Татьяна Хмельницкая

Дело ясное, что дело тёмное

«Собачья жизнь!» — сказала кошка.

И легче стало ей немножко.

Зоопсихология. В. Д. Берестов.

Глава 1

Падал снег и таял, не долетая до земли. Слякоть и грязь начала декабря раздражали, как и тусклое небо над головой. Взяв чемодан, я, вместе с немногочисленными пассажирами, сошла на перрон. Осмотрелась в поисках носильщика.

Никого.

Вымерли они тут все, что ли?

С десяток человек, что приехали со мной на специальном поезде по рабочей визе, уже растворились в воздухе, словно их вовсе не было. Будущие хозяева позаботились о переходе новых работников, провесив им порталы-мосты. О том, что я приеду именно этим поездом, будущего работодателя предупредить не успела — придётся добираться самостоятельно.

Вообще, с самого начала с контрактом и билетами на транспорт вышла куча проблем, и если бы не моя настойчивость, то дата отправки на работу в земли магов, снова была бы перенесена. Оказалось, что получить заветный штемпель с датой выезда и рунической разрешающей символикой от специальных служб на первую страницу договора — это половина беды. Необходимо оформить лицензионный лист, по которому полагался бесплатный проезд через кордон. Лицензию требовалось предъявить в окошко администрации вокзала, после чего получить на кассе заветный пропуск на поезд.

Увы, возникла проволочка с подтверждением моей фамилии и номера рабочей визы. Хорошо, что я приехала раньше на три часа до времени указанного в копии контракта с работодателем, чтобы получить проездной, а то сидела бы и сейчас на чемоданах, возле кабинета администрации, дожидаясь у моря погоды.

Клерки долго созванивались с Центром занятости, а я уговаривала саму себя потерпеть и не пороть горячку. Потом, когда Центр отправил новую копию контракта таможенникам, выяснилось, что бесплатные билеты на нужную дату все проданы. Остались только на ту, что раньше. Я и поехала.

Не везло — хоть плачь!

Впрочем, не фартило мне с самого начала. После окончания двух бесплатных курсов университета в родных краях — Долине оборотней, — и получив диплом специалиста, я попыталась обосноваться в посёлке городского типа, расположенного неподалёку от учебного заведения. Приоритетом стала работа по профилю, а вот её-то как раз для меня и не нашлось. Увы, студентам не нужны общественные деятели со знанием законодательства и делопроизводства в сфере недвижимости.

Помыкавшись и, поняв, что все усилия тщетны — а хватило меня на пару месяцев — перебралась в мегаполис земель оборотней — Деморат.

Первым делом стала бегать по конторам желая трудоустроиться. Спустя месяц бесполезных поисков, осознала, что путь мой теперь лежал дальше — на восток, в земли магов. В Магогесте иметь секретаря или секретаря с добавлением слова «личный» считалось нормой, а я не видела ничего особенного в том, чтобы поступить на работу к магу или кудеснице.

В Центре занятости, куда я обратилась для поиска работы в Магогесте, заполнила анкету, оставив сведения о себе и адрес места временного проживания. Поначалу мои данные долго не обрабатывали, а я ходила в контору через день — интересовалась номером очереди. Потом заявка и вовсе потерялась из-за, как объяснили, сетевого вируса в компьютерах. Пришлось заполнить ещё одно резюме и снова встать в очередь ожидающих работу оборотней.

Деньги заканчивались, из Центра занятости не звонили, а я начинала тихо сходить с ума от безделья и переживаний, как вдруг, будто гром среди ясного неба, на мой мобильный телефон поступил звонок. Девушка с очень скрипучим голосом сказала, что мне подобрали две вакансии, и пригласила на собеседование.

Я сходила на переговоры, заполнила ещё две анкеты, и снова принялась ждать решение работодателя. Ещё через неделю, выяснилось, что место осталось только одно и там меня ждут. К тому же работник Центра занятости заверила, что моего образования вполне хватит, чтобы служить секретарём у этого чародея, на что я счастливо согласилась.

И вот я здесь — мечта сбылась!

Вынырнув из воспоминаний недалёкого прошлого, вздохнула и взялась за ручку багажа. Покатила чемодан по мощёному перрону, очень рассчитывая, что за воротами вокзала отыщется такси. Кто-то ухватился за мою поклажу — я дернулась и оглянулась. Взор натолкнулся на лучистый взгляд и широкую улыбку молодого человека.

— Разве можно такой красивой девушке самой таскать тяжелые сумки?

Мужчине на вид было лет двадцать восемь — тридцать с небольшим. Куртка нараспашку и темные джинсы. У него светло-русые волосы, а пухлые губы парня наводили на кардинальные мысли из серии: «долго и счастливо». Зеленые с красным ободком радужки глаз показывали его магическую принадлежность к оборотням.

— Нельзя. Но иногда, получается, — хмыкнула я, поняв, что пауза в диалоге затянулась по моей вине. — Вы носильщик?

Оборотень захохотал во все горло, обнажив удлинённые, мощные верхние клыки. Такие бывают у представителей крупных хищников.

Глубже вдохнула сырой воздух, стараясь уловить запах ликана. Увы, кроме аромата из смеси мокрого снега, луж, железа, смазанных техническим маслом механизмов и прелой листвы в воздухе не услышала.

Я нахмурилась, а незнакомец только шире улыбнулся.

Кто мог подумать, что встречу настолько жизнерадостного получеловека?

Ещё раз принюхалась, видя разрастающийся ободок радужки, готовый перекрыть основной цвет глаз — первый предвестник предстоящего оборота. Ликан видимо понял мою настороженность по-своему. Теперь я чётко уловила агрессию с его стороны, но понять к какой расе принадлежит оборотень так и не могла.

Тигр?

Пантера?

Ягуар?

Барс?

Он точно принадлежал к кошачьей породе, но какой?

Улыбается. Какой смешливый парень попался!

Удивительно! Ликан хорошо контролировал свои инстинкты и вторую ипостась. Если учесть, что она у него агрессивная, то подобное явно давалось ему с большим трудом.

Мне бы его возможности!

Получив билет в новую жизнь от Центра занятости, я проштудировала поправки к закону касающиеся Магогеста вдоль и поперёк. Старалась выбрать важные для оборотня и касающиеся его магических возможностей правила, чтобы не попасть впросак.

Единый для всех живущих на материке Закон — Кодекс королевства — соблюдался всеми гражданами, но на закреплённых землях разных народов действовали поправки, облегчающие существование коренного населения. Они касались, главным образом, магических и ритуальных традиций. А как же иначе, ведь запретить ликану охотиться, невозможно, как и магу — творить волшебство.

В поправках Магогеста корректно упоминалась нелюбовь чародеев к животной магии. Впрямую запрета на оборот не было, но говорилось о дне, когда все полулюди, живущие в землях чародеев, имеют право выпустить свою вторую ипостась наружу. В остальное время рекомендовалось воздержаться от оборота, если нет угрозы жизни, здоровью и проблем связанных с особенностями расы. Настойчиво приветствовалось нераспространение животных запахов, прямого обнюхивания ликанами друг друга, и воздержание от выброса Пирраки — запаха для определения породы.

В моём договоре и лицензионном соглашении наличествовала ссылка на этот пункт, но с пометкой: «Личное усмотрение работодателя». На всякий случай, я готовилась к худшему, потому намеревалась отправиться к лекарю при первой же возможности и выписать лекарство, чтобы глушить вторую ипостась до срока восхода молодой луны.

Отсмеявшись, Зеленоглазый окинул меня оценивающим взглядом. Удовлетворение читалось на его лице. Я знала, что привлекательна, отчасти потому-то и надеялась, что работа у меня точно будет. Мои предки из клана Северных кошек. От пращуров достались крупные сине-фиолетовые глаза с красными ободками, волнистые рыжие волосы и белая кожа.

С такой внешностью я вполне могла занять должность, связанную с общественной деятельностью, или ту, где предполагается общение с большим потоком людей. Личный секретарь — средний уровень того, на что рассчитывала, но вполне годился для старта. В общем-то, положа руку на сердце, я вполне удовлетворена результатом.

— Я не носильщик, но могу заменить его ради такой красавицы, как ты.

К комплиментам всегда относилась с осторожностью, но парень предлагал помощь и я, кивнув, произнесла:

— Спасибо. Мне неудобно пользоваться вашей добротой. Подскажите, пожалуйста, где в этом городе стоянка такси?

Вторичный приступ хохота скрутил молодого оборотня и заставил его согнуться пополам. Я закатила глаза и собралась уходить, но мужчина крепко держал ручку чемодана.

— Я — твое такси. Отвезу, куда надо.

— Раз уж вы настаиваете… Спасибо, — улыбнулась я.

— Давай знакомиться. Меня Женей зовут. Евгений Крюков.

— Виола. Виола Нагорная, — представилась я, и напустила в глаза кротости.

На парня, похоже, это произвело неизгладимое впечатление — он прищурился и лукаво улыбнулся. Но от моего чуткого носика не укрылось, что Женя продолжал скрывать Пирраки. Вот как: словно по щелчку пальцев спрятал глубоко внутрь главное право хищника — показать всем, кто хозяин на данной территории. Ничего себе скорость!

Скромно потупилась под его откровенным взглядом. Для пущей убедительности в моей безропотности, закусила губу и передернула плечами. Такой жест воспринимался окружающими, как нерешительность — проверено многократно. Эдакая провинциалка, жаждущая обзавестись мужем, а у самой из приданого лишь хорошее воспитание родителей.

Конечно, я в какой-то степени соответствовала образу, но лишь в части хорошего воспитания. В остальном — я из тех, кто желает иметь твёрдую почву под ногами, а не прыгать по острым вершинам. Но если заберусь на одну из них и не удержу равновесие — придётся падать, — то хотелось бы приземлиться на все четыре лапы. Такую константность могло гарантировать лишь хорошее образование и работа… Ну, я так думала, учитывая нежелание зависеть от семьи.

Возникшая пауза затянулась. Молодой человек пожирал меня глазами, а я начала уже томиться. В голову пришли мысли: «А не завершить ли знакомство, освободив свой чемодан от руки захватчика?», но Евгений вдруг предложил:

— Пойдем? Отвезу.

— О, спасибо! — подняла я взор на парня, и пару раз хлопнула ресницами. — У меня есть адрес.

— Потопали. Знаю я твой адрес. Меня господин Буков прислал. Я его шофёр.

Неужели! Фух! Стоило ли комедию ломать передо мной этому Жене, если всё равно сознался?

Жизнь, оказывается, налаживается! Наверное, сотрудник фирмы дозвонился до Букова и он прислал за мной одного из своих работников. Портал маг специально для меня не открыл — ничего! Может, его дома нет.

Я отпустила ручку чемодана, а новый знакомый повез его впереди меня по перрону в сторону выхода. Поспешила за Крюковым.

Очутившись на привокзальной площади, повертела головой, отыскала ровную спину Жени и последовала за ним к темно-синей машине. Молодой человек тем временем открыл багажник и положил в него чемодан. Затем прошел к пассажирскому сиденью и распахнул дверь.

— Прошу, Виола, карета подана!

Фиглярство покоробило, но деваться некуда — хищная натура у парня. Нужно было вознаградить его, раз уж разыгрывала из себя паиньку, потому выдавила улыбку. Усердствовать не стала, и очень быстро опустила взор. Забралась в салон, хлопнула дверью, и вскоре Женя занял место водителя.

— Пристегнись, красотка.

Выполнила просьбу, а новый знакомый завел мотор, и мы поехали по проспекту.

— Откуда к нам? — поинтересовался парень, а я расправила подол пальто и прикрыла им колени, на которые ликан бесстыдно пялился.

Женя, хмыкнув, окинул мою фигуру любопытным взглядом.

— Из города в землях оборотней, — пискнула я, боясь смотреть на водителя.

— Столичная штучка.

Водитель Букова не спрашивал — утверждал, и мне пришлось кивнуть:

— Не совсем. Из мест неподалёку от Демората.

— Ты из кошачьих. Пахнешь, как родная. Судя по коже, волосам и глазам, ты с севера? Неужели клан Северных кошек?

— Да, — редко пользовалась лаконичностью в своих ответах, но решила не баловать случайного знакомого.

— А мои предки из Лесных краёв на востоке Долины оборотней, — улыбнулся мужчина. — Как ты в Деморате оказалась? Одна и без поддержки клана. Я немного знаю порядки Северных кошек. У вас там жёстко — патриархат свирепствует. Как вождь прикажет, так и будет. Ты ослушалась вождя, киса?

Я скосила глаза в его сторону и заметила:

— Когти не обязательно выпускать — руль поцарапаешь. Я уже поняла, что с хищником дело имею. У тебя отличный самоконтроль. Если бы не глаза, решила бы, что ты человек.

— Тигр. Я — тигр. Тебе тоже придётся научиться. Самоконтроль обязателен, если желаешь задержаться в Магогесте. Кудесники терпеть не могут, когда звериная магия из нас выпирает. Я давно тут обитаю, потому привык не расслабляться. Стараюсь не выпускать Пирраки ни при каких обстоятельствах — кудесники очень трепетно относятся к собственным правам.

— Спасибо, — пожала плечами я. — Буду учиться тотальному самоконтролю.

Ну, конечно: самый умный выискался!

Разговор начинал меня злить. Хотелось резко высказаться на счет ораторских способностей ликана Крюкова, но сдержалась.

— Ты так и не ответила, Виола: как оказалась в Деморате?

— Училась. Искала работу.

— Учи-и-ла-ась, — прокатил по языку мой ответ тигр. — Что же, это многое объясняет.

— Неужели? — не удержалась и хмыкнула я.

— Эй, Виола, а жених у тебя есть?

Пропустила вопрос мимо ушей. Во-первых, не считала нужным распространяться о своей личной жизни. Во-вторых, жениха у меня не было. Совсем и никогда.

У нас — Северных кошек — строго с влюблённостями. К тому же контроль со стороны шести старших братьев не прошёл для меня даром. Выяснилось, что путёвого супруга для меня в ближнем и дальнем окружении не нашлось — так считали братья, — и сумели объяснить главе клана свою позицию. А мне оставалось лишь согласиться. Потом свалилась куча проблем — стало не до любви.

— Чего молчишь?

— Город необычный. Загляделась на архитектуру.

Врала, почем зря, но главного добилась — перевела беседу.

Населенный пункт — каких много в стране. Не лучше и не хуже других. Это ведь не столица земель чародеев, а обычный провинциальный город, каких полно в любой провинции.

— Городишко не очень, — заявил Женя. — Ты от вопроса не увиливай. Не так просто интересуюсь. Пригласить на свидание хочу. Я парень добрый. Но если есть кто-то, лучше знать заранее.

От такой прямоты у меня дух перехватило. Я уставилась на водителя и попыталась собрать разлетевшиеся мысли, для того чтобы сотворить из них ответ. Но все удобоваримые фразы покинули голову и остались лишь те, что даже в обрывочном варианте казались оскорбительными. Так и не подобрав нормальной версии, промямлила:

— Зря ты так о городе. Прекрасное место.

Да не буду я с тобой тары-бары разводить! Не увиливай! Ха!

— А дружок есть? — хмыкнул парень. — Или он приедет позже? Когда визу и лицензию на работу получит?

— Нет никакого «дружка», — зло бросила я.

Сидит тут, докапывается!

— Как нет? У такой красавицы и нет?

Я начала закипать от ярости и отвернулась. Не хотела отвечать на такой дерзкий вопрос. Да и не вопрос это вовсе, а то, что в приличном обществе озвучить нельзя.

С тринадцати лет поклонники вились вокруг, но не было возлюбленного. Северные кошки обзаводятся семьями рано, но я к моим двадцати годам все еще мечтала о любви, а не о стабильности и статусе замужней девушки. Мало того, мечтала её обрести, как можно дальше от глаз братьев, иначе они всё испортят. Но с Евгением об этом откровенничать не собиралась.

— Виола, прости. Всякое в жизни бывает. Счастлив, что парня нет, и я могу пригласить тебя на свидание.

Я с подозрением окинула фигуру молодого человека и отвернулась.

За окном многоэтажная жилая застройка поредела, и появились поселковые домики. Перед тем как приехать изучила карту города и знала, что это частный сектор, за ним — небольшой парк. Ехать оставалось совсем немного, и я этому порадовалась.

Остальное время мы ехали в молчании. Но вскоре впереди замаячила железная ограда, за которой густо росли деревья. Женя прибавил скорость. Проехав вдоль забора, оборотень развернул машину на прямоугольной площадке.

— Приехали, — мотнув головой в сторону изящных ворот, сказал собеседник. — Их сейчас откроют.

Радовалась, что утомительная беседа подошла к концу, но больше всего была счастлива, что, наконец, у меня появилась работа в хорошем месте.

Сквозь лобовое стекло машины просматривалась мощёная дорожка, убегающая и теряющаяся в нагих деревьях, подсвеченная старинными фонарями. Мне казалось, уютно будет прогуливаться здесь вечерами после трудов праведных, любуясь окрестностями.

Нажав на газ, Евгений вывернул руль, и мы въехали на территорию.

— Это усадьба принадлежала когда-то титулованным магам воды. Они продали её Букову совсем недавно. Сам Валентин Игоревич сейчас в отъезде, но твою кандидатуру выбрал лично он. Меня прислал за тобой.

— Красивый дом, — согласилась я, рассматривая сквозь просветы еловых лап старинное здание.

Дорожка повернула. Теперь я могла наслаждаться видом шикарного здания с колоннами в стиле позднего классицизма. Землю слегка припорошило снегом. Пышные ели выстроились вдоль фасада, словно солдаты на плацу. На небольшом партерном газоне перед расходящейся на две стороны лестницей, укрылась редким инеем нескончаемая стена лабиринта из кустарника.

Мы подъехали к крыльцу, и я вышла из машины. Евгений вытащил из багажника чемодан и поставил его рядом со мной, но ручку не отпускал.

— Спасибо, — поблагодарила я, потянувшись к поклаже.

Мужчина спрятал чемодан за спину:

— Предлагаю ужин в моей компании, — прищурившись, заявил молодой человек. — Завтра. Город покажу, прогуляемся.

Всем сердцем желала отказаться, и потому медлила с ответом, подбирая приемлемый вариант из штампованных фраз.

— Ты сегодня обживайся, а завтра в восемь… — взял на себя инициативу Женя.

Я мысленно выругалась, но вслух ввернула:

— Предпочла бы погулять здесь. В ресторан мне не хочется. Прошу, не сочти меня грубой, но хотелось бы обжиться до появления хозяина.

— Отказ принимается, — оборвал мою фразу тигр. — Предложение всё ещё в силе.

Я часто заморгала, но не от удивления, а от злости. Увы, но этот изъян, выдавал меня перед собеседниками с головой. Когда начинала моргать, братья сразу понимали, что я в ярости. Не то чтобы они сбавляли обороты в своих проделках или спорах со мной, но опасались моих дальнейших действий, ведь кошки-женщины очень изощрённые в отношении мести.

Хозяйский тон парня коробил меня. Нужно было что-то делать, и я растянула губы в улыбке. Не скажу что полегчало, но так могла держать себя в руках. Очень хотелось сказать «пару ласковых» Зеленоглазому.

— До завтра, Виола, — кинул фразу ликан Крюков, подался вперёд и чмокнул меня в щеку. — Пора за хозяином в столицу ехать. Дальше проводить не смогу.

Под моим пристальным, злым взглядом, Евгений обошел машину, раскрыл дверцу авто и подмигнув на прощанье, укатил восвояси.

А что я хотела? Что мне до комнаты чемодан донесут? Такова цена самостоятельности — терпи и выкручивайся, учись отшивать навязчивых тупоголовых оборотней. Братьев тут нет — сама, всё сама.

Я сиротливо осмотрелась и потянув чемодан за ручку, направилась к лестнице. Уже на крыльце, придя в себя, в сердцах плюнула и, схватив поклажу, толкнула массивную дубовую дверь. Вошла в дом.

Евгений сказал, что нам откроют — выходит, были ещё слуги или наёмные работники. Очень надеялась, что кто-то поможет мне: покажет комнату, накормит в конце концов!

Прямоугольный, просторный холл, встретил тусклым светом настенных бра, изящной, мраморной лестницей и тёмными, старинными картинами. В нишах спрятались диванчики и вазы с цветами.

Оставив чемодан, прогулялась по «пенатам», и присев на элегантный диван, тихо, но с чувством прошептала:

— С новосельем, Виола!

Поднялась, подошла к окну и раздвинула шторы. Свет угасающего дня пролился сквозь проём в пространство помещения розово-сумрачной дымкой.

— Добро пожаловать, — дельно заметил кто-то и я обернулась. — Увы, но пока приходится любоваться пейзажем через пыльные стёкла.

Наверху стояла молодая женщина с белыми, как снег волосами и кукольным лицом. На ней были надеты скромные прямые брюки, красная трикотажная кофточка и кожаный, чёрный жилет.

— Здравствуйте, — кивнула я. — Меня зовут Виола Нагорная. Меня нанял Валентин Игоревич на вакансию личного секретаря.

Пока я говорила, женщина вяло спускалась по лестнице, не сводя с меня заинтересованного взора. Поравнявшись со мной, она протянула руку, которую я тут же пожала.

— Я знаю про вас. Меня зовут Анна Морс. Экономка. Добро пожаловать, Виола!

Фу! Лиса-оборотень. Похоже, у неё приближался день перекидывания, иначе не источала бы настолько сильный запах Пирраки. Или она предупреждала меня о своей принадлежности? В этом доме такое позволено и хозяину не мешает животная магия?

— Я помогу вам разместиться. Покажу комнату, отведённую для вас, — продолжала щебетать лиса, а я дышала через раз, стараясь втягивать воздух через рот — противен собачий Пирраки.

Мы поднялись по лестнице и шли по коридору, пока Анна Морс объясняла распорядок дня. Затем она без перехода поинтересовалась, какие блюда я люблю. Помимо всего она провела небольшую экскурсию и обещала подробнее рассказать об усадьбе, но чуть позже.

Наконец, мы остановились возле двери, и Анна вежливо заявила, что это моя комната. Дёрнув ручку на себя, я переступила порог.

Спальня была небольшой и уютной. Посередине, что мне показалось странным, красовалась круглая достаточно громоздкая кровать. Если убрать с неё миленькое, весёлой расцветки с оборками покрывало, то останется мягкая основа — большой пуф, не иначе. Всё остальное: светлого тона стены, деревянные тёмного оттенка балки на потолке, лёгкие шторы — укладывались в моё понимание уюта. В углу стоял стол, у стены — комод и два кресла.

— Вас устраивает? — поинтересовалась оборотень. — Если есть пожелания, то я с радостью выслушаю и по возможности исполню, что будет в моих силах.

— Спасибо. Очень уютно.

— Располагайтесь. В семь часов у нас ужин.

— А господин Буков…

— Валентин Игоревич прибудет завтра в течение дня. Но я не думаю, что у вас появится возможность увидеться с ним. Полагаю, встреча состоится послезавтра.

Я пожала плечами, хотя тон, с которым женщина произносила фразу, коробил.

Когда лиса оставила меня одну, я подошла к окну и отдёрнула шторы.

Да что у них тут за напасть — все окна закрыты! Они света дневного боятся что ли?

За стеклом темнел парк, с двумя дорожками и опустевшими клумбами. Снова зашторила проем и включила верхний свет. Сняла пальто и бросила его на стоящее в углу кресло. Заглянула в шкаф, оглядела ванную и всем осталась довольна.

Нужно было обживаться, потому раскрыла чемодан, и уложила некоторые вещи в комод, остальное — определила в шкаф. Некоторые наряды следовало погладить. Я написала в блокнотике, который достала из потайного кармашка чемодана, вопрос к экономке: «Спросить, где хранится утюг».

Через полчаса, в разгар моего трудового подвига по приведению комнаты в жилой вид раздался стук в дверь. Дёрнула её на себя, и тотчас проём занял необъятных размеров мужчина.

— Здра-а-вствуйте. Кто вы? — стушевалась я.

Передо мной стоял оборотень под два метра ростом, с бритой головой, маленькими голубыми глазами, ртом уточкой и мощным подбородком.

— Василий Рыжов, — отозвался незнакомец. — Я повар. А вы, я слышал, секретарь. Виола. Если желаете перекусить, то приглашаю вас на кухню.

Взглянула на наручные часы. Они показывали без четверти четыре — время для лёгкого перекуса. В поезде нормально поесть не удалось: поклевала пудинг и съела пирожок с черникой, что вполне неплохо для бесплатного билета.

— Рада познакомиться, — кивнула я детине. — Минут через пятнадцать приду. Спасибо за приглашение. А где кухня не подскажите?

— Кухня на первом этаже. По коридору до упора. Разберётесь.

Мы попрощались. Закрыв дверь, я шумно выдохнула.

М-да, к габаритам такого громилы нужно ещё привыкнуть.

Закончив с раскладыванием вещей, переоделась в плотные брюки и свитер. Причесала волосы, ещё раз окинула себя с ног до головы придирчивым взглядом. Стиль «на каждый день» меня устраивал с тех самых пор, как поступила учиться в университет. В то же время, чтобы меньше возиться с волосами по утрам и была возможность поспать подольше, я сменила косу на удлинённое каре. Его носила и сейчас.

Тёмно-рыжие волосы красиво обрамляли лицо и подчёркивали его овал. Мой любимый зелёный свитер усиливал мраморность кожи, что по меркам Северных кошек главный признак красоты. Бесспорно, я жила в других условиях, в ином социальном балансе вот уже два с половиной года, но всё равно оценивала собственную привлекательность и красоту других, стандартами, принятыми в клане.

Оставшись довольной собой, отправилась в кухню, и как говорил Василий, нашла её очень быстро. К сожалению повара там не обнаружилось, а на столе был оставлен для меня чайник, поджаренные тосты, сыр и кувшин с вином. Я вздохнула и принялась кушать, понимая, что призрачная надежда сегодня поболтать с поваром о жизни в доме от меня ускользнула.

Глава 2

— Я читал ваше резюме, — произнёс работодатель, и я внутренне собралась, готовясь к любому вопросу, который последует далее.

Возникшая пауза ничуть меня не смущала — я привыкла к собеседованиям и к тому, что любая остановка в диалоге или монологе сделанная не мной, призвана прощупать работодателем стрессоустойчивость персоны, желающей трудоустроиться. Нерешительных личностей такие интервалы заставляют переживать и тем самым выказывать нервозность натуры, неуверенность в себе. Меня не прошибёшь — воспитывалась шестью мужчинами — потому я лишь терпеливо слушала надменную тишину и всматривалась в лицо хозяина дома.

Из разговора с Анной Морс, за чашечкой кофе во время завтрака, мне удалось выяснить совсем не многое, но вполне достаточное, чтобы иметь представление о профиле работы чародея и его сферу деятельности. Экономка сказала, что Валентин Игоревич Буков — маг стихии земли. Ему двадцать пять лет. Сколотил неплохое состояние на перепродаже недвижимости. Морс утверждала, что у работодателя просто гениальный нюх на сделки. Он всегда оказывался в нужное время и в нужном месте, чтобы приумножить капитал, выгодно перепродав приобретённое ранее имущество.

Познакомившись с Валентином Игоревичем, я немного растерялась — представляла кудесника иным. Воображение рисовало крепкого мужчину с острым взором, разящим окружающих насквозь, немного высокомерного, с широким лбом и размашистыми движениями. Буков — к моей удачи или нет, я не знаю — выглядел иначе. Среднего роста, темноволосый, с курносым носом, тонкими губами, очаровательной ямочкой на щеке. Глаза казались слишком светлыми, белёсо-серыми — думаю, это потому, что на лицо чародея через широкое окно кабинета падал поток бледного, зимнего света.

Валентин Игоревич выглядел весьма привлекательным молодым человеком. Единственным совпадением с придуманным мной, под россказни экономки, образом, оказался острый взор, действительно разящий насквозь. Впрочем, я ошибалась: взгляд скорее колющий, чем разящий — так вернее будет.

— Здесь есть ссылка на вашу компетенцию в оформления деловых бумаг в сфере градостроительства и навыки для работы в школах и университетах помощником ректора.

Буков пришпилил меня взором к креслу, в которое предложил присесть, как только я появилась на пороге кабинета. Мне очень хотелось напомнить работодателю, что он уже подписал контракт, и согласно ему, Букову придётся терпеть меня целый месяц. Лишь по истечении этого срока сможет отослать меня обратно в земли оборотней или дать характеристику в местный Центр занятости. Оба варианта годились, потому я не очень понимала пристрастного изучения контракта повторно. Если не понравлюсь ему до окончания месяца как работник, то он заплатит мне трёхмесячную неустойку — что устраивало меня безгранично.

— Совершенно верно.

— Почему вы решили пойти в университет не на полный объём обучения, а выбрали двухгодичный курс? В пересланной мне копии диплома у вас «отлично» по всем предметам. С такими отметками вы без труда обеспечили бы себе продолжение обучения по любой, близкой специализации за средства королевства.

Не правда, иначе бы я не упустила такую возможность. Ну, что ему сказать, чтобы не отвернуть от себя? Правду? Она заключалась в том, что когда мне исполнилось пятнадцать лет, у семьи из-за неудачной женитьбы одного из братьев — Эмиля — образовалась серьёзная дыра в бюджете, и уменьшилось количество друзей. В какой-то момент мы проснулись в другой реальности. Лично от меня требовалось найти себе мужа.

Предпочтения легли на кланы других кошек, включая хищные расы. Поступление в университет и отъезд на время учёбы из клана стало трамплином в другую жизнь, избавлением от неуместного сватовства. Я порой сама себе казалась идеалисткой, но так уж выстроено моё нутро, таково воспитание, что хотелось перебороть обстоятельства. Своей самостоятельностью желала дать возможность братьям одуматься. Я могла пойти им навстречу и выйти замуж, но будут и другие проблемы, на решение которых «свободных» сестёр просто не найдётся — я у них одна.

Братья мне не враги, потому планировала возвращение домой, но спустя время, после того, как встану на ноги и обрету финансовую независимость и стабильность.

— Почему вы молчите? — маг откинулся на спинку кресла, в котором сидел.

Он рассматривал меня с любопытством и ждал ответа на свой вопрос.

— У меня есть образование, вполне достаточное для предоставленной вами вакансии. Ваш вопрос из сферы возможностей — значит из пластов призрачности. Стоит ли это комментировать? Думаю, нет.

Буков сначала нахмурился, а потом весело рассмеялся. На щеке появилась ямочка, а в глазах — возрос интерес.

— Хорошо, — поднялся с места хозяин и, обойдя стол, присел на его угол, оказавшись в двух шагах от меня. — Вы мне нравитесь. В круг ваших обязанностей будет входить подготовка документов, договоров по сделкам и сопровождение меня в командировках. Жалование — в конце каждой недели. Что касается условий касаемо вашей расы…

Внутренне я немного расслабилась. Во-первых, Буков выглядел сейчас раскованно, чем создавал ауру непринужденности для меня; во-вторых, жалование еженедельно весьма привлекательно само по себе.

— Я понимаю и не собираюсь угнетать вашу природную сущность. Совершать оборот находясь в стенах этого дома можете в любой необходимый для вас момент. Но в командировках и в других обстоятельствах, когда потребуется ваше сопровождение, прошу свою вторую сущность не показывать и максимально контролировать выброс Пирраки.

— Конечно, — кивнула я.

— Будущий месяц предстоит напряженный, потому прямо сейчас прошу вас взяться за работу.

— Хорошо, — я улыбнулась.

Напряжение в мышцах ослабло — всё же я очень сильно волновалась, пусть и не признавала этого.

— Вы ведь из Северных кошек, — неожиданно напомнил работодатель.

— Да.

— Я собирался купить дом в тех краях, затем передумал. Впрочем, сейчас не об этом. Нагорные — довольно редкая фамилия для тех мест.

— Верно.

— Я сейчас припоминаю… Это большая семья из четырёх родов — государство в государстве на довольно протяжённых Северных территориях. Нагорные — одна из ветвей династии правителя Долины оборотней.

— Нет. Клан Северных кошек образован четырьмя родами, один из которых Нагорные. Я не знаю ничего про государство в государстве, но среди Нагорных есть прямые потомки и те, кто относится к семье, например, жена моего брата. Она носит двойную фамилию.

— Не скромничайте. Нагорные разве не руководят всем кланом?

Я рассеянно улыбнулась. Улыбка вышла деланная, ненастоящая. Она стала маской, прикрывающей неуверенность и раздражение от слов Букова.

— Вы пытаетесь узнать: нет ли у моей семьи родственных связей с правителем земель оборотней? Да, правитель Долины оборотней мой двоюродный дедушка, Август Нагорный-Самоцветов. Но это ничего не значит. Глава самого клана к нашему роду никакого отношения не имеет.

Валентин Буков поджал губы и едва заметно кивнул. Наверное, что-то обдумывал. Но вскоре широко улыбнулся и произнёс:

— Спасибо. Это удивительно — объединение. Ну, что ж, приступим к работе?

Фу-ух! А как же! С радостью!

До самого вечера я трудилась над письмами, которые требовалось разослать многочисленным клиентам. В ближайшее время Буков собирался поспособствовать продаже одного из небольших угодий в Восточной провинции, владелец которого получил дом в наследство. Босс приглашал всех заинтересованных в покупке магов присоединиться к осмотру и торгам.

Из всего этого вынесла лишь одно — скоро командировка. Ну, хоть земли магов посмотрю, ведь через половину страны поедем.

Покончив с работой, я наскоро поужинала и отправилась на прогулку в парк.

Стояли удивительные дни. Осенняя погода не отпускала бразды правления, хоть её время давно уже вышло, и над долинами магов царила календарная зима. Утренние заморозки ярче, чем осенью зажигали низко висящее солнце. Багряные листья чудом удерживались на ветках, хотя их пытались сорвать несносные порывы ветра. Природа увядала, но не сдавалась перед ночными вылазками морозов.

Я брела по широкой дороге парка, любуясь красотой и впитывая в себя последние лучи — отблески, выстрелившие в землю сквозь серую взвесь подкрадывающихся сумерек. К тому моменту самого Небесного светила на театре военных действий с противником-Луной уже не было. Оно закатилось за кулисы мира, уступив место робким, первым звёздам.

Вдруг за спиной раздались шаги — я оглянулась.

— Добрый вечер, — крикнул мне босс, и помахал рукой.

Пришлось тормознуть.

Быстро шагая по дорожке, Буков застёгивал ворот пальто. Вскоре он нагнал меня.

— Чудесный парк, — промямлила я.

— Да. Но это мазки, а до шедевра, которым он может стать ещё далеко. Увы, преображения приходится рисовать только в воображении. Не откажите ли мне в любезности пройтись со мной — я покажу вам, над чем сейчас работаю.

Мы зашагали вместе по дороге. Я не знала, куда себя деть, что придумать чтобы улизнуть от Букова. Сегодня вечером собиралась отдохнуть в одиночестве, без досужих разговоров о работе.

Тяжело вздохнула и начала перебирать в голове всё, что успела за день. Допускала, что наша беседа о красоте парка и погоде, рано или поздно сведётся к делам, что жаль. Перед тем, как с начальством встречаться, хотелось проветрить голову и ещё раз проверить рассылку писем, уведомлений и составленный мной план на три грядущих дня, по записям Букова.

Видимо не судьба. Увы и ах!

Буков ухватил меня за локоток и дернул в сторону узкой тропинки змеящейся между деревьев. Не пройдя и двух шагов, я запнулась о торчащую из-под земли корягу, а шеф удержал меня.

— Корни, — пояснил он, обвив рукой мою талию. — Мне привычно, а вас деревья решили не пускать дальше. Сейчас. Погодите.

Буков убрал ладонь с моей талии и отступил на шаг. Подняв правую руку над головой, он словно загородился ею от солнца. Кудесник прошептал непонятную фразу. Лес ожил, закряхтел, будто бы он трёхсотлетний старик. В глубине, где деревья выстроились частоколом, раздался шум, затем — шуршание и скрежет. Ночные птицы притихли. Деревья качнулись и склонили кроны, увеличивая просвет по всей длине тропинки.

Теперь я могла разглядеть водоём на фоне миниатюрного изящного замка.

— Озеро? Пруд? Часть реки?

— Пруд, — заложив руки за спину, широко улыбнулся Валентин Игоревич. — Просто очень большой по размеру.

— Что это… там?

Посередине водной глади застыла бревенчатая платформа с деревянным ограждением, а на ней стоял стеклянный короб. Внутри него полыхала огненная точка, словно маленькое солнце в предзакатные часы, привязанное к стеблю с широкими листами. Лучи, исходящие от неё переливались всеми оттенками красного. Но удивительным мне показалось не это, а то, что за стеклянную грань световые всполохи не выходили. Напротив — они упирались в преграду, изгибались и растекались по стеклу широкими ручьями.

— Давайте подойдём ближе, — вывел меня из оцепенения маг.

Кивнула и покорно зашагала следом за боссом по тропинке.

Чем ближе я подходила, тем привлекательнее мне казался свет, изливающийся в стеклянном кубе. От него не слезились и не болели глаза, не возникало желание зажмуриться.

— Раса кошек обладает острым зрением, — изрёк Буков.

— Да, — выдавила я, чтобы просто обозначить своё присутствие из вежливости, но сама была не в состоянии отвести взора от диковины на плоту.

На моих глазах распускала лепестки Огненная Хризантема — редкий цветок в землях королевства. Я вспомнила о главном даре молодого человека — маг земли, но даже я, со скудными запасами сведений в области магии стихий, осознавала уникальность такого явления.

— Вы уже поняли, что это такое? — ухмыльнулся молодой чародей, чем сильно напомнил мне Мартина — старшего из братьев.

С Мартином я всё время чувствовала себя так, точно находилась на экзамене. Эта его вечная скупая на эмоции учительская интонация крайне раздражала. Если я не отвечала на его вопросы или делала вид, будто не расслышала, кончалось всё повторением вопроса до тех пор, пока не отвечу. Сложно отвертеться, когда тебя берут за руку, притягивают к себе, или усаживают на стул, заходят за спину и кладут руки на плечи. Из-за Мартина у меня с самого детства выработалось раздражение к неразрешенным с моей стороны прикосновениям, кто бы то ни был. Да хоть сам король!

Вольность со стороны кудесника повторилась — Буков переплёл наши пальцы, и теперь мы стояли, крепко держась за руки. Не знаю, был ли слышен в тишине парка скрип моих зубов в порыве непроизвольной ярости, но я на всякий случай отвернулась — стыдно было за собственные инстинкты.

— Кошки всегда гуляют сами по себе, — коснулся моих ушей голос начальника. — Простите, что взял вас за руку без разрешения. Просто… Вы так милы. Я не знаю, что на меня нашло…

Кожи, на внешней стороне ладони, коснулись тёплые губы, и мои пальцы в тот же миг освободились от чужой хватки.

— Да, — промямлила я ежась.

— Кошачью расу воспитывают в строгости. Наверное, потому вы настолько свободолюбивы. Мне нравится такое качество.

Я кивнула и посмотрела на кудесника. Он мягко улыбнулся в ответ на мой взгляд:

— Нам сюда. К лодкам.

Забравшись внутрь легкого катера, уселась на пассажирское сиденье. Безмолвие природы разорвал гул мотора и вскоре на место капитана уселся маг. Но я едва посмотрела на него, меня занимал дом, стоящий на другом краю пруда. Света в окнах не наблюдалось и фонари на улице, возле здания тоже не горели.

— Чей это дом? — спросила я, пока Буков выруливал к плоту.

— Усадьба необитаема всё время, что я здесь живу, а это пара месяцев. Ею владеет Полин Щука.

— Женщина?

— Не-ет, — рассмеялся Валентин Игоревич и помотал головой. — Владелец мужчина. Щука — древний род магов воды и иллюзий. Пруд принадлежит их усадьбе.

Имя женское какое-то. Надо же было так мальчика назвать. Совсем головы нет у родителей — ему же ведь с таким именем всю жизнь в обществе обитать.

— Сад выглядит ухоженным. Вы сказали: воды и иллюзий?

Буков заглушил мотор, и мы на тихом ходу подплыли к краю плота:

— Да. Вода и иллюзии близки — у их магии одно происхождение. Но дело даже не в этом…

Я ждала ответа с нетерпением, ведь искусством создания призрачной копии мира обладали не многие кудесники.

— Владелец тут не бывает. Меня интересовал этот дом с коммерческой точки зрения, но выйти на владельца было затруднительно, пока он сам не позвонил мне.

— Чем же затруднительно?

— Угнаться за ним трудно — в других сферах он летает. Знаменитость!

— Селебрити.

— Можно и так сказать.

Мы выбрались из лёгкого катера и ступили на плот. Стоило мне посмотреть на самую яркую точку огненного цветка, как тут же мысли, что блуждали в голове, упорхнули, точно испуганные птицы. Всё, что меня стало заботить в тот миг, пульсирующая, — словно внутри происходила химическая реакция, — переливающаяся всеми цветами пламени сердцевина.

Я, заворожённая движением, вспышками и сменой тона цветка, двинулась к стеклу. Мозг, будто погрузили в молоко — плотное, жирное, нестабильное.

— Осторожно, — эхом прокатился в моём сознании чей-то голос.

Он казался невнятным, зажёванным, растягивающимся, как карамель. Последовали ещё какие-то фразы на непонятном, языке, такие же протяжные и вялые.

Неожиданно мир вокруг взорвался, точно был мыльным пузырём, а я стояла в полуметре от стеклянного куба с заключённой в него хризантемой, и тянула к нему руки.

— Вы попали под магическое влияние, — пояснил босс, когда я развернулась к нему и натолкнулась взглядом на его озабоченное лицо. — Я вывел его исключительно в научных и коммерческих целях, но не мог предположить, что он настолько опасен для оборотней. Буду знать. Спрячу его лучше. Извините меня, пожалуйста, за причинённые неудобства. Я не предполагал, что всё так… О семенах Огненной хризантемы много что известно и… Непростительно с моей стороны. Я делал опыты — получил результат. Но в древних фолиантах ничего не сказано про подобные качества цветка.

— Не сокрушайтесь. Я не сержусь. Вы сказали: «Научных и коммерческих целях»?

Молодой человек опешил — в любом случае выглядел именно так. Не мудрено — здравому размышлению с моей стороны после атаки хризантемы я тоже бы удивилась.

Босс тут же пояснил:

— Да, ведь это редкий вид и встретить его можно лишь в Ботанических садах короля. А у него весьма большая палитра в качестве лекарственного средства. Присмотрел кое-какое место для плантаций в землях людей — там безопасно — надеялся провернуть успешную сделку и отправиться туда. Теперь вижу, что следует с осторожностью относиться к подобным растениям.

— М-да, — выдохнула я, — можете поставить в составе инструкции к сырью: «Проверено оборотнями кошачьей расы».

Маг рассмеялся, но тут же начал выспрашивать о моих чувствах при воздействии цветка, ощущениях после произнесённого заклинания.

Вскоре мы отправились обратно, и ещё какое-то время блуждали по парку, болтая о делах. Как я и предчувствовала этим всё и закончилось.

Утром я проснулась с больной головой. Чтобы избавиться от недомогания у меня было два пути: принять зелье или попросить чародея или оборотня воздействовать на меня магией. Стук в дверь прервал мои вялые размышления о способах избавления от недомогания. Накинув халат на плечи, быстро взглянув на экран мобильного телефона, потащилась открывать.

Неужели работодателю потребовалось составлять документы в шесть утра? Невыносимо! Но я знала, на что шла тогда — в контракте четко указывался гибкий график работы.

Распахнув дверь, не слишком обрадовалась гостю — в коридоре стоял Евгений Крюков. Одет он был в тёплый, серого цвета свитер с V-образным воротом и тёмно-синие джинсы. На щеках играл румянец, какой бывает, когда кожу опалит холодный ветер. И снова никакого Пирраки, даже едва ощутимого, лишь запах талого снега. Невозможный контроль над собой!

— Привет, — широко улыбнулся мужчина.

— Привет, — поправив ворот халата, чтобы не дразнить тигра, кивнула я.

Звук его голоса тяготил ушные перепонки и отдавался в затылке барабанным боем. Непроизвольно потянулась к шее и слегка помассировала её. Не помогло.

Женя сморщил нос и сочувственно протянул:

— Голова болит.

— Есть немного.

Тигр отодвинул меня в сторону и крадучись, точно он на охоте, прошёл в комнату. Остановившись на середине, Евгений улыбнулся мне:

— Я лекарство принёс. Или ты собственными силами справишься с недомоганием?

Брошенные им фразы — пытка для моей головы! Но пришлось поддерживать разговор, раз уж незваный гость проник в жилище.

— Что за лекарство?

— Хорошее. Сон-трава. Помогает при магическом воздействии.

Я отпустила дверь — она мягко захлопнулась. Но даже короткий, глухой стук полотна о косяк заставил меня скривиться от боли.

— Нет, Сон-трава не подходит — рабочий день впереди. Я буду вялой.

Неужели я решилась на такую длинную тираду? Просто героиня! Я — героиня! Но настоящим подвигом будет предстоящий день, если не найду средства, лучшего чем предлагаемое Женей.

— Я так и думал, — ухмылка ликана исказила его лицо и сделала мужчину похожим на мима, корчившего рожи. — Ты можешь перекинуться — тоже помогает, но у нас с утра гости будут — маги. Ликанская магия долго остаётся на коже, а чародеи её быстро считывают, возможны последствия и…

— Я поняла, — прервала я словесный поток, изливающийся на мой больной мозг расплавленным металлом. — Откуда ты знаешь, что было магическое воздействие?

Перевёртыш расхохотался, чем доставил мне целую гамму неприятных ощущений. Но к его чести быстро угомонился, видя мои усилия сдавить черепушку руками, как можно крепче.

— М-да, сильное же у тебя недомогание, раз вопрос пришёл с таким опозданием. Сейчас делай, что я тебе скажу, и не сопротивляйся. Все вопросы и ответы потом.

Евгений откинул голову и оскалился. Из его пальцев выдвинулись когти. Кожа стала почти прозрачной с матовым, рыжим оттенком, готовая в любой момент покрыться шерстью. Когда он снова посмотрел на меня, то цвет его глаз стал рубиново-красным и горел жаждой убийства. Хищная, подавляющая магия, исходила от шофёра, распространялась по комнате, окутывала меня.

— Подойди, — прорычал ликан и я подчинилась: сделав шаг в его сторону, попала в кокон животной магии — мощной, обжигающей, опасной.

Перед глазами всё закружилось, смешалось, но главным и чётким осталось одно — глаза тигра, глядящие мне в душу, и магия, ломающая волю. Захотелось сделать сразу две кардинальные по своему положению вещи одновременно: ощетиниться и принять бой и убежать — взобраться на самое высокое дерево и оттуда смотреть за тяжёлым хищником, бросавшим мне сейчас вызов. Я выпустила собственный Пирраки, чтобы защититься.

— Не делай оборот, — предостерёг Евгений, — сейчас закончу.

Всё, правда, закончилось сразу, как только он договорил фразу. Охвативший меня Перраки потух, а тело освободилось от яростной агрессии. Голова переслала болеть, и была ясной, светлой, а душа — упорядоченной, сильной.

Когти Евгения втянулись в фаланги пальцев. Радужку глаза заполнил чистый, зелёный цвет.

— Ты не так проста, киска, — криво усмехнулся ликан. — Северные кошки очень боевые, как оказалось. Не потому ли девушек из твоего клана берут замуж и не жалеют потом о содеянном?

Может мне почудилось, но на мгновение в глазах тигра мелькнуло сомнение. Впрочем, это могла быть игра света и тени или моего воображения.

— Так откуда ты знаешь, что у меня болит голова? — напомнила я свой вопрос Жене.

— Я не только шофёр, киса, а ещё и телохранитель. Я шёл за вами, пока вы прогуливались вчера по парку до пруда, а потом ждал на берегу, наблюдая за вашим отплытием. Огненный цветок — сильная штука. Магическая. Обладает подавляющим эффектом.

Верно. Стоит лишь вспомнить моё состояние, когда я уставилась на сердцевину так сразу оторопь берёт. Бр-р-р!

— Информации о нём крайне мало, — кивнула я. — Пыталась узнать в интернете, но бросила эту затею на середине поисков. Справки о хризантеме скудные, но чётко везде прописано, что у растения есть магия и он занесён в «Особую книгу». К тому же есть специальная поправка: этот вид растений на грани вымирания. Откуда ты знаешь про силу цветка?

Ой! Сейчас во мне проснулось занудство и позёрство, словно мне пять лет и я, стоя на кресле, рассказываю братьям новогодние стишки. Надо исправлять ошибки.

— Он, наверное, стоит кучу денег, — ляпнула я.

Так себе попытка исправить уже испорченное, но взболтнула так взболтнула. А впрочем, какое мне дело до этого тигра и произведённого мной на него впечатления? То-то же — никакого.

Но в глубине души мне всё-таки было важно в глазах других выглядеть иной: самостоятельной, ироничной, порой жёсткой и очень сильной. Тигр не исключение.

— Да, так и есть. Только важнее не сам цветок, а схема его выращивания. Вот именно она стоит целое состояние. Валентин занялся выращиванием — у него получилось. Теперь дело за разведением и сбытом. Буков собирается отправиться ко двору и попросить разрешение на разведение растения у самого короля. Это очень опасно, ведь алгоритм выведение культуры, многие бы хотели заиметь любыми способами. Но закончим на этом обсуждение «хризантемы». Сегодня гости у босса и тебе придётся услужить — Анна в отъезде.

Он сказал: Валентин, и тут же — Буков. Сначала имя, что похоже на оговорку, затем строго и бесхитростно прозвучала фамилия. Ни тебе: Валентин Игоревич или шеф, босс…

Странные отношения между ними. Но если здраво размышлять, то ликан берёг Букова, находился всё время рядом. У них могли сложиться дружеские отношения, ведь по возрасту мужчины почти ровесники.

— Когда гости прибудут?

— Через час. Соберись, позавтракай.

Евгений стремительно покинул мою комнату, а я бросилась приводить себя в порядок.

Глава 3

Василий Рыжов в это хмурое утро лучился счастьем и сыпал шутками. Я же с удовольствием похохатывала над удачными историями, запихивая себе в рот ложку за ложкой вкуснейшего блюда. На вид оно походило на кашу, но на вкус — пальчики оближешь.

Ко всему прочему у меня нашёлся ещё один повод с надеждой и радостью смотреть в будущее: мне позвонил Тит — мой второй старший брат. Он младше Мартина на два года и веселее раз в сто. С Титом никогда не возникало проблем поболтать по душам, о жизни, дворцовых интригах и планах на грядущее. К тому же, братишка был историком по образованию — знал много и умел это пересказать. По ночам с самого детства он рассказывал мне сказки, которые впоследствии оказывались подлинными историческими событиями, о которых я читала в учебниках. В общем — мы прекрасно ладили, и я очень скучала по нему.

Утренний разговор с Титом показался мне коротким, но главное — я успела узнать, что он собрался обзавестись семьёй. Наконец-то! В этом месяце, на одном из новогодних балов любимый братец объявит о помолвке. У Северных кошек с женитьбой не затягивают. Тит сказал, что и он медлить не станет. Свадьба состоится в мае, и я должна на ней присутствовать. Разумеется, звонок стал официальным приглашением на помолвку.

— Тебе следует приехать, — вернул меня с неба на землю Тит. — Мартин хоть и не распространяется о своих чувствах, но я-то знаю, что он переживает за тебя. Пора завершить конфликт между вами.

— Постараюсь приехать.

— Постарайся, — хмыкнул в трубку Тит. — Только вот что… появись на балу не одна, а с другом. Так проще будет отбиться от нового жениха, которого подыскал тебе Мартин.

Мы попрощались очень быстро, и пусть слух о соискателе моей руки подпортил впечатление от звонка, но всё равно душа моя полыхала счастьем.

Повар ушёл по делам, обещав досказать анекдот, если я всё съем, а я кивнула и принялась за пирожное и кофе. Вскоре дверь снова открылась, и я расцвела улыбкой, предвкушая окончание смешной истории. Увы, это был не повар, а Евгений:

— Гость прибыл. Доедай и отправляйся в кабинет. Вася, на поднос поставит кофе, крендели и ещё что-нибудь — я распорядился. Виола, ты это отнесёшь. И быстрее. Важный гость.

Оборотень удалился так же молниеносно, как и явился в кухню. Дверь спустя десять минут открылась, и в неё протиснулся Василий, волоча тяжёлый ящик. Оставив ношу на низком столике, он принялся собирать на серебряный поднос заказ, а затем снова скрылся. Доев завтрак, я подхватила поднос, направилась в кабинет Букова, располагавшийся на первом этаже.

Кабинет был залит пасмурным месивом, проникающим через огромные окна с откинутыми шторами. В креслах у широкого, отделанного мрамором и цветной плиткой камина, сидели двое: Буков и парень, которому на вид можно было дать лет двадцать — не больше.

Гость был магом. Развалившись в кресле, он по-хозяйски шевелил кочергой в камине, разбрасывая поленья по очагу. Он был, думаю, высокого роста — ноги очень длинные. Телосложение — среднее. Цвет волос — светлый. На щеке небольшой дугообразный шрам. Губы полные, бледные, глаза — карие. Симпатичный — нечего добавить, но мне он не понравился. Почему? Да кто ж его знает: не понравился и всё тут!

— Здравствуйте, — пролепетала я, стоя на пороге, — можно войти?

— Нужно, — кивнул хозяин. — Поставьте всё сюда, пожалуйста.

Валентин Игоревич указал на журнальный столик, стоящий между креслами. Пока я спешно расставляла чайные пары и угощение, шеф представил меня:

— Мой секретарь. Виола Нагорная. От неё вы получите всю необходимую информацию.

Я замерла в ожидании, что шеф представит мне незнакомца, но Буков не торопился этого делать. Он болтал о документах, счетах, своём скором посещении Магогеста, а я старалась запомнить оброненные слова, чтобы скорректировать ежедневное расписание.

Острый взор незнакомца быстро скользнул по моему лицу, волосам, фигуре и вернулся снова к лицу, но теперь в его взгляде было нечто, отдалённо напоминающее узнавание. Я напряглась, перебирая возможные контакты, но так ничего вспомнить не смогла.

Поза парня оставалась расслабленной. Нога, закинутая на другую ногу, его одежда, создавали ощущение, что я попала снова в студенческую среду. Избалованная придворная челядь с «большой деньгой» в кармане могла позволить себе получить полное образование. Другим было разрешено лишь наскоро и бесплатно овладевать профессией, чтобы через два года отправиться в свободное плаванье, как и поступила я.

Пока обучалась в высшем учебном заведении, меня часто приглашали на вечерники в так называемые клубы, где веселилось богатое студенчество. Ребятки с деньгами и связями примыкали к тем или иным группам, как когда-то это делали их родители. Проходили посвящение, и с того момента считались частью некоего сообщества.

Ничего особенного там не происходило. Выбранный президент студенческого клуба задавал тон будущим делам: что-то вроде планов на год во внеурочное время, а остальное скопище старалось не выходить за рамки «программы». Ограничения не касались только праздников.

Парень, сидящий в кресле, вяло, пусть и с интересом, рассматривающий меня, выглядел именно таким «королём» клуба — несерьёзным, слегка надменным, избалованным, всемогущим и самоуверенным.

— Вы, пина, сестра Эмиля и Мартина? — гость неожиданно перебил очередную тираду Букова, и тому пришлось замолчать. — Нагорные из клана Северных кошек. Или у вас есть вторая фамилия?

В голове, будто бомба взорвалась. Это как же всё понимать-то? Не ожидала я подобных вопросов. Что же Эмиль успел натворить? Эх, не пошла брату на пользу семейная жизнь — похоже продолжает бедокурить.

— Да. Я родная сестра Эмиля и Мартина Нагорных.

— Рад знакомству.

А вот я поостерегусь радоваться — мало ли что…

— Идите, Виола, — включился в разговор шеф. — Позже приглашу вас к себе.

Я направилась к выходу, продолжая перебирать имена ребят, с кем училась вместе, а заодно и тех, кто бывал в нашем доме до моего отъезда на учёбу. Надеялась вспомнить чародея — он-то точно знал кто я такая, или слышал обо мне. А что мне оставалось — нас так и не представили друг другу. Вернее — моё имя назвали, а вот про кудесника забыли. Ай, ладно! Чего уж там! Было бы хорошо, если бы Валентин хоть фамилию назвал — всё легче. С другой стороны ещё представится момент, ведь я должна буду переслать документы или информацию.

Я блуждала по дому не меньше часа. Заглянула, наверное, во все углы, пока не наткнулась на Василия, выкатывающего увесистый чемодан из комнаты.

— Ты куда? — подойдя к мужчине, спросила я.

— Всё. Получил расчёт, уезжаю, — ухмыльнулся мне в ответ Рыжов.

— Новое назначение?

— Что-то вроде того… — туманно заявил повар и подмигнул мне. — Для тебя я оставил пирогов. Возьми в командировку, полакомишься. С рыбой сделал.

Нечто происходило в доме, а я понятия не имела что именно. Нахмурилась, вспоминая распорядок дня шефа на завтра и то, что он произнёс в кабинете. Ни про какую поездку Валентин Игоревич не говорил.

— Ты что-то путаешь, Вася, — пожала плечами я. — Завтра Буков собирается заехать в нотариальную контору, отобедать с одним из знакомых, написать письма.

— Он это сделает, — согласился Василий, — раз ты так утверждаешь, а вот ты, я точно знаю от Валентина Игоревича, вместе с Женей едешь в столицу земель магов.

— Но… — начала было спорить я, потом запнулась, так и не сказав всей фразы.

— Ладно, — широко улыбнулся Василий, — бывай.

Я спохватилась и тут же выпалила:

— Можно провожу тебя? Там серьёзный разговор, какой-то с гостем… и вряд ли понадоблюсь…

Повар кивнул, и мы вместе направились к въездным воротам. По дороге успели поболтать о его будущей работе. От души порадовалась, что место Рыжов нашёл очень быстро. Мне же он намекнул, чтобы была осторожна и держала дистанцию с Евгением.

— Тигры, они такие… знаешь… ну, в общем — палец в рот не клади, — увещевал Василий. — Женьку уже год знаю, так этот обдурит кого хочешь — ушлый малый. До тебя было три девчонки-секретаря, так они, так сказать, все вышли. Ты четвёртая за год. Будь осторожна, хорошо? Хотя у кошек нюх на других кошек, может тебя он и не тронет.

Парк дремал под тяжестью зимнего холода. Дорожка покрылась тонкой коркой льда, и Василий предложил, чтобы я взяла его под руку, держалась. Да уж, отличный из меня провожающий, саму вести приходилось!

Надо же, ещё вчера мир дышал осенью — как же всё скоротечно…

— Ух, какая текучка! — поразилась я, держась двумя руками за локоть громилы. — Девушки были из оборотней?

— Нет, две последние были из магов, а первая — человек.

— С Буковым так трудно работать? В чём проблема?

Василий удержал меня от падения, потому мы остановились и, рассмеявшись, произнёс:

— Я же тебе сказал: будь осторожна с Женькой и всё будет тип-топ.

— Они большие друзья? Ну, я имею ввиду Валентина Игоревича и Крюкова.

— Что-то вроде этого, — мы снова брели по блестящей от наледи дорожке парка. — Но Валентин его слушает и доверяет ему. Уясни, прими такой факт, и жизнь станет нормальной. Буков — щедрый хозяин, быстро деньжат скопишь. К тому же скоро он эту усадьбу продаст. Чего думаешь, Щука приехал лично? О-о! То-то и оно, что скоро отвалится за эту часть землицы хороший ломоть денег. Приготовься переезжать, Виола.

От удивления я сбилась с шага и ещё раз переспросила:

— Это был Полин Щука? Вот этот… этот…

— Да, лет ему мало — двадцать, но уже знаменитость. И без того у его семьи денег куры не клюют, а тут совсем уж… Влиятельные маги — одним словом. Иллюзии им подвластны. Таких мало и их ценят.

Мы сделали ещё несколько шагов и на горизонте появились ворота, за которыми стояло такси. В разговоре возникла пауза, во время которой я обдумывала новость.

— Поищу в интернете сведения об этой «знаменитости». В Долине оборотней про магов мало что слышно.

Уже возле автомобиля Василий сказал:

— В Деморате, делами кудесников мало интересуются. Но если хочешь — поищи. Давай прощаться. Хорошей тебе работы у Валентина. Если что — я тебе контакты свои записал и на подносе с фруктами оставил, в твоей комнате. И ни с кем не делись рыбными пирогами — съешь их сама.

— Почему? — улыбнулась я, предвкушая чудо.

— Я там послание тебе запёк.

— Пирожок с пожеланием?

— Да. Если вдруг что-то пойдёт не так и наш тигр накрутит хозяина, то не стесняйся, приезжай — что-нибудь придумаем.

Такое доброе расположение к моей персоне казалось странным, но отчего-то я верила Василию — он поможет просто так. Наверное, из-за его широкой улыбки у меня такое убеждение.

— Знаю я, — вздохнул верзила, — оборотням трудно здесь, в землях магов, найти себе работу. Много нашего брата обратными поездами возвращается без лицензий. Но ведь не от хорошей жизни мы сюда едем. Понимаю, потому и предлагаю помощь.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и обняла на прощание Рыжова.

Василий откланялся, сел в такси. Машина тронулась и через пару минут скрылась за деревьями. Я побрела обратно. Идти было тяжело, и в какой-то момент я остановилась, боясь сделать следующий шаг. Впрочем, в остановке тоже был смысл. Вдохнув полной грудью холодный воздух, я улыбнулась. Нет, особых причин для радости у меня не нашлось, ведь судя из разговора с Василием, у меня намечался переезд, но сама атмосфера постоянного движения бередила душу и воображение.

Я запрокинула голову и посмотрела на отёкшее, больное, хмурое небо, а оно — вглядывалось в меня.

Когда жила дома с братьями большинство дней походили друг на друга. Всё разнообразие тех лет сводилось к моему меняющемуся отражение в зеркале. Немного всколыхнули бытовую трясину сначала потенциальные женихи, а под занавес — женитьба Эмиля на Силене из рода Южных кошек. Но всё это очень быстро стало рутиной.

Сбежав из дома, а именно так можно охарактеризовать мой поступок, хотя официальная и более благозвучная версия звучала, как поступление в университет, я надеялась на обретение того самого движения, некой турбулентности что ли, дабы изменить жизнь. Она изменилась, но не кардинально, со временем превратившись тоже в рутину.

Впрочем, зачем я наговариваю? В университетском общежитии было довольно весело. К тому же я часто помогала соседкам готовиться к экзаменам, и получалось, что узнавала больше других студентов. Познания — вот движущая сила того двухлетнего периода.

А сейчас?

Командировки — вот что!

Неожиданно из-за поворота выскочил ещё один автомобиль. Мне пришлось метнуться в сторону, чтобы дать ему дорогу, от чего я едва удержалась на ногах. Авто тормознуло, дверь открылась и из салона вышел Полин Щука собственной персоной — теперь-то я знала как зовут этого кудесника. Быстрым шагом он преодолел разделявшее нас расстояние и без аристократических премудростей выпалил:

— Заключённое с Эмилем пари — безделица. В будущем реванше участвуете вы.

Кроме имени брата остальные слова показались мне бессмыслицей:

— Что?

Я задрала голову из-за разницы в росте между нами, — он действительно оказался под два метра ростом, — чтобы видеть выражение глаз Полина и повторила вопрос:

— Что?

— Я могу купить у вас согласие, — продолжал сыпать несвязные предложения Щука. — Подумайте о цене. Зачем вам работать секретарём?

Парень развернулся, оставив меня в недоумении, вернулся к машине и скрылся в её салоне. Автомобиль тронулся с места и в считанные секунды скрылся из вида, а я потянулась за мобильным телефоном.

— Что тебе проиграл Щука? — едва сдерживаясь, выпалила я, как только услышала: «Алло» в трубке.

— Привет, сестрёнка, — ухмылка отчётливо слышалась в голосе Эмиля. — Приедешь — займусь твоим воспитанием. Здороваться надо, а потом дела решать.

Эмиль единственный из нашей семьи, кто пошёл против воли Мартина и женился на девушке, которую наш старший ему не выбирал. Увы, но самоволие, проявленное Эмилем — тягостный груз на всей семье. Даже у меня при упоминании о заключённом браке, не возникают романтические шторма в душе, напротив — тут я солидарна с семьёй.

Всё дело в избраннице братишки. Именно с ней в наш дом пришли неприятности. И ладно бы это была настоящая любовь, а это — пари. Эмиль красив, умён, воспитан, из хорошей семьи — с парнем, у которого такой набор качеств любая рада связать себя узами брака. Увы, положительные качества Эмиля уравновешиваются единственным отрицательным — азарт. Вот на него он и попался, как глупая рыба на крючок. Эмиля подставили, а вместе с ним всех Нагорных. Сейчас дела идут на лад, пусть мы и лишились доброй половины связей, но Эмилю всё нипочём!

— Повторить вопрос? — не унималась я.

— Можешь, но я на него не отвечу — секрет.

— Почему ход с реваншем перешёл ко мне?

— Что? Не понимаю. Впрочем… Если всё так, то значит, Пол готов к рассмотрению варианта…

— К рассмотрению варианта чего?! — орала в трубку я.

— Пока это только догадки, милая. Но ты меня порадовала.

Кровь закипела в венах и ударила в голову. Меня охватила ярость. Словно змея я прошипела в трубку:

— Тебе мало того, что ты переложил свои долги на семью?

Но в ответ я услышала лаконичную фразу, сказанную весёлым тоном:

— Я выиграл спор с разрешения Мартина. Наша семья и клан смогли ощутимо поправить дела. Мы снова в обойме, Вилка!

— Я…

Захлебнувшись гневом, отключила мобильник. Спрятала его в карман. Голова едва не взрывалась от злых мыслей, слов в адрес братьев, но перезванивать Мартину в таком состоянии абсолютно неверное решение. В душе клокотало бешенство, и хотелось выплеснуть его наружу, или сорваться и побежать куда глаза глядят.

И я побежала! Неслась по скользкой дороге, сбрасывая с себя вещи, выпуская наружу вторую ипостась — бело-рыжую Северную кошку.

Последним в кусты, перед моим переворотом, полетел ботинок, а я прыгнула и приземлилась на четыре лапы разом. Громко мяукнув, приветствовала мир — живой и мёртвый. Чувствовала энергию предков, окутавшую меня. Они вместе со мной готовились к охоте, к наполнению себя животворящей силой. И пусть их тела выглядели туманом, вьющимся рядом, я точно знала, что смогу ощутить связь с ними, а взамен — дать ощущение дыхания, бури эмоций, новизны картины мира.

Такое единение с душами пращуров доступно не всей кошачьей расе — увы. Помимо животной магии перевоплощения и трансформации, присущей всем оборотням, в учебном заведении профессор, читавший лекции по некромантии, почувствовал во мне такую силу. Узнав, что я из клана Северных кошек, он долго выспрашивал меня о моих ощущениях, восприятиях при обороте. Вызвал даже Мартина для разговора, но беседа ничем хорошим для меня не закончилась.

Валентин прав, когда расспрашивал о том, почему я не осталась в университете для прохождения дальнейшего обучения. Мне действительно предложили отучиться на специалиста на курсе некромантии и познания смерти, но от старшего брата последовало категорическое несогласие. Не то, чтобы он был против самого курса и моих магических способностей — он вообще против моего взгляда на жизнь.

Я рванула вглубь парка. Бытие вокруг меня бурлило, и я напитывалась им, позволяла ему проникнуть в каждую клетку моего организма. Многие птицы улетели в тёплые края, но те, что остались, занимались своими обычными делами: чистили пёрышки, порхали с ветки на ветку, переговаривались на своём языке.

Моя лапа угодила во вспухшую от лёгкого морозца ямку — тонкая наледь разлетелась и когти впились в мягкую, жирную кашицу из земли и воды. Выдернув переднюю лапу, я потрясла ею, дабы сбросить грязь. Затем, отступила на парку шагов от углубления, оставляя за собой крупные для обычной кошки следы, но миниатюрные — для оборотня.

Втянув носом воздух, услышала чёткий запах куницы и белки. Неподалёку разместилась стайка птичек, ищущих себе пропитание. Но меня интересовало совсем иное — то, на что привыкла охотиться.

И вдруг он — подавляющий, осторожный, но мощный импульс чужака.

Я попятилась назад, остановилась, навострила уши — по лесу пробирался осмотрительный, мощный, властный хищник-оборотень. Но я никак не могла распознать его Пирраки, понять: какой он расы?

Зажмурилась, упала на передние лапы и вжалась в землю. Опавшие, искорёженные листья издали неприятный шорох и по изменившемуся импульсу незнакомца я почувствовала, что ликан замер, — наверное, прислушался. Мне бы очень помогла связь с пращурами, которые продолжали обретаться рядом. Они подсказали бы мне, предупредили. Но приведения безмолвствовали зависая в воздухе едва заметным глазу туманом.

Чужак? Свой?

Не знаю.

Почему только импульс? Где его запах? Где Пирраки?

О-о! Я поняла: перевёртыш не просто так прибыл в парк — он подготовился. Магия, защищала его от узнаваемости — что-то вроде шапки-невидимки для ликана.

Враг? Друг?

Враг — только ему важно оставаться под покровом тайны.

Надо бежать, спасаться! Или предупредить о непрошеных гостях кудесника?

Моя врожденная осторожность, граничащая с трусостью, снова провоцировала меня на спасение бегством, и желание отсидеться где-нибудь в тихом месте, помяукать на луну. Потом выйти из убежища, когда всё закончится, отправиться в дом.

