком сбитого с толку, и неловко попятилась назад. — Ой! Братик…

Смех Олеси тут же смолк.

Ничего не понимающий, но подсознательно ощущающий, что в данный момент происходит нечто неординарное, парень шагнул из темной прихожей на яркую кухню, вдыхая терпкий аромат томящейся курочки.

У плиты стояла Кирина, нервно и резко помешивая аппетитно булькающий ужин. Олеся, до того мирно нарезающая овощи, сейчас неловко отложила нож и сжимала край цветастого передника. На стуле у окна обнаружился бледный, недавно регенерировавший после нападения мерви Матвеев. Настя нервно вцепилась в руку Игоря, словно надеялась, что сможет удержать его на месте.

— Добрый вечер, — невозмутимо поздоровалась Саломея, отставила чашку и поднялась из-за стола. — Мы ожидали, что ваша тренировка, господин Ионов, продлится чуть дольше…

После чего Рыцарь Нереальности вежливо наклонила голову.

В абсолютной тишине, наступившей на кухне, было слышно, как снова открылась входная дверь, паркет протяжно скрипнул, а затем Игоря бесцеремонно подвинули в сторону.

— Ионов, ты занимаешь слишком много места, — прозвучал знакомый грубо-насмешливый голос Войны.

Рыжий с размаху опустил на стол пакет, из которого с любопытством высунулся край банки с газировкой.

Вдох-выдох.

Тишина достигла своего абсолюта. Не было слышно даже отчаянного стука сердца. Хотя самому Игорю казалось, что его удары должны оглушать — настолько рвано и мощно сердце билось о ребра, словно мечтало сломать костяную клеть. А сам он стал тонкой нитью… волосом, натянутым до предела. На крошечный миг — между судорожным вдохом и попыткой вытолкнуть раскалившийся от напряжения воздух из легких — Игорь поверил, что ладони сейчас ощутят знакомую тяжесть сплетенных из воздуха плетей.

Но мгновение заканчивалось, а чудо опаздывало к основному действию.

Ионов заставил себя захватить сведенными, словно в спазме, губами еще одну порцию воздуха, и с трудом начал анализировать… Ничего другого ему не оставалось.

Он беззащитен. Его сестра — тоже. Карина обладает сильным данумом, но в одиночку с двумя Рыцарями точно не справится. Олег даже в лучшие свои дни уступал мортам. Синицына — тем более. И уж точно она не стала бы шутить, если ей и ее друзьям угрожала опасность. Хотя… это же Олеся.

На столе перед Саломеей полупустая кружка — она находится в квартире достаточно времени. Разрушений нет, как и попыток атаковать. Появление Войны намекает на то, что его использовали, как посыльного.

Выводы?

Игорю следует немедленно отправиться на прием к психиатру.

Но для начала он просто закрыл глаза и сосчитал до десяти. За этот не столь длинный промежуток времени на него так никто и не напал. Зато тишина, наконец, перестала давить, разбавившись шуршанием пакета, из которого не оставляла попыток выкатиться крайняя банка с газировкой, аппетитным шкварчанием ужина, гулом проезжающих по улице машин и странными, не поддающимися расшифровке звуками, с той стороны, куда отошел Война, будто бы морт из последних, стремительно тающих сил сдерживал громкий хохот.

Ионов снова открыл глаза, но мерви никуда не делись. Более того, Игорь заметил, что во взгляде Саломеи, который ранее можно было окрестить как вежливо-отстраненный, появилась нота задумчивого интереса. Сама морта, надо заметить, выглядела несколько… нестандартно.

Слишком человечно.

Как и Война, который уже указательный палец прикусил, чтобы сдержать смех и хоть относительно сохранить достойный вид.

— Так… — Игорь проглотил следующее слово, пытаясь «настроить» голос — внутри холодными кольцами продолжал скручиваться страх за сестру и друзей. — Это вы были в кафе?

Саломея моргнула. Война перестал жевать собственный палец.

— А ты говорила: «Неадекватные поведенческие реакции…», — фыркнул рыжий и, более не обращая внимания на Ионова, принялся вытаскивать из пакета свою добычу. Одну банку он тут же перекинул Матвееву: — Оно?

Матвеев с некоторым затруднением перехватил презент.

— Благодарю.

Война отодвинул свободную табуретку к окну и с независимым видом открыл томик «Шагреневой кожи», углубившись в чтение, будто бы его происходящее совершенно не касалось.

— Все верно, господин Ионов, — на этом обращении Игоря заметно передернуло, но после быстрого совещания со здравым рассудком, было решено оставить уточнения подобного рода и заняться ими после решения основных вопросов. — Но в тот момент посчитали встречу нерациональным разрешением ситуации. Впрочем, на сегодня мы также не планировали подобного. Это случайность.

То есть Игорь спокойно тренировался с Виктором и так бы и не узнал, с кем общаются друзья и сестра и кто у них теперь завсегдатаи на ужинах? Просто отлично! При следующей встрече с Лили для девчонки следует в обязательном порядке организовать огромный мешок разных сладостей.

И мешок поменьше — для ее брата.

— Ионов, — Матвеев открыл банку с «фантой», наблюдая, как газировка гневно пенится, — все действительно серьезно. Поверь, что мы не для развлечения собрались таким составом у тебя дома.

Олег бледно улыбнулся, выдав, что его самочувствие далеко от удовлетворительного.

— Я спокоен, — это прозвучало чуть более раздражительно и нервно, чем хотелось Игорю. Но для того, кто никак не мог повлиять на ситуацию, он действительно держался молодцом. Хотя при каждом взгляде на Саломею в груди — как раз около сердца — что-то начинало тонко, надрывно ныть, словно понемногу заново закручивалась тугой спиралью пустота.

— Но мне действительно интересно, что же заставило вас собираться за моей спиной…

Ионов на деревянных ногах прошел к столу и сел напротив Саломеи, невольно еще раз подивившись ее очеловеченной внешности. Выцветшие, почти незаметные линии шрамов, отсутствие белой бесформенной робы, замененной привычной для глаз одеждой — все словно бы стремилось внушить несведущему, что перед ним совершенно неопасная девушка. Худенькая, невысокая, с тонкими чертами лица и выразительными глазами. Пустота около сердца, колющая Игоря изнутри, напоминала, насколько ошибочными могут быть подобные суждения и попытка оценить противника по одному лишь внешнему виду.

Игорь, сообразив, что неприлично долго пялится на Саломею, перевел взгляд.

И, тем не менее, облики. Он слышал о них давно, еще в ту зимнюю ночь, когда узнал о существовании Нереальности, но как-то не заострил внимание на том, как нерилы меняют свою внешность. Вряд ли морты сами по себе смогли получить весьма дорогостоящую услугу образника. Значит, Лад тоже в курсе. Может ли быть, что Рихтер торопил Игоря именно поэтому, откуда-то узнав, что за спиной Ионова собирается гроза? Ведь тогда получается, что и друзья, и семья…

— Нет, Ионов, — словно прочитав его мысли, поморщился Олег, взявший на себя роль переговорщика.

Как-то незаметно Карина и Синицына снова занялись ужином, Настя пока расставляла тарелки и доставала из холодильника сопутствующие закуски, Война читал томик Бальзака, чем вводил Игоря в полный когнитивный диссонанс, а Мея смотрела… странно, пронизывающе, будто ожидая чего-то или оценивая.

Ионов поежился под неподдающимся классификации взглядом морты.

Карина фыркнула, будто бы прочитала мысли.

— Не выворачивай все наизнанку, пожалуйста, — это прозвучало как требование, и Игорь послушно замер, ожидая объяснений. — Все достаточно просто. Мы пытаемся спасти твой зад.

— Что?

— Неквамы, — сухо пояснила, ничего не поясняя, Саломея и снова замолчала.

— Все в курсе, что ты пытаешься пробить блок Данте, связавшись с группой лиц, называющих себя неквамами. Ты хоть посмотрел, что это означает «бесполезные»?

— И что в этом плохого? Что угрожает моему, как ты выразилась, заду?

— Ничего, кроме того, что при передаче информации эти люди нарушили причинно-следственные связи, — Олег отхлебнул еще «фанты» и продолжил: — Было сказано, что они помогают, потому что ты один из них. И за то, что ты убил Воронцова, который искалечил их жизни, они научат тебя и контролировать морта внутри, и обходить блок инквизиции. Верно? Реальность же выглядит несколько иначе. Неквамы хотят вернуть твои способности, потому что собираются отправить тебя под нож и разобрать на составляющие. Видишь ли, в отличие от твоего данума их резерв не восстанавливается, и, более того, когда он заканчивается, неквам умирает. Поэтому, как только ты сломаешь блок Данте, проживешь ровно столько, сколько времени потребуется Рихтеру, чтобы разделать тебя. Я не говорил, кто на меня напал, потому что Саломея попросила. Без нее я бы не смог позвать на помощь.

Слова Олега, обстоятельно объясняющего, во что именно вляпался Ионов, резали не хуже лезвия меча. А может быть, даже больнее. Матвеева ранили Виктор? Резкий, наглый… почти ставший за эти дни ему другом. Если бы не вмешательство мортов, восприятием Синицыной сейчас бы управлял кто-то другой? И он же решал, кого Игорь считал другом, а к кому начал бы в скором времени испытывать отвращение? И следующей могла стать Настя?

Кстати, она обязательно станет.

Можно не сомневаться…

И, конечно же, неквамы не забудут про Карину. Может быть, даже осмелятся напасть на Татьяну Сергеевну и Андрея Викторовича.

Главное, успеть вовремя обратить воздействие Дэрила.

Ионову казалось, что, если он сожмет кулаки еще сильнее, то просто сломает кости. Игорь не знал, куда ему девать взгляд, о чем думать, и что делать. А для начала — верить ли услышанному? Не зря же так сильно ноет в груди, словно пустота уже поглотила его сердце и спустя мгновение знакомое безумие затопит сознание, замещая его инстинктами морта, вживленными Воронцовым.

— Просто подумай, Игорь, — устало попросил Олег, будто бы друг кричал, обвиняя их во лжи, и кидался с кулаками на Рыцарей. — Лад на нашей стороне. И когда мы будем уверены, что ты можешь себя контролировать, он уговорит Данте снять блок и безо всяких неквамов. Если бы относительно нас сомнения были оправданы, то он бы точно не уступил Рыцарям, что уже неоднократно доказывал.

Игорь неопределенно повел головой. Все звучало логично. Но… бывшие враги просто так не становятся друзьями. И если бы не его бессилие, он вряд ли бы стал слушать Олега, решив, что тому просто промыли мозги.

Зеркальным отражением его мыслей зазвучал спокойный голос Синицыной.

— Мы тоже не сразу стали друзьями. Вспомни, как я на первом курсе вас дразнила. На все нужно время, — девушка смешно наморщила чуть вздернутый нос и едва не почесала его лопаточкой, которой она только что перемешивала соус.

Матвеев хмыкнул, вспомнив то прекрасное и беззаботное время.

— Спокойно, Ионов, — Война нагло оскалился, — у нас свои интересы, но и твоих не тронем.

Вот это прозвучало куда убедительнее. Хотя и более подробно развернуть тему с интересами не помешало бы. Исключительно для достижения полного взаимопонимания и гармонии. Обсуждение проблемы доверия пришлось прервать в тот момент, когда Настя с громким стуком поставила перед Игорем тарелку. Еще одну девочка протянула Карине. Затем вернулась к столу за порциями для себя и Олега. Олеся уточнила, будет ли ужинать Рыцарь, на что Война, отложив Бальзака, сцапал всю сковородку.

Все это выглядело настолько обыденно и спокойно, что Игорь захотелось подковырнуть край реальности, чтобы содрать происходящее, как наклейку. Но вместо этого, он наблюдал, интуитивно понимая, что еще будет возможность все обсудить и решить. Пока же стоит привыкнуть к происходящему. Попробовать убедить самого себя, что и такое случается.

Ведь у всего есть причина. И ему всего лишь необходимо ее узнать.

Синицына погрозила лопаточкой Войне.

— А как же Саломея?

— Эта? — с набитым ртом фыркнуть Войне не то чтобы не удалось, но получилось не совсем эстетично. Из-за соуса, который теперь оказался на Матвееве. — Мея не будет.

Действительно. За прошедшее время Саломея едва ли пару раз вспоминала, что обликам необходим воздух, а уж про такую замечательную вещь как моргание вообще забыла. Она просто смотрела. Да, именно на Игоря. Сообразив, что говорят о ней, морта с трудом перевела взгляд от Ионова, сфокусировав его на Синицыной.

— Я не голодна.

И снова все свое внимание сосредоточила на парне. Почему у наблюдавшей за этой сценой Насти слегка покраснели щеки и заиграла коварная улыбка, а сама девочка многозначительно переглянулась с Кариной, Игорь не понял. И даже не пообещал себе подумать позже. Просто, втянув умопомрачительный аромат ужина, он понял, что ныло вовсе не сердце, а всего лишь пустой желудок напоминал о том, что растущему юношескому организму требовалась энергия.

И не какая-то там «нереальная», а вполне себе материальная и очень вкусная.

Глава 7. Клятва

Ошибаться человеку свойственно, но сваливать ошибки на других — еще типичнее.

Закон Мерфи

Игорь сидел на стуле, сцепив руки в замок, нервно отбивая ногой ритм привязавшейся песни, и мрачно разглядывал ночь за окном. С каким бы удовольствием в этот момент Ионов развалил на две неровные половинки какую-нибудь неудачливую мервь… если бы, конечно, имел возможность это сделать. Думать не хотелось. Голова и так, казалось, уже опухла от новостей и мыслей. Самое обидное: у всех его размышлений имелся неприятный осадок. Если бы у него была сила; если бы он мог узнать правду… — слишком много «бы» и «если». И ничего конкретного. Ионов тоскливо выдохнул и уронил лицо в ладони, массируя ноющие виски и лоб.

От сеанса рефлексии его отвлек вкрадчивый стук в окно.

Стучал Война.

Судя по тому, что Игорь видел его и по положению, которое занимал облик морта в пространстве, рыжий неведомым образом зацепился ногами за лоджию следующего этажа и теперь висел вниз головой, пытаясь привлечь внимание Ионова и добиться ответной реакции. Заметив, что Игорь недоуменно разглядывает его, но окно открыть не спешит, Война показал фак и еще раз нетерпеливо ударил в стекло. То задрожало, намекая, что в его гарантию не был включен пункт о злобных мортах. Пробормотав пару нелестных эпитетов в адрес рыжего, Игорь все-таки поднялся со стула, сообразив, что если этот захочет — войдет. К тому же, они вроде как договорились, что на одной стороне. Пусть это и звучит настолько дико, что хочется постучаться обо что-нибудь головой.

— Шевелись, Ионов, — прорычал Война, когда Игорь потянул на себя створку окна, все еще сомневаясь в правильности и адекватности своих действий. — А то Мея грыжу заработает.

Дождавшись, когда щель станет достаточно широкой, рыжий извернулся в воздухе и, сгруппировавшись, упал на кровать. Матрас мягко спружинил и, Война, довольно ухнув, развалился поперек постели, нагло скалясь.

— Если бы за ужином ты не запихнул в облик столько еды, его было бы легче удерживать, — невозмутимо заметила Саломея, спускаясь сначала на подоконник, а уже затем проходя в комнату. — Доброй ночи, господин Ионов.

Морта обвела комнату безэмоциональным взглядом, остановив его на стуле. Покосилась в сторону Войны, который уже подгреб под себя подушку, явно намекая, что делиться захваченным пространством не собирается. И не успел Игорь возмутиться, как Саломея заняла его стул.

Посадочных мест в комнате не осталось.

Разве что пол.

Но Ионов скорее пошел бы прямо сейчас вступать в сообщество анонимных некромантов, чтобы оживить Воронцова, чем согласился бы слушать Рыцарей, смотря на них снизу вверх.

— Двигай, — потребовал Игорь у Войны, ожидая, что его сейчас либо пошлют, либо дадут в челюсть. Он не собирался уступать собственную комнату мервям, которые, наконец, созрели объяснить, какого овоща тут происходит.

Война усмехнулся. Потом посмотрел за спину Ионову, где в данный момент находилась Саломея, почему-то переменился в лице и поджал ноги, освобождая место.

— Как скажете, Владыка.

— Иди ты, — пробурчал Игорь, беззлобно стукнул по наглой конечности, которая примеривалась отвесить парню пинок под зад, и спокойно сел рядом с рыжим. После этого парень повернулся к Саломее. — Что вам нужно? Война сказал про «свои интересы». Конкретизируете?

Морта посмотрела на него несколько странно. Игорь даже провел рукой по волосам, проверяя, не отросли ли у него рога. Объяснить чем-то иным по-совиному округлившиеся глаза Саломеи и ее удивленный вид у Ионова не получалось при всем желании. Либо он сказал что-то совсем не то, либо упустил из виду нечто крайне важное.

Война грубо и коротко рассмеялся.

— Мы вообще-то уже.

— Уже что?

— Конкретизировали, — сообщила Саломея и добавила: — Собственно, господин Ионов, интерес у нас один. И Война его только что озвучил.

Возможно, это был коварный план Рыцарей.

Сообразив, что силой победы не одержать, они решили сначала втереться к нему в доверие, а потом быстро свести с ума. Кажется, получалось. Во всяком случае, в данный отрезок времени Игорь был уверен на сто процентов, что у кого-то из трех присутствующих в комнате субъектов точно не все в порядке с головой.

— Пока Война только напророчил тебе грыжу и пытался пнуть меня.

Ионов нахмурился, зацепившись памятью за одну деталь.

Нет, глупости.

Рыжий обожает нарываться и придумывать оскорбления… своеобразные, надо заметить. Ну не могут же эти ненормальные всерьез полагать, что такое возможно! Еще и это «господин Ионов», кажется, приклеившееся к языку Саломеи. Игорь помотал головой, но мысль озвучивать не стал. Слишком уж идиотской она была. Даже для ситуации, когда два врага, с которыми приходилось сражаться насмерть, теперь спокойно, даже мирно, сидят в твоей комнате и пытаются вести нечто похожее на обычный разговор, хоть и по-мортовски оригинальный.

— Ионов, ты тупой! — Война отмахнулся от возмутившейся Саломеи. — И ты тоже, Мея! «Не стоит говорить прямо, это может произвести отрицательный эффект», — передразнил он. — Намеков его поседевшая башка не понимает, поэтому скажу, как есть…

В следующий момент Саломея оказалась рядом и, схватив Войну за ворот рубашки, стряхнула его с кровати, помешав закончить фразу. Ткань жалобно затрещала, оставив в руках морты белый воротник, а сам рыжий, отскочив к стене, кинул в напарницу подушкой. Коротко сверкнула вспышка силы, в разные стороны полетели ошметки синтетического наполнителя. А Война, выиграв несколько секунд, уже прыгал на Саломею, целясь пяткой в лоб. Уворачиваться та не стала, перехватив морта за ногу и швырнув в окно лоджии. Благо оно было открытым. А потому рыжий лишь на секунду задержался, чтобы, схватившись за раму, погасить инерцию, и бросил тело в новую атаку.

Рычание взбешенного Войны, должно быть, услышали и на другом конце округа. Игорь сделал шаг назад, уходя с траектории его прыжка. И с философским спокойствием подумал, что удивляться и офигевать от происходящего сил больше не осталось. Саломея, использовав стул в качестве щита, выкроила секунду, обратившись к Ионову так безмятежно, будто бы они пили чай за светской беседой.

— Прошу нас простить, — новая вспышка данума развалила несчастный предмет мебели на две части. — Мы вернемся через несколько минут, — ножка стула в руках Рыцаря Нереальности оказалась весьма эффективным оружием. Во всяком случае, получив ею по зубам, Война был вынужден сделать шаг назад.

Облик Саломеи рухнул на пол, нелепо раскинув руки в стороны. А в следующий момент рыжий схватился за грудь, словно ее пробил невидимый меч, захрипел; и не успел Игорь опомниться и попрощаться с уютным и любимым домом, как второе искусственное тело, оставшись без сущности мерви, с грохотом свалилось к ногам парня.

Рыцари были таковы, решив выяснить отношения за пределами тесной комнаты Ионова.

Удивительно, что на звук боя в комнату еще никто не прибежал. Впрочем, и мать, и сестра сейчас могли сидеть у своих компов в наушниках и не услышали бы и марширующий мимо оркестр.

Оставшись в компании пустых обликов, Игорь для начала выругался. С чувством и удовольствием. И порадовался, что парочка идиоматических выражений, некогда оброненная Найтингейлом, наконец, пригодилась в жизни. Ибо описать происходящее более пристойно и литературно не получалось при всем желании. Хотя и желания-то, к слову, не наблюдалось. Будь у Игоря возможность, он бы уже, растеряв остатки самообладания, громил родной город — нервы сдавали последние позиции и размахивали белым флагом.

Ионов, включив тусклый ночник, собрал по углам обломки стула и остатки подушки. Пришлось потрудиться, стараясь не напороться ни на что в темном коридоре, чтобы выползти на лестницу к мусоропроводу, куда он оттащил весь получившийся мусор и, воровато оглядываясь, стянул с кухни другой стул. Затем, заглянув в шкаф, Игорь отыскал старую, сбившуюся подушку. Кажется, в комнате матери, когда он возвращался обратно, что-то зашуршало. Но Татьяна Сергеевна, вспомнив о такой вещи, как тактичность, решила не лезть не в свое дело. Как рассказали друзья, с ней уже должны были связаться, и вполне вероятно, что спевшийся с Рыцарями Лад посвятил ее в подробности новой проблемы, а потому мутер уже знала, что убивать мортов не обязательно. Даже если оные пробираются в квартиру ночью через окно.

