Пирс Энтони

Сдвиг по Фазе

Глава 1

Лисандер

Лисандер нашёл своё место в шаттле, только когда тот начал медленно разгоняться. Космический корабль относился к классу лайнеров с индивидуальными кабинами для каждого из пассажиров, однако планетарный шаттл в этом смысле ничем не отличался от обычного атмосферного транспорта. Ну, ему не привыкать к тесноте после времени, проведённого в лаборатории.

Он поколебался, глядя на молодую женщину в соседнем кресле. Та как раз избавлялась от платья.

— Пожалуйста, простите мою навязчивость…

Она взглянула вверх; платье плотно сидело на уровне обнажённых ягодиц. У неё были короткие чёрные кудряшки и тёмно-карие глаза, весьма напоминавшие его собственные. Но то, что открывалось ниже, не совпадало.

— Я вас смущаю? — весело осведомилась она.

— Нет, я очень даже заинтересован. Ваши формы невероятно благолепны.

Девушка моргнула.

— Что?

Кажется, он воспользовался неверным термином.

— Эстетичные очертания. Пленительные. Объект для восхищения. Побуждающие к мыслям о сексе.

Она улыбнулась.

— Привлекательны?

— Да, спасибо. Вероятно, этот термин более расхож.

— Вы точно откуда-то издалека, — отметила она.

— Весьма точное наблюдение. Действительно. Но вы… вы — уроженка планеты, куда мы летим?

— Да. Ну, не совсем. Я рабыня. Мы не носим одежду.

— Теперь понимаю. Я прочёл информационный буклет. Мне тоже предстоит стать рабом, чтобы заработать на дальнейшую независимую жизнь. Но не желаете ли вы обменяться местами? У меня весьма ограниченный опыт путешествий в космосе, и очень хотелось бы посмотреть на планету, когда мы будем садиться.

— О, разумеется, я уже видела её раньше. — Девушка поднялась и шагнула в центральный проход; платье по-прежнему оставалось наполовину спущенным. Лисандер занял её сиденье. Затем его спутница сняла платье через голову, и на ней остались только розовый лифчик с трусиками. Она была хорошо сложена и привлекательна, особенно в подобном виде. Аккуратно сложив платье, девушка уселась рядом.

— Благодарю, — улыбнулся Лисандер. — Позволите представиться? Меня зовут Лисандер, и я лечу с планеты Гренадье. Я — специалист по электронным схемам роботов.

— Алиси, — откликнулась она. — Не Алиса. У нас, рабов, и так почти ничего нет, кроме имени. Мне предстоит стать ассистенткой Гражданина Голубого. Полагаю, ваш класс выше.

— Класс?

— Я не получила образования, подобного вашему. Просто помогаю по хозяйству: готовлю, убираюсь и так далее. Закончила только обычную школу.

На его лице снова появилась улыбка.

— Кажется, произошло недоразумение. Я не получал образования. Я — андроид.

Она поражённо уставилась на него.

— Вы… ты шутишь!

— Моё чувство юмора ограничено, как и у всех андроидов. Моё тело создано в лаборатории.

— Но андроиды… ну, не очень-то умны. Ты разговариваешь совсем не как они!

— Вероятно, это потому, что мой мозг полностью состоит из органики. Его вынули из живого существа и имплантировали в тело андроида наподобие киборга. Образование я получил в лаборатории, оставалось лишь научиться пользоваться телом.

— Потрясающе! — сказала она. — Никогда не слышала об андроидах-киборгах!

— Следовательно, вы понимаете, что о классовых различиях между нами не может быть и речи. Я ведь не настоящий человек. Я существую в данном виде всего два года.

Она смотрела на него с возрастающим интересом.

— И ты не получил никакого опыта общения в своём мире?

— Не уверен, что вы имеете в виду. Я ознакомлен с процессами питания, испражнения, сна…

— Подразумевалось взаимодействие мужчин с женщинами, — уточнила Алиси.

— Меня проинструктировали касательно механизмов сношения.

Девушка рассмеялась.

— Свидания, танцы, поцелуи.

— Механизмы относятся к местному календарю событий или… — По выражению её лица Лисандер увидел, что ошибается. — Подозреваю, что нет.

— Хочешь, научу? Ну, то есть, до того, как ты вольёшься в местное общество на Фазе.

— На Фазе? Это какой-то диалект?