Словно противясь собственным инстинктам, тряхнула головой и сделала уверенный шаг вперёд, а затем и вовсе понеслась навстречу к неведомому оборотню в магической «броне». Впереди летели тонким, едва уловимым туманом, сопровождающие меня усопшие предки. Именно они стали маяком на пути к незнакомцу, когда его запах становился неотличим от тонов природы, и казалось, что я потеряла след.

Неожиданно, я врезалась в невидимую стену. Повалилась на бок — меня отбросило на достаточное расстояние, будто кто-то схватил за шкирку и кинул. Изуродованные увяданием листья горестно шуршали, пока я боком сминала их в кучу. Не раздумывая вскочила на четыре лапы, злобно выругалась и медленно, точно на охоте, выверяя каждый шаг, направилась к невидимой границе.

Переступая с лапы на лапу, ничего не могла понять: преграды словно бы и вовсе не существовало. Повертела головой, принюхалась, навострила уши — тишина и пустота, никаких ликанов в радиусе трёхсот метров. Лес, как лес: деревья, с бегущим внутри их стволов соком, пархающие с ветки на ветку птицы. Хоть бы запах перевёртыша остался, а лучше — Пирраки.

Увы. Внешняя магия, в которую был облачён хищник, гасила породу, но не агрессию — что важно. Значит я права — он хищник.

Туман собрался в довольно плотный комок и повис напротив моего носа — я инстинктивно принюхалась, а затем насторожилась. Тихий, похожий на хруст голос шепнул: «Беги».

Я рванула назад. Мчалась стремительно: перескакивая через поваленные стволы и коряги, мелкий овражек, стремясь к дому. Я слышала рёв зверя, изменённый магией, спугнувший стайку синичек, и ускорялась на пределе сил.

Усадьба и партерный газон перед ней возникла неожиданно. Я быстро добралась до лестницы, затем — холл, коридор, моя комната. Дверь защёлкнула на замок.

Обратный оборот занял считанные секунды, и я без сил опустилась на пушистый ковёр, лежащий посередине помещения. Длинный ворс приятно щекотал моё обнаженное, разгорячённое тело, а я пыталась усмирить дыхание. Получалось не очень, но я старалась.

Перевернувшись на спину, уставилась в потолок — там всё, как и раньше: изящная хрустальная люстра и лепнина вокруг её основания. Старалась осознать произошедшее в парке, чтобы правильно его сформулировать, прежде всего, для себя. Хотела переварить и проанализировать собственный испуг, а лишь после этого поведать хозяину историю, кратко и чётко изложив факты. Если бы пошла сейчас, то наломала бы дров, и связного рассказа не получилось бы. Эмоции — враги, а врагам требуется давать отпор с холодной головой.

А если посмотреть со стороны на произошедшее?

Некий оборотень пробрался в парк, в ту его часть, где он переходит в лес. Лесо-парковая зона не должна быть единой, но не думаю, что стояли где-то на пути незнакомца заборы. Смело можно было бы предположить, что он проник случайно — заблудился или не знал, что территория частная. Но зачем окутывать себя магией в таком случае?

Вопрос неоднозначный, а ответ — куда пространней!

Предположим, Валентин Игоревич решил продать землю и на неё виды имел не только Щука — давний сосед, а ещё кто-то. Проведать ситуацию, осмотреть надел в шкуре оборотня, к тому же если ты и в самом деле являешься ликаном, проще — сил в трансформированном теле больше. А если появилось желание сделать таковой осмотр инкогнито, то становится понятен «бронежилет» из магии.

Фикция какая-то! Я сама себя уговариваю.

Я не слышала об аукционе по продаже дома Букова. Вообще о том, что усадьба выставлена на продажу, первый раз узнала от повара.

Может, шеф ещё скажет?

М-да, желанием не видеть очевидного я удивила сейчас даже саму себя. Ха-ха, Виола Нагорная, твоей трусости нет придела.

Так и решим: дождусь реакции Валентина Игоревича, его распоряжений насчёт этого места и тогда уже расскажу о непрошенном госте. Ох, надо же вещи собрать — я их по кустам разбросала!

Села и пригладила волосы. Взглядом поискала халат — он лежал на кровати.

Нет, пожалуй, надо сразу одеться теплее и, не мешкая, отправиться в парк. Темнеет зимой рано, а мне ещё ботинки искать.

Натянув джинсы и тёплый свитер, причесала волосы. Достала новую пару обуви, попутно посетовав на своё безрассудство, и пообещала самой себе обращаться в кошку исключительно в домашних условиях.

Зашнуровала высокие ботинки под собственные горестные вздохи. Дело оставалось за малым: надеть куртку и в парк.

Неожиданно в дверь постучали. Да что ж это за проходной двор такой, а не комната!

— Открыто!

Я крикнула, убирая концы шнурков под язычок ботинка, чтобы не болтались — ненавижу! Полотно тихо распахнулось, и на пороге появился улыбающийся Валентин Игоревич. В руках он держал мои вещи. Пожав плечами, молодой кудесник поставил обувь к стенке недалеко от порога, затем произнёс:

— Вот, случайно нашёл.

Я растерялась, вскочила с кровати, быстро оправила свитер, зачем-то пригладила волосы и, волнуясь, выдавила:

— С-с-пасибо! С-случайно вышло.

Пересекла комнату, выхватила вещи из рук мага, отступила на шаг, глупо хихикнула и сразу выдохнула:

— Простите! Случайный оборот. Я сама не знаю, как так получилось. Я…

Всё я знала, но врала. Мне следовало оправдаться — вот и старалась.

— Это вы меня простите, — мягко улыбаясь, перебил Буков. — Понимаю различия между нашими магическими возможностями и принимаю их. Знаете, может, покажется вам странным, но мне нравятся оборотни. Преданнее их я ни кого не встречал.

Взгляд чародея, устремлённый на меня, жёг, будто пламя. Казалось, он говорил мне, но был при этом отрешён от мира — погружен внутрь себя.

Неожиданно огонь в глазах мага потух и он спокойно, но уверенно предложил:

— Вы одеты, может, прогуляемся? Пойдёмте, Виола. Кое-что необходимо обсудить.

— Да. Сейчас.

— Я жду вас.

Мужчина скрылся в коридоре, а я побросала вещи, принесённые им на кровать, накинула тёплую куртку и отправилась следом.

Глава 4

Чувство покоя и умиротворения — так можно назвать ощущение после прогулки, которое испытывала сейчас. Лёжа в постели, укрытая до самого подбородка одеялом, впервые за два года с небольшим хвостиком я предавалась романтическим мечтам.

Последний раз такое со мной случалось ещё дома, в родном клане, перед выпускными экзаменами в школе. Я мысленно выстраивала свою жизнь после учёбы, и она казалась мне необыкновенной, полной свершений — и все исключительно в мою пользу.

Я сбегала от братьев на чердак дома, садилась в уютное старое кресло и смотрела в необычное, ассиметричное окно, любуясь просторами земель, принадлежащих нашему роду. Мне казалось, что выходя во взрослую жизнь, я обязательно смогу её контролировать. Мартин часто говорил, будто контроль над эмоциями — залог успеха в любом деле, и я следовала наставлениям главы нашей семьи. Собиралась так поступать и впредь.

Из-за опрометчивой женитьбы Эмиля часть территорий, принадлежащих семье, отошли кредиторам в аренду на длительное время. Другая часть наделов — сдавалась в аренду открыто, чтобы заработать деньги для нашей семьи. Дабы не расплачиваться за чужие ошибки, я желала удрать из дома, и у меня созрел чёткий план действий. К Мартину можно относиться по-разному, но во многих вещах он оказывался прав. Мне следовало задуматься над собственной жизнью. Так и поступила, пускай даже слишком эгоистично.

Хорошо, хорошо, — себе ведь можно признаться: глядя в даль сквозь окно на родном чердаке, я мечтала доказать Мартину и остальным братьям, что способна обходиться собственной головой, выстраивать отношения с окружающими по своим правилам.

Меня обижала и злила позиция жертвы, ведь именно таковой я видела себя, когда задумывалась над предстоящими неделями сватовства. А ещё я представлялась сама себе товаром, который скидывают по бросовой цене.

Смешно, но мечты от таких размышлений становились только ярче и увлекательнее.

Кошки всегда приземляются на четыре лапы — я не исключение. В плане действий на ближайшее будущее, у меня — выпускницы школы, под номером один стояло обучение с целью приобретения профессии, способной накормить и оплатить кров над головой.

Для полноценной учёбы в университете требовались деньги или государственная стипендия. Ни того ни другого у меня не было в тот момент, но я точно знала, что два первых курса во всех учебных заведениях бесплатные. Свидетельство об их окончании в придачу с работой, пусть даже на побегушках, были обеспечены — работники всегда нужны.

Задача с крышей над шевелюрой тоже решилась сама собой, когда просмотрела предложение филиала знаменитого университета Магогеста. В столице Долины оборотней — Деморате, был открыт филиал учебного заведения номер один в королевстве. Секретарь — отличная специальность, а личный секретарь — бонусы с жильём и пропитанием. Конечно же, я была готова ко всему, и в состоянии побороться за место под солнцем. Ничто меня не остановит.

Именно так я размышляла сидя в кресле на чердаке моего дома, глядя на луга, ограниченные стеной гор. В душе я готовилась к любым трудностям и преодолению их, а на деле, всё оказалось прозаичнее и мельче — порой приходилось сражаться за место в очереди в душ с другими студентками.

Судьба решила меня учить, и начала она это, с заселения в общежитие при учебном заведении. Мне пришлось делить комнату с тремя девушками с разнообразными, по спектрам и направлениям характерами; искать дополнительные средства для обитания; и отвечать за собственные поступки.

М-да. Поступила я на общественного деятеля, хотя думала сидя на чердаке о секретарской должности. Как там говорится: «Бойтесь своих желаний»? Надо было желать чтобы Мартин одумался и перестал меня сватать.

Ну и ладно. Что снова скатываться в грусть?

Сегодняшняя ночь казалась дивной, непохожей на другие — сюрреалистичной. Необычной настолько, что мне хотелось плакать и смеяться одновременно. Я не плюхнулась спать, как делала на протяжении двух лет, проанализировав день, разобрав его на короткие сценки; не поставила день после детального рассмотрения на полку памяти; я грезила, может — сходила с ума, не знаю. Казалось, даже аромат сырой, прохладной ночи, просачивающийся сквозь щели в широких дубовых окнах, воспринимался мной, как напоминание о нескольких часах, проведённых на улице с шефом.

Мы с Валентином долго обсуждали изменения в расписании его дня. Я взяла на себя обязательства проработать и втиснуть в пучину забот хозяина усадьбы, вновь образовавшиеся вопросы. Всё это требовалось сделать до наступления полудня завтрашнего дня, согласовать с Валентином и отправиться собирать вещи в дорогу. Около четырёх часов, вместе с Евгением по плану мы отправлялись на машине в Магогест — столицу земель магов, носившую такое же имя, как и сами земли.

Чемодан я решила собрать утром, из-за чего намеревалась непременно раньше встать — вот только заснуть не получалось. Вместо дрёмы, моё нутро бередила щемящая, непонятная отрада, разгоняющая сердце до бешеного ритма, заставляющая его трепыхаться от удовольствия.

Мысли вернулись к вечерним событиям в парке. Прокручивать в голове хотелось только эти моменты.

— Мы снова здесь, — вздохнула я, заметив на середине пруда плот с кубом, накрытый сверху чёрной тканью. — Вы дадите какие-нибудь распоряжения насчёт цветка?

— Нет, — улыбнулся Буков и облокотился на одну из берёз. — Я сам этим займусь.

Мы стояли у самой кромки воды, на пологом, присыпанном снегом берегу. На фоне сгущающихся сумерек, деревья, склонившие голые кроны к воде, выглядели романтично и печально.

— Мне очень жаль… — проронил Валентин и запнулся, глядя мне в глаза.

Я не знала, как вести себя: попросить мага продолжить фразу или покорно молчать, пока он сам догадается сделать это, может — тему сменит…

От греха подальше, и с позиции воспитанности не стала понуждать мужчину, а смиренно смотрела на него и ждала.

Неожиданно, прямо на моих глазах берёза, рядом с которой стояла я, принарядилась мелкими почками, а у корней проклюнулись подснежники. Кудесник присел, быстро нарвал букетик, и, не вставая, протянул его мне:

— Это вам, Виола.

Вот уж чего не ожидала, так это декабрьских подношений со стороны мужчины весенних «драгоценностей». Я растерялась и не знала, как поступить: брать букетик — не брать? К тому же в голове всплыли другие вопросы и один из них, кстати, весьма настойчивый: как воспринимает сам маг подобные дары своим служащим? Можно по-разному относиться к букетику, но там, где я воспитывалась, подобный презент означал начало романа.

— Благодарю, — наконец, выдавила я, забирая нежные цветочки.

Щёки вспыхнули, выдавая моё душевное состояние, и чтобы хоть как-то реабилитироваться, подарить себе возможность прийти в себя, сунула нос в бутоны.

Делая вид, что наслаждаюсь ароматом, наблюдала за чародеем, который снова усыплял дерево. На моих глазах в убыстренном темпе произошло обновление и увядание кроны. Осыпание пожелтевших листьев прямо поверх ещё масляных почек, из которых они проклюнулись, и сережек, источающих дивный аромат, показалось мне безрадостным, неверным. Зато помогло совладать с эмоциями, и когда Валентин закончил шептать заклинания, я уже спокойно могла смотреть ему в лицо.

— Я начал с того, что мне очень жаль, — снова заговорил Валентин, — и это истина. Мне жаль уезжать отсюда. Здесь так спокойно, размеренно, что мне даже стало казаться, будто мир остановился, и впервые я воспринял это, как правильное состояние.

Некстати в голову пришла мысль, что Женя сейчас стоял где-то поблизости и слушал наш разговор. Наверное, со стороны мы выглядели странной парой.

Передёрнув плечами, чтобы успокоиться, я сдержанно промолвила:

— Мне так не показалось. У вас отличный жизненный темп.

Пф! Вот ляпнула! Темп — ха!

Впрочем, по мне так чародей по жизни не идёт, а прыгает с кочки на кочку, и на каждой успевает повертеться волчком в бешеном ритме.

И что я не сказала: «ритм», а ляпнула: «темп»? Откуда взялось это косноязычие?

Буков посмотрел на меня очень нежно и печально, затем перевёл взгляд на пруд. Мне только и оставалось: пялиться на профиль чародея. А ещё: пытаться отгадать, что же такое хозяин собирался сказать, бросая мне фразы. Или Валентин проговаривал слова пустоте, а я — случайные уши?

Через минуту он сам пришёл мне на помощь:

— Я много путешествую — переезжаю с места на место. Стараюсь заработать, сколотить капитал. Перед тем, как нанять вас, я читал вашу характеристику, предоставленную Центром занятости. Именно они делают запрос в учебные заведения, чтобы подтвердить факт обучения и получения диплома — стандартная процедура для Магогеста… Я читал, что написали про вас…

Чародей резко повернул голову и его взор устремился на меня. В нём бушевало удивление и понимание. Никак не ожидала от парня таких чувств, но ещё больше поразили его слова, прервавшие короткую паузу:

— Мы чем-то похожи с вами, Виола — оба отличники. Но вы органичны, когда гуляете по парку, наслаждаетесь полусном деревьев; когда пишите или запоминаете мои поручения. Себя я никогда не воспринимал нигде, кроме города. Ничто, кроме ритма — мой девиз! Я ошибался. Теперь и только теперь, узнав вас, я хотел бы… Не важно.

Пыл, трепет, огонь в глазах на фоне загорающегося мёртвым закатом неба и восхождения холодной луны, кого хочешь, заставит проникнуться моментом. Я не исключение: грешна — слова захватили меня и проникли в душу. К тому же тонкий аромат подснежников и поваливший густыми хлопьями снег, придавали откровениям молодого мужчины оттенок парадокса и некой символичности, словно сама природа желала создать образ надвигающейся трагедии.

Бр-р-р! Что это мне понесло-то? Какие-такие трагедии? Печали отменяются, а радости — создаются! Точка!

Как же долго он смотрел на меня — наверное, вечность! Вглядывался, не отводя взора, не моргая. Невыносимо, но будоражит!

Он облизнул губы, и я невольно повторила этот жест, почувствовав, как моментально холодный воздух прошёлся по ним. Тело напряглось, загорелось. Тревога — она и только она, начала поглощать моё существо. Я хотела поцелуя и боялась его. К тому же это со мной случится впервые. Наверное, потому моя звериная природа пробудилась, готовясь к трансформации.

Ох, не так я себе представляла первое ощущение от близости с мужчиной. Держаться, Виола! Не поддаваться! Это не провокация — это людская природа. Терпи взгляд Валентина! Терпи и принимай его! Оборот сейчас ни к месту и не ко времени — впереди ждёт неизведанное, но важное…

Сердце гулко ухнуло в груди, отзываясь на откровения парня. Я скорее чувствовала, нежели понимала сказанную молодым человеком фразу, в которой мой рассудок чётко отметил несоответствие начала и окончания, словно бы она была слеплена наспех. Так бывает, когда человека захлёстывают эмоции, мысли, и он не успевает и то и другое облечь в слова.

Я отвела взор не в состоянии справиться с собой. Ох, дорого бы дала за то, чтобы происходящее внутри меня — та буря и огонь, плавившие моё тело, — были рождены симпатией или романтизмом момента, а не магией ликана, замешанной на инстинктах самосохранения.

— Отличники? Оба? Не понимаю…

Хорошая попытка, Виола. Стало немного легче — хоть дыхание могу перевести.

Со смущённой улыбкой маг тряхнул головой и отвёл взор, устремив его на контрастное небо:

— Простите… Давно ни с кем не откровенничал. Моя профессия не предусматривает использование искренности в полной мере — только в рамках, очень наспех и лишь для пользы дела.

Он так и не ответил. Извинился — да, но пояснений — ноль. Жаль. Хотелось бы мне не домысливать самой, а разобраться. Не люблю попадать впросак из-за недопонимания.

Мышцы наливались звериной силой, в голове — кавардак, спасающий от оборота, а так всё нормально — я в своём репертуаре, то есть в размышлениях о том как-бы не попасть впросак. Всё по плану.

Но долго я на размышлениях не продержусь. Уже сейчас готова перекинуться, встать на четыре лапы, рвануть в лес и бежать, подставляя усатую мордаху липким комьям снега, летящим с небес.

Да что же это такое! Снова приступ ликантропии!

Дышать! Неглубоко, прерывисто! Никто не нападает на меня. Тигр хоть и рядом, но сторожит, а не вызывает на бой. Представляю, как воняет от меня Пирраки! На весь парк, наверное. Вот уж Женя от души веселится над моей невоздержанностью.

Мысли об оборотне-тигре придали уверенности в себе, и я почувствовала, как напряжение в теле начало спадать.

— Пойдёмте, — словно бы скидывая давление тревоги внезапно нахлынувшей на молодого человека, произнёс он и раздвинул губы в натужной улыбке. — Дел много.

Пожала плечами и сделала два шага в сторону тропинки. Неожиданно Валентин взял меня за руку, проворно переплетя наши пальцы:

— Виола, я…

Сильный порыв ветра заставил меня поёжиться. Захотелось натянуть капюшон на голову, но обе руки были заняты. Вот что за напасть!

— Да, — коротко бросила я.

Тоска, таившаяся во взгляде Валентина, обрушилась на меня с новой силой. Его взор поймал мой и не отпускал долгое время. Мучительно долгое время!

Это же насколько нужно быть одиноким, чтобы носить в себе такую горечь! И чем она вызвана?

Нет, конечно же, мне не должно быть никакого дела до душевных терзаний работодателя, но человеческая составляющая моей натуры отреагировала на чужую эмоцию, хотя внутренний зверь — вторая ипостась — тут же напомнила о себе выползшими коготками.

— Ай! — встрепенулся маг и отдернул руку.

По ней тонкой, бурой струйкой текла кровь.

Валентин слишком долго смотрел мне в глаза, потому у меня сработали кошачьи повадки — я дала слабину, сконцентрировавшись на человеческих ощущениях. Часть меня восприняла пристальный взгляд за угрозу нападения, и сработали рефлексы — начала защищаться.

— Простите, — опомнилась я, вытаскивая и кармана куртки платок. — Я… Случайно вышло. Простите, великодушно.

Провал! Провал, Виола Нагорная! Сорваться в такой неподходящий момент! А всё они — инстинкты перевертышей. Надо себя контролировать — всегда, каждый момент пока живёшь на территории Магогеста. Так и работу потерять недолго. И куда я потом? К братьям возвращаться и сидеть взаперти, дожидаясь женихов?

Кудесник, быстро перевязал тканью руку и мягко улыбнулся, но в глаза не смотрел, а куда-то в сторону:

— Ничего, ничего. Вам не за что извиняться, я понимаю, Виола.

— Я не знаю, что ещё сказать. Простите.

— Прощаю. Пойдёмте.

Топая по дороге, я корила себя в случившемся, хоть и старалась не подавать вида. Шефу была благодарна за то, что он весь обратный путь молчал. На его лице, сколько бы ни вглядывалась в него, не сумела заметить неприятие или злость, досаду из-за инцидента. Скорее уж, он был погружён в себя.

Вдруг он резко остановился и снова взял меня за руку. Металлическая застёжка-молния на куртке попала между нашими ладонями и больно кольнула меня. Теперь был мой черёд выдергивать руку и говорить: «Ай»!

— Я — идиот! — заявил молодой человек, держа мою раскрытую ладошку в своих руках и дуя на маленькую капельку крови.

— Переживу, — убрала руку я. — Пустяк. Вы так настойчивы в том, чтобы взять меня за руку, что… Я теряюсь.

— Да, глупо выглядит это, наверное, — покачал головой Валентин. — Я — маг земли, и мы чувствительны к тому, что нас окружает. Я чую в вас сочувствие. Оно искреннее и очень… человеческое. Это подкупает, Виола. А ещё мне всё время кажется, что вы сдерживаете себя. Напряжение я тоже чувствую — оно разрушает вас.

— Спасибо за поддержку, — улыбнулась я. — Я рада, что работаю у вас.

Зачем я сказала последнюю фразу? Вот глупая гусыня!

— Теперь мы с вами побратимы, — неожиданно весело сказал маг, и тут же пояснил: — Таков обычай у расы тигров — Евгений мне рассказывал.

— Вот как? И что это значит?

Валентин приблизился. Мне ничего не оставалось, как запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. Вероятно, вспомнив мою реакцию на прямой взгляд, чародей глядел немного в сторону, что позволило мне видеть его глаза.

— Не знаю, — пожал плечами, работодатель, — но звучит очень тепло, не находите? В любом случае, это позволит нам с вами перейти на «ты».

— Позволит?

— Да.

О! Предложение нужно сначала пропустить через рассудок, а потом только впустить в сердце!

Лёгкая, непринуждённая улыбка легла на губы молодого мужчины, и он, посмотрев мне в глаза, подмигнул, а я расплылась в ответной эмоции.

— Пойдём? — переход на «ты» немного коробил слух, и я сморщила нос, добавив окончание слова: — Те.

— Идём, и только так, без уважительного: «те».

М-да. Без «те» лучше.

— Без уважительной глупой приставки, — прошептала я пустоте, лежа в постели в своей спальне.

Повозившись в кровати, я села и снова посмотрела на яркую гирлянду звёзд, на диковинную луну и улыбнулась своим воспоминаниям.

«Без уважительного: «те», — опять всплыли слова Букова в моей памяти. Ну, как такому не улыбнуться? Приятно ведь!

Поднявшись с постели, подошла к окну. Понюхала подснежники, стоящие в высоком стакане с водой. Мой взор манила белая дорожка, простиравшаяся от небесной «невесты» в окружении «блестящих подружек» — звёзд, ко мне.

Стянув с себя пижаму, я осталась, в чём мать родила. Расслабив мышцы, почувствовала пульсацию тела, лёгкий зуд, мощь звериной магии. Не собиралась выпускать её из себя и совершать оборот — просто наслаждалась свободой.

Глубоко вдохнув, я напряглась — звериный импульс проникал ко мне в комнату. Он шёл из коридора, просачивался через узкую щель порога.

Пожалуй, не я одна не могла уснуть спокойно в такую ночь! Луна — она будоражила всех.

Раздались лёгкие шлепки когтями по паркету, фырканье. Я насторожилась и принюхалась. Нет, запах был не лисий — значит это не Анна Морс. Кстати, она куда-то запропастилась. Можно сказать: духу её здесь не было. Но удивляться особенно не приходилось, ведь при такой суматошной жизни, хозяин мог дать девушке поручение, для выполнения которого требовалось несколько дней.

Похоже за дверью Евгений.

Ой, не хочу! Его появление испортит ощущение от вечера.

В дверь постучали. Я стремглав бросилась в кровать и натянула тонкое одеяло до самого подбородка. Только после этого крикнула:

— Войдите!

На пороге стоял Валентин. Его смущённое лицо хорошо просматривалось в свете луны.

— Извини, Виола, — глядя на стену выдавил Буков. — Не хотел тебя беспокоить. Евгений переполошил. Говорит, что чужак ходит по парку. Вернее — был в парке. Я… Прости. Дом остался без охраны, и я подумал…

— О! — воскликнула я. — Совсем забыла рассказать! Да, я тоже почувствовала в дальней части парка перевёртыша. Пыталась нагнать его, но…

Ага! Если не знать правды, то выглядела я бесстрашно, а главное — красиво про это болтала. На это я мастер, чего уж там! Просто: лучшая!

— Понятно… — озадаченно уронил кудесник. — Прости, что разбудил.

Прости. Как же много раз мы сегодня успели попросить друг у друга прощения! Кашу маслом не испортишь — говорят. Пожалуй. Как же славно извиняться и прощать.

Я рассматривала Букова, стоящего в потоке электрического света, льющегося из коридора, и думала о том, что хозяин хорош собой и привлекает меня, как мужчина. Конечно же, такие мысли не соответствовали воспитанию, даваемому кланом и братьями, но сородичи далеко, а я здесь, в землях магов и совсем-совсем одна.

Чародей словно почувствовал направление моих мыслей, повернул голову и поймал мой взгляд. Мне тут же расхотелось размышлять об одиночестве, и ещё немного подтянула одеяло, заставляя успокоиться бухающее в груди сердце.

Нет бы парню, как благонравному человеку покинуть комнату, так он отпустил дверь, и она с лёгким хлопком закрылась, а он замер возле неё!

Что за напасть, а? Я же… голая. Что мне делать? Куда бежать? Сделать оборот — так хоть шерстью покроюсь…

Валентин двинулся ко мне очень медленно, словно боялся спугнуть зайца, на которого охотился, а я, наверное, перестала дышать.

— Знаешь, что я забыл сделать? — усаживаясь на край кровати, спросил чародей.

— Закрыть дверь с той стороны и отправиться спать к себе в комнату? — пискнула я.

Впервые была в такой щепетильной ситуации и оттого не понимала, что делать дальше.

— Само собой, — улыбнулся Валентин, — и это я сделаю. Обещаю.

— Поужинать? Дать распоряжение на завтра?

Я болтала, стараясь отвлечь мужчину от своей персоны. В свете Луны, блеснула цепочка с металлическим кружком, висевшая на его шее. Не замечала её раньше, хотя я очень внимательна от природы. Вероятно, появилась причина, по которой кудесник земли решил надеть украшение.

— Я забыл попрощаться, — выдохнул Буков, наклоняясь и целуя меня в щёку. — Спокойной ночи, Виола.

— С-с-спокойной н-ночи, — пролепетала я, наблюдая за тем, как молодой человек встаёт и подходит к окну, проверяет замки, опускает металлическую решётку, встроенную в раму.

Вскоре я осталась одна с раздираемыми меня ощущениями, которые не могла разобрать. Дружеский поцелуй горел на щеке пламенем, в душе бушевало смятение, а тело изнывало неизвестно от чего.

М-да, уснуть мне сегодня будет крайне трудно.

Ещё немного повозившись под одеялом, поднялась, оделась, достала ноутбук, включила настольную лампу и уселась в кресло. Здраво рассудив, что выспаться можно и в дороге, я принялась за исправление расписания.

Возилась долго, и когда отослала по электронной почте приемлемый вариант шефу, бросила взор на циферблат настенных часов. Маленькая, жирная стрелка указывала на десять, а большая — замерла на шести.

Захлопнув крышку компьютера, я сладко потянулась и бросилась в ванную комнату: принимать душ, приводить себя в порядок. Мне ещё вещи собирать и пирожки в дорогу укладывать. Хорошо, что у меня с новой работой не нашлось достаточно времени разобрать собственный чемодан. Побросаю в него всё, что успела выложить и «по коням».

Глава 5

Я захлопнула крышку ноутбука и откинулась на спинку старого гостиничного кресла. Выгнулась, чтобы ослабить напряжение в затёкшей спине, и прикрыла глаза. Старалась дышать ровно, думать не о цифрах и буквах, а о чём-нибудь приятном — Новогоднем бале, например.

Последняя неделя была просто сумасшедшей по рабочему темпу. Я засиживалась допоздна и вставала чуть свет из-за огромного вороха бумаг, которые разбирала и систематизировала. Выполняла также отдельные поручения от шефа: выезды вместе с Евгением к потенциальным клиентам; выстаивала катастрофически длинные очереди в разного рода специализированные организации, для получения распоряжений, справок, регистраций и перерегистраций чего попало. Выдохлась. Вот честное слово, без сил.

Глубоко вдохнула неживой запах временного жилища и распахнула веки. Перед глазами от усталости тут же полетели блестящие точки, но быстро исчезли, а вот боль в глазницах и сухость в глазах остались. Мозг продолжал анализировать последние предпродажные документы, которые запросил один из клиентов у Валентина Игоревича.

Тряхнула головой, тяжело поднялась и прошлась по небольшой, но из-за отсутствия большого количества мебели казавшейся просторной, комнате. Я размяла ноги, сделал махи руками, наклоны, чтобы скорее прийти в норму, ощутить себя живой, а не измочаленной.

Увы, попытки привести тело в порядок не увенчались успехом, и я принялась раздеваться, чтобы сотворить оборот — так быстрее восстановлюсь.

Ох уж мне эта человеческая ипостась! Никакого прока в ней нет: усталость валит с ног; мышцы на сто процентов не работают; от непрошеных ран избавление приходит в срок от недели до месяца, а то и больше по времени; адреналин вырабатывается впустую; и никакой магии — вообще никакой! Ну, куда такое годится?!

Толи дело обернуться кошечкой! Потянулась, встряхнулась, лапками переступила, мяукнула и побежала, куда очи смотрят — такая свободная в движениях, ни от кого независимая морально! Хочешь охоться — охоться, а желаешь — лежи себе и за птицами наблюдай.

Но самое главное ощущение после трансформации — пульсирующая в теле магия, дарующая осознание могущества и силы.

Я ведь понимала, впрочем, как и все оборотни до последнего щенка или котёнка, что кудесники, живущие издревле по правилам, и нас обвили ими. Мы им потенциальные противники, равные по силе. Вот потому-то и живём в одном государстве и правила исполняем, чтобы не передраться. Потому и земли королевства поделены на три части — Долина оборотней, Магогест и Миргород, — и на каждой действуют законы рас. Но магия ликантропа другого происхождения — генного, и передаётся от поколения к поколению, а не снисходит талантом к избранному стихией или чародейством по одной из ветвей рода. Мы в любой момент можем трансформироваться, объединиться и тогда…

Тогда — война, а её никто не хочет.

Мы идём на уступки — нам идут на уступки. Так и живём. Только чародеи — интриганы, выступают, притесняют нас и всё под видом добродетели. Чего уж там говорить, живут они в большем достатке, лучше — одним словом, чем мы — оборотни. Таковы законы — куда без них…

Эх…

Собственно, а что: «эх»? Я никогда не думала о притеснении и неравенстве между кудесниками и полулюдьми. С чего вдруг я? Наверное, наслушалась болтовни Евгения, вот и сама прониклась.

Нет. Не мне судить кто кому из одарённых магией должен. Вон люди живут себе в Миргороде и всех на своей территории не только принимают, но и не притесняют. Не всё так плохо, как может показаться. А Евгений с его разговорами пусть идёт лесом.

Я аккуратно сложила вещи и положила их на кресло. Мне казалось, что если я обернусь ненадолго, то никто не заметит. Как там: не пойман — не вор? Мне просто необходимо восстановиться, снять усталость, приободриться. А шлейф магии, который останется после оборота можно обрубить — Северные кошки делают такое мастерски, а я что не их породы? Всего-то и надо, что умыться прохладной водой, прочитать древнее заклинание, брызнуть на зеркало и нарисовать на нём руну «Кокон бабочки». Внутренняя магия соединиться с чародейством символа и всё — снова просто человек. Так делали издревле мои пращуры — так делаю я.

Да, я из древнего рода и горжусь этим! Мои предки умели заметать следы, охотиться и оставаться независимыми, верными только себе и семье. Магия, скопившаяся в наших генах, крови, бегущей по венам, живущая в наших головах, подсознании, помогала справляться с проблемами, лицедействовать перед законом, жить, как мы считали нужным — по собственным правилам.

Бабушка подарила мне знание камуфляжа магии — передала по наследству. Братьям такое не по силам, увы. Только женщины нашего рода, и то не все, умели притворяться, убирая чародейский «шлейф» после оборота. Это помогало нам во времена войн с магами и репрессий людей в отношении оборотней; уберегало и в мирной, такой простой жизни среди кудесников.

Мои плечи сами собой распрямились, а губы раздвинулись в улыбке, стоило мне вспомнить о своём роде. Я соскучилась по ним — по братьям, хоть с Титом и созванивались почти каждый день. Происходило такое набегу, но нам хватало времени перекинуться парой фраз. Он интересовался моей столичной жизнью, а я отмахивалась от него бессвязными отговорками.

М-да. Столица земель чародейских — оазис, жемчужина на холме королевства!

Семь дней я жила в гостинице в самом центре Магогеста — в его столице с одноименным названием, но толком не видела города. Я всё время куда-то мчалась, спешила, опаздывала, и ни разу не прошлась по тихим аллеям, не посетила музей, не бывала в королевском театре.

На протяжении недели мне приходилось сдерживать собственную магию, контролировать себя, эмоции — да много чего. Но наступала ночь, очень короткая из-за графика работы, и я стаскивала с себя одежду и оборачивалась кошкой. Жаль, охотиться не имела права без разрешения, и всё на что была способна: завалиться в кровать прямо так, «не снимая шкурки».

Пожалуй, только магия оборота и красавица — Луна поддерживали меня всё это время. Только из-за них сохраняла ритм, который задавал хозяин. Евгений сопровождал меня повсюду, и я почти привыкла к его шуточкам, скабрёзным фразам, намёкам. Он выручал меня, когда задавали вопросы в конторах, на которые я не могла ответить — было видно сразу, что полностью погружен в ситуацию и Буков ему доверяет даже в мелочах.

С Валентином же мне удалось пересечься лишь раз за всю прошедшую неделю — он был занят. В основном поручения от него передавались либо в письменном виде, либо устно через Евгения. Но тот случай, когда наши пути пересеклись, и Валентин явился ко мне в комнату, стал для меня некой отдушиной в рутинной, сумасшедшей жизни.

М-да-а-а-а… Даже сейчас, вспоминая этот момент, почувствовала, что улыбаюсь.

В тот вечер, Буков постучал в деверь и после моего отклика распахнул её. Я как раз закончила разбирать очередную кипу бумаг и занималась тем, что раскладывала их по папкам, чтобы на следующий день отправиться по делам с Евгением.

Валентин стоял в проёме, подперев плечом косяк, и улыбался. Я замерла на месте и пожала плечами — жест растерявшейся и не очень сообразительной девицы. Мы смотрели друг на друга и молчали: я ждала распоряжений, Валентин — не знаю чего хотел. Наконец, я догадалась положить стопку на стол и подойти к молодому хозяину, заикаясь произнесла:

— П-прошу, входите. Вы х-хотели дать новые поручения?

— Мы перешли на «ты», помнишь?

Как такое забыть?! Подснежники завяли, но ощущения от подарка и запах цветов ещё долго преследовал меня в романтических воспоминаниях. Даже стало казаться, хоть и не собиралась до конца признавать этого, что увлеклась Буковым. Да, вот так глупо прониклась симпатией, перерастающей в нечто пограничное с влюблённостью. Понимаю — пора, ведь все женщины моего рода выходили замуж очень рано, потому и влюблённость вполне закономерна в моём возрасте, но что-то останавливало меня, и это «что-то» называлось рассудком.

Впрочем, проявлениям скованности и смущению рассудок не мешал, а от осознания того, как выглядела со стороны, становилось только хуже.

— Да. Прости, — поджала губы и отвернулась, досадуя на собственную растерянность.

— Ты много делаешь для меня. Спасибо. Но главное — ты помалкиваешь. Я тебе доверяю.

Очень кстати пришлось подобное замечание, и приятно, что он доверяет мне. Было в чём. Бизнес мага по законодательству королевства считался мошенничеством с целью наживы. Никакого риэлтерского дела, как виделось мне поначалу, не существовало, а был только чародей — Валентин Игоревич Буков, который выгодно скупал и перепродавал чужое имущество в обход налогов в государственную казну.

Конечно же, он рисковал, но как сказал Евгений: «Чутьё у Валентина бешенное». Я верила, потому что видела подтверждения этому. Дело спорилось, точно двигалось по маслу. Я не считала прибыль хозяина специально, но даже навскидку она составляла приличную сумму.

— Ты много делаешь для меня, — повторил после короткой паузы Буков, продолжая стоять на пороге, — и я хочу пригласить тебя на праздник. В королевстве принято отмечать Новый год в ночь на первое января, но я знаю, что в Долине оборотней празднуют наступление года два раза.

— О! Ну, как же! — я хлопнула себя по лбу и покачала головой. — Конечно! Виносова ночь! Совсем замоталась!

Пожала плечами, помотала головой, мысленно ругая себя за то, что не смогу выбраться на помолвку к Титу. А ведь я обещала и могла быть расторопнее с бумагами. Был ещё вариант: попросить шефа проложить портал к землям клана, но я не решалась на просьбу…

Кому я вру? Себе? Я страшилась встречи с Мартином настолько, что готова, точно школьница, прогуливающая контрольную работу, не явиться на праздник к Титу. Тонкий, бессовестный внутренний голос нашёптывал, что так будет только лучше и спокойнее для всех, включая самого Тита. Кому во время торжества нужны семейные разборки? То-то и оно — никому!

Плохо поступала? Очень! Но Тит простит, а если не простит, то поймёт меня. А Мартин… Эх, что о нём говорить: Мартин, он и есть — Мартин и этим всё сказано!

— Я не могу отпустить тебя сейчас в клан — порядок таков. Заранее надо было договариваться со специальными службами, но…

Я встрепенулась, а по сердцу бальзамом растеклись сказанные магом слова. Он думал обо мне! Извинялся!

Ой, мамочки! Даже продолжать предаваться размышлениям в том же ключе страшно! Охота трансформироваться в кошечку, трижды, против часовой стрелки, крутануться, ухватив кончик хвоста зубами. Такое нехитрое действие помогает от сглаза ведьмы или того хуже — проклятья колдуньи. Жизнь налаживалась — я это чувствовала!

Но всё же: неужели у нас взаимные чувства?

Ой-ёй-ёй! Визжать хочется от радости. Наконец-то и у меня такое… То самое… Ну, это…

— Но? — проронила я, подначивая собеседника.

— Я приглашен на Новогодний бал к друзьям. Он проходит здесь, на территории ликантропской диаспоры и по случаю, совсем недалеко от гостиницы. Это тебе…

Парень выпрямился и вытащил из-за спины руку, в которой держал две связанные между собой голубыми лентами коробки.

— Что это? — моему удивлению не было придела, а в голове зароились разные мысли и все они сводились к простой истине: брать или не брать подарок?

— Платье. В тон к нему туфли подобрали. Возьми.

Молодой человек сделал шаг через порог, потом ещё один и мне ничего не оставалось, как двинуться к нему навстречу. Когда я, выдавив из себя какие-то слова: толи оправдания, толи благодарности, толи радости, взялась за низ коробок, наши пальцы переплелись. Доселе незнакомые ощущения пронзили меня, словно электрический ток. Сила, сродни магической заполнила каждую мою клеточку и заставила щеки покраснеть.

— Не смущайся, пожалуйста, — нежно улыбнулся Валентин, — мне очень приятно самому это сделать — пригласить тебя, чтобы вместе отпраздновать. Я…

Его лицо изменилось — стало серьёзным, даже суровым немного. В глазах притаилась грусть, негодование и надежда. Но откровения так и не сорвались с губ парня. Вместо этого он кивнул, буркнул: «Надо идти», и скрылся в коридоре.

М-да. Приятно получать подарки, а ещё приятнее, когда чувства симпатии взаимны.

Ура! Ура! У меня тоже появилось что-то, про что я только слышала, но никогда не ощущала. И как мне однажды сказала бабушка, зарождающееся чувство было особенным и моим, только моим. Его нельзя описать словами, но одно всё-таки подходило: «Прекрасное».

Я улыбнулась воспоминаниям. Вот день настал! Сегодня торжество, а я едва шевелюсь после трудовых подвигов.

Глубоко вдохнула, прислушалась к себе и почувствовала, как тело покрылось мурашками, а вслед за этим — шерстью. Мышцы налились теплом и силой. Магия окутала меня, и я, упав на четыре лапы, тихо мурлыкнула.

Сделав круг по просторному номеру с кроватью и диваном в самом углу, комодом и дамским столиком с зеркалом у противоположной стены, массивным шкафом, я лапой отодвинула тяжёлую, шелковую штору и прыгнула на широкий подоконник.

Просторная улица за окном выглядела графическим рисунком, фигуры на котором кудесник заставил шевелиться. Я мяукнула, вильнула хвостом и устроилась удобнее, подобрав лапки. Животная магия лечила моё уставшее тело, заряжала его энергией. Не хотела ничего делать, только смотреть вдаль на бредущих по обледеневшим тротуарам пешеходов и мчащиеся куда-то машины.

Небо набухло тяжёлыми, графитовыми тучами и казалось, что вот-вот упадёт на землю. Никто их ныне живущих не сможет выбраться из-под плотного покрывала — задохнётся, барахтаясь внутри, стараясь спастись.

М-да. Настроение — в самый раз для Новогоднего бала в стиле апокалипсиса, а не обычной вечеринки в честь Виносовой ночи.

Я устроила мордочку на скрещенные лапки и продолжала наблюдать за картиной, по ту сторону окна. Неожиданно я увидела знакомую машину, из которой вышел Евгений. У него в руке была маленькая коробочка. Оборотень ввалился в магазин, на котором красовалась вывеска: «Артефакты и травы». Уж и не знаю, что он делал там, но вышел через полчаса, снова сел в машину и укатил.

Наверное, я задремала, иначе как объяснить собственный испуг от стука в дверь. Спрыгнув с подоконника на передние лапы, я пробежалась по полу и спряталась в ванной комнате. Дверь ожидаемо открылась, послышались шаги, а затем раздался голос шефа:

— Виола! Ты здесь?

Пришлось сосредоточиться и вернуть себе человеческий вид. Ступни тут же обжёг холод кафельной плитки.

— Виола! — снова позвал гость.

Быстро натянув белый гостиничный халат, я вышла из ванной:

— Здравствуйте, — улыбнулась я. — П-простите, я н-не слышала.

Для пущей убедительности, я показала пальцем на дверь санузла. Смутилась под добродушным взглядом Валентина и, от нахлынувшего беспокойства, уставилась на собственные ступни.

Хозяин волновал меня, приводил в смятение, как женщину. Был приятен мне, как никто до этого момента. Даже обучаясь в университете, ни к кому из парней не испытывала ничего подобного. Если быть совсем честной, то со мной такое вообще впервые.

— Ты опять со мной на «вы», — сделал шаг ко мне Буков, а я замерла, стараясь даже не дышать. — Это так мило.

Его дыхание коснулось моей чёлки и немного пошевелило волоски. Вдоль позвоночника прошёлся холодок. По рукам и пояснице побежали мурашки. Тело будто сковало невидимым панцирем. Всё, на что я была способна это дышать — глубоко, до боли в груди.

— Я заметил, что так происходит, — пальцы босса коснулись кожи скул, скользнули к подбородку, — когда ты очень волнуешься.

Тяжело сглотнула, но двинуться так и не смогла. Просто смотрела на губы Валентина, произносящие слова, на округлый подбородок, на длинную шею и молчала, внимая его словам.

— Но это так… — пауза возникла сама собой, ведь губы Валентина были уже у моего уха. — Так будоражит. Ты красавица. Я смею надеяться, что не отклонишь моё приглашение на бал.

Всё на что меня хватило — помотать головой, подтверждая этим, что договорённости в силе. В тот момент моим глазам открылся небольшой, круглый, серебряный медальон, висевший на широкой цепочке, на шее у Букова. Большую его часть скрывала черная футболка с круглым воротом и длинными рукавами, обтягивающая торс Валентина. Но я отчётливо видела золочёную дугу, в которую вонзался острый угол. Между дугой и краем кругляша виднелась изгибающаяся точно змея ветвь с мелкими цветочками.

— Я счастлив, — опалил дыханием кожу мочки моего уха Буков. — Пора одеваться, Виола.

— Да, — выдохнула я. — П-пора.

Я так и стояла посередине комнаты, пытаясь подавить смущение, и провожая хозяина взглядом. Только когда за ним закрылась дверь, я шумно выдохнула и с разбега бросилась на кровать, зарываясь в подушки, пряча от мира свои пунцовые щёки.

Сообщение на телефон пришло в тот момент, когда я докрашивала ресницы, стоя у зеркала в ванной комнате. Завертев флакончик, я направилась в комнату и взяла мобильник со стола. На экране красовалось имя: «Мартин».

Нет-нет-нет! Только не это!

Настроение тут же ухнуло вниз и разбилось о дубовый пол номера. Бросила трубку на кровать, словно она могла обжечь меня и, скрестив руки на груди из-за набежавшего тотчас озноба, подошла к окну. За прозрачным стеклом падал крупный снег. Давно стемнело, и улица утонула в жёлтом свете фонарей. Движение на проезжей части стало интенсивнее — горожане торопились домой.

Как я раньше всего этого не замечала? Вот оно — рядом. Два этажа вниз и Магогест у твоих ног, Виола!

Магогест…

Я находилась в городе, расположенном за тысячи километров от Демората — столицы Долины оборотней и ещё столько же до земель клана, но продолжала быть в зоне влияния старшего брата. Один звонок от него и я готова мчаться ещё дальше — хоть на край света, в земли Вечной мерзлоты, куда угодно, лишь бы он не смог до меня дотянуться.

Ладно. Зачем о грустном вспоминать? Надо узнать, что потребовалось от меня и пойти с Валентином на праздник. К тому же Мартин не стал бы сам писать мне сообщения, а попросил бы Тита или Эмиля сделать это. Тит откликнулся бы по доброте душевной, а Эмиль — чтобы я про него не забыла. Остальные братья пока в недосягаемости Мартина — все трое служат в гвардии.

Вспомнился снимок, сделанный на телефон после присяги братьев на верность королю и землям Долины оборотней. На нём трое одинаковых молодцов в военной красно-синей форме щедро раздаривали улыбки миру. Фиолетовые глаза светились гордостью, а рыжие вихры были коротко пострижены по военному стандарту.

Неужели что-то случилось с кем-то из тройняшек? Вот же я глупая гусыня!

Бросилась к кровати и схватила телефон. Руки дрожали, но я медлила не по этому — мне стало страшно. Очень.

Наконец, глубоко вдохнув, я нажала на символ на экране мобильника и прочитала:

«Приглашение на бал по поводу знакомства тебя с твоим будущим женихом разостланы. Бал состоится в начале июня будущего года. Отказ будет воспринят, как личная обида жениха. Мартин».

Как мило! Братик в своём репертуаре!

Нет, вы только посмотрите на него: он всё решил!

Я… Я не знаю, что я сделаю! Я…

Скажите, пожалуйста, какой тут хозяин моей жизни нашёлся! Отказ, видите ли, будет неправильно воспринят! Да плевать я хотела на… на…

Да что за жизнь-то у меня такая, даже плюнуть на всё, как следует, не получается! И ведь он знал, знал, что я не смогу отказаться, не из-за себя — из-за братьев. Всё просчитал, Мартин, буквально всё!

В наших краях не принято отказывать женихам. Всё на что я могу рассчитывать — сражение между претендентами. В таком случае, пусть даже победит один из нескольких, я всё равно имела право отклонить предложение. А в моём случае даже второй кандидатуры нет. Что делать? Что?

В дверь постучали. От неожиданности я подпрыгнула на месте и взвизгнула. Глухая преграда отварилась, и на пороге стоял хозяин. Он хмурился, а его взор блуждал по моей фигуре.

Мы оба молчали с минуту, пока Валентин, наконец, не спросил:

— Тебя кто-то напугал? Что-то случилось?

Его взгляд переместился с моего лица на руку, в которой я продолжала сжимать телефон. Я мотнула головой, инстинктивно спрятав обжигающий ладони аппарат, и растянула губы в улыбке:

— Т-так, мелкие с-семейные неурядицы. П-проходи.

Я снова заикалась и ненавидела себя за это — никак не удавалось взять эмоции под контроль. Но был в таком положении единственный плюс: я была поглощена поведением Мартина и почти совсем не реагировала на ореол романтики, который предвкушала от предстоящего бала.

— Я взял на себя смелость… — перешагнув порог, маг приблизился ко мне. — Попросил Евгения купить — занят был… безделушку. Она очень украсит твой наряд.

Не знала что ответить. Злость на выходку брата всё ещё клокотала внутри моего существа, но успела подметить волнение, с которым чародей произносил слова.

— Я не уверена, что…

— Не отказывайся, — перебил меня маг. — От чистого сердца.

Валентин сунул руку во внутренний карман пиджака, сшитого по лекалам двухсотлетней давности, и вытянул из него узкий чехол — раскрыл его. На дне серебряной лентой извивался браслет.

Меня просили не отказываться — я не отказывалась, молчала.

— Можно? — улыбнулся Буков.

Я подала руку, и моё запястье обнял холодный металл.

— Ты прекрасна, — с чувством произнёс хозяин, и поцеловал мои пальчики.

Новые эмоции захлестнули меня, и голова пошла кругом. Валентин стоял очень близко, держал меня за руку и другой — обнимал за талию. Настолько близко я стояла в своей жизни только с братьями, когда они учили меня танцам в паре.

— Я знал, что голубой цвет подчеркнёт твои необыкновенные глаза.

Ну, всё — я растаяла и стала пунцовой! Наверное, густой румянец на белой коже смотрелся ужасно. Катастрофа! Что делать? Караул!

— Платье чудесное, спасибо, — промямлила я, удивляясь тому, что не заикаюсь.

Оно и в самом деле было чудесным, и сшитым по фигуре. Длинное — до самого пола, с глубоким декольте. На голубом фоне ткани расцветали нежные фиалки.

— Пойдём? — демонстративно выставив локоть, чтобы я за него ухватилась, спросил Валентин.

— Пойдём, — кивнула я.

Мы направились к выходу. По дороге подхватила маленькую сумочку, висевшую на дверце шкафа, и сунула в неё мобильник.

Мартин подождёт, а сейчас у меня праздник. Потом решу, что делать с проблемой. Был вариант обратиться к главе клана, попросить его о защите и отмене договора между женихом и Мартином, но об этом я подумаю завтра.

Глава 6

— Не-е-е-знаю! — рыдала я на плече у Тита. — Очнулась здесь. В своей комнате. В усадьбе. Одна. Я вам уже говорила.

Дом был заполнен людьми и магами в полицейской униформе до отказа. Они что-то осматривали, проверяли, упаковывали, тихо переговаривались. Забрав очередную безделушку или чиркнув что-то на листе бумаги, прикреплённому к папке-планшету, служители закона растворялись в воздухе или тихо прошмыгивали мимо моей комнаты — я видела их в приоткрытую дверь.

Странно, что я всё это замечала, ведь мне не до этого сейчас. Я едва не кидалась на стену от произошедшего накануне, но, тем не менее, в памяти оставались лица всех, кто попадался мне на глаза. Дело во второй сущности — моей другой ипостаси. Кошка рвалась наружу, и я едва сдерживала её. Хорошо, что Тит рядом — при старших и без их разрешения оборота не свершится. А полицейский оборот не разрешит — как пить дать не разрешит.

— Да-да, вы говорили, — кивнул инспектор, сидящий в кресле, и сделал пометку в протоколе, который мне предстояло подписывать после опроса, — но, поймите, в том и состоит моя работа: задавать вопросы.

Я жалобно всхлипнула и заревела с новой силой. Тит обнял меня и прижал к себе. На его белоснежной водолазке красовались огромные мокрые пятна от моих слёз, но любимый братик, словно не замечал их, продолжая утешать меня.

Эх, если бы ещё что-то ласковое сказал, совсем как в детстве, я бы успокоилась. Но… не то нынче положение, чтобы проявлять ласку к младшим сёстрам — необходимо прояснить обстоятельства случившегося происшествия и понять, что же делать дальше.

— Давайте ещё раз пробежимся по вопросам, — канцелярским тоном заявил инспектор полиции, которого звали Пупков Соломон Янович.

Я икнула — последствия затухающей истерики. Инспектор из-под очков спокойно глянул на меня, и я кивнула в знак согласия. Тяжело выдохнув, села на кровати удобнее, чтобы видеть полицейского. Тит продолжал обнимать меня за плечи, выражая тем самым братскую поддержку. Его сине-фиолетовые, огромные глаза со смоляными ресницами смотрели на меня ласково, подбадривающе.

Непроизвольно шмыгнув носом, я промокнула платочком глаза. Тит улыбнулся и подмигнул мне, а я скорчила скорбную физиономию в ответ, выпрашивая сочувствие к себе. Ну, не дать — не взять: словно мне не двадцать лет, а три годика, и я забралась на коленки к одному из старших и клянчу любовь и ласку, показывая разбитую во дворе коленку.

Увы, кроме цвета глаз и белизны кожи нас с Титом, Мартином и Эмилем ничто в облике не роднило. У братьев были чёрные волосы, прямые носы, тонкие губы, но красавцем с таким набором черт уродился только Эмиль.

Тройняшки, — Олаф, Макс и Андрей, — как и я, носили рыжую шевелюру, но в остальном походили на старших братьев. Это я одна появиться на свет курносой, низкорослой, с пухлыми губами и ямочкой на подбородке. В детстве мне казалось, что именно эта впадина уродует моё лицо и делает некрасивой. «Вот бы она появлялась на щеке, как у Эмиля, когда он улыбается, — думала я, — так ведь нет же: на самом видном месте вскочила!»

— Прошу вас ещё раз ответить на вопрос… — сделал паузу полицейский, и его взгляд пробежался по записям, а мне лишь оставалось ждать, и тихо ронять слёзы на подол платья, пока он выдаст следующую фразу.

Неожиданно воздух в комнате уплотнился. В углу у двери возникла маленькая сверкающая точка. Она быстро увеличивалась, превращаясь в глянцевую кляксу, — будто кто-то брызнул краской, но она повисла в воздухе, противореча всем законам гравитации.

По мере того, как клякса разрасталась, она становилась не такой яркой, лоснящейся, переливающейся, как в первое мгновение. Вскоре мерцающее пятно приобрело очертания эллипса и разверзлось — Сумеречный портал открылся.

Смахнув очередную порцию слёз со щёк, я снова икнула, тут же всхлипнула, наблюдая, как из глубин магического туннеля выходит Полин Щука со стаканом, наполовину заполненным прозрачной жидкостью, в руке. За ним следовал Эмиль с неизменной улыбкой на красивых губах.

Первое желание — бежать! Я даже дёрнулась, но Тит прижал меня сильнее.

Я влипла! Теперь точно!

— Никаких вопросов вы, инспектор, без моего ведома не зададите, — сунув мне в руку свою ношу, спокойным тоном заявил Щука. — Этот дом мой и любые действия, включая допросы, вы имеете права вести только с моего разрешения.

Я глотнула из стакана, слушая Полина Щуку и таращась на Эмиля. Но спастись от проблемы не смогла — продолжила икать и шумно вздыхать, разглядывая красавца-братика.

Осознание вины перед семьёй медленно заполняло меня, утягивая на самое дно самобичевания. Я хотела стать самостоятельной, решать собственную судьбу, поступать, как нашёптывали мне сердце и разум, а не подчиняться слову старшего, но всё вышло так же, как с Эмилем. Я опозорила всех — и вот расплата за мой гонор.

Эмиль не решился подойти близко к нам с Титом, а замер в паре шагов от кровати, на которой мы сидели. На брате была надета чёрная форма с эмблемой горностая на рукаве. В руках Эмиль держал куртку того же тона со множеством заклёпок. Но самым главным сюрпризом оказалась портупея, перехватывающая шикарный торс братца, и висевшая на ней кобура — явно не пустая.

Переведя взгляд на Тита, я изобразила удивление на лице, но мой «любимец» наморщил нос и помотал головой, давая мне понять: «Не сейчас, сестрица. Вопросы потом».

— Вот документы на дом, — продолжил увещевать Щука, развалившись на диване и забросив ногу на ногу. — Один из представителей девушки, её брат Тит, уже здесь, а со мной прибыл полицейский наблюдатель от оборотней — Эмиль Нагорный. К тому же, чтобы скорее уладить все формальности, которые возникнут в дальнейшем, я сразу хочу заявить, что девушка останется в доме, под мою ответственность… Я беру над ней опеку. Соответствующие документы подготовлены, заверены главой клана и старшим в её семье мужчиной. Прошу рассмотреть документы на покупку этого дома, заверенные специальными службами. Руническая вязь на них тоже уже проставлена.

О, могучая покровительница кошек! Мартин знает о случившемся — он меня съест. А я-то думала, что с Титом удастся договориться и он промолчит — значит, не соврёт, а просто не скажет. А тут: бумаги заверил сам Мартин. Караул! Готова бежать на все четыре стороны!

Но с другой стороны: чего мне бояться? Это не меня украли, а работодателя похитили. Я-то на месте, вся в слезах, с раскаянием в глазах и желанием помочь следствию.

Чтобы заручиться поддержкой Тита, а заодно и напомнить о себе, я громко шмыгнула носом, всхлипнула. Состроив печальную мину на лице, прикинулась сироткой, как часто бывало в детстве.

Тит моментально среагировал: крепче прижал меня к себе, а Эмиль дернулся в нашу сторону, но его остановил взгляд старшего брата, и лёгкое покачивание головой, что означало: «Пока не нужно — всё в порядке, справляюсь».

Я же в это момент наблюдала за реакцией Щуки из-под слегка опущенных ресниц. Этот, с позволения сказать, маг криво ухмыльнулся, и окинул меня с ног до головы высокомерным взором, да к тому же ещё и таким циничным, что мне едва ли не физически стало больно. Я так была поражена его чёрствости, что на самом деле всплакнула, спрятав лицо и пунцовые от гнева щёки, на груди Тита.

Вот ведь есть такие самодовольные люди! Как только их земля носит? Я тут бьюсь, как рыба об лёд, без документов, без работодателя, а этот…

Слов нет — одни эмоции!

— Но такой вопрос ещё не стоял, господин Полин Щука, и не рассматривался. Процедуру перевода госпожи Нагорной в «Интерстуру» мы с её родственником не обсуждали, но… — затараторил Соломон Янович, — но если вы настаиваете, то…

От упоминания об «Интерстуре» — заведении для оборотней под следствием или свидетелей-оборотней, ждущих приговора суда, после чего будут выдворены из земель магов, — я быстро пришла в себя, перестала реветь и многозначительно посмотрела на Тита.

— Так вот, — продолжил Щука, — Эмиль Нагорный — представитель полицейского управления оборотней родной брат свидетеля Виолы Нагорной. Я беру на себя опекунство за девушку на всё время проведения расследования, в присутствии наблюдателя полиции и двух старших родственников.

Я отпила из стакана, не сводя взгляда с Эмиля, а тот, после слов Щуки лишь шире улыбнулся и развёл руками так, словно извинялся: «Уж не обессудь, сестричка, чем смог — тем помог».

Решалась моя судьба, а я могла думать только о том, почему на Эмиле форма полицейского.

Беда! Караул! Мои мысли всё время сносит дальше от проблемы, и я могу думать о чём угодно, кроме того, что произошло. Дело даже не в том, что мне придётся ответить на вопросы инспектора с самого начала, а что Эмиль, раз уж он при исполнении, всю душу из меня вынет, пока будет вникать в дело о пропаже Букова, оставшись здесь, в усадьбе.

О! Кто мог предположить, что Эмиль вдруг станет полицейским. За два года, что я отсутствовала дома, никто из братьев ни полнамёка не сделал. А тут на тебе — такие перемены! Когда он успел отучиться и стать служивым?

Стоп!

Вот ведь что значит, когда голова плохо варит. Недавно я звонила Эмилю в связи с высказыванием Полина Щуки о споре, а тут они вдруг появляются вместе из одного магического портала. Странно? Ещё как! Мысли о стакане воды я оставлю пока в стороне — они вторичны, совсем другое дело, когда братец, будучи полицейским, но при этом спорщиком, появляется с магом — своим оппонентом. Ну, ясно же, как белый день, что эти двое не просто так знакомы друг с другом и не разочек поспорили, а плотно общаются.

А опекунство? Ха! Ты ж поди его еще получи. Уж не это ли цена за некий будущий реванш от селебрити?

Ой, что-то сердце прихватило. Жизнь моя полетела в Тартарары, и никому до этого дела нет. О чём будет будущий спор, что плата за него авансом прошла сейчас?

А-а-а-а-а! Самое время начинать рвать на себе волосы.

Я снова горько заплакала, из-за чего лица всех мужчин в пятиметровой досягаемости перекосило, как от зубной боли. Даже Тит не стал исключением, но по-братски притянул к себе.

Впрочем, об этом я подумаю позже, а лучше — спрошу у братьев. Сейчас у меня другая проблема: шефа украли.

Эх, Валентин, Валентин… Что сейчас с тобой?

Воспоминание подбросило мне запах снега, ощущение лёгкого морозца, тёплые ладони Валентина, в которых он держал мои пальчики. Мы стояли лицом друг к другу, улыбались, обсуждали торжество и связанные с ним традиции.

— Печально, — вдруг сказал Буков, но его улыбка стала только шире.

— Что именно?

— Виносова ночь, братание кровью в соответствии с древними обычаями оборотней. Моя тяга к тебе… Мне кажется…

Помню, я затаила дыхание, глядя прямо в глаза хозяину и ожидая продолжения. На моё счастье пауза оказалась недолгой и Валентин, наконец, выдохнул:

— Ты приворожила меня, — и счастливо рассмеялся.

Его смех до сих пор раскатывался эхом в памяти — он был последний, что я помнила из того вечера.

Тем временем, Щука даже не позволил вмешаться Соломону Яновичу — так и болтал сам:

— Бумагу подготовьте, Соломон Янович. Вы меня знаете, за руной дело не станет. А раз Виола Нагорная под моей опекой, то задавать вопросы вы имеете право лишь в моём присутствии, а всё что происходило до текущего момента, является незаконным. Не переживайте, а поторопитесь, Соломон Янович, поторопитесь.

О чем они только что говорили? Ух, упустила суть сюжета — задумалась.

Было заметно, что Пупков стушевался после тирады парня и засуетился, давая распоряжения одному из служащих.

Слёзы на моих щеках высохли, но икоту победить так и не получалось. Вода в стакане плескалась уже на донышке, а я всё прикладывалась к прозрачному краю, отпивая маленькими глотками. Просить ещё одну порцию не собиралась — итак хотелось провалиться сквозь землю под перекрёстными взглядами старших братьев.

— Странно… — прошептала я и удивилась своему изменившемуся голосу — он слышался писклявым, с нотками истерики, дрожащим.

Тит прекрасно понял, что я имела в виду под словом: «Странно» и тут же тихо шепнул на ухо:

— Эмиль полгода уже служит. Мы не писали тебе — ни к чему было.

Злость сменила страдания и смятения в моей душе, и я гневно прошипела:

— Настолько «ни к чему», что родной сестре об этом знать не нужно — перебьётся?

— Потом, — одними губами прошептал Тит и покосился на Эмиля.

Пупков размял губы и спокойно заметил:

— Хорошо. Думаю, в процессе всё будет улажено, кудесник Щука. Давайте заново попробуем устроить допрос. Но в соответствии со статьёй тридцать восемь, дополнений к Кодексу королевства в части уголовно наказуемых деяний, указано, что госпожа Виола может отказаться от повторной дачи показаний, ведь совершала она их в присутствии одного из родственников.

— Я желаю послушать ответы на вопросы, — влез братец-полицейский и улыбнулся мне. — Позже ознакомлюсь с протоколом, как куратор данной ситуации, но сейчас, кратко и без лишних объяснений, хочу услышать описание общей картины происшествия.

Я стрельнула в Эмиля уничтожающим взглядом, но братца сие не проняло. Зато Соломон Янович, кивнул и задал первый вопрос:

— Расскажите, пожалуйста, откуда вы ехали, когда было совершено покушение?

— Мы покинули дом ликана Суховского. Новогодний бал устраивала диаспора оборотней — мне так сказал Валентин Игоревич. От него я узнала, что такое событие происходит каждый год в доме здешнего, официального посланца от министерства культуры Долины оборотней, Суховского.

— Сколько времени было, когда на вас совершили покушение? — задал следующий вопрос инспектор-маг, уже давно зная на него ответ. — Вы запомнили?

— Около двух часов ночи, — мой голос продолжал дрожать, но слёзы уже не лились ручьём.

— Почему вы так чётко об этом помните? — Пупков двигался по списку, и мне оставалось лишь подтверждать собственные слова, произнесённые ранее.

— Валентин Игоревич посмотрел на часы и сказал, что нам пора.

— Как он вам это сказал? — влез в разговор Щука. — На балу? Или позже, когда вы сами засобирались домой?

Вот есть же такие противные маги на свете, а?! Расселся тут с самодовольной улыбкой, руки домиком сложил так, что упирающиеся друг в друга пальцы побелели, а на чело легли безмятежность и покой, будто интересовался подробностями скучной вечеринки.

— Не поняла? — нехотя поинтересовалась я. — Почему вы спрашиваете? И какое имеет отношение к делу в какой момент мы ушли?

Полин Щука нарисовал непонятный знак в воздухе большим пальцем и произнёс:

— Я ваш законный представитель в землях магов. По Кодексу, я имею полное право спрашивать вас о чём угодно, контролировать ваши действия и много что ещё другое. Пока прошу ответить сущую безделицу: так, как он сообщил вам, что в разгар бала вам необходимо уйти? Суховский — гостеприимный хозяин и знающий толк в празднованиях оборотень. Его Виносовы ночи славятся на весь Магогест.

— Хозяин был озабочен чем-то.

— Какие у вас соображения: чем был озабочен Буков? — продолжал допрос Щука.

Я посмотрела на инспектора, затем перевела взгляд на Эмиля, но не нашла поддержки в отношении поведения дикого и невоспитанного кудесника Щуки ни у одного из мужчин.

— Ответь, Виола, — попросил Эмиль.

— Пока мы ехали, — начала я, — мне казалось, что…

Никак не могла подобрать слово, определяющее настроение мага земли. Казалось, он витал в облаках, а затем спускался к самому истоку ада. Его эмоции сменяли друг друга, точно калейдоскоп.

— Ну… — подначивал Щука.

— Мне показалось, что он обмозговывал какую-то личную проблему.

Меня бросило в жар, а щёки загорелись. Я, наконец, проговорилась, и стало ужасно стыдно от этого.

— Видя смену чувств, появлявшихся на лице Валентина я, решила, что он переживал из-за нашей поездки и того, что она выглядела как…

Замялась. Мне тут же стало неуютно в объятьях Тита и тошно от проникновенного взора Эмиля.

— Свидание, — закончил за меня мою же мысль Щука. — Вы подумали, что ваш работодатель переживает из-за близости, которая возникла между вами. Приглашение на бал выглядело свиданием? Так?

— Я… — кулаки сами собой сжались, но договаривать не стала — братья на меня смотрели во все глаза.

— Буков отлучался куда-нибудь во время бала? — спросил инспектор, не отрываясь от записывания строчек в блокнот.

Ну, хоть маг-полицейский не буравит меня взором, как братья — и то хорошо.

— Нет, — устало тряхнула я, головой погружаясь в прошедшие события. — Мы танцевали, пили шампанское, ели фрукты. Само наступление Виносовой полночи встретили в зимнем саду среди кустов роз, под пушистыми кронами деревьев. Звучала прекрасная, плавная музыка и Валентин Игоревич пригласил меня танцевать, прямо в оранжерее. Мы кружились в медленном вальсе, растворяясь в мелодии…

— И тут он вам сказал, что пора уходить? — влез в мои воспоминания Щука, и мне захотелось бросить в него чем-нибудь тяжёлым, например, пустым стаканом. — Сразу? Как вы думаете, сколько по времени вы кружили, как вы выразились, в танце? Ни о чём не разговаривали?

— Я… Не помню, — горько покачала я головой, стараясь выдрать из памяти хоть какой-то отрывок разговора. — Думаю, беседа была незначительной, раз не могу восстановить её.

— Незначительной, — повторил за мной, с огромной долей скепсиса, Щука.

— И что тут такого? — вспыхнула я.

— Пока ничего — одни предположения. Странно, что вы помните о розах, деревьях и мелодии, и совсем не помните беседу. Или не желаете при родственниках передавать влюблённый бред, который вам в ушко во время танца нёс Буков?

— О-о, — выдохнула я. — Вы… У-уху… Вы…

Короче — одни эмоции, не желающие облачаться в слова. Надо кинуть в него стаканом, надо.

— Полегче, — проявился, наконец, Эмиль. — Пол, прошу тебя, не забывайся.