Подавив искушение пнуть облик Войны, пока имеется возможность, Ионов по кругу обошел творения Лада, осторожно переступая через чужие конечности, забавно переплетенные на полу. Рыжий умудрился упасть настолько «удачно», что Саломею по возвращению в облик должно было поджидать чудесное ощущение потоптавшегося по телу упитанного носорога. С одной стороны: так ей и надо. С другой… разозленная морта — не самая приятная собеседница. А Игорю все-таки очень хотелось узнать причины, побудившие Рыцарей записаться к ним в союзники. Правда, не давала покоя идея, которую он отказался озвучивать. Парень бы отмел ее хотя бы потому, что она была абсолютно непригодна и не поддавалась никакой критике. Но… что-то, возможно, та самая интуиция, которая до сегодняшнего дня не раз помогала Игорю выбирать правильные пути, тихо нашептывала, что это вполне может оказаться единственным разумным объяснением.

Поэтому поморщившись и помянув всех демонов, а также Воронцова, состоящего с теми в весьма компрометирующих отношениях, Игорь принялся стаскивать облик Войны с Саломеи. Тот действительно оказался весьма тяжелым. Подхватив искусственное тело под мышки, Ионов, едва не оттоптав Мее руку, поволок облик в сторону, к стене, где и оставил в полусидящем положении, поправив Войне голову, чтобы та не свисала набок, как у дохлой курицы.

— И ведь даже «спасибо» не дождешься, — проворчал парень, ощущая себя крайне глупо.

В задумчивости он помассировал ноющий лоб и скептично оглядел комнату. Сейчас она напоминала поле битвы. Отгремели последние команды, и выжившие, кое-как перевязав раны, обходят взрытую землю, в надежде отыскать товарищей, вглядываясь в застывшие лица мертвецов. Игорь подошел к облику Саломеи, раздумывая над тем, чтобы его тоже оттащить к стене. Сколько морты еще будут выяснять отношения — неизвестно, а о тело, развалившееся поперек комнаты, можно споткнуться, переломав все кости.

Саломея, покидая облик, спешила. И сейчас пустые янтарные глаза бездумно таращились в потолок. Ядовитая желтизна поблекла, словно выцвела. Растрепанные волосы неровными полосами перечеркивали лицо и в сумраке комнаты походили на следы запекшейся крови. От этого казалось, что затаившееся внутри чудовище выдает себя, пытаясь прорваться в реальный мир. Ионов наклонился ниже, смахнул непослушные пряди и, поддавшись секундному порыву, провел пальцем по щеке Саломеи, словно пытаясь стереть еле заметный след шрама.

Облик моргнул.

— Твою мать! — Игорь резко отшатнулся, сообразив, что мерви уже вернулись.

— Господин Ионов? — Саломея еще раз моргнула, нахмурилась и тоже провела ладонью по щеке, повторяя движение за Игорем.

— Эм-м…

— Это он так нас «подвинуть» решил, чтобы не мешались. Верно, Ионов? — крайне ехидно отозвался со своего места Война. Подниматься он не спешил. Только, скривившись, потер челюсть, будто нехило схлопотал по ней несколькими минутами ранее, и остался сидеть на месте.

— И хватит называть меня «господин Ионов»!

Саломея, уже занявшая новый стул, покачала головой.

— Так будет невежливо, — возразила она.

— Скажи это Войне!

Рыжий оскалился, блеснув белоснежными клыками.

— Это же Война…

Прозвучало сокрушенно, как неизлечимый диагноз, но рыжий остался доволен объяснением Саломеи и гордо приосанился.

— В интересах всего Нера, чтобы вы как можно быстрее вернули себе способности, — Мея немного помолчала, давая Игорю возможность осмыслить эту информацию, и закончила мысль. — Вы наш Владыка, господин Ионов.

В комнате на мгновение наступила оглушающая тишина.

— Ок, — спокойно отозвался Игорь.

Морты переглянулись, а затем воззрились на парня с совершенно нечитаемыми выражениями лиц. Война даже перестал скалиться.

— Ну-у, если вам Воронцова не хватило… — хмыкнул Ионов.

— Не-не-не! Стоп! — рыжий замахал руками и вскочил с пола, уставившись на Игоря с огромным подозрением. — Так просто?

— Что просто? — прикинувшись, что не понял вопроса, Игорь почувствовал себя отомщенным за все былые невзгоды, устроенные ему Рыцарями.

— Ты слишком просто согласился!

Ионов лучезарно улыбнулся.

— Я не соглашался. Если вы считаете меня своим Владыкой — не стану мешать, какие бы причины вы себе не вообразили. Но становиться им? Нет уж.

— Но… — если бы Игорь не помнил, насколько ужасающей и смертоносной силой обладает Саломея, он бы решил, что перед ним сидит безвинно обиженный ребенок — настолько грустный взгляд не могла изобразить даже Фобос, когда получала по носу от Гнева.

— Хотите быть на нашей стороне и помогать — пожалуйста. Это куда лучше, чем опять сражаться. Поможете мне пробить блок Данте и не потерять контроль — буду благодарен. Потом вернемся к вашей проблеме. Сейчас из меня такой же Владыка, как из Войны — милая школьница.

Если бы их разговор слышал Татьяна Сергеевна, она бы обязательно фыркнула что-то вроде «наконец-то отрастил мозги». Но, к счастью, свидетелей этих ночных посиделок не было, а Игорь надеялся, что сделал правильный выбор. Сама идея того, что он может приказывать Рыцарям Нереальности, казалось дикой. Но если именно это стало для мортов уважительной причиной заключить мир и предложить свою помощь — он был согласен принять правила игры.

Возможно, в процессе они осознают, что Игорь — хреновая кандидатура на освободившееся после Воронцова место. Хотя бы потому, что он предпочитает не командовать тварями Нера, а убивать их. Да и планов по захвату или уничтожению мира у него почему-то пока не появлялось…

— Как скажете, Владыка, — морта поднялась и поклонилась. — Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вы согласились. Доброй ночи.

Саломея сделала знак Войне, и они, снова использовав окно в качестве двери, покинули комнату Ионова, растворившись в густом ночном воздухе.

Игорь, растянувшись на кровати, устало закрыл глаза.

И перед тем, как провалиться в сумбурный сон, подумал, что было бы классно посмотреть, как перекосит рожи некоторых знакомых из Отдела (да и из инквизиции не меньше), если в очередной свой визит на Полежаевскую Ионов притащит с собой «подчиненных» из Нереальности.

А уж как Воронцов бы обрадовался, донеси до него кто-нибудь эту новость на тот свет…

* * *

— И что это за фигня сейчас получилась? — вопрос, заданный Войной носил исключительно риторический характер.

Воды реки были спокойны. Темные, мерно шелестящие о гладкий облицованный камень, сковавший стихию. Лунный свет — скупой и редкий, едва проглядывающий сквозь слои плотных туч, серебрил тонкую дорожку на другой берег. Людей не было. Все припозднившиеся прохожие давно укрылись в ненадежных домах. Только иногда по мосту испуганными мышами мелькали машины, гремя о стыки и разбавляя сонный плеск механическим гудением. Война подобрал мелкий камешек и бросил его в воду, в середину лунной дорожки, и с удовольствием проследил, как серебряный цвет зарябил и смазался, разбегаясь в стороны вместе с небольшими кругами.

Саломея помолчала и как-то совсем по-человечески потерла ладонями лицо, словно пытаясь прогнать лишние мысли. Земной мир проникал в них по капле, аккуратно пуская корни в кровь и разум. А может быть, просто отыскивал что-то прежнее, забытое.

В конце концов, каждая мервь, а соответственно и морт, когда-то была человеком.

Без вмешательства Воронцова, они никогда не смогли бы обрести разум. Но и так, под влиянием данума Александра должны были пройти годы, чтобы в медлительной алчной туше победило сознание, чаще — даже десятилетия. А чтобы собрать достаточно силы и перейти на следующую ступень, став из морта Рыцарем — целые столетия. Никто из них не мог сказать, сколько длился его путь обретения крох разума и цели…

Время в Нереальности оставалось понятием относительным и непостоянным, чтобы доверять ему.

Иногда что-то возвращалось. Вспышками, образами, цветом. Главная проблема заключалась в том, что никто из мервей никогда не пытался заглянуть за край памяти. Это было естественно, это было правильно. Став могущественным монстром, глупо вспоминать, что некогда являлся беззащитной добычей. А теперь Саломея останавливалась на мысли, что это интересно — узнать, по какому она шла пути, и почему тот закончился третьим номером среди Рыцарей Нереальности.

Сказать кому-то об этом было бы еще глупее, чем сами попытки вспомнить.

Наверное, Саломея смогла бы испытать чувство удивления, узнав, что с недавних пор Война мучился той же проблемой и по утрам с сомнением всматривается в ярко-голубое небо.

— Владыка не поверил нам.

— Думаешь? — в сторону лунной дорожки отправился следующий камень.

— Уверена. Именно поэтому он был так спокоен. Владыка убежден, что мы либо отвлекаем его от своей истинной цели, либо издеваемся. Либо… он неправильно нас понял.

Последнее предположение настигло Войну во время очередного броска. Рука дрогнула, и горсть камушков улетела куда-то в бок.

— Чего? — рыжий сомневался: то ли ему захохотать, то ли покрутить пальцем у виска. — Ионов, конечно, не мозг, но даже он способен понять, что Владыка — это Владыка. Не припомню других смыслов…

Мея еще немного помолчала. У нее всегда хорошо получалось прослеживать вероятности и выстраивать из них четкую и логичную систему. Но Ионов раз за разом умудрялся ломать все, доверяя интуиции, действуя и почему-то почти всегда выбирая правильно. Вот и сейчас, морта была готова к самым неожиданным реакциям. Даже к тому, что на мортов кинутся с кулаками и безо всяких данумов и мечей наставят им синяков. Но к равнодушию, которое толком-то даже отказом назвать было затруднительно — нет. С категоричностью работать проще. Эмоции человека резки и непостоянны. Они бы помогли прийти к пониманию и договору. Но что делать с безразличным «ок»?

Прошедшие полтора года сильно изменил Игоря.

Он повзрослел и научился ценить то, чего раньше даже не замечал.

— Кем Владыка привык нас видеть? — следующий камень Войны был сбит в полете прицельной молнией. — Прекрати, раздражает.

Дождавшись, когда рыжий фыркнет и не больно, но сердито ткнет ее кулаком под ребра, Саломея ответила на свой же вопрос:

— Врагами. Захватчиками. Мерви для него — неважно, сами они по себе или подчиняются кому-то — голодные, кровожадные твари, которые не могут сосуществовать в мире и достойны лишь упокоения. А мы, ко всему прочему, были слугами Воронцова. Предателя, собирающегося уничтожить родной мир Игоря, убив его родных и друзей, ради минутной прихоти. Он знал, что предыдущий Владыка разрушил множество судеб и принес много зла и боли. Это единственная ассоциация Игоря с предложенным ему титулом и властью.

Война неприятно оскалился.

— Так Ионов решил, что мы его воевать с нерилами и Творцом зовем?

— Именно. Его форма морта мощнее любого из Рыцарей… если бы только Воронцов чуть раньше понял, кого создал, но Александру только хотелось продолжать эксперименты… Владыка боится своей силы, он не контролирует себя. И, видимо, Игорь решил, что нужен нам в качестве такого морта: возглавить войну.

— Между прочим, отличная идея! Попробуем? — Война даже подался вперед, захваченный идеей показать нерилам, кто тут самый сильный. Но почему-то Саломея понимала, что Война шутит. Своеобразно, но все же. Тот никогда не был против отличной драки. Один на один с достойным противником. Но ввязываться в долгий бессмысленный конфликт? Нет, рыжий слишком любил свободу и независимость. И предпочитал сам выбирать врагов, а не исполнять приказы.

Даже сейчас, таскаясь за Меей и оберегая беспомощного парня, он имел возможность встать и уйти. Погонять столичных упитанных мервей, подраться с местной шпаной, смотаться в Крыло Ворона и подразнить Гнева, а потом вернуться и как ни в чем не бывало спросить, нужна ли Саломее его помощь.

— И как мы будем его убеждать, что мечтаем о зеленых пастбищах в Нереальности, на которых мирно пасутся мерви? — хмык Войны был весьма красноречив и ироничен.

— Владыка сам поймет, когда вернет себе силы.

Морт ничего не ответил. Сорвав высокую травинку и закусив ее, он растянулся на берегу, ощущая, как одежда намокает от ночной росы. Поежился, но подниматься не стал. И так было слишком хорошо. Над головой медленно расходились низкие облака, подгоняемые ветром, и в прорехи из невообразимой дали на Войну, перемигиваясь, с интересом смотрели звезды.

Рядом раздался шорох. Саломея поднялась на ноги и отряхнула казенную одежду.

— Отнесу облик Ладу, а после прослежу, чтобы все было в порядке.

— Никто твоего Ионова не сожрет. Лучше иди — голову проветри, а то выглядишь, будто на похороны свои собралась.

— Я должна быть рядом, — не согласилась Мея, в уме напряженно перестраивая дальнейшую тактику.

— Ну и вали, — сонно пробурчал Война.

…Все, что он помнил — чистое небо, раскинувшееся голубым полотнищем до самого края мира, в тот день, когда он осиротевшим мальчишкой вышел из пустого дома, чтобы никогда в него не вернуться. С собой забрал только упрямство, дерзость, старый отцовский клинок, неловко замотанный тряпками, и еще желание — наглое, несбыточное, но самое-самое — обязательно стать кем-то важным, а не просто мелким оборванцем.

Еще были мальчишки. Такие же грязные и нищие, как и он сам — как и все в их деревне, — но вполне довольные выпавшими им судьбами. Трусы, привыкшие издеваться над теми, кто слабее. И рыжий комок шерсти в тот день показался им идеальной добычей. Котенок шипел, припадая на подбитую лапу, и отчаянно пытался вырваться из окружения.

Не так уж он и любил животных. Мелкие, слабые, бесполезные. И если бы котенок жалобно пищал, он бы наверняка прошел мимо. Но комок шерсти боролся и выглядел гораздо достойнее улюлюкающих мальчишек.

А он всегда любил подраться. Одному сломал руку, еще двум выбил зубы, остальные с воплями разбежались по домам.

Поднятый за шкирку котенок попытался царапаться и притих, когда на него прикрикнули и сильно встряхнули. Замер, ожидая удара. Но он только осмотрел спасенное животное, решив, что повреждения несерьезные — быстро подживут.

— Надо же… девчонка, — хмыкнул он и закинул спасенную живность на плечо. Мелкая немного повозилась, устраивая пострадавшую лапу, а после уцепилась острыми коготками за край старого плаща, показав, что к путешествию готова. — Если не достану денег на еду — съем тебя, — насмешливо пообещал он.

С плеча раздалось шипение и когти кольнули плечо.

Они шли по дороге прочь от прежней жизни, и казалось, что где-то вдали пыльная лента поднимается в голубое небо.

— Дикая! Одобряю. Мать рассказывала о больших черных кошках, не помню, как они называются… Правда, ты рыжая и мелкая, но характер подходящий. Будешь Кошкой, не вижу смысла что-нибудь выдумывать.

Потом были и другие драки, и другое небо, и крохи новых знаний и навыков. И голод, и работа — грязная, гнусная, узнав о которой мать бы расплакалась, а отец бы выгнал его из дома. Разве что он всегда оставался верен себе — не сражаться со слабыми, находить только достойных противников. Наниматели пожимали плечами, но с причудой мирились, и дела с пришедшим опытом находились все чаще. И Кошка тоже была. Выросла из мелкого комка в гибкого сильного зверя. Иногда пропадала по неделям, могла оцарапать его, если он забывался и в плохом настроении пытался сорвать злость на боевой подруге. Но в нужный момент всегда оказывалась рядом. Вцепиться врагу в лицо и разодрать его острыми когтями, кинуться под ноги — сделать все, чтобы ее спаситель выиграл очередной бой и мог поставить перед ней заслуженную миску молока.

И снова был ясный теплый день и чистое голубое небо. Была грязная улица и смутно знакомая компания… слишком большая, чтобы он мог рассчитывать на силу или удачу.

Хриплый голос: «А ты почти не изменился…» — расставил все по своим местам. Спустя столько лет он сам стал загнанной добычей, но все равно боролся, пока мог.

Рядом лежала рыжая Кошка. С перебитым хребтом и окровавленной мордой.

Он отвернулся и устало посмотрел в голубое безоблачно небо. Нет, отдыхать рано. Он же еще не стал кем-то важным, наоборот, принес слишком много вреда… и не станет теперь. Обидно. Сволочи. Даже Кошку не пожалели, а ведь она уже старая была. И все равно пыталась его защитить.

Вот бы с того света вернуться и отомстить.

Может, это далекое небо услышит его клятву?

Он обязательно вернется…

* * *

Игорь совершенно не удивился, проснувшись от резкого сквозняка. Еще вчера он бы просто закрыл окно, списав свои мысли на обострившуюся паранойю и, рухнув в объятия подушки, вернулся бы к прерванному сну. Сейчас открывшаяся створка не могла быть случайностью или следствием невнимательности.

— Саломея? — позвал Игорь, ощущая себя крайне неловко.

Ответа, конечно, не последовало.

— Война бы просто устроился на крыше или ветке дерева, да? Ему так удобнее, наверное, — говорить в воздух было примерно так же странно, как и обращаться к мерви. Даже если та действительно находилась в комнате, вряд ли ее интересовало мнение Ионова об удобстве наблюдательных пунктов и предпочтениях Войны.

— Это ведь ты тогда была? Напомнила Насте разбудить меня к экзамену. Спасибо, — еще острее чувствуя идиотичность ситуации, тихо поблагодарил Игорь, продолжая всматриваться в сумрак комнаты, будто бы одна сила желания могла вернуть ему способность видеть или хотя бы слышать Нереальность.

— Не понимаю, зачем я сдался Рыцарям. Честно. Может это какая-то злая шутка? Сказали бы честно. Нам ведь действительно не обязательно быть врагами. Фобос, например, нормальная, правда, еще маленькая. Но не думаю, что возраст играет важную роль. И какой из меня Владыка Нереальности? Править монстрами вместо того, чтобы их уничтожать… нет, это не для меня. И ни против друзей, ни против Отдела я не пойду. Даже не подумаю. И потом, у меня здесь все-таки жизнь. Учеба, сестра, мама. Я вот думал, что если не умру в ближайшие пятьдесят — шестьдесят лет, попрошу у Данте попробовать снять блок. Это же замечательно: жить и знать, что дальше что-то есть. Можно не бояться, не гадать, относиться к этому, как к очередному приключению. Или переезду в другой город. К тому же, я же наверняка верну только силу нерила… ни Данте не согласится на то, чтобы освободить опасную тварь, которую я не могу контролировать, ни я сам. Так что для вас я бесполезен. Честно.

Игорь помотал головой, злясь на самого себя за непонятное желание пооткровенничать с Саломеей. Упрямо поджал губы и принялся расправлять сбившееся одеяло. За окном медленно серело. Реальность выцветала, превращаясь в карандашный набросок. Хотелось спать. Обнять подушку, поджать ноги и не думать. Ни про невидимую морту, которая находилась на расстоянии вытянутой руки; ни про нерилов, не заметивших до сих пор Рыцарей, со всеми удобствами обустроившихся в столице; ни про неквамов, оказавшимися предателями.

Но вместо того, чтобы откинуться назад и закрыть глаза, Ионов продолжал смотреть в угол. Почему-то ему казалось, что Саломея находится именно там и жадно ловит каждое его слово. А потом в комнате что-то изменилось. Тени на миг качнулись и стали гуще. Игорь вздрогнул. Ему показалось, что он почувствовал легкое, осторожное прикосновение. Ионов инстинктивно сжал край одеяла, и на секунду по запястью словно провели тонким пером. Первым инстинктом было отдернуть руку и вскочить на ноги. Сказать что-нибудь грубое и злое. Вторым — попросить больше так не делать. Вместо этого Игорь только грустно улыбнулся.

— Все стало каким-то неправильным и сложным. Я хочу понять. Надеюсь, нам не придется снова становиться врагами.

…Саломея не хотела будить Игоря. Просто за последние недели она привыкла, что ее пост теперь находится именно здесь, а не у соседнего дома или на крыше. И слушая тихий голос Ионова, морта поняла, что для нее неважен смысл того, что говорил Владыка. Главное — говорил. Обращался к ней. Чувствовал, что это Саломея, а не кто-то другой. Что, даже не видя и не слыша, лишь догадываясь, хотел, чтобы это была она.

Приблизившись к кровати, морта опустилась на колени. Ей не нужны были свидетели. Эту клятву она принимала у себя сама. Перед Воронцовым Саломея позволяла себе преклонять лишь одно колено. Будто чувствовала, что тот, кто подарил ей новую ступень существования и цель — только посредник между поиском смысла и его обретением. И имя смыслу было Ионов Игорь. Еще совсем мальчишка. Он цеплялся за кусок ткани, словно тот мог его спасти. Пальцы нервно подрагивали.

Владыка говорил, что никогда не позволит снять блок, сдерживающий морта. Но это не казалось существенным. Он был бы достоин править Нереальность даже без той ужасающей силы. Только странные нотки, будто бы Игорь оправдывался, подсказывали: он боялся монстра внутри, но без него считал себя неполноценным.

Если возвращать силу, то полностью.

А идеи… одну совершенно случайно уже подсказали нерилы.

Саломея склонила голову и осторожно коснулась губами запястья своего Владыки.

Глава 8. Заговор

Что для одного ошибка, для другого — исходные данные.

Закон Мерфи

Еще с утра Игорь подумал, что надевать светлые джинсы на тренировку — не лучшая идея. По закону подлости обязательно испачкается. И, оценив «сюрприз», подготовленный для него неквамами, он только убедился в своей мысли. Все-таки иногда интуиция подает дельные советы, хоть и задним числом. В кедах неприятно хлюпало, отяжелевшая от воды ткань неприятно сковывала движения, но Ионов все равно старался.

Действительно, ставить Игоря между жизнью и смертью и надеяться, что тогда сила сама обойдет барьер, было рискованно и глупо. Данте был сильнейшим из инквизиторов и наверняка предусмотрел такую возможность прорыва. Поэтому Виктор приготовил целый бассейн с отвратительно пахнущей грязью, надеясь, что ситуация унижения, сработает не хуже, заставив искать способы обойти это и воспользоваться внутренними резервами.