Она снова засмеялась.

— Фаза. Магия — часть Протона.

— Магия? Я точно чего-то не понимаю.

— Значит, ты ничего не слышал о слиянии двух миров. Ну, полагаю, они не стали распускать об этом слухи за пределами планеты. Сам всё увидишь. Но я хотела спросить, не станешь ли ты моим бойфрендом, пока не найдёшь девушку своего уровня интеллекта?

— Но ты ведь настоящий человек! — запротестовал Лисандер. — Моё обучение весьма специфично отзывается о смешанных браках. Я обязан уведомлять любого человека о своём статусе.

Алиси закатила глаза.

— Да ладно, я рабыня, и ты тоже будешь рабом. На Протоне мы все равны: люди, роботы, киборги, андроиды и пришельцы. И все обнажены; справишься?

Он нахмурился.

— Различные социальные типы взаимодействуют между собой? Я полагал, что андроиды должны общаться с андроидами, а люди — с людьми. На практике.

— Ты — мужчина, Лисандер, и я тебе это докажу. Единственное, что будет под запретом, это неповиновение Гражданину. Разумеется, рабы обычно не женятся друг на друге, но отношения заводят. Так что… — Она вопросительно посмотрела на него.

— В таком случае мой ответ «хорошо», я буду рад побыть твоим социальным партнёром. Как я уже отметил, твои формы привлекательны.

— Ох, я так рада! — воскликнула Алиси. — Уверена, что мы отлично проведём время.

— Эти отношения временны?

— Со мной — да. Видишь ли, мне нравятся умные мужчины, и поначалу я тоже их привлекаю, но они всегда бросают меня ради кого-нибудь поумнее.

— Заранее извиняюсь за то, что это сделаю.

Она начала было смеяться, но оборвала себя, вспомнив, что с чувством юмора у него туго.

— Пойдёт, — и нагнулась, чтобы его поцеловать.

— Пристегните ремни, начинается посадка, — объявил динамик шаттла. Тот за всё это время успел разогнаться до одного джи и теперь разворачивал сопла к планете. Таким образом он уменьшил инерцию. Посадка же требовала больше одного джи.

— Ну, вот, — притворно огорчилась девушка. — Как раз когда всё стало интересным. — Быстро чмокнув его, она поудобней уселась в собственном кресле и пристегнулась.

Лисандер тоже не стал игнорировать указания и застегнул ремень безопасности, оглянувшись предварительно по сторонам. Другие пассажиры все были — или казались — людьми, хотя некоторые напоминали роботов. Неудивительно, ведь Протон являлся человеческой колонией; помимо обитателей Земли, он мало кому подходил. Сила тяжести, атмосфера, цикл дня и ночи, интенсивность света и температура были практически идентичны земным.

— Не возражаешь, если я понаблюдаю за приближением? — На всякий случай уточнил он. — Разумеется, я заинтересован и в твоих предложениях, но ты останешься рядом, а приземление — мимолётно.

— Конечно, всё в порядке, — кивнула после секундного колебания Алиси. — Я пока подержу тебя за руку.

Лисандер выглянул в старомодный иллюминатор. Они садились на планету по наклонной, и его глазам предстала великолепная панорама, которая просто заворожила его.

Странности, известные ему о Протоне, наготой рабов не ограничивались. К примеру, Южный Полюс всегда точно указывал на его солнце. Большинство планет в большей части систем вращались по эклиптичным орбитам; экваторы являлись самой тёплой их точкой, полюса — самой холодной. Некоторые были смещены, и их полюса со временем тоже нагревались. Но Протон вёл себя так, будто был нанижен на невидимую ось, протянутую прямо из звезды, и дерзко отрицал все законы физики.

Ускорение возросло, джи поднялся до полутора. Правая рука чувствовала себя необычно. С трудом отведя взгляд от иллюминатора, Лисандер посмотрел на неё.

Алиси держала её прижатой к своей груди и покрывала поцелуями. Его отвлекло её дыхание, которое ощущали пальцы. С облегчением убедившись, что ничего серьёзного не случилось — иногда его тело реагировало на стресс странным образом, — Лисандер вновь повернулся к окошку.