Пол? Тебя? Впрочем, об этом потом. Пол бесит меня всё больше и больше — никакой деликатности! А ещё кудесник — образованный человек. Образование высшее имеет, небось, а корректности не научился и вести себя не умеет! Слов нет! Впрочем, одно найдётся — селебрити.

— Ладно, — пожал плечами Щука.

Эмиль попросил:

— Виола, вспомни, пожалуйста: о чём вы говорили. Важны любые мелочи.

— Ну не могу я припомнить, что такого? Вспомню — скажу.

— Что было дальше? — наконец, вернулся к своим обязательствам инспектор, чем перевёл семейный разговор в русло допроса.

— Мы ещё немного погуляли по зимнему саду, и шеф сказал, что нам необходимо отбыть и уже два часа ночи. Машина стояла за углом, на стоянке, и мы направились туда. Мы не сразу сели в автомобиль — немного постояли. Я услышала шорох за спиной, но обернуться не успела… Сильная боль в затылке настигла меня, а затем — темнота.

— Что происходило с вашим «шефом», как вы выразились, вы не видели? — снова влез в допрос Щука.

— Нет. Проваливаясь в обморок, я слышала только возню, глухое рычание и всё — провал.

Полицейский оторвался от записей и спросил, разглядывая меня:

— Как по вашему, Букову никто не угрожал? В каком состоянии или расположении духа он пребывал тот неполный месяц, что вы работали на него?

— Почта шла через меня, и угроз в ней не было. Про другие каналы связи мне ничего неизвестно.

— Странно, — продолжал болтать Щука. — Вы часто виделись с Буковым?

— Не часто.

— По пальцам пересчитать? — настаивал Щука. — Два раза?

— Можно и так сказать. Он очень занятой человек и его образ жизни предполагал, думаю, постоянное движение: переговоры, встречи. Он не родился, как вы с золотой ложкой во рту, но именно вы купили у Букова этот дом и земли, а не он у вас. В краях, откуда я родом, говорят, что под лежачий камень вода не течёт, и у нас с уважением относятся к тем, кто сам себя сделал.

— К вопросу об усадьбе, — вступил Соломон Янович. — Каким образом, кудесник Полин Щука, вы расплатились с Буковым?

— Часть средств я отдал наличными, другую часть перевёл на счёт в банке.

Пупков сделал запись в блокнот и снова задал вопрос чародею:

— Где произошла оплата наличными?

— В присутствии моего сводного брата, владельца сети магазинов, Иртова Дмитрия Игнатьевича, в Магогесте. Я положил деньги в ячейку, а через некоторое время посыльный Букова забрал конверт — мне брат сказал.

— Хорошо, — продолжал полицейский. — Виола, скажите, вы знали о продаже дома?

— Да. Я узнала об этом от повара Василия Рыжова. Он незадолго до отъезда в столицу уволился, и я провожала его до калитки. От него же я услышала, что скоро придётся ехать сюда… туда… в Магогест.

— Кто ещё работал в доме? — вёл допрос Соломон Янович, и я немного расслабилась, но стакан из рук не выпускала, словно он оружие и мог защитить меня.

— Анна Морс — экономка. Оборотень-лиса. Она уехала незадолго до появления в доме Полина Щуки. Больше я её не видела. Ещё у Валентина был личный водитель. Его зовут Крюков Евгений — он оборотень. Тигр. Со слов самого Жени он ещё и охранял хозяина. Помню на следующий день после посещения водоёма и под воздействием силы Огненной хризантемы у меня разболелась голова, а Евгений помог мне — вылечил. Животная магия — вынужденная мера. Цветок был под стеклянным колпаком на плоту посередине водоёма, но… Голова у меня болела. Очень.

— Огненная Хризантема? — удивился инспектор.

А Щука ему вторил:

— Редкий цветок в землях королевства. Кучу денег стоит. Он его продал кому-нибудь?

— Нет. Насколько я знаю, хозяин собирался получить разрешение на его разведения в землях людей — он считал, что так безопаснее. Вроде бы…

Пупков записывал мои показания очень тщательно, потому воцарилась пауза, во время которой я не знала, куда деть глаза от пристальных взоров братьев. Но ситуация сама собой разрешилась, когда инспектор попросил кого-то пойти проверить наличие цветка и плота, а потом снова спросил:

— Я так понимаю, что в тот день Крюкова с вами не было?

— Мы были вдвоём с Валентином.

— Как вы оказались здесь?

— Я очнулась здесь, за тысячу километров от столицы, — даже я услышала нотки безысходности в голосе, чего уж говорить про остальных, собравшихся в комнате, но удержаться не могла, ведь решалась моя судьба. — Голова болела. Я встала с постели, прошлась по дому, поискала Валентина, Евгения, Анну… Кого-нибудь. Не знаю, но я решила, что Морс могла вернуться. Дом оказался пуст. Я не сразу сообразила, но чуть позже проверив, я не обнаружила сумочки. А там лицензия на работу… Мне повезло: позвонила в отель по городскому телефону, где проживали мы втроём. Мне ответили хозяева гостиницы. Оказалось, что в номере нет моих вещей. Вещей хозяина тоже нет. Нет Евгения. Никого — понимаете? Я обратилась в Центр занятости — они связались с полицией, Титом…

— Хорошо. На сегодня пока это всё. Отдыхайте.

Отдыхайте? Так инспектор сказал? Ага! С братьями отдохнёшь, как же! Самое тяжёлое начинается.

Мне нужна передышка, очень. Что же делать?

Зареветь! Верный способ, проверенный и на братьев действует безоговорочно, после чего у меня появится около часа на обдумывание — сто процентов.

И я заревела. Громко. Протяжно. Со вкусом и чувством выполненного перед правосудием долга.

Глава 7

С момента, как я очнулась, прошло около пяти часов, а моя жизнь круто изменилась: я потеряла документы, деньги, потенциального возлюбленного и работу. Зато обрела опекуна, повидалась с братьями и меня приютили в «кукольном» замке, том самом, что я видела на другом берегу пруда.

Конечно, хозяин достопримечательности считал свой дом с башенками ничем иным, как дворцом, что выдавало в нём человека с большой претензией к миру, и не добавляло шарма к его долговязой фигуре. Но Эмиль «на голубом глазу» называл домишко с подачи хозяина резиденцией, Тит соглашался, а мне оставалось лишь помалкивать, что я и делала.

В общем, перемены состоялись, движение по жизни продолжалось, на что собственно я так давно нарывалась, обитая в родном доме. Но чувствует моё сердце, что перемены в судьбе состоялись не все — придётся удивляться и дальше.

Сюрпризы начались сразу после допроса и составления протокола ещё в усадьбе. Кудесник Пупков собрался уходить, но прозорливый Пол (так он попросил его называть), взмахнул рукой и на его открытой ладони появился конверт с рунической печатью. Символ горел пламенем пару секунд, а затем потух, превращаясь в тёмные чернила.

— Минуточку, инспектор, не уходите.

Пупков, порядком уставший, тяжело водрузился на прежнее место. Я заметила, что Тит с Эмилем переглянулись, и на губах братца-полицейского появилась едва уловимая улыбка.

— Так и есть, — прервал паузу кудесник, — это разрешение от страховой компании на проведение собственного расследования. Виола Нагорная — оборотень. По законам Магогеста, приезжающий к нам на работу по трудовой визе ликан, обязан застраховать свои жизнь и здоровье. По невероятному стечению обстоятельств, есть только одна страховая компания, которая работает с перевёртышами — «Лунная миля», а я — её законный представитель.

Я наблюдала за лицом инспектора, когда ему зачитывали текст документа. На нём удовлетворение сменяло замешательство, и порядок противоположных чувств снова повторялся, что не могло не озадачить меня.

Как же это понимать: Соломон Янович был рад, что делом параллельно займётся богатый выскочка — Щука и в то же время переживал из-за его участия? Надо будет поинтересоваться личностью опекуна, чтобы лучше владеть ситуацией. На текущий момент я знала лишь, что он знаменитость и довольно обеспеченный маг.

— А теперь, я прошу вас к себе во дворец, — закончил парень и широко улыбнулся. — Место происшествия предлагаю оставить на ваших людей, Соломон Янович. Прошу, прошу.

Так мы и оказались в помпезной гостиной маленького, но всё же дворца. Шустрая служанка в изящном тёмном платье, с карими насмешливыми глазами и веснушками на носу, услышав от хозяина приказ на мой счёт, повела меня в комнату, располагающуюся в левом крыле.

Девушка мне не нравилась. Очень раздражала. Я с самого начала почувствовала в ней магический, пусть и слабый дар. Служанка Щуки — ведьма. А у кошек с ведьмами давняя взаимосвязь. Трудно сказать: хорошая или плохая — всё от кошки и ведьмы зависит, — но с точностью можно утверждать лишь одно — сильная.

Похоже, что не одна я ощутила нарастающую магическую связующую нить — девушка шла чуть впереди по коридору и всю дорогу тревожно оглядывалась на меня. Точно: почувствовала роднящий импульс, как пить дать, почувствовала.

Как только мы обе переступили порог спальни, девица бросилась к четырёх-створчатому высокому шкафу с резными филёнками, распахнула его и достала стопку одежды. Сунув мне в руки вещи, она удалилась.

Хоть оставила ненадолго — и то хорошо! От выпитого успокоительного я пребывала в странном состоянии и любое резкое движение служанки, равносильно, внезапно налетевшему урагану во время безудержного и повсеместного штиля.

Отсутствовала молодая ведьма крайне малый отрезок времени, в который я успела только оглядеться, стянуть бальное платье и надеть чёрные брючки. Уж и не знаю, в чьи вещи пришлось облачиться, но мой чуткий ликанский нос смог лишь уловить нотки розы, лаванды и стирального порошка. Надевать изумрудного цвета свитер мне пришлось уже в присутствии служанки, ворвавшейся в комнату, точно ураган и сообщившей, что все собрались за столом и ожидают только меня.

Мысленно выругавшись, я очень медленно сложила платье, поправила застёжки на туфлях, подаренных Валентином, и потопталась у напольного зеркала в роскошной тяжёлой раме, которое стояло в углу. Цвет туфель не соответствовал остальной одежде, но это придётся пережить.

Девушка переминалась с ноги на ногу, потом громко откашливалась, вздыхала поглядывая на дверь, но я продолжала вертеться перед зеркалом. Чем активнее она вела себя, тем неторопливее становились мои движения — не люблю, когда торопят.

На ум пришли слова Силены. В первый год замужества она активно перетягивала одеяло внимания Эмиля на себя. Я же ей вредничала, стараясь делать всё так, чтобы взбесить её. У меня получалось — Силена злилась, а Эмиль всегда оставался на моей стороне. Терпения Силены хватило на год, а затем она призналась: «Тебя не пробьёшь. Умеешь холодно и расчётливо всё обращать в свою пользу и выглядеть при этом невинной кошечкой». Короче: Силена сдалась, и мир в нашем доме на краткое время воцарился.

Ведьму я невзлюбила — провоцировала её, сохраняя лицо милой кошечки. Хорошо бы она не стала мне гадить. Впрочем, чего бояться — я и сама могу многое, но надеюсь, до проблем не дойдёт и я здесь ненадолго.

Сквозь зеркальное отражение я посмотрела на девушку. Наши взоры пересеклись и в её глазах вспыхнули зелёные фосфорические огоньки. Понятно — ведьма переживала те же эмоции, что и я. Отсюда и резкость в движениях и торопливость. Наша странно возникшая магическая связь упрочнялась.

Но почему она — та что меня так бесит с первого взгляда?

— Я прошу вас следовать за мной, — выдавила служанка.

С её губ сорвалось бурчание на древнем языке, а глаза вспыхнули ярким светом. Не знаю, каким из своих чувств я отринула окутавший и сковавший меня кокон энергии, но он пал. А ведь я ничего такого не умела. Специально защищаться от ведьмовских порабощающих заклинаний меня никто не учил.

Инстинкты подсказывали закрепить результат, чтобы показать кто главный в нашей паре. Выпустив когти, и громко мяукнув, я хищно улыбнулась — наступление началось. Внутренний огонь ярости разгорался в душе с неистовой силой. Я хотела доказать незнакомке, что вольна поступать, как захочу, ведь я кошка, и вольна гулять сама по себе — мне принадлежал весь мир. Моя магия сильнее её, и сделать меня своей тенью у этой пигалицы не выйдет.

Ведьма почувствовала неладное, и отступила назад. Огоньки в глазах потухли.

Вот и правильно! Не пристало нам, Северным кошкам, перед ведьмами расшаркиваться. Это пусть они опасаются.

Я спрятала коготки и проговорила, чувствуя себя абсолютной победительницей:

— Хорошо. Идём-те.

Пришлось топать следом за Кареглазой по широкому коридору со стенами, завешенными картинами; по мраморной, белоснежной лестнице со скульптурами полуодетых женщин и мужчин; пересекать холл со множеством изящных диванов.

Итогом длинного путешествия стала гостиная с накрытым на пятерых человек столом. Запах сдобы, сыров и колбас, витал в воздухе, но, к сожалению, не пробуждал аппетита.

Я кивнула поднявшимся со своих мест мужчинам, и устроилась на высоком стуле рядом с Титом. Братишка тут же накрыл своей широкой, с длинными пальцами ладонью мою руку, и когда наши взоры встретились, ободряюще улыбнулся.

Все приступили к трапезе, только мне в отличие от братьев и инспектора кусок в горло не шёл. Так и сидела: не притронувшись к еде, внимая версии преступления, высказанной Соломоном Яновичем. Она заключалась в сведении предположения о похищении Букова к единственному подозреваемому — Евгению Крюкову.

По мнению инспектора, Женя, изучив повадки и пристрастия своего хозяина, разработал план похищения его с целью выкупа или кражи технологии выращивания цветка. Для этой цели он избавился от моих предшественниц — секретарей, выжил из дома Анну Морс и повара.

Ему помешала я, явившись на работу в дом Букова. К тому же, раз уж я не стала утаивать от следствия разговор, состоявшийся между мной и Крюковым, о его негласном присутствии рядом с боссом, то инспектор предположил, что Женя следил за Буковым не с целью охраны — это он так сказал мне, а ради наживы.

Симпатию, возникшую между мной и Валентином, Крюков мог воспринять, как некий вызов для себя. Избавиться от меня он не видел возможности, а поступать крайним образом со мной же не стал, потому я оказалась в усадьбе, опоённая какой-то дрянью, и почившая магическим сном.

Складно — ничего не скажешь. В ореоле доводов Соломона Яновича, скрытный характер тигра, его поведение выглядели лишь подтверждением версии, а не опровержением её.

— Всё слишком очевидно, чтобы рассматривать другие версии, — отрезал Соломон Янович, и глотнул из большой фарфоровой чашки. — Я разостлал приказы по королевству на все пункты пропуска. Думаю, после совершенного похищения злоумышленнику прямая дорога из города. Осядет где-то — мы его найдём. Дело простое.

За столом в огромной гостиной со сводчатым лепным потолком, которой подпирали толстые круглые колонны, воцарилась тишина. Тит смотрел перед собой, водя пальцем по узорчатой поверхности ложки, и вслушивался в сказанное. К чаю брат так и не притронулся, но часть пирога, выложенного на красивую фарфоровую тарелочку, всё же съел.

Я обреталась по правую руку от Тита, и он изредка бросал на меня ласковые взгляды, но затем снова становился хмурым, слушая размышления инспектора, на тему похищения.

Эмиль, занявший высокий стул через стол от нас с братом, откинулся на спинку, и устало выдохнул:

— Хорошо если так… Сомневаюсь я.

Стройная, спортивная фигура Эмиля резко выделялась на фоне светлых стен и красочных фресок из жития древних магов. Воздушные линии, изящные тела, утончённые черты лиц рисованных героев поражали воображение и умиротворяли. Эмиль же смотрелся демоном или грозным колдуном — чернокнижником: невозможно красивым, холодным и беспощадным.

Понимаю его жену: захомутала того, по кому столько ликанш слюни пускало и радуется жизни. А вот Эмиля я не понимала, ведь столько достойных девушек было рядом, а он выбрал Силену — кошку-оборотня из мест, облюбованных ковеном ведьм. А теперь наша семья платила за предпочтение брата высокую цену, хотя на самом деле именно ведьмы втянули Силену и её отца во все тяжкие.

Да что там — плакать хочется!

Я тяжело вздохнула и глотнула чая — он, к моему сожалению, уже успел остыть.

— Почему? — поднял взгляд на Эмиля инспектор. — Всё прозрачно. Крюков долго работал с Буковым, втёрся к нему в доверие, настроил хозяина против всех. Пина Виола это подтвердила в присутствии своего первого законного представителя, пока не появились вы.

Пина — так маги уважительно называли женщин-оборотней. Услышав это обращение рядом со своим именем, я вздрогнула. Не знаю, может с непривычки, ведь «пина» уже давно вышло из современного языка. Хотя… Магов это не касалось, ведь при официальном обращении к ним часто говорили: «Кудесник такой-то».

— Да, да, — закивал Эмиль. — Версия стройная. Я отражу её в своём отчёте, как основную. Но вам не кажется странным, что Виола пробыла в магическом сне около трёх дней с момента похищения, и очнулась не где-нибудь, а в усадьбе? Почему не на улице? В больнице? В отеле? Почему здесь?

В самом деле: почему? До того, как братец-красавец не озвучил свои домыслы, я не задавалась таким вопросом.

Меня качнуло в сторону сомнений, потому бросила взгляд на полицейского, чтобы тот… не знаю… сказал что-нибудь успокаивающее и логичное.

Но вместо Соломона Яновича разговор поддержал Пол Щука:

— Вопросы остаются, есть много неясностей, и я склоняюсь к другой версии. Ставлю на свой вариант развития событий Эркон.

Эркон — целое состояние для некоторых семей! Денежное довольствие, выплачиваемое в течение трёх лет. Что-то вроде рассрочки по платежу на большие суммы.

Эмиль широко улыбнулся — так он поступал всегда, когда дело заходило об игре. В глазах появился холодный блеск, брови взметнулись на лоб, нос заострился.

Ох, не к добру это! Ох, не к добру…

Мы с Титом переглянулись и братец накрыл своей ладонью мою, чтобы остановить от опрометчивого высказывания — меня Эмиль не послушает, а Тит — старший и может приказать. Только наше промедление оказалось слишком долгим, и Эмиль выпалил:

— Реванш? Так ведь, Пол? Хорошо. Ставлю Мензи. Давай обменяемся версиями и посмотрим: кто из нас окажется прав.

Непроизвольно сжала руку Тита и закусила губу. Что братец делает?! Мензи — надел земли равный одному гектару.

— Я же говорил, что так и будет, — хмыкнул Пол Щука.

— Даже успели поговорить… — прошелестел Тит, и я дернулась, посмотрела на него. — Что же не предотвратил? Эх, Эмиль, Эмиль.

В глазах Тита горело разочарование и досада… и больше ничего.

Ни-че-го!

Выдернув руку из его пальцев, я обратилась к Эмилю:

— Играешь, Эл? Снова ввязываешься в авантюру? Ты не понимаешь? Вообще ничего? Пропал Валентин, непонятно что с Евгением. Твоя сестра пострадала! А ты… Какой же ты… Слов нет!

Я действительно не находила слов — эмоции зашкаливали. Пришла в голову мысль обернуться кошкой и бежать, куда глаза глядят, как можно дальше от семьи. Захотелось разрыдаться с новой силой, потому до боли закусила губу. Чтобы как-то унять побежавшие по телу мурашки — предвестники оборота — с размаху ударила кулаком по столу. Чашки и тарелки жалобно звякнули, вторя моей скорби и гневу.

— Вы так весь дом мой в щепки разнесёте, — настиг меня голос Щуки.

Резко вскочила со стула, крутанулась на каблуках, исполнила глубокий реверанс и со злой улыбкой проговорила:

— Милости просим, хозяин. Мы бездомные и обворованные припадаем к вашим ногам и просим о снисхождении. Вы спорить изволите — спорьте, но не на мою жизнь. Я отказываюсь от опе…

Пожалуй, получилось слишком язвительно и гневно, иначе как объяснить испуганную мину, которая появилась на лице Тита.

— Стоп! — рыкнул Тит. — Ты ни от чего не отказываешься! Опекунство остаётся в силе.

М-да, если бы эта фраза прозвучала не из уст Тита, а любого другого из братьев, я бы настаивала на отказе от опекунства со стороны кудесника. Но Титу я доверяла больше чем другим, любила его, понимала, как и он меня. Раз он остановил мои злые выкрики — значит, прислушаюсь и проглочу навязанное попечение.

Только сердце болит. Ой, как болит. Бьётся, словно маленькая свободолюбивая птичка в клетке рёбер, а вылететь не может.

Сам же «опекун» расслабленно сидел на месте, и со скучающим видом ждал, пока я закончу паясничать.

— Виола, как всегда не унывает, — пояснил Эмиль, которого я не удостоила даже взглядом.

Мне показалось странным, что на Тита новый хозяин никак не отреагировал, а замечание младшего из братьев, заставило его немного повернуть голову. Впрочем, движение было таким незначительным, что могло быть принято за курьёз моего воображения.

Кошка во мне готовилась к прыжку, но я сдерживала её. Чтобы заставить себя оставаться человеком и выяснить всё до самого конца продолжила, усаживаясь на стул:

— Мне хочется понять другое: в чём заключается реванш, который пообещал мне Полин Щука, — переплетя руки на груди, констатировала я. — «Опекунство» — часть обещанного реванша селебрити? Так ведь, Эмиль? По глазам вижу, что я права. Как ты мог, Эмиль? Ты готов торговать всем, даже жизнью сестры и других людей?

На этот раз высказывание получилось сносным, но всё равно отдавало ребячеством. Ничего поделать не могла с собой: меня бесил снисходительный и в то же время отрешённый взгляд Щуки, которым он разглядывал меня. К тому же, неожиданно сорвавшееся с моих уст слово: «селебрити» напомнило, что я так и не узнала: чем же знаменит чародей? Первый и единственный раз, этого высокомерного и в то же время спесивого паренька так окрестил Буков, когда мы подплывали на лодке к плоту с Огненной хризантемой.

Интересно, чем же Щука знаменит?

Полагаю, одной светской хроникой дело бы не обошлось. Было ещё что-то, раз настолько узнаваемая личность. А я так и не удосужилась вбить имя в «поисковое окно» интернета, чтобы понять, кто же потребует от меня реванш за выходку Эмиля.

— Законно, — наконец, толерантно обронил кудесник, и лениво положил руки перед собой на стол.

Воцарилась пауза во время, которой Тит и Эмиль устроили борьбу взглядами. Тит обнял меня, а Эмиль — расслабленно откинулся на спинку стула. По глазам Щуки было легко прочесть, что он думает в отношении меня и того, как распределились роли, от чего моя вторая ипостась вдруг выпустила когти. Я не стала их убирать — пусть будут.

— Тш-ш, — тихое шептание Тита не помогло.

Я не стала возвращать себе прежний облик. Что плохого в острых длинных когтях? Ничего! Проблему выдумывают те, кто их боится — маги, например.

— Чтобы скорее уладить с недомолвками, — начал кудесник, косясь на то, как я скребу по салфетке коготком, — сообщу вам, что мой реванш — ваше присутствие здесь, в этом доме, и ситуация, в которую вы попали. Я предвидел проблемы, правда не такие, но всё же. Опекунство — моя добрая воля и желание помочь.

Я закатила глаза и тяжело вздохнула: парень к тому же ещё и зануда.

— Мы с Эмилем не сошлись во мнениях по очень любопытному криминальному делу. Меня, как советника страховой компании пригласили для ознакомления с весьма загадочными обстоятельствами смерти одного клиента. Страховым агентам не разрешается проводить собственные расследования. Потому я выехал на место, чтобы подтвердить законность выплаты, которая предполагалась семье убиенного. И вот…

— Эмиль, ты следователь? — перебила я рассказчика, и тот на мгновение застыл с открытым ртом, а затем захлопнул его, поморщившись, словно случайно проглотил муху.

— Нет. Я — помощник инспектора. Надо учиться, сестричка, чтобы вести следствие. Сейчас прохожу обучение.

— Мартин гордится тобой, — с издёвкой кинула я Эмилю, за что получила взгляд от Тита, полный укоризны. — Полагаю, раз уж ты здесь, то согласился на реванш в новом деле.

Эмиль хотел что-то возразить или сказать, но я выставила вперёд руку, останавливая его, и продолжила сама:

— Вот мне и интересно: почему, о реванше мне было заявлено больше недели назад, и я звонила тебе, чтобы понять, в чём дело, но ты не предупредил меня о возможных проблемах? Мартин знает о том, что ты подставил меня, Эмиль?

— Мартин знает многое, потому и…

Эмиль облизнул губы, немного помедлил. Я чувствовала, что он надеялся на то, что ситуацию прояснит Тит, но мой любимчик молчал.

— Я жду, — подгоняла я.

— Вы должны стать женой моего очень дальнего родственника, — вмешался Пол.

— Что? — не поверила я.

А Щука развёл руками и добавил:

— Я начал рассказывать вам о клиенте. Маг погиб при невыясненных обстоятельствах в землях ликанов, на территории вашего клана. Меня попросил Эмиль об услуге, и я не смог ему отказать. Со мной приехал мой дальний родственник — оборотень. Уж не знаю, каким образом, но за время, что проходило следствие и моё частное разбирательство, Мартин сосватал вас моему семи-родному брату, Элину.

— О-о-о-о-о, — простонала я, хватаясь за голову. — Понятно! Хорошо, хоть на самом деле ничего хорошего в том нет.

Что делать? Что? Я раздавлена, разбита, уничтожена! Теперь Мартин не отвяжется от меня!

Стоп! Как ловко эти двое, по моему предположению, знакомцев ушли от простого ответа на вопрос. Со мной такое не пройдёт, ребятки: отвечать придётся.

— Так, что там с предвидением будущего, не слишком хорошего для меня? — разрезав салфетку надвое острым кошачьим когтем, напомнила я, а Полин от этого звука поморщился, ну или салфетку жаль было. — Загодя знать, что у сестры будут проблемы и не предупредить её — не по-братски, Эмиль. Не находишь?

— Кхе-кхе, — откашлялся, подавившийся кусочком сыра Соломон Янович и извиняющимся тоном добавил: — Простите.

Кто-то сыром давится, а у меня — жизнь под откос летит! Ну, где справедливость?

— К этому всё шло, — промямлил Эмиль. — Ты должна была появиться на празднике Тита. Мы бы поговорили с тобой, я бы объяснил, что за тип этот Буков. А ты…

— А я пошла на другое торжество — ты это хотел сказать? Почему нет? Но если у тебя были сведения о том, что может произойти что-то страшное или непоправимое, то ты обязан был…

Я не договорила. Неожиданно ощутила, что будто моего плеча коснулась чья-то рука. Затем холодные ветерок обдал ухо, словно кто-то невидимый, неосязаемый пытался прошептать мне в него, но не мог — я не слышала его. И словно молния в моей голове родилась идея:

— Я принимаю ваши ставки в споре.

— Что?! — не понял Тит.

Сама в шоке, Тат, сама. Совсем иное намеревалась сказать, но с языка сорвалась именно эта фраза. А, между прочим, я хотела спросить о проблемах Валентина и растрясти этих двоих закадычных друзей на откровения. А видишь всё как вышло — болтаю не весть что!

Жуткое, нестерпимое желание закатить скандал перекатывалось внутри моего существа, точно девятый вал, готовый обрушиться и поглотить всё вокруг в единый миг, а вместо него: «Я принимаю ваши ставки в споре». Тьфу!

— Ты… Чем ты… Зачем? — не смог выговорить Эмиль.

— Зачем спорю? Чем расплачусь в случае проигрыша? — подхватила я слова Эмиля, открывая рот, точно тряпичная кукла, но говорил за меня, некто чужой. — Я ставлю на кон свои драгоценности: амулеты и артефакты, доставшиеся от бабушки.

— С ума сошла?! — вскричал Эмиль и даже вскочил с места, упёрся ладонями в столешницу и навис над блюдами, сокращая расстояние между нами. — Они стоят целое состояние!

Да что я такое мелю, в самом деле? Не расстанусь я с камнями и вещами! Я их перебирала в шкатулке только по великим праздникам, а вот так — поставить их в нелепом споре — увольте.

Раскрыв рот, я вдохнула больше воздуха в лёгкие, но из горла не вылетело ни единого звука. Только жарко от натуги стало.

Что со мной? Помогите! Это сглаз! Нет — магическая ловушка! Проклятье! Не знаю, что, но жутко страшное. А-а-а-а-а!

— Амулеты? — вторил брату Щука. — Артефакты Северных кошек? Это интересно.

— Не смей! — приказал Тит.

Снова чья-то невидимая ладошка сжала моё плечо, а холодные пальцы впились в ключицу. В душе воцарилось спокойствие, благодать, и уверенность в том, что я делала всё верно. Холодный ветерок едва задел кожу на шее и щеке, а перед глазами повисло марево, отдалённо напоминающее лицо человека — бабушкино лицо. Губы маски тронула улыбка, и я ответила Титу:

— Имею право! Они мои!

Что я делаю?! Кошмар! Что происходит? Почему я не могу сопротивляться и делаю, говорю то, что сама от себя не ожидала?

А-а-а-а! Остановите меня!

Надо взять свои слова назад, сказать, что я пошутила.

Эх, рот на замке.

Написать! Точно! Надо написать и братья всё поймут — снимут с меня наложение. Так быть не может. Так не должно быть!

Призрак — его вижу только я. Он шутит со мной. Но ведь я сильнее. Должна быть сильнее.

Маска — марево трепетало над поверхностью стола и складывалось ощущение, что оно смеётся. Неужели мысли читает? И над кем хохочет? Надо мной?

Ой! У меня контакт с пращурами наладился. Говорили мне, что это случится однажды: буду слышать их, внимать им, понимать их порывы. Вот — свершилось. Только не такое мне обещали. Внимать и стать транслятором — разные вещи, по-моему.

Но сопротивляться не получалось — полностью оказалась во власти дрожащего пятна, похожего на лицо бабушки. Но почему?

Эх, в вопрос: «Почему?» можно вложить кучу смыслов, и все они окажутся правильными. Например…

Почему произошёл прорыв в общении с почившими родственниками именно сейчас, когда я так уязвима?

Почему я попала под власть призрака, и он диктует свои условия?

Почему ведьма так реагировала на меня, и нет ли корысти в том, что я сейчас чувствовала и видела?

Почему Эмиль не предупредил меня о возможных проблемах?

Почему, почему, почему… Сто тысяч «почему» и ни одного ответа.

Я встала перед острой необходимостью найти в себе силы и рассмеяться, а дальше скажу как есть: не расстанусь с амулетами и артефактами, чудо-камнями. Они мои! Только мои!

Набрав больше воздуха в грудь, я чётко знала, что произнесу: «Пошутила, а ты и поверил», но в место этого с уст сорвалось:

— Предлагаю делать ставки на причастность тех или иных известных нам лиц к похищению Валентина Букова.

Марево, так похожее на лицо бабушки отдалилось на середину стола и остановилось между блюдами с колбасой и сырами. Я не знала, как исправить ситуацию, ведь намеревалась произнести совсем другие слова.

Вознамерившись сделать вторую попытку отказаться, я снова раскрыла рот, но произнесённым мной фразам удивилась даже я:

— Выскажемся, кто причастен или не причастен. Экономка? Повар? Шофёр-охранник? Я? Или кто-то ещё?

С перепугу я зажала рот ладошкой и округлила глаза на Тита. Он должен понять, что со мной что-то не так происходит. Но старший из братьев, лишь смотрел на меня с отчаяньем в сине-фиолетовых глазах и молчал.

Эмиль плюхнулся на стул и качал головой, не обращая на меня никакого внимания — видимо был раздавлен моими высказываниями и оплакивал драгоценные во всех смыслах камни.

Только один человек за столом остался невозмутимым — Пол Щука. Он медленно обвёл всех собравшихся за столом гостей взором, немного помолчал и произнёс:

— Это разнообразит спор. Согласен. Поддерживаю ставки на причастность того или иного лица к делу. Поддерживаешь, Эмиль?

Братья переглянулись и Тит едва заметно кивнул Эмилю. Последний нахмурился, посмотрел на меня, и нахмурился ещё сильнее. Может, наконец, кто-то из них сообразил, что я странно себя вела?

— Что мне остаётся? — угрюмо пробурчал Эмиль, а Тит продолжал сидеть с кислым видом, но теперь он взирал перед собой и хмурил брови. — Начинай. Сначала твоя вариация, потом моя и, в заключении, выскажется Виола.

Глава 8

Прогулка доставила успокоение. Подойдя к кухне, снимая на ходу тёплую, длинную куртку и шарф, неожиданно услышала голос той самой служанки-ведьмы:

— Не расстраивайся. Не такое бывает. Я вывешивала на балконе общежития в академии своё бельё. А что — окно упиралось в лес и под ним ходить, любителей не было. Неожиданный порыв ветра сорвал трусики, и они свалились на этаж ниже. Под нами маги-некроманты жили. Один такой симпатичный, кудрявый — он этот кусок материала и поймал. А потом и говорит: «Иди, получишь обратно». Пришлось спуститься. У двери столкнулась с его девушкой. Постучала, мне открыли. Я без зазрения совести говорю: «Мне только трусики забрать». Ух, и скандал был потом!1

Раздался женский смех, который поддержала и сама рассказчица. Я вздохнула и вошла в кухню — есть хотелось жутко.

Меня встретили три пары настороженных глаз, а на симпатичных лицах чародеек, улыбки тут же растаяли.

— Здравствуйте, — поприветствовала я.

Кудесницам на первый взгляд не больше двадцати. Стройные, гибкие, хорошенькие. Ведьма-служанка на их фоне выглядела продавщицей в магазине парфюмерии: затянутая в юбку-карандаш, строгую блузку, и с причёской «конский хвост».

Девушки нестройно ответили и дружно вскочили со своих мест. Все они были одеты в брючки и медицинские халатики, а в руки они похватали со столов планшеты. Через мгновение их и след простыл, и лишь стук каблучков, раздающийся в коридоре, говорил, что они мне не привиделись. Впрочем, было ещё одно доказательство — чашки с недопитым кофе, которые остались на столе.

Ведьма тоже подхватила планшет, но чашку, над которой клубился дымок, взяла и направилась к выходу.

— Подождите, — попросила я, пресекая попытку девушки уйти. — Раз уж я под опекой у вашего хозяина, то хотелось бы знать, какой у него штат и кто эти девушки? И… нас не представили друг другу.

О! Только не нужно смотреть на меня таким испепеляющим взглядом! Я тоже так умею!

Вероятно, у ведьмы промелькнула та же мысль, иначе каким образом можно объяснить появившуюся холодную, но уважительную мину на её лице.

— Вивьен. Меня зовут Вивьен Рики. Я не служанка, а Пол мне — не хозяин. Я его ассистентка. Он — научный руководитель в аспирантуре, девушки, которых вы видели здесь — студентки. Я работаю на Полина и живу тоже у него. У студентов сейчас практика. Пол отобрал себе в группу магов для проработки некоторых вопросов с ними.

Её улыбка, высокомерный, насмешливый блеск в глазах, говорили лишь одно: «Это у вас — оборотней, кругом хозяева, а у нас — магов всё иначе». Я бы вспылила по обыкновению и поставила бы нахалку на место, но удивление пересилило первичное желание.

— Аспирантура? — выдавила я и уселась на стул, стоящий рядом. — Сколько же…

Тут я споткнулась о собственные слова, ведь просились наружу сразу две фразы: «Сколько лет твоему руководителю?», и «Сколько же тебе, ведьма, лет?». Можно сказать, я вовремя остановилась — сохранила лицо и выглядела воспитанной.

— Полу двадцать один год, но это ничего не значит. Он — вундеркинд! Закончил университет в пятнадцать, а в семнадцать — защитил кандидатский минимум, стал доцентом. Сейчас он преподаёт и занимается страховыми случаями. Пол — огромная корпорация, бизнес-индустрия, научные разработки и имя, подтверждённое делом!

О! У нас тут любовь на горизонте замаячила, или преклонение перед талантом начальника? А может и то и другое одновременно, ведь это мечта любой студентки: красавец с толстым кошельком, знаменитость и чтобы до кучи молодой. Вопрос лишь в том: взаимна ли эта любовь? Увы, он остаётся открытым.

Ой, что это я? Меня разве должна волновать частная жизнь селебрити? В том-то и дело, что нет. А вот что действительно должно беспокоить: в какой момент, и при каких обстоятельствах с этой «корпорацией в одно лицо» познакомился Эмиль? Почему Тит не особенно возражал во время разговора в гостиной? По-моему он даже провоцировал брата на участие в споре.

Единственное, что я могла бы осознать с вероятность девяносто девять и девять в периоде процентов, так это желание Мартина выдать меня замуж за, пусть и семи-родную, седьмую воду на киселе, но принадлежащую к «индустрии — Полу» оборотня.

— Да, я читала о нём в интернете, — начала я развивать тему, стараясь разговорить Вивьен. — Он занимается частным сыском и работает на страховую компанию, которая, по чистой случайности, на пятьдесят пять процентов принадлежит ему, а ещё двадцать процентов — его семье. Читала, что он распутал много дел и в восьми случаях из десяти сумел возложить часть выплат и взысканий на плечи мошенников, воров и убийц.

В глазах Вивьен зажглись фосфорические огоньки, что свидетельствовало об её крайнем раздражении и желании магически повлиять на меня. Моя кошачья ипостась отреагировала моментально: выпрямилась, мурлыкнула, выпустила коготки, готовясь, в случае чего, ударить ведьму лапой наотмашь. Наши взоры скрестились, и мы с минуту смотрели друг другу в глаза.

Неожиданно, я почувствовала ещё чьё-то присутствие. Это был не человек, не маг и не оборотень, а нечто холодное, свободное, своевольное. Призрак — он оказался снова рядом.

Вивьен нахмурилась, а я — принюхалась. Звериная привычка, и выглядит не эстетично, понимаю, но что поделаешь.

Воцарилась пауза, во время которой Вивьен шевелила губами, не произнося ни звука. Я же наблюдала за вальсирующим пластичным телом, едва уловимым в прозрачном тёплом воздухе кухни.

— У тебя сильные пращуры, — прошептала девушка, — и я начинаю к ним привыкать, ведь это, скорее всего, теперь навсегда.

— Почему?

Невинный вопрос, что глаза-то так на меня таращить, подруга?

— Мне, — проронила Вивьен, — надо идти. Разобраться с этим, понять. В общем — надо. Хочешь понять, чем занимается Пол — открой официальный сайт компании и найди вкладки: «Описание происшествий». Там… Там всё есть.

Ведьма заторопилась, а я не стала её останавливать — пусть убирается. К тому же следом за ней всё в том же темпе вальса скользнуло приведение. Я же оставив вещи на стуле, залезла в холодильник, достала из него сыр, сметану, хлеб и салат. Из всего перечисленного приготовила толстые бутерброды и, налив крепкого горячего чая, уселась за стол.

Под трапезу хорошо думается, вот я и решила пораскинуть мозгами и понять: что же мне делать дальше?

Откусив большой кусок, я стала медленно пережевывать его. Теплота и расслабление не застали себя долго ждать. К тому же размышления вносят дискомфорт в состояние души — сеют в ней сомнения, удобряют ростки недовольства. А простые механические движение — инстинктивные, — помогают расслабиться, забыть обо всём мире, раствориться во вкусовых ощущениях и барахтаться в неге насыщения…

— Впервые вижу, чтобы так ели, — обдал меня с ног до головы холодный голос Пола.

Кусок застрял в горле — о, ужас! Я подавилась!

Подскочив с места, судорожно пыталась откашляться, но с каждым коротким вдохом, пища проваливалась всё глубже, уменьшая отверстие для дыхания. У меня началась паника. Кожа на кистях покрылась шерстью, а из горла, вместо: «Мяу», вылетел хрип и кашель.

Я задыхаюсь! Помогите!

Крепкие мужские руки обхватили меня под грудью, и наклонили вперед. Захотелось вырваться, но сил не осталось — они ушли на кашель и хрипы. Тело тоже подстроилось под ситуацию и оборота не случилось — я осталась человеком. Шлепок по моей спине между лопатками инстинктивно отвлёк от удушья, но затем всё вернулось: кашель, хрип, и паника. Жёсткие хлопки обрушились на спину с новой силой, но результата не приносили.

Помогите! Я жить хочу! Воздух! Мне нужен воздух!

Рука Пола сместилась и легла между моими ребрами и пупком. После этого он аккуратно, но резко, нажал несколько раз на живот сверху, и злосчастный кусок вылетел из горла. Меня, точно куклу, развернули. Я зажмурилась, стараясь восстановить дыхание.

Глоток воздуха. Ещё один. И ещё…

Распахнув глаза, натолкнулась на изучающий взгляд Пола. Его губы были плотно сжаты, а лицо выглядело спокойным. Впрочем, после пережитого мной, будет простительно, если назову выражение, повисшее на физиономии Щуки, безмятежным.

Пол крепко прижимал меня к себе, а я не знала, как повести себя дальше — неловкая ситуация выдалась. Сказать: спасибо — это понятно, но что дальше?

В самом деле, как поступить? Оттолкнуть? Сказать что-нибудь, например, об испортившейся погоде, или выдать нечто нейтральное? Попросить отпустить из объятий или дождаться пока сам догадается?

Впервые такая нелепая история вышла со мной — подавилась, а продолжение выдалось еще несуразнее. Чем завершить всё это — понятия не имела. Если только плохим анекдотом, вернее событиями, которые должны выглядеть, как в нескладном анекдоте. Но мы продолжали стоять в обнимку, смотреть друг другу в глаза, не произнося ни слова.

О чём думал Щука, для меня оставалось загадкой, а вот я начала переживать из-за жирной кляксы, которую оставила на строгом пиджаке мага. Ущерб был очевиден: расстаться с бутербродом во время приступа удушья у меня ума не хватило и я сжала его в кулаке, что было сил, превратив в жирный фарш. Теперь остатки перекуса разнородным месивом стекали из моего кулака, лежащего на плече чародея, по лощёной, глянцевой ткани.

Может он размышляет над суммой ущерба, причинённого мной? Вон, как смотрит!

Не похоже. Когда думают о цифрах, то это всегда заметно, а тут…

И что у него с глазами? При близком рассмотрении можно разглядеть золотистые крапинки на радужке, хотя если чуть дальше отойти, то цвет становится совсем тёмным. Не потому ли, что ресницы светлые, как и волосы? И они что у него немного косят, или такое ощущение складывается?

— О, Магия! Что случилось?

Мы оба, точно по команде, отреагировали на голос. В дверях кухни стояла Вивьен в накинутом на плечи медицинском халате.

— Почему вы, Виола, в разорванном свитере? — продолжила голосить ведьма и двинулась к нам.

Мы, не разжимая объятий, отступили на шаг от надвигающейся разъярённой девушки, в глазах которой появились зелёные огоньки.

— Почему по тебе, Пол, стекает эта… эта жижа? — наступление ведьмы продолжалось, и Пол догадался отпустить меня.

— Это трудно объяснить, — замотал головой Щука. — Да и не важно.

— Я твоя… — поперхнулась ведьма, но затем нашлась: — ассистентка и для меня всё важно, что… что относится к… научной деятельности.

Ага! Сама-то в это веришь?

Научная деятельность — вот насмешила!

И чего она в нём нашла, кроме богатства и молодости? Зануда, коих ещё поискать. Не особенно красив — скорее обычный, нежели выдающийся. И ноги у него хоть и длинные, но худые, а пальцы на руках узловатые. К тому же манеры ожидают желать лучшего. Красоваться и выставлять себя напоказ каждый может, но с такой регулярностью, как этот «руководитель проекта», такого не делает никто.

В голове промелькнуло воспоминание о недавнем споре в гостиной, когда мы все делали ставки на непричастность того или иного персонажа. Маг был полностью убеждён в своей правоте, хотя мы выдвигали версии.

— Я внимательно выслушал доводы пины Виолы, — заявил тогда чародей, — и мне показалось странным, что проживая в Магогесте — землях магов, все кто окружал Букова до момента его похищения, относились к расе оборотней. Почему? Ответ: выгодно Евгению Крюкову. К тому же мы с Эмилем осмотрели водную гладь и плот на ней, и смею утверждать, что Огненная Хризантема действительно цвела, но теперь её там нет. Где же она? Выведя всех своих подельников из-под подозрения, тем, что они были уволены, Крюков выкрал волшебный цветок, чтобы перепродать его на чёрном рынке. Не следует забывать о доходе за усадьбу. Если Буков собирался разводить Хризантемы, то наличные, очевидно, должны быть под рукой, чтобы расплатиться за инвентарь или иные садоводческие дела. Предполагаю, что в банке не вся сумма.

Кудесник сложил ладошки домиком и снисходительно улыбнулся нам, наслаждаясь короткой паузой и нашими лицами. Когда же ему самому надоела театральность момента, он продолжил:

— Итак, мотив налицо — нажива. Евгений Крюков замышляет воровство. Ему необходимо прятать магию, которую он расходует на достижение своей цели — именно его пина Виола почувствовала в удалённом уголке парка. Магия оборотней очень явная, живая и любой, кто обладает искусством работы с тонкими материями, сможет понять по ней, что происходит нечто неправильное — значит, насторожится. Потому Крюков делает всё возможное, чтобы в доме было много оборотней. Я готов поставить на непричастность всех, кроме Евгения Крюкова.

Именно в момент недавних высказываний Полина Щуки я заподозрила его в нарциссизме. Потому сейчас совсем не понимала: почему ведьма так трепетно относится к этому самовлюблённому индюку.

Девушка приблизилась к Полину и тот ей широко улыбнулся — милый парень, ничего не скажешь.

Пока ведьма колдовала над одеждой Пола, избавляя её от грязи, я подошла к мойке, открыла кран и подставила руки под струю, чтобы смыть жирные ошмётки. Удовольствия процедура не прибавила, скорее наоборот — однообразное течение воды из крана стало символичным, и мысли вернулись к недавнему спору, в котором бабушкины артефакты уплывали сквозь пальцы, под напором логики Щуки. И зачем я вспомнила недавний разговор — не пойму. Переживаний мало что ли…

М-да. Тот ещё умник-волшебник! Его версия мне казалась более правдоподобной, нежели версия Соломона Яновича. Впрочем, они дополняли друг друга, просто Щука украсил цепь событий гирляндой доводов.

Неоспоримых доводов.

Неожиданно я почувствовала, как меня обняли чьи-то холодные руки и я обернулась. Никого. С моих ладоней капала вода, неподалёку копошилась парочка, в которой ведьма самодовольно улыбнулась свое работе, а ощущение присутствия кого-то рядом оставалось. Некто невидимый стоял рядом и смотрел на меня. Да-да, смотрел или вглядывался — не знаю, но он делал это.

Ведьма вздрогнула, нахмурилась. Перемену в её лице заметил и кудесник, потому спросил:

— Вивьен? Что случилось? Что с тобой?

— Не знаю, — отрешенно буркнула ведьма. — Неспокойно как-то. Не могу понять, но кто-то будто следит за мной, а точнее — приведения присматривают за ней.

Невидимка улыбнулся — я это чётко уловила изменение энергии, хоть и не видела. Настроение неизвестного отражалось внутри моей сущности так, как если бы солнечный зайчик испускался от зеркала на стену.

В единый миг всё растворилось, исчезло и нас в комнате осталось трое — призрак ушёл. В то же время возник портал, разросся, набух и разорвался, точно древняя ткань под напором ножниц. Внутри магического туннеля стоял молодой симпатичный мужчина в военной форме.

На меня молодец произвёл неизгладимое впечатление. Ну, просто так и не расскажешь и не опишешь словами, насколько хорош парень. Скорее уж для передачи полноты картины требовались бы мысли-образы или иллюзорные рамки.

Как можно словами передать идеальную стройность ног, развёрнутость торса, квадратность подбородка, высоту скул, и ширину плеч? А глаза? Они такие глубокие и голубые, что хочется в них упасть, как в Священное озеро, что на горе Артартих в землях оборотней. Да, что глаза — руки — вот красота так красота! Длинные пальцы, восхитительные кисти… М-м-м-м!

Нет, словами не передать очарование военного. Просто душка! Красавец! Я почти влюблена.

Вру, конечно, не влюблена, но восхищена — это точно.

— Прошу вас, Полин Щука, следовать за мной, — шагнул в кухню Симпатяга. — Дело чрезвычайной важности.

М-да. Голос портил всю сладкую картинку. Он был тонкий, почти женский, высокий — фу! Выстроенное мной сооружение из достоинств молодого военного рухнуло, точно карточный домик и я лежала под хаотичной грудой эпитетов, которые так бережно подбирала. Моё восхищение превратилась в руины, не успев достроиться и увенчаться крышей. Эх! Несправедливо как-то в отношении меня.

Сюжет сегодняшнего дня казался насыщенным и пронёсся: от рыданий во время допроса, через спор на семейные артефакты, к объятьям с Полом Щукой — самодовольным, но гениальным педантом. Эпизод с моментом, когда я давлюсь куском бутерброда, опускаем — он действие, приведшее к ревности ведьмы из-за объятий с чародеем. Я думала, что на этом можно было бы и закончить суточную суету, так ведь нет же: обещана новая встреча с умопомрачительным красавцем-офицером и… разочарование.

Не справедливо? По мне так очень.

На рукаве форменного пиджака красовалась эмблема лейб-гвардейского полка его величества, короля: орёл, расправивший крылья с мечом на портупее.

— С кем имею честь разговаривать? Что произошло? — холодный изучающий взгляд опекуна прошёлся по фигуре военного.

Вивьен продолжала стоять рядом со Щукой и хмурилась. Её, надо признать, богатая от природы грудь вздымалась — полагаю, от напряжения, с которым она слушала незнакомца.

— Лейтенант Фуртый. Похищение и убийство в воинской части. За вами прислал Лютый Пётр Борисович. Он приказал вас доставить до прихода военной полиции.

Ой! Зачем же так визжать, молодой человек! Командный голос — не ваша история, не следует и надрываться.

Полин кивнул, стряхнул с лацкана несуществующую пылинку и произнёс:

— Виола, вам следует пройти со мной.

А что сразу: Виола? Как чуть что, сразу Виола! Мне и тут не плохо, в вашем мини-дворце.

— Запрещено.

— Она под моей опекой. На неё было совершено покушение. Я не имею права оставлять её в одиночестве. Всякое может случиться.

С минуту Пол и гвардеец сверлили друг друга глазами. Вернее: Пол смотрел спокойно и самоуверенно, а вот гвардеец буравил взглядом кудесника, так, что даже я прониклась моментом и на всякий случай сделала шаг назад, упершись в мойку.

— Опекаемая вами девушка умеет держать язык за зубами?

Теперь шесть пар глаз, включая ведьмовские, смотрели на меня. Я помялась немного, пожевала нижнюю губу, прислушиваясь к собственному внутреннему миру, и, наконец, кивнула, а затем и вовсе присовокупила к жесту короткое: «Да».

— Вивьен, — хватая меня за руку и втаскивая в портал, бросил через плечо кудесник, — займись незаконченным опытом со студентками. Обязательно обрати их внимание на полученный результат. Пусть запишут выводы самостоятельно — я потом проверю.

Я сказать не успела, но зато подхватила, висевшие на стуле куртку и шарф, перед тем, как меня полностью увлекли в магический туннель.

И чего меня так крепко за руку держать? Не сбегу я — в сумеречном тумане бежать некуда.

— Опекаемая вами — оборотень? — шагая из портала на тёмный двор с жухлыми листьями, поинтересовался гвардеец.

А так не заметно?

— Да.

«Да» и всё? Ни пояснений, ни тебе смущения. Просто — «да», и вопрос повис в воздухе.

Впрочем, каков вопрос таков и ответ. Ясно же, что я оборотень, зачем уточнения?

Воздух был холодным и сырым, как бывает перед выпадением снега. Корчащихся в предродовых муках туч, беременных снегопадом, уже не видно — кругом темнота, которую прорезает белый свет, исходящий от уличных фонарей, и широкая дорога под ногами, теряющаяся после первой пары столбов на пути.

— Известно имея пострадавшего? — отпустив мою руку и двинувшись вперёд, Щука осматривался. — Почему вы явились за мной?

Гвардеец прочистил горло и произнёс на высокой ноте:

— Кудесник Осов. Осов Михаил Пирович. Боевой маг. Начальник подразделения лейб-гвардии. Найден убитым. Он сопровождал свою дочь, приехавшую к нему на место дислокации, до ворот гарнизона. Через контрольно-пропускной пункт территорию гарнизона кудесница не покидала. Открытие портала зафиксировано не было. Мы предполагаем похищение и убийство по неосторожности.

Я плелась по дороге, следуя за переговаривающейся парочкой. Куртка, которую я надела казалась слишком тёплой и от того тяжёлой — на территории гарнизона всё ещё осень. Но запах надвигающегося снегопада усиливался с каждой минутой. Впрочем, в воздухе витал не только он. Было что-то ещё, но я не могла разобрать — аромат слишком тонкий, почти полностью растворившийся в сырости.

— Вы что-то почувствовали, пина Виола? — не поворачивая головы, обратился ко мне Полин.

— Не уверена, — честно призналась я.

Ответом мне стал кивок Щуки и взгляд гвардейца — в меру любопытный и изучающий.

Вдруг я почувствовала, что рядом появился ещё кто-то. Я притормозила, но продолжала шагать, крутанувшись на пятках и осматривая окрестности. На расстоянии десяти шагов не видно никого, но я точно знала, что кто-то следовал за нами. Неуютно от этого и чуточку страшно.

— Погода испортилась, — гвардеец тоже сбавил шаг и теперь находился посередине между мной и Щукой, — ничего не видно. Не беспокойтесь, я получил разрешение в случае опасности эвакуировать вас через магический портал.

Серьёзно? Он таким способом пытался снизить градус напряжения?

О, мне сразу стало спокойнее, ага — держи карман шире! В самом защищённом и хорошо охраняемом месте во всём городе — да что городе — стране! С кучей магического и простого оружия, с обученными боевыми чародеями, произошло убийство — такой расклад вне всякого сомненья вселяет уверенность в завтрашнем дне.

Я оттянула шарф и расстегнула верхнюю пуговку на куртке. Похоже, мои телодвижения были восприняты лейтенантом, как жест умиротворения и он едва заметно мне улыбнулся, после чего нагнал Пола и пошёл с ним рядом.

— Куда дальше? — голос Щуки был спокойный, словно он вышел на прогулку, а не двигался по мощёной дороге осматривать труп.

— Ещё сто метров и налево, за линией кустов.

После сказанного захотелось срочно сделать ноги, ну, или отстать, затеряться, а потом случайно набрести на, уже закончившего осмотр места происшествия кудесника, и преспокойненько отправиться за ним в мини-дворец.

— Это здесь, — возвестил молодой военный и первым свернул с дорожки.

Всё! Поздно, Виола, поздно! Труп рядом. Ой-мамочки-и-и-и…

Глава 9

Стоя в пересечении двух световых кругов, даруемых уличными резными фонарями, я внутренне собиралась с силами, чтобы выдержать грядущие час или два, может больше — сколько понадобится чародею.

В груди всё холодело. Страх и следующая за ним паника, вызревали внутри моего существа. Я старалась объяснить себе, почему происходили подобные метаморфозы и не находила ответа. Мысли сыпались обрывками, но уложить их в единую картину объяснения казалось невозможным. Я трусила и всё — без лишних объяснений.

Впрочем, особенно смелой никогда не была, а может, просто, не приходилось. Охотиться предпочитала в сумерках или днём. А после удачной пробежки, влезала на любимую пологую скалу, ложилась на бок и, поигрывая хвостом, наблюдала за медленным движением раскалённого солнечного диска по бурлящему красками небосклону. Светило не успевало коснуться вершин дальних гор своим нижним краем, как я стремглав бежала домой.

— Пина Виола, возьмите у меня планшет и записывайте то, что я вам буду говорить. Старайтесь оставаться здесь, на дороге — на газон заходите.

— Можете не сомневаться, кудесник: ноги моей там не будет, — заверила я и вдобавок активно закивала в знак подтверждения своих слов.

Я приняла тонкую электронную вещицу. На экране уже высветилась программка для записей в блокнот.

М-да-а-а, антураж внутри периметра соответствует самым страшным историям про некромантов: полумрак, стелящийся туман, едва различимая каменная стена некоего строения, тёмные деревья, мощёная дорога с гладкими, блестящими в тусклом свете чёрными камнями и тишина. Безлюдье. Только ветер гуляет по крышам и стонет, натыкаясь на колючие крючковатые ветки, с которых давно облетела зелёно-жёлтая одёжка.

Бр-р-р-р! Сама себя напугала! Теперь и некроманты с вечно-живущими чернокнижниками, про которых все говорят, но никто и никогда не видел, мерещиться начали. Кусты возле стены очень подозрительно выглядят. А вдруг там злоумышленник, да не простой, а мы тут — на самом виду и без оружия…

— Не следует бояться, Виола, — мой локоть сжали цепкие пальцы Щуки, и я вскрикнула от неожиданности и страха. — Не кричите. В целом парке кроме нас с вами и лейтенанта никого нет — наложено охранное заклинание.

— А если портал откроют неожиданно? — не сдавалась я, прижав к груди планшет.

— Вы ведь окончили два курса в высшем магическом заведении? Так?

Я кивнула, а парень продолжил:

— Ваш вопрос — абсурд.

Пф! И всё? Умник тоже мне нашёлся! Охранные заклинания потому так и называются, что сберегают тот периметр, на который наложены, и проникнуть внутрь невозможно никакими ухищрениями: ни человеческими, ни уж точно магическими. Но зачем так прямолинейно показывать, что я трусливая кошка? Не наградили при рождении этого кудесника ни человеколюбием, ни пониманием, ни состраданием. Одним словом — нарцисс! Куда уж нам до вас!

Абсурд, значит? Ага! Он самый! Если вдуматься, то всё произошедшее со мной за последние минут двадцать — тридцать — это абсурд, чистейшей воды. Но мне хотя бы достаёт сил быть настоящей, а не разыгрывать из себя знаменитость под прицелом камер и шквалом вопросов журналистов каждое прожитое мгновение.

Щука, в то время пока я полыхала праведным гневом, нехотя обронил заклинание и «живая» терновая изгородь, будто испугавшись, сжалась, склонила кудрявые шипастые кроны-головы, распласталась по неопрятному из-за опавшей листвы газону, разрешая переступить через себя магу и военному, что они и сделали.

Моему взору предстала весьма неприятная картина: человек, лежал на животе, уткнувшись лбом в комок грязи. Лицо заслоняла согнутая рука, точно он отгораживался от кого-то или чего-то. На мужчине был надет длинный кожаный плащ с меховой оторочкой — офицерская зимняя форма для старших чинов.

И тут, словно ушат холодной воды на меня снизошло озарение: здесь и сейчас меня окружал подлинный пейзаж в центре коего настоящий труп.

Сам собой родился вопрос: «Что я здесь забыла?» Ему вдогонку появился следующий: «Почему я позволила Полину увлечь меня за собой?»

Можно себя оправдывать сколько угодно. Например: всё произошло настолько быстро, что я не успела опомниться — и вот, я посередине военной крепости, в сердце земель магов, на пустынной дороге, в темноте, а за живой изгородью кустов — труп…

Бр-р-р-р! Но оставим сантименты и продолжим. Да, можно долго размышлять и копаться в себе, пестуя собственную трусливую натуру, только она — натура до сих пор стоит здесь и никуда не девается, а ожидает первых фраз от «опекуна», чтобы их записать.

— Какой кошмар! — всё же пролепетала я, чем привлекла к себе внимание обоих мужчин — они обернулись.

Только вот реакция на мои слова у обоих была кардинально разной. Лейтенант, ободряюще улыбнулся и с нотками сочувствия в голосе произнёс:

— Это недолго. Скоро прибудет полиция.

Щука хладнокровно выслушал и снисходительно добавил:

— Не думаю, что призрак Осова, для вас покажется страшнее, чем души остальных. Слушайте — да услышите, Виола!

Я отомщу когда-нибудь Эмилю — честное кошачье слово! Разболтал про мой дар этому нарциссу! Полагаю, именно так Щука и объяснил фосфорические искры в глазах своей «ассистентки», когда увидел их впервые: кошки — ведьмы — древняя взаимосвязь.

Да, наши с ведьмой магии совпали, но что с того? Мало ли у кого с кем пересекается энергетический магический поток!

Стоп! «Слушайте — да услышите, Виола»? Так вот почему он потянул меня в портал — хотел использовать связь между Вивьен и мной. Хитрый и… умный господин Зазнайка.

Никогда не боялась покойников — чувствовала приведения, сколько себя помню. В детстве я играла с ними: обращаясь котёнком, бегала с призраками по лесу, изображая охотницу. Когда подросла, стала осторожнее, и думала, что сущности — мои охранники, помогающие выживать, избежать опасностей. Во время обучения в университете стала воспринимать невидимых союзников, как наставников, уберегающих меня от необдуманных шагов. Что же случилось сейчас? Почему трясусь от страха при виде мёртвого кудесника?

Наверное, всё дело в том, что призраки, жившие по соседству — мои пращуры, основатели династии Северных кошек. А боевого чародея и его призрак, который возможно здесь проявится — мне чужой.

Я с усилием зажмурила глаза. Темнота — помощница в обретении самообладания. Нет никого в целом мире — только я. Хотя… В мире много запахов, звуков, эмоций, красок, но темнота всё сглаживает и даёт иное восприятие, дарует покой, равновесие, осмысление всего перечисленного. Люблю темноту, охоту, небо, полное звёзд, запах коры деревьев, шуршание сока внутри стволов…

Фух! Вроде легче стало. Трепет никуда не делся, но удалось внутренне собраться.

Распахнув веки, снова упёрлась взглядом в распростёртое на студёной земле тело. Сердце ухнуло в груди, а затем затрепетало, точно маленькая птичка, попавшая в клетку.

Так дело не пойдёт! Мне просто жизненно необходимо сосредоточить внимание на планшете, и не думать о боевом маге-офицере… Трупе… лежащем совсем рядом — руку протяни сквозь терновый, голый куст и вот он… Ма-а-а-мочки!

По телу побежали мурашки. Дышать стало трудно, а одежда стала вдруг тесной. От страха совсем голову потеряла — к обороту готовилась.

Только не слёзы, только не оборот! Взашей погонят из гарнизона, из города, из Магогеста…

Что потом? В клан или к Мартину на поклон? Вполне вероятно и то и другое. Хотя, если глобально, есть третье место — Долина оборотней, а там за старое: визит в Центр занятости и жать у моря погоды.

Я глубоко вдохнула, пропуская в лёгкие холодный колкий воздух. Он отрезвил меня и, сомнения тут же отпали, как и мысли о Мартине, клане, Долине оборотней. Я точно знала чего хотела, и что собиралась сделать: спасти Валентина и наказать его похитителя. Те эмоции, какие пережила с ним во время Виносовой ночи не отобрать, не задушить, их не забыть.

Мы с ним кружили под звуки «Зимнего вальса» на виду у тысячи гостей, но для меня никого тогда не существовало — только он и я были в целом мире. Растворяясь в музыке, я слушала его тихое: «Раз-два-три», которое он тихо шептал во время танца, и мои ноги едва поспевали за счётом. Валентин улыбался и продолжал считать. Его голос и сейчас выбивал внутри моей грудной клетки ритм для сердца: «Раз-два-три. Раз-два-три».

Я могу это всё так оставить и пойти по пути наименьшего сопротивления? Нет. Мне же даны возможности и у меня есть «опекун». Надо пользоваться. Конечно, снобизм Щуки — та ещё заноза для моей кошачьей натуры, но и общаться сверх меры с ним меня никто не обязывает. К тому же мне на руку, если он станет вести расследование и привлекать к нему мою персону. Тогда найду и накажу преступника — не будь я из клана Северных кошек! Что-то мне подсказывает, что знаменитость совсем не возражает против моего присутствия — иначе, что я делаю посередине гарнизона?

Полин обежал труп, словно примериваясь к нему, а затем навис над ним, точно коршун, над жертвой и замер: слушает, внимает, вдыхает — любо-дорого смотреть! По одухотворённому лицу, крадущимся движениям было видно, что ему нравилось то, что происходило — маг получал искреннее удовольствие.

Но это всё ближайшая перспектива, а что дальше? Вот ведь в чём загвоздка — готова ли я всё вернуться обратно и стать прежней? Не могла ответить на него, хоть тресни! Задать бы его пращурам, да мало вероятности получить ответ.

Трусость, накрывшая моё существо с головой, понемногу отступала в процессе наблюдения за манёврами Щуки, а из глубины души поднималась волна любопытства, которая грозила разрастись до девятого вала — уж я-то себя знаю!

Хорошо хоть покойничек лицом вниз лежит…

И ведь как лежит-то странно. Вернее: лежать то он и должен — не стоять же трупу, в самом деле! — просто его поза противоестественна событиям, описанным лейтенантом.

Вот он провожает дочь до контрольно-пропускного пункта. На них нападают похитители и Осов, вместо того чтобы защищать собственное дитя, сам отгораживается, а потом и вовсе падает замертво. Он — боевой маг и испугался? Не верю!

Терновые кусты распрямились, шевельнули кронами, стряхнули с шипов жухлую, мокрую листву, частично скрыв от моих очей пострадавшего человека и я, наконец, смогла полноценно вздохнуть. В нос ударил запах прелой листвы, жирного мокрого чернозёма и чего-то ещё: неуловимого, тонкого и такого знакомого…

Аромата магии — вот что!

Магия не пахнет? Так рассуждают только Недоросли. У каждого заклинания запах особый, сотканный из интуитивных ощущений, воспоминаний, восприятий. Заклинание грозы пахнет озоном, как и производные от него, такие как: открытие портала, дробление чего-то целого на части или…

— Вы готовы записывать, Виола? — перебил мои размышления Щука и я с готовностью кивнула.

— Потерпевший — мужчина сорока пяти лет. Лежит головой на северо-восток, — мои пальцы застучали по экрану, на котором была выведена виртуальная клавиатура, вбивая брошенные Щукой слова, а внутри выросла железобетонная стена спокойствия. — Ладонь левой руки обожжена, предположительно, нераскрывшимся огненным сгустком. Правая рука закрывает лицо…

Я напечатала и остановилась, наблюдая за действиями Щуки. Он присел на корточки возле головы, склонился и принюхался к правой руке потерпевшего. Я вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Мышцы спины и живота напряглись, а внутри моего существа родилось нечто, совершенно не соотносящееся с моими прежними мыслями — мне стало интересно. Кажется, даже дышать перестала на то время, что Щука нюхал и разглядывал внешнюю сторону ладони боевого чародея, его длинные, узловатые пальцы с тяжёлым перстнем на одном из них.

Зрение ликана позволяло рассмотреть мелкий рисунок кольца и крупный рубин, вживлённый в золото, а рядом — три мелких бриллианта, выложенные треугольником. Это я всё отразила в записях, не дожидаясь распоряжения Щуки, который продолжал нависать над головой убитого мага.

Наконец, Щука пошевелился и склонился ещё ниже. Его щека едва не касалась кожи руки, а я во все глаза наблюдала за действиями парня, забыв о смерти, об убийцах, и даже собственном горе. Меня привлекла сама суть происходящего — момент. Вернее: его авантюрность. Вот меня только что обнимали, потом обнимающего ревновали ко мне и вдруг… Фу-у-у.

Вдруг здесь и сейчас Щука лизнул мизинец начальника подразделения лейб-гвардии ставшего трупом.

Фу-у-у! Зачем он это сделал? Бе-е-е.

— Ну, в этом что-то есть, — выпрямился Щука, и сделал движение рукой, словно он собирался проветрить запотевшие пальцы, подставив их лёгкому ветерку.

— Что-то на… — оживился доселе ничем не выдававший своего присутствия младший офицер, и раскрыл от удивления рот, так и не задав вопроса.

Что же там такое?

Любопытство затопило мою сущность, вытеснив из неё сомнения и страх и я, затаив дыхание, наблюдала за руками нарцисса. Но ничего не происходило ни спустя минуту, и даже две и я рассержено выдохнула. Младший офицер продолжал дожидаться продолжения, когда я запечатлела в блокноте факт облизывания пальца убиенного Полином.

Вдалеке появились две фигуры. Они плыли, трепеща в воздухе, иногда распадаясь, оказываясь в потоке света уличных фонарей и снова возрождались, попадая в тёмную зону. Виденья приблизились к нам и остановились в трёх метрах от нас.

— Иллюзии предсмертных минут, — прошептал лейтенант. — Осуществляется лишь в первые полчаса, пока труп ещё тёплый. Это тот самый случай. Потому и позвали кудесника Щуку сразу.

— Да? — прошептала я.

— Ага.

Сущностями оказались тот самый боевой маг и девушка, на вид лет двадцати, с распущенными по плечам светлыми локонами, голубыми глазами, светлой кожей и розовыми, похожими на сердечко губками.

Боевой маг мало походил на неё: тёмные волосы, коротко острижены, карие глаза смотрели весело, прямой нос, волевой подбородок, ямочка на щеке, смуглая кожа.

Вот что хотите со мной делайте, но отцом этой девушке Осов Михаил Пирович быть не мог — настолько явно бросались в глаза различия в облике двух чародеев.

Тем временем иллюзии, как милостиво объяснил офицер, хоть и вышло это нечаянно, шевелили губами, улыбались друг другу. Их разговор не воспроизводился, но итак понятно, что беседовали они о чём-то приятном. У девушки так горели глаза, что даже сомнений не возникало: она ожидает некоего жизненно важного события и поглощена им полностью, о чём и делилась с начальником подразделения.

Неожиданно я услышала шелест в жухлой траве, обернулась, но ничего не увидела. Иллюзии тоже посмотрели в ту же сторону, прервав свою беззвучную болтовню. Собственной кожей ощутила панику — она была чужой, не моей, но сильной, пронизывающей. Затем стало казаться, что земля задрожала, а в воздухе появился странный запах, похожий на вонь горящей плоти.