Гладиус в руке Игоря уже искрил силой. Темные сполохи рвались в бой. Словно просили поторопиться. Напрячься, заставить себя. На пределе, на выдохе, на самой грани возможностей человеческого тела и за этой гранью. Как обычно. Как ему приходилось делать в Крыле. Обучаясь не с определенным регламентом в искусственно созданных условиях и с заботой о состоянии и самочувствии, как на тренировках с Данте, когда ничего не получалось, а в лабиринте, где любой неверный шаг сулил смерть.

Он победил бы Тристана, одного из неквамов, даже без гладиуса и надежды вернуть себе силы, если бы он угрожал его близким людям. А пока этого не происходило, Игорь мог позволить себе собраться и ощутить голод и тянущую пустоту на самых кончиках пальцев. Пропустить ее через себя, чувствуя, как сила возвращается.

Медленно, рывками, болью.

Но главное — возвращается.

Настолько близко, что он почти ощущал Грань.

Наверное, все должно было пойти по другому пути. Из десятков вероятностей Дэрил выбрал самую удобную и уверенно толкнул на нее Игоря, просчитав и реакцию, и последствия.

Бойл ворвался в дом на середине тренировки и в категоричной форме потребовал прекратить занятия с чужаком. После чего по-змеиному улыбнулся и сказал, что в противном случае кто-то может пострадать.

Виктор пафосно вытащил огромный меч и, обвинив Дэрила в нападении на Матвеева и Синицыну, сообщил Игорю, что этого неквама они давно изгнали из своих рядов, потому что он был совершенно неуправляемый и нарушил давнее соглашение между ними — не открываться нерилам.

Бойл в ответ уточнил, что Олег и Олеся в его списке не последние, и посоветовал Ионову забыть про намерение пробить блок, если он не хочет, чтобы в один темный вечер что-нибудь летальное не произошло с Настей.

Тристан из-за спины Рихтера не забыл сообщить, что Дэрил сейчас сильнейший из них, и никто с ним не справится. Но неквамы не собираются уступать изгнаннику и плясать под его дудку! Они вернут Игорю его силу, чего бы им это не стоило!

И все выжидательно уставились на Ионова, надеясь, что тот заупрямится и объяснит новому знакомому, что тренировки он не прекратит, а если Дэрил только косо глянет в сторону Насти, Игорь устроит ему свидание с Воронцовым на том свете.

Неквамы отлично разыграли свой маленький спектакль.

Может быть, они надеялись, что Ионов, услышав угрозы в адрес Насти, кинется на Бойла. Не успев разобраться в произошедших в нем переменах, не закончив работу над блоком, Игорь должен был броситься в очередное сражение… и так бы он и поступил, если бы вчера не узнал правды.

Его используют. Его силу уже поделили, загодя решив, кому какой кусок достанется, даже не успев ее вернуть самому Игорю. Все — ложь. Сейчас и Виктор, и Тристан, и Вера, и остальные неквамы изображали искреннее негодование. И призывали немедленно отомстить обидчику за нападения на Матвеева и Синицыну.

Жаль, нельзя плюнуть Виктору в лицо прямо сейчас и распрощаться.

Они думали, что укажут пальцем на незнакомого парня, обвинив его во всех грехах, и Игорь тут же бросится в атаку? Безусловно. Так бы он и сделал, особенно от страха за Настю. Но только не опоздай неквамы на один день или не встреть Ионов Лили, гуляя с которой, он опоздал на тренировку. Череда случайностей, встряхнув кости, бросила их на игровой стол, выбирая эту вероятность.

И Олеся, и Матвеев в порядке, и сами просили его понапрасну не рисковать.

Так какого черта Ионов должен кидаться на Бойла? Чтобы подыграть?

Нет. Не дождутся.

Он почти пробил барьер. Перед мысленным взором по прочной стене, отделяющей Ионова от его силы, уже пробежала тонкая трещина. Еще немного… но пока слишком рано. Пади блок Данте сейчас, и парень не удержит свою внутреннюю тварь под контролем. На это нужно чуть больше времени. И у него есть те, кто помогут с тренировками в более спокойной обстановке.

— Иди к черту, — посоветовал Игорь Дэрилу Бойлу и, сделав усилие, заткнул голодно урчащую внутри пустоту. Посмотрев на гладиус, приятно холодивший пальцы, он убрал меч в ножны и затем в ранец. Джинсы, как Ионов и предполагал, теперь вряд ли бы спасла и химчистка. На кофте в нескольких местах образовались дыры.

Распугает всех прохожих, пока доберется до дома.

— Я прекращаю тренировки, если это так принципиально для тебя.

— Ты уходишь, Игорь? Сейчас?

Нет, Виктор не слишком хорошо знал Ионова, чтобы поверить ему. Рихтеру казалось, что остановиться в такой момент невозможно. Но Игорь всегда гордился своей рассудочностью. А вот Дэрил не казался удивленным, он только странно прищурил глаза, будто бы в уме судорожно тасовал ходы и вероятности.

Но Бойл не пытался остановить Игоря.

Тонкому, так похожему на собственный меч, юноше требовалась вся сила Ионова до последней капли. Пока же блок продолжал сковывать данум Игоря, Дэрил не собирался сражаться с ним всерьез.

Только простимулировать к дальнейшему самосовершенствованию, чтобы Ионов сосредоточился на блоке, забыв про все остальное. Ведь иначе защитить сестру от Бойла парень не сможет. Это бы отлично сыграло неквамам на руку. Помогло бы еще больше укрепить дружбу Игоря с Виктором, и отвлекло бы от семьи и друзей, позволив напасть на них и изменить восприятие. Нужно, наверное, поблагодарить Рыцарей. Если бы у них так своевременно и синхронно не поехала крыша, Ионов бы не представлял, как смог бы выпутаться из этого самостоятельно.

Теперь же у Игоря были собственные планы. Осталось их логично обосновать, чтобы все стороны поверили и не засуетились раньше времени, отказываясь от прежних замыслов.

Так больше шансов их переиграть.

— Вы слишком печетесь о моей безопасности. Я не ребенок, Виктор. Простите, мне нужно подумать.

…Настя привычно хозяйничала по дому. Ей по какой-то странной, но уже привычной традиции помогала Карина, будто решила взять младшую Ионову под свою опеку. Поэтому Настя сейчас готовила ужин, что-то немелодично, но душевно напевая. А Матвеева, подвязав волосы, мыла окна. Заметив Игоря, идущего к подъезду, она весело махнула ему, забрызгав только что вытертое насухо стекло, но абсолютно не расстроилась по этому поводу.

Зайдя в квартиру, парень с наслаждением скинул хлюпающие кроссовки и принялся стягивать грязную, местами рваную одежду.

— Вау! Стриптиз, — прокомментировала Карина сие действие, отвлекшись от створки. — Ты сегодня рано.

— Что-то случилось? — из кухонного проема выглянула любопытная моська Насти.

Он покачал головой и скептично посмотрел на получившийся комок тряпья. Ионов сильно сомневался, что это еще можно будет привести в нормальный вид. Поэтому внутри сейчас боролись скупость и лень. Вторая победила. В конце концов, джинсы были не последними, и можно было пожертвовать их мусоропроводу.

Заглянув в комнату и взяв свежую одежду, Игорь прошлепал в сторону душа.

Карину он не стеснялся, тем более, что за последнее время и из-за дополнительных нагрузок обзавелся неплохим прессом.

— Все хорошо.

Закончив с водными процедурами и перестав ощущать себя чем-то средним между лешим и свиньей, Ионов заглянул на кухню и подошел к Насте, с интересом понаблюдав, как ловко та орудует большим ножом, нарезая овощи для салата.

— Ты сегодня не видела Саломею или Войну?

Вот скажи кто-нибудь полтора года назад, что он будет разыскивать Рыцарей с намерением просто поговорить и уточнять местоположение мортов придется у собственной сестры… ох и от души бы Ионов врезал этому фантазеру по зубам!

Настя задумалась и перевязала туго скрученный на затылке узел, чтобы поправить выбившиеся пряди. С минуту девочка вспоминала, словно медленно перебирала весь сегодняшний день по кусочкам, пытаясь отыскать нужное. Затем просветлела лицом.

— Видела, — кивнула Настя, — Саломея заглядывала с утра на кухню и сообщила, что будет у Лада. И если на тренировке произойдет что-то непредвиденное, чтобы ты сразу шел туда, даже адрес оставила.

— Ты останешься на ужин? — Карина домыла окно и довольно полюбовалась результатом.

— Нет, извините, пойду к ним.

— У вас с Саломеей все в порядке?

Игорь нахмурился.

Что-то в словах сестры насторожило его… сама постановка вопроса. Почему у него что-то должно было быть не в порядке с Саломеей? Не с Войной, не со всеми мортами, а именно с Меей? И почему «у вас», а не «у тебя»?

Мысль, почти развитая паранойей Ионова во что-то монструозное, поджала хвост и убралась вглубь сознания. Он потрепал Настю по волосам, рассмеялся, когда она недовольно насупилась и принялась поправлять прическу.

— Да вроде нормально, — невнимательно ответил Игорь, уже сосредоточившись на адресе Лада, по которому собрался направиться. — Поговорили ночью. Правда, эти ее непонятные предложения…

Тут Ионов запнулся, решив, что не стоит девчонкам знать про идею Рыцарей сделать из Игоря нового Воронцова. Поэтому, так и не закончив фразу, он махнул рукой и, привычно ссутулившись, поспешил к дому Лада — делиться новостями и домыслами.

Карина и Настя проводили парня странными взглядами. Пожалуй, если бы Игорь догадывался, насколько двусмысленно (в свете некоторых самостоятельных измышлений девушек) прозвучит его реплика, он бы предпочел сразу и без вопросов занять должность Владыки… да хоть кого угодно! — лишь бы не подкидывать новой пищи в и без того пылающий костер девичьего воображения.

— Бедная Саломея! — всплеснула руками Настя. — Наверное, ей было так сложно признаться, а братик даже не понял!

— Да-а, — согласилась Карина, заново протирая окно. — Сколько я знаю Игоря — у него всегда были проблемы с пониманием намеков.

Девушки переглянулись. Если Ионов не хочет замечать очевидного, надо ему в этом помочь.

* * *

Гнева привлек громкий спор.

Вычленив из общего гула голосов тонкие и гневные выкрики Юдифь (одной из подчиненных Смерти), он скривился, но все же свернул на шум. От скуки. И совсем чуть-чуть от интереса. Обычно споры в Крыле Ворона сопровождались взрывами, вспышками данумов и лязгом сталкивающихся клинков. Сейчас слышны были только голоса, будто бы спорящие разом потеряли силу, что было маловероятно… Как вариант: рядом присутствовал Смерть, но тогда он вряд ли бы вообще допустил подобную ситуацию.

Поэтому, за неимением других дел, Гнев решил исследовать сей невероятный феномен — спор без драки. И если что, эту самую драку организовать. Дабы не нарушать традиций.

Спорили Фобос, Юдифь, Голод и малознакомая мервь из последней экспериментальной выборки Воронцова, с которой Александр так и не успел закончить. Так что данная особь, кажется, мужского пола, так и застыла на переломе, не успев эволюционировать до человекообразного вида, но обретя некоторые особенности и способности мортов. Зато мервь осталась в живых, чем была весьма ошарашена и, быстро сориентировавшись, растворилась в бесчисленных переходах дворца, чтобы не попасться на глаза никому лишнему и не стать пушечным мясом.

Зато, теперь смекнув, что ни убивать, ни жрать ее не будут, вернулась и предложила помощь. Смерть и Саломея переглянулись и заняли «добровольца» мелкими поручениями «подай-принеси». Тот не возражал.

Судя по отдельным репликам, на этот раз Фобос попросила его добыть из мира живых зеркало. Дабы украсить покои Владыки. Намерение было благое, но, как это обычно случается у мервей, привело не туда, куда планировалось изначально. Ибо Юдифь, оценив удобство и крайнюю полезность «яблока раздора», решила особо не мудрствовать и забрать зеркало к себе и к подруге Есфирь, обосновав, что мужчины не любят себя разглядывать, и Владыка только рассердится, увидев подобную деталь интерьера в своих покоях. Для убедительности она приводила в пример Воронцова, которого такие мелочи не волновали.

Голод, видимо, так же как и Гнев, проходил мимо и решил, что без его участия спор не станет полноценным. Ни на чьей стороне он не выступал, внятно сформулировать свою позицию не мог, но явно надеялся, что скоро чьи-нибудь нервы не выдержат, и его приложат чем-то тяжелым (например, трехэтажной матерной конструкцией). И именно это послужит началом драки. На его несчастье, самоубийцы в Крыле Ворона давно перевелись, а потому Голода вежливо, хоть и несколько нервно, игнорировали.

Огорченная Фобос, категорически не переносящая конфликтные ситуации, пыталась настоять на своем, доказывая, что «Игорь не такой, ему понравится!». Гнев раздраженно потер еще не сошедший до конца шрам. Почему-то каждый раз, когда девчонка начинала восхищаться новым Владыкой, морт испытывал стойкое желание смотаться в мир живых, быстро закопать этого парня в землю на глубину трех-четырех метров, а потом развести руками (всеми четырьмя, появляющимися у него в дануме) и сказать, что так и было.

К сожалению, Владыка им действительно требовался.

Был просто необходим.

Гнев даже не пытался спорить с очевидным. Более того, считал, что чем быстрее мальчишка займет свое место и объяснит нерилам, что, заметив морта, не обязательно кричать караул и применять данум, тем быстрее у самого Гнева появится возможность взять реванш у девчонки с хопешами и хорошенько ее повозить лицом по асфальту. Чтобы теперь уже она, а не Гнев, повалялась месяц-другой, зализывая раны.

А потом можно и по новому кругу…

Скучать явно не придется.

Но мысли о мальчишке все равно раздражали. Хотя бы потому, что именно из-за него убили Беса. Вот с этим смириться Гнев пока не мог.

Безымянная мервь, обликом напоминающая какую-то мелкую птицу, была согласна с Фобос. Хотя бы потому, что не хотелось тащиться за очередным зеркалом, если это приватизирует себе Юдифь.

Когда Гнев приблизился, спор достиг развязки. Окончательно растерянная и расстроенная Фобос, которую постоянно перебивал недобро скалящийся Голод, жалобно всхлипнула. Еще секунда, и коридор бы огласил громкий плач, но в этот момент Гнев подхватил девчонку и посадил к себе на плечи. За последние месяцы это стало привычным. Не душить наглую мелочь, не выстреливать в нее силовыми шарами, а подхватывать под мышки и поднимать вверх, чтобы Фобос было удобнее устраиваться на плечах высоченного Гнева, уверенно хватать его за волосы или уши (тут уж как придется) и забывать про все свои детские страхи.

…Когда он только очнулся, со злостью и недоумением осознав, что не умер, рядом была Фобос. Несмотря на то, что он сделал с ней, морта все равно выхаживала Гнева. И на всю ругань и угрозы прибить надоедливую мелочь, как только к нему вернутся силы, грустно улыбалась. «Теперь ты почти понимаешь» — говорила она. Гнев почему-то вспоминал Беса. Злился еще больше, но не мог поднять на Фобос руку даже в запале.

И действительно начинал понимать.

— Довели? — недобро прищурился морт.

Юдифь стушевалась и попыталась спрятаться за Голода. Тому прятаться было не за кем, поэтому он перестал скалиться. Хоть раньше по силе они с Гневом были примерно равны, Голоду досталось гораздо сильнее: того сначала несколько раз приложил Ионов, затем морт умудрился напороться и на седого инквизитора, и на текхент. Так что, когда Гнев очухался, понял, что ему еще повезло. А Голод до сих пор восстанавливался и о прежних возможностях старался не вспоминать. Как уже предупредили Саломея и Смерть, какое-то время наблюдавшие за переменой в силе морта, тот рисковал навсегда остаться на уровне обычной мерви, так и не вернув прежнюю форму.

— Оно как-то само получилось… — робко пробормотала Юдифь, пытаясь бочком пробраться из коридора.

— Если теперь «оно» и само извинится, так уж и быть, посчитаем, что инцидент исчерпан, — предложил Гнев, чувствуя, как к покоям приближается Саломея — данум третьей из Рыцарей сложно было не заметить. — Стекляшку оставьте. Владыка сам решит, нужна она ему или нет.

Фобос довольно засмеялась, разглядывая недавних оппонентов с высоты роста Гнева. Тот машинально поддержал девчонку ладонью, чтобы она на радостях не упала, и невнимательно выслушал быстрые извинения Юдифь.

Когда в конце коридора появились Саломея и Война, худой мир был восстановлен.

В руках морта бережно несла серый, почти прозрачный меч, словно сотканный из песка и пыли самой Нереальности. Рыжий поглядывал на лезвие с некоторым беспокойством.

— Фобос, прекращая свои игры, — строго приказала Саломея девчонке, и та неохотно покивала, после чего Рыцарь обратилась к Гневу, протянув ему странное оружие. — Это сила Нера, она поможет Владыке держать себя под контролем и без блока главы инквизиции. Каждый из Рыцарей должен поместить часть своего данума в лезвие. Чем больше силы наберем, тем больше шансов на успех. К тому же, так Владыка сможет нас чувствовать и контролировать, что даст ему дополнительные гарантии. Мы с Войной уже закончили. Проследи, чтобы все, кто сейчас находятся в Крыле Ворона, узнали об этом.

Гнев, убедившись, что Фобос уже сосредоточилась на лезвии, окружив его душной завесой своего данума, кивнул.

— Сейчас отнесем его Смерти, пусть займется этим, только мелкая закончит. Там у вас все в порядке?

Рыжий фыркнул и ответил вместо Саломеи:

— Не считая того, что Ионов не хочет быть Владыкой? Все отлично!

— Это не окончательное решение. Мы сможем убедить его, — равнодушно уточнила морта и с сомнением посмотрела на зеркало. Потом заглянула в покои Владыки, догадываясь, что ничего хорошего там не увидит — во вкусах смертных юношей мерви разбирались плохо, а потому старались каждый на свой лад.

— Как знаешь. Тогда посмотри, что эти идиоты тут «натворили», а мы пока займемся делом. Да, Фоби?

Морта согласно закивала головой и, ухватившись за длинные волосы Гнева, поехала на нем в сторону покоев Смерти. За ними потащилась Юдифь, предчувствуя головомойку от своего начальства и смех Есфирь.

— Придурки, — Война тоже заглянул в «покои Владыки» и решил, что на месте Ионова он бы десять раз подумал, надо ли ему это…

Саломея безучастно повела плечами. Она смотрела в зеркало, отражающее ее и кусок стены, с которой сливалась форма морты.

— Они стараются, — медленно проговорила Мея, наблюдая за своим двойником, будто бы Саломея по ту сторону отражения в любой момент могла встать и уйти в глубины зеркального Крыла Ворона. — Даже Голод старается. Это не просто — идти против своей природы. Мы были созданы для иного, и новый Владыка — наш шанс.

— Против природы не надо ходить. С ней надо договариваться! — глубокомысленно изрек Война и, встав рядом с Саломеей, скорчил своему отражению рожу. — Мне вот природа говорит, что я давно не пытался вытрясти из тебя пыль. Но я же не посылаю инстинкты, которые так любит ругать Фобос, на… далеко, в общем? Просто обещаю надрать тебе зад чуть позже.

Саломея скосила глаза.

— У людей это называется не «обещать», а тешить себя несбыточными мечтами.

Рыжий скорчил еще одну рожу, после чего показал отражению Меи неприличный жест. То обладало выдержкой своего оригинала и на провокацию не поддалось, сохранив полное равнодушие.

— Ты же обещала! — почти жалобно протянул Война, почему-то продолжая вглядываться глубины зеркального мира. — Хотя бы разомнемся. Я данум полностью уже вечность не отпускал.

Саломея едва обозначила улыбку и сдержанно заметила.

— А как же договор с природой?

— Иди ты! — Война поставил точку, показав отражению язык, и уже собрался уйти — поискать кого-нибудь более драчливого и сговорчивого, как вдруг выдал: — Знаешь, Мея, а Ионов похож на него!

Как обычно, упоминание Владыки подействовало на морту волшебным образом. Она сосредоточилась на словах рыжего и даже повернулась к нему, пытаясь уловить мысль.

— Что?

— Зеркало. Ионов похож на зеркало.

Саломея посмотрела на Войну так, будто серьезно усомнилась в его вменяемости.

— Сама посмотри, — морт снова скорчил рожу, показав зубы, будто бы хотел вцепиться в деревянную раму и погрызть ее. Отражение не замедлило повторить за рыжим маневр.

— Ты ему оскал, и он тебе. Не пытается разобраться. Раз напал — значит, враг: надо отразить удар и тоже напасть.

Война на секунду задумался.

— А если вдруг перестанешь скалиться, — лыба у него не то чтобы получилась особо доброй, но смотрелась лучше прежней гримасы, — то и он тоже отступит. Может, где-то внутри и будет сомневаться, но уже перестанет считать тебя врагом.

Саломея перевела равнодушный взгляд на свое отражение:

— Тебе нужно меньше общаться с Синицыной, — сделала она вывод, — тоже начинаешь говорить странно.

Война оскорблено фыркнул и в более понятной форме объяснил Саломее, куда та может пойти со своими советами.

* * *

Ионов добрел до Лада, когда сумерки прочно завладели сонным районом. Оранжевый свет фонарей покрывал узкую улицу ровными пятнами, оставляя между ними промежутки темноты. Игорю нравилось наблюдать, как медленно прорисовывались на асфальте очертания его тени тонкими, едва заметными штрихами, а следом, за несколько шагов насыщались густой черной краской. Но стоило пройти центр очередного пятна, как цвет снова начинал таять. Словно бы удлиняясь, тень утекала в прореху, скапливаясь за границей света.

Со всех сторон за парнем внимательно наблюдали дома, словно молчаливые охранники, сопровождающие его до квартиры Лада. Кое-где за плотным пологом штор можно было заметить силуэты людей. Самых обычных. Они никогда не умели видеть Грань и слышать мервей. Не умирали от рук чокнутого ученого. И самое удивительное, эти люди не чувствовали своей ущербности и даже не подозревали о ней. И вряд ли они бы поняли сомнения Игоря и его проблемы.

Остановившись под дверью нужной квартиры, Ионов еще раз глянул на оставленную ему бумажку с адресом. Вроде он нашел все правильно, но нажимать звонок и проверять, тут ли живет нерил, не хотелось. Даже несмотря на то, что Лад, как выяснилось, вовсе не был предателем, и вообще весьма помог Игорю, парень все равно того недолюбливал. С сомнением переступив с ноги на ногу, Ионов подумал, что морты и так рано или поздно вернулись бы к нему в дом… а к Ладу нельзя было зайти просто так — можно только зайти и влипнуть в очередные неприятности. Если нерил знает о желании Рыцарей сделать Игоря Владыкой Нереальности, он не упустит возможности стрясти с Ионова все плюсы его нового положения.

Да еще и скажет, что парень остался должен.

Но раз уж пришел… Игорь надавил на кнопку звонка. В квартире раздалась мелодичная трель, а в следующий момент дверь резко распахнулась, а Ионова крепко обхватили за талию тонкими ручками, видимо, выше просто не дотянувшись.

— Игорь! Как ты меня нашел?

Ионов растерянно отодвинул мелкое восторженное существо, пытаясь разглядеть лицо свалившейся на него радости.

— Лили?

Неужели подстава?

Парень посмотрел в лучащиеся счастьем глаза девочки и улыбнулся в ответ.

Потом поднял взгляд на вышедшего следом мужчину. Его он сразу узнал, хотя видел один раз и мельком — на поле боя, когда Рыцарь, не развернув свой данум даже на треть, легко шел через нерилов, будто бы не замечая их. Впрочем, как потом ему рассказала Сина, стоило Воронцову отдать чертям свою душонку, морт сразу же прекратил сражение.

— Деймос? — подозрительно уточнил Игорь, припоминая, что этот экземпляр Воронцов не зря считал жемчужиной своей коллекции.

— Господин Ионов? — похожим тоном протянул Деймос и на всякий случай потер глаза.

Парень, в которого вцепилась Лилит, никуда не исчез.

Игорь взвыл.

— Не «господин»! Достали!

Девочка вздрогнула, но объятий не разжала.

— Ты Владыка?

В ее голосе было столько восторга и надежды, что Ионов, набравший в легкие побольше воздуха, чтобы рявкнуть: «Нет!», громко выдохнул и невнятно пробормотал.

— Возможно…

В конце концов, не обязательно расстраивать девочку (мервь! — возмутилось подсознание) сейчас. Потом, после того, как Игорь вернет себе силы, он спокойно объяснит Рыцарям, что о новом витке войны они могут даже не мечтать.

Деймос закатил глаза и своевременно посторонился.

— Ура! — Лили обрадовано подпрыгнула и, перехватив Ионова за руку, с недетской силой и скоростью потащила его внутрь квартиры. По пути она сшибала с полок какие-то мелочи и пинками отгоняла попадающиеся предметы мебели.

— Пойдем скорее, я покажу тебе нашу комнату! А мы завтра пойдем гулять? Ты обещал познакомить меня с твоей сестрой! А в кино сходим? Меня отсюда больше не отпускают, следят. Хотя и работы много, надо помогать. Посмотрим, что осталось от ужина? Ты голодный? Я уже научилась заваривать чай! Попробовать хочешь?

Игорь, оглушенный и подавленный напором и счастьем Лилит, только беспомощно открывал рот, поймав себя на позорной мысли, что он уже готов звать на помощь.

Или бежать. Очень быстро и очень далеко.

Неожиданным спасением на пути маленькой морты появился Лад. Дождавшись, когда девочка затормозит, едва не въехав упрямо наклоненной головой ему в живот, нерил осторожно высвободил захваченную конечность Ионова из цепких пальчиков Лилит и задвинул парня себе за спину.

Игорь облегченно вытер со лба выступившую испарину.

— Лилит, — мягко позвал Лад, потрепав насупленную девочку по коротким волосам, — Владыка пришел с важными новостями. И, как видишь, он был бы счастлив посмотреть, как ты завариваешь чай, но согласись — дела важнее. Я вынужден похитить твоего замечательного спасителя, про которого ты нам так воодушевленно рассказывала все эти дни…

Та горько вздохнула, но покивала головой.

— Можно у тети Саломеи спросить, когда у Владыки будет свободное время, да?

— Конечно, — улыбнулся Лад, — как только она вернется — сразу ее лови и рассказывай, что у нас гость. А пока загляни к Закари и предупреди, что если он снова не сделает задания, к нему в школьный лагерь придет не Карина, а Война.

Лилит, не удержавшись, захихикала и мячиком поскакала дальше по коридору, сообщать Закари «потрясающую» новость.

— Спасибо, — совершенно искреннее поблагодарил Ионов и, слегка пошатываясь, прошел на кухню.

— Рад видеть, Игорь, — многообещающе улыбнулся Лад, закрывая за собой дверь. — Надеюсь, мне по старой дружбе можно не называть тебя Владыкой?

— Здорово! — Сина приглашающе махнула рукой, чтобы парень быстрее садился и начинал рассказывать, что его привело к ним.

— Доброй ночи, текхент, — поздоровался Ионов, совершенно не удивившись, что целительница тоже здесь. — Естественно, можно. Я не хочу быть Владыкой, поэтому даже не думайте так меня называть!

И, не удержавшись, все-таки уточнил:

— А вы вместе?

Нерилы переглянулись.

— Ха! — текхент подождала, пока Лад подставит ей лоб, и отвесила мужчине мощный щелбан, после чего фыркнула: — Спасибо, Игорь. Нет, я сама по себе, просто сейчас тут интереснее всего. А Лад у нас вообще-то давным-давно занят.

Тот потер лоб и страдальчески посмотрел на парня.

— Но почему? Неужели тебе не интересны открывающиеся возможности?

Ионов уже собрался возмутиться, что нерил как-то слишком быстро и легко продался врагам. Хотя это же Лад… что с него взять? Даже Воронцов проигрывал ему в любопытстве, просто действовал более грубо и прямо и выглядел эксцентричнее.

Лад любому ученому мог дать форы.

А потом догнать и дать еще раз…

— Тихо, не влезай, — Сина дернула мужчину за рукав и сделала страшные глаза, — пускай они сами разберутся.

— Ага, — мрачно согласился Игорь и огрызнулся, — но если очень хочется, могу порекомендовать Рыцарям твою кандидатуру. Хочешь?

Лад покачал головой и, предложив Игорю кофе, попросил рассказать, что же такое случилось, раз он решил вспомнить про бедного и скромного нерила.

— Я вообще-то мортов искал, — признался Игорь.

— Нашел, — Лад, видимо, непрозрачно намекнул на Деймоса и Лилит.

Или только на Лилит. Ее одной хватило Ионову, чтобы едва не стать заикой.

— Саломею, — он устало прикрыл глаза и подумал, что Лад тоже может дать дельный совет. — Я почти пробил барьер, в последний момент понял, что если разрушу блок сейчас, не удержу своего морта под контролем, и тогда мне точно придется убивать. Почему так? Почему остальные Рыцари контролируют себя и свой данум, а я сразу теряю разум? Впрочем, тренировку все равно прервали, и мне пришлось уйти.

Лад и Сина промолчали, и Игорь пояснил.

— Все выглядело так, будто они собирались использоваться нападение как повод. Удержать, заставить сосредоточиться только на тренировках. Вы же знаете про данум Дэрила Бойла? Видимо, он планировал, что пока остальные будут всерьез заниматься мной, он успеет заменить восприятие всем моим друзьям. Я не хочу этого…

Текхент невесело рассмеялась.

— Неквамы на данный момент, безусловно, главная, но, увы, не единственная наша проблема. И я сейчас говорю не про Рыцарей, которые дружно решили переехать в столицу, поближе к обожаемому «Владыке». Ты забыл про еще одну заинтересованную сторону…

— Отдел? — Игорь недобро прищурился. Он понимал, что у нерилов и без Ионова забот хватало. Но за столько времени ни разу не заглянуть в гости, чтобы просто сказать «привет» и показать, что у них все в порядке? Даже Андрей Викторович, с которым приходилось пересекаться (не избегать же Олега из-за Матвеева-старшего?!), и тот держался отстраненно.

— Именно, — покивал головой Лад.

Кажется, мужчина был до неприличия доволен, понимая, сколько нитей сплелось в один клубок, а он находится в самом центре, располагая наиболее полной информацией, и по мере необходимости открывает каждой из сторон какие-нибудь новые детали.

— Поверь, Игорь, никто не забыл, что именно ты убил Воронцова, хотя мы, наверное, и сами бы справились… Просто… — Сина задумалась. Пожалуй, не так часто ей приходилось подбирать слова: на языке текхент всегда вертелась парочка острых и метких определений. Но сейчас она говорила осторожно: — Охотников можно понять. Ты для них так и не стал своим. Странный чужак, ко всему прочему, опасный. А в итоге они еще оказались у этого чужака в долгу.

— Поэтому, когда вернется Саломея, сначала вы с ней договоритесь о тренировках, а потом мы обсудим план, в котором все стороны, разумеется, за исключением неквамов, останутся довольны итогом, — Лад лукаво улыбнулся: — Кстати, Мея с Войной пошли готовить для тебя небольшой подарок. Надеюсь, все получится.

* * *

Чем вдохновеннее говорила Настя, тем круглее становились глаза Синицыной. Олеся уже даже чай не решалась пить, боясь в очередной раз закашляться и расплескать все по столу. Карина молчала, но всем своим видом выражала полную солидарность с Ионовой.

— Поэтому мы и позвали одну тебя. Олег и Бриан вряд ли бы поняли… хотя, кто их знает? Проверять не хочется.

Синицына потерла лоб, чувствуя себя какой-то потерянной. Не то, чтобы у нее были виды на Игоря (Олеся вообще предпочитала рыжих), и в качестве друга Ионов устраивал в любом случае больше. Но какое-то подсознательное желание нравиться не давало привести мысли в порядок. Как же так? Игорь? Саломея? Она такая жуткая! И по внешности, и по характеру.

Олеся же лучше морты…

Однако Ионову и Саломее повезло бы куда сильнее, будь у Синицыной чуть больше здорового эгоизма и меньше желания сделать всех счастливыми.

— Я помогу вам! — собравшись с мыслями, она влила в себя остатки остывшего чая, уверенно кивнула и сразу же «взяла быка за рога»: — Напролом тут не пройдешь, эти двое слишком упрямы и даже не станут нас слушать. Всякие записки-открытки тоже не помогут…

Синицына нахмурилась, пытаясь себе представить морту, сочиняющую любовную записку.

Воображение сломалось.

— Значит, нам надо поставить Игорь в такие условия, чтобы он сам осознал, что Саломея ему дорога, — тут Олеся вспомнила рассказы Ионова о Крыле Ворона, и что именно морта чаще всего навещала его взаперти (Война, конечно, не в счет, он не такой!), и все окончательно встало на свои места.

В глазах Синицыной торжественно разгорался фанатичный огонек стремления причинять добро и насаждать справедливость.

Глава 9. Тренировка

Не усматривайте злого умысла в том, что вполне объяснимо глупостью.

Закон Мерфи

Игорь с сомнением посмотрел сначала на меч, потом на Саломею и, наконец, на Лада. И если меч остался мечом, а морта привычно олицетворяла спокойствие, то нерил улыбался как-то странно. Хотя, вероятно, он просто радовался, наблюдая, как поэтапно выполняется его очередной эксперимент.

— Думаете, сработает?

Мужчина развел руками, словно говорил: не попробуешь — не узнаешь.

— Владыка, ты сказал, что не вернешь себе данум, пока не будешь уверен, что контролируешь его…

Саломея наклонила голову, будто бы ждала, что сейчас ее накажут за недозволительную инициативу. Нет, Игорь и рад бы был настучать морте по ушам, но вряд ли это бы произвело должный эффект. А возможностей Воронцова, чтобы держать всех слуг под контролем, у Ионова никогда не было.

Не то, чтобы он хотел…

Да и вроде Рыцарей он слугами пока что не считал до этого момента.

Случайно подумалось.

— Поэтому я взяла на себя смелость… — продолжала Саломея, но оказалась перебита Ладом.

— Все просто, Игорь. Справиться с силой, которую вложил в тебя Александр, возможно. Привязывать людей к столам я умею не хуже Воронцова, но не люблю. К тому же, если мы пойдем таким путем, то это, во-первых, растянется надолго, а, во-вторых: придется сначала разобрать тебя на запчасти, а потом заново собрать. Тем более, я не знаю, что Александр успел в тебя запихнуть. Не могу гарантировать стопроцентный успех. А так мы быстро поместим в тебя частицы данумов Рыцарей, и вопрос будет только в том, приживутся они или нет. У мортов, как ты видишь, с контролем все неплохо, правда, не все они им пользуются.

Лад явно намекал, что Ионову глупо сомневаться: даст ли меч ему силу или пробьет сердце насквозь. Другого пути подчинить пустоту нет. Это парень прекрасно понимал. Тем более, сейчас в первую очередь стоило задуматься о неквамах и их планах. От Игоря они просто так точно не отстанут и обязательно попытаются использовать близких ему людей. Настю нужно обязательно защитить, при этом желательно не полагаясь слепо на Рыцарей. Персональный морт Игоря с его силой будет неплохим козырем, пусть и весьма своеобразным. Особенно, если удастся сохранить хотя бы часть контроля над данумом.

— Получится один раз, может, и во второй повезет… — многозначительно добавил Лад и замолчал.

— В смысле?

Ионов едва не пропустил эту деталь мимо ушей, представляя, что в снова придется бороться с самим собой и как будет сложно заткнуть вечно голодную и жадную пустоту внутри.

Но все-таки не пропустил.

Сина фыркнула в кулак, но удержалась. Лад сделал вид, что не услышал вопроса. Саломея, не сообразив, что для ее Владыки готовят еще один отдельный сюрприз, сообщила:

— Отдел тоже собирается поделиться с тобой данумами. Они хотят, чтобы нерила в тебе было больше, чем мерви.

Игорь задумчиво разлохматил волосы.

— Тогда с какой радости я ввязался в историю с неквамами, если все можно было сделать гораздо проще?

— Дурак! — расхохоталась текхент, чуть не схлопотав молнию от Саломеи.

Ионов, поразмыслив, быстро нашел ответ. Разве согласился бы он просто сидеть и ждать? Прошел бы он мимо новой силы, с которой не сталкивался до этого времени? Упустил бы шанс обрести новые знания и возможности?

Ха! Конечно, нет.

Даже если бы заранее знал, что меч готов и его осталось только наполнить силой, все равно бы он кинулся за Рихтером, пробовать на прочность барьер Данте. Хотя бы из чистого любопытства. Да и сами Виктор и Дэрил вряд ли бы отстали от Игоря.

Пожалуй, единственное, что сейчас волновало парня — сроки.

— Вы же не собираетесь делать это прямо сейчас?

С Саломеи станется без предупреждения воткнуть в Игоря меч, а потом долго недоумевать, почему вместо того, чтобы обрести силу, Владыка приказал долго жить.

— Ни в коем случае! — согласился Лад, бережно забирая у Саломеи оружие.

В привычном мире для Игоря меч походил на мачете со слегка изогнутым лезвием и односторонней заточкой[13]. Он подозрительно блестел, будто лезвие было чем-то смазано. Но судя по тому, как посматривали на оружие остальные, на другом плане реальности зрелище было более впечатляющим.

— Во-первых, без силы нерила у тебя не будет ни единого шанса удержать пустоту. Сразу проиграешь. Тогда и Рыцарям, и Отделу с инквизицией придется объединить усилия, чтобы утихомирить твоего монстра.

Игорь поежился.

Вряд ли, возникни подобная ситуация, у него остался бы шанс выжить.

— К тому же, если ты сначала воспользуешься этим мечом, то нерилы могут всерьез задуматься, стоит ли отдавать тебе долг. Они должны быть уверены, что спасают тебя, а не стоят последними в очереди.

Сина фыркнула. Видимо, представила длинную колонну странных существ, которые мечтают одарить Ионова силой. Игорь тоже подумал, как забавно бы смотрелась такая очередь и улыбнулся. Наверняка у каждого из ожидающих нашлись бы свои интересы и требования к нему.

Бескорыстно спасать мир, кажется, пытался он один.

В следующий раз стоит подумать о прайс-листе.

Парень помотал головой, отвлекшись от разговора.

— Поэтому меч оставим в качестве запасного варианта, когда других возможностей разобраться с ситуацией не останется. В лучшем варианте, мы воспользуемся им только после того, как ты пробьешь блок Данте и на этот раз станешь полноценным нерилом.

Звучало все просто отлично. Быстро закончить с тренировками, отвесить мощного пинка Дэрилу и Виктору, подождать, пока его не навестят из Отдела, потом разобраться с мортами и их дурацкими идеями. Игорь повертел получившийся план и так, и эдак и решил, что проще найти Творца и обстоятельно поговорить с ним о жизни за чашечкой чая. Обязательно ведь где-нибудь мироздание подкинет подлость. А то и не одну, а завалит по самые уши проблемами, неувязками и случайностями.

Впрочем, в легкомыслие Лада Игорь верил так же, как в возможность управлять Нереальностью.

— Так просто?

Лал улыбнулся еще более лучезарно, от чего даже Саломея сделал шаг назад.

— Конечно, нет! Чтобы все получилось, нам придется разыграть небольшой спектакль. Но роли мы с Синой распределим после того, как ты закончишь с блоком Данте. Есть идеи? — нерил повернулся к Саломее.

Та долго не раздумывала.

— Владыке удобнее тренироваться с Деймосом. Его силу могут почувствовать даже обычные люди, так будет проще помочь Игорю снова ощутить данум.

Ионов скептично скривился. В его мыслях, склеенных из разрозненной информации, которую он слышал о Деймосе, морт тихо дрых где-нибудь в углу, а парень безуспешно пытался почувствовать спящего Рыцаря.

Но попробовать все-таки стоило.

* * *

Следующей жертвой Насти и Карины стал Война.

Морт сдал Саломею с мечом Ладу, послушал небольшую лекцию на тему нерилов, бросил дежурную шутку в адрес Владыки и получил ответный укол, после чего решил, что делать ему в квартире больше нечего — без него с планами разберутся. К тому же, в последнее время он привык с пугающей пунктуальностью появляться в доме Ионовых строго к ужину.

Охота — это святое.

Но тушеное мясо с картошечкой и сливочным соусом, которое готовила заботливая Настя, по вкусовым качествам превосходило всех мервей и людей, когда-либо потребленных Войной. И, как это ни удивительно, утоляло голод ничуть не хуже. У рыжего даже появилась своя тарелка. Большая, с аккуратной синей росписью по краям, выбранная младшей Ионовой специально для него, чтобы Война перестал таскать сковородки и кастрюли.

После того, как морт зашел в дом и приветливо кивнул девчонкам, он первым же делом сунул нос в шкафчик с посудой, дабы проверить, все ли в порядке. Тарелка стояла на своем месте; была чиста, цела и готова к тому, чтобы поместить на себя много вкусных кусочков. Переставив ее поближе к Насте, он занял наблюдательный пункт у окна, чтобы одновременно отслеживать всех, кто приближался к дому, и краем глаза следить, дабы Ионова не забыла, что большой тарелке полагается большая порция.

А заодно Война пролистывал взятого на смену Бальзаку Максима Горького «На дне». Он уже переделал известную цитату Сатина в «Морт — это звучит гордо!» и был страшно доволен.

— Игоря сегодня не будет? — Настя выключила плиту и, крикнув Карине, начала накрывать на стол.

Та болтала по скайпу с братом, объясняя, как сварить борщ и не взорвать при этом квартиру. У Матвеевых за кухню сегодня отвечал Олег, и, наверное, именно поэтому Андрей Викторович задерживался на работе, понимая, что дома ничего хорошего ему все равно не светит.

Война убрал ноги с прохода, чтобы не мешать Ионовой.

Еще один удивительный факт: девчонка знала, кто он.

Морт, людоед, убийца и монстр. От такого надо бежать, не оглядываясь, даже, если понимаешь, что все бесполезно. И если Матвеева изредка еще поглядывала на него с подозрением (возможно, именно поэтому держась поближе к Насте), то сестра Игоря не то, что не боялась Войну, наоборот, приняла и его, и Саломею с радостью и любопытством. Чуть пригляделась, оценила, вывела для себя какой-то итог, и все стало так, будто бы Мея и Война были ее давними друзьями или даже родственниками. Дать в руки список и отправить за продуктами. Попросить перенести тяжелую тумбочку из комнаты в комнату и вместо Игоря зайти после школьного лагеря и объяснить какому-нибудь вредному мальчишке, что не всех можно безнаказанно дергать за хвостики и дразниться. В принципе, Ионова и сама могла разобраться со своими обидчиками, но такой подход считала не самым интересным. И этой проблемой, кстати, чаще занимался Война. Слабаков он не обижал, что не мешало морту нависнуть над указанной Настей жертвой и недобро оскалиться.

Как правило, этого хватало с лихвой.

— Не-а, Игорь не придет, — лениво протянул Война, пытаясь не свернуть челюсть в мощном зевке, и снова убрал ноги, когда Настя прошла обратно к плите: — И не думаю, что вообще в ближайшее время появится. У него сейчас основные тренировки начнутся.

— Его из университета выгонят, — недовольно отозвалась Карина из коридора, услышав обрывок разговора. — Надеюсь, Олеся сможет донести до него простую мысль, что последние экзамены нужно закрыть хотя бы на тройки. На Олега в вопросе учебы я не рассчитывала бы.

Война на это никак не отреагировал.

Ничто на свете не могло его разубедить, что университет (как и школа) — одна из самых бесполезных трат времени.

— А братик с Саломеей тренироваться будет? — невзначай уточнила Настя, ставя перед рыжим полную тарелку. — Потом можешь взять добавку.

Карина оценила уровень забитости раковины и непреклонно заявила:

— И если сегодня остаешься здесь, то посуда на тебе.