— Записывайте свои ощущения, Виола, — скомандовал Пол. — Ваши ощущения самые верные.

Тоже мне командир! Да пишу я, пишу!

— А почему они самые верные? — поинтересовалась я, но ответа так и не получила — всем не до того стало.

Раздалось шипение, затем свист — это уже наяву, совсем рядом.

Тело моё среагировало молниеносно — и вот я уже кошка, стоящая на задних лапах, а в когтистых передних — сжала планшет. Вокруг валялись клочки одежды и плавали в воздухе призраки. Только теперь они были совсем, как люди: с лицами, развивающимися от ветерка волосами, в старинных платьях, а не как раньше: бесформенные едва уловимые глазом небольшие пятна.

— Что это, папочка? — пролепетала светловолосая иллюзия девушки, а я дернулась, словно меня за хвост схватили.

— Сейчас, — начальник подразделения, задвинул белокурую девицу себе за спину, и в его руке появился огненный магический шар.

— Стоп-мяу! — рявкнула я, и плюхнулась на пятую точку, прижимая хвост. — Кудесник, с начала иллюзии воспроизведи, пожалуйста — я записываю.

Младший офицер открыл было рот — может возразить хотел, может ещё чего-то, — но захлопнул его сразу, как-только Щука холодно кивнул, взмахнул рукой, и всё началось с самого начала. Мои приведения выстроились кружком, а одно — моей прабабушки — встало рядом, пробежалось взором по экрану планшета, читая записи, и одобрительно кивнуло.

— Ах, я так счастлива! Жаль ты с мамой не успеешь увидеться до отъезда, — я стучала когтями по экрану, стараясь записывать всё точно.

— Ничего, на помолвке встретимся. Кстати, я заходил в магазинчик в Магогесте…

— «Артефакты и травы»? — перебила белокурая девица, а начальник подразделения кивнул. — Ты купил его? Да? Купил? О! Ты молодец!

— Какое безобразие к мяу! — промурлыкала я себе под нос. — Ну, почему так быстро, а? Медленнее ребята говорите, медленнее. Когти того гляди экран разобьют, а вы тут ничего дельного так и не сказали, кроме названия магазина возле гостиницы в Магогесте.

— Вот он, — поднял руку чародей и кровавый рубин на его руке яростно блеснул.

Затем послышался шорох, шипение и маг спрятал дочь за спину, в его руке появился огненный шар, а через мгновение он закричал, точно ребёнок, загораживаясь от чего-то, а его дочь исчезла. Боевой кудесник упал замертво.

— Он умер от разрыва сердца во время передачи магической энергии открывшемуся порталу, — спокойно заявил Щука, встряхивая рукой, после чего иллюзия исчезла. — Магия его сердца соединилась с чарами украшения — это и взломало охранное заклинание, наложенное на территорию гарнизона. Очень хитрый ход, признаться, и лазейка для нарушителя спокойствия, которую я обязательно отражу в докладе вашему командиру. Открылся портал — кто-то вытянул жизнь из офицера. Перстень с рубином, я так понимаю, Осов носил постоянно. Его и сделали проводником и ключом для взлома.

— Да. Это его семейная реликвия. Но почему начальник подразделения не среагировал на взлом?

— Вы же видели, лейтенант: ему помешали это сделать. Другими словами — отвлекли, переключили внимание, заставили замешкаться… Много что. С этим нужно разбираться. Я доложу Лютому. Нам больше делать здесь нечего. Пойдёмте, Виола. Офицер, откройте портал.

Портал, в самом деле, открылся, но не лейтенантом, а подтянутым мужчиной лет шестидесяти, с грозным выражением лица, сильной проседью в волосах и пушистыми, красивыми усами. Одет он был в такой же кожаный плащ, что и умерший Осов, а на ногах матовым блеском сверкали начищенные, высокие ботинки.

— Добрый день, Полин! — поприветствовал незнакомец и раскинул объятья, выйдя из магического прохода. — Ты уже догадался, что произошло? Как только произошло похищение — сразу вспомнил о тебе. Ты ведь оповещал, что если будет такой случай, то предупредить тебя об этом. А тут ещё и убийство моего старшего офицера… М-да…

Сообщал? Я не ослышалась? Он что через средства массовой информации предупреждал?

— О! Пётр Борисович, рад вас видеть, — пошёл навстречу к старшему чину Щука. — Да, спасибо, что вспомнили обо мне.

Мужчины обнялись, похлопали друг друга по спине.

Так вот как выглядит начальник лейб-гвардейского полка Лютый! Что ж ему очень подходит его фамилия — суров и строг.

Лютый тут же взялся за дело:

— Значит, разрыв сердца — магия совместилась с артефактом?

— Магия, но умер он от разрыва сердца. Знакомьтесь, Пётр Борисович, это моя помощница — Виола Нагорная. Она под моей опекой на территории земель Магогеста.

— Рад знакомству, — сдержанно обронил кудесник, рассматривая мою звериную шкурку от рыжих ушей до белого кончика пушистого хвоста, но ничего к тому не добавил, а лишь немного нахмурил брови, словно что-то вспоминая.

— Дело было следующим образом, — начал Пол, — во время разговора кто-то использовал перстень для открытия портала и похищения девушки. Но перед этим сюда были посланы иллюзии, которые дезориентировали начальника подразделения. Ткань иллюзий иного порядка — интуитивного профиля и они смогли пройти через защитный барьер охранных заклинаний. Я думаю, вы сделаете выводы и добавите этот элемент к общему плетению защитной системы.

Лютый кивнул, что могло означать: «Я учёл».

Щука подошёл ко мне, заглянул через плечо, прочитал текст и добавил:

— Думаю, это что-то из далёкого прошлого. Может быть пожар или взрыв. Контролировать свой детский страх мало кому удаётся, особенно когда он настигает внезапно.

Мои пращуры слушали обоих мужчин, как вдруг одна из оборотней подлетела к трупу и раскинула руки в стороны, открывая своё полупрозрачное тело. И снова этот запах — тонкий, едва различимый с ароматом природы, такой знакомый и страшный.

— Виола, почему вы бьёте хвостом по брусчатке? — среагировал парень на мой инстинктивный порыв.

Разве? Ого, похоже на то.

— Нор-мя-яльно всё! — отмахнулась я, но хвост успокоить не удалось.

— Нет, скажите, — настаивал Полин.

Пришлось рассказать об ощущениях от встречи в парке усадьбы, когда случайно наткнулась на чужака-оборотня, воспользовавшегося защитной магией.

Щука бросился к покойному и стал кружить вокруг него, что-то бормотать себе под нос и делать странные движения руками. «Танцевал» он довольно долго, а затем вдруг замер, словно окаменел и стоял, опустив голову и разведя руки в стороны, как приведение ещё совсем недавно.

Когда он пришёл в себя, то едва шевелил языком, потому ограничился короткими фразами:

— Магия иллюзии. Магия умертвия. Магия портала, который открыл камень. Я не сразу понял, что там есть и животная ворожба. Ликанская древняя закрытая энергия! Великолепно! Я возьмусь за это дело. Откройте портал в мой дом, Пётр Борисович, пожалуйста?

Портал был открыт и в разорванном пространстве, прямо посередине парковой дороги проступила часть комнаты, заставленной медицинскими столами, колбами, пробирками, приборами. Украшением всего этого богатства была ведьма, сидевшая на высоком крутящемся стуле и рассматривающая колбу с розовой жидкостью в поднятой руке.

— Пол? Что случилось? — среагировала на дыру в пространстве ведьма, и пробежалась взором по всем, кто присутствовал в парке к этому времени, затем улыбнулась и добавила: — Добрый вечер, кудесники.

Да уж куда добрее-то! Добрее некуда!

— Захвати саквояж и дуй сюда, — прошелестел наставник «ассистентки» и покачнулся.

Я скользнула к нему и подставила свой бок, на который он без зазрения совести опёрся. Хоть бы поблагодарил, ради приличия.

Мой рывок не укрылся от взора Вивьен, и она поджала губы, но следует отдать ей должное, быстро собрала какую-то громоздкую сумку, подхватила висевший на крючке тёплый плед (почему на крючке — не знаю) и бросилась в портал.

— Виола, прошу вас войти в магический туннель, — заявил Щука, когда Вивьен оказалась рядом с нами. — Мне офицеры помогут добраться.

Похоже ему гораздо легче. А ведьма тем временем, присела на корточки, раскрыла сумку, поставленную на дорогу, и смешала две жидкости в металлической рюмке. Затем сунула в руки Полина. Ясно же что там зелье для восстановления сил, но по мне так длинная фраза уже доказательство восстановления таковых.

Подставив Полин плечо, на которое он тут же перенёс свой вес, обратилась ко мне:

— В шкафу есть одежда для тебя — Пол позаботился.

Я мяукнула и прыгнула в портал. Приземлилась я на передние лапы в той самой лаборатории, из которой выманили Вивьен. Не спеша обошла помещение, полюбовалась на приборы, висящие на стенах чертежи и схемы, склянки с разноцветными жидкостями и сыпучими веществами — тоже красочными, и отправилась к себе в комнату.

Там я обернулась в человека, приняла душ, переоделась и разлеглась на кровати. Тело приятно ломило от усталости, а в душе чувствовалась лёгкость. С этим ощущением я и заснула.

Глава 10

Музыка лилась, точно мёд — тягуче, даруя наслаждение, заглушая голоса и посторонние звуки. Только музыка, только танцующие пары, только Виносова ночь — больше ничего.

Впрочем…

Было ещё нечто волнительное, едва уловимое, читающееся в глазах Валентина Букова. Оно бередило мои чувства, заставляло кровь быстрее бежать по венам и мечтать о том, о чём грезит любая девушка: любовь, семья, счастье.

Упоительная, чарующая, фонтанирующая откуда-то с потолка, отражающаяся от стен и окутывающая нашу пару мелодия вальса, звучала, будто бы, целую вечность. Я едва касалась пола — настолько крепкими были объятья Валентина, удерживающие меня.

— Раз, два, три, поворот, — шептал на ушко Валентин, держа свою тёплую ладонь на моей талии. — Всё верно. Раз, два, три. Правильно.

Чудилось, что нет, и не было ничего на свете более важного, чем движение в так его счёту, его дыхания, глаз, устремлённых на меня. И с чего мне в первый момент нашего знакомства глаза чародея показались слишком бледными? А из всей палитры серых оттенков — чересчур холодными? Нет — теперь я видела, что это не так. Цвет радужек Валентина напоминал небо в предрассветный час, сеющее туман, чтобы деревьям было теплее. Так и его взор согревал мою душу, заставляя тело трепетать от неизведанного доселе удовольствия, которое дарила ладонь Валентина на моей талии.

Мы остановились сразу после последних аккордов. Поклонились, и маг предложил пройтись по зимнему саду — я согласилась. Взяв меня под локоток, Валентин прошептал на ушко:

— На нас все смотрят, — и смешно скосил глаза.

Я прыснула и оглянулась.

Действительно, по нашим фигурам скользило множество взоров, и все они светились любопытством. Жаль только, что интерес, который на нас выливался, содержал кучу примесей. Например: злорадства, насмешки, высокомерия, усталости, осуждения, зависти — да много чего. Неужто всё стоит перечислять, когда мне так хорошо?

Нет — не следует. Плевать мне на высокое собрание оборотней, на взоры и на перемывание наших косточек — на всё. Важны только: он и я — и больше нет никого в этом мире. Просто отсутствуют — исчезли.

Мне, правда, славно идти под ручку с элегантным чародеем и слушать его размышления по поводу Виносовой ночи, её исторического значения. Мне славно здесь и сейчас, и пусть весь мир подождёт!

Снова заиграла мелодия. На сей раз старинная, трогательная. Гитары. Только гитары и голос исполнительницы. Ощущение такое, что музыканты перебирали струны в самой душе, а не на инструментах. Потребовалось совсем немного времени, чтобы вспомнить — это древняя баллада — протяжная, тонкая, бархатная песня. Исполнителем была девушка с мягким, чарующим голосом. Она не пела — плела полотно истории — давно прожитой, но такой вечной. Главные герои: влюблённая пара и злой гений. Но существовала страсть между двумя, стирающая все преграды и творящая чудеса, даже для искушённых чародеев.

— Потанцуем? — Валентин коротко поклонился и протянул руку, приглашая.

— Под балладу разве танцуют? — смущение и растерянность — всё, на что я сейчас была способна, под проникновенным и нежным взором кудесника.

— Когда очень хочется — танцуют. А мне сейчас очень хочется.

Я, словно заворожённая разгорающимся в глазах мага земли пылом, кивнула и сделала шаг навстречу. Тут же на моей талии появилась тёплая ладонь партнёра, а его тело прижалось к моему. Другой рукой Валентин нежно сжал в своей ладони мои пальчики. Подчиняясь неведомому инстинкту, я второй рукой обвила шею молодого человека.

— Так лучше, — прошептал Валентин. — Весь вечер этого хотел — чтобы вот так…

Я тяжело сглотнула и облизнула пересохшие губы. Это не укрылось от взора молодого мужчины, и я почувствовала, как краска стыда залила мои щеки.

— Ты не представляешь, как действуешь на меня с первой минуты, как тебя увидел, — выдохнул чародей. — Давай танцевать, иначе… песня кончится.

Я старалась двигаться в такт мелодии, но получалось не очень здорово — не хватало счёта, который задавал Валентин. Кончилось тем, что маг земли тихо рассмеялся и, приподняв меня, тут же опустил, но теперь я стояла не на гладком полу, а на его ботинках.

— Так будет проще держать ритм.

И мы снова закружились под звуки обворожительного голоса, оттеняющего нежную и грустную музыку — теперь она стала таковой, ведь приближалась к развязке, а значит смерти героев.

— Виола, у нас мало времени, делайте оборот, — голос Щуки прорезал пространство зала зимнего сада и налетел сильным порывом ледяного ветра.

Мир, который я видела, который обнимал меня теплом и ласковым взглядом любимого чародея, расползался, словно старое лоскутное одеяло, а вместе с ним от меня ускользал Валентин.

Сильный порыв ветра, осыпавший меня снежинками, помог окончательно прийти в себя. В трёх шагах от меня стоял, протягивая ко мне руки Полин Щука.

— Замрите! — крикнул он. — Не шевелитесь!

Переведя взор с него себе под ноги, заверещала от ужаса: я стояла почти на самом краю широкого конька скатной крыши, словно на мостике, а вокруг бушевала снежная буря.

— Ой-ёй! — пошатнувшись, едва смогла выровнять положение, но тут же присела на корточки и вцепилась в конёк крыши пальцами.

Тело прожигал ледяной ветер. Подол пижамной рубашки хлестал по спине. Я стояла на коленях, держась за что-то. От страха я тоненько заскулила и посмотрела на кудесника, балансирующего под шквалом снега.

— Осторожно! Я иду к вам! — крикнул Пол, и сделал ко мне шаг, пошатнулся от напора ветра, но раскинув руки, выровнял баланс.

Колючие льдинки, которыми бросалась безжалостная вьюга, больно царапали лицо, шею, руки. Босые ступни казались чужими — я их не чувствовала, впрочем, как и руки.

— Вивьен! — орал чародей сквозь пургу. — Подстрахуй Виолу снизу! Духов направь — пусть помогут!

Ведьма здесь? Духи? Кто? Куда направить?

А теперь Пол говорил мне:

— Виола, мало времени! Обернись кошкой! Прямо сейчас! Иначе…

То, что он не договорил, я прочувствовала на собственной шкуре. Острая боль во всём теле сжала тисками, скрутила, заставляя извиваться.

— А-а-а-а! — мой собственный крик привёл меня в чувства, но лишь на мгновение, чтобы увидеть духов-пращуров, почувствовать их, и затем снова упасть на самое дно ада.

Моя вторая ипостась кричала вместе со мной от боли, только голос у нас один на двоих, как и сдавленное горло, как сердце, готовое лопнуть от переполненностью кровью.

— Вивьен! — кричал Пол. — Не останавливайся! Я попробую удержать её! Сейчас зафиксируюсь!

Парень, в самом деле, подобрался ко мне вплотную, обхватил руками, сжал. Но легче мне от этого не стало. Я растворялась в нечеловеческих мученьях, переставая ощущать себя — теперь я превратилась в огромный ошмёток мяса с пульсирующей кровью. Неведомая сила расчленяла моё тело беспощадно, словно собиралась выпотрошить иную жизнь, магию, энергию вместе с требухой. Убийца была похожа на огромную, змееподобную молнию бледно-алого цвета с жёлтыми всполохами окантовки.

— Держись! — прошелестел на ухо голос Пола. — Открой глаза.

— Я н-н-не чув-с-ствую т-тебя! — пролепетала я сквозь плотно сжатые зубы.

— Открой глаза. Я вытащу тебя.

Послушалась. Сделала это с трудом. Веки тут же словно огнём полыхнули, и я зажмурилась, но унесла с собой в глубину лавы, сжигающей моё тело, искажённое страхом лицо Щуки, его взгляд, полный безумной, яростной решительности.

Полин? Он держал меня? До сих пор?

Не чувствовала, но хорошо если так.

Он был рядом, ведьма и мои предки — Северные кошки. Я понимала, каких усилий им это стоило: сквозь собственные стоны я слышала их. Наверное, потому я ещё жива.

— Открой глаза и скажи, как выглядит то, что на тебя напало. Я помогу. Вытащу. Поверь.

Твёрдый голос Пола прорывался сквозь пелену пыток, творящихся надо мной.

— Мерзость очень сильная! — откуда-то снизу доносился голос ведьмы. — Брошу отвлекающую ловушку!

— Дальше брось — выиграем минуту — две!

Это Пол — он, кто же ещё? Только вместо его объятий дрянь, обмотавшаяся вокруг меня, ломающая кости и жар, сменивший ночной мороз.

Сквозь туман жара всплыл голос соседки по комнате в студенческом общежитии, которой я помогала подготовиться к зачёту по первичному противодействию черной магии. Я задавала ей вопросы, а ответ сверяла с учебником. Один из них о том, почему важно поставить ловушку при нападении демона или энергетического сгустка, наделённого отрицательной силой, сопоставимой с демонической. Вот зачем мне это сейчас? Едва себя ощущаю — плавлюсь, точно свеча, а всё туда же: правило вспоминать.

А из недр памяти, словно прошили насквозь слова: если отрицательно заряженную, однородную силу, или массу сил эктоплазматического характера, вращать в том направлении, в котором сила стремится повернуть тело — винт будет завинчиваться в ту сторону, куда направлен момент этих сил.

Момент силы — вот что важно!

— Вот зараза! — Вивьен громко выругалась. — Не помогло. Я теряю контакт с духами! Девчонка сопротивляется, но её силы скоро иссякнут! Торопись! Я одна её не удержу — призраки её, а не мои!

Голос Вивьен подействовал на меня, точно ушат холодной воды: отрезвил, заставил подчиниться приказу Пола. Я открыла глаза и прошептала — на большее была не способна:

— Правило «В-винт-та». Эктопла… А-а-а-а!

Говорить больно, сил нет, а фраза, которую собиралась сказать ужасно длинная.

— Эктоплазма? Так?

— Д-да… Л-лента блед-дно-алого ц-цвета с горящей к-а-анвой. Пытается обх-хватить меня, замотать собою.

— Понял, — кивнул чародей.

Пол взял меня удобнее, прижал к себе теснее, тем самым поменяв положение моего тела.

— Вивьен, ловушку на три метра вправо!

— Заработало! — послышался ответ почти сразу.

— Что ещё? — шептал мне в губы Пол, но тепло от его дыхания я не чувствовала — сама плавилась. — Говори, Виола. Говори!

Какое: говори! Горло саднило, пекло, точно туда влили расплавленный свинец. К тому же я снова погружалась в пучину страданий — падала в бездну преисподней.

И всё же собралась и прошептала не слушающимися губами:

— Концы её, удерживают призраки… Не дают им сомкнуться…

— Я понял! — голос чародея сопровождал меня в полёте к дну пекла и мучений. Я больше ничего не слышала и не могла контролировать себя. Теперь только огонь, только страдания, только пытка горячкой.

Казалось, что с меня живой сдирали кожу, вместе с мясом. Ломали кости, дробили их на мелкие куски. Не было сил сопротивляться ни мне человеку, ни мне зверю. Жажда была одна: спикировать с высоты дворцовой крыши прямо на землю и покончить с этим миром.

Зачем Полин удерживал меня? Уж лучше бы разрешил этой кровавой гадине разорвать моё тело пополам и выбить дух. Тогда бы не было этого ада, перемалывающего меня, четвертующую, разрывающую надвое.

— Вивьен! Она уходит! — новый крик чародея, заставил меня очнуться. — Нет! Я не дам тебе умереть!

Он говорил что-то ещё, но в горниле, котором сейчас находилась, плавясь, точно руда, эти слова складывались в однотонный звук: «Бу-бу-бу-бу», — и так бесконечно.

Ещё немного и жар начал спадать, а животная ипостась перестала биться — замерла, будто заснула.

Я с трудом разомкнула веки. Холодный ветер благодатью осыпал на моё лицо мелкие снежинки. Чёлка, подброшенная порывом, упала на лоб, прилипла — и это было так по-настоящему, так привычно, что я улыбнулась высушенными губами. Надо мной нависло перекошенное лицо Щуки с поджатыми губами. Я покоилась в кольце его рук, а вьюга продолжала терзать полу пижамы, стараясь запустить свою ледяную руку, как можно глубже — бесстыдница.

— Умница, — произнёс Пол. — Вот так! Сейчас…

Он прошептал заклинание и в воздухе мелкими искристыми огнями повисли красные вспышки рунической вязи. Их почти сразу в разные стороны растащила проказница-метель, и превратила в мелкие хлопья снега — пушистые, мягкие.

Кости перестало ломать и корёжить, а я всё больше ощущала себя собой, только половинчатой какой-то. Будто у меня отрезали разделили надвое и часть выбросили за ненадобностью.

Непогода, бушевавшая совсем недавно, показывающая свой норов, успокаивалась, превращаясь в тихую игрунью-баловницу, лепящую симпатичные несимметричные пушинки, чтобы показать людям сказку.

И вдруг всё закончилось — произошло это так же быстро, как и началось. Боль отступила, но словно парализованная упала на дно души.

— Ну вот! Совсем другое дело!

— Что с моей второй ипостасью, — пролепетала я, начиная дрожать от холода.

— Поговорим в тёплом месте, — беря меня на руки, произнёс маг. — Вивьен, открывай портал в библиотеку.

Даже спустя час около жаркого камина в уютном зале библиотеки, укутанная в три шерстяных пледа, с большой чашкой горячего, куриного бульона в руке, я продолжала постукивать зубами от холода. Ну, никак не могла согреться!

А может всё это происходило из-за сидящего в глубоком кресле Мартина, прибывшего сразу, после звонка Вивьен нам домой, и не сводящего с меня внимательного, категоричного взгляда.

Важный такой! И чего притащился сам? Нет, чтобы Тита прислать или Эмиля.

Судя по настроению старшего брата ругать и зудеть о неверности выбранного мной пути сегодня он не будет — отмолчится. Хуже для меня, если Пол предложит ему остаться, а Мартин примет приглашение.

— Ещё раз, Виола, — расхаживая по библиотеке, заложив руки за спину, произнёс Пол, — прошу, соберитесь.

Мы снова были на «вы» и это после такого надрыва на крыше! Ха! Но, судя по взору Мартина, соответствовало моему положению в обществе и главенству нашей родословной.

Старший брат слишком щепетилен в таких вопросах и готов был всегда, везде и в любых обстоятельствах, пусть даже крайних — в буквальном смысле на краю гибели, — отстаивать наш клан и в частности — род Нагорных. Можно сказать, что это была главенствующая идея существования Мартина, остальное — не в счёт, включая компромиссы. Вернее: уступки могут быть во всём, кроме значимости фамилии Нагорных.

— Я в порядке, — против моей воли голос дрогнул, и фраза вышла очень жалобная.

Откашлялась и снова начала:

— Простите. Я в порядке. Эктоплазматическая лента… Я не сразу её обнаружила. Во сне мы с Валентином…

Запнулась. Ну, и как тут не поперхнуться собственными словами, когда взор Мартина принял угрожающий оттенок. Сам брат словно подобрался, хотя позы не менял. Но я не делала ничего предосудительно — стесняться или опасаться нечего.

Соберись, Виола! Это твоя жизнь и Мартину придётся смириться с твоим выбором.

Впрочем, сказать-то — это одно, а вот выступить против старшего из Нагорных — другое. Чтобы оттянуть момент дальнейших объяснений, я сделала глоток из чашки, и тёплая влага оросила надсаженное горло.

— Вы своим криком пробили иллюзию и развеяли её.

Вивьен подошла к камину. На фоне бушующего пламени её фигура с округлыми формами в брючном приталенном костюме и распущенные по плечам волнистые волосы, выглядели очень соблазнительно.

Изящным движением ведьма подхватила конец кочерги, присела и стала мешать угли в камине и недогоревшие дрова. Пламя разрумянилось сильнее, обняло девушку красным заревом, а на черные волосы легли буро-кровавые блики.

Для меня старается — чтобы согрелась быстрее и перестала стучать зубами. Приятно, ничего не скажешь и тепло.

— Что это было? — кивнув, непонятно с чем соглашаясь, Пол, выдёргивая меня из размышлений на тему внешности ведьмы и возвращая к беседе.

— В смысле? — не поняла я.

— Простите. На что это было похоже — ваше видение: мечта, воспоминание, сон?

Задумалась, продолжая греть руки о чашку.

Я бы сказала, что это было воспоминание, переходящее в мечту. Впрочем, с тем же успехом, годилось и другое определение — сон.

Была — не была, назову, как есть. Тут люди с университетским образованием собрались — понимают толк в подробных делах. Разберутся. А я-то что? Недоучка с секретарской специализацией, куда мне соваться в высшие материи.

С другой стороны, здесь Мартин, потому больше шансов узнать, что же такое со мной приключилось — братец потребует разъяснений, к гадалке не ходи! А ещё меня очень волновала моя звериная ипостась: вроде при мне осталась, но она словно замерла и не откликается, хоть я себя по-прежнему чувствовала наполненной ею.

— Воспоминание, но смешанное, смазанное под конец, — решилась я на ответ.

— Поясни, — не вытерпел Мартин. — Только чётко и внятно.

А я иначе и не умею. Как учил братик, так и выдаю информацию: только по делу и без эмоционального окраса. Тит обычно за меня заступался, когда маленькой была и стояла посередине кабинета Мартина, потупившись, перебирала в голове слова, чтобы описать действия кратко и внятно. А они, как назло никак не давались — эмоции их перебивали, подогретые детским восприятием действительности и чувством справедливости в отношении моей персоны. Тит напоминал брату, что я ещё ребёнок, или подросток, или юная школьница, выпускница — в зависимости от возраста, — а Мартин отмахивался и продолжал давить, желая услышать сжатый рассказ и по возможности с наименьшим количеством эпитетов.

Вивьен поднялась, поставила кочергу на место и продефилировала к креслу, стоящему неподалёку, но садиться не стала — облокотилась на высокую спинку.

Я невольно поймала взгляд Мартина, наполненный плохо скрываемым восхищением, и обращено оно было на Вивьен.

О, хранителю добродетели семьи Нагорных ничто мужское не чуждо! Вот честное звериное, расхохоталась бы от души, если бы моё веселье показалось уместным моменту.

— Это был бал. Я уже описывала вам его. Всё чётко соблюдалось, словно я снова танцевала, или меня представляли гостям. Я болтала с устроителем Виносовой ночи, ликаном Суховским. А потом, когда начали петь балладу, всё перешло либо в сон, либо мечту — не знаю. Мы танцевали под музыку баллады в зимнем саду, а этого не было наяву.

— М-да, — брошенное ведьмой слово, и поддержанное треском поленьев в камене, прозвучало слишком громко, но никто не среагировал на это, кроме меня.

— Как вам, пина Виола, удалось опознать напавшею на вас энергию? — поинтересовался, прекращая продолжительную паузу, Пол.

— Не знаю. Вспомнился зачёт моей соседки по общежитию об эктоплазме… В общем — самой удивительно, но я будто почувствовала, что лента — отрицательно заряженная мощь направленного действия. Потом вы с Вивьен говорили о ловушке, и в голове всплыла часть урока, посвящённая правилу «Винта». Иначе у вашей «ассистентки» ничего бы не получилось — энергию мало разбить на два потока, один из них нужно перенаправить.

— Заклинания Инкуба, — поддакнула ведьма, встряхнув головой и убирая непослушную прядь с лица.

Ей вторил Пол:

— А более научным языком: «Каптис инкубус». Вам нужно продолжать обучение, пина — у вас потрясающие задатки. Правило «Винта», не каждый студент четвёртого курса вспомнит, а тут — такие познания! К тому же в экстремальных условиях!

Кажется, на латыни перевод будет звучать так: «Захват инкуба», но могла и ошибаться.

Эх, знаний маловато, хоть тресни. Хвалите меня, кудесник Щука, хвалите, а толку — ноль. Меня и в учебном заведении хвалили, но воз и ныне там. А всё почему? Так Мартин решил! Вбил себе в голову, что обязана слепо следовать его воле — ничто теперь не переубедит. Денег не даст, на попятный — не пойдёт. Да что там…

Проглотив обиду, всё же продолжила:

— Я промолчу по поводу последнего замечания о моих знаниях и продолжении обучения. Хотя не скрою, что очень лестно услышать такой отзыв. А про «Каптис инкубус» хочется услышать подробности, — ухмыльнулась я. — Меня волнует моя звериная сущность — она не отзывается пока, словно замерла.

Мартин опустил голову. Но со своего места я хорошо видела его поджатые губы и брови, ставшие одной линией. Хмурится братишка, голову ломает. Полезно, для общего-то блага. Он всегда отзывался на мои намёки и, иногда к счастью, а порой — во вред. Став старше я научилась держать язык за зубами плотно, но слова чародея меня задели за живое, а Мартин это почувствовал. Что теперь бу-де-ет… Ни в балладе сказать ни иллюзией описать! Припомнит он мне мои же слова. Ох, чует сердце припомнит.

Быстрее с этой историей закончим и спасём Валентина, тем скорее…

Тем скорее — что?

Сие остаётся тайной покрытой мраком, и таковой останется аж до самого исхода. Вот потом глядишь, и прояснит наши отношения с Буковым; там и понятно будет, что из Виносовой ночи получится. Может, что путное и выйдет! А пока нужно действовать поступательно и надеяться на самое лучшее.

Впрочем, надежды на самое-самое называются мечтой, а мечтать я не любила в силу собственной натуры и воспитания Мартина.

— Я хочу присутствовать при общении с Суховским, — резко вскинув голову, вдруг заявил старший брат. — У меня будут к нему вопросы.

Чародей остановился рядом с креслом, в котором разместился Мартин, хотя до этого мерил пространство библиотеки шагами:

— Конечно. Это ваше право. Суховский предупреждён, но сейчас он на специальном совещании у короля. Прибудет только поздно вечером.

Повисла пауза — тягучая, стылая, неприятная, во время которой каждый из мужчин смотрел куда-то вглубь себя, хмуря брови.

Ещё две-три чашки бульона и я доживу до свидания с главным оборотнем земель магов. Надо собраться, разморозить свою вторую ипостась, взбодриться.

Эй, моя милая кошечка, покажи свою мордочку. Ну, пожалуйста!

Ничего.

Вздохнув, я решила вернуть разговор в интересующее меня русло:

— Так что с заклинанием?

Пол встрепенулся, словно пытаясь стряхнуть тяготившие его мысли, растянул губы в улыбке и заявил:

— Боевое заклинание. Вернее — очень сильное, смертоносное, боевое заклинание. Оно опутывает жертву, отделяет его магию от плоти. Тело умирает, а чистая магия заключается в новый сосуд. Отделившись от тела, волшебная субстанция ещё какое-то время сохраняет плазменную плотную оболочку, а затем распадается на множество фрагментов. Тает, испаряется, сгорает или уходит в землю.

— Тогда это выглядит странно, — сорвалось с моих губ, и тут же было подхвачено ведьмой:

— Что странного?

— У меня не магию забирали, вместе с животным.

— В самом деле, странно. Я думал… — протянул Пол. — Бессмыслица какая-то, но тогда следует заняться второй версией.

— Второй версией? — переспросил Мартин.

Да-да, а проще сказать: той идеей, какую высказал Эмиль, когда в гостиной мини-дворца, споря с Полом Щукой, потворствуя своему азарту.

Мартин устремил на меня вопросительный, требовательный взгляд, усугублённый сильно сведёнными на переносице бровями — что являлось второй стадией душевного смятения старшего-Нагорного. До этого, потупившись, он демонстрировал первую.

Вздохнула, мысленно недобрым словом помянула всех негодяев вместе взятых и выпалила, не переводя дыхания:

— Если вкратце: я почувствовала чужака-оборотня, гуляя по парку усадьбы Букова. Теперь усадьба принадлежит Щуке. Выброс Пирраки почувствовать не удалось. Я пошла по следу чужака, но Пирраки не ощущался. Затем наткнулась на магическую стену. Покинула место. В связи с чем, Эмиль, как наблюдатель от Долины оборотней, внёс на проработку собственную версию. Заключается она в том, что действовала группировка оборотней под предводительством неизвестного, обладающего магическими амулетами и артефактами.

— Или предводителей двое, — закончил за меня Мартин. — Оборотень и его приспешник-чародей.

— Насчёт магической составляющей — вариантов много, — вмешалась ведьма, — но факт контакта существует.

Мартин поднялся из кресла и произнёс, направляясь к двери:

— Пусть Виола немного отдохнёт, а я свяжусь с представителями клана Северных кошек в других провинциях.

Щука устремился следом:

— А я поинтересуюсь у Эмиля: удалось ли кого-то обнаружить. Заодно дам ему карт-бланш на официальные запросы по Морс и Рыжову. Переговорю со своими агентами-поисковиками — может что-то удалось выяснить или напасть на след перечисленных оборотней.

Вивьен тоже не осталась стоять — догнала Щуку и Мартина:

— Рыжов разве оборотень?

— Оборотень — хорёк, — переступая порог, заявил Мартин. — Так Эмиль сказал. Потому Виола его и не сразу определила.

Почему: не сразу? Сразу. Просто хорьков я люблю — они мне нравятся, как и Рыжов. Но доказывать кудесникам и брату, что Рыжов не похож на убийцу — бессмысленно. Пусть разбираются сами.

Всей толпой «дознаватели» покинули библиотеку, оставив меня наедине со своими мыслями и огнём, полыхающем в камине.

Вот и славно. Будет возможность сосредоточиться на зове моей кошечки. Как же я по ней соскучилась!

Глава 11

Мне всё же удалось прочесть про него на сайте, пока валялась в кровати под пятью одеялами и четырьмя пледами. Как говорится: дело было вечером, делать было нечего^2 — вот и занялась чтивом в ожидании разговора с Суховским.

В статьях на официальном сайте сухим, канцелярским языком рассказывалось о деталях дел, которыми занималась служба, возглавляемая Полом. Его имя ни коим образом не выделялось, а все заслуги приписывались обобщённому — «агенты», но те же события перемывались в популярных газетах и там красок, описывающих раскрытие преступлений, не жалели.

Получалось, что Пол — вундеркинд, окончивший очень рано университет, а теперь работающий преподавателем в своей альма-матер. Под Щуку открыли отдельный факультет, готовящий специалистов страхового дела в разных областях. Была даже фотография, на которой чародей разрезал ленточку, при открытии нового, супермодного корпуса для студентов, выбравших профессию страхового агента. А ведь парню тогда едва шестнадцать стукнуло — судя по статьям официальной хроники.

Денег на строительство дал отец. Щука-старший, пока сынок штурмовал Эверест науки, потихоньку оборудовал кафедры и искал специалистов для работы по узкому направлению. Конечно, лучшие студенты могли рассчитывать на должность в компании, принадлежащей Щукам. Но и среди них конкурс был огромным.

М-да! Вот так парень, ай-да вундеркинд!

Отложив планшет, я размышляла над судьбой Пола, стараясь уложить в голове всё, что удалось прочитать. Получалось, что и жизни-то у него нормальной не было — только учёба и совершенствование мастерства. А как же простая и логичная для ребёнка — подростка — парня жизнь? Весь микромир семьи Щук — совершенствование навыков талантливого ребёнка. Скучища — одним словом.

Очень похоже на мою историю. Только мне удалось сбежать, пусть даже недалеко и не очень на долго, а у Пола даже возможности-то такой не случилось.

Впрочем, парень производил впечатление человека, готового продемонстрировать решительность, так что мои скупые потуги сравнить наши судьбы не более чем глупость. Он стал тем, кем стал — знаменитостью. Родители, наверное, гордятся сынком.

А мои братья мной гордятся?

М-да. Никогда не интересовалась, а надо бы. Вот так подойти и спросить в лоб у любого из братьев: «Ты гордишься мной?» Интересно, что ответят шестеро мужчин один другого старше.

Особенно представляю вытянувшиеся физиономии Мартина, Тита и Эмиля. Обычно Эмиль чаще всего переживал из-за моих проказ и носился со мной, как с писаной торбой, если шалила и в итоге расшибала коленку, или где-то оцарапывалась. Потом подключался Тит, и уже за ним — по возрастающей — Мартин. Последнему приходилось отвлекаться от семейных дел, от чего я чувствовала себя только хуже и чтобы меня меньше ругали, корчила из себя умирающую, но не сломленную недугом кошку.

Обычно, подобной кутерьме предшествовали мои наводящие вопросы, вроде того: «А ты, когда маленький был, залезал на ту скалу?» Или: «А ты пробовал плоды с того дерева?» Заканчивалось тоже всегда одинакового — переполохом и лекарями.

М-да, если спросить у братьев о гордости мной, то, боюсь, сработает длинная память, и ещё отпаивать валерьянкой придётся. М-да, к гадалке не ходи — придётся. Лучше воздержаться от вопросов. Я хоть и выросла, но для братьев осталась маленькой, непослушной девочкой.

Ладно, я же вроде о Полине размышляла…

С другой стороны, что же ещё оставалось делать родителям, если у них в семье родился талантливый малыш. В нашем мире такой дар редкость и работать с ним нужно с самых первых моментов. Сам талант делает младенца изгоем, ведь за ним нужен не просто глаз да глаз, а постоянная работа с разного рода материями, чтобы по своей детской наивности бед не натворил.

Воображение живо нарисовало карапуза с кучей нянек, суетящихся вокруг, имеющих образование не меньше академического. А раз ты попал в окружение во всех смыслах, то следует лишь отбиваться или сдаться в плен. Вот и вырастили в итоге вундеркинда — другой дороги просто не оказалось.

Пока я размышляла на тему сложности бытия маленького Пола и искренне ему сочувствовала, как собственно и самой себе, ведь я существовала в схожих условиях изоляции от внешнего мира, воспитываемая в строгости шестью братьями, чародей заявился сам, тихо постучав по глухому полотну двери. В тот момент я уже добралась до отождествления себя с Полом, и готова была расплакаться над горькой судьбой, без права выбора толи маленького Полина Щуки, толи маленькой Виолы Нагорной.

— Можно войти? — в приоткрытую дверь Пол отлично видел, что я не спала.

— Конечно, — усаживаясь в кровати, кивнула я, разогретая собственными мыслями и воспоминаниями.

Пол переступил порог и медленно прикрыл дверь — видимо, чтобы не хлопнула. Боялся он, что нас застукают — факт, но вот кого опасался: Вивьен или Мартина? Это показалось мне забавным. Память подбросила эпизод из собственной жизни, когда к нам в гости приехала семья с двумя детьми. С девочкой мы сразу подружились, стали шептаться, а мальчика я едва ли заметила, за что получила выволочку от Эмиля и Мартина. Пришлось терпеть общество пацанёнка.

Сейчас я понимала, что в тот момент компанией лиц мужеского пола я была сыта по горло, и мне хотелось простого девчачьего общения. Не собиралась я никого обижать, но беда моя в том, что они — гости, а я — воспитанная кошечка. Об этом факте и напомнили мне братья. Вот только о ночи они ничего не говорили, предлагая играть с ровесниками днём, потому я крадучись пересекала длинный коридор и тихо стучала в дверь подружки, чтобы потом забраться к ней в постель и болтать полночи, о ленточках, бантиках, заколках и платьицах — то есть обо всём.

Вот и Полин выглядел сейчас так же, как я, наверное, много лет назад, просачиваясь в дверь к подружке.

— Присаживайтесь, — молвила я, взглядом показывая, что он может разместиться в кресле, стоящем возле кровати.

— Как вы, пина? — устроившись спросил маг. — Как себя чувствуете?

— Нормально я себя чувствую, только холодно очень. Странно… Что уж всё: «пина» и на «вы»? Можно на «ты». Или вам образование с манерами в придачу не позволит?

Чего это я вдруг начала язвить, да ещё так кустарно и грубо? Не похоже на меня — нужно исправляться.

— Сам хотел предложить, ты опередила, — смущённо заявил Пол и вдруг лучезарно, совсем по-мальчишески улыбнулся, а меня словно изнутри ударило током — лёгкий такой щелчок, но чувствительный.

Ой, что это было?

— Замётано, — пожала плечами я, пусть он и не мог видеть жест под слоем одеял и пледов.

— Я спросить хотел тебя вот о чём… Ты вроде бы подружилась с Василием Рыжовым. Может быть он оставил тебе какие-то свои координаты или… Не знаю… Болтали с ним об его планах.

— Совсем забыла, — хлопнув себя ладошкой по лбу, откинула одеяла и бросилась к шкафу, в котором висело моё прекрасное платье — подарок Валентина.

Отыскав перчатки, я выудила из одной из них маленький клочок бумаги и протянула её тут же оказавшемуся рядом Полу:

— Вот. Случайно оказалось у меня. Я одевалась, чтобы отправиться на бал к Суховскому, а бумажка слетела с полки. В тот момент вошёл Валентин и я, очевидно, автоматически спрятала её в перчатку — привычка с самого детства. Не знаю, когда она у меня появилась.

Нырнув под одеяло, я боялась поднять глаза на Пола. Ну, не идиотка ли я, что призналась в таком сокровенном постороннему человеку? Конечно — идиотка. Никто не знал о моей тайне, а тут… Глупо вышло, но сказанного не воротишь.

Пол словно и не заметил моего признания: открыл, прочитал, кивнул, будто с чем-то соглашаясь. Мне сразу стало легче на душе. Полин сунул листочек в свой карман и снова устроился в кресле. Даже улыбнулся:

— Вивьен мне кое-что сказала про твоих призраков. Я думаю, что такой талант можно использовать.

— Как? — перебила я. — Я ничего такого не умею. Просто вижу, чувствую — и не более.

— Всё перечисленное тобой половина успеха. Я вот о чём думаю… Сейчас всё указывает на то, что нужно заниматься активно и второй версией — ту, что выдвинул Эмиль. Твой брат — серьёзный опер. При тебе он поскромничал, но раскрытие недавнего дела помогло изменить не только материальное положение вашей семьи, но и снять часть обвинений с его жены.

О, только не о ней, пожалуйста! Терпеть её не могу, эту Силену!

Не сдержалась — закатила глаза, демонстрируя своё отношение к «родственнице». Вовремя одумалась, правда, и сотворила на лице бесстрастную мину, но дело уже сделано. Чего уж там теперь-то скучающий взгляд бросать на мага — он понял всё и кивнул.

— Так вот… Есть все основания полагать, что Крюков может оказаться не причём. Где он сейчас не ясно — установить его местонахождения на текущий момент не удалось. Но мои агенты работают и что-то да узнаем. К тому же мы плотно занимаемся его прошлым. Я не зря заговорил о деле, которое помогло Эмилю частично восстановить влияние Нагорных. Он каким-то удивительным образом связал то происшествие с обстоятельствами текущего похищения.

Подать мне Эмиля на блюдечке с голубой каёмочкой!

Дверь открылась без стука, и мы с Полом дёрнулись, словно делали что-то неподобающее. На пороге стоял Эмиль собственной персоной. Вот ведь дела творятся — мистика, однако! Помяни братика — он и появится.

— Ты звала меня, Вил?

Вил — как мило звучит. Совсем как в детстве.

— Нет, — тряхнула головой я.

— Странно, — нахмурился брат. — Я проходил мимо и почувствовал, что нужен тебе.

У меня отвисла челюсть, а из горла вырвалось удивленное: «Э-э-э-эмх». Но дальше разговор не пошёл, а неловкость и удивление от момента было срезано звонком мобильного. Оба мужчины похлопали себя по карманам брюк, но достал и ответил на вызов лишь Пол. Помолчав, слушая голос в трубке, парень бросил короткое: «Да», убрал аппарат обратно в карман и произнёс:

— Вивьен удалось связаться с Суховским. Пойдёмте.

Отбросив одеяла, я слезла с кровати, сунула ноги в тёплые тапочки на меху, и, накинув поверх плеч шаль, заторопилась следом за братом, стараясь его нагнать. Ничего не вышло — Эмиль нёсся с быстротой локомотива, — но хоть чуточку согрелась.

Кабинет Пола, в который нас пригласили, по виду напоминал Центр правопорядка или хакерское логово: все стены завешаны огромными экранами, узкая лента стола, очерчивала полукруг, в центре которого стояло высокое вращающееся кресло.

Вивьен стояла напротив одного из мониторов и списывала в блокнот некие цифры и фразы. Я прочитала имя: «Анна Морс», и возраст: «Тридцать лет». На словах: «Прямых родственников нет», экран потух — Вивьен выключила. Зато после её удара пальчиком по клавише, вспыхнул другой экран, на котором отобразилось серьёзное лицо Суховского.

Мужчина с шикарной шевелюрой русого цвета, раздвинул в улыбке полные губы и от этого его прямой, точно стрела нос, стал похож на клюв коршуна. Строгий пиджак и водолазка тёмного цвета подчёркивали загорелую кожу и удивительно проницательные светлые глаза:

— Добрый вечер!

На полу вспыхнула окружность, — тонкая, словно проволока, лазурная, как небо солнечным днём. В её центре стояло кресло.

— Скорее ночь, — поправил Пол, усаживаясь. — Простите, что оторвали вас от домашних дел, но вопросы у нас к вам неотложные. Если вы согласитесь на них ответить, то я должен предупредить, что мы ведём запись в рамках страхового разбирательства и потому, согласно статье двадцать восемь пункт сорок семь Уголовного Кодекса королевства, обязан предупредить вас об этом.

Из «проволоки» полился свет, пронизывающий и окрашивающей собой пространство. Теперь Пол находился внутри прозрачного цилиндра, стенки которого дрожали от любого дуновения ветра.

— Я понимаю: преступления должны быть раскрыты. Готов помочь всем, чем смогу. На запись разговора согласен, как и на предъявление её в различных инстанциях. Задавайте вопросы.

Поёжившись, я сильнее закуталась в шаль, но пятернёй волосы всё же причесала и приготовилась к беседе в случае, если нужно будет предстать пред ясные очи Суховского.

Пол напомнил недавние события бала и поинтересовался: знает ли хозяин Букова Валентина Игоревича?

— Да, — спустя пару секунд заявил оборотень. — Но я лет эдак шесть-семь ничего о нём не слышал. Он всего пару раз был у нас на балу и, откровенно говоря, последний раз запомнился вспоминается он не с хорошей стороны.

Забросив ногу на ногу, парень сел ровнее и переспросил:

— Шесть — семь?

С места, где я стояла было видно, что страховщик переплёл пальцы рук и обхватил ими колено:

— Вы не ошибаетесь?

— Нет.

Мы с Эмилем переглянулись, и брат инстинктивно обнял меня рукой за плечи, а другой — показал знак помалкивать.

— Вы знаете Виолу Нагорную из клана Северных кошек, ликан Суховский?

Мужчина на экране расплылся в улыбке и у меня на душе тут же потеплело:

— Я видел её.

Я сдержала улыбку, а Эмиль немного сжал моё плечо. Но следующий вопрос Пола и ответ на него, причинил почти физическую боль, заставив меня жадно хватать ртом воздух.

— Что за кавалер был с ней на вашем последнем балу? Это очень важно.

— Ни на одном из балов пина Виола не была. Увы. Я видел её лишь издали, когда заезжал в университет. Мне указал на девушку один из преподавателей. Он мой друг. Виола Нагорная, с его слов, очень талантливая студентка, обладающая невероятными способностями к некромантии и работе с некроматериями.

Ничего себе!

— Талант девушки — вещь неоспоримая, но простите за любопытство: почему возник разговор о ней?

— Мой друг, Иоганн Галицкий, хотел, чтобы община Магогеста воздействовала на понимание и признание таланта пины её старшим братом — Мартином Нагорным. Деньги на обучение ранее я согласился предоставить из фонда общины. Но Мартин упёрся. Причин я не знаю. С того момента и по сей день я не видел Виолу. На балу у меня она не присутствовала.

Наши с ведьмой взоры встретились. Она смотрела на меня изучающе и, как мне показалось, хмуро, а я — растерянно. Мои мысли понеслись вскачь, а перед глазами возник образ Иоганна Галицкого — профессора некромантии. За время учёбы он никак не выделял меня, а оказывается…

М-да. Оказывается.

Обидно-то как! Жаль упущенного времени.

— Что вы скажете о Букове Валентине Игоревиче? Вы сказали, что он запомнился чем-то вашему собранию…

— Собственно мне известно всего-ничего, — пожал плечами Суховский. — Он родился, вырос и принадлежал к землям людей. Когда он явился к нам на бал в общину, я знал о нём тоже, что и тот, кто порекомендовал его, а именно ликан Горностаев. Буков решил построить бизнес в Магогесте, но не с того начал. Он поссорился с ликаном Ползучим. Подробности мне неизвестны, но обоих пришлось выдворить с праздника. Насколько мне известно, знакомств особых Буков так и не завёл. Впрочем, я слышал о продаже вам усадьбы — в газетах писали. Также мне известно, что он похищен при весьма непонятных обстоятельствах.

Почему он не спросит обо мне? Не покажет меня Суховскому?

— Вы можете предоставить список гостей, кто был на вашем празднике?

— Конечно. Я распоряжусь, чтобы прислали.

Я дёрнулась, чтобы войти в круг и самой задать вопрос оборотню, но Эмиль удержал меня. Я повторила попытку — потерпела новую неудачу. К тому моменту Пол попрощался с ликаном. Экран потух, а «прут» снова стал чёрной окружностью на полу.

— Почему ты не дал мне поговорить? — обида звучала в каждом звуке, а Эмиль лишь поджал губы. — Отмалчиваешься! Один выкорчёвывает любую возможность обрести блага без него, второй — не пускает меня задать собственные вопросы, хотя дело касается моего дела, и моей жизни. Вы… вы… Ну, и семейка у меня!

Я рванула обратно к себе в комнату. Слёзы душили, и я не сдерживала их — пусть льются, лишь размазывала солёные потоки по щекам. Боль, негодование, ярость, непонимание затуманили моё сознание. Я не видела ничего вокруг, да и плевать мне, что налетела на служанку, затем случайно выбила прозрачный короб из рук кудесницы в медицинском халатике. Мне больно — и весь мир подождёт, раз он так несправедлив!

С разбегу бросилась на кровать, уткнулась лицом в одеяла и зарыдала — раскатисто, громко. Я выла, рычала и каталась по постели стараясь унять боль в мышцах, груди, суставах. Нет, оборотом и не пахло — это фантомные привычки при заснувшей второй ипостаси. Когда мне становилось невмоготу, а случалось подобное всегда после разговора с Мартином, я трансформировалась в кошку и сбегала в лес. Бывало, бродила сутками, стараясь залечить животной магией кровоточащую рану в сердце. Теперь рана снова открылась и превращалась в разрастающуюся дыру, а перевоплощение так и не получалось.

Ненавижу! Всех ненавижу!

Мартин не имел права отказывать мне в собственном жизненном пути! Как он посмел распоряжаться мной?! Я не вещь, не его собственность!

Инстинкты сработали: я быстро вскочила, застыла, глядя на открывающуюся дверь. Быстро смахнула слёзы и приготовилась атаковать. Эмиль поймёт, что у сестрички-кошечки достаточно крепкие коготки отросли, и она сможет постоять за себя, будь то человеческий облик или животный.

— Прости, что без стука, — пожал плечами Пол и замер на пороге. — Я дал задание моим студентам сварить зелье — оно поможет тебе пробудить вторую ипостась. Это ничего особенного — все его варят. Рецепт прост — ты его знаешь с самого детства. Настой используют при первом обороте, чтобы легче прошёл. Он выманивает животную суть.

Когда только успел сбегать за настоем? Чудеса!

Но моего настроения щедрость парня не изменила: хотелось отмахнуться от мага и снова зарыться под груду одеял, от всей души нареветься, оплакать собственную веру в добро и родственные узы. Меня предали дважды и оба предателя — часть моей семьи.

Я громко шмыгнула носом. Мои губы дрожали, и лишь упрямство удерживало их от того, чтобы они расползлись в неприятной гримасе называемой «Скорбь». Глаза вновь наполнились слезами.

— Откуда столько влаги берётся в женском теле? — прошептал парень.

Слёзы миновали частокол ресниц и хлынули — я их не сдерживала.

— Можно войти? — глядя на моё скуксившееся лицо, Пол встал ко мне в пол-оборота, словно я была неодета, а не расстроена.

Парень сделал шаг в направлении порога, переступил с ноги на ногу, протянул кружку с варевом, но головы так и не повернул — все признаки скорого побега.

Подсказать ему, чтобы поставил кружку и убирался? Он не обязан здесь находиться, видеть всё это! Понимала его, ведь плачущая девушка — то ещё испытание для мужчин! Мне ли не знать при шести-то братьях! Но Пол — единственный ребёнок в семье. Мне теперь доподлинно известно. Откуда у него практика в отношении женского плача и такая реакция на него?

Хм… Странно всё это, а точнее — его присутствие в моей комнате сейчас. Понятно же, что боится женских слёз, тогда зачем пришёл?

Я голосила так, что стены едва устояли, не мог он не понять, что происходит и всё равно рискнул. И вот он здесь, к тому же явно чувствует себя не в своей тарелке.

Слёзы высохли, оставив после себя болезненность на коже и тяжесть век. Я поднялась с постели, подошла к Щуке и встала перед ним, соблюдая дистанцию. На нём белая рубашка, короткий пиджак, джинсы — всё такое незапятнанное, идеальное. Сидит на фигуре тоже отменно. Причёска — волосок к волоску. Неужели парикмахера вызвал сразу, как только меня с крыши снял?

Маг в броне — вот какие мысли рождаются на его счёт. Ни к чему не придерёшься, не просчитаешь его, не уцепишься. Готов ко всему, безупречен, собран, знает всё наперёд. А тут вдруг — боязнь женского палача. Не стыкуется, не собирается в единую картину. И кто же у него частенько рыдал на плече?

Дела-а-а-а…

Пол продолжал держать кружку в вытянутой в сторону кровати руке и глядел на дверной косяк. Ощущение такое, что он ни на секунду не забывал, что перед ним оборотень-кошка в растрёпанных чувствах, а мы не любим продолжительных взглядов нам в глаза в упор, когда мы в таком раз-драйве.

Всё-то у него просчитано, всё предусмотрено. Хм. Но ситуация продолжает выглядеть нелепостью. Причём чем дольше он стоит на пороге, тем сильнее история кажется несуразной.

— Эмиль где? — вырвалось случайно, я хотела совсем другое спросить.

— Я открыл ему портал, и он отбыл в столицу земель оборотней, — растерянный, смущённый взгляд скользнул по моему лицу и остановился на глазах, но совсем ненадолго, тут же сорвался и устремился к полу.

— Понятно, — получилось слишком невесело и протяжно.

Надо исправлять положение. Грусть грустью, но в семейные дела никого не следует глубоко окунать. Увидели меня слабой и поверженной — хватит! Достаточно демонстрации чувств, пора мне и честь знать, во всех смыслах этого слова.

Вдруг пришло осознание неуклюжести истерики, устроенной мной, а вместе с пониманием припёрся и стыд. Я почувствовала, как к щекам прилила краска, и захотелось отвернуться, а лучше — провалиться сквозь землю на веки вечные.

Некрасиво я вела себя: пошла на поводу у эмоций, детских обид, собственного характера. Какое обо мне сложится мнение у окружающих?

Впрочем, помимо мнения существует теория «яблочка» придуманная когда-то Мартином. Он считал, что центр мишени — это наше сердце, наше содержание, мы сами. Стрелок, а в его понимании — любой, всегда желает запустить стрелу прямо в «яблочко», чтобы выиграть, — а значит навредить. Демонстрируя эмоции, мы обнажаем себя и сокращаем расстояние до цели — врагам проще не промазать.

Эх, Мартин, Мартин… Наука твоя хороша, но со мной ты перегнул палку.

Ладно, со старшим братом я разберусь сама и, не будь я Северной кошкой, если не заставлю пожалеть об отказе мне в дальнейшем прохождении обучения. Поквитаемся, дорогой, ой, как поквитаемся!

— Я знаю хороший рецепт, чтобы вот это… на лице… Краснота. Исчезла, — Пол помахал перед своим лицом ладонью с растопыренными пальцами.

Получилось резко, как у заведённой куклы, зато взгляд теперь был тёплым, смущённым, нежным. Он не давил жалостью, а напротив — даровал внутреннее тепло. В глазах читалось участие и понимание.

Взор снова соскользнул с моего лица, но теперь он устремился на мои руки, скрещенные на груди и удерживающие концы шали.

— Обойдусь, — махнула я рукой.

— Зря отказываешься, — раздался в коридоре насмешливый голос Вивьен. — Одно применение крема — и, как рукой снимает любую проблему.

Девушка остановилась и весело смотрела то на Пола, то на меня, переплетя руки на груди, как я и удерживая в одной из них тюбик, по всей видимости, с хвалёным кремом.

Пол смотрел на Вивьен минуту, стараясь сосредоточиться на словах ведьмы, а затем дёрнулся, словно его кто-то ударил. Из кружки выплеснулось немного отвара и окатило его кисть, задело манжет. Перехватив фарфоровую ёмкость в другую руку, он простонал:

— У-о-ой!

— Горячий? — хмыкнула девушка продолжая стоять не меняя позы.

Пол морщился, дул на обожжённую кисть и казался абсолютно смущённым, словно ребёнок, сделавший что-то за рамками дозволенного.

— Давай — подержу, — смилостивилась я и забрала из рук чародея злосчастную кружку. — Пить нужно горячим?

— Ага, — через плечо бросил Пол и нырнул в коридор.

— Важные дела, — хмыкнула девушка, весело глядя на удаляющуюся спину чародея. — Извинишь его за спешку?

Наши взоры скрестились. Лицо Вивьен выражало веселье: брови изогнулись дугой, на губах широкая улыбка. И главное — никакой ревности, даже маленького отпечатка!

— Куда же я денусь, — пожала плечами я, подула на отвар и сделала глоток.

От терпкой жижи на глаза навернулись слёзы. Веки защипало. Но я сдержала непрошеный вздох и отпила ещё.

— Выпей его сейчас, а я через три часа тебе ещё принесу, — наставительно заявила Вивьен. — Как раз на рассвете получится. Потом — за завтраком примешь. А дальше — будем ждать, пока твоя животная сила очнётся от нокаута.

— Спасибо.

Надеюсь, не отравишь!

— Держи, — протянула мне крем через порог Вивьен, широко улыбаясь. — Допьёшь, намажешься. Утром, после завтрака едем на встречу со страховыми агентами. Может понадобиться твоя помощь или разъяснения — как пойдёт. Пол сказал, что дело интересное и официально запросил его себе в службу. Ему не откажут. Так что: парень лоб разобьёт, но твоего пропавшего «босса» отыщет. Ну, а завтра после обеда…

Ведьма замолчала. Протянув к кружке руку, она подтолкнула её за донышко, тем самым показывая, что мне следует продолжать пить настой. Я послушалась, сделала пару глотков и поморщилась, после чего подняла на Вивьен глаза. На лице девушки я сумела прочитать лишь уверенность и спокойствие — больше ничего.

— Так что будет завтра после обеда?

Ведьма хитро прищурилась, снова подтолкнув кружку за донышко к моим губам:

— День приёма населения. Ты участвуешь.

Пришлось осушить фарфоровую утварь, после чего с перекошенной улыбкой отдать её Вивьен.

— Растолкуй подробнее.

— Всё сама поймёшь, но завтра.

Не дожидаясь ответа, девушка развернулась и устремилась по коридору в том же направлении, что и кудесник. Я выглянула в коридор и могла наслаждаться её стройной фигурой, прямой спиной, покачивающимися соблазнительными бёдрами, прямыми изящными ножками.

М-да, дела. Мартину не чуждо понимание прекрасного, потому так и пожирал ведьму глазами.

Глава 12

Выпитый утром отвар плескался внутри моего чрева, отдаваясь в горле неприятным привкусом. Виной тому гористая дорога и моё личное проклятье — заднее сиденье машины, на котором меня всё время укачивает. Приходилось бороться с гадостными ощущениями, уговаривая себя: что до столицы рукой подать — всего-то три локтя по карте. Утрирую — около ста двадцати километров, но для меня сути дела не меняет, в таких-то условиях!

Ну, нет, чтобы портал открыть этому заучке! Так нет же — катим по неровной дороге! Поднапрягся бы, вундеркинд — ничего бы не случилось! Открыл бы проход в одном из своих столичных домов или квартир, — что у него там! — а оттуда, да на трамвайчике, да под звоночек и стук колёс: тюх-тюх, тюх-тюх. Чистенько, светло, просторно, безопасно — загляденье!

Видите ли: на открытие портала в черте города требуется особое разрешение! Тогда зачем все эти ваши магические чары, если пользоваться ими можно лишь строго придерживаясь регламента? Вот про то и речь: ерунда какая-то! Трясись теперь по городам и весям, на тошноту исходи!

Ладно. Я стерплю, снесу, выживу — и всё в том же духе: бла-бла-бла — уж и не знаю, что придумать ещё, чтобы уговорить своё нутро не выплёскивать жутко полезный отвар на жутко расфуфыренную ведьму, сидящую рядом. Осталось ведь не больше десяти километров, так, кажется…

Пока я двигалась внутри комфортабельного внедорожника вместе с Полом и ведьмой по пустынным дорогам Магогеста, моя вторая ипостась и хвостом не пошевелила, чтобы подать знак о скорейшем, или не очень, пробуждении. Но отвар всё же дело своё производил: голова была ясная, подготовленная к любым мозговым штурмам.

А трансформация… Она обязательно всенепременно случится — я в это верю.

После поворота с указателем названия местности открылась прекрасная панорама. На чистом белом ковре, на фоне лазурного, безоблачного неба красовались главные Пичбульские ворота столицы — её ровесники суд по дате и истории. Первый камень высокой арки ворот был заложен одновременно с объявлением крохотной крепости, обнесённого булыжной стеной, центром будущего города, а расстояние от Пичбульских ворот до стен крепости — землями столицы Магогеста.

Я застегнула куртку на «молнию» и спрятала руки в карманы. Дрожать от холода я перестала уже к утру — отвар подействовал, а сейчас утеплилась скорее из чувства нестабильности и потерянности, чем пронизывающего хлада.

Вивьен, сидящая рядом со мной и просматривающая что-то на планшете, на секунду отвлеклась от экрана устройства, бросила взгляд на лобовое стекло и снова погрузилась в своё занятие. На ней сегодня было надето шикарное белоснежное пальто и светлые, лаковые сапожки. Вкупе с миленьким личиком наряд на ней смотрелся не вычурно, а изящно, даже трогательно.

Я же, предпочла короткую куртку с воротником-стойкой яркого, сине-фиолетового оттенка под цвет глаз, и классические джинсы.

Пол восседал в кресле рядом с водителем в чёрном шерстяном пальто, надетом на белоснежную рубашку и безупречный костюм. Причёска — вновь волосок к волоску. Идеал — а не мужчина. Во время нашей первой встречи он выглядел иначе — непринуждённее что ли, роднее, естественней…

Благополучно проехав под аркой, мы устремились по шоссе в сторону центра. Нарядная столица, увешанная гирляндами, заставленная елями, обвешанными стеклянными игрушками, безучастно смотрела на наше передвижение блестящими, сверкающими витринами-глазами. Что ей до нас, когда в скором времени она взорвётся радостным криком предвкушения нового будущего, которому отмеряно двенадцать месяцев и фейерверками.

— Приехали, — бросила Вивьен и, заметив мой поворот головой в её сторону, улыбнулась.

Водитель открыл для неё дверь и подал руку, а Пол помог выбраться из салона мне.

— Главный университет столицы, — оказавшись рядом нашей парой, произнесла Вивьен и первой направилась по широкой дороге в сторону массивной, кряжистой высотки, по форме напоминающей синусоиду.

Я кивнула спине ведьмы и последовала за ней. Пол вскоре догнал меня и до самых дверей топал рядом.

Всё, что происходило дальше, я ощущала, принимала, впитывала в себя, наслаждалась и… боролась с разрастающейся до космических размеров завистью. Она не поддавалась, атаковала, а временами успешно переходила в наступление. Ей помогали мрамор лестниц, простор холлов на каждом этаже, ширина коридоров, дубовые двери, огромные комфортабельные лифты, фонтаны, многочисленные зимние сады.

Вот бы здесь учиться!

— Нам сюда, в этот корпус, — сворачивая за угол, бросила Вивьен.

А мне вдруг захотелось убежать, скрыться и… заплакать. От обиды. Громко, чтобы все слышали. Я достойна того, чтобы учиться здесь! Но так, к сожалению, думаю только я.

В новоделе мрамор, лестницы и прочие атрибуты сохранились, но комфортабельности, помпезности и вычурности добавилось, отчего моя зависть произвела захват сердца, частично перекрыла кислород и я едва дышала.

Мы остановились возле широких дубовых дверей из красного дерева. Пол взглянул на часы, посмотрел в окно на противоположной стене, а затем распахнул полотно и первым переступил порог. Шквал аплодисментов обрушился на него, увлекая и поглощая, точно огромный водоворот.

Нам с Вивьен тоже пришлось нырнуть в грохот рукоплесканий, и пройти на самый верх ступенчатой аудитории, будто мы задержавшиеся в буфете зрители и теперь пробираемся на свои верхние места в амфитеатре.

Пол поднял руки, и хлопки тут же смолкли.

— Приветствую вас, кудесники!

Усевшись на стул, я наклонилась к Вивьен и прошептала:

— Ты говорила, что будет встреча со страховыми агентами, а здесь занятие со студентами.

— Смотри и слушай, — ухмыльнулась она и завозилась, стаскивая пальто с плеч и оставаясь в белоснежном платье. Очень миленьком, кстати сказать.

Я лишь расстегнула молнию на куртке, но расставаться с верхней одеждой не спешила.

А Щука тем временем продолжал после короткой паузы:

— У вас преддипломная практика. И ни для кого не секрет, что наша страховая компания набирает студентов к себе на стажировку. По традиции я проведу сейчас не только практическое итоговое занятие на логику совершённого криминала. Я расскажу о правонарушении, не открывая всех тонкостей дела. Ваша задача — сформировать жизнеспособные логические версии, которые можно предложить официальному следствию. Злодеяние для итогового занятия — одно из текущих дел. Над ним в ближайшее время будут работать студенты, которых я отберу себе в команду. Эти кудесники получат автоматический зачёт по дисциплине и оценку за экзамен. Шанс есть у всех и каждого. Дерзайте, проявите себя! И снова повторю то, о чём я говорю на каждом занятии: мы не подменяем собой официальные органы власти, мы помогаем правосудию! Ну, и… Бережём деньги компании.

Раздались смешки, затем — аплодисменты. Они не стихали пока, Пол не поднял руку.

— Вы готовы стать частью команды?

Аплодисменты.

Я покосилась на Вивьен. Она была занята своим планшетом и не реагировала на происходящее. Наверное, уже привыкла к такому эффекту на слова чародея и не рефлексировала. Но для меня маг открылся с новой стороны или грани — артист больших и малых театров. Только меня не обманешь: лицедейство не его конёк. Напряжённые плечи, скованность в движениях, драма в глазах, поджатые губы. Левая рука, отправляющаяся каждый раз в карман, когда появляется возможность пользоваться только правой — сигнал о желании убраться из чужеродной атмосферы.

— Итак, начнём…

Воцарилась угнетающая тишина. С наших мест, под самым потолком, можно было расслышать скрип доски, потянутой за шнурок и выдвинутой из «тубуса»; хлопок крышки фломастера при открывании и шаги главного лицедея — Полина Щуки.

Я чувствовала волнение, напряжение и удовольствие. Думаю, мне передавались чувства студентов, витающие в воздухе. Некстати вспомнился наш территориальный университет, который по сравнению с этим дворцом знаний, выглядел бедно. А вот атмосфера в аудитории царила та же: интерес, жажда познаний, желание исполнить свою миссию.

Улыбнулась.

У нас не так помпезно и высокопарно, но эмоции, когда я училась, переполняли меня и выливались через край. Мне нравилось грызть гранит науки и познавать. А Мартин лишил меня этого.

Стоп! Сейчас не о моих домашних проблемах, а о глобальной дыре, в которую меня затянуло, пусть даже случайно; о Валентине, похищенном злодеями и удерживаемом неизвестно где.

Сердце сжалось при мысли о чародее земли — моём работодателе. Память выудила с одной из своих полок, момент с нашим поцелуем на бале, среди благоухающей зелени зимнего сада. Губы Валентина пленили мои, затянули в бездну страсти и не оставляли, сводя с ума, отнимая волю. Голова шла кругом, и чтобы удержать равновесие я крепче прижалась к чародею…

— Примерно пять недель назад, — громкий голос Пола вторгся в мои воспоминания также жёстко, как и в недавний сон, — на территории клана Северных кошек при невыясненных обстоятельствах погиб кудесник Теодор Шум. Маг огня.

Я тряхнула головой, избавляясь от грёз, и прокрутила в голове фразу, произнесённую Полином. Наконец, она стала мне понятна, и я напрягла слух, чтобы ничего не пропустить.

Пол кратко записал фломастером на доске то, что проговорил для студентов, а я припомнила недавний разговор с участием Эмиля и полицейского в гостиной мини-дворца. Кажется, что-то Эмилю не понравилось в выводах Пола и они не сошлись во мнениях. Именно про этого чародея поведал Пол, когда рассказывал мне о неожиданном выправлении наших семейных дел.

— Наша страховая компания и я лично приняли участие в официальном расследовании. К тому моменту Теодор Шум был объявлен в розыск его женой. Как сказано в заявлении, маг огня сопровождал своего брата, Тими Шума, тоже мага огня, в поездке. Момент смерти кудесника по времени, со слов криминалистов, совпадает с днём, когда Теодор и его брат перестали выходить на связь с родственниками. При осмотре выяснилось, что перед гибелью из чародея изуверским методом высосали его магическую силу. От её потери он и скончался. Это подтверждает осмотр места преступления, взятые пробы. Ваши предположения: что могло послужить такому варварству? Слушаю вас.

Поднялась первая рука. Это был темноволосый парень в дорогом пиджаке с засученными до локтей рукавами:

— Ответ прост: мага убили для создания амулета короткого действия. Но это чревато последствиями. От такой «вещицы» нужно избавляться сразу, если тот, кто похитил магию, не решил взорвать половину страны. Теоретически, подобный амулет можно сделать сразу, умертвив чародея или оборотня. Думаю, следует пройти по стандартной процедуре и выяснить: не точил ли один брат на другого зуб. Или может быть состоял в каком-нибудь незаконном сообществе.

— Верно, — кивнул Пол. — Здравая мысль. К тому же, думаю, она совпадёт с официальной версией расследования. Кто-то ещё хочет высказаться, перебить железную логику преступления, высказанную только что?

Про отделение магии я читала в учебнике своей соседки по комнате в общежитии. Она никак не могла сдать предмет, и я помогала ей зубрить, а потом «гоняла» её по теме, задавая каверзные вопросы. Потому могла полностью согласиться с версией красавчика.

Молодой человек с рыжими волосами, в клетчатой рубашке и в модной безрукавке, встал без приглашения:

— Отделённая магия используется не только для составления амулетов или магических бомб…

Я даже дышать перестала, внимая каждому слову студента:

— Она используется для создания иллюзорных порталов в Сумеречные просторы.

Сумеречные просторы? Это как? В первый раз слышу!

Пол удивлённо поднял брови и широко улыбнулся, демонстрируя собравшейся аудитории свои ровные белые зубы:

— Торус, вы интересуетесь практикой использования Сумеречных приволий?

— Да. Я хотел бы взять эту тему для дипломной работы. Точнее — узкий раздел по использованию отделённого от мага дара для создания зеркала, отражающего часть Сумеречной шири.

А пояснения где? Эй, студенты-кудесники, мне интересно! Нечего на своём птичьем языке болтать — тут не все в курсе Сумеречных дел! Ой, простите — Сумеречных приволий.

Преподаватель вместо разъяснений кивнул:

— Похвально. У вас будет возможность проявить свои знания на практике… На преддипломной практике в моей команде, и собрать необходимый для работы материал. Я скооперирую вас с Мигелем, который озвучил главную версию следствия. Вы оба займётесь поиском доказательств надёжности именно вашего предположения. Мигель, вы тоже в команде. Есть ещё желающие потягаться Торусом и Мигелем?

Значит, красавчика зовут Мигель, и мне его заранее жаль — бедолаге достанется. Что-то мне подсказывает, что парень наизнанку вывернется, доказывая главную линию правосудия и всё равно проиграет, даже если его доводы будут безупречны, ведь есть такая малоизученная тема, на которую можно всё списать, как Сумеречные дали. В общем: логика против науки. Интересный будет спор.

Взметнулась рука, но теперь с третьего ряда от окна и женская, холёная с блестящим перстеньком на пальчике. Пол предложил девушке подняться. Студентка была безупречной красавицей с точёными чертами лица, идеальной кожей, вьющимися шёлковыми тёмными волосами. А голос-то какой — заслушаешься!

— Я считаю, что здесь не обошлось без последователей ордена «Четырёх сфер». Естества антимира. Теперь сектантов называют чернокнижниками.

Антимир? Хм. Я читала у девчонок, учащихся на старших курсах в учебнике по истории об этом. Вроде бы рыцарей ордена «Четырёх сфер» уничтожили триста лет назад, а технологии превращения чар в анти-чары, давно под грифом «секретно» или «частично под секретом». Но с чего вдруг такая тема возникла при обсуждении гибели и похищения магов?

В голове сплывали обрывочные воспоминания о практике помещения магии, заключённой в специальную ловушку-камень в сотворённый кокон антимира и хранении артефакта в нём, пока чары не законсервируются до возможности длительного или бесконечного хранения. Там было что-то ещё и про могущество самого ордена, политику и крах, но я плохо помню.

А девушка тем временем продолжала:

— Тот, кто отнял силу, знаком с основами тёмной магии антимира. Чародей огня на такое не пойдёт, как и любой другой. Брат Теодора Шума невиновен — он пострадавший, как и убитый родственник. Необходимо искать среди чернокнижников, отступников.

Студентка использовала короткую паузу, чтобы поправить тетрадь на столе, затем продолжила:

— Законы антимира проповедуют обращённые тёмные маги. Они умеют делить силу на части. Я думаю, так и поступили: силу разделили на доли в соотношении: одна треть к двум третям. Меньшую часть оставили себе, а вторую могли использовать для совершения любого преступления. Большая доля дара хранится недолго, и держать её взаперти опасно, если не законсервировать. Необходимо поискать похожие случаи в базе данных. Кто-то может собирать и консервировать отнятую магию… Это как вариант.

— Вы в команде, Милена — Пол, указав тупым концом фломастера, который держал в руке, на студентку, быстро начертал символ чернокнижников на доске. — Вы озвучили версию, которая пришла в голову мне при осмотре места происшествия. Милена, вы хотите взять версию в разработку при написании дипломной работы?

— Да. Мне эта тема интересна. Спасибо за доверие.

Пф! Как мило! А главное — соответствует маске безупречности.

Пол приблизился к первым партам:

— В продолжение темы, поднятой Миленой… Мы поискали. Ничего не обнаружили. Доказать, что смерть была намеренной, нам не удалось. Компания выплатила огромную компенсацию жене пострадавшего, что стало прямым убытком, ведь из государственной казны подобные страховые случаи не покрываются. Официальное разбирательство забуксовало.

Поднялась рука с нашего ряда. Это был парень, на мой вкус очень симпатичный: блондин с голубыми глазами и правильными чертами лица:

— Всё случилось раньше, не так ли? Похищение, отделение чар. Подобный случай обнаружился, но не с чародеем. Промежуток времени до смерти кудесника огня — неделя. Пострадавшим оказался оборотень из клана Южных барсов. Его друг — похищен. Сам он убит по средствам отнятия второй ипостаси.

Ого! Моя интуиция кричала, что именно в этом Эмиль разошёлся во мнении с чародеем. Территории отколовшейся от клана общины Южных барсов граничат с нашими землями.

Пол кивнул:

— О деле писали в газетах. У погибшего было много недругов, и расследование сошло на нет. Его знакомого разыскивают, и первоначальная версия следствия сводится к тому, что именно пропавший имел мотив убить барса. Но почему вы решили связать два происшествия?

Парень замялся, но ответил:

— Я поставил себя на место преступника, и мне показалось весьма интересным использовать амулет, с заключённой в нём силой зверя, против новой жертвы. Она будет. Почему? Что если злоумышленник не носитель энциклопедических знаний? Ему просто случайно стала доступна сложная тёмная чародейская технология, и он решил ею воспользоваться в мелких или корыстных целях. Например, отомстить. По другой причине, нужен мотив, но его трудно понять в условиях практического занятия.

— Продолжайте, — подначивал преподаватель.

— Хранить такой предмет можно лишь шесть недель, дальше — бабахнет! Следующей жертвой стал Теодор Шум при похожих обстоятельствах, и я думаю, что устранили его именно мощью зверя. Похоже, мертвец в этой истории не последний. Двое пропавших — двое убитых. Тенденция просматривается. Кажтся, это серия.

— Вы в команде, — бросил Пол. — Совершенно верно. Теодор Шум — вторая жертва. Убит он был именно силой зверя. О том, что она может быть отделённой, высказал предположение мой давний друг-оборотень Эмиль Нагорный, когда мы осматривали труп Теодора Шума.

М-да-а-а-а. Пугающая тенденция! Почему всё происходит на территории нашего клана или землях около? Что за… Хм. Слово-то подходящее, описывающего всё происходящее, даже подобрать трудно — воспитание не позволяет.

А Щука продолжал развивать тему:

— Но если бы кудесник был просто убит, у компании появился бы шанс подать прошение на пересмотр дела по его убийству. Но пока это не возможно согласно уголовного кодекса королевства. Учитывая всё выше сказанное, я обратился к общественности и написал в блоге, что готов рассмотреть любое дело о похищении гражданина королевства или артефактов, и попытке такового. На текущий момент собралось около шести сотен электронных писем, с которыми следует поработать. Не буду тянуть, скажу, что несколько дней назад снова произошло похищение…

Я стащила с себя куртку — стало жарко от возбуждения и мыслей, которые полезли в голову. Слушая Пола и студентов, я начинала понимать, к чему клонил Щука. Мало того, я восторгалась ребятами.

Пол принялся царапать на доске фломастером и проговаривать то, что пишет:

— Маг стихии земли. Буков Валентин Игоревич. Вас не настораживает, что это уже второй стихийник за время нашего разговора? Меня — так просто напрягает!

По рядам прокатился смех.

— Но в этой истории у нас есть выживший. Это девушка. Оборотень. Из Северных кошек. После нападения она очнулась от магического сна на кровати в своей прежней комнате предоставленной работодателем, без документов, вещей и лицензии на работу. А ещё спустя короткий промежуток времени похищена юная особа, дочь боевого мага, начальника подразделения в лейб-гвардии. Она — кудесница стихии воды. Сам гвардеец убит. Его мощь — отнята. Думаю, вы догадываетесь, что показали нам пробы, взятые на месте убийства гвардейца? Имени потерпевшего я называть не стану — не имею права. Есть предположения? Конечно! Убит гвардеец мощью стихии огня. Есть те, кто хочет высказаться?

Лес рук взметнулся ввысь. Оживились все, словно плотину прорвало. Пол указывал кончиком фломастера на студентов и, те вставая, высказывали свою версию. У меня складывалось ощущение, что Пол не спешил унимать студентов, желая насладиться процессом. Или подбирал себе единомышленников, выслушивая их доводы.

— В каких отношениях состояла девушка-кошка с похитителем? Они давно знакомы? Росли вместе? Следует покопаться в её прошлом — она может оказаться лжесвидетелем.

— Девушку специально оставили в живых, чтобы запутать следствие. В доме были сообщники или кто-то из группировки: слуги, партнёры, друзья…

— Оборотень сама участница группировки. Тут точно группа чернокнижников поработала. В одиночку такое не провернуть. Хотя версия с анти-даром и последователями ордена вполне годится.

— Необходимо найти что-то общее между всеми похищенными магами и одним оборотнем. Они могли быть в одной компании раньше, а затем между ними могло что-то произойти — и вот итог. Месть — как мотив.

— Любой убийца хочет быть пойманным, иначе смысла нет к убийству и похищению. Ликаншу оставили в живых, как метку для полиции. Некий показательный акт, чтобы заинтересовались. Злоумышленник играет со следствием, показывает, что он круче любого и владеет ситуацией. Я предполагаю, что где-то преступник уже засветился и нужно организовать поиск преступлений сходных по почерку.

Я внимала доводам студентов и думала о собственной версии, которую так неосмотрительно высказала совсем недавно, за столом в мини-дворце Щуки, да к тому же поставила на неё всё что имела — драгоценные артефакты бабушки. Но меня заставили так поступить те, кого вижу только я, а ведьма — чувствует. Теперь видела, что проигрывала по-крупному и ничего поделать не могла. Оформились всего две версии, из которых следовало, что преступник либо Евгений, либо группа оборотней, которые окружали нас с Валентином в доме.

Почему я выбрала версию, в которой преступник третье лицо — ума не приложу. А что если…

— Мне не понятно, — подняв руку и привлекая тем самым внимание Пола, не дожидаясь его разрешения встать, высказала я, — почему, мы сводим версии к группе лиц уже находящихся в доме?

Все присутствующие развернулись ко мне и вперили заинтересованные взоры, а мне захотелось провалиться сквозь землю. Ну, или хотя бы под стол залезть, и залечь там пока лекционная аудитория не опустеет.

Набрав в лёгкие больше воздуха — деваться мне всё равно некуда: сказала «А», нужно договаривать и «Б»! — я продолжила:

— Понимаю, что очевидность виновности приближённых к персоне, но…

Я шарила взглядом по лицам, и случайно он упал на Вивьен. Ведьма поймала его и улыбнулась, словно подбадривая меня. Или мне так показалось, но силы, будто откуда-то взялись.

— Не обязательно внедрять кого-то, чтобы совершить преступление, — произнесла я. — Если злоумышленник по типу коллекционера, и его интересуют только возможности магии стихии? Сумасшедших или, другими словами, увлечённых, в нашем мире полно! Вдруг кто-то решил создать уникальную формулу для заклинания, артефакт… Да что угодно!

Но тут неожиданно поднялся с места парень, сидящий от нас через два ряда вниз, и продолжил мою же мысль:

— Если допустить всё вышесказанное, то в общую логическую картину произошедшего преступления некоего чернокнижника никак не укладывается наличие оборотней и магов. Я поддерживаю версию о коллекционере, который поочередно лишает силы то ликанов, то кудесников. Стихий всего четыре: вода, воздух, огонь, земля. Две стихии уже есть, но сохранять их мощь в замкнутом артефакте долго невозможно. Значит, преступления продолжатся. Куда деть большую часть силы земли и огня? Если очерёдность имеет значение, то следующим пострадавшим должен стать оборотень. Не факт, что уцелевшая при похищении девушка не подвергнется опасности.

Пол поджал губы и кивнул. Затем прошёлся по кафедре и, уперев руку в столешницу заявил:

— Коллекционер… Интересное название для дела. Спасибо вам за него, Виола. Ну, а вы, Андрей Волохов, в команде. Есть ещё любопытные мысли?

Так вот почему Пол оказался на крыше, когда я, увлекаемая сном, вышла на неё. Вундеркинд не сбрасывал со счетов повторное преступление в отношении меня и переиграл в короткой атаке злоумышленника. Но никто не даст гарантий, что покушение не повторится и третий и четвёртый раз. Похоже, парень прав и прослеживается тенденция.

Ой, мамочки-и-и! Страшно-то как!

Руку подняла Милена, которая высказала версию о чернокнижниках:

— Совсем непонятно, почему продолжились убийства после похищения кудесника земли и чудесного спасения оборотня. Если бы все умирали и пропадали до этого, а тут вдруг — один выживший и один похищенный. Мне не кажется, что здесь разговор о коллекционере или помешавшемся гении, подкидывающем метки полиции и наслаждающимся своим превосходством. Произошёл сбой — это очевидно. До этого пропадали и погибали одарённые одними и теми же чарами, а в случае с Буковым и ликаном-кошкой всё иначе.

Уже все поняли, что пострадавшая я, но Милена предпочла говорить обо мне в третьем лице. Ну-ну…

— Интересная мысль, — наклонив голову набок, выдохнул Пол. — Пожалуй, я объединю ваши усилия в поиске доказательств, Милена, с Андреем Волоховым. А теперь вернёмся к теме… У истории с Виолой Нагорной есть продолжение. Его озвучу лишь при плотном рассмотрении дела. К тому же сразу оговорюсь: пострадавшей девушке я полностью доверяю и уверен в её непричастности к банде. И я смею утверждать, что со злоумышленником ни в каких отношениях эта юная особа не состоит. Почему я так считаю — умолчу, об этом говорилось ранее.

После заявления чародея воцарилась тишина. Сказанное было приятно лично мне и часть излитых предположений отмелось. Я невиновна! И точка! Студентам же, я не завидовала. Выдвинуть новые версии, или подкрепить доводами старые, не владея полным раскладом по делу, очень трудно.

Пол, точно коршун, наблюдал за ребятами. Его взор перебегал с одного лица на другое, точно не всё ещё кудесники обсудили, главного — не заметили. Ну, или в его команде должно быть больше студентов, а вернее — квот на стажировку в компании выдали больше.

И вдруг поднялась рука — тоненькая, девичья, с длинными пальцами и множеством браслетов на запястье. Украшения звякнули, привлекая внимание Щуки, и он тут же кивнул:

— Слушаю.

Блондинка поднялась со своего места. Хрупкая, невысокого роста, нос пуговкой, маленький ротик. Девушка откашлялась, а Пол улыбнулся, его глаза потепелели. Похоже, она была у него любимицей среди студентов.

Ну-ну, послушаем, что скажет…

— Я полагаю, что главная версия должна касаться не похищения кудесников, а пропажи и убийства оборотней…

Девушка тяжело сглотнула. Голос у неё тихий и, скорее всего, для уха мага или человека — приятный, но не для ликана. Захотелось встать и выйти из аудитории, не прощаясь. Наши вторые ипостаси чутко ощущают звуки, различают их, и я с уверенностью могла заявить, что девушка специально говорила тихо, чтобы все прислушивались к её голосу, внимали ей. Наверное, дома перед зеркалом проводила кучу времени, чтобы работать над собой. Бр-р-р!

— Так-так, я слушаю вас… — Пола явно интересовало, что скажет эта белобрысая кудесница, что даже сделал шаг вперёд, чтобы сократить расстояние. — Продолжайте.

Вот умеют некоторые без выдающихся внешних данных привлекать внимание! Позавидуешь! Умная девица — умная стратегия.

— «Сумеречные войны» — община оборотней, когда-то живущая в горах на границе королевства. Подавление ордена «Черных сфер» на сто процентов их заслуга. Клан перестал существовать после победы, а сумеречные войны разбрелись по указу короля по землям королевства. Нет ни одной провинции, в которой не было война некогда могущественного клана. Но это всё история, а на практике…

Ну, давай уже, говори, хватит играть с аудиторией.

— Некромантия касается всех участков Антимира, Сумеречных далей и нашего бытия. Но мне кажется, что злоумышленник собирает некий древний ритуал некромантов и восходит он к истокам заклинаний Сумеречных воинов. Оборотней.

Неужели!

— Вы в команде, Аманда. Полагаю, именно некромантия станет темой вашей дипломной работы.

— Я бы хотела рассмотреть именно её в контексте данного преступления и истории Сумеречных воинов. Спасибо вам, что оказали мне честь.

Я закатила глаза, а ведьма сделала: «Пф!» и подмигнула мне.

— На этом всё. Спасибо за внимание, кудесники. Тех, кто в моей команде я жду у себя во дворце завтра, скажем… В десять часов утра. До свидания.

— Пошли, представление окончено, — произнесла Вивьен.

Я поднялась и направилась к выходу.

Глава 13

Я бегала по парку, окружающему мини-дворец и радовалась всему: небу, нависшему надо мной; снегопаду, распушающему шёрстку; сугробам, на которых видны следы моих лап; ветру, щекочущему нос.

Ура! Снова чувствовала себя полноценной, живой, сильной.

Трансформация случилась ночью. Мне внезапно стало плохо, и я легла в постель раньше ужина. Пол приказал служанке принести еду ко мне в комнату, но я отказалась. От провожатых в лице всё того же вундеркинда, я тоже открестилась.

Дотащившись до дверей, я толкнула их, и с порога начала стаскивать с себя одежду. К тому моменту меня уже била крупная дрожь, а кожа стала мокрой от пота. Я так и уснула поверх покрывала в одном носке, который не успела содрать с себя.

Мне снились кошмары. В них я бежала от кого-то или за кем-то — не знаю. Чётко помню темноту, яркую лунную дорожку, к которой стремилась и оберегающую магическую сферу, созданную из полупрозрачных тел моих пращуров и заклинаний кудесника Полина Щуки. А ещё я слышала голос — мужской, с хрипотцой, очень похожий на зов Мартина. Голос нашего вожака.

Очнулась я молниеносно — вздрогнула и открыла глаза. Лунный свет заливал комнату, а окружающие предметы выглядели неправильными, диковинными, будто я смотрела на них сквозь полог иллюзии.

И вот тогда я почувствовала её! Кошка шевельнулась внутри меня. Мышцы напряглись, кости — заныли. Но продолжалось это не долго — изголодалась моя животная половина по миру, по свободе, по охоте.

Модификация произошла резко, болезненно, но затем наступило блаженство. Я даже заурчала от удовольствия, не удержалась, громко мяукнула. Звук отразился от стен комнаты и эхом вернулся ко мне. Зрение обострилось, нюх — тоже.

Теперь я слышала, чувствовала и внимала ночной песни вьюги, скрипу паркета в конце коридора, медленным шагам ведьмы. Знала: она направлялась ко мне, потому что почувствовав их — моих духов, отделившихся от лунного света и свободно парящих в полумраке комнаты.

Я ждала, когда Вивьен переступит порог и смотрела на лица тех, кто связан со мной кровью. Кто-то представал в образе перевёртышей, другие — выглядели людьми. Они улыбались, а я била хвостом по полу, свидетельствуя нашей встрече. Призраки шевелили губами, призывая к чему-то или сообщая нечто важное, — они всегда говорят только по делу, — так в книгах сказано, — но я не слышала, не понимала, не догадывалась о чём их речь.

Глаза Вивьен фосфоресцировали, когда она распахнула дверь и спросила:

— Как ты?

Волосы девушки были всклочены, в руках она держала фонарик. Жёлтый электрический свет выхватывал мелкие цветочки на ткани её пижамы, дотягивался до волос, осветляя кончики.

— Мяучно, — отозвалась я.

Вивьен улыбнулась:

— Я чувствую твои приведения. Они магически сильные. Что-то хотят сказать, но не разобрать, ведь ты не инициированная.

— Инициированная?

— Да. Над тобой не совершён обряд посвящения.

— Посвящения во что или кого?

— Потом разберёмся, тогда и поговорим. Беги на охоту, набирайся сил.

Она скрылась в коридоре, и я последовала за ней. Мои лапы гудели от желания побежать, уши подрагивали при каждом скрипе половиц, ставен или завывании в дымоходе, камине, раздававшемся в мини-дворце, а душа ликовала.

Я нагнала Вивьен у главного входа. Отодвинув засов, ведьма распахнула дверь, и в тёплое помещение тут же пробрался морозный ветер, кинув на порог снежинки. Подол пижамной рубашки девушки стал подрагивать — проказница вьюга пыталась втянуть всех в свою стылую игру.

Я с радостным мявом бросилась на улицу и побежала в парк, к водоёму — туда, где совсем недавно цвела Огненная хризантема и Валентин подарил мне подснежники. Дело не в воспоминаниях, одолевающих меня, а в том, что именно в этом месте я чувствовала себя по-настоящему свободной, смущённой и счастливой. Надо же: получилось три слова на букву «С» — свобода, смущение, счастье — три дорогих моему сердцу ощущения.

Славно поохотившись, я встретила рассвет на пруду, а потом ещё продолжительное время бегала по лесопарку, играя со снежинками, упавшими шишками, мяукая и прыгая на месте. Затем я отправилась к мини-дворцу, где и застал меня Пол Щука. Вернее — он меня заметил и быстрым шагом направился навстречу по прочищенной от снега дорожке.

— Бело-рыжая, — прошептал он, приблизившись и протягивая руку.

Я перевела на чародея предостерегающий взгляд, — я и тяпнуть могу, ведь коготки при мне, — а он тут же отдёрнул руку, спрятал её в карман. На его лице отобразилось смущение:

— Простите, Виола. Невольно получилось. Захотелось дотронуться.

Понимаю, чего уж там! Многие, когда видят меня после изменения, сразу руки тянут — погладить хотят. Я привычная.

— Вы такая… красивая! Я думал, что все Северные кошки белые, а вы…

Окрас — он всему виной. Когда я спросила бабушку, почему она записала артефакты на меня, хотя всем владел Мартин, она так и сказала: «Из-за твоей необыкновенной шкурки, дорогая. Таким, как ты нужна защита». А через неделю бабушки не стало. Только безделушки и остались, а я их поставила в глупом споре…

Эх, чего уж там, не по своей же воле — призракам виднее.

— Виола, я хочу предложить вам один эксперимент… Я не с того начал, простите…

Пол присел на корточки. Теперь я смотрела на страховщика сверху вниз. Наверное, потому взгляд чародея показался мне восхищённым и подобострастным. А может и правда всё никак не отойдёт от явления такого чуда, как я в своей животной ипостаси. Мяукнуть что ли, порадовать парня?

А Пол всё смотрел и смотрел улыбаясь. Даже смутил, честное слово!

Ну, всё, пора напомнить ему, что у него, вообще-то, ко мне предложение:

— Что за эксперимент? Мя-а-у!

Пол тряхнул головой, будто избавляясь от наваждения, но при взгляде на меня, его лицо снова расцвело добродушной улыбкой:

— Ваши призраки хотят что-то сказать — мне Вивьен доложила. Хочу предоставить им возможность быть услышанными.

— Это больно?

— Нет, — расхохотался маг, а я насторожилась, почувствовав присутствие постороннего, а вернее — посторонней.

Аманда и запах её парфюма приближались к нам на неприлично высокой скорости. Кто бы мог подумать, что тщедушная блондинка с фальшиво-тихим голосом настолько быстро ходит!

— К нам идут, — бросила я. — Аманда.

На лице Пола отразилось разочарование, но он быстро смахнул его, поднялся и повернул голову в сторону дороги. Вовремя — на белоснежной ленте окаймлённой сугробами появилась девушка. На ней была надета серебристая шуба, а ноги обнимали изящные высокие сапожки на каблуке.

Завидев чародея, она улыбнулась и помахала ему рукой.

Фу! Какая же она фальшивая! Не знаю, откуда у меня убеждённость в этом, но я так чувствовала.

— Привет! — хихикнула Аманда. — Прости, Пол, не выдержала — приехала раньше. Мы не познакомились с вами, Виола, близко, но я надеюсь исправить положение. Я, Аманда, кузина Пола. Знаю, что он ваш опекун и не скрою, что очень рада этому.

Бла-бла-бла! И ещё раз: бла-бла! В ваших словах, милая Аманда, столько лжи, что моя кошачья душа это с трудом переваривает.

Но вслух я произнесла дежурное приветствие:

— Рада буду с вами ближе познакомиться. Полин Щука оказал мне неоценимую услугу став опекуном. Мяу.

Последний звук вырвался случайно, и я прикрыла лапой мордочку, чтобы не оконфузится окончательно. Пол улыбнулся и ласково посмотрел на меня. Аманда сделала вид, что ничего противоестественного не произошло — всё так и должно быть.

— Скоро приедут студенты, — напомнил чародей. — Ваши братья, Виола, тоже прибудут. День сегодня намечается плодотворный.

Аманда потупила взор, но я успела уловить её лучезарный взгляд. Похоже, утро перестаёт быть томным, а под ресницами, чародейка прячет тайны. Обожаю девичьи секретны — собственных, ведь нет!

— Мне нужно привести себя в порядок, — буркнула я, и понеслась на всех парах к крыльцу мини-дворца.

Спустя час, запыхавшись, я ввалилась в библиотеку и тут же пожалела, что пришла — взгляд натолкнулся на каменное лицо Мартина. Все без исключения мужчины встали со своих мест, приветствуя меня. Пришлось расторопнее двигаться, дабы не смущать столь высокое собрание. Ха-ха! Это была шутка, пусть и не смешная, но всё же мне помогла пересечь комнату на ватных ногах под пристальным, изучающим взором старшего брата. И пока я не устроилась в кресле рядом с местом, которое занял Полин, мужчины так и стояли — ох-уж мне это высшее общество, никакой простоты общения!

Как только я устроилась, Пол слегка наклонился в мою сторону, а его согнутая рука оказалась на моём подлокотнике.

— Рад видеть вас. Преображение пошло вам на пользу: выглядите полной сил, — шепнул Пол, а Мартин слегка повернул голову в нашу сторону, но в упор не смотрел — неприлично, ведь благородные кошки из древних родов уши по плечам не развешивают и чужие разговоры не подслушивают. Мартин слышал комплимент вундеркинда, пусть и смахивающий на консультацию врача — точно! Инстинкты никуда не денешь: шепчись не шепчись, будешь услышанным зверем обязательно.

— Спасибо, — прошелестела я, и мой взор скользнул на лицо Эмиля.

Братец-красавчик поймав мой взгляд, широко улыбнулся и подмигнул. Я закатила очи, выказывая своё отношение к его жесту. Всем обликом демонстрировала неуместность подобного в элитарном обществе, а Эмиль сжал губы и затрясся всем телом, сдерживая смех. Пришлось сделать вид, что я жутко занята, и мне не до всяких надуманных глупостей, а для пущей убедительности сделала серьёзное лицо, чем только ещё больше насмешила Эмиля.

Мартин, следя краем глаза за нами, лишь слегка тряхнул головой, а уголок его губ немного дёрнулся вверх, стремясь превратиться в улыбку. Увы, не случилось — через секунду губы снова стали жёсткой линией, а взор упал на ведьму. Только вот строгое лицо никак не сочеталось с глазами, которыми он смотрел на Вивьен.

Ох! Тонул Мартин в обаянии девушки — шёл ко дну и не сопротивлялся.

Ведьма была хороша! Холодный розовый цвет вязаного платья необыкновенно шёл ей. Она смотрелась по-домашнему мило, и контрастировала с элегантной Амандой, одетой в короткое синее платье, оттенённое тонкой ниткой жемчуга. Но обе они не могли затмить Милену, сидящую у окна — чародейке всё равно удавалась выглядеть неотразимо в джинсах и симпатичном вязаном свитере голубого цвета.

Мужчины в это утро выглядели просто и одинаково: джемпера и джинсы.

— Ещё раз: здравствуйте! — начал Пол воодушевлённо, на высокой ноте. — Рад видеть вас у себя в гостях. Жаль, что встретились по такому неприятному поводу, но… Что ж… Сначала я введу стажёров в курс дела, а затем мы перейдём, собственно, к рассмотрению версий, выдвинутых ими. Кстати сказать, весьма любопытных.

Пол принялся обстоятельно и детально рассказывать о случившемся со мной; об уликах, найденных на местах всех преступлений; о попытке забрать мои животные чары, оторвав их от тела.

— Магия, которой воздействовали на Виолу, боевая. Удалось установить её принадлежность сразу. Это уполовиненная мощь гвардейца — отца похищенной кудесницы. Пока похожих происшествий больше не случалось. Удалось не только купировать нападение, но и дать понять злоумышленнику, что мы дышим ему в затылок. Ему придётся быть осторожным, может затаиться — значит, у нас есть время его вычислить.

Умно — ничего не скажешь! Пол — вундеркинд — здесь тоже нечего сказать!

А я — подопытный кролик, которому позволили уцелеть — аутентично: говорить нечего!

— Теперь дело за нашими слаженными действиями. Мы получили передышку, но терять время понапрасну — значит получить ещё один труп и похищенного чародея или ликана. Я хочу представить вас друг другу ещё раз, чтобы общение всех заинтересованных лиц прошло успешно. Многие из вас знакомы друг с другом, других я представлю. Итак, ликаны Нагорные согласились стать частью нашей команды. И я хочу заверить представителей столь уважаемого рода, что вы можете не сомневаться в аналитических способностях стажёров и их трудоспособности. Они зарекомендовали себя очень высоко.

Мартин кивнул, а Эмиль — душевно улыбнулся.

— Два преступления, так или иначе, произошли в границах владений и патроната нашего клана, — глава нашей семьи говорил размеренно и увесисто, словно навешивал на нитку каменья исключительно идеальной формы. — К тому же один из членов клана, а точнее — наша сестра, подверглась нападению дважды. Мы вынуждены курировать это дело, на что есть особое распоряжение вице-премьера.

У меня отвисла челюсть. Мартин никогда не пользовался связями и уж тем более, не обращался к главным персонам королевства, а тут…

Сердце сжалось. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Естественно от Мартина и Эмиля не ускользнуло моё состояние. Нагорный-старший устремил на меня взор полный муки и переживаний, и далее фразу договаривал глядя мне в глаза:

— Нагорные из клана Северных кошек, и те, кто являются частью нашей семьи, а также четыре рода, создавшие клан, единодушно приняли решение не оставлять это дело. Мы собираемся довести его до конечного результата — свершившегося правосудия. Но в случае, если бы глава клана не поддержал решение нашей семьи, то для нас не пустой звук жизнь и здоровье сестры. Мы пойдём на всё и готовы к сотрудничеству в любых рамках. Мы будем отстаивать право семьи Нагорных на отмщение. Никто не смеет посягать на представителя рода. На прямого потомка великих оборотней.

Последние слова взяты Мартином из клятвы, которою в возрасте шести лет произносит каждый котёнок, и неважно принадлежит он к прямым потомкам рода или рождён от брака с представителем другого клана. В отличие от прямых потомков, котята от смешанных браков носили двойную фамилию. Но так устроены Нагорные — мы верны только одному роду, а второй отметаем. В этом наша сила. Кровники будут отстаивать права любого из своего рода, а если необходимо, то пойдут войной против всех. В день произнесения клятвы объявляется большой праздник и все, кто принадлежит фамилии или является другом семьи, веселятся до упада. «Семья превыше всего!» — таков девиз на гербе общины, он же выбит на старых латах и щитах предков.

Впервые со дня похорон бабушки я почувствовала, что меня любят, и за меня будут биться — в обиду не дадут.

В библиотеке повисла продолжительная пауза.

Я собиралась с мыслями, пытаясь переварить сказанное Мартином.

— Что ж, — голос Пола показался слишком резким в тишине библиотеки, — начнём с версий. Я подумал и решил объединить ребят в пары. Так будет проще проработать до мельчайших деталей каждое из родившихся предположений, насколько бы невероятными они не казались. Как известно, следует проработать всё, и что останется, пусть даже самое невероятное, и станет истиной.

М-да. Истина где-то рядом — так вроде говорят…

— Как я уже сказал, Мигель и Торус займутся проработкой устойчивости официальной версии расследования. Она заключается в том, что Букова похитил его телохранитель Евгений Крюков. Необходимо рассмотреть эту версию в контексте произошедших на территории клана Северных кошек событий и использования предположения об использовании зеркал и иллюзий в Сумеречных просторах. Как задание к этой практике, кудесникам следует допустить нарушение закона Крюковым и оттолкнуться от этого в поисках других злоумышленников. Проработать все связи Букова, отыскать общих знакомых. Также следует рассмотреть возможность знакомства Крюкова с другими пострадавшими и покушение на них с любой целью, включая месть.

Первую версию берут за основу. Ну, и правильно! С чего-то начать же нужно…

Пол, облизнув губы, продолжал, а парни записывали его слова в блокнот:

— Прошу вас плотно взаимодействовать с Пупковым Соломоном Яновичем — полицейским инспектором, занимающимся делом Виолы Нагорной. Я переговорил с ним, и он готов поделиться информацией, конечно же, не затрагивая вопросов конфиденциальности. Проработайте статьи в газетах и интернете и составьте собственное мнение, найдите пересечение с делами других пострадавших. Что-то должно их всех связывать — найдите мне это. Совместите ваши данные с теорией Сумеречных просторов.

Бровь Мартина взметнулась вверх, а Эмиль нахмурился. Затем братья переглянулись.

Они точно знали, о чём шла речь в отличие от меня. Ладно, расспрошу их о подробностях, но позже.

— Идём дальше… — Пол продолжал знакомить со студентами. — Вторая пара: Милена и Андрей. Милене близка мысль о чернокнижниках, а конкретнее — о последователях ордена «Чёрных сфер». Андрей считает, что совершенные технологии последователей-сектантов попали в руки злоумышленника случайно. Антимир, консервация сильных артефактов вполне укладываются в расклад текущих событий.

Я выдохнула. Пол повернулся голову ко мне, улыбнулся и накрыл мою ладонь своей, и тут же убрал. Касание получилось мимолётным, лёгким, призывающим меня успокоиться, ободряющим. В общем — всё нормально, ведь меня пытались поддержать, но куда девать залившиеся краской щёки и ставивший бешенным пульс?

Неправильно это, Виола! Ты отправилась по скользкой дорожке. Где такое видано, чтобы разыскивая одного парня, задыхались от смущения в присутствии другого молодого человека? Вот то-то и оно, что подобное аномально, — а значит, грозит серьёзными последствиями. Для всех, но особенно для меня.

— Орден «Черных сфер». Нам кажется это близким по совокупности преступлений и их составу, — прервал мои самобичевания Мартин. — Эмиль рассказал мне о своих подозрениях, я — прислушался к его мнению и согласился. Пожалуй, я возьму на себя эту часть, а Милене и Андрею будет проще попасть в Драгорные архивы. Там вместе проработаем тему.

Драгорные архивы — закрытая библиотека с папирусами и книгами нашей истории. Это целый мир, расположенный за высокой стеной со всеми возможными печатями и заклинаниями против краж, стихийных бедствий, разграблений и прочего. Внутрь Святая-святых просто так не попасть. Но страховщикам повезло, что сохранность архивов — это часть взятых на себя обязательств Нагорных из клана Северных кошек. Другими словами — ключи Драгорных земель в руках Мартина. И почему я, слушая на лекции Милену не сообразила, что братья примут в этом участие? Очевидно же!

— Поищем чернокнижников? — улыбнулся Эмиль, а кузина Пола почему-то заёрзала на стуле, удобнее усаживаясь. — Давно пора. Я сведу вас, ребята, с парочкой учёных, занимающихся этой темой, и вообще сектами. Зардовский и Сиричев, слышали про таких профессоров? Я консультировался с ними. Позвоню, а Мартин проводит к ним.

— Спасибо, — вспыхнула Милена. — Я читала все их труды!

Не Милена, а русалка — честное слово! Голос мелодичный, обволакивающий, густой, точно сладкий туман или её духи — окутывает и не даёт возможности вырваться из плена.

Конечно, Эмиль не удержался и широко улыбнулся девушке. Андрей хмуро посмотрел на просиявшую в ответной улыбке напарницу, поджал губы и тут же принялся что-то записывать в блокнот. Представляю подобный текст: «Набить физиономию слащавому оборотню. Ознакомиться с последними работами учёных в контексте предстоящего исследования. Набить физиономию слащавому оборотню повторно».

Я невольно ухмыльнулась, глядя на Андрея, а он бросил на меня настороженный взгляд и что-то зачеркнул в блокноте. Неужели я угадала?

Ох-хо-хох! Всегда одно и тоже! Эмиль, наверное, никогда не успокоиться, так и будет до старости за девушками увиваться.

— Спасибо, дружище! — воодушевление слышалось в голосе Пола очень отчётливо. — Но наука наукой, а у нас расследование. Милена и Андрей, попробуйте глубоко проработать тему с артефактами и их дальнейшим использованием. Меня интересуют ритуалы, заклинания, включая те, что пересекаются с версией о Сумеречных просторах и сублимацией иллюзий, выделенных из камней, подвергнутых консервации антимира.

Что? Я не ослышалась?

— Сублимация иллюзий? — не выдержала я. — То есть речь о методе переноса иллюзии в различные жизненные ситуации, как если бы сотворённая иллюзия была создана где-то и затем наложена на… На всё что произошло со мной?

Мартин обхватил пальцами подбородок и помял его, что предполагало в его небольшом арсенале жестов крайнюю степень озабоченности. Эмиль перестал смущать Милену взглядами и ухмылками, а подался вперёд с вытянувшимся от недоумения лицом.

Стажёры все без исключения уставились на меня, словно я диковинный зверь. Но первым среагировал Пол, задав вопрос:

— Откуда вам известно про метод сублимаций? Его не проходят на факультетах для оборотней. Но его и не проходят на начальных курсах кудесников.

— Зато в общежитии маги и оборотни живут вперемешку. Я помогала готовиться к зачёту своей соседке по комнате. Ваше любопытство удовлетворено?

— Вполне, — вместо Щуки сказал Мартин. — Что известно тебе ещё?

— Тему Антимира я прошла в рамках одного года, из чистых побуждений помогая соседке, — язвительность сквозила в каждом моём слове. — Второй год я не изучила — получила диплом и убралась из учебного заведения. Ещё вопросы будут? Нет? Тогда я задам свой…

Резко развернувшись к Полу, я отчеканила:

— Почему вопрос сублимаций возник именно сейчас?

Пол наклонил голову на бок и облизнул губы:

— Я пытаюсь разобраться, не более того. Если мы взяли тему Антимира, почему не проработать её в рамках данной версии и не разобрать подобную возможность?

— Понятно… — с силой выдохнула я, и скорее почувствовала, нежели увидела улыбку Вивьен.

Мы связаны с ведьмой и этого отрицать нельзя. А жаль.

Полин сделал новую попытку коснуться моих пальчиков, но я переплела руки на груди — не нуждаюсь в утешении.

Парню ничего не оставалось, как продолжить:

— Последняя версия была выдвинута Амандой. Она заключается в проработке темы о Сумеречных войнах. Аманда предположила, что опасность грозит оборотням, а маги — способ отделения животной половины. Я полагаю, именно эта версия беспокоит моего друга Эмиля. Он поможет Аманде и Игорю полностью погрузиться в неё. Так ведь, дружище?

— Рад буду помочь, — Эмиль широко раздвинул губы, демонстрируя радость. — Приглашаю вас в нашу родовую крепость в клане Северных кошек.

— Рады будем поработать с прямыми потомками славных воинов, — торжественно заявила кузина Пола, а Игорь поддержал её кивком головы и улыбкой.

Что?!! Какие такие прямы потомки славных воинов? Вы о чём, ребята?

Я подалась вперёд, чтобы засыпать братьев вопросами, но мой взгляд упёрся в лицо ведьмы, которая приложив палец к губам, показывала мне, чтобы я помалкивала. В итоге растерявшись, пропустила момент — все поднялись и потянулись к выходу. Ну, не кричать же им в спину, в самом деле!

Глава 14

После обеда я не смогла отыскать братьев, но зато меня нашла Вивьен. Ну, как нашла — настигла. Я шествовала себе по подвалу в направлении южной стены дома, планируя покинуть мини-дворец через потаённую дверь, обернуться кошкой и скрыться в парке бывшей усадьбы Валентина.

Мне требовалась тишина и покой, чтобы всё обдумать, взвесить и составить список вопросов к Мартину или на худой конец к Эмилю. А что мне оставалось, если братцы исчезли, а мои познания в отношении рода так и не пополнились? Только списки составлять — всё на что способна.

Мои чуткие ушки уловили треск и я остановилась. Двигаясь по подземелью мини-дворца с чадящим факелом в руке, я чувствовала себя в безопасности, словно толстые стены, глубоко вросшие в земную твердь, могли меня защитить, уберечь, укрыть. К тому же не думаю, что найдётся много желающих прогуляться по катакомбам.

Сюда я попала совершенно случайно. После ночной охоты, направилась к дому Щуки. Неожиданно меня привлёк запах летучих мышей. Стало интересно: почему раньше его не слышала? Ну, и конечно: откуда в таком «игрушечном» дворце взялись эти рукокрылые?

Принюхалась — несло от торцевой стены. Проваливаясь в сугробы, трепеща всем телом, будто охота возобновилась, я устремилась на запах. Вскоре отыскалось углубление в стене, и показался край невысокой двери.

Ха! Специально искать будешь — не найдёшь!

Порылась лапкой в снегу, расчистила проход и замерла, размышляя: зачем я это делаю? Призраки, зависшие в воздухе за моей спиной, и ожидавшие исхода трудов праведных, тут же пролетели через стену.

Приглашение с их стороны? Хорошо. Принимаем, дорогие пращуры.

Я толкнула лапой дверь — она поддалась, хоть и жалобно скрипнула. Тит всегда смеялся над моим желанием везде сунуть свой нос: «Любопытство сгубило кошку, но, удовлетворив его, она воскресла»3. Да, Тит прав: самопожертвование — часть кошачей натуры.

Только нечто подобное, я готова была говорить каждому из братьев — им всегда до всего есть дело. А всё почему? В начале мира Солнце сотворило льва, а Луна — кошку^4. И нам приходилось искать правду по обе стороны дня, потому и нет родов в королевстве более древних, чем семейства кошек. Вот и сейчас: мрак и пахнет мышами? Значит мне туда дорога, чтобы не осталось ничего тайного, а многое стало явным.

Шажок, другой, третий. Дверь захлопнулась, но я всё отлично видела.

О, это был целый мир — страшный, средневековый, жесткий. Подземелье по высоте оказалось равным надземной части мини-дворца. Толстые стены состояли из скальных пород, будто кто-то и не заморачивался с возведением, а просто подыскал подходящую гряду и срубил верхушку. Квадратные колонны из толстых, каменных глыб, подпирали массивные плиты потолка.

Но откуда так воняло летучими мышами?

Я доверилась нюху и вскоре отыскала пару факелов, и пять штук врубленных в скалу сейфовых дверей, с номерами на каждой. Вот от одной очень сильно несло рукокрылыми.

Пройдя насквозь по прямой весь подвал, я вышла к дальней лестнице, ведущей к библиотеке. Не собиралась заканчивать прогулку, потому быстро вернулась тем же путём и продолжила радоваться рассвету, окрасившему белое снежное покрывало земли в призрачно розовый цвет.

Потому сейчас я насторожилась, вслушиваясь в тишину и шаря по пространству взором. Принюхалась, пусть даже в человеческом облике я процентов на семьдесят — установленный научный факт! — утрачивала обонятельные способности по сравнению с состоянием после трансформации, но они продолжали быть высокими.

Нет — никого. Мне показалось. Только гнилостная вонь, и тонкий запах рукокрылых меня обнимали в подземелье.

И чего я испугалась? А главное — кого? Если бы кто-то вторгся сюда, я бы почувствовала.

Развернувшись на пятках, потопала дальше.

Братья сбежали, растворились и студенты, словно их не было. Причём все до единого, включая старшекурсниц, которыми занималась Вивьен.

— Факел, подвал, ты — отчаянная романтика, — ударил меня в спину ядовитый голос ведьмы.

Я вздрогнула и обернулась. Моя тень, искажённая дрожащим огнём скользнула по стене и распласталась по поверхности толстой квадратной колонны.

— А что я? Я ничего! Прогуливаюсь вот тут, местность изучаю…

О, Великая Кошка, мать всех крошек! Что я болтаю! Отмазка для семилетнего ребёнка.

— Ага, я так и поняла, — хмыкнула девушка и переплела руки на груди. — Согласна с тобой, что флора в подвале необыкновенная, а ты в изыскательских целях решила ознакомиться со всеми пятнадцатью видами плесени и дрожжевых образований, выросшей здесь. А чтобы не потревожить их разнообразием прогресса, взяла факел в руки, а не фонарь. Отличная находка!

Я отступила назад. Тень сбежала в темноту пространства между колонной и стеной. Принюхалась. Вивьен не источала никаких запахов. С ума сойти, но даже от её тело не исходило живой дух. Вообще. Ноль.

— Это самый короткий путь до южного выхода, — созналась я.

— Да-а-а? — протянула девушка. — Быстро же ты освоилась. И чем тебя так привлекает южный выход?

— Там пруд, а за ним — усадьба. Меня туда тянет. Как-то там мне нравится в том парке.

— Во всём парке? Здесь тоже, вроде не плохой парк. Ухоженный.

— Там лесопарковая зона, левее от главной дороги, и там дико всё, роскошно.

— А как ты место выбираешь, где тебе хорошо?

— А что ты всё вопросы задаёшь? — взбесилась я и пошла в атаку. — Надзиратель мне не требуется. Сама-то что здесь забыла?

Я окинула Вивьен убийственным взглядом, — ну, считала, что он убийственный, — и раздвинула губы в ухмылке:

— На таких шпильках, как у тебя, даже с факелом здесь пройти сложно, а ты без него.

— Ты ведь позаботилась об освещении, чего мне бояться, — сарказм из уст девушки вылетел моментально.

— Слушай, — проронила я, — а что у тебя за мазь такая?

— Не понимаю…

— От тебя не исходит ничего… такого.

— В каком смысле?

— Ты не пахнешь, вот в каком!

Брови Вивьен взметнулись. На лбу залегла тоненькая, продольная морщинка. Но она тут же исчезла:

— Ладно, достаточно. Тебя это не касается. Ты забыла, — как же иначе! — но я напомню тебе: ты сегодня работаешь.

Ах, ну, конечно же! Обещанный приём населения.

— Ой, я, правда, забыла!

— Я так сразу и подумала, — не могла удержаться Вивьен от саркастических ноток в голосе.

— Ты не так всё поняла, — замахала я руками, отчего объятый огнём фитиль чиркнул по стене и едва не погас. — Ты думала, я отлыниваю? А я не отлыниваю, я просто, тут, вот, так вот раз и спустилась, чтобы сократить путь. А ты подумала, а я совсем по другому…

— Тихо. Я всё поняла: ты не хотела, — ведьма вытянула руки вперёд и в её голосе прорезались нежные нотки. — Видишь, я всё усвоила. Только, прошу тебя, держи факел ровно.

— А… Ну… Конечно, — с готовностью заявила я и обхватила стержень двумя руками.

— Пойдём уже, а? — взмолилась девушка.

И тут меня осенило:

— Ты темноты боишься? Да-а-а?

Прозвучало радостно, злорадно, что смутило даже меня. Потому буркнула:

— Прости.

— Я боюсь темноты, но это секрет вообще-то…

— Я не выдам.

И в этот момент мне почудилось, что Вивьен повинилась с той интонацией, какая бывает у взрослых, когда они в чём-то признаются детям.

Я насупилась — ведьма меня провела. Укорять её смысла нет. Потому я бодро зашагала в обратном направлении, освещая дорогу себе и «ассистентке». У лестницы мы с Вивьен разминулись, и каждая пошла своей дорогой. Я забежала к себе и поменяла кроссовки, в которых удобно идти по неровному полу подвала, на туфли — так приличнее.

Через пятнадцать минут я толкнула дверь в маленькую уютную комнату с задвинутыми шторами и коротким диванчиком у стены. В углу весело потрескивал поленьями камин. На полу стояли высокие горшки с растущими в них кустами роз.

Тонкий аромат бутонов, смешивающийся с запахом горящей древесины, наполнял собой всё пространство, делая помещение невообразимо уютным и располагающим к простым беседам.

Пола я застала помешивающим кочергой поленья. Он разогнулся, проследил за тем, как я устраиваюсь в кресле у окна. Затем кудесник поставил «железяку» в специальную стойку, прошёл к креслу, примыкающему к диванчику и образующему с ним букву «Г».

Вивьен к тому времени обосновалась за столом и что-то писала в блокнот. Спустя минуту, она придвинула к себе планшет, лежащий до этого на краю столешницы, провела по экрану рукой. Её лицо тут же стало серьёзным.

В дверь комнатки постучали. Через порог переступила кудесница в брючном костюме, с гладкой причёской и тяжёлой брошью на лацкане. Её духи — тонкие, цветочные, забили мне нос и я чихнула.

Пол предложил девушке занять место на диванчике ближе к камину. И понеслось…

Её историю я выслушала с большим интересом. Чародейка с брошью заявила о похищении одной важной семейной реликвии. Причём она настаивала на формулировке «похищена», а не какой-то иной, например, «украдена» или «утеряна». Речь шла о рубине в форме звезды. Артефакт имел родовую важность, обладал необыкновенной силой, но с одной поправкой: если собрать пять подобных камней и выложить их в форме некоего знака, о котором женщина умолчала.

Она в подробностях ответила на все вопросы Пола, периодически пуская слёзы и прерываясь на их истребление белоснежным платочком, а кудесник порадовал её банальным ответом: «Во всём виноват садовник».

— Как же я найду его? — посетительница даже рыдать перестала и забыла промокнуть платочком очередную бриллиантовую капельку в глазу. — Я не знаю…

— Заявите в полицию и настаивайте на расследовании.

— Но я… Я так и сделаю. Спасибо.

Девушка с брошью удалилась, и её место заняла дама лет сорока. Она была крупная, высокая и статная, с красным носом и светлыми глазами. Её историю я слушала без интереса — запал прошёл. Запомнила лишь ответ Щуки, что похищения в этом деле нет, а лишь неразбериха с наследованием драгоценностей и артефактов.

Может и хорошо, что пропустила всё мимо ушей, иначе я точно бы не выдержалась и взорвалась праведным гневом, когда женщина начала возмущаться и сыпать обвинениями в адрес собеседника.

Крупную тётку выпроводили, и на диване появился новый гость, а я уже не слушала его рассказ, а разглядывала розы и думала о признании, сделанном Эмилем, и о древней общине оборотней.

В контексте заявления брата теперь мне не казалось подозрительным право патронажа Драгорных земель нашей семьёй после провальной женитьбы Эмиля на неподобающей его статусу девушке. По факту, после свадьбы Эмиля, власть рода кардинально не уменьшилась. Мы, как владели основными землями короны, так и продолжали обладать ими. С финансами да, стало туго, со связями — тоже, но не с правом вето на государственном совете, которым обладал клан Северных кошек в общем, и род Нагорных — в частности.

Это что же получается: наследие Сумеречных воинов включало в себя помимо магических учений всесильных оборотней, — а без них точно не обошлось, учитывая победы, воспетые в истории, — но и знания опального ордена?

Право победителя — неоспоримое право. Выходит нам отдали его много веков назад, и не забрали обратно ни при каких жизненных и политических эманациях?

Знание — сила! Хм, не поспоришь. Я бы к этому утверждению добавила ещё: могущество и воля. Никто не может лишить нас статуса раз мы хранители великих тайн и учений. Тогда…

— Что вы скажете, Виола?

Я сжалась, подняла взгляд на Пола.

Вопрос прозвучал оглушительно, точно взрыв, и накрыл меня обломками моих же размышлений. Потратив не меньше минуты на обретение реальности, я всё же сориентировалась, широко улыбнулась вопрошающему Полу и промямлила:

— Даже не знаю, что на это сказать…

Диванчик занимала девушка-подросток. Рыжеволосая школьница смотрела на меня искренними, заплаканными глазами и терзала пальцами рукав своей вязаной кофты.

Что?! Подросток? Как? А куда подевался тот худощавый мужчина? Или он покинул комнату уже давно? А кто был следующий? Кто-то был между мужчиной и рыжеволосой юной особой?

Мой глубокомысленный вид, покачивание головой, поджатые губы, вздох служили демонстрацией работы моей мысли, а заодно давали отсрочку, так необходимую для поиска пространных дополнений к ничего незначащей фразе. Я так поступала на уроках в школе, чтобы вспомнить объяснение учителя, служившее фоном к моим грёзам наяву, если меня вызывали к доске. Но вот беда — сейчас ничего не могла припомнить из рассказа девочки.

Пол вздохнул:

— Понятно. Эдита, простите Виолу. Ей совсем недавно сильно досталось — попала в страшную историю, и она слишком погрузилась в ваш рассказ. Видите, не может вымолвить ни слова — эмоции, понимаете…

Мне стало стыдно. Очень. Особенно перед девушкой. Она выглядела трогательно с завязанными двумя хвостиками и кудряшками на кончиках волос, веснушками на белой коже. Пухлые губки она кусала и совсем не замечала, что по одной из щёк у неё текла солёная крупная капля.

— Надеюсь, вы уже справились с потрясением, Виола, — кудесник голосом выделил слово «потрясением», а я кивнула, — но я всё же кратко повторю всё, что сказала Эдита.

Жду с нетерпением. Стыдно-то как!

— У Эдиты Свет есть дядя, которого она разыскивает. Девушка утверждает, что он собирался заехать в общину на пару дней, но так и не появился. Эдита позвонила деде, и тот снял трубку, но поговорили они совсем недолго и ни о чём. Он сказал, что сейчас ездит по делам и времени нет совсем. На вопрос, когда он приедет, родственник не ответил — бросил трубку. Эдита уверена, что дядя так бы не поступил: раз обещал заглянуть, то сделал бы это в любом случае. Дядю Эдиты Свет зовут Василий Рыжов.

Комната поплыла перед глазами, и я вцепилась в подлокотники кресла. Память вытащила образ мужчины под два метра ростом, с бритой головой, маленькими голубыми глазами, ртом-уточкой и мощным подбородком.

— Эдита сомневается, что она говорила с ликаном Рыжовым, и мы согласились проверить так ли это.

Я кивнула, усмиряя чувства, стараясь понять происходящее. Подняв на Пола глаза, кроме холода в них ничего не обнаружила.

Ну и пусть!

Пол протянул школьнице записку, ту самую, что я дала чародею, когда он пришёл меня проведать после бдений на крыше, и спросил:

— Вы знаете это место?

— Это адрес главы клана.

— Спасибо.

На следующем посетителе я тихо покинула уютную обитель, но рыжеволосой школьницы уже и след простыл — не успела её догнать. Всё что должно было случиться, уже произошло, потому не стала возвращаться к Полу и ведьме, а скрылась в своей комнате.

Стук в дверь застал меня на моменте, когда во моём прекрасном сне Пол прошептал мне что-то на ушко, и, сжав мою ладошку, потянул за собой. А впереди бушевал закат. Нет — рассвет. Да какая разница! Мы шли рука об руку окутываемые ярким непроницаемым маревом и улыбались друг другу.

Я резко села и крикнула:

— Да!

Потёрла глаза, сдирая с них последние клочки крепкой дрёмы.

В спальню проскользнула служанка. От неё пахло хлебом и жареной картошкой. Сразу захотелось есть.

— Кудесник Щука просит вас прийти в библиотеку.

— Хорошо.

За девушкой закрылась дверь, а я со злым рыком опрокинулась на спину и накрылась одеялом с головой.

Мне снова было стыдно. Очень. Второй раз за день. Умом я понимала, что видела сон, а внутри грёзы возможно всё, даже счастье в глазах Пола и его тёплая ладонь, обнимающая мои пальцы.

НО!

Вот это самое пресловутое «но» жгло мои щёки, разрывало сердце на части и давало толчок к пониманию собственной безнравственности.

Считается, что стыд — эмоция, определяющая порядок вещей и ценность норм поведения. А по мне, так стыд — вакцина, инъекция которой лечат от душевного и этического разложения. Именно это вещество сейчас боролось в моей крови с ощущением упоительности сна, его сладким послевкусием.

Мои ровесницы давно замужем…

Хорошо, буду честной: не все сверстницы, а большая часть моих знакомых из клана сыграли свадьбу, но сути дела подобное уточнение не меняет.

Охо-хо-хох!

Так вот почти всё моё окружение давно и глубоко замужем. Их чувства в отношении мужей чисты, а помыслы лишь о своих половинках. Но почему у меня иначе? Разве так бывает, что нравятся сразу двое парней?

С головой у меня не так — вот что! А всё от чего? От праздности — вот от чего! Мозг «ржавеет» без дела — значит, ищет работу и находит, пусть даже пустую и никчёмную. В моём случае это мечты о светлом, но непонятном будущем, пусть и с запятнанной репутацией.

Не-е-е-ет, лени с этой минуты я объявляю бой — безжалостный, жестокий, кровопролитный! Пора мозги загрузить на полную.

Я откинула одеяло и бодро вскочила с кровати. За окном повисли сумерки, а рыцарь по имени Закат сражался с демоном Маревом. Исход битвы известен: Закат прольёт свою кровь, и она смешается с вечными небесными водами, а Марево захватит мир и погрузит его в густую темноту. И лишь звёзды — слёзы отца Солнца — будут ярко сиять в акватории Млечного пути.

М-да. А во сне всё-таки был рассвет — ощущения иные, не такие как от заката. Тёплые, мягкие.

Хватит о порочном мечтать! Берись за ум, Виола, и нагружай, нагружай его, чтобы вообще снов не видеть от усталости и переизбытка информации.

Быстро одевшись и причесавшись, я замерла у зеркала, вглядываясь в собственное отражение с раскрасневшимся лицом и наполненными тревогой глазами. Понимала, что Пол не видел моего сна, а лишь его образ

участвовал в нём, а потому неловко при нашей встрече будет только мне. И вроде бы нечего бояться: свидание проблем не принесёт, ведь щёки залитые краской смущения можно пережить, но что делать с сердцем, трепещущим в груди?

Плюнуть и растереть — вот что!

Почти так и поступила: зажмурилась, поплевала через левое плечо и отправилась в библиотеку.

Обиталище книг выглядело необыкновенно уютным. Атмосфера, даримая ярко полыхающим камином, креслами с пледами, невысоким столиком на резных ножках, казалась семейной, располагающей к погружению в мир рукописных или печатных строк, знаний и воображения.

Мой взгляд уткнулся в пузатый чайник с глянцевым боком, стоящий на передвижной тележке. Он замер в ожидании гостей. Компанию ему составили три чашки и хрустальная высокая ваза со сладостями. Грани и объёмные стеклянные цветы вазы вбирали в себя отсвет языков пламени и мерцали пурпуром.

Щука вышел из-за стеллажа с томиком в руках и улыбнулся:

— Рад приветствовать. Присаживайтесь, Виола. Чай будете?

— Да. Спасибо.

Чародей направился к тележке, а я вдруг почувствовала тепло, исходящее от стены с полками книг за моей спиной. Резко обернулась, словно стараясь поймать того, кто притаился и «дышал в затылок». Но там никого не оказалось — мой взгляд наткнулся на корешки плотно прижатых друг к другу фолиантов.

— Что случилось, Виола? — парень коснулся моего плеча, а я встрепенулась.

— Там кто-то есть, — я ткнула пальцем в книжные полки.

— Мы здесь одни, — отмахнулся молодой человек. — Пойдёмте, выпьем чаю. У меня к вам очень важный разговор.

Полин ухватил меня за локоток и потянул за собой, но я не двинулась с места. Всем своим существом чувствовала колыхание воздуха, согретое кем-то невидимым глазу. Вместо того чтобы последовать за парнем, я устремилась к полкам, вытянула руку и ладонью пощупала пространство. Тепло, источаемое невидимкой, смещалось, будто старалось ускользнуть от моих пальцев.

— Вы решили просканировать пространство? Оборотни разве так умеют? Мне казалось, что подобное свойственно лишь некромантам.

— Нет. Не умеют, и я такой ерундой тоже не занимаюсь, — я вскинула голову и посмотрела в глаза Полу, опуская руку. — Неужели вы не чувствуете?

Брови пола взметнулись вверх и смяли кожу лба, сотворив на ней глубокую горизонтальную морщину. Выражение лица стало озадаченным, и он тоже вытянул руку, стараясь ладонью просканировать пространство. Похоже у него ничего не получалось, иначе удивление не было бы настолько явным.

— Ничего не чувствую, — хмыкнул кудесник. — Потрясающе! Ни-че-го!

Я вгляделась в черты лица Пола и вдруг чётко увидела яркий ободок радужки глаз, какой бывает только у оборотней. Мозг отказывался верить, тонул в сомнениях, но инстинкты, которыми одарила меня изначальная магия, сработали молниеносно. Пока Пол был занят собственными ощущениями, я сделала пару шагов до полок, выхватила с одной из них толстую книгу и спрятала её себе за спину.

— Вы действительно обладаете даром к некромантии. Пожалуй…

Договорить он не успел: я со всей силы, на какую была способна, опустила томик на голову лже-мага. Раздался грохот — книга шлёпнулась на пол. Оборотень пошатнулся, согнулся, пошарил руками в пространстве, ища опору, а я бросилась к двери, схватилась за ручку и потянула на себя. Увы, полотно не поддалось. Отчаянье придало мне уверенности: я била кулаками по глухому полотну и кричала:

— Помогите! Помогите! Я здесь! Здесь оборотень-чужак!

— Концерт окончен, Виола. Расслабься, — голос Эмиля прервал мои попытки выбраться из библиотеки. — Это же надо! Вот повезло, так повезло мне получить по башке «Животной магией». В этом есть какое-то предназначение.

Обернувшись, я увидела на полу скрюченного братца, растирающим одной рукой затылок, а в другой — он держал поднятую с пола книгу. Щука оказался тоже в библиотеке и накрыл голову друга своими ладонями:

— А ты не верил в цепь событий, особенно если они происходят с определённой периодичностью. Науку не обманешь.

— Давай, лечи скорее. Башка трещит! Сестричка хоть и выглядит хрупкой, а фору кому угодно даст! Рука тяжёлая. Ой! Ай!

Я осмелилась подойти к парочке и тоненьким голоском произнесла:

— Я не знала. Прости меня, пожалуйста.

— Не знала она! — проворчал Эмиль. — Поверю на первый раз, так и быть. Хотя могла и просто закричать, раз увидела, что под личиной Полина скрывается оборотень.

— А нечего иллюзорный маскарад устраивать! — пошла в атаку я, вспомнив, что лучшая защита, это нападение. — Куда нам — неучам, распознавать своих и чужих в иллюзорных зеркалах! Мы, чай, магических академий не заканчивали, великому искусству не обучались! Мы так — персонал обслуживающий! Всего-то и можем, что по башке огреть и заорать. Уж не взыщите.

— Скандальная ты, Вилка! — поморщился брат. — Нет чтобы посочувствовать — ты орёшь. Но я тебя всё равно люблю.

Эмиль поднялся, отчего Полу пришлось сделать тоже самое. Оборотень зло пожаловался «лекарю»:

— Представляешь, вот так всегда! Дерзит! Пользуется моей любовью к ней! Спасибо, дружище, полегчало.

Я тут же отреагировала:

— А ты не обманывай — по башке получать не будешь.

— Ага, — скепсис Эмиля передался и мне. — Ладно, или целуй в щёку и будем считать инцидент исчерпанным.

Чмокнула парочку раз, отчего братишка просиял.

— Присаживайтесь, Виола, — встряхнув кистями, предложил кудесник. — Это моя вина, что всё так вышло. Не сердитесь на брата. Я спрашивал вас об эксперименте, но не думал, что всё так получится… Чай?

— Чай, пожалуйста, — усаживаясь в кресло, бросила я.

Эмиль устроился возле камина, и взял в руки одну из чашек. Пол тоже не стал усаживаться: подал мне чайную пару, взял себе и встал рядом с Эмилем.

— Думаю, мне стоит всё объяснить, — после короткой паузы заявил маг.

— Будьте так любезны, — съязвила я, но тон моего голоса был максимально вежливым.

Глава 15

— Хочу сразу попросить у вас прощенья, Виола, что я не предупредил вас о намечающемся эксперименте. Но признаюсь: вы прошли его с блеском и неожиданным результатом.

Пол сделал паузу, во время которой поставил чашку на столик и опустился в кресло напротив меня.

— Был очень удивлён, застав вас в подземной части дворца с факелом в руке.

Ещё бы! Зрелище, полагаю, выдающееся. Но почему он прислал вместо своей иллюзии копию Вивьен?

Чародей, словно прочитав мои мысли, пояснил:

— Я создал Вивьен намеренно, чтобы не смутить вас окончательно.

Захотелось провалиться сквозь землю. Благими намереньями дорогу в ад мостят — вот в нём я сейчас и находилась. Лучше бы Полин меня в катакомбах настиг, и не пришлось бы краснеть за свой поступок дважды.

Страховщик неожиданно подался вперёд и накрыл своей ладонью мою. Тело тут же отреагировало на жест, а память подсунула фрагмент из сна: тот самый, где мы с Полином шли, окутанные маревом рассвета. Не знаю, что на меня нашло, но я перевернула свою ладонь тыльной стороной вверх, а Пол тут же сжал мои пальцы — крепко, не выбраться, не передумать.

— Каково же было моё удивление, когда через эфемерный полог я увидел вас, — продолжил Пол глядя мне в глаза, — двигающуюся в окружении мерцающего огня.

— Кхе-кхе, — прочистил горло Эмиль, но так ничего и не сказал.

Плечи Пола дёрнулись:

— Но сейчас не об этом…

Моя рука осиротела. Я сжала её в кулак, чтобы тепло от ладони Пола не так быстро улетучилось. Маг посмотрел на Эмиля, упрямо поджал губы и откинулся на спинку кресла:

— Вы говорили со мной, а не с моей… ассистенткой. Вам удалось удивить меня вторично, когда заявили, что не чувствуете запах, исходящий от иллюзии, хотя это невозможно — я делаю слепки идентичные, неотличимые от оригинала.

— Снова про Сублимацию иллюзий? — догадалась я. — Хвастаете? Нечем.

Я злилась из-за тона, с каким произносил фразы Пол; из-за брата, следящего за каждым нашим движением; из-за глупого сна, после которого хотелось самой протянуть руку, чтобы дотронуться до чародея; из-за обычаев моего рода; из-за того, что я обещана другому.

— Мы с вашими братьями пришли к выводу, что моя догадка об эффекте Сублимации иллюзий всё же имеет право на существование, но мы быстро убедились, что фактуру отстранённой эфемерности из-за ваших выдающихся способностей необходимо заменить и выполнить непосредственное наложение полога на живую личность. Эмиль вызвался помочь — сыграть меня.

— Но почему вы не верите мне? Я могу в деталях передать происходящее в Виносову ночь на балу. Нас видели там. Вместе! Меня и Валентина… Игоревича.

Как не старалась скрыть разочарование и ярость, но они всё равно слышались в голосе.

— Сестрёнка, гости убеждены, что тебя и Букова не было на празднике. Все, без исключения.

— Это… Странно, — выдавила я. — Я была там! Мы танцевали, а все вокруг шушукались и смотрели нам вслед. Я не идиотка!