Война недовольно скривился, но кивнул, признав, что это будет честно, и, поглощенный ужином, не сразу сосредоточился на вопросе Насти.

— Ага, с Меей. Ну, может, Деймоса припрягут, — морт с азартом гонял по тарелке самый крупный и аппетитный кусок мяса, измазав его в соусе. Кусок изворачивался и не подцеплялся. — А что? Нафига вам Саломея? Помочь с чем-нибудь нужно?

— Нет, нет! Просто, значит, что они будут все это время вместе…

Настя странно потупила взгляд в тарелку, Карина весело фыркнула, но промолчала.

Война отвлекся от ужина и посмотрел на девчонок. Секреты он любил. Особенно чужие. А уж если про Мею…

— Просветите?

Ионова и Матвеева совершенно одинаково задумались. Казалось, что на несколько минут между ними установилась мысленная связь, и они горячо обсуждали, стоит ли делиться с Войной идеями и новостями.

— А что взамен? — под укоряющим взглядом Насти, Карина решила не поднимать белый флаг над крепостью так быстро и просто.

— Пообещаю никому не рассказывать.

— И-и?

Рыжий уже подумывал грозно зарычать на девчонок и напомнить, кто тут страшный морт, но прикинул шансы получить за это по ушам и от Карины, и от Игоря, и в качестве бонуса — от Саломеи. Последнее потеряло актуальность как пару часов. Война отлично размялся в Нере с Гневом и пока не спешил подставляться под данум Меи. Поэтому, путем нехитрых вычислений установив, что шансы оказаться битым равны ста процентам, морт решил пойти кружным путем.

— Информацию за информацию?

— Зачем вам Игорь?

Война задумался и принялся снова гонять мясо по тарелке. С одной стороны, они с Саломеей договорились никого в свои планы не посвящать: Рыцари хотят помочь и только, никаких корыстных намерений. Друзья Ионова сделали вид, что поверили, и на этой ноте был установлен временный нейтралитет.

— Никому не расскажите?

— Если это не повредит остальным…

— Ионов в курсе. Уже сказали.

Настя недовольно сдвинула бровки, но кивнула: если братик знает, то все хорошо.

— Он наш Владыка, — вздохнув, признался морт и в очередной раз подумал, что вслух это звучит насколько глупо, что он сам себе не верит. — А у вас какие тайны? Не первый раз вижу, что при упоминании Меи вы замолкаете и начинаете переглядываться.

— Ну-у, — младшая Ионова замялась, будто бы ей тоже неудобно было озвучивать мысли: — Мы заметили… точнее я, а потом и Карина…

Пока девочка мялась и подбирала слова, Война, наконец, подцепил кусок мяса и уже приготовился отправить его в рот.

— Мы увидели, как Саломея смотрит на Игоря. А брат не понимает. Вот мы и думаем, как бы им помочь быть вместе… — закончила Настя.

Мясо упало обратно в тарелку, расплескав по столу соус.

Если бы в данный момент на Войну посмотрел кто-то несведущий, решил бы, что морт находится в родстве с совами — до того глаза рыжего стали большие и круглые.

— Че-го?! — мервь посмотрел сначала на Карину, потому на Настю, но ни одна из девчонок не рассмеялась. — Бред!

Серьезно?

Мея смотрит на Ионова?!

Эм, а ведь смотрит… Серьезно! Должна же была найтись причина, чтобы Саломею потянуло таскаться за мальчишкой и оберегать его от всего, что выглядело подозрительно? Идея о новом Владыке тоже пришла от Саломеи, и именно она выдвинула первого и единственного кандидата на открывшуюся вакансию. Правда, подкинул Рыцарям пищу для размышлений именно Война, но подумаешь, какие мелочи! К тому моменту Мея так мозги выполоскала, что было странно, как еще в них кто-то, кроме Ионова, задерживался…

Неужели?

А это вообще реально? Ну-у, чтобы Мея… она же ходячая морозилка!

Нельзя пропустить, как девчонки буду сводить этих двоих. А лучше не смотреть, а принять непосредственное участие.

Не получится — хоть поржет.

— Я в деле, — Война протянул кулак, и Карина, не задумываясь, стукнула по нему своим. Настя ограничилась довольным хмыком. — Из Меи и Ионова получится отличная парочка!

От дверей раздался сип, напоминающий предсмертный.

На пороге квартиры стояла побледневшая Татьяна Сергеевна.

— Что? Мой сын и Рыцарь Нереальности?!

* * *

Сила Деймоса прибивала к паркету. Теплому, шершавому, совсем лишенному запаха. Игорь отряхнулся и вытер пошедшую из носа кровь. Растер между пальцами быстро свернувшийся темный комочек и бросил под ноги.

В просторной комнате, которая возникла по легкому движению руки Лада (способности нерила управлять пространством вызывали оторопь и восхищение), было светло, и приятно сочетались оливковые, бежевые и коричневые цвета. Мебель выглядела старой, будто шагнула из предыдущего века.

Ионов смотрел на незатейливый рисунок на обоях, но думал о том, как он одним решением перечеркнул беззаботную юношескую жизнь.

Какое же событие в тот вечер стало фатальным? Забытый мобильник или решение догнать Олега? Или короткий шаг Игоря из надежной тени арки?

Наверное, он сделал это гораздо раньше: когда осознал, что громкий и надоедливый Матвеев стал ему другом.

Просто, перешагнув Грань Нереальности, Игорь не сразу осознал, что ничего и никогда больше не будет прежним. Казалось бы, после того, как Данте заблокировал его, Ионов мог просто забыть все, как страшный сон. Раз уж чудом выжил. В конце концов, чуть больше страха перед неизвестностью — и самый обычный студент смиряет совесть и чувство долга, перекладывая заботу о сестре на плечи нерилов. Ведь простой человек ничего не может противопоставить Неру. Куда проще просыпаться от кошмаров и ругать себя за бездействие, находясь в родном доме, в безопасной и удобной кровати, чем навсегда остаться где-нибудь в лабиринте Крыла Ворона.

Сейчас Игорь в очередной раз подводил черту под своей «обычной жизнью».

Не давалась ему эта, казалось бы, простейшая задача: жить, как все сверстники. Прогуливать пары не потому, что опять нужно разбираться с чем-то нереальным, а просто, чтобы смотаться в кино. Гулять в парке с какой-нибудь миленькой девушкой, а не сражаться с очередным монстром (как вариант — убегать от оного). Строить планы на будущее, а не ждать, когда же удача, наконец, отвернется, и какая-нибудь тупая мервь сожрет парня.

— Передышка, — рядом прошелестел равнодушный голос Саломеи.

Морта подошла к Игорю.

Тот угрюмо передернул плечами и, неловко пошатнувшись, попробовал подняться с пола. Голова кружилась, парень зажмурился, чувствуя, как его ведет в сторону от перенапряжения. Хорошо, Мея вовремя сообразила, что еще немного — и Владыка свалится обратно на паркет, а потому осторожно поддержала Ионова за плечо. Хватка у Рыцаря оказалась железной. Изящные и ломкие пальцы сжали руку Игоря с такой силой, что он скривился и попытался вывернуться.

— Я сам.

— Приношу извинения, — Саломея сделала шаг назад и опустила голову.

Ионов потер пострадавшее плечо, но ничего не ответил. Может быть, если бы тренировка оправдывалась хоть на пятьдесят процентов, он бы объяснил, что вовсе не против помощи, просто надо быть… эм-м осторожнее? — нет, как-то не совсем слово подходит под ситуацию. Слабее? Мягче? Ласковее?

Ой, нет, вообще не туда.

Игорь остервенело замотал головой, прогоняя совершенно лишние и какие-то странные мысли. Дотренируется ведь — совсем на голову ослабнет, если с такой же частотой продолжит по ней получать.

С блоком дела пока обстояли… никак. Точнее, тот результат, который парень уже получил, пока оставался при нем, но дальше Игорь не мог продвинуться ни на шаг. В какой-то момент он подумал, что только в столкновении с данумами неквамов может прогрессировать, и придется возвращаться к ним. Затем глубоко вздохнул и велел себе отставить панику. Время еще есть, они только начали.

Нужно найти правильный подход, а дальше…

Стена.

Деймоса он чувствовал. Когда морт разворачивал свою чудовищную силу, Ионов задыхался, ощущая, как вязнет в черном, густом потоке чужого данума. Через минуту у него подкашивались ноги, внутреннее сопротивление угасало вместе с сознанием, кровь шла горлом и носом, и Игорь падал на пол.

Саломея успокаивала, что обычный человек за это время успел бы умереть и отправиться в дальние области Нера. Ну, как успокаивала? Трагично рассматривала распластанного на темном паркете Владыку, протягивала ему бумажный платок, кривила тонкие губы и снова отходила в сторону. Ионов даже надеялся, что скоро Рыцарь, наконец, прозреет и передумает примерять зад Игоря на трон Нереальности…

Когда Деймос сворачивал силу обратно, позволяя парню приходить в себя, Ионов тут же переставал чувствовать морта, так же, как и легкие прикосновения его данума. Деймос мог выплясывать перед носом Ионова что угодно, но тот, как ни напрягался, не чувствовал даже отзвуков.

Игорь потер ладонями лицо, пытаясь отогнать усталость и сон.

Как же все не вовремя!

Столько дел и забот. Учеба… снова останутся «хвосты» на осень; наверняка будут вызывать в деканат. Дома непонятно что творится, мать все время исчезает в неизвестном направлении, будто бы неквамы ее совершенно не заботят. Насте же одной сложно по хозяйству справляться.

Хотя, когда это проблемы приходили в удобную минуту?

В дверном проеме показался Лад. С любопытством оглядел комнату. Увиденным остался недоволен, а потому решил вмешаться в плавное течение перерыва.

— Деймос, отвлекись немного. Лилит от нетерпения и желания пообщаться с Владыкой развалила мою лабораторию! Один из экспериментальных образцов чуть не поужинал Закари и едва не лишил Сину скальпа. Угомони, пожалуйста, это чудовище!

Саломея подняла глаза к неровно заклеенному обоями потолку. Игорь мог поклясться, что морта пробормотала пару позаимствованных у Войны идиоматических выражений, содержащих ненормативную лексику. Облик Деймоса, до сего момента мирно лежащий на разложенном диване, зашевелился. Морт потянулся, разминая искусственное тело, и с надеждой уточнил у Лада:

— Чудовище, полагаю, это ваш экспериментальный образец?

Лад хмыкнул.

— Если бы! Его мы, напуганного и заглаженного до полусмерти, еле вытащили из дальнего угла. Пришлось отпаивать успокоительным. А ваше чудовище сейчас громко ноет, что хочет поиграть с Владыкой и показать ему нарисованное в Крыле Ворона солнышко… вот его и надо угомонить.

Игорь содрогнулся.

Нет, Лили казалась милым, пусть и несколько непоседливым ребенком, если бы не была мортой. Хотя он же обещал с ней погулять…

Ионов покачал головой и подумал, что сам себе не простит, если нарушит данное слово. Дети они ведь и в Нере — дети. Своеобразные, конечно, но все же. Надо будет только поговорить с Лилит о пользе терпения и о том, как должна себя вести маленькая, но смышленая девочка, чтобы не вредить окружающим. У кого выросла отличная сестренка окружающим на зависть? Правильно! Уж и вторую как-нибудь воспитает.

Но позже.

Игорь был абсолютно уверен, что скорее Лилит угомонит Деймоса, чем он ее. Рядом присела Саломея, устав стоять над душой Ионова, видом и позой изображая ангела, укоряющего грешника. Впрочем, парню тоже не хотелось терять зря время.

— Я отдохнул, честно. Можем продолжить.

Саломея с сомнением покосилась на часы. Одиннадцать вечера. У Деймоса как раз обнулились выходы из облика. И он мог бы спокойно продолжить тренировку. У морты до этого оставалось еще полчаса и еще один неизрасходованный выход. А следующие, отведенные на новый день, Рыцарь хотела поберечь… непонятно для чего. Почему-то с самого вечера внутри, рядом с пустотой, тянуло, будто предупреждало об опасности.

Но тренировка важнее.

Пока Саломея сомневалась, Игорь вернулся к уже ставшему привычным за последние дни состоянию недоумения.

— Вы ведь должны понимать, что я не стану разрушать мир. Творец и его тайны мне как-то без надобности. Как и власть, если честно. Просто сидеть на троне посреди развалин, занесенных пылью и песком? Зачем мне это?

Ионов скосил взгляд и едва не слетел с насиженного дивана, отшатнувшись от морты. Мея улыбалась: едва заметно, чуть приподняв уголки губ. Но разница между ее обычным выражением лица и новым была столь поразительна, что Игорь смешался.

— Я отвечу, Владыка, — пообещала она: — Сможешь ли ты услышать?

В следующий момент Игорь едва успел подхватить опустевший облик, чтобы искусственное тело не ударилось виском о деревянный подлокотник.

— Осторожнее! — возмутился он и сам удивился своей реакции.

Лад ведь быстро подправит любой дефект и повреждение, так зачем переживать? Даже если не поправит… Игорю все равно, пусть хоть Саломея все неровности головой пересчитает!

Или не все равно?

Облик был легким, ткань рубашки приятно холодила пальцы, а растрепавшиеся черные волосы щекотали шею. Ионов ругнулся, пытаясь сообразить, что сейчас делает Саломея. Наверняка ведь стоит и смотрит…

Она всегда просто стоит и просто смотрит.

Сейчас эта мысль особенно злила парня. Удобнее перехватив искусственное тело, Игорь поднял и положил его на старенький диван. И, не удержавшись, воровато и быстро поправил заломленный, строгий воротничок формы, сейчас запылившийся и измятый.

Интересно, Саломея уже что-то начала говорить? Или пока наблюдает за действиями Ионова? Игорь прислушался. Сквозь собственное дыхание и размеренное биение сердца, как через слои ваты, доносились голоса Лада и Сины: кажется, они комментировали действия Деймоса. Еще вроде бы недовольно попискивала Лилит. Нет, слишком далеко. Парень зажмурился и напрягся. Где-то здесь, на расстоянии вытянутой руки… как в комнате, когда Саломея прикоснулась к нему.

Или еще ближе.

Это было странно. Словно кто-то перекрутил внутри Игоря все ощущения, связав их в тугой узел где-то чуть ниже живота. И теперь поочередно тянул за ниточки, проверяя, как быстро он распутается.

Вспомнилось осторожное прикосновение к руке. Сможет ли он почувствовать подобное сейчас? А если морта решит, скажем, напасть? Вдруг ей в голову взбредет, что так тренировка станет более полезной и плодотворной. Почему-то невидимый Деймос не вызывал у Ионова столько волнения и томительного ожидания, хотя казалось бы — первый номер среди Рыцарей куда опаснее третьего.

Даже не ожидания — предвкушения.

Игорь выдохнул и посмотрел в себя, на надежную стену блока Данте. Он мешался с самой первой секунды, когда инквизитор его только поставил. Словно Денис Алексеевич забрал часть самого Ионова, сделал калекой, лишив возможности не только видеть Грань, но и полноценно воспринимать реальный мир. Те маленькие трещинки, которые парень смог оставить на ментальной стене, только отвлекали. Игорь убрал гладиус в ножны, отложил в сторону, неловко одернул кофту и еще раз прислушался.

Ничего.

Или действительно на самой грани восприятия послышалось «Владыка»?

Ионов закрыл глаза и попытался забыть о своих тревогах.

В конце концов, любому человеку всегда не хватает силы и власти. Просто с разными целями. Разве стоит тратить нервы и злиться на того, кто, даже имея друзей и возможность вести нормальную жизнь, не способен вовремя остановиться и отступить? Обманывает, играет, не выбирает средства — значит, у него нет ничего дорогого, что он бы боялся потерять. Значит, в дождливые вечера у него не находится чего-то, что сделало бы его хоть на минуту счастливым.

А у Ионова есть семья и самые лучшие, хоть и немного странные, друзья.

Они — единственная причина, почему он сражается и ищет новую силу. И не отнимает ее у других, а пытается найти в себе.

Игорю стало легко.

Он больше не напрягал изо всех сил слух, а прислушивался к себе. Где-то внутри самого Ионова, заблокированные Данте, хранились все ответы.

Шепот.

— Владыка…

Почти не слышно. Отдельными словами, как пазлы огромной мозаики.

— Научи…

Чему?

— Продолжат умирать…

— Созданы, чтобы…

— Как отражение…

— Мне…

— Нужен…

Игорь задохнулся.

Внутри головы словно били электрические разряды. Слишком громко, слишком больно. Кажется, парень зажал уши, закричал и упал на землю. Кажется — потому что он уже не управлял собой, не понимал: находится ли еще в сознании или мечется в бреду, и сколько это уже длится. Пару мгновений? Часов? Дней?

Когда Игорь пришел в себя, наверху были все те же белые обои с выдавленным растительным орнаментом. Пыль забивалась в ноздри и легкие, мешая дышать. И судя по всему, без сознания он пробыл не так уж и долго — иначе его бы успели перенести в основную часть квартиры. Саломея уже была в облике. Она, опустившись на землю рядом с Ионовым, бережно стирала с его лица кровь. Заметив, что во взгляде Игоря появилась осмысленность, Мея отбросила в сторону выпачканный кусок ткани, кажется, оторванный от рубашки морты. После чего, поддержав парня за плечи, Саломея помогла ему сесть.

В голове тут же раздался звон. Игорь сжал виски, в которые, казалось, кто-то загнал по раскаленной спице, и сквозь зубы выругался. Воронцов бы побрал эти тренировки! Понемногу сознание прояснялось, и Ионов с неохотой признался самому себе, что все-таки идея оказалась не совсем безнадежной. Определенные подвижки были.

— Что тебе нужно?

Саломея нахмурилась. Наклонила голову, чуть сдвинула брови к переносице, опустила уголки губ — Игорь уже выучил, что так Мея смотрела, когда что-то не понимала.

— Владыка?

— Ты сказала: «Мне… нужен…» — я не разобрал реплику целиком, поэтому переспрашиваю.

— Владыка смог услышать…

— Ага, а теперь пытается понять, что именно.

Кажется, впервые Игорь наблюдал, как Саломея пытается увильнуть от ответа. Эта мысль никак не хотела укладываться в черепной коробке Ионова. Мир точно сошел с ума. Впрочем… сие совершенно не удивляло, только подогревало интерес. Что же такое морта решилась сказать, пребывая в абсолютной уверенности, что ее не услышат?

— Я говорила о том, что Рыцарям и всей Нереальности нужен Владыка. Возможно, из-за некой обрывочности мои слова были истолкованы неверно.

Мея смотрела на Игоря как-то странно. Ионов, если бы его спросили чуть раньше хотя бы на пару часов, уверенно сообщил бы, что Саломее не знакомы сомнения. А сейчас видел их в потемневших глазах морты. А еще были растерянность, сбившееся дыхание, тонкие, обветренные губы, полоски шрамов — почти разгладившиеся, обесцветившиеся, едва заметные. И лицо… оно оказалось настолько близко, что Ионов мог разглядеть точки пор на носу искусственного тела и чувствовал редкие, резкие выдохи Меи.

Это был какая-то новая, незнакомая и непонятная Саломея, и Игорь подумал, что если поймет причину перемен, узнает также другой ответ, на еще не прозвучавший, но безумно важный вопрос.

— Если я пообещаю подумать? Не отказываться сразу, а выслушать, посмотреть, взвесить все за и против — тогда ты ответишь?

— Обещания недостаточно.

— Эй, — возмутился Игорь, — я ведь могу приказать тебе! Сами решили сделать меня Владыкой, а вдруг задний ход дали?

Конечно, он шутил. Натянуто, нелепо. Просто хотелось, наконец, разрешить эту странную ситуацию. Отшатнуться, вернуть привычную дистанцию, загнать взбесившуюся реальность в обычные рамки, избавиться от тянущего ощущения внутри. Последнее — особенно актуально.

— Уже лучше, Владыка, — одобрила Саломея, и можно было бы принять эту реплику за тонкую иронию, если бы не ее взгляд. — Значит, это приказ?

Игорь же, наоборот, неожиданно развеселился. Слишком уж все походило на то, что Саломея сама не понимала, как выйти из создавшегося положения.

— Именно.

— Я действительно говорила о том, что Рыцарям нужен Владыка. Всему Неру… — морта сделала паузу и задумалась. — Но особенно Владыка нужен мне.

Казалось, что по венам Ионова кто-то пустил вместо крови кипяток. На секунду его бросило в жар, сердце пропустило удар, а узел внутри натянулся до предела, словно в какой-то момент, спускаясь по лестнице, Игорь понял, что ступенька исчезла, а он падает вниз.

Прозвучавшее было слишком… неоднозначно.

От необходимости искать слова и отвечать его избавил взволнованный Лад.

— Сообщение от Синицыной: на Олега опять напали и, кажется, неквамы поняли, что их план раскрыт. И я не могу связаться с Войной!

Игорь, заставив уставшее тело работать и не обращая внимания на боль, уже бежал прочь из квартиры Лада, быстрее домой.

Настя!

Неужели, началось? Он даже не успел завершить подчинение!

— Где Деймос? Его сила пригодится…

Он уже схватил брошенную у двери теплую кофту и поворачивал задвижку. С возможностями Деймоса все закончится быстро. Главное — успеть.

— М-мм, — Лад неловко тянул паузу, тратя и без того бесценные секунды. — Он полчаса назад увел Лилит в Нер, чтобы девочка не докучала тебе…

— Черт!

Парень растерянно оглянулся на Саломею. С учетом, что сам Ионов со своим недопробитым блоком напоминал беспомощного калеку, усилий одной морты могло не хватить, чтобы разрешить проблему.

Они просто не успели подготовиться!

— Я приведу Рыцарей, Владыка…

Хорошо хоть выходы из облика на сегодня обнулились. Этот будет первым. После второго она завязнет. Глупое условие. Наверняка бы сейчас Лад согласился с этим утверждением, но ждать, когда он внесет необходимые корректировки… этого времени у нее нет.

— Спасибо, — улыбнулся Игорь и выбежал в ночь.

Только бы успеть!

Саломея потянула Грань прямо из комнаты, разрывая тонкими пальцами плоть реальности. Облик сломанной куклой остался лежать на полу, а мысли морты уже устремились в Крыло Ворона. Возможно, именно потому, что единственный раз за все свое долгое существование в качестве мерви, она поддалась глупому человеческому волнению, Саломея не почувствовала, как на выходе в Нер к ней приблизились со спины и приставили тонкое, хищное лезвие к горлу.

— Даже с твоей регенерацией ты вряд ли отрастишь новую голову. Да?

— Какого Воронцова, Война…

— Наш друг недоволен тобой, Мея. Он столько сделал для нас… для всех нас, а ты пошла на предательство. Ты неправа.

Уточнений не требовалось, но все-таки Саломея переспросила:

— Друг?

— А ты считаешь иначе? Дэрил подарил нам разум и силу… а ты отвернулась от него! Это нужно исправить.

Глава 10. Угроза

Когда не знаешь, что именно ты делаешь, делай это тщательно.

Закон Мерфи

Она часто вспоминала высокую сгорбленную женщину. Ее худое лицо с желтой обвисшей кожей, собирающейся под подбородком складками; с высоким лбом, острыми скулами и тонкой, словно прорезанной линией рта. Вспоминала длинные, с обломанными ногтями, испачканные чернилами пальцы, до боли сжимающие запястья. Даже имя — сестра Агнесса.

Свое — нет.

Наверное, она слишком редко его слышала, чтобы запомнить. Отродье, бесовское семя, чаще — тварь. По имени ее звала разве что старая аббатиса, приютившая найденного у ворот обители младенца. Мать нашли рядом — закоченевшую, припорошенную выпавшим за ночь снегом. Ребенок, завернутый в ворох старых тряпок, выжил милостью Господа.

По мнению сестры Агнессы — происками дьявола.

И теперь, когда старая аббатиса со дня на день готовилась расстаться с этим миром, сестра считала себя в праве. Каким-то звериным чутьем женщина с выцветшими белесыми глазами узнавала, когда ненавистная подопечная ужом ускользала из аббатства.

Она бегала в мертвецкую. Подмастерья охотно впускали ее, переодетую в мужской плащ, позволяли наблюдать и делать записи. Иногда, в хорошие дни, даже разрешали самостоятельно препарировать поступающий материал.

И она не видела в этом ничего греховного.

Тело человека таило в себе множество загадок. И она надеялась раскрыть главную из них. Если, конечно, после очередного побега ее не запрут в келье до самой смерти. Хотя скорее уж, когда аббатису вознесут на небеса ангелы, сестра Агнесса просто выгонит ее, бросив в грязь у ворот нехитрый скарб и захлопнув тяжелую створку ворот.

Не самый худший вариант, и что-то подсказывало — это было бы слишком просто.

Еще она помнила последний вечер.

Холодный ливень опустился стеной на маленький город в двух лигах от аббатства. Дороги размякли, превратившись в густое месиво. И только частые вспышки молний помогали не брести наудачу, рискуя сорваться с оплывшей насыпи и свернуть шею. Она бережно держала за пазухой с трудом добытые рукописи, стараясь оградить их от воды. Можно было бы остаться, переночевать в мертвецкой — она давно поняла, что живых следует опасаться куда сильнее. Но страх перед встречей с сестрой Агнессой подгонял ее в спину. В такую погоду старуха наверняка запрется у себя и не станет караулить презренную подопечную, которая, по ее мнению, трусливо дожидается рассвета.

Несколько раз она поскальзывалась и лишь чудом держалась на ногах. Ее колотил холод, веки казались свинцовыми — так тяжело было не закрывать глаза. Успокаивало одно: очередная молния высветила стены аббатства совсем близко.

Край рукописи намок и набух. И, кажется, она чувствовала кожей, как начинают плыть чернила. Добытый нечеловеческими силами труд грозил не дотянуть до кельи и это пугало еще больше всех угроз и наказаний, которые ей бы светили, если бы в аббатстве узнали, что она читает пред сном вместо молитв.

Последние ярды она преодолела, задыхаясь. Раздвинула тугие лозы дикого винограда, скрывающие лаз в каменной кладке. Запах дождя, слившись с запахом прелых листьев, на миг вскружил ей голову.

Добралась…

И не успела она обрадоваться, как цепкая рука схватила ее, с силой втащив на ту сторону. Здесь, под покатыми стенами аббатства, было почти сухо. С той стороны ярился ветер, гремели небеса, а за холодным камнем только изредка срывались сверху крупные, тяжелые капли.

Тусклый свет огарка исказил лицо сестры Агнессы, кинув густые тени под глаза, обведя нос и искривившуюся линию рта.

Старая монахиня усмехнулась.

— От тебя несет мертвечиной…

Она промолчала.

Давно запомнила, что лучше сразу опустить взгляд и молчать.

— Ничего, ничего, — хрипло пообещала сестра. Цепкие тонкие пальцы больно вцепились ей в подбородок, вынуждая поднять голову. — Скоро придет новый порядок, и ты первой ответишь за свои грехи.

Как-то сестра Агнесса сказала ей, что если бы она действительно любила Господа, как говорила аббатисе, давно бы выжгла свои светло-карие, с янтарным проблеском глаза — доказательство связи ее матери с дьяволом. И каждый раз, когда монахиня ловила свою подопечную, требовательно искала что-то во взгляде, словно спешила убедиться, что на нее по-прежнему не действуют бесовские чары.

Она же считала самой большой глупостью судить человека по этому признаку, потому что видела в мертвецкой, как глаза любых цветов — и зеленые, и серые и, конечно же, такие, как у нее — затягивает мутная белесая пелена смерти.

Но молчала, избегая новых наказаний.

— Чтобы всю ночь на коленях читала Анима Кристи[14] — проверю.

Монахиня резко дернула ее, и она, уставшая за день и за долгий путь в аббатство, не удержавшись, рухнула в грязь, лицом прямо на неровные осколки камней, которыми давно хотели заделать лаз. Из-под плаща выпали листы, бережно обернутые намокшей тряпицей.

Какая глупая оплошность.

— Что это? — руки сестры Агнессы дрожали от предвкушения, пока монахиня разворачивала тонкие листы. И ее надежды оправдались. — «Об удивительных тайнах природы — царицы и богини смерти»[15]… — хрипло прочитала женщина и замолчала.

Название расплылось, пострадав от ливня, но все еще не поддавалось двойной трактовке.

Она понимала, что теперь уже не будет ничего. Столь тщательно проработанный план, удачно совпавшая буря — все рухнуло от обычной человеческой усталости. Люди слабы… все они — просто бесполезные куски мяса. И еще совсем недавно это казалось естественным. Кажется, в другом запрещенном труде это состояние называлось атараксией[16].

Ее медленно наполняло странное спокойствие.

Пока сестра Агнесса звала монахинь, она чувствовала, как вместе с холодом приходит безмятежность, на которой она раскачивалась, как в колыбели.

Дождь падал на израненное острыми гранями камней лицо, стекая по щекам дорожками холодных слез.

Озноб уже не бил тело.

Наверное, сегодня ей вообще не стоило сбегать.

Но в мертвецкую так редко привозили детей… Чаще — бродяг, убийц, ограбленных толстосумов и шлюх. В них копаться было совершенно бесполезно. То, что она искала, эти люди утратили давным-давно.

Детское же тело должно было дать подсказку.

Не получилось.

Она так и не нашла, где же среди плоти и костей жила душа.

Может быть, теперь узнает?

Осталось только закрыть глаза и навсегда отдать себя этому холоду.

* * *

За дверью слышался голос Насти, довольно распевающей что-то на немецком. Игорь остановился, не решаясь повернуть ключ в замке, через силу выталкивая воздух из легких. От бега сердце бешено стучало где-то в глотке, мешая дышать. Смахнув капли пота и неловко переступив с ноги на ногу, он прислушался к мелодичным напевам.

Значит, все в порядке?

Но что, в таком случае, случилось с Войной? У рыжего, конечно, имелось в заднице шило нехилых размеров, но просто так, без веской причины, он не ушел бы из дома. Мерви? Нерилы? Неквамы?

Толкнув входную дверь, Ионов зашел в полумрак прихожей. Рядом с туфельками Насти и тапочками матери, которая опять где-то пропадала, стояли незнакомые ботинки — длинные, начищенные, мужские.

— Игорь, все в порядке? — сестренка светилась от радости.

Такой счастливой Ионов не видел мелкую слишком давно — должно было случиться что-то действительно замечательное, чтобы она так открыто улыбалась.

— Эм-м… — смешался он, успев за короткие минуты бега настроить себя на очередной конец света. — У нас гости?

— Угадай, кто! Мы так давно не видели Дэньку!

Настя потянула Игоря за руку:

— Скорее! Он жутко по нам всем соскучился!

Ионов позволил себя, словно послушную игрушку, отвести в теплую, светлую кухню. Он уже знал, кого увидит, и совсем не удивился. Краешком сознания отметил, как Настасья восторженно, что ей совсем не свойственно, вьется вокруг поднявшегося ему на встречу Дэрила. Выдохнул. Несколько раз про себя повторил, что если у Саломеи получилось «излечить» Синицыну, она повторит это и с его сестрой. Совсем скоро морта приведет Рыцарей, они быстро уничтожат неквамов, и с Настей все обязательно будет хорошо.

Эта игра слишком затянулась и перешла допустимые рамки.

С мелкой все будет замечательно — он сделает для этого все.

Игорь со свистом втянул воздух. Желание набить Бойлу рожу никуда не делось. Впрочем, если бы он не знал, что его данум обратим, Ионов бы, скорее всего, уже впечатал этого урода в стенку, не слушая протестующего писка сестры.

— Что ты забыл в нашем доме?

На тонких губах Дэрила появилась снисходительная, змеиная усмешка. Кажется, он не понимал, какие усилия прилагал Ионов, чтобы держать себя в руках.

— Братик, повежливее! — прикрикнула на него Настя.

Бойл поднял руку, успокаивая девочку:

— Все в порядке. Игорь прав, что сердится. Я пришел поздно и без предупреждения.

Раздавшийся звонок домофона заставил Ионова вздрогнуть и рефлекторно обернуться — вряд ли Рыцари сейчас бы стали тратить время на расшаркивания и правила хорошего тона. Настя побежала отвечать нежданным гостям. Всего одно смазанное движение; не успел парень отшатнуться, как Дэрил сжал его плечи тонкими сильными пальцами и, наклонившись к лицу Ионова, прошептал:

— Не представляю, как ты узнал о нас с Виктором, Игорь, но будь уверен — это знание не поможет тебе. Все просто закончится менее драматично.

В прихожей звучал голос Насти, судя по обрывкам реплик, соседи забыли ключи и просили их пустить домой. Ионов закрыл глаза и сосредоточился на вкрадчивом шепоте Дэрила. Его дыхание обжигало кожу, а слова царапали душу.

— Если хочешь, чтобы к твоей сестре и друзьям вернулось восприятие — придешь. Добровольно отдашь свой данум. А чтобы у тебя не возникло желания сыграть нечестно, попрошу подстраховать нас Олесю и Олега. Как думаешь?

— Ублюдок! — Ионов со всей силы ударил Бойла в живот… но кулак не встретил сопротивления: в комнате остался только Игорь; в распахнутом окне ветер играл занавесками, надувая их, словно паруса.

— Братик? — Настя вынырнула из сумрака прихожей и с удивлением посмотрела на него. — А где Дэнька?

Она заглянула под стол, будто Бойл мог там спрятаться и выскочить с приветственным криком.

— Срочные дела… — развел руками Игорь и заставил себя улыбнуться.

— Через окно и не попрощавшись? Игорь, ты помнишь, на каком этаже мы живем? — не поверила Настя. — Ты не наговорил ему грубостей?

— Только договорился о новой встрече, — признание получилось правдивым, а обрадованная Настя не расслышала горечи. — Извини, мне нужно уйти. Потом посидим вместе.

Он снова бежал сквозь ночь. Сначала бездумно петляя по улицам, потом надеясь придумать действенный план. Но все разбилось о звонок Олеси. Синицына ответила на вызов быстро и звенящим от счастья голосом подтвердила, что находится в гостях у неквамов вместе с Олегом и Кариной.

Ждут только Игоря.

Почему-то в этот момент Ионов слишком отчетливо представил себе, как веселую Синичку разрезает на части данум Рихтера. И так обязательно будет, если он потянет время. Ведь это было бы логично: просто дождаться Рыцарей. Уж с ними-то можно было вламываться не только в дом к Дэрилу, но и штурмовать обитель загадочного Творца, где бы она ни находилась, появись у Игоря подобная идея.

А еще можно было позвонить Ладу.

Но еще ярче данума Виктора Ионов видел снисходительную улыбку нерила и слышал голос текхент: «А-аа, малыш, конечно поможем. Ты же без силы совсем ничего не можешь!».

Остановившись, Игорь с яростью сжал кулаки.

Слаб.

Он слишком слаб!

Не может никого защитить.

Уже надеется на помощь мортов — вчерашних врагов.

Еще бы к матери за помощью побежал…

По асфальту глухо застучали первые дождевые капли. Сначала медленно, чинно, шурша листвой во дворах, разбиваясь о широкие карнизы. А после, спустя несколько долгих минут, весь мир скрылся за завесой ливня и утонул в его шелесте. Игорь выдохнул и подставил лицо дождю. В голове прояснялось, страх и ярость отступали. Он столько всего пережил, что желание Виктора и Дэрила казалось смешным и мелочным. Не разрушить мир, не стать новыми богами… всего лишь добавить пару капель силы к своим возможностям и закинуть в копилку еще несколько столетий.

Если это единственное, что он может сделать — так тому и быть.

Он отдаст свой данум.

Но не раньше, чем проверит на прочность их собственные силы.

В любом случае, это будет куда проще, чем жить в постоянном страхе, что монстр внутри него вырвется на свободу.

Дом неквамов притаился в глубине парка, скрытый старыми дубами и диким, колючим кустарником. Когда Игорь вышел на дорожку к нему, выложенную облицованным камнем, уже давно перевалило за два часа ночи. Ионов остановился и смахнул с лица дождевые капли: пока он шел сюда, успел промокнуть и продрогнуть, кажется, до самых костей. Пальцы нервно сжимали рукоять гладиуса.

Наверное, Игорь так и простоял бы здесь минут пять — десять, пытаясь собраться с мыслями и еще хоть немного оттянуть время. Впрочем, на помощь он уже не рассчитывал — за прошедшее время можно было несколько раз сгонять в Крыло Ворона и притащить всех свободных мортов. Значит, либо что-то случилось, либо он зря решил довериться Рыцарям… Ионов глухо, сквозь сжатые зубы, ругнулся. Неизвестно, что было сложнее и хуже — волноваться еще и за пропавших Саломею и Войну или же снова зачислить их в группу противников.

— Так и будешь таращиться? — рядом появился Тристан.

Брезгливо изучив мокрого и растрепанного Ионова, неквам, больше ничего не говоря, развернулся и направился к дому.

Игорю ничего не оставалось, как пойти следом. Несколько затруднительно было считать планом «если получится — всех прикончу!» с запасным вариантом «да пусть подавятся они моим данумом!». Он прошел за Тристаном через темный холл и празднично украшенную гостиную, где на диван были небрежно сброшены знакомые Игорю ветровки и сумки. Кажется, Бойл и Рихтер постарались собрать в одном месте всех людей, которые были дороги Ионову. Даже Настю успели привести, пока он пытался придумать хоть какой-то план. Неужели Виктор и Дэрил настолько боятся его, что обезопасили себя таким гнусным образом?

Затем Тристан поднялся на второй этаж, где Игоря скупо поприветствовали остальные неквамы. Теперь, когда не нужно было притворяться, они смотрели на парня совсем иначе. Голодно, злобно, завистливо. Будто бы именно Ионов был виновен во всех их бедах.

Но Тристан не задержался в комнате, выведя Игоря дальше, к неприметной лестнице на чердак.

— О-о! — усмехнулся Ионов. — Что может быть лучше сражения на крыше? Воронцов бы огорчился: нашелся тот, кто любит пафос не меньше него.

— Заткнись, — посоветовал Тристан, — ты явно нервничаешь, раз стал насколько болтлив.

Он не то, что бы не был прав… Некоторое волнение действительно тревожило Игоря, но куда сильнее сейчас в нем была ярость, направленная на Дэрила. И Рихтера, конечно же, но на него меньше. По сути, Виктор со своим силовым данумом мало чем отличался от прежних противников Ионова, а потому какой-то особенной бури негатива не вызвал. А от силы Бойла несло подлостью и трусостью. И сейчас парень страстно мечтал разбить некваму лицо и переломать большую часть костей. Чтобы впредь неповадно было использовать в качестве щита близких Игоря.

Но к тому, что открылось его взгляду на крыше, Ионов готов не был.

Точнее, Рихтер и Бойл, с эдакой небрежностью сидящие на парапете, были вполне ожидаемы. Замершие по правую руку от них Настя, Матвеевы и Синицына — тоже… С левой же стороны в своих обликах стояли Война и Саломея и смотрели перед собой одинаково равнодушно.

На Игоря они даже глаз не скосили.

Неужели данум Бойла подействовал и на мортов? Или так получилось, потому что оба в момент нападения находились в искусственных телах с ограниченными силами?

Игорь запнулся. В горле появился тугой комок, мешающий дышать.

— Саломея? — позвал он.

Сердце бешено забилось о ребра. Он сам не заметил, какой важной частью его жизни стала морта. И в голове Игоря никак не мог уместиться тот факт, что Мея попалась. Это могло случиться с Олегом; Олеся регулярно вляпывалась в неприятности, из которых ее надо было выручать. Даже Война со своей кипучей энергией и неуемным любопытством вполне мог оказаться в такой ситуации. Но не Саломея же! Внимательная, рассудительная, когда нужно — осторожная…

Ионов отказывался верить тому, что видел.

Морта осталась глуха к зову, зато тонкий рот Дэрила исказила змеиная усмешка.

— У тебя нашлись интересные друзья, которые едва не спутали нам все планы. Едва, — тягуче повторил он. Виктор за его спиной гулко расхохотался. — Но они были слишком самоуверенными.

Бойл спокойно прошел мимо Войны и остановился возле Саломеи.

— Вот у этой было совершенно удивительное восприятие тебя, Ионов… пришлось повозиться. Но получилось даже интереснее, чем с твоей милой сестрой. Да, Мея?

— Как вам угодно, Владыка, — бесстрастно сообщила морта.

Возможно, Игорю только показалось, но на одно мгновение в голосе Рыцаря мелькнуло сомнение. Но даже, если это и было так, то внешне оно никак не проявилось.

— Думаю, с такими союзниками, мы сможем замахнуться на более грандиозные дела, — спокойно продолжил Бойл, потеряв интерес к Саломее. Теперь он внимательно изучал Игоря. — Хотя в данный момент есть куда более важный вопрос. Ты сломал блок инквизитора? Или мне придется терять свое время и натаскивать тебя?

— Пара незначительных трещин. Если нужно что-то другое — это твои проблемы, — Игорь, несмотря на категорически катастрофическую ситуацию, почему-то развеселился.

Лишнее время было весьма кстати.

— Действительно, — признал Дэрил. — Ну что ж, в таком случае, думаю, ты не откажешься показать, чему научился… или же мне попросить Саломею, чтобы она уменьшила количество твоих друзей ровно на одного? Может, сразу начнем с Насти?

Игорь удобнее перехватил меч, приготовившись к бою.

— Ты не посмеешь!

Он не был уверен, что обращался именно к Бойлу. Тот бы посмел и еще как! Но вот Саломея, которая возилась с мелкой, конечно, не то чтобы с удовольствием, но и не без интереса… И, как иногда казалось Ионову, Саломея действительно привязалась к Насте.

Неужели данум Бойла сильнее этого?

— Хочешь проверить? Хорошо, начнем с чего-нибудь попроще. Олег, ты же сделаешь это для меня? Держи.

Бойл развернулся к Матвееву и кинул ему небольшой нож с деревянной рукоятью.

— Конечно, — невозмутимо ответил тот, — ты столько для меня сделал, что это лишь малая толика, которую я могу вернуть тебе.

С этими словами Олег, так и не переменившись в лице, вонзил нож себе в грудь. Несколько мгновений он продолжал таращиться пред собой, словно не чувствовал боли, а затем с хриплым стоном осел на настил крыши.

— Если ты перестанешь упрямиться, Ионов, он успеет регенерировать до того, как станет слишком поздно. Или мне все-таки следует пригласить кого-то из твоих милых подружек?

Игорь выдохнул. Расслабил пальцы и позволил силе перетечь из гладиуса в руку. Он чувствовал, как пустота рвется с той стороны барьера, продавливая его, будто бы тонкий бумажный лист, истончая потоком данума. Он обнимал Ионова, перестраивался, словно чувствовал, насколько близко его хозяин подошел к краю, и что сейчас в этом облаке неструктурированной силы Игорь слаб. И поэтому, задействовав внутренние резервы, парень отчаянно рванул через преграду навстречу своему морту, его жадному голоду и манящей пустоте. Он почти пробил блок. Осталось совсем немного. Мир стремительно обесцвечивался, застав на переломе реальностей, холодный тяжелый бархат Грани дрогнул, приготовившись пропустить Ионова в Нер. Игоря окатило знакомым холодом, и сама Нереальность потянулась к нему, обхватывая мертвой силой и создавая прочный каркас доспеха.

— Саломея, — тихо позвал Игорь, чувствуя, как сознание растворяется в этой силе, — я стану Владыкой. Но только если ты докажешь, что достойна. Приведи Рыцарей.

Ионов, не отрываясь, следил за Дэрилом, который медленно сокращал разделяющее их расстояние. Но на самой периферии зрения заметил, как медленно, с трудом, морта закрыла глаза, словно пытаясь показать, что обращение было услышано.

— Пожалуйста… — прошептал Игорь.