Пол опять потянулся ко мне и наши пальцы сплелись:

— Сублимация иллюзий не удалась, но искать ответ на вопрос: почему никто не может подтвердить ваше присутствие на балу, необходимо. Если не удастся засвидетельствовать вашу непричастность к похищению, то из очевидца вы превратитесь в главного подозреваемого.

Ничего себе! Один человек сказал: «Чем больше удивление, тем больше открыт рот»5 — это как раз про мою реакцию на слова Пола.

Я бросила взгляд на Эмиля, а братец — лишь руками развёл. Я видела: брату не до шуток, но в ответ на мой немой призыв объясниться из его уст не сорвалось ни слова.

— Дискриминация рода? Я права, Эмиль? Очередная версия? Часть версии, я правильно понимаю? Потому меня оставили в живых?

— Не знаю, — коротко бросил брат. — У меня не вяжется в голове логическая цепочка. Я не понимаю мотива оставлять тебя в живых, а затем пытаться оторвать животную силу, вогнав в транс. Единственное объяснение, какое приходит в голову: у этого урода не было нужной магии на тот момент — ты выжила, потом появилась, но Пол ему помешал — был готов к повторному нападению. Хотя дружище и приуменьшает своё участие, но спасибо, что оказался рядом и Вивьен подключил к побоищу. Говорит, что ты сама справилась, да ещё и совет дала, как тебе помочь, но суть дела от этого не изменяется — нападение состоялось.

Пол большим пальцем погладил кожу на внешней стороне моей ладони — жест тёплый, расслабляющий, интимный. Краска смущения вновь залила щёки, и я отвела взор, но руки не убрала — приятно ведь, пусть и происходит это на глазах у Эмиля.

— Каков план? — я радовалась способности своего рассудка мобилизоваться в эмоциональных ситуациях и разве что не хвостом била от желания скорее разобраться с проблемами.

Пол с воодушевлением в голосе заявил:

— Вы и я отправимся в земли людей — Миргород. Ваша семья поможет обеим группам стажёров. Вивьен останется здесь и проконтролирует Мигеля и Торуса. Перед нами стоит сложная задача…

— Например, — наши взоры с Полом скрестились, и молодой человек улыбнулся, а я некстати вспомнила ямочку на щеке Валентина, появляющуюся всякий раз, когда он болтал со мной или отвешивал комплименты.

На месте милой ямочки у Щуки красовался шрам, но я не замечала его, будто дефект и вовсе исчез. Всё из-за глаз мага воды — в них больше чувств теплоты, искренности, уважения, чем во взоре всех молодых мужчин, так или иначе притязавших на моё внимание, начиная с тринадцати лет.

Вообще, как-то я быстро от раздражительности в отношении чародея перешла к излишней податливости. Не прошло и нескольких суток! Кошмар!

Прислушавшись к себе, я поняла, что не в силах отказаться от такой полу-дружеской поддержки со стороны кудесника. Он словно врачевал меня своим участливым взглядом, касаниями. Да и сам изменился — взор, тон разговора, его эмоциональный окрас…

С Валентином происходило иначе: мне казалось, что меня атакуют. Да, подобная скрытая угроза будит воображение, оголяет ощущения. Всё чувства сами собой переходят в движение, помогают летать и падать, снова подниматься и лететь. В конце концов ты становишься частью самовоспроизводящегося процесса — бешенного, грозящего разрушить тебя или наоборот — возвысить. В общем — Перпетум мобиль, что означает — вечный двигатель.

— Пауза затянулась, — улыбнулась я и тут же спохватилась, прикусила язык.

Не может быть: я флиртовала! Я и флирт — вещи несовместимые! Но, увы, такое происходило и этому есть свидетель — братец.

Стыдно-то как!

Во время учёбы в университете я принимала попытки парней ухаживать за мной. Они заканчивались ничем и к концу первого курса, на подобное решались только отчаянные и тупоголовые волокиты — но это не главное. Важно, что любые поползновения в отношении меня происходили за сотни километров от территорий, подконтрольных Северным кошкам — значит не на глазах у родни.

Повинуясь внутреннему голосу, который некстати напомнил мне, что глупо битых пятнадцать минут держаться за руки с посторонним человеком, я вытянула из тёплого кокона пальцев Пола ладонь, поднялась с места и приблизилась к огню.

— Интересное замечание, — ответил на мою эмоцию Пол, — и по существу. Я упомянул о нашей сложной задаче. Итак, помнится, вы говорили о трёх девушках, работавших до вас на кудесника. Я навёл справки. В течение года страховое агентство не занималось выплатами пособия. Центр занятости — тоже. Ещё в справке говорится, что за последние семь лет случаев официального трудоустройства на работу секретарём к магу не зафиксировано.

— Нелегалы? — спросила я, а Эмиль обнял меня, прижал к себе и чмокнул в макушку, как часто делал Тит.

Я улыбнулась брату. Неужели он не сердился на меня за допущенную вольность?

— Возможно, — ответил парень. — Этим будет заниматься полиция. У них все основания расследовать отсутствие лицензионного соглашения. Последний раз официально Буков нанял на работу только двух девушек. Мы поедем в интернат на территории Миргорода. В разное время эти две девушки, Анна Морс, Василий Рыжов и его сестра, Евгений Крюков являлись воспитанниками этого заведения.

— Вот это да! — выпалила я. — Надеюсь, этому есть разумное объяснение.

Хм. Впервые за всё время с момента похищения Валентина я вдруг по-настоящему осознала, что чародей смотрел на законы королевства своеобразно — сквозь пальцы. Как-то само по себе вдруг стало непонятно, почему Огненная хризантема выращивалась тайно и почему в большинстве сделок с недвижимостью появлялись третьи лица. Я помалкивала — значит, становилась соучастницей.

Дух перехватило. Я слишком легкомысленно отнеслась к своей жизни, и теперь понимала, что расплата бывает страшной.

— Я договорился с заместителем директора, и главай попечительского совета интерната. Оба примут нас.

— Я готова. Простите меня за ту историю с… Эдитой. Я не слушала и очень зря. Больше этого не повторится. И я… хочу поблагодарить вас за ваши… ваше доброе сердце.

Эк меня несёт на раскаянье! Но я виновна — обязана повиниться. Всегда и во всём необходимо подвергать анализу собственные действия. Мартин мне часто на эту тему лекции читал, а я — пропускала их мимо ушей.

— Прими заверения, дружище, — встрял Эмиль. — Поверь, раскаяние мою сестру редко посещает.

Ну вот! Я тут душу облегчаю, вся такая сижу и самобичеванием занимаюсь, а он… Фу, какой!

Пол хохотнул:

— Принимаю. Выезжаем сегодня в ночь. С собой ничего не берите, Виола — всё купим на месте.

— Я хочу спросить…

Неожиданно в комнате появился четвёртый персонаж — дух моей родственницы. Мысли тут же рассеялись, и я забыла вопрос, который собиралась задать мужчинам. Шагнула к прозрачной девушке навстречу, чтобы оказаться ближе и попытаться наладить контакт, может — услышать её слова, если повезёт. Меня не оставляли сомнения в отношении неизвестного, прошептавшего мне: «Беги», однажды в парке. Призраки лишь шевелят губами, но звуков не раздаётся, а это был отчетливый приказ.

— Привет, — улыбнулась я видению и зачем-то дополнила слова приветственным жестом.

— Виола, кого ты видишь? — бросился ко мне брат и ухватил за плечи, потянул на себя.

Моментально ладони Эмиля полыхнули оранжево-красный пламенем. Инстинктивно он отдёрнул их от меня.

Пол ринулся к Эмилю, делая пасы руками и бормоча заклинания. Но огонь потух сам, также быстро, как и возник, не причинив брату никакого вреда.

Я всё это время безучастно смотрела на происходящее не в состоянии двинуться с места.

— Лучше не прикасайся к сестре, — Пол вытер со лба пот. — Похоже, явилась одна из основательниц рода. Мы — ненужное звено в их общении. Виола, вы можете задать вопрос видению. Какой хотите.

Я перевела взор с мужчин на призрака. Девушке не больше тринадцати. Длинные волосы, светлые, точно пшеница в августе. Глаза фиолетовые, как у всех прямых потомков Нагорных. Бледная кожа.

И этот ребёнок основательница династии? Что же могло случиться такого в войне двух орденов, что подростки стали во главе родословной?

Губы девушки зашевелились, но с них не слетело ни одного звука. Я непроизвольно подалась вперёд, стараясь расслышать сказанное. Тщетно. Тишина.

— Кто прошептал мне в парке: «Беги»? — решилась я спросить, не особенно надеясь на ответ.

Призрачный подросток медленно подняла руку. С кончиков нежных, тонких пальчиков начал сочиться туман, словно девушка порезалась в воде, и её кровь подхватило течение. Я тяжело сглотнула — неприятное сравнение пришло мне на ум… Ну это… Про кровь. Просто очень похоже было, вот и подумалось. Ну, всё — хватит об этом, иначе ещё и стошнит!

Туман — я так лучше буду называть! — превратился в очертания фигуры. Затем приобрело силуэт стройной девушки. В комнате резко запахло лисьим Пирраки.

— Анна? Анна Морс! — озарила меня догадка, а призрак вместо ответа исчезла.

Я пошарила рукой в пространстве, надеясь нащупать Основательницу, но — естественно! — никого не обнаружила. Развернулась к мужчинам, ошарашенно смотревшим на меня.

Первым ожил Пол:

— Представляю, что будет после инициации! Потрясающие способности! Такое не скроешь, не утаишь.

— Что? — стараясь переварить и найти логическое объяснение произошедшему, а заодно и втиснуть в цепочку осознания фразу мага, спросила я.

— Потом, Виола, — отмахнулся Эмиль. — Ребус какой-то получается.

— Скорее — оправдание невиновного и подсказка, — потерев руки, Пол зачем-то схватил чайную пару, но так и не отпил из неё. — Мы не можем её расшифровать. Так-так…

— Виола спросила и получила ответ, — стал развивать тему Эмиль. — Но я не уверен, что экономка Букова объявлена пращурами невинной.

Пол снова поставил чашку с блюдцем на стол, — зачем брал непонятно, — задумчиво прошёлся по комнате:

— Пожалуй, ты прав, мой дорогой друг. Анна — часть головоломки, но её непричастность никто не подтвердил. Вернее будет сказать: нам предложили начать с неё. Но почему? К тому же не факт, что Основательница ответила на вопрос Виолы. Вопрос был задан, но не факт, что видение — чёткий ответ на него. Мы только можем догадываться, что видение Виолы послужило ответом, но принять за него показанное Основательницей Виоле не имеем права.

Час от часу не легче! Ум за разум зайдёт, пока все витиеватости размышлений кудесника переваришь. Какая нелёгкая свела живущего одним днём Эмиля с этим всезнайкой и заставила подружиться? Вопрос риторический и ответа в ближайшее время я не получу.

— Что так вздыхаешь, сестрёнка? Есть мыслишки — высказывай, не стесняйся.

Ну вот! Они болтают невесть что, а я расхлёбывай: «мыслишки» им накидывай! Да и предки тоже хороши: заставили меня поспорить на артефакты, а всё только сильнее запутывается.

Ладно, представим, что я стала Анной Морс. И что со мной не так? Хм. А всё у меня нормально — вот что! Жизнь, образование, общение. Что если на общении и следует остановиться?

Я вздохнула и доверила догадку устам:

— У Анны Морс должны были остаться подруги, как и у других девушек, что служили у Валентина. Она воспитывалась в интернате — значит подруги стали её семьёй. А подруги подруг могли знать других девушек и так до бесконечности.

— Какая-то сложная схема, — хмурый вид Эмилю совсем не шёл. — Подруги подруг могли что-то знать. Это как?

Сказала бы я как, да только мы не одни в комнате!

Хорошо, недогадливый ты мой, разовьём мысль:

— Если секретари часто менялись, то почему Анна устроилась туда работать вопреки слухам?

— А были слухи? — теперь не понял Пол.

Какие же все мужчины сложные! Уж мне-то поверьте — с шестью братьями выросла.

— Должны быть, однозначно! — твёрдо заверила я. — Сейчас мы про слухи ничего не знаем, но раз уж они должны быть, и в обществе явно кто-то обсуждал текучку кадров Букова, то Анна не должна была устраиваться на работу к Валентину. Она поступила поперёк, как и Василий. Кто-то что-то говорил, предостерегал. Вот это и нужно поискать: поговорить с подругами. Да просто пообщаться.

— А-а-а-а! — радостный, но сдавленный голос Эмиля прогремел неожиданно громко. — Теперь понятно! Пол, это женская логика, но, похоже, следует поболтать с выпускниками интерната.

— Хорошо, — счастливо выдохнул чародей и улыбнулся. — Кого-нибудь подключу к поиску друзей или хороших знакомых Анны Морс.

Какой парень дальновидный: уже готов настропалить ещё «кого-нибудь», аж зависть берёт такой-то подкованности друзьями и соратниками.

Мы распрощались, и я отправилась собирать мелочи в дорогу, а заодно перекусить — встреча с пращурами первый раз внесла в мою жизнь непонимание, потому разыгрался аппетит.

В полночь я уже тряслась в машине по объездной дороге вокруг Магогеста. Поехали по ней намеренно, чтобы не заезжать в земли кудесников, а напрямую проследовать в Миргород.

На этот раз я ехала на переднем сидении и чувствовала себя вполне удовлетворительно. К тому же вскоре я провалилась в сон, в котором на волнах раскачивалась белая яхта, а капитаном был Полин Щука. Моя задача в этом сне сводилась к минимуму: стоять у бортика, смотреть на воду и изредка поворачивать голову, одаривая Пола лучезарной улыбкой. Только вот с концовкой не повезло — мы сели на мель, а в нашу сторону двигался девятиметровый вал воды, заслоняя собой небо.

Я очнулась, резко дёрнувшись и потерев лицо руками.

— Простите. Этот гул даже сквозь окна проходит, — извинился водитель — коренастый мужчина средних лет с изуродованной нижней губой.

— А что происходит?

Веки были тяжёлыми, и я с нажимом потёрла их. На глаза навернулись слёзы, а вместе с ними пришло и прозрение.

— Что за толпа? — вопрос риторический, ведь глядя в окно на противоположную сторону дороги, стало понятно, что Полина Щуку окружили журналисты.

Очевидно, что теперь нам проходу не дадут — так и станут следовать по пятам, освещая новые подробности дела, проводя собственные журналистские расследования, устраивая опросы населения — будоража общественность, если кратко. Дело не плохое — пусть помогают выявлять преступника, лишь бы не путались под ногами.

— Мы заехали к классной даме Анны Морс, а тут газетчики налетели. Откуда только их нелёгкая принесла? — ворчание водителя, пусть и хорошо скрываемое, оптимизма мне не прибавило.

Я всё ещё находилась под впечатлением от красивого, но тревожно сна. Пришлось трясти головой, запустить пальцы в волосы и хорошенько почесаться, чтобы ощутить собственное тело, вернуться к реальности. Движение руками и ногами, пусть даже в положении сидя, помогли почувствовать собственный организм, вернее — его одеревенелость и напряжение в мышцах. Войти в действительность удалось, но душа тяготилась неприятными эмоциями. Уж лучше бы знать, что там произошло: накрыл нас девятый вал или не задел и прокатился мимо.

Пола нам пришлось ожидать битых пятнадцать минут. Я успела выпить кофе, дожидавшийся меня в термосе; съесть пирожок, взятый с собой в дорогу; и полюбоваться натянутой улыбкой Полина, отвечающего на реплики журналистов.

После того, как дверь открылась, и маг проскользнул на заднее сиденье, репортёры окружили машину и стали снимать не только его, но и меня.

Представляю, что они там напишут в своих статейках! Мало мне что в историю попала, так теперь ещё и вирус под названием «знаменитость на краткий миг» пытался на меня наброситься.

Машина тронулась, а я тут же развернулась к Полу:

— Как они узнали? Журналисты.

— Соломон Янович дал официальную пресс-конференцию. Собственно, на не ней и стало известно, что ведутся два параллельных расследования.

— Я вообще-то про другое спрашивала. Как они узнали, что мы приедем к классной даме Анны Морс?

— Я им сказал. Журналисты провели собственное расследование и выяснили, что все, кто служил у похищенного мага в разное время, были воспитанниками интерната в Миргороде. Я прочитал об этом в интернете — была статья от одного журналиста с разного рода размышлениями и доводами, которые мы уже знаем. Пришлось действовать на упреждение и спровоцировать утечку информации.

У меня отвалилась челюсть, а вместе с ней отпали и вопросы. Всё, что мне оставалось — сесть прямо и попытаться услышать то, что чародей рассказывал дальше:

— Классная дама Анны Морс дала девушке положительную характеристику. Она хорошо училась, хотя звёзд с неба не хватала. Отличалась общительностью, пусть никого близко к себе не подпускала — не сторонилась, но держала на расстоянии. С парнями Анна не встречалась, предпочитая их компании книги по истории.

Кто бы мог подумать — Анна историей увлекалась! Денег на продолжение обучения не нашлось, вот и пошла в экономки. М-да-а-а.

— Обычная история оборотня — ничего примечательного, — вздохнула я и снова повернулась к Полу.

Он улыбнулся — широко, счастливо, словно мы на прогулке и в его задачу входит увлечь меня праздными разговорами. Ощущение усилилось, когда чародей подался вперёд и взял меня за руку и поцеловал пальчики:

— Вы так крепко спали, хмурились. Снился дурной сон? Говорят: так бывает в дороге.

— Сон был так себе, но красивый, — я чувствовала, как образуются складки под глазами от широты ответной улыбки, в которой я расплылась. — Так что Анна Морс? Других сведений о ней нет? Впустую скатались?

— Нет, не впустую. Пересядете ко мне — расскажу. Виктор, останови машину.

Мы тормознули возле какого-то кафе. Пол вышел на улицу, открыл мою дверь, а я мысленно выругалась. В общем, вывод таков: парень привык, что ему подчиняются и поступают так, как он велит. В моих глазах такое положение вещей смотрелось большущим минусом, — а иногда, и препонам, к дальнейшему плотному общению.

Опа! «Плотному общению» — даже в мыслях прозвучало как-то двояко. Но пока оставим размышления на тему морали, — я не расположена к самобичеванию в дорожных условиях, — а вот исправлять ситуацию с верховенством Полина Щуки необходимо здесь и сейчас.

Ухватившись за протянутую кудесником руку, я вышла и, не дожидаясь парня, направилась к крылечку кафе, дёрнула дверь на себя. Аромат горячей выпечки, кофе и новогодних сладостей окутал меня, пленил, заставив рот наполниться слюной.

— Виола, — Пол окликнул меня, стоя у машины.

— Там поговорим, — бросила я и юркнула внутрь.

Я уже устроилась за столиком у окна, когда Щука с широкой улыбкой и лучащимися от смеха глазами сел на стул напротив:

— Своеволие — часть кошачьей натуры. Эмиль так себя ведёт, а я порой не знаю, как реагировать.

— Вашей дружбе это сильно мешает?

К нам подошла официантка и положила меню на стол.

— Совсем не мешает, Виола. Не уходите, девушка. Мы сразу сделаем заказ. Что бы вы хотели, Виола?

Я не удержалась и облизнулась, перебирая названия сладостей, которыми хотелось бы прямо здесь и сейчас насладиться. Но сама себя мысленно одёрнув, остановилась на Шарлотке и капучино.

— Вам, кудесник? — официантка приготовилась записывать, но Пол заказал лишь чёрный чай.

— Поведайте, пожалуйста, что вам ещё удалось узнать об Анне. Вы заинтриговали меня.

И почему я не решилась на вопрос о том, сколько же лет продолжается дружба между братиком-красавчиком и парнем? Но ничего не поделаешь — момент упущен.

— Учительница встретила бывшую воспитанницу всего однажды после того, как выпустила класс. Анна была в компании девушки по имени Рита Глаус. Они вместе учились в местном университете, но на разных специализациях. Беседа продолжалась не долго. С тех пор Анна ни разу не наведывалась в интернат, даже на встрече выпускников не появилась. А вот Риту старая учительница встречала часто. Через неё она передавала приветы и наилучшие пожелания Морс.

Принесли заказ. Пока официантка обслуживала нас, Пол прервал повествование. Я мысленно прокручивала в уме услышанное и уже догадывалась, что Рита Глаус следующий адресат, к которому мы отправимся.

— Учительнице довелось подрабатывать репетитором в семействе оборотней, — продолжил кудесник, как только официантка отошла. — В соседнем коттедже работала служанкой Рита Глаус. Очень надеюсь, что она и сейчас там работает. В любом случае пина Глаус — единственная ниточка к душе экономки.

Кусок Шарлотки закончился очень быстро, а кружка с капучино показалась маленькой. Я чувствовала себя голодной, хоть в моём желудке уже болтался пирожок и первая порция кофе. Но у нас миссия спасения — её нужно выполнить.

Натянув куртку, я вместе с Полом покинула пристанище. Устроившись на заднем сиденье, мысленно призвала свой организм не реагировать на превратности дороги.

Впрочем, всё это мелочи по сравнению с тем, что мои пальчики покоились в кулаке Пола, а душа — трепетала от удовольствия. Спрашивается: почему я не убираю руку, ведь у нас не свидание, а Пол — не мой парень? Ответа нет.

— Здесь недалеко расположен тот самый дом, — пояснил чародей, когда мы начали движение по городу, тормозя на каждом светофоре. — Два километра и коттеджный посёлок.

Два километра, так два — чего уж там, — потерплю.

Некстати вспомнила о Валентине, его губах исследующих моё запястье, и поцелуе, произошедшим между нами на балу. Фон для погружения в себя вполне соответствовал: Валентин всё еще числился пропавшим без вести. Держаться с Полом за руки сразу расхотелось.

Надо чаще себе напоминать о ситуации и меньше придаваться мечтам.

Отвернувшись к окну, я занялась тем, что ругала себя почём зря и корила в легкомысленности. Тоску нагоняли и размышления о прикосновениях Пола ко мне, бросаемые им на меня взгляды, расточаемые улыбки.

Я признавала, что страховщик занимал не только мысли, но и проник в сердце. Мне приятно находиться рядом с ним. Очень приятно. Привыкла к его касаниям, участию, и жду их, словно так было всегда. Увы, это не так и скоро всё закончится. Предчувствия.

Почти так же я ждала внимания со стороны Валентина. С магом стихии земли мы зашли дальше, много дальше: был поцелуй — сладкий, нежный, страстный. Именно он мешает мне теперь — ввергает в трепет. Страсть была и никуда мне от этого не деться, как и от замирания сердца при одном воспоминании о нежности.

Пол улыбнулся, словно прочитал мои мысли, произнёс:

— Я сожалею.

Покосилась на парня, но ничего не ответила.

Глава 16

В зале крохотного ресторанчика бушевали музыкальные волны. Их источник — старинное пианино у окна и руки профессионального исполнителя. С первых аккордов пианист погрузил нас в атмосферу трагедии, что никак не совпадало с обеденным временем и горячим супом с фрикадельками — блюдо дня. В общем — выбор произведения, прямо скажем, сомнительный и мало подходил для хорошего переваривания пищи.

У артиста было бледное лицо, курчавые волосы и тонкий нос. В нём легко узнать простого жителя Миргорода, не обладающего никакими особыми магическими способностями или даром к трансформации. Просто человек, просто мастер своего дела, просто музыкант. Но его душа… Она светилась сквозь каждый извлекаемый из инструмента звук, паузу, положение рук на бело-черном поле клавиш. Душа открывалась миру и наполняла его собой.

Музыка, наполнив помещение собой, простиралась дальше, захватывая и пленяя всех, кто слышал и воспринимал звучание нот. Музыка, высвобождая и оголяя поток эмоций, заложенный в каждом слушателе, заставляла его тянуться за ней, двигаться в её русле, порой даже противном естественному течению жизни.

Дар — так часто нарекают маги и оборотни магические возможности наших рас. Но как назвать то, что сейчас разворачивалось в моём воображении под аккуратно смешанные ноты и механическое нажатие на клавиши?

Пусть картинки смазанные, похожие на игру света и тени, но я знала твёрдо: они настоящие, без условностей, без оговорок. Дар, талант, возможность — то, чем наделены люди. Именно возможность наполнить собой всё вокруг делает мужчин и женщин равными нам — носителям таинства волшебства.

— Здравствуйте, вы ожидаете Риту Глаус? — звонкий голос вывел меня из состояния оцепенения.

Возле стола, за которым мы с Полом обедали, стояла девушка с розовыми щёчками и блестящими огромными глазами. На ней была надета коротенькая дублёнка светло-коричневого цвета, а шапочку в тон верхней одежде, незнакомка теребила в руках.

В голове, словно через вату просеялось понимание: перевёртыш. Инстинкты подсказали мне сделать глубокий вдох. Пирраки мелкого хищника проникло сквозь ноздри, и я определила расу — куница.

— Да, — Пол первым среагировал, а я всё еще находилась под впечатлением от музыкальной композиции и смогла лишь кивнуть. — Пина Глаус я полагаю?

Оборотень-куница улыбнулась:

— Верно. Можно просто Рита. Я знаю кто вы и счастлива от встречи с вами. Это ведь вы говорили со мной по телефону?

— Присаживайтесь, — кудесник отодвинул третий, пустующий стул и дождался, пока куница усядется. — Да, это я вам звонил. У нас с моей подопечной очень важное дело к вам. Оно касается Анны Морс. По нашим данным вы были с ней подругами.

— Да, мы с Анной подруги.

— Вам что-нибудь заказать?

Я заставила себя погрузиться в разговор, вырвавшись из тонких, но прочных нитей музыки.

— Если можно, то пунш — холодно нынче.

Пол направился к барной стойке, чтобы сделать заказ, а куница, проводив его взглядом, неожиданно произнесла, обращаясь ко мне:

— Вам очень повезло остаться в живых. Я не верю в судьбу, но над вами она сжалилась.

Тут мне стало не до нот и общей атмосферы — озноб прошиб. Во-первых, я совсем не ожидала подобных слов от незнакомого оборотня. Во-вторых, следующим этапом должны стать серьёзные откровения в отношении Анны, а не замечания по поводу моего выживания — ну, это логично на мой взгляд.

— Почему судьба не сжалилась над Анной Морс? — парень уселся на своё место и подался немного вперёд.

Наверное, так он намеревался дать понять юной особе, что готов к восприятию любой ахинеи, которой она расположена поделиться. Судя по взору девушки, обращённому к Полу, подача удалась, и теперь условный ход был за куницей. В её глазах появился огонёк, свойственный натурам любопытным, а проще — сующим нос в чужие дела. Ну, или сплетницам, что собственно не противоречит первому определению.

— К сожалению, у меня немного времени — отпросилась ненадолго. Я слежу за новостями и являюсь вашей поклонницей, Пол… Если можно вас так называть.

Смущение получилось натуральным, а улыбка Щуки в ответ на слова пины ещё натуральнее.

— Регулярно читаю ваш блог и коли появилась такая возможность, то хочу высказать самые тёплые пожелания и искренне поблагодарить вас за вашу работу. Я собиралась приехать к вам на консультацию по поводу Анны, но как-то всё не складывалось… Я не была уверенна, что…

Рита стушевалась и опустила голову, потеребила шапку не решаясь продолжить начатое объяснение. Пол не торопил её, очевидно понимая, что для любых разговоров оборотень должна созреть.

Официант принёс пунш. Музыка к тому моменту стихла.

Проводив исполнителя взглядом до двери, из которой минуту назад вышел официант, я некстати подумала, что именно произведение стало отправной точкой нового этапа расследования, словно кто-то невидимый, но сильный вёл нас от фрагмента к фрагменту и сейчас пришёл черед сильных потрясений… Или воображение не на шутку разыгралось, что, собственно, немудрено при тех-то житейских катаклизмах, успевших случиться.

Хм. В самом деле, произошло уже немало за истёкшую неполную неделю. Например, обнаружились покойники и похищенные, связанные между собой лишь почерком преступления. Я успела побывать на территории корпуса лейб-гвардии и поучаствовать в осмотре трупа. С меня чуть не содрали мою вторую ипостась. Призраки рода активизировались настолько, что едва ли теперь кажутся мне покойниками.

В общем и целом — не самый удачный конец года, если брать только негативную часть.

— Мы с Анной сдружились очень быстро, — голос Риты стал приглушенным, а сама оборотень словно постарела лет на десять, превратившись в сгорбленную старуху. — Я — сирота при живых родителях, Анны — тоже. С первых дней знакомства у нас обеих возникло ощущение, что мы родные души. Не знаю… Так бывает, наверное…

Рита отпила из бокала. Я, чтобы не смущать девушку взяла вилку и занялась едой, а Пол — пил чай из пузатой, большой чашки отставив своё блюдо на край стола.

— У Анны случилась сложная любовь. Я сопереживала ей всем сердцем: старалась помочь, успокоить. Боль оказалась сильной, но вскоре Анна нашла утешение в книгах. Она любила историю. Мир вокруг неё остановился, будто бы замер. Я не нашла как к этому относиться, потому просто не беспокоила её разговорами. Признаюсь: в душу залезть очень хотелось, и разобраться — тоже. По сути, Анна вернулась к прежней жизни, что уже само по себе отлично. Она стала ходить на лекции, работала, но я видела, что ей это всё не очень-то и помогает. К тому моменту я уже устроилась сюда, в коттеджный посёлок, и мы стали видеться реже…

Новая остановка в повествовании на глоток из бокала.

И почему этой кунице не выдать всё и сразу, а потом пей себе хоть десять стаканов пунша подряд! Ещё немного и у меня появится ощущение, что Рита специально тянет время — желает извлечь пользу от встречи с кумиром, побыть с ним подольше. Поклонницы — они такие, — с ними нужно держать ухо востро.

— Анна искала работу и нашла. С жильём, как и хотела. Я радовалась за неё. Мы встретились, и я даже не узнала её поначалу: она расцвела и стала прежней. Глаза горели…

Лицо куницы просияло вслед за словами.

— Мы часто общались по телефону, в интернете. Встречались теперь редко, но это неважно… Мне так казалось, что неважно…

Очередной перерыв Риты на питие рубинового варева гнал бурю негодования в моей душе.

Я сейчас её укушу, честное кошачье слово! Ну, сколько ещё можно резину тянуть, а? Собралась и рассказала — проще простого! Нет, Рита из себя по капельке выжимает, словно жаль расставаться с нажитым. По мне так: сбросил разом всю информацию, отстрелялся, и жди результат — авось всё как-то разрешится.

Я перевела взгляд с девушки на Пола. Кудесник внимал словам Риты, а в его глазах читались сострадание, понимание, внимание.

Мне стало стыдно за собственную реакцию.

Проткнув вилкой холодную картофелину, которая сиротливо лежала в моей тарелке я отправила её в рот, стараясь мыслить позитивно и настраиваться на следующую порцию воспоминаний от пины Риты. Вообще-то, сие трудно, но я очень старалась.

— Анна что-нибудь рассказывала вам о своём нанимателе, о работе или отношении с другими людьми?

Неужели пауза стала тяготить и нашего чародея?

Я присмотрелась к выражению лица парня. Увы, оно всё тоже: «Я весь само внимание и профессионализм». Осталось только добавить: «Мы с тобой одной крови: ты и я»6.

— Вы потрясающе проницательны, — заулыбалась куница, и сделала то, что я никогда не умела: кокетливо повела плечиком, сморгнула с ресниц добрую пинту заинтересованности в парне, и раскатала её пальчиком по столу в опасной близости от руки Пола.

Мне так завидно стало, что аж дыхание перехватило.

Как там она сказала: «Потрясающе проницательный»?

О! Еще как! Он же вундеркинд, забыла? Блог его читай тщательнее, а не глазки строй и не мечтай о приключениях — сразу вспомнишь.

Знаю я таких, как Рита. Их души полны надеждой изменить свою судьбу, ведь чувствуют себя жертвами обстоятельств. Даже можно усугубить определение: такие, как Рита чувствовали себя обездоленными и одинокими жертвами. В их картине мира собственный эгоизм, прошедший горнило потерь, превращался в того идола, на которого они молились. К тому же Рита не выглядела фанаткой в прямом понимании этого слова. Она — искательница. Посочувствовать бы ей, но не могу — лимит исчерпан.

— Спасибо, — смущение у Пола наигранным не выглядело, а рука скользнула к чашке — пальцы чародея обхватили её пузатый бок. — Так что вы мне ответите?

Спасите меня! Я прямо здесь и сейчас замяукаю на весь коттеджный посёлок. Не могу! Сил нет! Что ж из неё клещами-то всё тянуть нужно?!

— Именно это и показалось с самого начала странным, — куница подалась вперед, положив руки на стол, и теперь не выглядела той милой служанкой, какой показалась вначале, а смотрелась прозорливой дамой, знающей цену жизни. — Я задавала наводящие вопросы Анне, но в ответ получала пространные ответы — смазанные и ни о чём. На другие темы подруга разговаривала с большой охотой. Особенно о том, что чувствует, будто жизнь её скоро изменится к лучшему. Говорила, что сейчас всё хорошо, а станет только лучше. В один из последних наших разговоров по телефону Анна обмолвилась, что скоро у неё состоится важное дело. Если она всё выполнит правильно, то жизнь её примет ускорение.

— Так и сказала: «жизнь примет ускорение»? — переспросила я, допивая остывший кофе.

— Да, — Рита продолжала пожирать глазами Пола, хоть и ответила на мой вопрос.

— О подробностях не обмолвилась? — Пол уронил на меня мимолётный взгляд. — Что-то вам показалось странным или необычным в разговоре с ней? Это может быть слово, выражение, оговорка…

Новая пауза случилась, когда никто, даже Пол её не ожидал. Интервал, возникший в нашей беседе заполнил тихий гул посетителей.

— В этом смысле — нет, — спустя долгое время произнесла Рита. — Но я хотела обратиться к вам по другому поводу…

Спокойствие, только спокойствие^7. Вдох — выдох. Сейчас мы всё услышим.

— Я понимаю, что вы обеспокоены, — голос Пола звучал мягко. — Попробуйте объяснить, пожалуйста.

Пф! Пожалуйста! Он ещё и просит её!

— Всё случилось накануне Виносовой ночи. Это большой праздник и у меня были два билета на концерт. Затем нас ждал костюмированный бал. Мы очень любили с подругой это время… Так всё ярко… Она предложила мне зайти в лавку, где можно арендовать костюм. Особых пожеланий не было. Сказала, что мы должны выглядеть красиво, и она полагается на мой вкус. Я так и сделала: отправилась в лавку, заказала два платья. Я уже собиралась уходить, как в дверях столкнулась с Анной. Я окликнула подругу…

Я насторожилась. Бал, Виносова ночь, ожидание перемен — всё, как и у меня. Судя по обеспокоенному выражению лица девушки, на этот раз она взяла паузу неосознанно. Ей хотелось поделиться сокровенным, важным — страхами и непониманием произошедшего — потому подбирала слова.

— Вы окликнули подругу… — помог чародей.

— Да, я позвала её по имени. Анна оглянулась, дежурно улыбнулась, спросила как у меня дела и… всё. Понимаете: всё! Словно это и вовсе не Анна — моя подруга, с которой мы делились тайнами, переживаниями… Не знаю, что на неё нашло!

— Что было потом? — не удержалась я от вопроса и куница впервые за беседу удостоила меня взглядом.

— Я позвонила ей по телефону. Анна сказала, что очень занята и не сможет пойти со мной на бал. В саму Виносову ночь я позвонила ей ещё раз, чтобы поздравить, но натолкнулась на автоответчик. Я перезванивала и перезванивала — никто не брал трубку. А потом, спустя три дня телефон оказался выключенным.

Повисла короткая пауза.

— Через три дня в «Новостях» я увидела репортаж и… Долго сомневалась: стоит ли ехать к вам, беспокоить… В блоге я прочла о том, что… Похищение — этим я могу объяснить отсутствие Анны.

Последние фразы выглядели комканными, короткими, переполненными эмоциями. Куница на самом деле переживала за свою подругу, боялась за неё.

— Припомните, Рита, во время последней встречи с Анной в лавке вы упоминали о бале и Виносовой ночи, которую собирались провести вместе?

— Нет. Я очень растерялась. Анна выглядела отстранённой, холодной, чужой.

— Вы не можете более подробно воспроизвести разговор? — парень даже подался вперёд, чтобы быть ближе к девушке.

— Поздоровались. Она спросила, как у меня дела. Я сказала, что дела нормально. Она ответила, что очень хорошо и попрощалась. Ощущение такое, что я едва ей знакома. Постояла немного — решила: одумается подруга, скажет, что разыграла меня. Нет — она делала вид, что занята.

— Что было дальше?

— Придя на службу, раздевшись, я снова натянула на себя сапоги и дублёнку, выбежала на улицу и… у ворот остановилась. Не знаю, что со мной произошло такое — замерла и ни с места. Стояла так, пока меня не окликнула хозяйка. На следующий день позвонила Анне. Ну, а дальше я уже рассказывала.

— Спасибо вам за откровенность, — произнёс Пол. — Вы очень помогли.

Куница всё еще находилась внутри собственных воспоминаний и потому дежурно раздвинула губы, обнажив мелкие, белые зубки в ответ на добродушную улыбку Пола.

— Не волнуйтесь, — продолжил увещевать Щука, — наша страховая компания занимается этим делом, и мы выясним, что произошло с вашей подругой.

Вскоре мы распрощались с Ритой, и я с большим удовольствием уселась в комфортабельный салон автомобиля рядом с Полом. Кудесник, сотворив портал, попросил водителя направить машину в него, чтобы сократить расстояние до места проживания следующего свидетеля. Им оказалась Эдита — племянница Василия Рыжова.

Я обернулась назад, наблюдая за тем, как за легковушкой смыкается пространство, закрывая от нас строгие очертания домов, кирпичную мостовую и пешеходов.

— Пристегнитесь, сейчас нас немного поболтает, — водитель медленно повернул руль вправо.

По ощущениям, мы двигались по шатающемуся мосту, который сильно кренился то вправо, то влево. Окна застилал густой грязно-серый туман, и лишь лобовое стекло иногда радовало просветами и контурами геометрических фигур, разновысокими расплывающимися тенями непонятных элементов.

— М-да. Далеко ещё? — не удержалась я от вопроса и удивилась собственному изменившемуся голосу. Чувство такое, будто я говорила сквозь плотную ткань.

Шофёр улыбнулся, отчего кривизна его рта стала удручающей и зловещей, но я смотрела в глаза мужчины, а в них только внимательность и доброта. Отвернувшись, он снова сосредоточился на тумане и мелькающих тенях.

Вдруг марево разверзлось, и мы вылетели на ровную дорогу прямо перед внедорожником.

— Фух! Ничего себе! Ещё чуть-чуть и авария! — комментарий с моей стороны был лишним, но сути дела не менял: мы встроились в плотный поток автомобилей.

Щука вытащил из кармана телефон и стал быстро что-то набирать на нём. Воздержалась от расспросов и оставшуюся часть пути до клана Эдиты Свет наблюдала хмурую физиономию и поджатые губы парня.

Когда мне это порядком поднадоело, я сосредоточилась на красотах Миргорода. Деревья смотрелись девицами-красавицами, одетыми в белоснежные кружевные шали, застывшими с поднятыми руками-ветками в ожидании чуда. И ведь оно не за горами — всего три дня до Новогодней ночи.

— Мы меняем курс: едем в полицейский участок номер сто двадцать один. Оттуда — в клан Нагорных.

— Понял, — буркнул мужчина, занявшись навигатором.

Через полчаса мы въехали в населённый пункт. Впрочем, въехали — не совсем верное определение — мы буксовали, прокладывая себе путь следом за другими машинами. Те в свою очередь за снегоуборщиками. Вот так и тянулись огромным караваном мимо металлических заборчиков, уютных кирпичных домиков, во дворах которых качели и карусели утопали в глубоких сугробах. И совсем, нигде не было тропинок или намёка на таковые.

Кудесник наклонился вперёд:

— Виктор, останови у прочищенного тротуара. Мы пройдёмся с Виолой.

Подчинилась и покинула тёплый автомобиль вместе с Щукой, раз уж тому приспичило прогуляться.

Следует отдать должное Полу: как только покинули теплый салон, он тут же взял меня за руку и повёл за собой. С его помощью двигаться по укатанной техникой, пусть и прочищенной дороге, стало проще.

— Что-то случилось? Есть новости по делу Валентина или вы здесь по какой-то другой причине.

Мои ноги заскользили, и Пол поддержал меня за талию. Пришлось остановиться.

— Да. Случилось. Мать Эдиты погибла.

Я не верила своим ушам:

— Как погибла? А девочка?

— Эдите повезло, что она в это время была у нас. Её мать обнаружил отчим Эдиты. Вернулся домой, сразу понял, что что-то не так. Жена лежала на диване в комнате дочери. Причина смерти: лишение второй ипостаси.

— Но как же так… Это ужасно.

Мы двинулись дальше. Пол продолжал держать меня за талию, чтобы не упала. При других обстоятельствах я бы мысленно порадовалась этому, но сейчас моя голова была занята неожиданной гибелью сестры повара. А ещё моё сердце скребли две догадки или осмысление — не знаю, что более точно соответствовало моим чувствам. Возможно, и то и другое имело место быть.

Первая гипотеза состояла в том, что не мне посчастливилось уцелеть, а Рите, когда она не стала настаивать в лавке на общении с Анной. Вторая — экономка могла специально сделать вид, что не узнала подругу из-за того, что за ней следили, а преступник находился совсем рядом — в двух шагах или пяти — не имеет значения. Главное — рядом. Значит, что у нас в наличии запись видеокамер, если её не стёрли за прошедшую неполную неделю.

Но я не спешила радоваться — неизвестно, что скажут в полиции.

— Эдита сейчас в полицейском участке?

Пол покачал головой:

— Нет. Она в клане. Я уже дал распоряжения, чтобы девочку вывезли оттуда и спрятали — поселили в пансионате под чужой фамилией. Она важный свидетель.

— Правильно. Думаю, наш клан тоже приютит Эдиту. Можете рассчитывать на Нагорных и Северных кошек.

— Неправильно. Сейчас ваш клан уязвим. Гибель первых людей произошла в его окрестностях. Так что, Северные кошки не годятся.

— Что за… Этому даже названия нет! Галиматья — вот, пожалуй, определение подойдёт!

Пол остановился, развернул меня к себе. Губы мага были в сантиметре от моих.

— Я ничего не понимаю, — пожаловалась я. — Боюсь того, что ничего не понимаю, и от этого боюсь ещё сильнее.

Губы Пола накрыли мои. От неожиданности я сделала попытку оттолкнуть от себя мага, но затем обвила его шею руками, и ответила на тёплый, страстный поцелуй, заставляющий сердце биться сильнее.

Не знаю, сколько прошло времени: минута или вечность, но когда мы оторвались друг от друга, я едва стояла на ногах, а Пол смотрел на меня тёмными от страсти глазами.

— Не знаю, что сказать, — я первая пришла в себя. — Что-то пошло не так…

Пол мотнул головой, затем кивнул, и, облизнув губы, невпопад произнёс:

— Ты права: нам пора. Журналисты могут увидеть — их сейчас тут полно.

С подобными доводами не поспоришь.

Глава 17

Пять часов в полицейском участке назвать трудными мало — они невыносимы. Сначала Пол козырял своим королевским разрешением на проведение независимого расследования, потом мы ждали, когда подлинность удостоверения проверят. Далее — допрос и его и меня, переросший в беседу со следователем. Пол объяснил: зачем к нему приезжала Эдита, а следователь — усатый оборотень с полными губами, — что удалось установить к тому часу.

Картина происшествия, в представлении полицейских Миргорода выглядела следующим образом: приятель потерпевшей заявился домой после работы — они повздорили. Тема для ссоры оказалась стандартной для последнего года их совместного проживания: Эдиту необходимо отправлять учиться в город, а денег на проживания в мегаполисе у семьи нет. К тому же девчонка пропала, и женщина переживала из-за этого, хоть и прочитала записку, оставленную дочерью.

Мужчина ушёл, выпил в местном баре и вернулся обратно. Вот тут-то и обнаружил свою возлюбленную бездыханной. Вызвал медиков, а они в свою очередь, когда установили смерть — полицейских. Отчима повязали, и если бы не явление Пола в участок, то предъявили бы ему обвинение — им «глухарь» не нужен, а мужчина уже «на карандаше» из-за его прежде разгульной и совсем нечестной жизни. Как объяснил следователь, муж мамы Эдиты смог уйти от наказания несколько лет назад лишь по чистой случайности — доказать его причастность к делу не сумели. Он так и остался свидетелем, хотя все точно знали, что он участник преступных деяний.

Слушая полицейского, я диву давалась от простоты решения обвинить человека в правонарушении или отпустить. Понятно же, что оторвать животную половину от оборотня отчим не смог бы — знаний маловато, сил — тоже, — но миргородская полиция упорно не желала вдаваться в подробности и вникать в особенности происшествия. И сам собой в голове возник вопрос: сколько таких же «закрытых» наскоро дел по стране? О жертвах мы и не узнаем теперь! Или узнаем?

Ладно, Пол в это влез с головой, ему и рулить ситуацией.

В довершении всего на полицейский участок началось паломничество журналистов, бравших интервью у всех подряд. Но основными жертвами сего нашествия стали: Пол и главный следователь.

Всё это время я обреталась где-то рядом с Щукой и мне тоже совали под нос микрофоны и сыпали вопросами. Их разброс составлял триста шестьдесят градусов, а точнее — от предположений мести моей семье, до уверенных доводов о нашей с Полином интрижке.

Я молчала, желая провалиться сквозь землю, а кудесник затыкал рот ответами на всех фронтах.

Тяжело пришлось и главному следователю по делу. Он отговаривался расплывчатыми фразами, потел, постоянно натирая лысину платком, и щурил маленькие, карие глазки от вспышек фотообъективов. Я готова была дать руку на отсечение, что мысленно мужчина проклинал и знаменитого страховщика, и меня, и Эдиту, и её отчима за то, что из штатного, почти бытового дела, коим он желал представить смерть женщины, на его глазах разворачивалась сенсация, а он становился её частью.

Толи от всеобщего внимания; толи из-за внештатной ситуации; толи на самом деле разрешение на ведение расследования, представленные магом, имеют серьёзный вес; толи перечисленные факторы вкупе так повлияли на главного следователя, — предполагать не берусь, — что полицейский разрешил Полу побеседовать с отчимом Эдиты в его присутствии.

Отчимом оказался мужчина среднего возраста, рослым, с проседью в пышной шевелюре. Обычный оборотень по виду, если бы его не глаза — бегающие из стороны в сторону, вороватые. Когда его взгляд после вопроса Пола об отношениях между ним и братом жены остановился почему-то на мне и замер, то я испугалась — сама не знаю чего.

Пол тоже заметил недобрый взор подозреваемого и попросил меня подождать в коридоре. Я счастливо вздохнула и удалилась.

Допрос проводился за закрытыми дверьми, а мне пришлось стать мишенью для видеокамер и фоном репортажей, которые каждый из журналистов записывал тут же — в узком коридоре. Хорошо, что полицейские выставили пост и даже рьяным газетчикам, а также представителям других средств массовой информации не удавалось пройти дальше «живого кордона». Я же постаралась абстрагироваться, что успешно получилось.

Спустя час Пол вышел и, подхватив меня под руку, шепнул:

— Нас проводят через другую дверь, где нет толпы журналистов. Улыбайся мне, дабы картинка получилась красивая: не стыдно было увидеть её во всех газетах на первой полосе и в вечерних «Новостях». Скажи что-нибудь приятное или сделай вид, что произносишь ласковые слова. Общественность не должна остывать к этому делу. Я рассчитываю, что пусть даже интерес к гибели стольких людей стихнет или вообще исчезнет, превратившись в рутину убойного отдела, то светские хроники заставят людей дольше полоскать тему убийств в средствах массовой информации. Помоги мне, пожалуйста. Преступнику должно стать неуютно от всеобщего внимания.

— Я поняла, — мои скулы подверглись жестокому приёму «оскал любви», но, думаю, журналистов если не убедила моя улыбка, то хотя бы дала повод к размышлениям на наш с Полом счёт. — Ты заработал свою популярность, провоцируя всех и вся? Сознаюсь: получается у тебя убедительно, особенно вот так: глаза в глаза и тело к телу, как сейчас. Я, конечно же, помогу сделать жизнь преступника невыносимой, раз таков твой план — можешь на меня рассчитывать.

Я повела плечиками, состроила невинные глазки и пару раз хлопнула ресницами, а в довершении всего широко улыбнулась.

— А ты язва, дорогая, — пропел чародей мне на ушко. — Согласен, план не нов, но всегда срабатывал. С Буковыми, в дом которых мы отправляемся прямо сейчас, именно так и получилось.

— К Буковым? Разве не с ними полагается поговорить в самый первый день после похищения? Мне кажется, полицейские уже допросили членов семьи. Прочитай их отчёты или что у них там, и составь мнение…

Лицо Пола снова оказалось в опасной близости от моего лица, а губы — в сантиметре от моих. Дыхание перехватило, но я совру, если скажу, что затруднения произошли от предвкушения нового поцелуя. Скорее уж от уникальности ситуации, её кардинальности и провокационности: мы вдвоём, на всеобщем обозрении, любезничаем и почти целуемся.

— Полицейским родственники Букова дали разъяснения — ты права. Знаешь какие? — парень хмыкнул. — Семь лет не виделись, простите, но не знаем, чем он живёт. Подробности его личной жизни нам не интересны. Короче: формальные отговорки. Я и мои работники с самого начала пытались устроить встречу, но семья не шла на контакт не все вместе, не по одному.

Выходило, что разбирательства стали достоянием общественности по прихоти самого селебрити. Он рассудил, а может точно был уверен, что Буковы комментировать проблему с похищением члена их семьи не станут. Виной тому может быть что угодно — любая оплошность в прошлой жизни Валентина. И родственники открестились от него уже тогда. Такое встречается на каждом шагу в древних родовых гнёздах и Валентин, может статься, не избежал сей участи.

Вслух я сказала:

— Да уж, милые «родственнички».

— После того, как история просочилась в прессу, и создалось некое общественное мнение, которое ты здесь и сейчас помогаешь мне подогревать, семью мага стихии земли атакуют журналисты, что спровоцировало их, без преувеличения, яростное желание поговорить со мной лично о Валентине. Просто жаждут донести до нашей конторы и лично до меня их взгляд на происходящее вокруг жестоких убийств и сочувствие, соотносимое к периоду, когда молодой Буков случайно встал на преступную тропу. К тому же, помощники мне передали цитату из разговора с членом семьи Буковых. Если близко к тексту, то родня просит не ворошить старые грехи Валентина на этом этапе, хотя сами собираются внести пояснения к событиям прошлого. В общем — удача, что стойкость семьи Букова сломлена, и мы должны к ним поехать. Ты со мной — это не обсуждается.

Следить за эмоциями никогда не умела, потому мои брови тут же поползли на лоб, а губы искривились от изумления. Пол моментально прижал меня к себе и погладил по спине ладонью, словно пытался утешить или поощрить. Я уткнулась лбом ему в плечо, стараясь совладать с нахлынувшими мыслями и не выдать публике дальнейших намерений.

Впрочем, все мысли на текущий момент можно охарактеризовать одной фразой: «Сколько волка не корми — он смотрит в лес»8. Думаю, примерно в том же ключе, размышляют и родственники Валентина и стараются отгородить себя от текущих дел сына.

Да, определённо что-то такое произошло когда-то, ведь в таком случае становился понятным эпизод, упомянутый Суховским — тот, что произошёл на балу в Виносову ночь несколько лет назад. Вероятно, Валентин как-то запятнал честь рода Буковых в глазах представителей другого чародейского гнездышка, вот в отношении него и демонстрируют амнезию. А что — очень удобно, а главное — молчание может быть многогранным и необременительным.

Или я всё придумываю, и нет в этом ничего особенного: Буковы просто живут замкнуто, и ничто не может потревожить их желание уединённости. Да и вообще семье Валентина не хотелось выставлять свою боль, волнение на всеобщее обозрение. Они тихо придаются горю, надеясь на скорейшее разрешение событий, молят всех Богов, чтобы чародей стихии земли остался жив и по возможности здоров. А все проблемы многолетней давности, когда один парень хотел набить лицо другому парню — невинная глупость, которая случается в молодые годы почти со всеми «горячими головами».

М-да. Меня можно поздравить: сама нашла проблему, сама развела её руками. В суде присяжной мне трудиться нельзя, иначе всех преступников на волю отпущу — это факт.

Как говорится: доказательства — упрямая вещь и просто так люди в новогодний праздник не ссорятся, не выясняют отношения и не бьют друг другу физиономии, не…

Стоп! А почему кудесник стихии земли вообще оказался на торжестве оборотней много лет тому назад? И кто был тот другой, с кем вышла ссора? Почему никто не может вспомнить меня и Валентина на бале неделю назад, зато все прекрасно озвучивают давнишнюю историю?

— Ну как? Идём? — в поток моих размышлений вопрос Полина не вписывался, но на него ответила без промедления прямым: «Да», и вскоре мы оказались в тёмном коридоре, затем не менее тёмной лестнице, ведущей к неприметной двери.

Ели подытожить, то денёк выдался тот ещё и грозил закончиться, как в страшной-страшной сказке — атмосфера соответствовала.

Пробравшись на заднее сидение машины, стоявшей, к моему удивлению, возле той самой двери, из которой мы вырвались вместе с чародеем, я счастливо вздохнула и улыбнулась. Автомобиль тронулся, повертелся на небольшой площадке и взял курс на узкую улочку, петляющую между двух-трёхэтажных домов.

— Виктор, прибавьте, — Пол выглядел напряжённым. — Нас ждут через два часа в лесах Самоцветного водохранилища. Это на границе земель Миргорода и Магогеста. Нужен портал?

— Знаю, шеф, я это место. Вырос там, можно сказать. Каждое лето в деревне проводил у родственников. Да, создайте портал — быстрее прибудем. Дороги там ещё те — не дороги, а полоса с препятствиями. Лучше в запасе иметь время.

Пол взмахнул руками и пространство дороги, стены домов, ресторанчиков, другие автомобили заволокло густым, грязным туманом — мы провалились в сумеречную зону. Опять. Машина начала пробуксовывать. Шофёр переключил скорости, и мы пусть и медленно, но ехали.

Глядя на расплывчатые ни на что непохожие тени я вдруг вспомнила первую гипотезу преступления, высказанную на лекции Торусом. Откровенно говоря, сама удивилась: с чего бы она пришла мне на ум? Ничего предвещающего или зловещего, провоцирующего, а проще — побуждающего, на горизонте не наблюдалось, как не происходило сие в цепи минувших событий. Но мысль пожаловала, и отмахнуться от неё не получалось.

Наверное, это нервное — что-то вроде защиты от перегрузок или переключение скоростей, как в автомобиле. И не мудрено, я свой мозг очень даже понимала, ведь последние сутки выдались насыщенными, богатыми на различного рода условия и условности — вот и несло меня во все тяжкие, а точнее — напрягала извилины, чем попало. Я не роптала, ведь сама хотела избавиться от назойливых переживаний и копания в самой себе, раскладывания моих чувств и поступков на атомы и сравнивания их с эталонами.

М-да. Желала — получила. Причём получила больше, чем хотела. Например, сумасшедшую гонку по городам и весям в течение суток, — а они уже на исходе, — странное ощущение нужности кому-то и чувство скорого разрешения преступления. В голове, пусть и расплывчато возникала общая картина замысла убийцы, и осознание его коварства приводило меня в трепет. Но это не та лихорадка, которая случается от страха, скорее, она похожа на дрожь от адреналина, как в период охоты.

Ладно, погоним мысли вскачь раз уж никак от них не отделаться.

В гипотезе Торуса речь шла об отделённой магии и создании иллюзорных порталов в Сумеречных далях. Мы сейчас находились внутри Сумеречной зоны — тех самых просторов или, иначе говоря, естественной магии. Кудесники пользуются этим с незапамятных времён, но про некое «Зеркало», создаваемое с помощью отделённого дара слышала впервые.

Доказано, что внутри портала невозможно колдовать. Сумрак — это и есть магия. Чары кудесника в Сумеречной зоне ничтожно малы по сравнению с общей плотностью волшебного вещества, окружающего его. Любой маг становится нулевым. Какие там иллюзорные Зеркала? Нонсенс какой-то! Просто невозможно и всё!

Курс теории и общей практики магических преобразований четко определял три вида чародейства: замкнуто-циклический — дар оборотней; пополняемо-внешний — даром пользуются маги; а ещё природный или естественный — мощь Сумрака планеты. Об этом во всех учебниках пишут!

Точно помню, что введение в каждый из курсов наук, которые нам преподавали в университете, начинался именно с общности и однородности природы всех трёх видов, их взаимодействия между собой и абсолютно схожем ДНК.

В учебниках трактуют, что открыть портал в Сумеречную зону могут только маги из-за доступа к внешнему взаимодействию с ней. Оборотни воспринимают чары выделяемые из Сумеречного вещества и впитывают их в себя при трансформации. Собственно, для того и нужен оборот, чтобы вобрать в себя магию. Увы, на большее мы не способны, что горько.

Оставим — это лирическое отступление, и переживания тоже оставим долгим вечерам у камина в старости. А в целом же: происходит своеобразный круговорот энергии в природе — замкнутый цикл: маги отдают Сумраку — оборотни забирают из него, а сам Сумрак остаётся в равновесии. Получается некая замкнутая система, в которой каждое из трёх звеньев обязательно. Отсюда и вытекает Закон сохранения чар.

Что в нём говорится? Э-э-э… В замкнутой системе планеты полная магия не изменяется при любых взаимодействиях внутри системы чар. Другими словами: от перестановки мест слагаемых, коими являются чары оборотней и магов, общая сумма не меняется. Или: тождество с обеих сторон от знака равно одинаково^9.

Закон накладывает жёсткие ограничения на протекание любых магических процессов внутри общего Сумрачного вещества. Сумрак не допускает появления магии из ниоткуда и исчезновения её в никуда. Сколько одно тело теряет магии, столько другое приобретает — никак иначе. Короче: замкнутый круг. Какие тут могут быть Зеркала и порталы внутри магического пространства?

Оборотни, к сожалению, не в состоянии работать с внешним Сумраком, как это делают кудесники, потому и порталов мы не создаём, а внутри них проходим лишь с разрешения магов. Ха! Куда деваться: ещё один повод поскулить на Луну из-за несправедливости мира. Дар замкнут внутри тела, и годился лишь для трансформации — увы. Так вот к чему это я: порталов мы не создаем, а сила оборотня, пусть и отделённая от его тела имеет лишь разрушительный потенциал, но для общего Сумрака незначительный и потому не ущербный. Какие Зеркала тогда могут быть, да ещё и иллюзорные? Вот то-то и оно — никаких зеркал, совсем никаких.

— Есть хочешь? — вмешался в мои размышления Пол.

— Да. Проголодалась. Спасибо.

Пока парень вытаскивал содержимое контейнера, который оказался на удивление полон всякой снедью, я гадала, как бы половчее задать вопрос о Зеркале и отделённом даре. Но Пол сам пришёл мне на помощь: протянув бутерброд и бумажный стаканчик с необыкновенно вкусно пахнущим кофе, он поинтересовался:

— О чём так крепко задумалась, Виола?

— О Сумеречных просторах или далях — не знаю, как правильно. И о Зеркале.

— Правильно будет и так и так. Это новая теория, причём в отличие от большинства теорий, она основана на практических деяниях. Так бывает: действие есть, а теории или хотя бы теоремы, обосновывающей сие действие, не существует. А что удалось выяснить на допросе отчима Эдиты, узнать не хочешь?

— Кто я такая, чтобы спрашивать? Всего-навсего опекаемый оборотень, и то вляпавшийся в историю. Смиренно жду, когда ваше чародейство изволит излиться информацией, если пожелает.

— Ох, милейшей же ты души человек, Виола Нагорная, — хохотнул Полин. — У меня едва слёзы на глаза не навернулись от твоего смирения и покорности. Мужская, скупая слеза после твоих слов так и застряла в этом глазу, и жутко зудит — пролиться не может. Не посмотришь?

Я покачала головой:

— Ты забыл, что я ещё и рисковая, в том смысле, что рискнула семейными артефактами. Конечно, я не собираюсь напоминать, что подискутировала давеча, и спор был скреплён при свидетелях, потому имею право на любую информацию, относящуюся к расследованию. Нет, я не такая. Да и напоминать о глупости, допущенной мной, не стоит. Подожду, чего мне остаётся?

— А тебе кто-нибудь говорил, что глаза у тебя потрясающие и улыбка необыкновенная?

— Не припомню случая. Но в контексте моего смирения значение сие не имеет.

— Ошибаешься.

Пол потянулся ко мне и поцеловал. Когда парень оторвался от моих губ, я всё ещё сидела с разведёнными в стороны руками, в одной из которых был стаканчик с кофе, а в другой — бутерброд.

— Так и с голоду помереть можно, — пожаловалась я. — Налетают, целуют, а поесть не дают.

Пол хохотнул, и покачал головой.

И откуда у меня вдруг появилось это кокетство? Откуда вылезло? Из каких щелей? Я заигрывала с парнем, а его ласки стали для меня подозрительно естественными и ожидаемыми. Почти такими же, как раздаваемые Валентином, но с другим… привкусом что ли… Не знаю. Вроде так и не так — иначе: естественнее и привычнее, что пугает, конечно, но продолжать хочется. И вообще: что происходит, если смотреть на обстоятельства в глобальном смысле? Откуда я, воспитанная в строгости девушка, набралась всей этой… Этой — и точка, название подберу потом.

Б-р-р-р-р-р! Если хоть кто-нибудь мог слышать мои мысли, то я ему не завидую: такая каша в голове, что самой не разобраться!

— Так что там с Зеркалом и допросом? Да-да, ваши уловки, кудесник Щука, на меня хоть и произвели неизгладимое впечатление, но памяти не лишили. Я вся превратилась в Слух.

Ну вот опять! Я кокетничала! Мне уже начинать бояться самой себя или подождать месяц, другой — глядишь и рассосётся как-то?

Я откусила от бутерброда и глотнула кофе, чтобы запить свои горькие мысли и переживания, а Полин заправил за ухо выбившуюся из моей причёски и упавшую на лоб прядь волос, заговорил:

— Начну с допроса — он больше прояснит комплекс возможностей.

Я невольно ухмыльнулась, но после строго взгляда на меня зелёных глаз Полина, напустила на себя серьёзности.

— Рыжов с семьёй не встречался семь лет. Не приезжал, не звонил, не писал. Единственный с кем виделся оборотень, была Эдита. Они в канун каждого Нового года встречались в одном и том же кафе в Миргороде. А тут он вдруг пообещал приехать на несколько дней — сестра очень ждала его. Любила. Собиралась поехать вместе с Эдитой. Василий раз в год Эдите деньги присылал и подарки. При встречах с племянницей объяснял своё отсутствие серьёзными делами и работой. Просил не беспокоить, пока сам не объявится. В этом году всё пошло не так. Эдита ждала его звонка, потом не выдержала и отправилась в кафе — думала, что он записку оставил у бармена. Письма не оказалось. Девчонка всполошилась, словно что-то почувствовала, а её мать попросила её поехать ко мне. Никогда не переживала, а тут вдруг подобралась и настаивала на том, что её брата похители.

— Повар такая секретная работа?

— Нет. Повар — нет, а вот контрабандист — да.

— Что?! Быть такого не может!

Пол вздохнул, потеребил ногтем обивку кресла и продолжил:

— Семь лет назад Рыжов, его зять и ещё несколько человек работали на Валентина Игоревича Букова. Маг создал криминальную группировку.

Мне сейчас в обморок упасть или подождать конца рассказа?

— Это была довольно сложная, а потому выигрышная схема, где звенья цепи не тянут за собой всю цепочку. Полиция не смогла доказать причастность многих участников группировки и они остались на свободе. Повезло Рыжову и относительно повезло отчиму Эдиты. Оперативники прихватили всего несколько мелких сошек, которым удалось предъявить обвинения, но о команде Букова на суде речи не шло. Их так и осудили по разным статьям, а предъявить обвинение в участии в организованной преступной группировке не удалось.

— Валентин — преступник, создавший ОПГ? Не верю!

Перед глазами всплыл образ симпатичного юноши с милой ямочкой на щеке.

— Увы. Схема состояла в следующем: он с подельником по официальной пожизненной лицензии выращивает на своих плантациях Огненные хризантемы. Всё официально, законно. Только на самом деле плантаций было больше, чем разрешено магическим Рекрантиратом. Излишки контрабандой шли в тайные сообщества, чёрным лекарям, чернокнижникам — всем желающим приобрести ценное сырьё. После крушения дилерской сети Буков остался не причём, как и многие из его группировки.

Ушам своим не верила! Такое не могло случиться с парнем, у которого настолько чистые глаза, что в них утонуть можно, а улыбка располагала к неосознанной симпатии.

— Но ты купил у него дом и…

Парень меня перебил:

— Я не покупал у него дом.

— Не понимаю… э-э-э… Я же видела тебя и…

— Да, мы встречались с тобой, когда я подписывал документы на покупку дома, а Буков был указан посредником в этом соглашении. Поверь, для меня стало полной неожиданностью увидеть его и тебя, узнать, что ты на него работаешь.

— Я вообще ничего не понимаю! Галиматья какая-то! Я видела бумаги! Я вела переписку! Я оформляла кучу договоров! Я… Я…

Я едва не плакала, а тут ещё бутерброд этот — так сильно сжала кулак, что он превратился в комок чего-то неопрятного и крошащегося. Пол достал платок и помог мне избавиться от остатков пищи, а пока вытирал мне руку, продолжал:

— Да, всё верно. Договора и многое другое было. Но ты не знала лишь об одном документе, по которому Валентин Буков являлся посредником, помогающим продать усадьбу, и пользовался ею, как своей собственностью до момента её приобретения третьим лицом и переуступки посреднических прав новому владельцу. Именно этот документ я и получил от него в день нашего с тобой знакомства. После получения бумаги, я вступил в права владения усадьбой.

— Ничего не понимаю.

— А я, кажется, начинаю понимать, что произошло. Есть у меня определённые догадки. Пока делиться размышлениями не стану. Меня не оставляет в покое момент именно с твоим появлением во время переговоров — он не укладывается в общую картину.

— Причём тут я? Как раз это и выглядит самым нормальным из произошедшего.

— Нет. Пока, поверь на слово и всё.

Я шумно выдохнула и закатила глаза, демонстрируя своё отношение к подобным ответам:

— Ладно. Тогда раз уж Валентин оказался проходимцем, Василий — контрабандистом, Анна — экзальтированной идиоткой, не помнящей родства, а ты — всезнайкой не желающим объясниться, то расскажи мне про Зеркала внутри Сумеречных просторов. Эту тему я усвою с большим рвением, чем происходящее вокруг. Ну, давай, образовывай меня. Может и я смогу, как и ты, понимать, что происходит, и почему парень, который ухаживал за мной, решил вдруг меня сначала спасти, а затем отодрать вторую ипостась, тем самым убив?

Последнюю тираду я сказала зря. Проговорилась — вот ведь идиотка! Но слово не воробей — вылетит, не поймаешь. Так и у меня: что сказано, то сказано — обратно не засунешь и всё из-за моей природной горячности.

— Тут ты права, — после длительного жестокого молчания, вздохнул Полин, — Этого я не понимаю и никогда не пойму. Не хочу понимать, как видеть тебя мёртвой. Даже думать о таком не могу.

О-ё-ёй! Чего это сейчас такое было? Ну же, продолжай…

Пол продолжил:

— Но я согласен, что нелогичность состоит в том, что тебя помиловали, а затем пожелали убить. Это может таить под собой многое.

Фух! Сорвалось. А что я ждала? Признания в любви? Мы с Щукой целовались — да, влюбились…

Стоп! Об это я подумаю завтра.

— Например? Что таит?

— Главный мотив всех преступлений, к примеру. А может и ничего особенного.

Мы оба молчали глядя, как шофёр ловко петляет по широкой дороге вне Сумеречного простора и каждый думал о своём. Теперь я не решалась спросить Полина о предположении Торуса, а он — отвернулся к окну, не обращая на меня внимания.

Похоже, лекция откладывалась.

Всё из-за моей невоздержанности. Всё из-за неё. Мартин прав, что я не умела управляться с эмоциями и поддавалась на любые провокации. Старший-Нагорный часто упрекал меня за подобное. Увы, как не горько признавать, но брат прав: порывистостью я всё вокруг себя разрушала, а создавать получалось не сразу и не всегда. Так и с Полином Щукой: чувствовала, что между нами стена выросла и её пока не пробить, даже если набраться смелости и заговорить с магом первой.

Глава 18

Особняк на границе двух земель выглядел строго и изящно. Впрочем, толпа, стоящая возле высоких, резных ворот перетянула всё внимание от архитектуры на себя.

Газетчики. Кто ж ещё?

Как только наш автомобиль свернул на широкий проезд и помчался к дому, люди защёлкали фотоаппаратами, а темноту глубокого вечера озарили вспышки камер.

Я невольно напряглась. Вжавшись спиной в мягкое кресло, одёрнула ворот куртки, разгладила несуществующие складки на джинсах и вдруг почувствовала себя несказанно несчастной. Я понимала, что сейчас нас снова будут фотографировать, бросать в нас вопросы, каждый из которых тяжелее булыжника раз в сто, и ловить каждый наш жест и взгляд. Как только кудесник не сходит с ума от постоянного внимания? Я бы точно рехнулась от жизни напоказ.

— Приготовься, — будничным тоном произнёс Пол и накрыл мою руку своей.

О! В наших отношениях наметилось потепление или в действие вошла новая фаза плана по убеждению всех и вся в наших жарких чувствах к друг другу? Больше часа молчания и вдруг на тебе: теплые пальцы мага переплелись с моими. Попахивает театральщиной — что обидно, но я обещала подыграть — что разумно. Придётся сдержать слово, к тому же условия выполнения договорённостей — бальзам на душу и повод позабавить воображение очередной мечтой о будущем счастье. Правда выливались мои грёзы только во сны, что не так уж и плохо, учитывая неразбериху наяву.

— Готова, — кивнула я и сжала кулак другой руки так сильно, что ногти впились в кожу.

Уловка помогла мне переключиться и о толпе тут же забыла.

Выходя из машины, смогла улыбнуться Полу, даже вполне естественно получилось. Он, поймав мою улыбку, ответил своей и под гулкие улюлюканья репортёров и посыпавшиеся на наши персоны вопросы, лишь махал рукой, продираясь к воротам, при этом таща меня за собой.

Возле самых прутьев калитки я заметила человека, ожидающего нас. Он был высок ростом, сутуловат и носил очки. Скрипнув замком, распахнув калитку, мужчина пропустил нас в сад, и тут же захлопнул дверь обратно. Поприветствовав нас под многочисленные щелчки фотоаппаратов, незнакомец представился адвокатом семьи и предложил следовать за ним — с его слов нас ожидали так, что готовы переговорить в любое удобное время.

Обрушился новый шквал вопросов от журналистов, но теперь его разделил с нами адвокат, сыпля направо и налево ничего не значащие фразы:

— Да-да, семья желает помочь правосудию.

— Кудесники волнуются и переживают из-за дикого похищения.

— Семья желает скорейшего возвращения Валентина в лоно родового гнезда.

— Мы следим за расследованием.

Я понимала членов «гнезда» Буковых, ведь если верить последним сведениям, которыми Полин поделился, обострение давнишней родовой боли и приступы внимания репортёров не посещали семью несколько лет подряд. Коварство Щуки состояло в том, что он знал их давнюю историю и сумел надавить на больную мозоль путём манипуляций общественным мнением. Чтобы окончательно не уронить честь рода и дабы не полоскали прошлые ошибки Валентина, семья пошла навстречу страховщику и открыла для него двери дома.

Я могла себе вообразить, что происходило в репортажах и газетных статьях. Небось исключительно ленивый не вспомнил громкое дело, развалившееся в суде и не попенял на прежние «заслуги» Валентина. В связи с этим вполне логично развить в репортажах и мысль: старые дружки решили поквитаться с одним из предводителей и похитили его с этой целью. Ну, или ещё что-нибудь в том же роде. Чем не рабочая версия?

Надо будет ознакомиться с прессой, обязательно.

Что можно сказать о происходящем? Только посочувствовать Буковым и сделать выводы в отношении Полина Щуки — знаменитости, героя нашего времени. А выводов рисуется всего два и они оба неутешительные.

Во-первых, звезда — страшный человек, готовый пойти на решительные действия, находящиеся на грани морали и безнравственности. Во-вторых, держаться к нему вопреки первому выводу необходимо ближе, ведь именно такому «игроку» под силу найти преступника. Почему? Потому что он не опускается до щепетильности в вопросах получения необходимого результата — вот почему!

Фу-ух! М-да. Как же всё печально-то.

— Что-то не так? — голос Полина был мягким, ласкающим слух.

Покачала головой, но улыбаться парню не стала — я обещала подыграть, но не в течение двадцати четырёх часов в сутки.

Методы работы Пола мне не нравились, впрочем, осуждать его тоже не собиралась. Преступники — не ягнята, а информацию для их поимки добывать необходимо. Морально-этические нормы в таких вопросах не казались мне добрым советчиком, хотя сама я не смогла бы в силу собственного характера так поступать.

В общем — не учиться мне в столичных университетах — это факт. «Злости» не хватит, как любил говорить Тит, когда приходилось заниматься каким-то из ряда вон выходящим делом, ну, и навыков выбора между приличиями и делом — тоже.

Полин отмалчивался и глубокомысленно смотрел куда-то перед собой, делая вид, что не слышит ничего, но неожиданный вопрос из множества брошенных репортёрами, заставил его отреагировать:

— Вы будете обращаться к королю для отмены помолвки Виолы с вашим дальним родственником? Предложение руки и сердца, сделанное Виоле Нагорной, одобрено главой клана Северных кошек. Его не оспорить и не разорвать, если не обратиться суверену. Как вы поступите?

Журналисты все как по команде просунули микрофоны сквозь решётку калитки, а те, что стояли у самых прутьев, максимально вжалась в них, чтобы не пропустить ответ кудесника. Но Полин будто замёрз, превратившись в статую — бледную, ссутулившуюся, похожую на старика.

Я тоже была ошарашена известием. По внутренним законам Северных кошек, если согласие на брак даёт глава клана, то свадьба не состоится только в случае смерти одного из брачующихся. Получалось, что известие о помолвке летом, написанное Мартином мне — констатация факта, которую невозможно отторгнуть, разорвать. Или давно определённое будущее — неотвратимое и жестокое.

Я внимала и тряслась, ожидая ответ Пола. Это испытывала страх. Настоящий. Без примесей — сплошной чистоган. Я опасалась того, что скажет парень. Любое конкретное обещание станет для меня роковым — я так чувствовала.

— Над этим стоит подумать, — выдавил из себя Щука, а я почему-то вздрогнула и покрылась мурашками.

Фраза, произнесённая Полом являлась той самой золотой серединой. Спасибо ему, что выразился именно так.

— Полин, как семья Щук относится к вашему увлечению девушкой-оборотнем?

Бр-р-р-р! Что за снобизм? Как вообще смеют такое спрашивать? Я — оборотень, и горжусь этим, а маги не имеют права…

— … из клана, когда-то победившего ваш? — репортёр договорил окончание длинной фразы, середины которой я не слышала.

Что-о-о-о-о?!! А вот с этого места подробнее, пожалуйста.

Я качнулась веред и собиралась сделать следующий шаг, но Полин неожиданно обхватил рукой мою талию, прижал к себе, а журналисту бросил в ответ:

— Над этим тоже следует подумать. Пойдём, Виола. Всем спасибо, нас ждут.

Нет-нет-нет! Я хочу задать вопросы! Какой клан? Кого победил? Мы сражались? Вернее — они сражались, а мы — приемники? А когда бились?

— У меня накопились вопросы и нечего меня тащить, кудесник Щука!

Но как я не упорствовала и не показывала рукой на журналиста, задавшего вопрос, Полин тащил меня к особняку, приговаривая:

— Все вопросы потом. Объясню, расскажу в подробностях.

— Зачем что-то делать потом, когда можно прямо сейчас! — настаивала я.

— Потом — значит потом.

Пришлось смириться.

Особняк выглядел внутри таким же элегантным и строгим, как и снаружи. Любопытно, но напоминал он мне именно отделку главного университета Магогеста: мрамор, плитка, статуи, картины, полированные дубовые полы. Пахло деревом и цветами — очень тонко, едва ощутимо, но постоянно.

Наконец, мы, вошли в светлую гостиную. Мягкие кресла, диваны, тёплый тон стен, лепнина на потолке, столики на колёсиках, камин — антураж, располагающий к дружеской беседе. Вот только что-то мне не понравились взгляды встречающих нас магов настолько, что захотелось либо провалиться сквозь землю, либо убежать прочь, пусть даже в толпу папарацци.

Восемь разочарованных и злых чародеев в одном месте — то ещё испытание для моей психики! И чего семья так испугалась журналистов? Судя по выражению лица и холоду в глазах, кудесники любого перемелют и выплюнут, даже косточек не останется.

Пол представился сам и представил меня. Женщина средних лет, очень красивая, я бы даже сказала — мраморная какая-то, со светлыми глазами улыбнулась нам, и на её щеке образовалась очень милая ямочка — такая же, как у Валентина. Сразу стало понятно, что она его мать.

Её взор скользнул по фигуре Полина, переместился на меня и в глазах вдруг отразился огонёк узнавания или удивления — не знаю, что ближе к подсмотренной эмоции. Может и то и другое вместе — я тот ещё физиономист.

Через секунду мне уже стало казаться, что искра в очах матери Валентина мне почудилась — взор женщины стал холодным и непроницаемым.

Мужчина с богатой светлой шевелюрой пожал Полину руку, кивнул мне и назвался Буковым Игорем Сергеевичем. После чего отрекомендовал каждого из членов семьи. Тут были дяди, тёти и кузены.

Мать Валентина звали Офелией и за время беседы с Полином, кстати сказать, бесполезной, ведь семья лишь подтвердила официальную версию событий прошлого и настоящего, женщина не проронила ни одного слова по делу. А вот сестра Валентина, Мария, бросала на меня изучающие взоры, но умело прятала свой интерес за ширмой улыбок. О, как же они с братом похожи — одно лицо!

Через полчаса нудных, дипломатичных заявлений членов семьи, корректируемых адвокатом, я начала злиться. Спрашивается: зачем звать Полина к себе и выдавать известную всему миру информацию, и для чего Полину тратить время на выслушивание «избитого» происшествия? Я не понимала логики, а ещё больше не могла взять в толк, зачем столько усилий прикладывать, поднимать волну общественности, если ты заранее уверен в исходе поездки в родовое гнездо Буковых? А я лапу дам на отсечение, что кудесник был уверен в исходе — чувствовала тем самым местом, из которого рос мой хвост.

Может парень из тех, для кого отрицательный результат тоже результат? Или я вообще ничего не понимаю в происходящей беседе, а Полин умело читает между фраз нужную ему информацию?

Всё: плавлюсь и уплываю в сиропе гладких пояснений! Сейчас засну, честное слово. Нудная, никому ненужная, светская болтовня!

Превозмогая зевоту, я сделала ещё одну попытку вслушаться в разговор и уточнения дела Валентина, но осознала, что в пересказе Полина он выглядел куда лучше и познавательнее. Сознание сделало новую попытку отключиться от проистекающей беседы, и удалиться в темы мироздания, Сумеречных далей или истории двух некогда существовавших, но распавшихся клана, про которые решили вспомнить в контексте необычного преступления, тянущегося столько времени.

Да-да, я поняла, что имел в виду тот мужчина с микрофоном, когда озвучивал вопрос: мы с Полом — антагонисты, наследники двух влиятельных сообществ, живших и воевавших тря сотни лет назад. Если достоверно известно о победе «Сумеречных воинов», то понятно становится, из какого рода страховщик. Но теперь я перехотела спрашивать об общей истории Полина — попрошу рассказать обо всём Тита. Кандидат исторических наук он или нет, в конце концов? Кандидат — вот пусть и отдувается!

Бр-р-р! Надо встряхнуться, а-то почти совсем заснула под однотонным гулом вопросов-ответов с обеих сторон. Следует напомнить себе промах с Эдитой — я не слушала девчонку и что из того вышло? Потому, как бы сознание не пыталось уплыть в страну размышлений, я обязана заставить себя вслушиваться в диалог.

Сосредоточилась и минут десять следила за игрой двух сторон.

Увы, как не старалась, но силы были на пределе — ещё немного и я взорвусь! Ну, сколько можно переливать из пустого в порожнее, а?

— Попробуйте конфеты, Виола, — склонилась надо мной сестра Валентина, а я кивнула и улыбнулась, сделав попытку откреститься от сладкого, хотя очень любила его. — Прошу, вам понравится.

Протянула руку и вдруг заметила в предлагаемой вазе под снедью, в ярких обёртках маленький клочок бумаги. Подняв одну из конфет прочитала: «За воротами у Старого дуба». Я подняла глаза на Марию, и та широко улыбнулась мне, даже плечиками пожала, демонстрируя смущение и доброжелательность. Не придерёшься: радушие и глупость разыграны чудесно. В довершении всего, Мария прислонила вазочку к груди, а затем словно спохватившись, протянула её Полину:

— Угощайтесь.

Записки в конфетнице уже не было — фокус-покус, одним словом, от кудесницы земли.

— Ещё чая, Виола? Полин? — продолжила Мария, и чародей просиял улыбкой, соглашаясь.

Угощались мы ещё с полчаса, и когда поднялись с мягких диванов, я с большим удовольствием помчалась к выходу, словно вышла на тропу охоты. Журналисты после гостеприимной вечеринки были нипочём, фотографы — ерунда, видеокамеры — да сколько угодно!

Я буквально прочистила себе дорогу сквозь толпу к машине, влетела в салон и плюхнулась на заднее сиденье. Пол дал несколько комментариев, окружившим его папарацци и вскоре уселся возле меня. Виктор, развернулся на площадке возле ворот, резко стартовал и погнал в сторону земель людей.

— Виктор, простите, что отвлекаю, но вы знаете, где находится Старый дуб?

Водитель оглянулся и кивнул:

— Это таверна недалеко отсюда, у развилки.

— Других достопримечательностей в этой местности с подобным названием нет?

Не отвлекаясь от дороги, Виктор произнёс:

— Только таверна. Здесь реликтовые деревья, но дубовые не растут. Чудо состояло в том, что лишь один двухсотлетний дуб откуда-то появился, но дубовой рощи так и не выросло. Много легенд ходило про то дерево — очень красивых сказаний. На рубеже этого века, ровно в Новогоднюю ночь дуб срубило зимней молнией. Его распилили, а древесину использовали для строительства таверны.

— Можно заехать туда?

Шофёр буркнул согласие, но в диалог вступил Полин:

— Тебе передала сообщение сестра Валентина?

Кивнула, но отвечать не собиралась. Вот ещё — я обиделась! Не очень сама понимаю на что, но продемонстрировать-то недовольство можно!

— Понятно, — вздохнул парень. — Не в духе. Тогда побалую тебя сказочкой, которая была когда-то былью.

Давно бы так! Лучше начать с Сумеречных далей и предположений Торуса — ты, кудесник их мне задолжал, — но я перебьюсь и послушаю всё, что озвучишь.

— Подожди только, я сейчас отпишусь команде и поболтаем.

Ну вот! Так всегда!

Впрочем, я с большим удовольствием отвернулась к окну, чтобы рассмотреть собственное отражение и поправить причёску, ведь в дороге мы находились уже довольно длительное время и на голове — не пойми что, наверное, а здесь репортёры на каждом шагу, фотографы…

С причёской всё оказалось нормально, как и с внешним видом вообще. Я счастливо откинулась на спинку кресла в ожидании повествования кудесника. Раздражение улеглось, и я сладко зевнула. Полин что-то писал, тыкая пальцем в экран телефона, а я наблюдала за его действиями, вглядываясь в выражение лица. Судя по нему на горизонте жутких страстей не ожидалось.

И вдруг, пожалуй, впервые за всё время нашего с ним непростого знакомства меня посетила странная мысль, сконцентрированная в одном единственном слове: влюбилась. Конечно же, открытие тут же привнесло в мою душу трепет, но почти моментально всё улеглось. Так на экзамене бывает: сидишь перед учителем, выжимаешь знания из себя по капле, чтобы ответить на сложный вопрос, и внезапно приходит озарение. В этот момент ощущаешь дрожь от возбуждения, а дальше — тебя накрывает абсолютный штиль.

Только теперь всё оказалось куда сложнее — после верного ответа о влюблённости в душе возникли неуверенность и злость. Почему последнее объявилось и с каждой секундой разрасталось и доминировало — непонятно, но, как говорится: из песни слов не выкинешь, так и у меня — из общего эмоционально фона негатив не вырвешь.

Из глубины памяти всплыла фраза:

— Вы будете обращаться к королю для отмены помолвки Виолы с вашим дальним родственником? Предложение руки и сердца, сделанное Виоле Нагорной, одобрено главой клана Северных кошек. Его не оспорить и не разорвать.

И сразу следующая от страховщика:

— Над этим стоит подумать.

Как только оформился весь диалог внутри моего сознания, на меня накатила вспышка ярости с такой силой, что едва не случился оборот.

И где, спрашивается, моё давешнее спокойствие? Так вцепилась в подол куртки, что от выдвинувшихся когтей остались широкие дырки.

Нет-нет, спокойствие, мне нужно спокойствие и больше ничего.

С другой стороны, как я могла находиться в эмоциональном равновесии, когда в моей жизни происходило невесть что?! Я-то считала своей главной проблемой похищение Валентина и всё налипшее на неё позже в ходе расследования, а оказывается преступление — маленькая толика трагедии, которую предстоит пережить в будущем. Ну, разве ж это справедливо? Почему я? Почему мне? За какие такие грехи?

Не-е-е-ет, теперь ясно видела всё коварство Фатума. Он втянул меня на дорогу жизни, которую я считала прямой, но сейчас понимала, что двигалась по кругу. Всё бессмысленно: побег, учёба, Центр занятости, встреча с Валентином, бал и открытие собственного женского счастья, похищение его, обретение новой любви. Для чего всё это? Чтобы выйти замуж за непонятно кого?

На моих губах ещё горели поцелуи Полина; в воспоминаниях остались ласки Валентина; а в ушах звенел ответ Полина: «Над этим стоит подумать». Что мне делать, а? С кем посоветоваться? Маму я не помню — она умерла когда мне и года не было, а бабушка — скончалась несколько лет назад. Братья? Плохие они советчики, и не потому что меня не любят, а потому что мужчины.

— Так вот, — убрав телефон в карман начал Полин, а я сделала над собой усилие, чтобы успокоиться, но в итоге стала смотреть перед собой, — есть единственное место в королевстве, где собрана вся мудрость чародейского мира. На входе в это капище тайных знаний написано: «Молчание — золото». Эта же фраза была написана на щите могущественно древнего ордена магов. По легенде название ордена дал сам Антимир, нарекая нескольких рыцарей костяком ордена «Чёрных сфер».

Всё равно переспрошу у Тита историю возникновения. Не-то чтобы я не доверяла Полину, просто хотелось услышать иную интерпретацию. У Тита с рассказами всегда получалось здорово, с детства привыкла к его сказкам на ночь.

Всё, сейчас заплачу — хочу обнять брата, и чтобы он тоже крепко прижал меня к груди. Но необходимо держаться, Виола. Ронять лицо не следует ни перед кем — так Мартин говорит, а ему я верю.

— Тебе интересно?

Кивнула, хоть и продолжала разглядывать обивку кресла рядом с водительским местом.

— В противовес им возник клан оборотней. Они назвались «Сумеречными воинами». Таков закон сохранения магических чар: всё пребывает в равновесии. Веками идиллия поддерживалась обеими сторонами. Но, как всё хорошее, договорённости исчерпали себя. Далее случилось непоправимое — началась война меж равными по чародейской силе. Победа оказалась капризной или что-то произошло иное, но выиграли магическую войну не те, кто был сильнее знаниями, могуществом, волей…

Фу! Сколько пафоса!

— Я знаю эту историю — школьная программа и два курса университета дают сносное образование. К тому же Тит — историк. Он рассказывал мне на ночь сказки о сильных духом оборотнях и хитрых магах. Теперь я понимаю, что все они были о войне и победе. Только я никак не предполагала, что победители — основатели клана Северных кошек. И я никогда бы не подумала, что потомок противника сдружится с потомками победителей.

Сама удивилась, насколько мой голос прозвучал ровно и устало, хотя я пыталась произносить слова с сарказмом. Похоже, это заметили оба мужчины и Виктор успокоил:

— Уже скоро — за этим поворотом будет таверна.

А Полин наклонился ко мне, заглянул в лицо и попросил:

— Потерпи немного.

В ответ я лишь согласно кивнула.

Это была не таверна — маленький дворец из дерева и камня. Шпили, башни, внешние переходы, зубчатые бойницы, высокие ворота — всё дышало стариной и превосходством стиля. Глухие, толстые двери были гостеприимно распахнуты для въезда во внутренний двор.

Машина заехала на крыльцо по мощёной дороге, где на входе нас встретил швейцар. Он распахнул дверь со стороны Полина, затем обошёл автомобиль и помог выбраться мне. В холле нас подхватил администратор ресторана и проводил в роскошный обеденный зал.

Невольно вспомнился мини-дворец Полина, которым он так гордился, и который ни в какое сравнение не шёл с этим фантастическим местом. Саркастическая фраза едва не слетела с моих уст, но я вовремя сдержала её — зачем портить отношения?

Устроившись за столиком в углу, мы стали по истине, бельмом на глазу для всех, кто в тот поздний час трапезничал. К нашему столику потянулись известные персоны для приветствия и чтобы просто перекинуться с Полином парой фраз. Среди знаменитостей оказались и несколько журналистов, лица которых мелькали по всем экранам телевизоров королевства. Они подсаживались, спрашивали об эксклюзивном интервью и, получив согласие, довольные удалялись.

Я сидела молчаливо, хоть и старалась отвечать приветственными улыбками всем, кто совершал паломничество в наш «красный» угол, пила сладкий, крепкий чай с пирожным, заказанный Полином. Внутри меня поселилась пустота — злая, болезненная, противоестественная.

Когда к нам подошёл официант и, забрав со стола кое-какую посуду, оставил записку, никто из магов и людей, подсевших за наш столик, не замети её. Только Полин скользнул по сложенному вдвое листу бумаги коротким взглядом и продолжил отвечать на вопрос собеседника.

Я раскрыла записку и прочитала:

«Для меня является очевидностью выбор моего брата в пользу вас, Виола. Хочу, чтобы и вы в этом убедились. Потому советую отправиться в Ореховую провинцию, деревню Простор. Она находится в Долине оборотней в пригороде Демората. Найдите семью Софьи Зелёной. Всем сердцем желаю брату спасения, а после того, как увидела с вами Полина Щуку, убеждена, что справедливость восторжествует. Мария».

Засунув записку в карман джинсов, я посмотрела на Полина. Парень, поймав мой взгляд, быстренько свернул разговор с очередной знаменитостью, оплатил заказ, подхватил меня по руку и вместе мы вышли из зала.

Натянув куртку, перед тем, как её застегнуть протянула свернутую записку кудеснику. Он быстро пробежался по ней взглядом, непонятно кому кивнул, сфотографировал на телефон листок и спрятал во внутренний карман пальто. На сём наша миссия в данном заведении была окончена, а впереди ждал длинный путь в земли оборотней. В Деморат. Домой.

Сидя в машине и делая вид, что дремлю, я спрашивала себя: счастлива ли я, что еду в родные края. Но ответ никак не желал находиться. С теми мыслями и уснула, разбитая шквалом событий и придавленная прессом эмоций.

Глава 19

Нам удалось заночевать в придорожном отеле. Я чтобы восстановиться обернулась кошкой — так и проспала всю ночь. Правда, мне мешал Пирраки разместившихся в номере на первом этаже рысей. Но если учесть, что общее настроение и так никуда не годилось, то с чуждым мне, подавляющим запахом хищника я смирилась — всё плохо, пусть будет ещё хуже! Как же иначе? В жизни всегда так: горе пьётся до самого донышка.

В общем, на почти свежую голову, наскоро позавтракав, мы с Полом снова погрузились в машину и отправились по очередному адресу. Круговерть событий вела меня обратно — туда, откуда я так смело убежала. Я успела наворотить многое, за то время, что отсутствовала в родных землях. Страшно подумать!

До побега жизнь была наполнена до самых краёв смыслами: я стремилась, радела, мечтала, желала доказать себе и семье, что я чего-то да стою и ко мне следует прислушиваться. Сейчас я понимала, что пришлось возвращаться в ту же точку, откуда стартовала. Круг замкнулся, но мир продолжал стоять — нерушимый, крепкий, устойчивый, со своими правилами и законами. Они-то меня и перемелют — выплюнут за ненадобностью. И буду я статусным придатком незнакомого мне оборотня.

М-да. Всё в соответствии с законами бытия и нашего, ликанского общества. Именно общество сотрёт меня из жизни и сделает тенью супруга. Что мне останется тогда? Вспоминать почти три года свободы следуя за новой семьёй — вот что.

Удивительно, но даже надежды в моей душе не осталось. Мне очень сильно нравился Пол Щука — филантроп, умник, знаменитость, но в то, что он пойдёт к королю с просьбой я мало верила. Виной тому слова журналиста. Именно он задал вопрос об отношении семьи Пола к его интрижке с девушкой-оборотнем. Я сколько угодно могла выказывать пафос и гордиться своей расой, но существовали более глубинные мотивы, по которым даже просьбу к королю могут не удовлетворить. И будь мы трижды влюблены один процент из ста можно отвесить на наше совместное с Полом счастье.

Судьба приберегла для меня удивительную, изощрённую пытку, наполнив моё существование событиями, встречами, чувствами, смыслом, любовью. Обычно говорят: «Будет, что вспомнить в старости», я же жалела лишь об одном: как же мало мне придётся вспоминать в старости.

М-да…

Самое обидное, что даже трескотню Полина за завтраком, когда он решил вспомнить обещание и начал обсуждать тему Сумеречных далей, я слушала сквозь призму утреннего настроения — в пол-уха. Мне гораздо важнее казались ощущения, которые я испытывала в тот момент.

Мне и потом гораздо важнее стали поцелуи, которыми мы обменивались с кудесником стоя в моей комнате. Он помог надеть куртку, но вдруг обнял и поцеловал. Я не сопротивлялась, не играла с парнем, а наслаждалась тем, что мне отпущено временем. Я запоминала положение рук на моей спине, их движение вдоль позвоночника, теплоту губ, дыхания Пола, мягкие пальцы на моей щеке. Всё, буквально всё стало важным, болезненным и необходимым для меня. Каждое мгновение с Полом, каждый его жест, вздох, взгляд.

Это утро точно ляжет в копилку женских тайн, ведь я едва из кожи вон не выпрыгивала лишь бы только сохранить в сердце до самой кончины образ возлюбленного.

Полин заливался соловьём и сейчас, сидя в машине, двигающейся по узким улочкам городка, а моя душа трещала по швам от грядущих и, увы, неминуемых событий — помолвки и свадьбы. Но я улыбалась, слушала объяснения и даже умудрялась задавать вопросы, что называется, по делу. М-да, никогда не думала, что я сумею так запросто болтать, когда сердце обливается кровью. М-да-а-а…

— Зеркало — мечта, которую осуществила отдельная группа магов, отпочковавшаяся ещё в средние века от ордена «Чёрных сфер». Кровавые ребята были, доложу я тебе, Виола. Народ губили направо и налево. Перебили этих отщепенцев — вывели, как сорняк с поля. В летописях и старых книгах, осталось упоминание о том, что они умели делать, на какие чудеса были способны.

— Это противоречит Закону сохранения магии, — вяло протестовала я, стараясь не обращать внимания на ломоту в спине и коленях из-за неудобной позы. — Внутри Сумрака все становятся нулевыми.

— Так да не так, — настроение парня явно выходило за рамки скромной радости. — Маги становятся нулевыми, а оборотни — нет. Сумрак — это целая вселенная со своими правилами, которую только начали изучать. Если ты не можешь что-то объяснить или не видишь чего-то, это совсем не значит, что сего не существует. Исключения из правил не отменяют правила, а усиливают их^10. Правило — Закон сохранения магической мощи. Так? Иллюзорные Зеркала — первое исключение из него.

— Пока что я слышу одни восторги и никакой конкретики, — хмыкнула я.

Эффект вышел мощнее, чем я предполагала получить на свой сарказм. Полин нахмурился, включил внутри себя умника и, растягивая слова, нудно принялся объяснять:

— Когда Сумрак взаимодействует с магией чародея по средствам произнесённого заклинания, то мы не видим процесс взаимодействия Сумрака и чар мага, а замечаем лишь случившееся преобразование. Что на самом деле происходит в тот краткий момент, когда воздействие происходит? Заклинание — речевой код, помогающий вступить в диффузию двум веществам — естественному магическому веществу Сумрака и временному-пополняемому, исторгаемому магом. Сумрак изначально больше, потому он поглощает или вбирает в себя чары мага.

Кивнула — азы знали даже школьники.

— Но как быть с замкнутой магией, той, что приходит из Сумрака к оборотням во время трансформации? Оборотни взаимодействуют на другом эмоциональном порядке, в который входит всё, включая самолечение, регенерацию клеток, продолжительность жизни, кстати сказать, такую же, как у любого практикующего чародея долгую. Вот тут и получилось, что мало мы знаем о магии ликантропов, вернее — как её возможно использовать. Она резкая, молниеносная, мощная. Именно это и привело к рождению групп, сообществ, даже целых кланов магов, охотящихся на ликанов. Ты любила в детстве пускать мыльные пузыри, ну, или наблюдать за рождением водяных на лужах или открытых водоёмах?

Переход показался резким, необычным, что я даже не сразу нашла что ответить. Но всё же кивнула. Пол продолжал:

— Пузырь существует потому, что поверхность воды имеет некоторое поверхностное натяжение, которое делает поведение поверхности похожим на поведение чего-нибудь эластичного. Однако пузырь, сделанный только из воды, нестабилен и быстро лопается. Для того, чтобы стабилизировать его состояние, в воде растворяют какие-нибудь поверхностно-активные вещества, например, мыло. Распространённое заблуждение состоит в том, что мыло увеличивает поверхностное натяжение воды. На самом деле оно делает как раз обратное: уменьшает поверхностное натяжение примерно до трети от поверхностного натяжения чистой воды. Когда мыльная плёнка растягивается, концентрация мыльных молекул на поверхности уменьшается, увеличивая при этом поверхностное натяжение. Таким образом, мыло избирательно усиливает слабые участки пузыря, не давая им растягиваться дальше. В дополнение к этому, мыло предохраняет воду от испарения, тем самым делая время жизни пузыря ещё больше^11.

Все-таки как же легко спровоцировать этого всезнайку и вывести из равновесия! Я всего лишь усомнилась — он бросился отстаивать. Вот правду говорил всегда Эмиль — знаток психологии игрока: «У всех есть то, что их задевает — а значит, выводит из эмоционального равновесия». Полин, видимо, в силу не переродившегося во что-то более основательное и фундаментальное комплекса юного вундеркинда, старался доказать миру и каждому в нём живущему, что достоин звания учёного.

М-да-а-а-а. У всех свои тараканы в голове.

— Примерно такой вот Магический пузырь и создаёт закрытая магия оборотня, если её выпустить внутри Сумрака. Заклинания, по типу мыла в мыльном пузыре, делают сферу более долговечной. Конечно, магический пузырь лопнет, как и любой пузырь, но за это время можно успеть создать любую иллюзию, втянуть в неё людей, оборотней и магов.

— Значит, зеркало — сфера?

— Сферическая форма пузыря также получается за счёт поверхностного натяжения. Силы натяжения формируют сферу потому, что сфера имеет наименьшую площадь поверхности при данном объёме. * [7] Простая физика — ничего более. А Зеркало… Зеркало назвали потому, что доподлинно известно: внутри магической ловушки можно создать лишь иллюзию и ту на поверхности Сумрака, как на посеребрённой стороне стекла.

Почесала в затылке, чем рассмешила Полина, я всё-таки решилась на вопрос:

— Ты потому объединил Торуса и Мигеля, что Евгений — оборотень? Вернее, ты подозреваешь в преступлениях не мага, а оборотня — Евгений подходит на эту роль идеально, так?

— Нет, — хохотнул парень, наклонился и чмокнул меня в нос. — Потому что я хотел сформировать группы, чтобы сразу привыкали работать с напарниками.

— Правда? — не зная улыбаться мне или надувать щёки от обиды из-за того что меня разыгрывают, спросила я.

— В какой-то мере чистейшая правда.

Вот как хочешь, так и относись к его словам, произнесённым с хитрым выражением лица!

Неожиданно сердце кольнула тревога. Я обернулась и увидела на прозрачном стекле дверцы автомобиля чёткий рисунок ладони со всеми линиями, крючочками, складочками и бугорками в основаниях фаланг пальцев.

Тряхнула головой, но ладонь не исчезла. Я села удобнее и приложила свою ладонь к стеклу.

— Что? Что ты видишь? — Полин навалился на меня со спины, обнял одной рукой.

— Ладонь. Чья, не знаю.

Как только я произнесла фразу, стекло моментально заполнило едва уловимое лицо юной девушки-основательницы. Он смотрела на меня спокойными, умными глазами, словно изучала или запоминала.

— Скажи мне, — прошептала я, обращаясь к призраку. — Ты давно не приходила, но раз ты здесь — скажи.

Но вместо ответа лицо юной основательницы расцвело улыбкой, а глаза стали хитрыми. Губы девушки зашевелились, а мои вторили её движениям:

— Он знает, — получилось у меня.

— Кто знает? — бросил Пол.

Ответить я не успела: мир потерял звуки, выцвел, стал безжизненным, а в голове зазвучал высокий женский голос:

— Как не войти дважды в одну и ту же воду…

Разноголосый хор эхом повторял слова в моей голове, заставляя меня вжиматься в спинку кресла, сдавливать голову руками. Мне казалось, что каждый звук заставляет вскипать кровь, разъедает вены, выжигает душу.

— Так не быть второму, как не допущен первый, — повторила я за хором.

Боль заполнила всю меня до последней клетки и я, не выдержав пропала, растопившись внутри горящего водоворота собственной крови. Затем пришла темнота — холодная, спасительная, надёжная.

Хлопок по щеке заставил меня открыть глаза и первое, что я увидела — испуганные глаза Полина Щуки. Парень тут же набросился на меня с вопросами о моём здоровье, а я вместо того чтобы отвечать, поднесла ладонь к своему лицу и вгляделась в линии на ней. Память подкинула картинку ладошки на стекле, и я сравнила линии.

Полин продолжал теребить меня, спрашивал что-то, а я не могла оторвать глаз от чёрточек, образующих пентаграмму, которую раньше я не замечала.

— Надо будет спросить у Мартина, что это означает, — пошептала я, обращаясь к Полу.

Парень нахмурился, посмотрел на мою ладонь.

Я обрисовала ногтем линии, образующие пентаграмму. Пол внимательно смотрел за моими движениями, затем достал шариковую ручку и протянул мне. Я снова повторила рисунок, но теперь чернилами.

После короткой паузы Щука произнёс:

— Понятно. Читал о таком, но всё равно удивительно увидеть воочию. Это подсказка. Подробнее расскажешь о том, что ты видела и что за фразы ты произносила?

Объяснила, как сумела — комкано, подбирая слова, сбивчиво. Но меня порадовало, что Полин не посмеялся надо мной, а отнёсся к словам очень серьёзно:

— Пращуры помогают, только мы не можем расшифровать сказанное. Ладно, будем двигаться дальше. Поехали, Виктор.

— Но что и где ты про это читал? — указав на свою ладошку, спросила я.

— Обещаю, что до боя курантов в Новогоднюю ночь ты всё узнаешь. Пока что, оставим всё, как есть.

Остальную часть пути мы болтали, смеялись, жевали — в общем, старались не говорить ни о чём серьёзном, словно готовясь к сложным испытаниям.

Первое из них случилось сразу, как только мы пересекли границу владений. Нас обыскали полицейские, долго проводили допрос, затем, удостоверившись в том, что мы те за кого себя выдаём, разрешили следовать дальше. Напоследок старший группы напомнил Полину, что он на территории Ореховой провинции, и поправки к Законам королевства действуют в полной мере, а Пол тут же вытащил из кармана магический кристалл на цепочке и повесил его себе на шею. Действия всезнайки вызвали у меня всю палитру раздражения, а я и не подозревала, что она настолько красочная.

Деревенька Простор расположилась недалеко от границы частей государства, за лесочком и выглядела игрушечно и живописно, на фоне высокого холма. Дом Зелёных мы нашли сразу, впрочем, как и его обитателей — они наряжали высокую ёлку, растущую во дворе. Я сразу почувствовала запах родной расы, и настроение стремительно пошло вверх, размывая злость на мага с его защитным амулетом.

После недолгих объяснений, хозяева — мать на вид не старше сорока и дочь лет пятнадцати — пригласили нас в дом. Причём женщина всю дорогу не сводила с меня взгляда, а лицо подростка стало напряжённым и хмурым.

Разместившись за широким столом на удобных, добротных стульях мы пили чай и говорили о Магогесте и Миргороде, как принято у всех оборотней: сначала о внешнем, потом о сокровенном.

Потихоньку разговор лёг на нужные нам с Полом рельсы, и я погрузилась в рассказываемую женщинами историю. Говорила в основном мать, Мариика, а её дочь Ирада, вносила уточнения.

Оказывается, у Мариики была старшая дочь, и звали её Софья. Девушка влюбилась в шестнадцать лет в мага по имени Валентин Буков и последовала за ним в Магогест. Оборотень присылала электронные письма, в которых рассказывала о том, как живётся ей с любимым, насколько она счастлива.

София была более откровенна с младшей сестрой и присылала ей более подробные эпизоды, и один из них знакомство с оборотнем по имени Евгений Крюков.

Когда прозвучало знакомое имя, я вздрогнула, и посмотрела на Пола. Он, поймав мой испуганный взгляд, подмигнул мне и улыбнулся, попросив хозяев дома продолжать.

Последнее письмо, которое получили женщины от Софии, было наполнено теплотой, счастьем и ликованием. Она собиралась на бал вместе с возлюбленным и пребывала в приподнятом настроении. Электронное письмо содержало фотографию.

Мариика поднялась со стула и подошла к шкафу, что стоял в углу. Громадина из тёмного дуба, выглядевшая внушительно и мощно тонко скрипнула дверцей, когда мать Софии потянула за дверцу и снова пискнула, когда захлопнула её. Теперь в руках женщины была рамка, со вставленной в ней фотографией.

Усевшись на своё место, женщина погладила тыльную сторону фотографии и только после этого развернула её к нам. На нас с портрета смотрела фиолетовыми глазами рыжеволосая девушка. Платье с цветами выгодно подчёркивало изгибы её фигуры и тон кожи — белоснежный, фарфоровый.

Если не вглядываться в портрет и девушку на нём, то можно было бы принять её за меня и наоборот.

Я с трудом сглотнула, на секунду зажмурилась, а когда снова распахнула веки, посмотрела на Мариику. В её глазах читалась боль.

— Вы из Нагорных? — просипела я и откашлялась, схватившись рукой за горло.

— София — внебрачная дочь, — заговорила Мариика после недолгой паузы. — Я вдова. Мой муж, Ивар Зелёный, взял меня в жёны, зная, что ношу под сердцем дитя от другого мужчины. Тот — другой, он умер на охоте. Сломал шею… Мы хорошо жили с Иваром… Он помогал мне с поисками дочери. Даже ездил к Букову, чтобы поговорить, но… Пропал.

Женщина едва сдерживала слёзы. Ирада погладила мать по плечу и продолжила вместо неё:

— Папа пропал — исчез, как и София. Валентин приехал спустя три месяца. Он сказал, что София и папа найдены мёртвыми.

— Отделение ипостаси, верно? — предположил Пол.

Обе женщины кивнули, но спросила лишь Ирада:

— То, что говорят по телевизору… Это тот же урод?

Последнее слово она подбирала бесконечно долго, а когда выдала, то оно было пропитано отвращением и злостью. Но в глазах девушки читалась надежда, такая сильная, что я бы назвала её верой. И весь это поток чувств сейчас горьким водопадом изливался на единственную персону — Полина Щуку.

Пол поджал губы, постучал подушечками пальцев по столешнице, и, наконец, произнёс:

— Обещаю, что вы услышите имя преступника. Это пока всё, что могу вам обещать. Разрешите задать вам несколько вопросов?

Обе кивнули.

— Как давно пропала София?

— Семь лет назад.

— Валентин приезжал один?

— Да.

— У него было украшение на шее?

— Да. Маленький кулон с треугольником и ветвью.

Полин повыбивал ритм кончиками пальцев по столешнице, над чем-то размышляя, а затем коротко заявил:

— Спасибо. Нам пора. Вы разрешите открыть портал в вашем доме, чтобы мы могли переместиться с Виолой во владения Северных кошек?

Мариика чётко сказала:

— Да. Я позволяю открыть магический портал.

— Виола, — Пол обратился ко мне, — ты разрешишь открыть портал в твоём доме?

— Да. Я позволяю открыть портал в моём доме.

Пол поднялся, сделал несколько пассов руками, и пространство разверзлось, открывая участок коридора со стенами в бордово-золотых тонах, любимую узкую банкету и журнальный столик, на котором с моего отъезда так и лежал недочитанный томик детектива.

— Передайте моему шофёру, чтобы ехал в Магогест.

Полин ухватил меня за руку и первым шагнул в сумрачный туннель. Мне ничего не оставалось, как следовать за парнем.

Ступив на рыхлое, похожее на вату основание, я, сама не знаю зачем, обернулась, и пока пространство не затянулось туманом, смотрела в глаза женщинам. В них была буря эмоций — концентрированная смесь веры, жажды справедливости и боли. Той самой, что не сгладить временем и обстоятельствами — боль утраты.

Мы продирались по вязкому проходу, а я всё никак не могла отринуть от себя сочувствие к двум оборотням. Я сама пережила утрату и, хоть говорят, что время лечит, но я помнила последний день с бабушкой в мельчайших подробностях. Увы, родителей я не знала, не была привязана к ним, но бабушка…

Да что об этом!

— Ты заметила сходство Софии с тобой?

Вопрос Полина — спасательный круг, чтобы я не захлебнулась, не утонул в горе. Спасибо за это.

— Платье на Софии точь-в-точь, как моё, подаренное Валентином для бала. До мельчайших подробностей.

— Я заметил. И знаешь, это ещё один момент в мозаике преступления.

— М-да-а-а-а…

Рука Полина крепче сжала мою, и я бросила на него взгляд. Сдвинутые на переносице брови парня тут же разгладились, а губы растянулись в улыбке.

— Всё будет хорошо, обещаю, — обронил Пол и, обхватив меня за плечи, прижал к себе.

Идти в обнимку по нестабильному основанию было сложно — мы остановились. Уткнувшись в грудь парня, я впитывала его запах, наслаждалась им. Сколько мне ещё осталось вот так безрассудно идти на поводу у собственных чувств?

То-то и оно, что срок ограничен. А ведь Пол и наречённый пусть и дальние, но родственники. Значит, встречи не исключены.

Эх, тоска и любовь в сердце приведут однажды к агонии и…

А что если Полин попросит короля и тот не откажет? Надежды я не питала, но всё же — вдруг.

Нет! Нет! Я спрашивать не стану — не смею навязываться. Северные кошки — гордые существа, не отступающие перед Судьбой. Просто вот так постою ещё немного рядом, запомню запах, возможно — поцелуй, и оставлю в кладовых памяти на долгие годы. Больше не стану спорить с Судьбой, а найду в ней утешение.

— Ты хлюпаешь носом? Почему, Виола?

— Жаль тех женщин, — нашлась я.

Ну, в самом деле, не раскрывать же Полу истинную причину моих переживаний! Нет! Проще прыгнуть в бездну с разбега. К тому же сострадание к оборотням — часть правды, которую можно доверить устам.

— Да. Их жаль, — согласился парень и погладил меня по голове. — А я, грешным делом, решил, что ты переживаешь из-за скорого визита домой.

— Угу, — едва сдерживая слёзы, буркнула я.

— Из-за встречи с братьями в родных пенатах.

— Угу.

— Из-за скорой свадьбы с человеком, которого даже не видела.

Я дёрнулась, вскинула голову, но Полин лишь крепче сжал меня в объятьях и буквально сжирал спокойным, уверенным взглядом, точно удав кролика. Он разгадал меня, как бестолковый кроссворд. Что ж поделать: обычная провинциалка в поисках любви — такова моя скучная сущность.

Не нужно, не говори то, что сейчас скажешь, Полин. Пожалуйста. Я не переживу отказа. Ты — знаменитость, я — оборотень и неудачница. Видишь, я сама осознавала, что мы не пара и никогда ею не станем. Лёгкая интрижка и моя глупость — вот что такое наше общение.

— Я сейчас тебе скажу то, что никогда и никому не говорил. Ты выслушаешь и примешь к сведению. Потом наедине сама с собой всё обдумаешь. Может, посоветуешься с кем-то. Ещё раз подумаешь, и только тогда мы поговорим с тобой снова. Хорошо?

Слёзы окропили мои щёки — не сумела сдержать. Вот ведь!

— Прошу тебя не принимать поспешных решений в отношении свадьбы. Я приеду, и ты дашь ответ на мой вопрос. Договорились?

— На какой вопрос?

— Ты выйдешь за меня замуж? Какой же ещё может быть?

— Мало ли вопросов бывает, — я даже плакать перестала от изумления.

— По-моему очевидно, что я люблю тебя, и потому на эту тему вопрос только один, а вот ответов — два, к моему сожалению.

Внутреннее ликование захлестнуло меня настолько, что я первой набросилась с поцелуями на Полина, а он страстно ответил.

Ступив на твёрдую поверхность пола в собственном жилище, я принюхалась.

Гостей в доме по-прежнему много. Причём приятным открытием стало присутствие тройняшек в родных пенатах. Вероятно, они по обыкновению угомонились последними в доме, и потому прошли по коридору совсем недавно.

Эх, вот бы их сейчас увидеть, обнять.

Нет, не обнять — наброситься на шею и целовать-целовать-целовать!

От предвкушения я даже обхватила себя руками, чтобы приблизиться к представленному эпизоду. Воображение нарисовало в дверях комнаты тройняшек, Тита и Эмиля — братья всегда прибегали на шум. Тит и Эмиль тут же поспешат обнять свою младшую сестрёнку после разлуки, засыплют вопросами. Затем на авансцену выйдет Мартин и все присмиреют, разойдутся в стороны, чтобы дать возможность старшему из клана сдержанно взять сестру за плечи и легонько сжать их.

А что если нарушить традицию и ворваться в комнату Мартина, ведь она прямо в конце коридора. Я и по нему ужасно соскучилась, хоть и виделись совсем недавно.

Вот взять и поднять его с постели или вытащить из любимого кресла у окна, в котором он обожал читать отчёты и просто литературу, или сидеть, глядя в окно на широкие поля, лес и горы. О чём он думал в такие моменты для меня загадка и по сей день, но это моё боготворимое состояние брата, когда я понимала, что Мартин красив, умён, надёжен и печален. Хотелось подойти к нему, обнять, положить голову на плечо и вот так, не произнося ни слова, провести кучу времени вместе.

Вместе. Однажды и честно.

Нет, такого никогда не случалось и Мартин слишком скуп на ласку, чтобы допустить подобное.

— Что случилось, Виола? — зачем-то шепнул мне на ухо Полин, а я вздрогнула и вытаращилась на него.

Вскоре, сообразив, что я странно выгляжу со стороны с этими скрещенными на груди руками, замершая, точно статуя посередине коридора, я попыталась собраться с мыслями и проявить гостеприимство:

— Ничего. Всё в порядке, — суетливо схватившись за ворот пальто парня, отмахнулась я. — Раздевайся. Давай пальто, здесь жарко.

— Жарко, но я переживу, — в глазах Пола было неподдельное удивление. — Сам в состоянии отнести пальто.

— Хорошо, как тебе будет удобно, я просто…

Договорить я не успела: дверь в комнату Мартина распахнулась и из неё вышла Вивьен. В белом пеньюаре, отделанном кружевами. С распущенными по плечам волосами.

Ничего себе!

Первым порывом было броситься вперед, задать ведьме прямой вопрос.

О чём?

Хм-м. Да о чём угодно! Хоть о том, что правда ли день сменяет ночь, или всё происходит в привычном, но ином порядке. Или: за каким лешим она вползла в спальню брата?

В этот момент на пороге спальни в расстёгнутой рубашке появился Мартин. Он улыбался — раз, что из разряда чего-то нереального. Он наклонился и чмокнул Вивьен в губы — два, что совсем ненормально со стороны Мартина в нашей естественной жизни после смерти бабушки. Он опустил руку на целых две ладони ниже талии девушки, подпоясанной широким кружевным пояском — три, что дико по определению само по себе.

Никогда такого в нашем доме не было, а Мартин — старый холостяк.

— Неожиданно, — бросил старший брат, совершенно не смутившись, что его застали в неурочный час, и в совсем не двусмысленном виде. — Здравствуйте, ребята. Рад видеть вас обоих.

Это как же понимать?!

В глазах Мартина умиротворение и радость от встречи — больше ничего?

Что тут скажешь — язык к нёбу примёрз от удивления.

Я не ответила — перевела взгляд на Полина. А кудесник и рад стараться — лучился счастьем так, что хоть электростанцию подключай.

— Привет! Угол, чтобы мне свои кости кинуть найдётся в этом доме? — выдал он.

Я же продолжала пребывать в ступоре, а мой мозг пытался примерить меня с действительностью. Плохо у него это выходило — никак не могла поверить в реальность.

— Придумаем что-нибудь! — рассмеялся Мартин.

Вивьен тоже широко улыбалась, весело поглядывала то на одного мужчину, то на другого, а теребя тонкой ручкой кончик пояса пеньюара.

— Доброй ночи! — наконец выдохнула я, и мир приобрёл привычную конфигурацию: спокойствие Мартина — моя отчужденность и язвительность.

Может быть если бы брат как-то иначе повёл себя… Ну, не знаю… Стушевался или извинился, наверное, в таком случае я бросилась к нему на шею с объятиями. Но этого не произошло — всё как всегда.

— Виола, — Мартин смотрел на меня, и впервые я не могла понять его взгляд, классифицировать его хоть как-то.

— Да, Мартин.

— Рад снова видеть тебя дома.

— Рада вернуться.

— Завтра утром все соберутся, чтобы поделиться новостями, — продолжил Мартин в своей обычной манере. — Я так понимаю, вам тоже есть что рассказать.

Всё — настал предел!

— Да пошли вы все! — совсем неэлегантно заявила я, развернулась и бросилась по коридору, срывая с себя куртку и свитер.

— Я всё объясню! — полетели мне в след слова брата, но я наплевала на них, как и на окрик ведьмы: «Подожди!»

Полностью раздеться я не успела — оборот произошёл стремительно, болезненно.

Я прыгнула с крыльца, приземлившись на передние лапы. Сделала стойку, вслушиваясь в темноту ночи. Призраки прорезались сквозь воздух и их тела зависли над землёй, готовые следовать рядом, помогать и защищать.

Меня ждала охота — первая с момента побега в родном лесу.

Первая свободная охота — а значит настоящая.

Я была счастлива, о чём и возвестила громким урчанием госпоже Луне.

Глава 20

Мягкий зимний свет заливал гостиную, делая её нереальной, изящной, чистой, а камин в углу создавал уют и фон для разговора.

Улыбнулась собственным мыслям. А как тут не развеселиться, если всё происходило так же, как и почти неделю назад: стол, люди за ним, свет из окна и сложный разговор. Но разница между событиями была значительной: приглашённых было больше почти втрое, и собрались они не в Магогесте во дворце Щуки, а в крепости рода Нагорных.

Я повернула голову и бросила взгляд на Тита, сидящего рядом со мной. Тит снова смотрел перед собой, водя пальцем по узорчатой поверхности чайной ложки — знак того, что он погружён в тему. Кофе, для размешивания которого эта ложка предназначалась, остывало, отдавая свой жар окружающему миру.

Тит почувствовал мой взгляд, повернулся и подмигнул. И всё бы хорошо, но затем он сделал то, чего никак не ожидалось: брат отвернулся, чтобы обратить внимание на свою невесту — голубоглазую блондинку с капризными губами. Ирина была из клана Восточных кошек — второго по численности клана кошек после Северных. Ирина Лебединская — дочь вождя и отменная партия для любого. Она выбрала Тита.

Брат погладил пальчики Ирины — она просияла, а я — почувствовала себя брошенной и забытой. Сердце снова кольнула ревность, и я попыталась заглушить злость глотком кофе — обезболить горячим. Вроде получилось, но в долговечности анестезии сильно сомневалась.

Напротив меня сидел Мартин, Пол и Вивьен. Все трое бросали на меня внимательные изучающие взгляды, умудряясь при этом улыбаться другим гостям и поддерживать общую ничего не значащую беседу.

В памяти всплыл фрагмент из сегодняшнего утра, когда я сытая и счастливая завалилась в свою девичью спальню и распласталась на кровати. Я перекатывала в сознании отдельные эпизоды, произошедшие в зимнем лесу. На самом ярком из них меня застал осторожный стук в дверь. Я ругнулась, напялила халат поверх обнаженного тела и открыла.

В коридоре стояла ведьма. Красивая, свежая, сильная, что я едва удержалась от злых слов в её адрес. Но я же воспитанная девочка — проглотила порыв и вежливо спросила, что же понадобилось от меня в столь ранний час.

— Открыть тайну, — беспардонно отодвинув меня рукой, девушка прошла в комнату.

Мне ничего не оставалось, как принять данность и захлопнуть полотно.

— Догадываюсь, какие мысли бродят в твоей рыжей голове, потому сразу отвечу на все. Первое — ты не отбила у меня Полина, ибо я на него не претендовала. Можешь себя за это не корить.

Я хотела отвесить что-нибудь ехидное в ответ, но Вивьен подняла руку, останавливая меня:

— Я очень сильно люблю Полина Щуку, верна ему, всегда буду заботиться о нём, потому что я его сестра. Я — плод греха отца Полина и моей мамы. Они любили друг друга и расстались. Случилось это в канун свадьбы отца и мамы Полина, которая была уже беременна братом.

Ого! Вот так дела!

— Второе — мне нравится Мартин, и я буду за него бороться даже с тобой. Наслушалась тут от Силены, что ты — божество, на которое здесь все молятся. Тон задаёт, как раз, Мартин. Но моё счастье состоит именно в этом мужчине, потому я сразу заявляю тебе, что без боя я не сдамся.

Ничего себе она подогретая пришла! Эй, что за чушь?

— Ты что-то путаешь, — успела я вставить в ответ, — будь спокойна и…

Но тут же была перебита Вивьен:

— Даже слушать подобного не желаю! Всё что у Мартина есть — это семья, и он держится за неё, а в тебе души не чает! Могу обещать тебе, что я учла опыт Силены, и влезать в ваши братски-сестринские дела не стану, как и принимать чью-то сторону — не благодарное дело, как на чужом опыте. Третье — если обидишь Полина, если ты с ним играешь в любовь и бросишь, то я, запомни, на многое способна.

А вот тут уже рассвирепела я:

— Шла бы ты отсюда, способная на всё!

Она так и поступила: развернулась, гордо прошествовала в коридор, напоследок сильно хлопнув дверью.

В общем, темперамент у возлюбленной Мартина на пятёрку. И чего теперь сидеть за столом с таким натянутым выражением лица и не сводить с меня взгляда? Ты всё сделала правильно, Вивьен — отстояла права всех дорогих тебе мужчин, а я… А что я?

— Кхе-кхе, — откашлялся Соломон Янович. — Вы правы, Милена, новогодние балы в Миргороде очаровательны и веселы.

Инспектор Пупков, оказывается, был приглашён официально Полином, для беседы и принятия решений. Но, похоже, полицейский даже рад, что выдалась командировка. Не в курсе его мыслей и жизненной ситуации, но глаза у мужчины блестели удовольствием и не только при взгляде на красавицу Милену.

Студенты заняли места за завтраком по разные стороны от центра и от нас, но их группы разбавили братья-тройняшки: Олаф, Макс и Андрей.

Эх, утро сегодня выдалось, не смотря ни на что, чудесным! Добрых два часа мы болтали с тройняшками на разные темы и делились впечатлениями обо всём на свете. Говорили бы ещё несколько раз по столько же, если бы не общий завтрак.

Теперь Макс и Андрей заняли места рядом с Миленой и Амандой, а Олаф устроился рядом с Силеной. Эмиль же предпочёл сесть рядом со мной и всё время переглядывался с Амандой, что несказанно раздражало его жену и меня. Последнее стало открытием в собственных глазах, ведь всегда мечтала избавиться от законной избранницы брата, а тут вдруг стала опасаться трещины в их отношениях.

Наверное, я своим женским чутьём, пусть и не развитым, понимала и сочувствовала Силене. Почему? Ну, скажите на милость, какая уверенная в собственном муже и любовных чарах женщина рано утром постарается выглядеть за завтраком так, как должна наряжаться к ужину и «в люди»? Уверенная в себе — никогда. Дело ясное, что дело тёмное, и у Силены нашёлся повод к таким перевоплощениям, а имя ему — Аманда.

В общем — диспозиции за столом были странные, но определённо интересные.

— Так что там с расследованием? — вопрос прозвучал от Силены, и стал неожиданным. — Мы все так переживаем за крошку Виолу!

Ага, переживаешь ты, так и поверила!

Но Силена продолжила:

— Конечно, ведь на кону спора не больше и не меньше: артефакты, принадлежащие семье.

Туше, подруга! Один — ноль в твою пользу. Но мы ещё посмотрим.

— Об артефактах нашей семьи ходят легенды, — голос Мартина был спокойным, — наверное, из-за пращуров или по другой причине. Только одно является правдой: артефакты — сильнейшая защита. Но в этом месте кроется хитрость рода: они защищают и оберегают, ведут по жизни лишь тех, кто в нашем роду явился на свет с даром Чтецов Варги. Иначе их использовать нельзя — они бесполезны.

Что? Как так? Кто такие Чтецы Варги? Почему так?

— Виола, — продолжил Мартин, — мы об этом позже поговорим. После сегодняшнего объяснения всё равно последуют вопросы, потому я к твоим услугам.

Я захлопнула рот и, чтобы спрятать раздражение откусила от пирога.

— Что ж, — взял слово Полин, — тогда начнём?

Всеобщее молчание стало знаком согласия.

— Соломон Янович, всё сказанное здесь, — прояснил ситуацию Полин, — прошу зафиксировать, как экспертное мнение и может быть использовано в суде.

Полицейский достал видеокамеру из кармана, включил её и поставил на стол. Затем озвучил строгие фразы, расшифровывая происходящее. После стандартной процедуры, совершённой полицейским, Полин снова взял слово:

— При проведении страховой компанией расследования мы опирались на три фундаментальных понятия: первое — события семилетней давности, перекликающиеся с текущей историей; второе — живые свидетели, такие как я, Виола и Эдита Свет — племянница Василия Рыжова; третье — неоспоримое отсутствие мотива преступления. Да-да, необходимо признать, что чёткий мотив, являющийся основой всех совершенных деяний, отсутствует. Есть только размытые предположения.

Я обменялась взглядами с Эмилем. Братишка улыбнулся и подмигнул, а я ответила ему тем же. Но к моему неудовольствию заметила ещё один взор, бросаемый Амандой на Эмиля. Он показался мне ревностным, колючим, и к счастью тут же спрятался за завесой благожелательности.

Какая же Аманда лгунья!

— Начну с первого, — продолжил Пол. — Представьте себе молодого, амбициозного, циничного мага, принадлежащего к роду стихийников. Валентин Игоревич Буков знал цену себе и своему другу, некоему ликану Ползучему, чей дом долгое время осаживали журналисты. В своём интервью он, на мой взгляд, сделал сенсационное признание, в котором заявил миру, что его друг и партнёр кинул его семь лет назад, присвоив новую, прорывную технологию создания Огненной Хризантемы.

Повествователь отпил из чашки и снова взял слово:

— Букову приписывают создание некой группировки, занимающейся легализацией нетрудовых доходов. Сырьё производилось, а затем сбывалось по двум каналам: на официальные склады и через контрабанду излишков. Семь лет назад правосудию не удалось доказать причастность Букова и многих других его соратников к этому делу. Теперь мы плавно переходим ко второму: свидетелям и очевидцам. Но для начала я задам пару вопросов пине Виоле.

Взгляды всех собравшихся за столом тут же обратились ко мне. Признаться неприятно, когда на тебя так откровенно изучающе пялятся, причём досадно настолько, что даже краска к лицу начинает приливать и сердцебиение учащается.

— Виола, ты жила почти месяц под одной крышей с работодателем, так? Там же постоянно проживали Василий Рыжов, Евгений Крюков, Анна Морс.

— Да, — прошелестела я.

— Ты общалась с кем-то из них?

— Со всеми.

— С каждым один на один или было такое, что у вас собиралась большая компания?

Удивление — чувство, объясняющее моё состояние. А ещё я была поражена и раздосадована, впала в ступор. До кучи ещё и растерялась, стараясь собрать воедино всю картину происходящего в декабре.

— Это имеет значение? — промямлила я.

— Колоссальное, — хмыкнул Пол, но по глазам было видно, что ему совсем не до смеха.

— Кроме встречи с тобой, когда ты приехал подписывать документы на усадьбу, я со всеми общалась один на один.

— К чему ты ведёшь, Пол? — влез Эмиль, а я как-то сразу успокоилась, ведь теперь он попал под обстрел взглядами. — Мы оба знаем, что Виолу на Сублимацию иллюзий не взять. Она видит подделку, чувствует её.

— Дружище, к сожалению, мы все идём на поводу у злоумышленника и двигаемся в фарватере, проложенном логикой, но именно она надевает на объективность шоры и заставляет бежать по кругу не видя других вариаций и эманаций происходящего.

— Поясни, Пол — влезла Аманда. — Я тоже ничего не понимаю. Может случиться так, что мы все не там искали, и нужно делать работу заново.

— События семилетней давности — я с этого начал. Они подкрепляют текущее расследование по части логики. Был прецедент семь лет назад, теперь получил новое развитие: Валентин Буков сошёлся со старыми друзьями-контрабандистами, воспользовался легальностью своего бизнеса и решил возродить плантации Огненной хризантемы. В эту же копилку опускаем присутствие Василия Рыжова, его зятя, Евгения Крюкова. Что получается, если исходить из логики? Букова вновь окружили соратники, готовые возобновить старую схему поставок сырья. Что дальше?

Эмиль ответил:

— Новый канал сбыта организует конкуренцию на чёрном рынке. Могут убрать те, кто занимается сбытом сырья. Либо организовали покушение свои же — куш большой.

— Так мы и действовали — в фарватере логических умозаключений. А что если и не было никакого сырья и каналов для его сбыта? Вообще ничего.

— Поясни! — Мартин подался вперёд, оперся на скрещенные на столе руки, чтобы лучше видеть Пола.

— Бал из показаний твоей сестры помнишь? Это было не с ней, а с Софией Зелёной, падчерицей одного из контрабандистов. Она родилась оборотнем-кошкой, имела рыжие волосы и фиолетовые глаза. Она влюбилась в Валентина Букова семь лет назад и проживала на территории усадьбы. Каким-то образом воспоминания Софии отформатировали, расширили и заставили Виолу жить внутри идеально сотканной иллюзии.

— Не может быть, — ахнула я. — Но для чего?

В памяти возник образ меня маленькой и Мартина, разводящего пену в небольшой ёмкости. Затем он опускал кольцо в раствор и резко поднимал его, а ветер выдувал переливающийся пузырь. Я смеялась, хлопала в ладоши и просила показать мне ещё и ещё…

Мыльный пузырь — мой месяц в усадьбе.

— Отвечу на вопрос Виолы: злоумышленнику нужно пустить следствие по ложному пути — значит, нужны живые свидетели, имеющие вес в обществе, такие как ты и я.

— Но как такое возможно без живого присутствия? — влезла Вивьен. — Обмануть кошку со способностями к некромантии крайне сложно.

— В том и заслуга автора этой многоходовой комбинации, — возразил Пол.

— Ты хочешь сказать, что маг был один? — Аманда вертела чашку на блюдце, вероятно, тем самым стараясь занять руки, пока голова полностью занята размышлениями.

— Их было двое, — порадовал Щука. — Преступник-оборотень и Анна Морс. Создав некий иллюзорный кокон из воспоминаний Софии, дополнив его текущей жизнью, преступник видоизменял события, происходящие с Софией Зелёной семь лет назад, подстраивая их под Виолу. Другими словами — нововведение злоумышленника в том, что пина стала зрителем и исполнителем пластичного по своему сюжету спектакля, где один актёр исполнял все мужские роли. Кстати, это ответ на вопрос: почему в доме служили только оборотни.

Так вот почему Евгений Крюков знал всё, что происходило на наших встречах с Валентином! А Василий Рыжов предупреждал меня, хотя выходит, что разговаривал со мной преступник. С ума сойти! Как такое возможно?!

Щука поднялся с места, обошёл высокое кресло и упёрся в его спинку руками:

— Почти уверен, что события с участием Виолы — ситуация с переездом в Магогест — тоже объяснима, как и бал в Виносову ночь. Я готов доказать, что моя подопечная не покидала пределов усадьбы, не пересекала границ столицы земель магов, а оставалась здесь, переодетая в бальное платье, выполненное точь-в-точь, как платье Софии Зелёной, чтобы она чувствовала себя участницей бала семилетней давности. Все события на том балу — воспоминания и ощущения Софии Зелёной, подправленные преступником.

Вот уж не знаю: радоваться или огорчаться! Выходит, что все те чувства к Валентину, которыми я жила и, в последствии, мучилась, проклиная собственную ветреность из-за захватившей сердце влюблённости к Полину — это любовь Софии Зелёной.

Пол продолжал:

— Вторую копию платья Софии надела в Виносову ночь Анна Морс, выдавая себя за Виолу Нагорную. Я попросил Олафа Нагорного съездить по адресу той самой гостиницы, в которой по утверждению Виолы они жили втроём: Буков, она и Евгений Крюков. Я также попросил его показать фотографии Морс, Букова и Крюкова. Мужчин никто из персонала отеля не запомнил, хотя вещи в номерах были, а вот Анну узнали все. Только лисица была рыжеволосой — такой её запомнили. Припомнили и бальное платье, в котором она спускалась к парадному входу гостиницы.

Всех братьев привлекли к следствию! Ну, куда уж там — дело становится семейным!

Эмиль неожиданно заявил:

— Установить личность злодея, встретившего Виолу на перроне, спустя месяц не получится — записи камер видеонаблюдения сохраняются в базе лишь семь дней, далее — новая запись проводится поверх старой. Но есть надежда на общение оперов Магогеста с работниками вокзала. Сегодня подам рапорт.

Милена, слушавшая до этого момента весьма серьёзно, вдруг решила вставить и свои два слова:

— Выходит, что все остальные участники иллюзии мертвы?

— Да, — кивнул страховщик. — Они были убиты семь лет назад.

— Наш убийца Валентин Буков? — Мигель тоже осмелел. — Выходит, он каким-то образом забрал воспоминания своей девушки. Затем или воспользовались. Но в чём его мотив? Нелепость получается.

Полин обрадовался:

— Мы переходим к третьему — неустановленный мотив. Я думаю, что истина где-то рядом. Как и допускаю наличие ещё одного участника событий, про которого пока ничего неизвестно. Вот, послушайте запись…

Полин достал из кармана джинсов телефон, покопался в нём, двигая пальцем по экрану. Гости замерли в ожидании.

Ну и лица же у них! Все как один сосредоточены, в глазах бьётся, точно молодой росток, мысль!

Наконец, Щука положил телефон на стол:

— Удалось переговорить с подругой пины Морс, Ритой Глаус. Оборотень-куница. Познакомились Анна и Рита давно, и по утверждению Глаус почувствовали друг в друге родство душ. Мне удалось записать разговор с подругой Анны. Вот он…

Чародей тыкнул в экран телефона пальцем. Тишину гостиной разорвал голос куницы:

— У Анны случилась сложная любовь. Я сопереживала ей всем сердцем: старалась помочь, успокоить. Боль оказалась сильной, но вскоре Анна нашла утешение в книгах. Мир вокруг неё остановился, будто бы замер. Я не нашла как к этому относиться, потому просто не беспокоила её разговорами. Признаюсь: в душу залезть очень хотелось, и разобраться — тоже. По сути, Анна вернулась к прежней жизни, что уже само по себе отлично. Она стала ходить на лекции, работала, но я видела, что ей это всё не очень-то и помогает. К тому моменту я уже устроилась сюда, в коттеджный посёлок, и мы стали видеться реже…

Пауза.

— Анна искала работу и нашла. С жильём, как и хотела. Я радовалась за неё. Мы встретились, и я даже не узнала её поначалу: она расцвела и стала прежней. Глаза у неё горели…

Новая пауза, а на меня налетело прежнее раздражение, какое испытала при встрече с куницей. Чтобы отвлечься, я окинула взглядом помещение, стол, деликатесы на нём, и, некстати, подумала, что жизнь до сего момента была относительно спокойной, а вскоре она превратится в ад. Уж и не знаю, откуда у меня такие мысли в голове взялись, но предчувствие тяжёлым бременем легло на сердце.

— Мы часто общались по телефону, в интернете, — продолжала вещать с носителя девушка, а я тяжело вздохнула, ведь понимала, что это даже не середина разговора. — Встречались теперь редко, но это неважно… Мне так казалось, что неважно…

Я улетела в собственных мыслях далеко от текущего разговора — я помнила его в подробностях. Меня беспокоило, что преступник с лёгкостью имплантировал мне чужие воспоминания, а затем играл со мной, как кошка с мышкой.

— Так и сказала: «жизнь примет ускорение»? — собственный голос я не сразу узнала, ведь с внешнего носителя он показался детским, чистым и совсем не таким, каким привыкла его слышать, произнося реплики.

— Да.

— О подробностях не обмолвилась? — вмешался Пол, а я снова погрузилась в собственные мысли.

— Что было потом? — снова раздался мой голос.

Запись воспроизводила ответ Риты, а я подняла взгляд на Мартина, напряжённо слушающего ответ куницы.

Мартин. Такой хмурый, серьёзный, холодный. А ведь раньше, когда была маленькой, он часто улыбался, играл со мной, подбрасывал над головой и ловил, раскачивал, кружил.

Брат поймал мой взор, а тут же опустила глаза. Голос Риты отвечал на последний вопрос Пола:

— Через три дня в «Новостях» я увидела репортаж и… Долго сомневалась: стоит ли ехать к вам, беспокоить… В блоге я прочла о том, что… Похищение — этим я могу объяснить отсутствие Анны.

— Припомните, Рита, во время последней встречи с Анной в лавке вы упоминали о бале и Виносовой ночи, которую собирались провести вместе?