А в следующий момент он перестал себя контролировать. Пустота внутри голодно взвыла и, морт, бросив тело вперед, атаковал Бойла. Но где-то на самом краю сознания, заботливо огражденная вуалью Нера, оставалась цель.

Пока Рихтер не вмешивался, продолжая наблюдать за разыгрывающейся партией с парапета, у Игоря был шанс. Главное дать Саломее время справиться с чужим данумом и все-таки привести остальных. А дальше… они покажут, чего стоят жалкие потуги Виктора и его друзей получить чужую силу.

Дэрил легко уклонялся, словно играл с Ионовым. Но и сам Игорь, наслаждаясь вновь обретенной целостностью, не спешил использовать весь резерв, позволяя добыче считать себя хищником. Казалось, противники двигались, следуя ритму только им слышимой музыки. И также легко они отражали удары друг друга. Лезвия сталкивались, рассыпая вокруг искры силы.

А в следующий момент раздался гневный возглас Виктора.

Облик Саломеи, опустев, упал на крышу.

Глава 11. Отражение

Простая и приемлемая ложь полезнее сложной и непонятной истины.

Закон Мерфи

Саломея, проклиная про себя Войну и его идиотские идеи, замерла. После второго выхода из облика ее ощутимо потряхивало, было пусто и мутно — голос Дэрила еще отдавался внутри головы гулким эхом.

За несколько секунд обстановка изменилась кардинально: теперь на Игоря нападали уже двое — Рихтер после недолгих раздумий присоединился к другу. Ионов, не успевший пробить блок Данте до конца и, ко всему прочему, из последних сил сдерживающий рвущегося на волю монстра, вынужден был понемногу отступать. А ведь остальные неквамы могли примкнуть к сражению в любой момент, впрочем, это было вполне ожидаемо. Но они пока с любопытством наблюдали за происходящим, кажется, абсолютно убежденные в победе Виктора и Дэрила. Куда менее приятным оказалось то, что рядом угадывались сокрытые данумы нерилов. Кто-то из друзей Ионова находился совсем близко, следил за безобразной дракой и почему-то не спешил на помощь.

Вероятно, Отдел и инквизиция собирались сначала убедиться в лояльности Игоря.

Саломея могла бы сейчас в несколько ударов покончить с неквамами. Но в памяти накрепко отпечатались слова Лада — если нерилы увидят, что Ионов не нуждается в их помощи — ему никогда не снимут блок целиком и не помогут с данумом.

Значит, надо выжидать…

С некоторой досадой опустив свой меч, Рыцарь приблизилась к продолжающему изображать соляной столб Войне.

— Сам потом будешь перед Смертью отчитываться, почему мы допустили такую ситуацию, — сухо оповестила она и уже примерилась, чтобы выбить из Войны следы данума Бойла, как отвлеклась на схватку.

Игорь пропустил удар Рихтера и, держась за распоротый бок, неловко отступил к самому краю крыши. Темные волосы слиплись от крови, левая рука повисла плетью. Дэрил и Виктор, понимая, что теперь Ионов неопасен, надвигались на него с двух сторон.

А с третьей…

— Владыка! — позвала Саломея, уже зная, что Игорь ее не услышит.

Со спины к парню шла Синицына, следуя приказу Бойла.

Морта понимала, зачем неквамам потребовался этот ход. Ионов не сможет причинить вред подруге. Отвлечется на нее, пропустит еще один удар, подставит спину.

— Владыка…

За один удар сердца Саломея вернулась к брошенному облику. Лад так и не успел снять ограничения. Оставалось надеяться, что за пару следующих часов с нерилом не случиться ничего летального, и он сможет вытащить морту из клетки искусственного тела.

Игорь уже повернулся к Олесе и что-то кричал. Словно надеялся, что слабая девчонка сможет самостоятельно избавиться от чужого данума. Матвеева создала на кончиках пальцев огонь, ожидая приказа. Сила нерила беспокойно всколыхнулась, будто бы ее обладательница засомневалась — подходящий ли момент. И тут же опала, снова затаившись.

Виктор, усмехнувшись, поднял меч в последнем замахе.

Игорь тоже понимал, что подставился очень глупо, но ничего не мог поделать. С Бойла ведь станется убить Синицыну, чтобы уж точно убедить Ионова в самых серьезных намереньях получить его данум (а заодно и жизнь). В чем он весьма неплохо преуспел на примере Олега. Но сейчас у них еще оставался шанс затащить Матвеева в Нер и вылечить.

А если что-то случится с Синицыной, у которой способности к регенерации в разы слабее и нестабильные…

Короткий замах меча Рихтера он отметил краем глаза. Но в следующий момент кто-то вытолкнул его из-под удара, опрокинув на холодную и мокрую крышу.

— Надо же! — насмешливо прокомментировал Бойл. — Похвальная, но глупая преданность.

Игорь, извернувшись, увидел, как Саломея цепляется за лезвие меча в своей груди, чтобы не дать Виктору его вытащить, раскраивая ладони слабого искусственного тела. Рихтер усмехнулся и, уперевшись ногой в живот морты, резко дернул рукоять на себя.

Кровь была самая обыкновенная — в ночных сумерках почти черная; она выплескивалась резкими толчками, словно внутри облика сломался какой-то вентиль.

Густой металлический запах забился в ноздри.

— Сдохни, тварь, — пожелал Виктор и повторно замахнулся, чтобы рассечь морту на две части.

Игорь не знал, откуда нашлись силы. Несколько мгновений назад казалось, что даже встать на ноги — непосильная задача, а теперь, отшвырнув Дэрила в сторону, Ионов в последний момент успел подставить гладиус под удар.

— Лад быстро поставит тебя на ноги, — пообещал он Мее.

Главное, чтобы нерил вытащил Саломею из тела, а дальше регенерация залечит все повреждения самостоятельно. Морта кивнула и, закрыв глаза, позволила облику опрокинуться назад.

— Игорь! — яркий огненный шар едва опередил удар Дэрила.

Карина в изящной словесной конструкции выразила все, что думает об умственных способностях Ионова и о том, что он забывает про врагов. Бойл, наступив на воздух, в несколько стремительных движений взбежал вверх; ушел от еще шести крупных файерболов и переключился на Матвееву.

А затем Ионов увидел, как Война на секунду скосил глаза куда-то в сторону, затем, оскалившись, подмигнул парню, после чего продолжил изображать истукана.

— Кажется, у Бойла данум сломался, — доверительно сообщил Игорь Виктору, отбивая очередной удар.

Ответ Рихтера был категорически нецензурен.

Впрочем, удача вновь быстро отвернулась от Ионова. Матвеева в ближнем бою, конечно, была неплоха, куда лучше брата, но Дэрил все равно достал ее, сначала раскроив бедро, а потом ранив в бок.

А вместе с этим подошли к концу и силы самого Игоря.

Одновременно сдерживать тварь внутри и тянуть через брешь крохи данума он больше не мог. Ионов опустился на колени, рядом с телом Саломеи. Почувствовал, как намокают, тяжелеют от крови джинсы. И воззвал к мирозданию, чтобы то не думало прибирать Мею к своим рукам. А то с нее станется — восстановиться после знакомства с бесконтрольным мортом Игоря и отдать концы от пустяковой раны.

— Держись, — тихо попросил он, — бессмысленно становиться Владыкой, если твое место опустеет.

А в следующий момент грудь Игоря пробил чужой данум.

* * *

За некоторое время до…

— Нет, я не рехнулся! — опережая логичный вопрос Саломеи, заявил Война.

Морта подняла на него усталый взгляд.

— Нет, не издеваюсь! — заржал Война. — Это идея девчонок, между прочим!

Вокруг них шелестела Нереальность, совсем близко возвышалось величественное Крыло Ворона, где-то в мире живых Владыка ждал ее, Саломею, вместе с Рыцарями, а у Войны так не вовремя сорвало крышу. Ничем иным объяснить то, что сначала рыжий набросился на нее с угрозами, а потом выдал абсолютно идиотский план, Мея не могла.

— И в чем смысл «попасть под данум Бойла»? — уточнила Саломея, отодвигая от своей шеи хищное лезвие.

— Ща-а! — многообещающе протянул Война и, сунув меч в ножны, зашарил по карманам, выудив клочок бумаги. — У меня все записано. Во-первых: отведем от себя внимание нерилов. Раз Дэрил нас победил, значит, мы не представляем для них угрозы.

Саломея обошла Войну и тоже заглянула в список. Прочитала, нахмурилась.

— Девчонки сказали, что Ионов быстрее согласится стать Владыкой, если окажется в ситуации, когда за нас надо переживать.

Морта ткнула в строчку, записанную Олесей: «Он должен понять, что вы ему небезразличны… особенно Саломея!» — Рыцарь на интуитивном уровне подозревала, что Синицына вкладывала в слова несколько иной смысл, нежели чем пытался ей втолковать Война, но сформулировать это не могла.

— Почему я?

— А ты против? — подозрительно оживился рыжий. — Разве не хочешь, чтобы Ионов относился к тебе… по-особенному?

Саломея хмуро уставилась на Войну. Тот вроде не издевался и не зубоскалил, хотя смотрел все равно как-то странно. И улыбался. Однако перспектива была заманчивой, поэтому морта решила проанализировать свои желания.

— А ты — нет? — уточнил она.

— Не-не! Как-нибудь без этого обойдусь.

Саломея кивнула, принимая ответ, и честно согласилась.

— Ты прав. Это было бы неплохо.

— Тогда за дело! Остальные уже в курсе нашего плана. Сейчас сообщим Смерти, чтобы они не явились в самый неподходящий момент и ничего не испортили, а потом быстро к Дэрилу — изменять восприятие.

Война бесцеремонно пихнул Саломею: та продолжала пребывать в задумчивости, пытаясь подобрать определение к этому «особенно», которое появлялось внутри вместе с мыслями о Владыке. Не получалось. Но морта рассчитывала, что Карина и Настя или же Синицына смогут все объяснить.

* * *

Ионов, опустив взгляд, очень удивился, не увидев крови и раны. Грудь выглядела целой, разве что ребра ныли, но он сегодня столько раз по ним получил, что это было вполне закономерно. Пустота замолчала, перестав вырываться на свободу.

Неужели?..

Переведя взгляд на лицо Виктора (тот замер на месте, так и не нанеся свой удар), Игорь увидел весь спектр охреневания, который отразился на лице неквама. Дэрил также выглядел удивленным, пытаясь аккуратно заглянуть за спину Ионова и понять, что там происходит.

Наконец, в дело влезла третья сторона.

Первым порывом было проворчать: «Сколько можно ждать?», затем Игорь понял, что получится бестактно, и передумал. Лад предупреждал, что нерилы очень хотели сделать ему сюрприз, и расстраивать их было бы некорректно. Поэтому, изобразив непонимание и боль, парень медленно повернул голову. Лад незаметно показал ему кулак и ухмыльнулся, а Данте, стоящий рядом с желтоглазым нерилом, остался спокоен.

Чтобы такого сказать?

— Денис Алексеевич? Что вы сделали? — Ионов из последних сил сдерживал довольный оскал, предвкушая, как сейчас наваляет неквамам.

— То, что был должен, — невозмутимо сообщил Данте и отступил.

Судя по тому, как Лад выглядел до отвращения довольным, «испуганный Ионов» удался на славу.

Остатки блока, сдерживающие внутри силу, с тихим шелестом разрушались, и Игорь ощущал, как данум переполняет его, выплескиваясь в реальный мир. Осколки новых способностей, переданные ему Данте, переплетались с тем, что вложил в Игоря Воронцов. Морт внутри его души, несколько раз глухо и отчаянно взвыв, затих; пустота, свернувшись клубком вокруг сердца, ныла уже не так мучительно, перестав требовать крови.

Плети в ладонях стали тяжелее и, до предела наполнившись щедро перелитой в них силой. Сотканный из песка и пыли доспех Нереальности еще одно долгое мгновение укрывал Игоря, а затем исчез. Но Игорь чувствовал, что в любую секунду может потянуться к Неру, и он скроет его за надежной вуалью. Судя по тому, как прищурился Лад, реакция на гибридизацию данумов вышла любопытной.

Рядом с остальными нерилами из-за Грани шагнул вполне материальный Найтингейл.

— Давно не виделись, Игорь! — улыбнулся куратор.

— Твое наказание подошло к концу? — Ионов не стал спрашивать, почему Бриан даже не пытался связаться с ним через знакомых нерилов. — Поздравляю!

Игорь уже догадывался, кому следует задать все вопросы, и думал, что если бы обстоятельства сложились по-другому, он был бы безумно рад видеть такой привет из прошлого. Но сейчас парень знал, что нерилы специально медлили, а потому жаждал сказать им много ласковых о доверии и контроле…

Но уже после того, как он объяснит Рихтеру, куда тот может пойти со своими планами стать сильнее за чужой счет.

Вежливо кивнув выступившим из предрассветной тени охотникам и инквизиторам, Ионов повернулся к Ладу.

— Помогите, пожалуйста, Саломее.

— Уже, — согласился мужчина.

И они вместе с Синой, подхватив облик морты, бодро потащили его куда-то в сторону, освобождая место для драки.

— Кстати! — Игорь вспомнил, что на крыше имеются и другие действующие лица. — С вами я еще поговорю об устроенном фарсе…

Олеся, Карина, Настя, уже исцеливший себя Олег и Война синхронно занялись изучением собственной обуви. Особенно вид «я тут вообще не причем» удался сестре. Мелкая даже пролепетала что-то вроде: «Мы же хотели как лучше!». А вот гнусную ухмылку рыжего морта замаскировать оказалось делом невыполнимым, впрочем, Война и не особенно старался.

Покосившись в сторону Бойла, Игорь убедился, что его психике был нанесен непоправимый ущерб. Дэрил беспомощно таращился на таких послушных и безотказных «кукол», которые напрочь игнорировали его данум. Казалось, даже тонкий шрам, пересекающий правую бровь, стал менее заметен — настолько побелело его лицо. Из увиденного можно было сделать один вывод: Бойл выведен из строя на продолжительное время, и его можно в расчет не брать.

— Все, Рихтер, молись! — мрачно посоветовал Игорь и, удобнее перехватив невидимые плети силы, стегнул ими по воздуху, пробуя ими пользоваться — раньше он проделывал это на одних инстинктах морта.

Верхушки парковых деревьев в направлении взмаха срезало подчистую.

Виктор впечатлился и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, предпринял попытку тактического отступления. Спустя пару отчаянных рывков по воздуху, Рихтер ощутил, как чужие пальцы сжались на его плече, а затем любителя сладкого и чужих данумов бесцеремонно швырнули на землю. Пока он отплевывался от травы, Ионов с тоской оглядел «поле боя» — как раз оживились остальные неквамы, сообразив, что в идеальном плане что-то пошло не так. Судя по их вытянувшимся лицам, они искали пути отступления и усиленно мимикрировали под окружающий пейзаж.

— Теперь я, кажется, понимаю Войну, — разочарованно вздохнул Игорь.

Его переполнял данум, а объекты, на которые можно было бы его направить, выглядели крайне потрепанно и без дополнительного силового воздействия.

— Это похоже на избиение младенцев.

Рихтер ухмыльнулся.

— Почему ты считаешь врагом меня, а не тех, кто следил за тобой и контролировал твой данум? Или ты думал, что Данте не было известно, кто ты? Что он не знал об Александре? Нерилы могли помочь тебе сразу же! Не дожидаясь, когда тебя заберет Воронцов! Или сразу после того, как ты его убил. Но они просто заблокировали тебя и забыли. И главное, кто за всем этим стоял? Глава инквизиции! Неужели тебя не беспокоит, что тобой просто воспользовались? Твоей силой и доверием?

— А кто ими не пользовался? — логично вопросил Ионов: — И, уточняя ситуацию, именно ты собирался, шантажируя жизнями сестры и друзей, отнять мой данум и убить, а не нерилы. Или я что-то не так понял? Денис Алексеевич гораздо умнее всех присутствующих здесь нерилов, неквамов и мортов. И сильнее. Зачем ему пользоваться мной, если он сам мог легко разобраться с Воронцовым. Я, наоборот, только мешал и очень признателен, что мне решили дать второй шанс.

Лезвие меча столкнулось с гибкими силовыми плетями, и данум Игоря послушно оплел оружие Рихтера.

— Я еще думал, стоит ли тебя убивать. Говорил Дэрилу, что могли бы быть на одной стороне…

— Сомневаюсь, — Игорь легко вырвал клинок из рук Рихтера и закинул его за Грань.

Нерилы с интересом наблюдали за ним издалека. Поначалу, приметив остальных неквамов, вроде как дернулись заняться ими, но сил Олега, Карины и Олеси хватило, чтобы согнать друзей Бойла и Рихтера в одну кучу. Война в стороне крутился возле Лада и Саломеи.

Дэрил продолжал пребывать в прострации.

— Учитывай, что люди редко прощают предательства, — добавил Ионов.

Виктор, вспомнив, что у него осталась сила мерви, решил применить последний козырь. Безрезультатно. Встреться их морты отдельно, то вряд ли бы чудовище, мирно… ну, почти мирно проживающее внутри Игоря, вообще заметило постороннюю мелочь. А если бы тому и удалось привлечь к себе внимание, то Ионов продемонстрировал бы естественный отбор на наглядном примере, а заодно бы вкусно перекусил.

Следующим взмахом плети парень рассек грудь Рихтера, и тот, неловко прижав руки к ране, упал в траву. Рядом ударом кулака по затылку Матвеев отправил в беспамятство Бойла.

Первым к Игорю подошел Бриан. Непрозрачным он смотрелся как-то совсем непривычно. Найтингейл хлопнул Ионова по плечу и уважительно присвистнул.

— Хотел бы я теперь посмотреть на твой новый данум.

К ним приблизились и остальные нерилы. Мелькнуло несколько знакомых лиц, в том числе, Матвеева-старшего, и, что удивительно, рядом с мужчиной Игорь увидел свою мать. Держалась она уверенно, будто бы и не скрывалась несколько веков подряд от обоих миров. Переглянувшись с сыном, Татьяна Сергеевна заговорщицки кивнула на Андрея Викторовича. Ионов только усмехнулся. Кажется, им с Олегом и Кариной даже не придется сводничать.

Нерилы (за исключением Данте) неуверенно переминались. Дело свое они вроде завершили, в благонадежности Ионова убедились, но расходиться по домам, даже не обнажив мечи, было как-то неспортивно. Особенно опечаленной выглядела Сина, которая даже хопеши успела достать, рассчитывая на хорошую драку.

— Тебе прямо сейчас продемонстрировать? — Игорь недвусмысленно сплел из воздуха силовые плети, нацелившись на Бриана.

— Не-не! Я подожду, пока появится кто-нибудь, кого будет не жалко, — хохотнул Найтингейл.

Ионов согласно кивнул и, опустив вертящиеся на языке замечания, обратился к нерилам.

— Спасибо.

— Не стоит, мы возвращали долг, — Данте, как обычно, был спокоен и беспристрастен. Игорь даже подумал, что если бы между нерилами и мортами удалось установить перемирие, инквизитор неплохо бы сошелся с Саломеей — эти двое явно бы нашли, о чем… помолчать, составляя отчеты.

— Вы сделали это очень вовремя!

Дальнейший обмен любезностями пришлось прервать.

Мир выгнулся, затрещал по швам, и рядом открылся черный проход в Нереальность. Нерилы моментально напряглись, и каждый из них потянулся к своему дануму.

Первым из-за вуали показалось заинтересованное лицо Гнева. Несколько мгновений он смотрел перед собой, не понимая, где противник, а потом додумался опустить взгляд чуть ниже. Углядев текхент, морт растянул тонкий рот в зубастой ухмылке и только после этого выбрался из разреза целиком. Однако сразу кинуться в драку ему не удалось. С той стороны раздалось протестующее попискивание. Чертыхнувшись, Гнев опять перегнулся через разрез реальности и спустя секунду вытащил за шкирку маленькую Фобос, которая просто не дотянулась до края вуали.

— Игорь! — восторженно завопила морта, потянувшись к Ионову.

— На! — Гнев вручил свою ношу опешившему Игорю и, убедившись, что тот подставил плечи, на которые Фобос сразу же взобралась, пошел в сторону Сины.

Следом из-за Грани выбрались Деймос с Лилит. Мелькнул Смерть, но, увидев, что спасать Владыку не нужно, разве что от Фобос, хмурый морт ушел обратно, пока в отсутствие Рыцарей Юдифь и Есфирь не разломали Крыло Ворона окончательно.

— А что? Никого бить не надо? — Лилит разочарованно ткнула носком кроссовки бессознательного Бойла и ускакала знакомиться с Данте.

— Нет, уже не надо.

Игорь убедился, что нерилы и морты хоть и смотрят друг на друга весьма скептично и безрадостно, но все же не спешат устраивать побоище. Даже Гнев, внимательно изучив весело подмигнувшую ему текхент, вместо драки затеял обсуждение холодного оружия, с явным интересом поглядывая на хопеши Сины.

Деймос зевнул.

— Какие-нибудь указания, Владыка?

Ионова передернуло. Какой-то частью он уже смирился с тем, что никуда от этого «нереального» детского сада не денется, но все еще колебался, что столь сомнительное удовольствие ему нужно. В доказательство его мыслей, Фобос вцепилась парню в уши, принявшись тянуть за мочки.

— Вопросы? Предложения? — Игорь повернулся к оставшимся неквамам, и они синхронно замотали головами — особенно старался Тристан. — Тогда убирайтесь отсюда. А этих… — нерил мрачно посмотрел на Дэрила и Виктора, — можете хоть на опыты забрать.

К счастью, в этот момент Фобос удалось пристроить Олесе, и, воспользовавшись тем, что обе стороны временно потеряли к нему интерес, Ионов поспешил к Ладу.

— Все в порядке? — не то, чтобы он сомневался в мастерстве нерила, но некое странное чувство царапалось изнутри, стоило только Игорь вспомнить окровавленную Саломею.

— А что ей сделается? — фыркнул Война. Он тоже расстался с тесным искусственным телом, и теперь с удовольствием потягивался, разминая затекшие мышцы.

Игорь присел рядом с Меей. Морта уже пришла в сознание и смотрела на Владыку несколько виновато.