— Нет. Я очень растерялась. Анна выглядела отстранённой, холодной, чужой. Придя на службу, раздевшись, я снова натянула на себя сапоги и дублёнку, выбежала на улицу и… у ворот остановилась. Не знаю, что со мной произошло такое — замерла и ни с места. Стояла так, пока меня не окликнула хозяйка. На следующий день позвонила Анне. Ну, а дальше я уже рассказывала.

Полин ткнул в экран телефона пальцем и запись оборвалась:

— Я попросил Андрея Нагорного съездить по адресу ателье, опросить портных и приёмщика заказов, показать фотографии всех, кто был замешан в деле с Огненной хризантемой семь лет назад, включая снимок Валентина Букова. Никого похожего на мага земли и его подручных установить не удалось. Это наводит на размышления о присутствии в деле иного заинтересованного лица. К тому же я уверен, что разыскивать Анну Морс среди живых бессмысленно — девушка мертва. Необходимо бросить все усилия на поиск её тела.

— М-да. Дела, — посетовал Эмиль.

Неожиданно заговорил Мигель:

— Разрешите дополнить, чтобы информация была полной? Она подкрепит версию создания необычной, я бы даже сказал, живой иллюзии.

Полин кивнул и сделал жест, призывающий взять слово. Стажёр раскрыл блокнот и начал спокойным голосом пересказывать его содержимое:

— Удалось установить, что в разные года выпускниками интерната в Миргороде стали Эвелина Критулла — первый секретарь Букова, Зила Эверест — девушка, что сменила Эвелину, Анна Морс — экономка, Василий Рыжов, Евгений Крюков. Других людей и полулюдей Буков из выпускников интерната не нанимал. Нам удалось ознакомиться с личными делами всех перечисленных с разрешения главы попечительского совета интерната.

Мигель перевернул страницу:

— Критулла и Эверест умерли семь лет назад спустя три недели после того, как получили расчёт. Причина смерти — утопление. Преступник не найден. Магического вмешательства не было. Дела сданы в архив. Евгений Крюков до семи лет проживал с матерью на территории клана. Затем женщина уехала из родных мест, забрав с собой сына. Через три недели она отдала его в интернат и исчезла. Мы с Торусом внимательно прочитали его анкету, переговорили со служащими, что в те годы работали в интернате. Мы отправились в клан и опросили тех, кто знал эту семью. Оказалось, что для всех, кто близко общался с Магдаленой — матерью Крюкова, стало шоком её решение отправиться в Миргород. Но это не всё… Нам удалось установить, что в интернат Магдалена отдала не своего ребёнка, а неизвестного мальчика под именем Евгения Крюкова. Мы опросили немногочисленных знакомых тигра — его не видели семь лет, с того самого момента, когда происходило разбирательство по делу о контрабанде.

— Это поддерживает версию гибели Евгения, — согласился Эмиль, — и я не удивлюсь, если он погиб путём отсечения второй ипостаси.

— Я заглянул в архив, — пробудился, молчавший до этого момента полицейский, — по вашей просьбе. Дело об убийстве Софии Зелёной закрыто за давностью лет. В общем — глухарь.

— Давайте присовокупим к этому делу, — ответил на реплику Эмиль, — покушение на жизнь Эдиты Свет и убийство её матери. Макс, братишка, ты ведь ездил в провинцию, расспрашивал работников кафе?

— Да, — кивнул Макс. — Племянница и дядя в канун каждого Нового года встречались в кафе Миргорода. Бармен действительно припомнил подростка, и действительно, каждый год в канун праздника некий господин бронировал кабинку для клиентов. Описать заказчика бармен не смог, собственно, как и хозяин миргородского кафе.

— Преступник прокачивает историю, — подхватил Щука, — в которой появляется ещё один живой свидетель. Вбрасывает информацию и одновременно оживляет для всех Василия Рыжова. Фактически с разных адресов на имя девочки приходили только денежные переводы. Дядя объяснял своё отсутствие серьёзными делами и работой. Просил не беспокоить, пока сам не объявится. Девушка утверждает, что он собирался заехать в общину на пару дней, но так и не появился. Эдита позвонила деде, и тот снял трубку, но поговорили они совсем недолго и ни о чём. Он сказал, что сейчас ездит по делам и времени нет совсем. На вопрос, когда он приедет, родственник не ответил — бросил трубку. Эдита уверена, что дядя так бы не поступил: раз обещал заглянуть, то сделал бы это в любом случае. В этом-то и интрига! Для нас умышленно создают некий образ, который должен привести к поиску ложного преступника.

— Значит, мы ищем мага, обладающего тайными знаниями создания иллюзий.

Слова Мартина не прозвучали вопросом — это было утверждение.

— Мы ищем мотив и способ, а раса преступника уже известна. Это оборотень, — бросил страховщик. — И противник весьма силён. Он органично уводит следствие от прямой выгоды для него самого. Забирать дар — для чего? Чтобы что? Какой смысл в похищениях и убийствах?

Тут я встрепенулась и задала вопрос, прежде чем успела его обдумать:

— Как злоумышленник сумел обмануть тебя, Пол — ты ведь его видел и общался с ним?

— Слабый момент, но отгадка найдётся. Пора поговорить о нестандартных методах использования магии.

Глава 21

— Торус и Мигель, Ваши выкладки по использованию Сумеречных просторов я успел прочитать и полностью с ними согласен — этот метод использовался подозреваемым. Применялось Иллюзорное Зеркало, созданное внутри Сумрака. К тому же, предполагаю, что таких Зеркал, из-за их нестойкости, преступнику приходилось создавать много и часто, чтобы держать Виолу внутри придуманного сюжета. Отсюда и количество жертв с отделённой ипостасью среди оборотней. Инструментом покушений стала магия убитых кудесников — при помощи дара магов совершались убийства перевёртышей. Что у нас по ордену Чёрных сфер?

— Мы занимались историей ордена и технологией отъёма дара, — заявила Милена, а её напарник, Андрей как-то сразу подобрался, напрягся. — Мы провели ряд экспериментов, во время одного из них частично воспроизведя процесс. Если кратко, то выяснить удалось следующее: отделение второй ипостаси и технологии переработки вещества дара в антиматерию происходит при очень большом возмущении общего уровня Сумрака. Другими словами — чувствительно для любого, кто обладает магией. Уже на начальной стадии эксперимента, возникло сильнейшее возмущение. Мы прекратили опыт. Послали запрос в главное управление с расшифровкой трёх волновых спектров, выявленных нами в ходе эксперимента. Удалось установить, что подобных возмущений не зафиксировано — волновой спектр Сумрака стабилен.

Андрей продолжил:

— Изучив протоколы с места отъёма дара всех потерпевших, зафиксировано в отдельном протоколе, что у жертв обнаружено совпадение изменения ДНК, или проще говоря — мутация, которая происходит в клетках при воздействии речевой кодировки, принятой называться заклинанием.

— Появился новый метод? — встрял Соломон Янович.

Объясняться решила Милена:

— Лаборатория провела сравнительный анализ проб, предоставленных полицией по запросу страхового агентства на совпадение и чередование заклинаний ордена Чёрных сфер. Идентичность подтверждена — использована технология ордена, и выявлены конкретные заклинания, использованные преступником. Но были использованы и новые речевые коды, которые на данном этапе расшифровке не поддаются — требуется больше времени для более детального анализа по Рекртотивным, Сигмртивным и Хртовым направлениям.

Милена бросила нервозный взгляд на Андрея. Неужели искала поддержки? Парень сидел, скрестив руки на груди, и глядел перед собой. Ну, или мне так показалось.

Облизнув губы, девушка продолжила:

— Я думаю, нам поможет Вивьен Шер — она занималась исследованиями.

Вивьен кивнула, принимая эстафету от ребят, и я не удержалась, бросила взгляд на Мартина. Увы, я рассчитывала на обожание в очах брата, обращённое к ведьме, а получила переживания и сомнения во взоре, направленном на меня.

— Немного теории. Всем известно, что Сумрак по теореме Яна Репликания не имеет ни фиксированного объёма, ни формы, а по состоянию схож с атмосферным газом. Этим Рипликаний объясняет его наличие в любой точке планеты. Теперь вернёмся к практике. Схожесть Сумрака с газом была использована неизвестным, по принципу построения магических порталов, но как-то криво, что ли, неправильно, неверно. При проецировании прохода сквозь тело Сумрака кудесник представляет себе твёрдую поверхность, по которой можно пройти, как по мосту. Здесь же, для создания иллюзии, в которой можно существовать, как в яви, злоумышленник использовал амулеты из отнятого у погибших магов дара для разогрева сумеречного вещества — оно стало расширяться и заняло всё жёсткое пространство, по типу колбы при производстве опыта. Жёстким пространством, предположительно, стали стены усадьбы.

Я гуляла, отдыхала, общалась с Валентином — он создал букет и поменял зиму с весной местами. Как такое можно объяснить? Получается в тот день, когда у меня в руках были подснежники, я не гуляла по парку?

— В связи со всем вышеизложенным я могу лишь подтвердить, что Виола не покидала пределов дома, когда предполагалось воздействие на неё. Именно под это воздействие попал и Полин Щука, приехав за документами на владение усадьбой. Также мы готовы предположить, что одним из заклинаний для изменения воспоминаний и превращения их в иллюзорный мир, послужило сложное заклинание ордена под названием «Архитектор».

Ничего себе! Я про такое и не слышала. С этого места поподробнее, пожалуйста.

— «Архитектор» сильная штука, — поддакнул Эмиль, — правда, Мартин? Вполне объясняет исчезновение и убийство магов, но никак не соответствует пониманию: для чего потребовались оборотни. Или я ошибаюсь, Вивьен Шер?

— Это тоже жизнеспособно. Оборотни могли сработать катализатором для сгущения Сумрака, — завил Соломон Янович, молчавший всё время, — в определённой точке, или стать жёстким каркасом, в который притянули, как магнитом сумеречное вещество. Я сделаю специальный запрос с разъяснением одного давнишнего преступления. Там учёные нам сильно помогли. Кажется, вы тоже были в списке учёных-экспертов, Тит, от кафедры истории, и должны помнить этот случай. Так вот, преступник оказался гением. Он возвёл жёсткие стены из сумеречного вещества, не хуже тех, что из кирпича или камня, построив пентаграмму и разложив на ней амулеты, с заключенными в них частицами дара оборотней. Это сможет объяснить, почему иллюзию удалось сохранить и у пруда. Дам распоряжение взять пробы грунта в районе водоёма.

Я ушам своим не верила. Происходящее вдруг стало казаться сном, из которого, хотелось быстрее выбраться.

— Сумрак отдаёт оборотням, забирая у магов энергию, — объяснял Соломон Янович. — Если выложить хотя бы несколько амулетов с маленькой толикой дара перевёртышей, то все частицы Сумрака устремятся в том направлении. Выложив амулеты определённым способом можно сотворить пространственную ловушку. А если внутри ещё и подогреть пространство отнятым даром магов, то это может объяснить убийство и тех и других одним и тем же способом. В общем — теория с изменением температуры Сумрака вполне жизнеспособна.

Милена передёрнула плечами и снова посмотрела на Андрея. На этот раз он ответил ей кивком и заявил:

— Среди архивных убойных дел ничего схожего отыскать не удалось, кроме одного случая, который вспомнила подруга Эвелины Критуллы. Девушка оборотень-ящерица по имени Ада Шип. Она пришла к Эвелине перед тем, как та была обнаружена убитой — дверь была открыта. Ада нашла подругу возле окна. Она смотрела вдаль и что-то шептала. Ада тряхнула Эвелину за плечи и та обратилась к ней: «Как ты тут оказалась, Аддина?» Мы узнали кто такая Аддина — старшая сестра, взявшая на себя опекунство Эвелины, но погибшая, когда Эвелине было четырнадцать лет. Несчастный случай. Аду Шип не покидало ощущение, что она тоже видела сестру своей подруги, когда прикоснулась к Эвелине. Мы разговаривали с Адой, и она вспомнила, что как только она убрала руки, видение с умершей сестрой исчезло. Ада уложила Эвелину в постель, дала снотворного. На следующий день Эвелина утонула. Основная версия — самоубийство. В деле утопления содержится картограмма с расшифровкой воздействие иллюзий. Нам полиция не позволила её просмотреть.

— Понятно, — Соломон Янович поджал губы и задумался. — Похоже, придётся поднять дело из архива и пересмотреть его.

— Что по Сумеречным воинам? — Щука выглядел хмурым и ходил вдоль стола, засунув руки в карманы.

Докладывать взялась Аманда:

— Мы с напарником готовы утверждать, что преступник охотился не на магов, а на оборотней. Наша группа так же изучила все материалы дела и пришла к следующим выводам: всех похищенных оборотней связывает прошлое их предков. Каждый из них является потомком Сумеречного воина. Мало того, их предки жили в одно время, воевали бок-о-бок. Кстати сказать, это поколение приняло участие в битве с орденом Чёрных сфер. В древних свитках мы обнаружили письмена, датируемые месяцем ранее до начала первого столкновения. Они принадлежат некоему ликану Фуржеву. Говорится в свитке следующие: «Разведка донесла, что один из ордена нарушил право равновесия». Ещё в донесениях магов тех лет упоминается, что ликанам только и требовался повод развязать войну, и они получили право на это, допустив нарушение равновесия. На этом всё.

— Выводы одной группы подкрепляют выводы другой, — нахмурился Полин. — Преступник весьма занятная личность: где-то действует, как маг, а где-то, как оборотень. М-да. Возможно — самоучка и тогда версия Андрея о случайно обнаруженных технологиях тоже годится. Хорошо. Значит, я зря предположил, что…

— Что предположил? — всполошилась Вивьен, а Аманда вскинула взгляд.

— Так… Ничего. Просто кое-что показалось знакомым, я бы даже сказал близким… Не важно.

Вивьен и Аманда как-то странно переглянулись, но ничего не возразили. Неужели у их брата была собственная, не озвученная версия?

— Я знаю, что произошло с Виолой, — заявил Тит, чем обратил на себя взоры всех присутствующих. — Это вписывается во все перечисленные технологии.

Взгляд Мартина был красноречивее самых ярких фраз — брат словно отозвался на слова Тита. Выходит, что тоже понимал, о чём пойдёт речь?

— Так наши предки победили орден, — Тит сжал кулак. — Об этом мало кто знает и в рамках вашего расследования мы не предоставили вам данные сведения, ведь если я прав, то…

Возникшую паузу нарушил Мартин:

— Тит хочет сказать, что заклинанию «Архитектор» в древних учениях Сумеречных воинов нашлась серьёзная альтернатива. Да, всё верно: оборотни искали повод забрать своё знание назад и победили. Когда-то клану помогли духи, подсказав способ, изменить «Архитектор» при помощи закрытой магии. Если сейчас произошла утечка секретных материалов, и оно стало доступно кому-то кроме нашей семьи — это грозит серьёзными проблемами в будущем.

— «Архитектор» доработанный воинами? — Вивьен хмурила свои изящные брови, и смотрела во все глаза то на Полина, то на Мартина, то на Тита. Я от неё не отставала.

Полин закусил губу, но его взор пылал догадкой и злостью.

— Принято считать, что Сумрак находится в равновесии сам и уравновешивает одарённых, — тяжело заговорил Тит, а я взяла его за руку — пальцы тут же переплелись с моими. — Так и есть, но кто сказал, что имея дар нельзя его использовать? Война с орденом нашим бойцам далась трудно — мы проигрывали. Тогда Читающие Варги собрались вместе и у всех боеспособных оборотней забрали их дар, сотворив Инане — пустоту. Я помню, тот случай, про который рассказал Соломон Янович, и я участвовал в написании поясняющей экспертной статьи. Действительно, можно создать клетку крепче любой преграды из магии оборотней. Наши предки умели делать Инане. Попав в неё, как в ловушку кудесники ордена потеряли дар, став нулевыми. Это было куда круче иллюзий, которые вы обсуждаете, хотя иллюзии в Инане можно создать любые. Можно и наложить их на реальные события, тогда человек будет жить сразу в двух реалиях: Сумраке и Инане… Победа воинов оказалась моментальной, сокрушительной и окончательной. В нашем племени к тому моменту остались только дети и подростки, и лишь одна Читающая Варги. Инане — глина в руках любого. Сырьё для создания любой реальности.

Тит сделал паузу, а в гостиной воцарилась холодная тишина.

Первым заговорил Соломон Янович:

— Инане — я понимаю, но обнулить в нём магов… Возможно ли?

— Да, — выдохнул Мартин.

— При каких условиях? — не унимался полицейский.

— Естественных, — хмыкнул Мартин.

Тит снова заговорил:

— Способность обращать отделённый дар в Инане — не самое грозное оружие воинов. Смертоносное во всех имеющихся смыслах средство — Творец. Творец равен Сумраку. Создать из Инане Творца дана только Чтецам Варги. В нашей семье такие возможности передаются по женской линии. Последней Читающей Варги была наша бабушка, теперь — Виола. И глупо не учитывать такие способности и саму роль Виолы для того, кто знаком с технологией Инане…

Мысль ещё не успела оформиться до конца, а Тит договорить, но я уже понимала, к чему вёл брат. Вскочив с кресла, я уперлась ладонями в стол, и, перегнувшись через него, выкрикнула:

— Не верю!

Не дожидаясь ответа я бросилась наутёк, словно так можно было решить проблему. Выбегая в коридор, я услышала, как Мартин зло приказал:

— Остановите запись.

Я неслась стремглав по коридорам, лестницам, балконам пока не очутилась на крыльце. Мороз обнял моё тело и помог опомниться от обуявших эмоций. Обхватив себя руками, я плакала от безысходности и бессилия.

Сказку об Архитекторе я слышала в детстве от Тита. Просила рассказать её снова и снова, а Тит повествовал, добавляя детали, окрашивая небывальщину собственными жестами, изменением голоса, эмоциями. Так было, пока Мартин однажды не вошёл в мою спальню, в момент очередного рассказа. Старший пересёк комнату от двери до моей кроватки, где на полу устроился Тит, схватил брата за ухо и выволок его из спальни.

Мне было всего четыре года, и я плакала от бессилия и обиды на Мартина так же сильно, как и сейчас.

Чтецы Варги — немыслимо, невозможно, безумно.

Чтецы Варги — боги среди нас.

Последний Чтец умер во время войны орденов — такова основная историческая справка. Я не могла быть частью почти религии, носить такой дар и бремя в своей крови.

Бабушка — Чтец Варги! Смешно, да и только! Она была добрая, сильная, ласковая, строгая, мудрая. Короче: моя самая-самая любимая и родная бабушка, и точка! С бубном она не плясала и к природе не обращалась… ну, или к чему там должны обращаться Великие чтецы. Обрядов не проводила, меня воспитывала, и просто жила обычной жизнью.

Бред! Всё что озвучил брат — ересь!

Даже если допустить, что слова старших правдивы, то я давно должна была проявить особые способности. Не знаю… Может сделать что-то такое, что подсказало бы моё предназначение. А у меня всё просто: способности к некромантии, а они есть у многих.

— Пойдём, — голос Мартина ударил в спину, и я дёрнулась, как от удара.

— Нет! — глупо, конечно, но я словно очутилась в детстве и по-прежнему упорствовала, желая настоять на своём, хотя мороз пробирал меня до самых костей.

— Пойдём, — ласка в интонации брата заставила меня развернуться скорее от удивления, чем от желания подчиниться.

Когда наши взгляды скрестились, Мартин распахнул объятья, но я не кинулась в них, а сделала шаг назад. Руки старшего-Нагорного опустились, а в глазах появилась боль.

— Тит родился историком, — тихо произнёс брат. — Ему нравилось принадлежать древнему могущественному роду, а родители и бабушка поощряли его любопытство. Когда ты появилась, Тит надолго засел за древние фолианты, отрыл эту историю и долго носился с ней, заявляя, что всемогущими могут быть не только маги. Но потом погибли родители, и никто больше не слушал Тита…

Голос старшего дрогнул. Мне захотелось обнять его, сказать что-нибудь ободряющее, но не рискнула — это ведь Мартин, ему это всё до лампочки.

— Знаешь, глупо сейчас говорить такое, ведь жизнь уже состоялась, — пауза вновь была нарушена Нагорным, — но не сказать тебе станет ещё большей глупостью. Я всегда тебя любил, и буду любить. У каждого из нас свой жизненный путь, но я всегда хотел, чтобы ты могла выбрать сама, что ты захочешь — любую дорогу. Это эгоистично отказывать тебе в возможности получить образование, которого ты достойна и оно приведёт тебя к Чтецам Варги. Но я решил, что ты имеешь право прожить жизнь, какую выберешь сама. Без бремени волшебного дара, как обычный оборотень, полюбив кого-то, создав с ним семью, родив детей.

Мартин затронул болезненную тему, и пусть я уже стучала зубами от холода, все равно не двигалась с места, желая услышать объяснение до конца.

— Для обучения тебе пришлось бы пройти инициацию, и тогда ты стала бы Читающей Варги. Глава клана много раз намекал, что желает видеть тебя такой, присылал женихов, направлял к нам в дом преподавателей. Я противился попыткам сделать за тебя выбор — хотел и хочу, чтобы ты сама определила собственное будущее. Ты была очень юна для серьёзного предпочтения, а глава клана слишком настойчив в желании сделать тебя Чтицей, потому мы с братьями тянули время, отвергая женихов и не пуская тебя учиться. Да, я поступил неправильно, отказав университету в разрешении на твоё дальнейшее обучение, но я выиграл для тебя время на обдумывание, взвешивание предпочтений и определения дальнейшего пути.

Горячие слёзы текли по заледеневшим щекам, и коже было больно. Но я игнорировала окружающий мир и собственный, такой слабый, плаксивый организм, стараясь воспринять и переварить откровения Мартина.

Ну, какое сердце тут выдержит, а? Моё — нет. Я бросилась во вновь открытые объятья Мартина, прижалась к нему и прошептала:

— Спасибо. Я тоже тебя люблю, Мартин.

Слёзы хлынули из глаз, но сквозь них я всё же смогла прошептать:

— Но иногда не понимаю.

— Я очень люблю тебя и… всегда понимал.

Не знаю, сколько бы мы так стояли с братом, если бы не мороз, загнавший нас обратно в тепло.

— Нам необходимо вернуться, — не выпуская меня из объятий, произнёс глава семьи. — Следует дослушать до конца и на какое-то время забыть о происходящем вокруг. Дома ты в безопасности, малышка.

Вместе поднявшись в гостиную, мы устроились в креслах возле камина. Конечно же, нас встретили напряжённые взгляды братьев и удивлённые — гостей. Пожалуй, Полин единственный из присутствующих в комнате, едва заметил нашего появления, что обеспокоило.

Полин Щука — маг воды, глава страховой компании, сыщик, застыл в той же позе, что и до моего побега, и оставался в ней при нашем с Мартином возвращении. На его лице читался страх и удивление.

Неужели на него произвело такое сильное впечатление моё происхождение и дар?

Нет — смешно. Я ведь его уже немного узнала и готова спорить с кем угодно на целое состояние, что Полина таким поворотом событий не проймёшь. Всё дело не в отсутствии у него эмоций, а его взгляде на мир и поступки людей.

Вот честное слово, всё бы отдала, чтобы понять, что же его поразило и напугало.

— Продолжим? — вопрос Соломона Яновича разрезал повисшую тишину в комнате, и заставил всех занять свои места.

— Разрешите поделиться соображениями? — Полин вдруг расслабленно откинулся на спинку кресла, словно беседа блуждала вокруг чего-то обыденного, например, списка блюд к ужину, а не касалась преступных деяний. — Спасибо. Слова о заклинании Творца подтвердили кое-какие мои соображения, созревшие в процессе расследования нашей компанией ряда убийств. Некоторые пробелы необходимо устранить, но это момент доказательной базы, а сейчас я готов поделиться версией, уже обусловленной неопровержимыми фактами. Полагаю, что дела по убийствам семилетней давности и нынешние следует объединить в единое делопроизводство. Страховая компания, которую я представляю здесь, так и поступит, а затем станет ходатайствовать об этом перед главой следственного комитета.

Полин подошёл ко мне, постоял немного, и, облокотившись на спинку кресла, в котором я сидела, продолжил:

— Давайте посмотрим на происходящее под другим углом: вообразите, что преступник — идеалист, желающий устранить какую-то возникшую в отношении него несправедливость, наказать кого-то сильного, властного, недостижимого. У него в голове созревает план по изменению обстоятельств, взятии некоего реванша перед обидчиком. Он подстраивает ситуацию под себя — значит, находится в материале событий произошедших с Валентином Буковым. Возможно, он теневой совладелец бизнеса по выращиванию Огненных хризантем или тот, кто помогал улаживать проблемы с землёй под плантации — в этом следует ещё разобраться, — но интерес у третьего, неизвестного лица был, а ещё магическая технология сопоставимая с чудом.

Меня удивил взор Эмиля, слушающего Полина. Он казался холодным, ясным, обжигающим. Вероятно, мысли кудесника совпадали с его собственными размышлениями. Остальные гости и родня, слушали и хмурились — больше ничего.

— Похоже, у этого Неизвестного не все дома очень давно, ведь получив воспоминания Софьи Зелёной, он трудится над тем, чтобы их изменить и подстроить под текущий ряд событий. Полагаю, он обращался к нечистым на руку магам или чернокнижникам. Допускаю, что он сумел сделать всё самостоятельно.

Разум зацепился за высказывание чародея на счёт обращения преступника к магам, ведь если развить эту мысль, то получалось, что Полин предположил, что злодеем мог стать и оборотень. Конечно, мне захотелось заострить внимание на фразе, но я не успела — Щука продолжал:

— Мы имеем дело с талантливым человеком, обладающим выдающимися знаниями не только истории, но и магических наук. Криминальным гением, если хотите. Но главное — он очень терпелив, ведь прошли годы, прежде чем он затеял основной акт своего театрального действия. Если дальше размышлять сценическими или сюжетными категориями, то именно в этой трагедии неизвестный решает основные проблемы и скидывает обвинения на Валентина Букова или Евгения Крюкова, которые, и я уверен в этом, к моменту второго акта спектакля уже мертвы.

— Согласен, — Эмиль включился в диалог, — и, думаю, что конечной целью всех событий является Виола, а вернее, её возможности. После убийств на нашей территории или возле владений клана, глава Северных кошей воспользовался статьёй пятой наших правил. По ней Виоле придётся пройти инициацию насильно.

Так вот почему у меня теперь есть жених! Ох, Мартин, Мартин… Что же ты мне раньше ничего не сказал? По пятой статье любой дар у девушки не соотносящийся с даром оборотня может быть инициирован лишь после заключения брака.

Теперь я понимала, почему Мартин не делал попыток меня вернуть домой, хотя мог. Но злоумышленник практически вынудил Мартина выдать меня замуж. А это значит, что он владеет ситуацией, происходящей в клане и близок к его главе.

Или это сам глава клана Северных кошек?

Ой! Даже додумывать не хочется! Чур нас от такой напасти, чур!

Беда! Страшно-то как!

Эмиль снова взял слово, обведя насмешливым взглядом гостей:

— Да, магам не понять наших проблем, но есть жёсткий регламент, который нарушать нельзя.

Эмиль хмыкнул, посмотрел на Аманду. Девушка облизнула губы и нахмурилась сильнее. Зато Силена заметно расслабилась.

Хм, любопытно, что у них тут за два дня произошло такого, что жена и кудесница настолько эмоционально реагируют на любые фразы. Неужели братишка дрогнул и не устоял перед чародейкой, а благоверная приревновала?

— Я веду к тому, — Полин отошёл от моего кресла и, встав посередине гостиной, почесал кончик носа пальцем, — что мы имеем дело с фанатиком, который готов положить свой изощрённый гений на алтарь собственных амбиций. У него есть некая идея, и он ей следует. И ему нужна Виола, прошедшая инициацию, чтобы добраться до хранилища Обливион^12. Кстати…

Полин сделал паузу и посмотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом. Моё сердце пропустило удар, а затем забилось в ускоренном темпе.

— Обливион открывается даром и не обязательно, что его носитель жив. Вполне достаточно отделить вторую ипостась от тела и заключить её в кристалл.

— Так однажды пытались поступить рыцари ордена, которым посчастливилось не быть пленёнными, — поддержал догадку Тит. — Они желали получить реванш.… На тот момент Читающей Варги исполнилось тринадцать. Рыцари поймали её в лесу, отняли дар и отправились в Обливион… Забвение — так переводится название хранилища. Они упокоились в нём навечно, ведь Читающие Варги даже после смерти обладают сущей силой.

Я не хочу умирать! Эй! Сделайте что-нибудь!

Стоп! Как-как? После смерти обладает сущей силой?

Хм. Это понятие из раздела некромантии. Кажется, первое исключение из правил о призраках. Вроде: умершие и их души подчиняются законам загробного мира и заставить их служить можно, лишь привязав душу к предмету. Исключением являются души, несущие в себе сущую силу — то есть магическую энергию, преобразующуюся на всех уровнях, включая Сумрак, в материальную или вещественную.

Так вот кем являлись мои, со слов Мартина, защитники — Чтецы Варги. Они заставили меня заключить пари с Эмилем и Полом. Они помогли мне на крыше, когда я находилась внутри иллюзии. Они оберегали меня в те короткие моменты, когда меня отпускали из иллюзорного магического сна побродить по парку в усадьбе. Они вторгались в каждую иллюзию, созданную преступником, чтобы оберегать меня даже там.

Хм. Как интересно! Служение по выбору — это свобода в принятие решений для тех, кто живёт по ту сторону бытия. Не рабство — волеизъявление пращуров. С ума сойти! Ещё одна загадка Сумеречных воинов.

Тит грустно улыбнулся, глядя на Эмиля.

— Да. История с реваншем не задалась, а затеявшие её не понесли наказания. Но речь о Творце. История о Чтецах Варги остаётся легендой, как и некий кладезь их знаний — Обливион. Откуда стал известен чародейский ритуал? Или мы сгущаем краски?

Тит закончил, а я не могла избавиться от ощущения, что снова попала в своё прошлое и стала маленькой Виолой, требующей у Тита рассказать очередную небылицу о рыцарях.

Полин присел на корточки рядом с моим креслом, заглянув в глаза, попросил:

— Не сбегай из дома, пожалуйста. Тут ты под защитой предков и земель. Обещаю, что вся эта история закончится до наступления Нового года. Я знаю, кто совершил преступления.

Поднявшись, он сказал полицейскому:

— Дело государственной важности. Я обязан доложить королю и обеспечить охрану Виолы Нагорной. Мне, Мартину, Эмилю и вам, Соломон Янович, необходимо обсудить дальнейшие действия. Спасибо, кудесники, на этом расследование в рамках страховой компании подошло к логическому завершению.

В общем — всем спасибо, все свободны. Как мило! А что остаётся нам, жаждущим узнать, что произошло дальше?

Но свои возмущения, которые как-то запоздали у меня в этот раз, я могла высказать лишь стенам собственной спальни, куда, покидая гостиную, велел мне удалиться Мартин.

Глава 22

О! Смотреть телевизор — худшее из зол!

— Виола Нагорная — лучшая партия для любого оборотня. Она умна, красива, добродетельна. Я очень надеюсь, что сумею завоевать её расположение, когда состоится наше плотное знакомство.

— Ах, какой красавчик! — пролепетала Силена. — Повезло. Позавидовать можно.

Я закатила глаза, выказывая своё отношение не просто к жениху, но и к ведущему шоу, в котором Элин Полянский принимал участие.

— Наряжаешь ёлку Силена, вот и наряжай дальше. Весь холл коробками из-под игрушек заняла.

К моему глубочайшему сожалению, ничего кроме новостей об оборотне из семейства Южных барсов, и сведений о личной жизни Полина Щуки, ничего по телевизору не показывали. Такое ощущение, что все каналы телевидения сговорились и решили открыть мне глаза на обоих парней. Спасибо им, теперь я знала, что у Пола в детстве была угрожающая здоровью худоба, а Элин Полянский побеждал на олимпиадах по математике.

— Правда, что предложение поступило от главы клана? Мало того, он лично, без согласия семьи, написал вам, Элин? — ведущий профессионально улыбнулся гостю в студии, и камера тут же наехала на него.

— Да, так всё и было.

М-да. Силена права: жених красив. Карие раскосые глаза, длинные ресницы, высокие скулы, пухлые яркие губы, ямочка на подбородке.

— Вы долго сомневались? — на этот раз голос ведущего слышался из-за кадра, а во весь экран показывали выразительные, с красными ободками глаза Элина.

— Нет, — улыбнулся оборотень. — Я встречался с Виолой, хоть она этого и не помнит — маленькой была. Ко всему прочему мы закончили один университет, и я приезжал к профессору, чтобы он помог мне в одном деле. Виолу я увидел именно тогда — узнал сразу. Она стояла в библиотеке, листала книгу, хмурилась… Подойти к ней я не решился, но всё разузнал о девушке. Сам хотел представиться, попросил главу клана устроить встречу. Глава Северных кошек мой дальний родственник. А тут вдруг такая удача — первый же разговор закончился согласием на помолвку.

— Неужели Полин подозревает нашего предводителя? — снова влезла с вопросом Силена, а я зарычала от злости, схватила подушку и бросила её в девушку.

Увы, набитый пухом квадрат угодил не в Силену, а в Вивьен, проходившую мимо дивана, и болтавшую с кем-то по телефону. Ведьму оставили в доме на случай экстренных ситуаций. Если что-то произойдет необъяснимое, то Вивьен откроет портал в доме — меня спасут. Теоретически, конечно, но могло же и сработать.

Хотя, положа руку на сердце так себе план, но братья настаивали, а я не сопротивлялась.

Вивьен поправила волосы и сообщила:

— Полин звонил. Через час состоится его пресс-конференция в прямом эфире. Он советует посмотреть её.

— Почему всё самое интересное происходит после девяти часов вечера? — простонала я, удобнее устроившись на диване. — Надо кофе сварить и попкорн сготовить. Только для начала нужно встать, а мне лень.

— А нечего было всю ночь пялиться в телевизор и смотреть программу новостей и разные ток-шоу, — съязвила Силена. — Я выходила ночью в кухню, а ты тут пялилась, всё своих женихов высматривала. Наплетут тебе эти журналисты — ты уши больше развешивай!

Я показала жене брата язык, а затем отослала ещё одну подушку в направлении ёлки. На этот раз мягкое оружие достигло цели и нанесло сокрушительный урон причёске Силены.

— Свари себе кофе, но для начала принеси гирлянды! — разозлилась «женушка», слезая со стремянки. — Они в кабинете Мартина. Вивьен, подмени меня, пожалуйста, я приведу себя в порядок. Ох и избаловали тебя, Виола, братья! Безобразие!

— Давай, Вивьен, поворачивайся, — поймала я фразу Силены, — Мартин очень любит Новый год и его атрибуты. Впрочем, как и Эмиль. Вот и нарядите ёлку для своих мужчин.

Вивьен посмотрела на меня испепеляющим взором, а я, как могла широко ей улыбнулась и завершила:

— И это чистая правда. Пройди обряд посвящения в Нагорные.

Я с большим удовольствием прошмыгнула мимо хохочущей Силены в коридор, и помчалась к кабинет старшего брата.

Две коробки стояли на столе, и мне пришлось заглянуть в обе, чтобы определиться какую из их нести несносной Силене. Откровенно говоря, я не собиралась злить её сегодня сверх меры, ведь девушке досталось за те дни, что обитала в доме Аманда. Ревность почище любого наказания. Однажды я даже застала её плачущей у окна. Когда выглянула наружу, то поняла, что Силена смотрела на общение Эмиля и Аманды. Причём кудесница раздавала братцу такие авансы прикосновениями к его руке и взглядами из-под слегка опущенных ресниц, что даже мне стало понятно: она неровно дышит к нашему парню.

Взяв нужную коробку, я услышала глухой стук. Обернулась — на столе лежал толстый фолиант обтянутый кожей. Между страниц книги была втиснута закладка. Поставив коробку обратно на стол, я взяла книгу и раскрыла.

Знаю, знаю, рыться в чужих вещах плохо, но обратно то мгновение не вернуть, а у меня частенько случалось так, что я сначала делала, а потом только думала. Силена считала, что подобное поведение проявлялось из-за моей избалованности, а братья делали вид, что ничего необычного не случалось, ведь жизнь длинная и сама преподаст нужные уроки и поможет с навыками.

На развороте красовалась генеалогическое древо Щук, пятисотлетней давности. Для чего понадобилось заглядывать в прошлое так глубоко, непонятно, но книгу достали и даже читали. Неужели для Мартина так важно, что Полин потомок рыцарей ордена?

Пробегая по надписям взором, я пыталась обнаружить что-то важное, необходимое для решения головоломки. Но по закону подлости всё самое интересно и, возможно, важное оказалось, как всегда в самом конце. Щука — ветвь, образованная по женской линии. Фамилия стояла чуть в стороне, но в ряду ниже, сразу под именем некоего Эртимада — рыцаря ордена Чёрных сфер.

Отдельная ветвь? Удочеренный или усыновленный родственник? Любовница этого самого Эртимада?

Я задумалась. Крепко. А размышления мои были похожи то на штиль, то на девятый вал.

— Ага! Книжки читаешь! Иди в холл, там начинается конференция для прессы.

Опять Силена! Иду я, иду.

Поднялась, прихватив с собой коробку и книгу, пошла вслед за непоседливой родственницей.

Определив коробку с гирляндой на стремянку, я плюхнулась на диван и уставилась в телевизор, где крупным планом показывали расцветшее улыбкой лицо Пола. Моё сердце тут же подпрыгнуло в груди.

Как же я, оказывается, соскучилась!

— Господа, сразу оговорюсь, что отвечать на вопросы о наших с Виолой Нагорной отношениях не стану. Поверьте, мне есть чем удивить прессу и публику у экранов телевизоров, помимо банальной влюбленности в девушку другой расы.

С экрана признание в любви смотрелось бы романтично, особенно в преддверии Нового года. Ну, раз нет — значит, нет. А жаль, я бы не отказалась от сказочного момента признания в любви ко мне на всю страну.

— Начну с того, что на земле стало на одно нераскрытое дело меньше. Два дня назад в парке недавно купленной мной усадьбы обнаружены тела нескольких человек. Именно с них началась кровавая история, итог которой вы сегодня услышите. Но именно эти убиенные станут немыми свидетелями в будущем судебном разбирательстве. К сожалению, земля в усадьбе стала братской могилой, последним пристанищем этих несчастных.

Что?!

Мы, со сидящей рядом Силеной, переглянулись. Затем обе уставились на Вивьен. Ведьма пожала плечами, покачала головой, будто пыталась сказать: «Ничего не знаю, не смотрите так на меня». Но я ей не поверила — она глаза состроила чересчур невинные.

— Портрет преступника — с этого начался спор между мной и Эмилем Нагорным, моим давним другом, когда нас свела судьба на отнюдь не рядовом деле: убийстве мага огня. У Эмиля была необычная версия, и он доверил её мне, а я — отверг. Спустя время мне пришлось убедиться, что уже тогда мой коллега был ближе к преступнику на шаг, чем я в собственных размышлениях. Схема злодеяния проста: жертв всегда две. Одну убивают на месте, вторую похищают. На этом её след теряется. Зато в дальнейшем сюжете, развиваемом преступником, появился один выживший — Виола Нагорная, а сама картина преступления выглядела неоднозначной: маг и оборотень — почерк не совпадал. Мага с неоднозначной репутацией похитили, а оборотень была помилована подозреваемым.

Я закивала, а вместе со мной сидящие по обе стороны от меня девушки.

— Итак, в деле появляется выживший свидетель, а вместе с ним — странность или колдовство. Похищенный маг и свидетель были приглашены на новогодний бал в Виносову ночь, но никто, включая хозяина дома, в котором проходило торжество не помнит Виолу и Валентина Букова. Девушка проснулась после магического сна в проданном доме, в бальном платье и без документов. От Виолы нам удалось узнать о вновь выведенном Буковым редком цветке — Огненной хризантеме, и о немногочисленных работниках, нанятых магом. Все они оказались оборотнями.

Полин, сложив руки перед собой и опершись на них, подался вперёд. Так его губы оказались ближе к микрофону, а поза располагала для общения.

— Следующей паре потерпевших повезло меньше. Погиб боевой маг, его дочь — украдена, а мы никак не могли выстроить последовательность, с которой происходили покушения и не понимали, что связывало жертв и преступника. Нам не хватало мотива для совершения злодеяний. Признаюсь честно, меня не отпускала история с Огненной хризантемой, которую видела Виола, и следы которой были обнаружены на плоту посередине живописного пруда, разделяющего мои владения с вновь приобретёнными землями.

Полин неожиданно замолчал. Его брови сошлись на переносице, а взор был обращён внутрь себя. Даже сквозь экран передавалось напряжение, обуявшее чародея.

— Да, я знаю имя злодея и назову его в конце, но сначала хочу сказать, что я восхищён его изощрённым умом, талантом и умением из родового проклятья извлечь выгоду. На такое может решиться не каждый.

Камера увеличила глаза Полина, и каждому, кто смотрел шоу, стало понятно, что кудеснику больно.

— Как ужасно, — пролепетала Силена, а мы с Вивьен дружно зашикали на неё.

Парень продолжил:

— Я уверен, что ты смотришь передачу, и я хочу сказать именно тебе, только тебе: ты просчитался, решив, что я не вспомню, не пойму… И ты недооценил дар Читающих Варги. Не следовало тебе играть с иными силами. В древнем послании к потомкам Северных кошек написано: «Как не войти дважды в одну и ту же воду, так не быть второму, как не допущен первый враг». Это случилось после того, как была убита тринадцатилетняя девочка — последняя из рода Читающая Варги. Ты знал эту историю, как и я.

Ещё одна пауза в эфире тянулась невыносимо долго. Силена взяла меня за руку, а я сверху положила свою.

— Семь лет назад двое магов придумали, как возродить в промышленных масштабах выращивание и переработку Огненной хризантемы. К сожалению, они разорвали контракт и даже подрались на балу, где Валентин Буков был с прекрасной незнакомкой-оборотнем. С тех пор никто не видел мага стихии земли, но мало кто задумывался: куда делась его спутница. Если только мать и сестра. Именно они видели последними Валентина Букова живым — он приезжал к ним и рассказал, что София Зелёная — так звали девушку — умерла. Злодей отнял у неё вторую ипостась. Но Валентин Буков утаил, что перед погребением кудесник незаконным путём изъял у неё воспоминания. Куда они делись? Это следующая часть хитроумного плана убийцы.

Мы с Силеной дружно выдохнули и она, обхватив меня за плечи, притянула к себе. Я не сопротивлялась.

Полин в кадре неожиданно усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Злоумышленник придумал сюжет и заставлял всех верить в него, надеяться на лучшее. Так семь лет спустя, с приезда Виолы Нагорной в усадьбу начался вторая часть драмы, написанной злым гением. Зная выдающиеся способности Виолы, передавшиеся от предков — легендарных Сумеречных воинов — злодей разворачивает перед девушкой театральное действо, в котором всего два актёра: Анна Морс и сам преступник. Все мужские роли злоумышленник отвёл себе, почистив и подправив оригинальные воспоминания Софии Зелёной, как две капли воды похожей на Виолу Нагорную. С двумя женскими ролями — экономки и самой Виолы во время командировки в Магогесте, справилась Анна Морс, после чего была убита. Забегая вперёд скажу: мы нашли её труп. Заметая следы, преступник опустошил память Анны, помня, что после сорока дней она исходит в Сумрак, но рисковать он не мог, потому провёл ритуал изъятия.

Это мы уже слышали. Что же дальше?

— Виолу на протяжении месяца водят по миру полу-иллюзий, иногда отпуская на волю погулять в парке, затем снова погружая в магический сон, чтобы некоторые фрагменты девушка проживала, а возникающие чувства принимала за собственные эмоции. Преступнику это было необходимо, чтобы привитые воспоминания выглядели подлинными. А для того, чтобы никто не заподозрил в злоумышленнике оборотня, он специально «подчистил» историю Софии, оставив в ней только тех, кто принадлежал к расе оборотней, чтобы исходящий временами Пирраки, контролируемый, но неистребимый рождал у Виолы сомнения. Затем ему оставалось лишь, окутывая иллюзией Северную кошку, являться к ней под разными личинами, словно великий лицедей в театре одного актёра, вести разговоры, внушать важные на его взгляд акценты, чтобы отвести от себя подозрения, и заставлять переживать и испытывать… иные чувства.

Полин надолго замолчал, будто что-то обмозговывая, но это была передышка перед тем, как сделать главный вывод — произнести имя преступника.

— Знаете, существует пять способов отнять вторую ипостась — по восходящей: от самого простого до изощрённо-сложного метода. Но все они подвластны лишь Сумраку и кудесникам. И мне безумно интересно узнать, кто был первой жертвой? Дальше оборотень действовал по цепочке, отбирая дар и применяя его для отделения у следующего потерпевшего. В том, что преступник оборотень я не сомневался и до определённого момента считал, что Евгений Крюков и есть тот самый убийца. К тому же у Крюкова на удивление удобная история рождения. Представьте: Евгением Крюковым от рождения был другой мальчик. Того, кто проходит в свидетельских показаниях Виолы — неизвестный, кем-то укрываемый получеловек. Его изначально спрятали в интернате под чужим именем. Кто такой? Откуда? Почему его выдали за другого мальчика-оборотня? Кто родители Евгения и куда делась женщина, сыгравшая роль его матери при поступлении мальчика в интернат? Как же много удобных вопросов! Ощущение такое, что сама судьба подсунула ликана Крюкова в капкан, умело расставленный настоящим злодеем.

Полу всё тяжелее давались слова — это было заметно.

— Признаюсь: я ловил Евгения Крюкова и готов был дальше идти по следу, пусть бы потребовалось много времени для этого — вся жизнь. Но один вопрос, заданный мне представителем вашей журналистской братии заставил посмотреть на расследование под другим углом, найти иной мотив преступления. Всё что я узнавал дальше, лишь подтверждало догадку.

Посыпались вопросы, но Полин лишь качал головой, словно отмахивался от назойливых мух. Наконец он снова заговорил:

— Нет. Нет. Не всё так быстро, ведь в деле не обошлось без тёмных сил, когда-то живших Сумеречных воинов, и рыцарей ордена Чёрных сфер. История берёт начало не с одержанной перевёртышами победы, а с мелкого семейного конфликта, приведшего к обострению между двумя равносильными сообществами магов и оборотней. На текущий день живы двое потомков з рыцарей Чёрных сфер, из-за которого разразилась война триста лет назад. Он поступился правилами ради семьи и исполнения наказания. И как положено в любых драматических сюжетах, спустя века один потомок желает избавиться от другого, дабы завладеть чем-то важным, или стать полноправным наследником рода хотя бы в собственных мыслях. Не стану утомлять вас подробностями расследования — скажу лишь, что собирая информацию, натыкаясь на новые жертвы, я осознал, что последним, в череде трупов станет… мой. Именно я — главный мотив преступника.

Он играл с журналистами — факт. Не сомневалась, что насмотревшись прямого эфира с пресс-конференции, рейтинг факультета, открытого семьёй Щук, взлетит до небес. Продавать тоже надо уметь — Пол умел и делал это красиво.

— Вы спросите: в каком смысле? Слушайте ответ. Меня беспокоило, что Валентин Буков, построив заново свой бизнес. Оставаясь семь лет в тени, он вернулся к давно забытому делу — плантациям волшебного цветка. К тому же с тех пор, как отгремело сложное дело, живым его никто не видел. Меня беспокоило, что Василий Рыжов так за семь лет и не заявился в дом к своей сестре, а общался тайно со своей племянницей. Меня беспокоило, что Анна Морс проигнорировала свою подругу, и сделала вид, когда они случайно встретились, что с ней не знакома. Меня беспокоило, что Виола Нагорная говорила правду, описывая месяц, проведённый в должности личного секретаря Валентина Букова. Меня беспокоили правдивостью все те мелкие сделки, заключённые Буковым, где Виола принимала участие. Но больше всего меня беспокоило, что свидетелем существования Валентина Игоревича Букова живым был я сам. Именно тогда я впервые подумал о сложных иллюзиях.

В чём он упрекнул преступника? В театральной постановке? А сам-то что сейчас разыгрывал перед зрителями? Да они, как кролики, готовы залезть в пасть удава, лишь бы услышать сенсацию. Ха! Вот Пол даёт!

— Увы, испробованные на Виоле Нагорной иллюзорные чары, подтвердили выдающийся дар девушки к некромантии — она без труда распознала копию личности моей ассистентки, посланную к ней; личность своего брата, позволившего окутать себя иллюзорной дымкой и сыгравшего отведённую ему роль. И сразу подчеркну, что именно дар Виолы чувствовать призраков помог отыскать захоронение в купленной усадьбе. Представьте себе, Виолу просто тянуло в парк купленной мной усадьбы, хотя рядом парковая зона, окружающая принадлежащий мне же дворец. С этого момента я перестал искать ликана Евгения Крюкова и заподозрил, что в деле об Огненных хризантемах был третий подельник. Но кто он — загадка, ответ на которую знала Анна Морс.

Силена шумно выдохнула, словно мы смотрели страшный фильм. Ладно, придётся пережить жёсткую хватку родственницы — смотреть на неё страшно: бледная, испуганная, напряженная. Ох и впечатлительная же она!

— Идеальное преступление — таков замысел оборотня. Нажива — сопровождение основного плана злодеяний. Деньги от заключённых сделок шли преступнику, надевшему личину другого персонажа — Букова. У него получилось. Но вся конструкция злодеяния пала именно из-за своей идеальности. Имея подтверждения применения иллюзий, я никак не мог понять, каким образом отличительный знак оборотня — красный ободок на радужке — преступнику удалось скрыть. Пирраки заглушить возможно, но отличительный знак оборотня скрыть или замаскировать не получится! Оказалось, что я ошибался. Это можно сделать, если ты был проклят и стал перевёртышем, а не рождён оборотнем. Знаете… Оказывается проклятье бывает полезным.

От страха, обуявшего меня, я слабо пискнула. Силена тут же погладила меня по плечу и ещё сильнее стиснула меня, словно я маленький ребёнок. Лишь Вивьен оставалась внешне спокойной, хотя подол своего праздничного платья сжимала очень яростно.

— Этому приданию больше трёхсот лет. Один из рыцарей ордена Чёрных сфер подарил младшему сыну, женившемуся на кудеснице из рода королей роскошную крепость-дворец, в обход старшего отпрыска, давно принявшему рыцарский сан. Доподлинно неизвестно, почему именно крепость внесла раздор в семью, но итогом ссоры стало мощное заклинание, которое старший из сыновей позаимствовал из древних фолиантов Сумеречных воинов. Принцип действия — безумие на краткое время и обращение внешней магии в замкнутый дар перевёртышей. Обернувшись, младший сын загрыз отца жены — принца. Безумие схлынуло и, видя, что наделал младший сын убил себя. Отец собрал всю кровь испустившего дух мага. По ней он узнал о заклятье.

Вивьен зажмурилась и закусила губу. По её щеке текла хрустальная слеза.

— Оплакав отпрыска, отец обратился к проповеднику из клана Сумеречных воинов — получил новое заклинание. Ценой своей жизни проклял единственного сына, обратив его и всех потомков с его стороны в оборотней. Изменить ситуацию может лишь кровь потомков воинов-оборотней, если провести некий обряд, про который лишь в легендах можно услышать. А к тому же ещё и получить доступ ко всем тайнам рода. Такова история нашей семьи.

Пауза казалась оглушительной, но к счастью недолгой.

— Все смерти, что произошли за последнее время, неслучайны. Дар, которым обладал каждый из убитых, помог бы провести ритуал и снять проклятье. Легенда нашей семьи — потомков рыцаря Чёрных сфер, стараниями прямого потомка старшего из сыновей Щук, стала реальностью. Но не избавление от проклятья было главной целью преступника, хотя я уверен, что он успел собрать всё необходимое для его проведения. Элину Полянскому из Южных барсов удалось превратить злой рок в искусный обман. Являясь дальним родственником бездетного главы клана Северных кошек, он подал ему идею о замужестве Виолы Нагорной, чтобы после заключения брака провести инициацию дара Читающей Варги и через неё открыть себе доступ в секретное хранилище — Обливион. Но вышла заминка: Нагорные не спешили выдавать свою сестру замуж. Элину пришлось отложить главный план и заняться пятой статьёй свода правил Северных кошек — создать угрозу клану.

Сума сойти!

— Первая жертва — один из Южных барсов, давно мешающий Элину и ставящий палки в колёса его бизнеса. С этим парнем Элин был рад расправиться, как и с его братом. Они слишком сильно копали под Элина и нарыли много чего интересного. Дальше были выбраны маги огня, потом — боевые кудесники. Жертв он находил с помощью списка рыцарей ордена и Сумеречных воинов. Так, думаю, сюжет преступления приобретал особый театральный драматизм и щекотал нервы тем, кто вёл следствие. Сценических развязок может быть много, как и линий в сюжете, написанном безусловным гением, но именно склонность к театральности и подвела моего родственника — потомка проклятого сына Эртимада. Да, ему удалось стать единственным женихом Виолы, ведь глава клана задействовал пятую статью. Но благодаря наследному дару Чтицы Варги, Виоле, даже без прохождения инициации удалось отыскать главную улику — безымянную могилу жертв Элина Полянского.

Вивьен не скрываясь тихо плакала, глядя на экран телевизора, где Пол Щука сделал глоток из прозрачного стакана.

— Я начал с безымянной могилы в парке усадьбы. В ней мы обнаружили останки Валентина Букова и нескольких его подельников. Я хочу выразить соболезнования настоящей матери Евгения Крюкова, друзьям и родственникам Василия Рыжова. Примите соболезнования кудесники Шум, клан Южных барсов, чародеи доблестного кудесника Осова, родные Анны Морс. Достоверно установлено, что Валентин Буков погиб семь лет назад, как и Василий Рыжов, Евгений Крюков. В эшелоне был третий — таинственный, стоящий в стороне, но принимающий участие. Элин Полянский. Именно он дал совет убитому горем Валентину Букову изъять воспоминания Софии Зелёной, чтобы сохранить их. Именно Элин вероломно убил, отделил дар у всех персон давнишнего дела об Огненных хризантемах. Именно Элин заставил семью Василия Рыжова и Буковых верить, что их родные живы и здоровы. У меня есть доказательства, и есть свидетели того, что потомок рода славного рыцаря Эртимада, стал подельником Валентина Букова и убил его. Да-да, Элин, свидетели есть всегда. Официально прошу прокуратуру и следственный комитет рассмотреть в срочном порядке прошение об аресте Элина Полянского из древнего рода Эртимада Щуки.

Не в состоянии больше себя сдерживать я вырвалась из объятий Силены, трансформировалась и бросилась в парк. Хватит с меня потрясений на сегодня. Хватит!

Эпилог

Два месяца спустя

Проталины.

Кругом проталины.

А небо, такое светлое и яркое, что, кажется, его можно протянуть руку и ощутить твердыню.

В наших краях весна наступает рано. Когда на большей части королевства ещё лежит снег, здесь набухают почки. А ветер становится ласковым и тёплым, заставляющим без причины улыбаться его дуновению.

Я сидела на скамейке в маленьком садике, окружающем мой собственный двухэтажный коттедж. Теперь я официально владела недвижимостью — выигрыш!

Спорщики наделили меня Мензи с отстроенным коттеджем и трёхгодовым содержанием. До сих пор не могла забыть глаза Силены, узнавшей, что её «любимый домик» уплыл из рук из-за приступа азарта у мужа. У них и без того к тому моменту наметилась трещина в отношениях, подогретая навязчивой Амандой, а выходка с проигрышем Эмиля в споре окончательно расколола семейную чашу.

Эмиль недолго был одинок — Аманда была тут как тут. Хотя разводиться братик не спешил и не слишком поощрял поползновения кудесницы стать ему ближе. Впрочем, для меня поведение брата и его жены стало настоящей загадкой, ведь Силена тоже не делала попыток изменить свой статус.

Спрятав руки в карманы куртки, я поднялась со скамейки, подошла к стене дома увитой прутьями плюща и зачем-то потрогала растение. Я ничего не понимала в растениеводстве, но мне показалось, что я сделала всё, что могла на данном этапе для цветка: подала дружеский знак, что я тут, и готова, если надо, поливать его и проявлять посильное участие в его росте.

Постояв немного возле пучка с длинными прутьями, я отправилась по выложенной камнем тропинке, чтобы прогуляться по пусть не большим, но моим — что главное! — владениям. Когда такая удача свалилась мне на голову, я с большим удовольствием воспользовалась советом Мартина и заявила свои права на самостоятельность, но под крылом семьи Нагорных. Теперь глава Северных кошек не сможет по своему усмотрению выдать меня замуж, пусть даже над кланом снова нависнет угроза. К тому же у меня появились достаточные средства на продолжение обучения.

Я невольно улыбнулась — вспомнилось, как Мартин настаивал на том, чтобы я использовала деньги семьи, а содержание оставила на «чёрный день» или если потребуется «отмахаться» от нового жениха, который не придётся по вкусу. Я так и поступила, ведь на этом настаивал не только Мартин — его поддержали все братья. Договор стал нашим секретом, как когда-то общей проблемой стали долги Эмиля.

Подул слабый ветерок, и я подставила ему лицо.

В самостоятельности и собственных владениях были свои преимущества, которыми я пользовалась ежедневно, сбегая на охоту, листая учебники, чтобы сдать экзамен в университет, и в одиночестве — сладком до болезненности, щемящем до слёз.

Да, я переехала из родного дома, а по сути — снова сбежала. Мне нужно было пережить наедине с самой собой дикое, скручивающие в бараний рог чувство неопределённости. Я сама должна разобраться со всем грузом забот, ощутить собственную ответственность за свою жизнь.

Надо двигаться дальше в прямом и переносном смысле, потому я, тряхнув головой, зашагала дальше. Преимущество территории Мензи в том, что я знала куда приду — к каменным воротам, обвитым всё тем же плющом и высокому забору. В отношении эмоций и мироощущения себя в их коконе всё сложнее. Потому я сейчас и всегда выбирала прогулку по мощеной дорожке, ведь знала, что увижу в конце.

После предновогоднего разоблачения, Полин надолго пропал. Вернее — он позвонил по телефону, поздравил с Новым годом, но сам не появился. Не приехал кудесник и через неделю, потом ещё одну, хотя по телевизору я регулярно смотрела репортажи с его участием. Впрочем, в кадре появлялся не только он, а ещё Эмиль, Вивьен, Соломон Янович. Пару раз взяли интервью у стажёров, дающих пояснения к лабораторным выводам по громкому делу.

Я ждала и надеялась, что Полин приедет хоть на минутку, заскочит, открыв портал, или прибудет на машине, вертолёте, воздушном шаре — как угодно! — главное, чтобы оказался рядом.

Через три недели, вместо Пола к нам в дом заявился юрист, и объяснил, что собирается выполнить распоряжение кудесника и помочь Эмилю оформить на меня Мензи. Подписывая бумаги, я надеялась, что вечером Полин позвонит мне, поинтересуется делами, ведь дело серьёзное и сумма выплаты немаленькая. Увы — нет. С этого момента я перестала ждать чародея. Меня забыли. Меня вычеркнули из потока событий, попав в следующий виток.

Я может быть так и оставалась бы дома, ведь там шикарная библиотека и есть всё необходимое для подготовки к поступлению на третий курс, но пришлось спасаться бегством, чтобы мои чувства не слишком пострадали под давлением всеобщего счастья и любви семейства Нагорных.

Началось всё с Аманды, которая под любым предлогом приезжала к нам домой и заигрывала с Эмилем. Возможно, я слишком преувеличивала ущерб, нанесённый чародейкой семейной лодке братика-красавчика, но стало очевидным, что Аманда всеми силами старалась занять опустевшее место возле него. Самое ужасное, что её лицемерие в отношении симпатий ко мне я чувствовала нутром и невольно тянулась к отбывшей в город на свою квартиру Силене. Мы поддерживали с девушкой контакт и звонили не реже одного раза в день, болтая о природе, погоде и о моей подготовке к университету.

Странно, но насколько я её не переваривала раньше, тем сильнее тянулась к Силене сейчас. Можно решить, что у нас одно горе на двоих, и мы понимали друг друга, а потому испытывали тягу к общению — но это не так. Теперь я понимала, почему Эмиль женился на Силене и отстаивал её перед родными и кланом. Было что-то в этой кошке-оборотне такое, что заставляло меня смотреть на неё иначе, чем других женщин брата. Она излучала тепло, то самое, женское, материнское — мягкое и доброе.

Но Амандой дело не закончилось, ей на подмогу подоспела Вивьен. Ведьма под предлогом взаимодействия со мной и помощи в предотвращении возможной опасности, обосновалась в нашем доме. С её слов защита мне потребуется до вынесения приговора преступнику королевским судом. Но я-то точно знала, что платой за её добродетель в отношении меня будет свобода Мартина, а устойчивую связь: ведьма-кошка, Вивьен слишком преувеличивала, раздувая собственную необходимость и оправдывая присутствие её персоны в доме. Но Мартин день ото дня становился счастливее, потому я терпела Вивьен, а она в свою очередь старалась мне не досаждать.

У неё получалось в отличие от Аманды.

Эта кудесница казалась мне лживой насквозь и чем больше она старалась со мной сблизиться, тем сильнее я напрягалась, чтобы увеличить между нами дистанцию. Мне иногда казалось, что в этом заключалась некая изощрённая пытка или операция по изживанию меня из дома.

Спустя месяц, когда соотношение потомков рыцаря ордена Чёрных сфер, к потомкам Сумеречных воинов стало равняться один к трём, в какой-то момент я порадовалась, что Полин так и не появился на пороге дома. Иначе всё выглядело бы, как специальная провокация для достижения реванша или полного разгрома обители воинов через семейные узы.

Да, я не выдержала и сбежала из дома в коттедж, чтобы однажды не захлебнуться от зависти ко всеобщему счастью и любви, плохо скрываемой братьями. Конечно, я была рада за них, но радость сопровождалась переживаниями по личной неустроенности.

Как только я переселилась в коттедж и с помощью Силены начала его обживать, мне позвонил Полин. Надо ли говорить, что я обрадовалась, но счастье тут же погасло, стоило чародею назвать причину его звонка. Оказалось, что я должна была явиться в полицию и дать ещё какие-то показания. Я так и сделала на следующий же день, причём в душе надеясь пересечься в отделении с любимым чародеем. Показания я дала, ответив на все интересующие следователя вопросы, а Полина так и не увидела.

Первые несколько дней после моего переселения Аманда являлась ко мне «в гости» каждый день, но завидев Силену, прибывшую раньше, сворачивала визиты очень скоро. В общем, родственнице нужно сказать большое спасибо, что отвадила навязчивую, пусть и очень умную кудесницу от моего порога.

С братьями я виделась на охоте, чего вполне хватало для того, чтобы ощутить себя любимой и единственной, как это было всегда. А то, что я по-прежнему оставалась самой-самой для братьев я знала без доказательств и клятв с их стороны. В душе я даже посмеивалась над ведьмой и чародейкой, ведь им придётся с этим жить. Кровные узы в семьях оборотней сильнее любовных историй. Кстати, Полина это тоже бы касалось, если бы…

Ладно, если бы — да кабы! Не касается же, вот и ладно.

Сейчас у меня иная проблема и имя её Силена — будущая студентка. Ровно неделю назад Силена вдруг изъявила желание поступить в университет. У неё, как и у меня, два курса и она решила пополнить знания в области зелье-варения, чтобы стать фармацевтом. Я удивилась, услышав выбранную специализацию, но скромно промолчала. К тому же Силена хоть и оборотень, но выросла в местах, где триста лет тому назад обосновались ведьмы, а эти дамы, где попало не селятся. В общем, мы стали готовиться к поступлению вместе, и к моему удивлению, мне это нравилось.

В кармане джинсов противно завибрировал мобильник. Вытащив телефон и взглянув на экран, я приняла вызов и тут же первая сказала:

— Привет, Силена! Когда планируешь прибыть?

— Ой, Виола, что расскажу! — чувствовалось, что новую подругу захлёстывает счастье. — Короче: я отдала Мартину твои и мои документы — он попросил, — чтобы пройти досрочное тестирование. Пришёл ответ. Тебя с руками и ногами готовы принять на кафедре некромантии, а я… Я на зелье-варение поступаю! Ура-а-а!

Кошачий визг, да и только! Коробило, что Мартин без меня снова всё решил, но раз тут поучаствовала Силена, которая славилась своей пронырливостью на всю Долину оборотней, я тут же простила брата.

— Мы сегодня едем в Деморатский университет. Вивьен обещала проложить портал.

М-да, с Силеной не пропадёшь — обо всём подумала, всё предусмотрела.

— Здорово, — пролепетала я, ведь больше ничего не оставалось.

— Так значит… Э-э-э… Ты одевайся красивенько: платьишко, причёска, учебники. Не забудь хорошее расположение духа и прибывай, я буду ждать здесь в крепости. До встречи!

Я убрала телефон, постояла немного, обдумывая разговор и вдруг почувствовала, то самое незабываемое и долгожданное — волну счастья. Да как заорала во всё горло:

— Ура-а-а-а-а-а-а!!!

Честное слово, сама от себя не ожидала подобной реакции.

На удивление поток радости не иссяк, а напротив — упрочился. Чтобы сбить ликование я припустилась бегом к дому, но переступая его порог так и не опомнилась — продолжала веселиться. Собиралась и, прихорашиваясь, пела старую песню, которую слышала от бабушки. Жаль её нет со мной, но песня-то осталась, и я буду её исполнять пока натягиваю скромное изящное платье, расчёсываю отросшие волосы, крашу губы помадой.

Эх, и почему призраки снова приходят лишь, когда мне плохо или я оборачиваюсь кошкой? Мне бы не помешало их молчаливое участие. Да, я не прошла инициацию, не стала Читающей Варги, но мне отчего-то казалось, что они на меня за это не в обиде. Особенно основательница — та девушка, чей облик я чётко видела во время расследования.

Неожиданно воздух разорвался и открылся портал. Я как раз застегнула молнию на высоких сапожках и успела выпрямиться.

Внутри бледного тумана Сумрака стоял Полин собственной персоной. Ни слова не говоря, он вышел из туннеля, шагнул ко мне, обнял и поцеловал. Так крепко и напористо, что у меня дыхание перехватило. Конечно, внутренняя вредность присущая моей натуре, помноженная на самостоятельность всех кошек клокотали в душе, подсказывая отстраниться. Но я не слушала их, наслаждаясь такой во всех смыслах тёплой встречей.

— У тебя хороший голос, — оторвавшись от моих губ, произнёс Пол. — Потом споёшь ещё, хорошо? Песня красивая.

— Хорошо, — приводя чувства и причёску в порядок, пообещала я. — Мне сейчас некогда. Я в Деморат еду. В университет.

— Знаю. Пришёл тебя проводить. А ещё, попросить о двух вещах.

— Ну-у-у-у.

— Я зарегистрировал новую специализацию на факультете некромантии. Подготовка специалистов для страховых случаев. Прошу выбрать её, хотя уже сейчас там конкурс шесть человек на место. Но тебя примут без экзаменов — не моя заслуга, а твоих способностей и диплома после первых двух лет обучения.

— Я подумаю. Ничего обещать не могу.

Куда деваться от собственной натуры? Если только из кожи вон вылезти. Вот и я, зная, что приму предложение, набивала себя цену.

— Подумай.

Судя по выражению лица, чародей расстроился.

— Вторая просьба какая? — напомнила я.

— Выходи за меня замуж.

Э-э-э-э-э. В общем — все мысли сбежали от неожиданности, а остались одни эмоции.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — прижал меня к себе Полин.

— Да-а, — выдохнула я.

— Выйдешь за меня замуж? — губы Полина были очень близко.

Они будоражили, сводили с ума, но я уже пришла в себя, чтобы улыбнуться и заявить:

— Я согласна выйти за тебя замуж. Но сейчас я опаздываю. Воспользуюсь твоим порталом? Мне ещё Силену нужно забрать…

— Конечно.

Я шагнула в Сумрак, а Полин последовал за мной.

Примечания

1 Взято со страницы «ВКонтакте». Рассказ неизвестной барышни: «Однажды я вывешивала бельё на балконе, а мои, пардон, трусы улетели на этаж ниже и их подхватил сосед. Дяденька помахал ими, мол, беги — забирай добро. Спускаюсь, звоню в дверь и без задней мысли говорю его жене: „Я только трусики забрать…“ Скандал был страшный..».

2 Дело было вечером, делать было нечего — стихотворение Сергея Михалкова.

3 Английская пословица: «Любопытство сгубило кошку, но, удовлетворив его, она воскресла».

4 Греческая пословица: «В начале мира Солнце сотворило льва, а Луна — кошку».

5 «Чем больше удивление, тем больше открыт рот» — высказывание Сергея Бабия.

6 «Мы с тобой одной крови: ты и я» — Киплинг, книга «Маугли».

7 «Спокойствие, только спокойствие» — «Малыш и Карлсон», телеверсия книги.

8 Сколько волка не корми — он смотрит в лес — русская народная поговорка.

9 Закон сохранения энергии: в замкнутой системе тел полная энергия не изменяется при любых взаимодействиях внутри этой системы тел. Закон накладывает ограничения на протекание процессов в природе. Природа не допускает появления энергии из ниоткуда и не исчезает в никуда. Сколько одно тело теряет энергии, столько другое приобретает; сколько убывает одного вида энергии, столько к другому виду прибавляется.

10 По Цицерону это звучит так: «Еxceptio probat regulam in casibus non exceptis» — исключение подтверждает правило для неисключительных случаев. Полагаю, что эта фраза первоначально звучала примерно так: «Исключение подтверждает, что это всего лишь правило, а не строгий закон».

11 Мыльные пузыри. Википедия.

12 Oblivionis — «забвение». Перевод с латыни.

Content

Татьяна Хмельницкая
Дело ясное, что дело тёмное

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Примечания