— Ну и зачем вы это шоу устроили?

Лад попытался кашлем скрыть смешок. Война совершенно ненатурально засвистел себе под нос и отвернулся. Саломея промолчала, намекая, что правды от нее не удастся добиться ни пытками, ни приказами.

— Я, между прочим, действительно переживал, — тихо проворчал Ионов.

Так, чтобы остальные не заметили, он осторожно нашел пальцами холодную ладонь Саломеи. Мея удивленно моргнула, а в следующий момент Игорь почувствовал слабое ответное прикосновение.

И сразу стало спокойно.

Впрочем, приятное, чуть расслабленное состояние продержалось недолго.

— Игорь, на несколько слов, — обратился к нему тихо приблизившийся Данте.

На Саломею и Войну инквизитор посмотрел так же равнодушно, как и на прочие детали пейзажа. А вот Ионов удостоился долгого и внимательного взгляда, от которого парню стало как-то не по себе.

— Конечно, Денис Алексеевич, — он послушно поднялся на ноги и пошел в сторону от нерилов и мортов, следуя за инквизитором.

Тот, убедившись, что все любопытные уши остались за пределами зоны слышимости, не стал тянуть паузу.

— У тебя накопилось достаточно вопросов. Будет честно, если я сразу отвечу на некоторые из них.

Радужка инквизитора казалась затянутой тонкой сеточкой изморози, а от самого Данте тянуло холодом и чем-то абсолютно чуждым. Сейчас, особенно остро чувствуя разлитую вокруг силу и подрагивающую вуаль Грани, Ионов понимал, насколько отличается данум Дениса Алексеевича от всего, с чем парень до этого сталкивался.

Вопросы у Игоря, конечно, имелись. Но задавать он их не спешил.

— Денис Алексеевич, у меня было достаточно времени на размышления. Можно, я сначала поделюсь домыслами, а уже потом уточню то, что никак не могу привести к общему знаменателю?

Инквизитор одобрительно кивнул. Кажется, тот факт, что Ионов предпочел подумать своей головой, а не завалил Данте сотней вопросов, мужчине пришелся по душе.

— Про Воронцова вы знали давно, но держали этого сумасшедшего на коротком поводке, наблюдая за экспериментами, пока они не дали положительный результат. Скорее всего, потому что вам было интересно, что из этого выйдет. Однако, как только Александр собрался двинуться дальше, ему под руку очень вовремя подвернулся некий Ионов Игорь — недонерил, недоморт… Понятно, что разрушение мира не входило в круг ваших интересов. И, узнав от Лада о планах Воронцова, вы приняли решение его убрать. Только для начала с помощью интересной приманки заставили раскрыться перед остальными. Сначала я пришел к этой мысли и успокоился. Потом начал сомневаться. Вы, Денис Алексеевич, производите впечатление разумного человека… простите, нерила. А о чем бы подумал разумный нерил, услышав, что кто-то собирается разрушить мир, чтобы дозваться до Творца? О том, что это самый настоящий бред. Логично же?

— Логично, — неожиданно улыбнулся Данте.

— Значит, для вас это не оказалось пустой мечтой спятившего ученого. И Творец, о котором говорил Александр, действительно существует. Только почему-то не вмешивается, несмотря на происходящую в мире чертовщину. Добравшись до такого вывода, я поймал себя на мысли, что если действительно есть какой-то способ связаться с нашим Создателем, было здорово узнать у него… хотя бы о планах на ближайшее будущее. Разве нет?

Инквизитор промолчал, не став говорить очевидное.

— Вы не похожи на равнодушного нерила, хотя бы потому, что возглавляете инквизицию. Если бы вам было плевать на людей и мир, давно бы купили себе необитаемый остров и не вмешивались ни во что. Значит…

Итог, к которому привели Игоря его размышления, звучал крайне абсурдно. Тем более, что Данте продолжал улыбаться и, кажется, не собирался помогать Ионову с формулировками и сомнениями.

— Значит, — повторил Игорь и, собравшись с мыслями, закончил, — либо вы и так регулярно общаетесь с Творцом и знаете о его планах, либо Воронцов очень бы удивился, когда на его вызов явился бы не абстрактный седобородый старик, а вы.

Ионов отчаянно надеялся, что Денис Алексеевич просто рассмеется от глупости последнего заявления или покачает головой и посоветует парню забыть о подобной чепухе. Однако инквизитор его надежд не оправдал. Строгие черты лица мужчины немного смягчились.

— Удивительно, сколь небольшого объема информации тебе хватило для таких выводов. Браво, Игорь. Только я немного тебя поправлю. Почему ты считаешь, что Творец всего один?

Скосив глаза в сторону Лада, который что-то оживленно обсуждал с Синой, Андреем Викторовичем, Саломеей и матерью Ионова, Игорь осторожно уточнил.

— И какие у вас планы на ближайшее будущее?

— Убедиться, что Нереальность, наконец, обретет достойного Владыку.

* * *

Некоторое время спустя…

— Согласен я, согласен! — Игорь запустил в мортов подушкой.

За последний месяц они все уши прожужжали, что Крыло Ворона готово приветствовать своего Владыку, и пора бы уже ему появиться в Нере.

Хотя бы просто заглянуть — оценить произошедшие перемены, посидеть в главном зале, чайку попить. А тут еще прибавилось событие: Рыцари дорвались и, наконец, опробовали на Игоре меч со своими данумами. Его внутренний морт сразу же оживился, но пока контроль остался за Ионовым. Хотя послаблений от эксперимента Воронцова ждать не стоило.

Когда стало понятно, что сила Рыцарей отлично усвоилась, морты окончательно обнаглели. Они не оставляли Игоря ни на минуту, упрашивая занять, наконец, трон и приступить к исполнению обязанностей Владыки.

— Что вам еще нужно? — парень поморщился и потер лоб — голова от всего навалившегося трещала по швам.

Саломея с Войной переглянулись, не спеша конкретизировать свои пожелания.

Ионов прошелся по комнате: поставил на ножки уроненный стул, подобрал подушку и забросил ее обратно на постель. У него гос-экзамены на носу, диплом, а эти никак не угомонятся. Будто бы, простояв десяток тысячелетий без Игоря, Нереальность не могла подождать еще пару недель.

— Это только предположения, — пояснила Саломея. — Мы сами не уверены в правильности алгоритма, поэтому эксперимент…

Договорить ей не дал Война:

— Короче, Ионов, не мешай нам ставить на тебе опыты! — хохотнул морт.

— Ладу сдам, — пригрозил Игорь, — он-то уж точно знает толк в опытах.

Война не проникся.

Наглый морт давно сообразил, что хоть Владыка и ворчал, открещиваясь от свалившихся на него «подданных», но успел по-настоящему прикипеть к ним и никому бы не позволил их обижать. Правда, самоубийцу, рискнувшего бы обидеть Рыцарей стоило еще поискать… но это уже была другая проблема.

Начавшего метаться по комнате Игоря перехватила Саломея, осторожно сжав ладонь своего Владыки и подтянув его к себе поближе.

— Это действительно важно, — тихо произнесла девушка, и Ионов успокоился.

Он уткнулся лбом в плечо морты и устало закрыл глаза. Мея провела ладонью по растрепанным волосам Владыки, пропуская между пальцев темные с проседью пряди. На красноречивый взгляд Войны она не обращала никакого внимания, благо Настя, Карина и Олеся уже сделали свое «черное» дело, осветив ей некоторые теоретические аспекты.

Впрочем, практикой Игорь и Саломея тоже не пренебрегали.

Ионов довольно выдохнул, чувствуя, как от прикосновений головная боль уходит, и напомнил:

— Мне к «госу» готовиться надо…

Рыжий «сочувствующе» похлопал Ионова по спине.

— А мне не терпится посмотреть, как ты потом будешь совмещать работу и… ну, например, разборки с мервями, накатавшими жалобу на своего морта. У нас же теперь… как их? — иерархия и вассалитет! Звучит-то как.

— Если когда-нибудь случится прецедент, то разбираться с ними будешь ты. И без помощи данума, — пообещал Игорь. — Хорошо, слушаю. Что от меня требуется?

Мерви оживились. Готового к сотрудничеству Владыку усадили на стул и критически осмотрели со всех сторон — бледный, не высыпающийся из-за подготовки Ионов, под глазами которого наметились темные круги, как-то не особо внушал уверенность в успех эксперимента.

Саломея начала издалека:

— Лад считает, что когда ты первый раз прошел через Грань, все-таки получил данум. Просто он оказался слишком необычен, чтобы его заметили. Остальные нерилы, первый раз сдвигая вуаль, желают получить силу и крадут часть Нера. Тебе же было просто интересно. Так?

— Предположим.

— Нереальность как кривое зеркало отражает нашу суть. А в тебе она увидела саму себя… Понимаешь?

— Смутно.

— Ты и есть Нереальность. И нам нужно, чтобы ты перестал воспринимать ее, как нечто… враждебное, — выступил с первой рекомендацией Война.

— Место, где полно кровожадных тварей, которые только и ждут возможности кого-нибудь сожрать? И где меня чуть не превратили в подобного монстра? — уточнил Игорь. Последние недели «слегка» уменьшили его сговорчивость и доброту, которых и до этого было — кот наплакал. — Без проблем! Сейчас закрою глаза и представлю, как вместо холодной пустыни зеленеет трава…

…Не столь давно Саломея и Война поделились с Владыкой соображениями и домыслами рыжего на тему «отражения», которые среди Рыцарей уже превратились в целую теорию. Ионов не покрутил пальцем у виска только по одной причине: в тот момент его руки были заняты учебником.

— Мы перестали быть монстрами, когда ты перестал их в нас видеть, — возразила Саломея.

Тогда же свою лепту внесла и Фобос:

— Нереальности нужны охранники, мерви продолжат появляться, невзирая ни на чьи желания. Их можно уничтожать, отправляя на новый круг перерождений — этим и занимаются нерилы, правда, все равно не могут уследить за каждым. А можно контролировать это через Нер. Без Воронцова обращение мервей в мортов усложнится и растянется на столетия, но мы знаем путь и что это возможно. Главное, что есть шанс вернуть разум и худо-бедно получается контролировать свои инстинкты. Это тоже жизнь. Она даже чуточку лучше неизвестности, которую таит перерождение. Нас можно организовать.

— Так ты защитишь гораздо больше людей, чем бегая по городу с мечом наперевес, — добавил Война.

И Ионов задумался.

Вот и сейчас Игорь помассировал виски, пытаясь сосредоточиться на словах Саломеи и Войны. Звучало все интересно и вроде даже выполнимо — пропустить через себя, как через призму, надежды мортов на другую жизнь, и изменить Нереальность. Отразить в ней то хорошее, что нашлось у Рыцарей — преданность Саломеи, уверенность Войны, жизнелюбие Фобос, исполнительность Смерти, непосредственность Лилит, спокойствие Деймоса, упрямство Гнева; может, что-нибудь хорошее и у Голода отыщется.

Вдруг все действительно поменяется?

Не сразу, конечно, но…

— Я постараюсь, — улыбнулся Игорь.

…Он шел по холодному асфальту, занесенному песком и осколками, к Крылу Ворона и не пытался забыть, сколько крови пролилось здесь. Наоборот — вспоминал каждую рану, каждую каплю и понимал, что ничего не было напрасно. Теперь это был его мир. Он нес за него ответственность, взвалив на плечи тяжкий долг.

Ионов верил, что сможет все изменить.

И почему-то отступала холодная серость; реальность медленно, по песчинке, насыщалась другими оттенками. В плотных слоях низких облаков виднелись первые, робкие прорехи.

А за спиной Игоря, в его следах, появлялась бледная, еще слабая, но настоящая трава.

Эпилог

Вывод — то место в тексте, где вы устали думать.

Закон Мерфи

За окнами раздавался шум — гневные выкрики, мат, грохот взрывов, шипение и вспышки данумов.

— Какого ж хрена? — Игорь уронил лицо в учебник.

Да, его никто не тянул на второе высшее, сам пошел и даже неплохо отучился. И теперь… последний рывок! — а Крыло Ворона напоминает место проведения боевых действий. Ионов же специально сбежал из мира живых в Нер, предупредив мортов, чтобы те ходили на цыпочках и ни в коем случае его не беспокоили. Им-то хоть приказать можно было, в отличие от сестры и матери. Но Рыцари и пары дней не смогли прожить спокойно.

На секунду наступила оглушительная тишина, а потом Голод взревел так, что комната содрогнулась, а в соседних покоях раздался звон битого стекла.

Саломея оставила любимое занятие — перестала перебирать заметно отросшие за прошедшее время волосы Владыки и подошла к окну, чтобы узнать, чем страдают Рыцари.

— Чужаки, — сообщила она.

— И?

— Пытаются прорваться в замок, — голос Саломеи остался беспристрастен.

Ионов выругался.

— Узнай, что им нужно, или прогони в шею.

— Как прикажешь, Владыка — морта высвободила данум и вышла в окно, распахнув черные полотна крыльев.

Но надеждам Ионова, что уж теперь точно станет тихо и спокойно, не суждено было сбыться. Стоило ему удобнее устроиться на диване и вернуться к параграфу, как шум боя ударил по ушам с новой силой. Мимо окна пронеслась парочка силовых копий, сверкнули молнии. Протяжно взвыла высвобожденная сила Деймоса.

С ненавистью захлопнув учебник и кинув его на пол, Игорь уже собрался присоединиться к разборкам, как в дверь вежливо постучали.

— Владыка? — к этому обращению тоже пришлось привыкнуть.

В комнату заглянула Чума, бренча пробирками.

— Опять за кровью? — Игорь, закатав рукав, протянул руку ученой.

Каким образом Ионов смог оживить Чуму оставалось загадкой. Просто в один из дней, заглянув в пустующие лаборатории, Игорь подумал, что Крылу Ворона не хватает какого-нибудь безумного гения. Для полного комплекта. А спустя пару часов в ворота поскреблась ошалевшая Чума и сообщила, что она имела сомнительное удовольствие эволюционировать из какой-то тупой мерви. Точнее, само преображение морту весьма обрадовало, а вот процесс она описала как крайне болезненный.

Зато теперь ученая была предана новому Владыке более чем полностью.

И усиленно пыталась понять, как Игорь провернул тот фокус, а заодно каким образом, без специфических способностей Воронцова Ионов регулярно помогал мервям становиться мортами.

— Ты знаешь, что там происходит? — Игорь кивнул за окно.

Чума, бережно убрав заполненные пробирки, тонко улыбнулась.

— Нас пытаются захватить, Владыка.

Игорь недоверчиво моргнул и фыркнул.

— Да, Деймос и Гнев, когда незнакомые господа в черном сообщили о своем намерении, тоже посмеялись. И указали направление, в котором господам следовало бы идти дальше.

Игорь мог поспорить, что направление было неприличным. По-другому посылать Гнев не умел. Чума, уловив поворот мыслей Ионова, кивнула.

— Господа обиделись и попытались применить силу. В этот момент проснулся Голод и, решив, что сейчас драка закончится без него, бросился на гостей…

Ученая потянула театральную паузу.

— Его пыл несколько остудили, после чего предводитель чужаков позволил себе несколько некорректных высказываний в адрес нашего Владыки. На его беду, именно в этот момент на шум подтянулись Саломея и Война.

«Господам» Игорь уже категорически не завидовал.

— И-и… — поторопил он Чуму.

Ученая приблизилась к окну и, прищурившись, вгляделась в творящееся там непотребство.

— В данный момент Саломея как раз добивает мужчину в белом плаще. Кажется, именно он был главным у наших гостей.

— Ты же сказала, что они в черном? — переспросил Ионов.

— В белом только один, — уточнила Чума. — Должен же глава как-то отличаться от подчиненных? Война, кстати, заканчивает ощипывать какого-то блондина. Ох, как Фобос изящно засветила своей противнице! Владыка, думаю, можно считать, что сражение уже завершилось.

— Неужели! — возликовал Игорь. — Тишина!

— Не думаю, — Чума разрушила мечты Ионова. — Подраться — подрались, а теперь надо убрать тела и привести все в порядок… Рыцари обрушили северную стену и часть башни. Саломея как раз раздает указания.

Игорь застонал. Ну что мешало «захватчикам» заглянуть хотя бы на неделю попозже? Он бы с удовольствием сам размялся. Поднявшись с мягкого дивана, Ионов побрел подбирать учебник. Впрочем, шум действительно начал сменяться отдельными выкриками — Рыцари обменивалась мнениями и информацией.

Чума отошла от окна, освобождая подоконник для Саломеи. Та вежливо поздоровалась с ученой, компактно сложила крылья за спиной и, обернувшись, погрозила кому-то кулаком.

После этого, наконец, наступила долгожданная тишина.

— Если тебя интересует материал, поторопись. Голод обещал перетащить тех, кого выберешь, в лабораторию, — сообщила Саломея Чуме, и та, попрощавшись с Владыкой, поспешила вниз.

— Думаю, сегодня больше никто шуметь не будет, — пообещала морта.

Игорь потянулся к Мее, решив наплевать на учебник и подступающие экзамены, но был остановлен укоризненным взглядом.

— Только после того, как перескажешь выученный материал.

— Кто из нас Владыка? — усмехнулся Ионов, нагнувшись за учебником, и, не удержавшись, погладил кончик крыла Саломеи, пока та не свернула свой данум.

— Ты, — морта осталась неумолима и, с некоторым трудом высвободив (ибо не очень-то и хотелось высвобождать) конечность из цепкого захвата Владыки, убрала данум и спокойно разместилась на диване. — Но этот факт вряд ли поможет тебе сдать гос-экзамены без подготовки.

Игорь тут же воспользовался моментом, устроив голову на коленях Саломеи, чтобы она снова принялась перебирать ему волосы. Прикосновения морты успокаивали, хоть и не настраивали на рабочий лад.

— Знаешь, что я думаю? Что все-таки частично перенял данум Воронцова влиять на мервей. Просто он удачно сплелся с моей способностью отражения.

Саломея промолчала, ожидая, когда Владыка продолжит свою мысль.

— Я тогда испачкался в его крови и случайно слизнул пару капель. Александр же говорил, что если мерви могут через кровь усваивать данумы друг друга, то и у нерилов должно получиться.

— Это тебя тревожит, Владыка? — морта внимательно посмотрела на Игоря.

— Воронцов? Не особенно. Просто, если сработало с ним, должно было получиться и в лабиринте. Тогда я думал, что Сина притворилась Ларой, а это был Лад. Получается, я попробовал кровь Творца?

Морта неопределенно повела плечами. Ответа у нее не было.

Игорь немного помолчал, раздумывая, было ли это случайностью или продуманным ходом. Идти сейчас к Данте и требовать объяснений не хотелось.

Время в любом случае все разложит по своим местам.

Несколько минут в покоях Владыки Нереальности царила тишина, изредка прерываемая шелестом.

— Кто хоть на нас напал? — лениво уточнил Ионов, перелистывая страницу.

— Они забыли представиться.

— Да? Как-то негостеприимно получилось, — смутился Игорь, — побили незнакомцев. Может, Деймос с Гневом не так их поняли? Эти-то могли! А чужаки, к примеру, всего-то убежища просили? Просто не очень вежливо. Или беженцы из другого мира пришли, а их тут и закопают теперь: — Скажи Рыцарям, что знать об инциденте больше никому не нужно.

— Как прикажешь, Владыка.

За окном Крыла солнце Нереальности клонилось к закату, вызолачивая башни и купола замка. Саломея самозабвенно перебирала длинные пряди волос своего Владыки и в этот момент чувствовала себя самой счастливой мортой во всех мирах.

Примечания

1

Джонни Шторм — герой комикса «Фантастическая четверка».

2

Аватар: Легенда об Аанге. (Последний воздушный кочевник), одного из героев — принца Огня — зовут Зуко.

3

Тарани Кук (стражница огня) — персонаж мультипликационного сериала «Чародейки» (Witch), снятого по мотивам итальянского комикса.

4

Древний Египет. Высшая жрица в Иуну носила имя Ур-т Текхент.

5

Donum (лат) — дар.

6

Саносуки Сагара — вымышленный персонаж, один из главных героев манги и аниме-сериала «Rurouni Kenshin» («Самурай Икс»)

7

Гладиус — римский короткий меч.

8

Чармандер — огненный покемон, существо из серии игр, манги и аниме «Покемон».

9

Хопеш — разновидность холодного оружия, применявшаяся в Древнем Египте.

10

«Dead Space» — научно-фантастическая компьютерная игра, разработанная студией Visceral Games и выпущенная Electronic Arts в 2008 году.

11

Nequam (лат) — бесполезный.

12

Произведение Оскара Уайльда «Саломея».

13

Копис — разновидность холодного оружия с односторонней заточкой по внутренней грани лезвия, предназначенное в первую очередь для рубящих ударов.

14

Молитва Anima Christi (Душа Христа).

15

Автор трактата — Ванини Джулио Чезаре. Итальянский философ-материалист, сторонник учения Н. Коперника. За борьбу со схоластикой и религией, распространение атеистических взглядов был по приговору инквизиции заживо сожжен на костре.

16

У Эпикура атараксия связана с отсутствием телесной боли и душевных страданий и тревог. Тревоги в душе возникают из-за ложных мнений о богах и смерти, которые вызывают у людей страх. Избавится от этого помогает логическое рассуждение, приводящее к атараксии.

Content

Ольга Болдырева
ПРИНЦИП ОТРАЖЕНИЯ

Пролог

Часть I

Глава 1. Нереальность

Глава 2 Чужаки

Глава 3 Инквизиция

Глава 4 Куратор

Глава 5 Ворон

Глава 6 Голод

Глава 7 Плен

Глава 8 Лабиринт

Глава 9 Правда

Глава 10 Реальность

Часть II

Глава 1. Наблюдатель

Глава 2 Неквамы

Глава 3. План

Глава 4 Союзники

Глава 5. Синичка

Глава 6. Встреча

Глава 7. Клятва

Глава 8. Заговор

Глава 9. Тренировка

Глава 10. Угроза

Глава 11. Отражение

Эпилог

Примечания