Что он находил сложным понять, так это как планета умудрялась сохранять регулярный цикл дня и ночи. Поскольку солнечный свет всегда устремлён в направлении Южного Полюса, то и изменений быть не должно; на южной полусфере всегда должен царить день, а на северной — ночь. Но нет, Протон упрямо вёл себя так, будто вращался под разными углами, и ночная тень медленно отступала в сторону. Согласно буклету, учёные так и не пришли к единому мнению по поводу того, как это вообще возможно. На данный момент превалировала теория, что планета реагировала на свет, подобно чёрной дыре, отклоняя его на девяносто градусов без побочных эффектов. Это не давало ответа на все возникающие вопросы, но лучшей пока никто не предложил. Кажется, загадка никого и не интересовала настолько, чтобы проводить серьёзные исследования.

Шаттл сменил направление, и планета скрылась из вида. Они приближались к поверхности. Больше ничего любопытного глазам не предстанет.

Алиси всё ещё держала его за руку. Теперь она лизала кожу. Лисандер постарался припомнить, было ли это в пределах нормы, но в его памяти подобных прецедентов не нашлось. Пришлось принять её поведение в качестве экспериментально-допустимого.

Она заметила его взгляд.

— Прости, — извинилась девушка. — Большое количество джи меня нервирует. — Она перестала лизать и целовать его пальцы, но руку не отдала.

Реакция на стресс. Лисандер внёс новую информацию в базу данных. Разные люди справляются с ним по-разному. И всё же не исключено, что не только перспектива встречаться с более умной девушкой вынуждала мужчин покинуть эту.

Количество джи увеличилось. Затем последовал глухой удар, и нагрузка исчезла. Они опустились.

Алиси расслабилась и выпустила руку Лисандера.

— На земле мне спокойней, — доверительно поделилась она. — Давление просто… — Она пожала плечами. Потом коснулась скрепляющей чашечки бюстгальтера кнопки, и две половинки, разделившись, упали. — Можем подождать, пока выйдут остальные, — предложила она, кивая на толпившихся в проходе пассажиров.

Лисандер заметил, что некоторые проделывали то же, что и Алиси, постепенно обнажаясь. Одежду они несли подмышками. Багажа у них вроде не имелось.

Алиси подтянула ноги и скинула с себя трусики.

— Можешь раздеться тут, — сказала она. — Таким образом они решат, что ты — раб, который возвращается из отпуска, как я, и получится избежать вступительной белиберды.

Тот кивнул. Он предпочитал избегать повышенного внимания. Лисандер начал разоблачаться — неуклюже, прямо в кресле.

Алиси наклонилась, чтобы ему помочь. Её руки беззаботно касались его тела, не стыдясь и области гениталий.

— Не уверен, что это мудро, — сказал Лисандер.

— Нет, я тебя уверяю, лучше избавиться от одежды здесь, — убедительно улыбнулась девушка.

— Прикосновения твоих пальцев вызывают непроизвольную реакцию, — пояснил он.

— А, ну да, ты же новичок. Думаешь, что нагота — это сексуально!

— Так я и полагал. Ошибся?

— Да. Рабы не сексуальны, а просто скучны. Надо постараться, если хочешь кого-то заинтересовать. Одежда помогает; в свой первый отпуск я так разогрелась… — Алиси снова пожала плечами. — Но я знаю, что тебе сейчас всё кажется наоборот. Я могу об этом позаботиться. Давай, разденься, чтобы я…

Лисандер сообразил, что она собиралась продолжить сексуальные игры. Интерес людей к акту обычно угасал после того, как тот оканчивался. Но он предвидел неловкость, понимая, что подобное должно происходить не на глазах публики. Также его неопытность наверняка приведёт к новым ошибкам. Лучше отклонить предложение.

Как бы там ни было, покинуть корабль и выйти на всеобщее обозрение в состоянии эрекции он тоже не хотел; это тоже привлекло бы к нему лишнее внимание.

Придётся положиться на свою истинную природу, чтобы её убрать.

— Думаю, я адаптируюсь к культуре, — ответил Лисандер. — Дай мне минуту.

— Как пожелаешь. — Алиси выглядела разочарованной.

Он обратился к своему настоящему восприятию. Таким он видел мир в своём бывшем теле. Открыв доступные два глазных сегмента, Лисандер опять взглянул на девушку.

Та была абсолютно омерзительна. Вокруг головы и торчащих слуховых каналов извивался длинный мех, пучки которого закручивались ещё и сами по себе. Её дыхательные отверстия то сужались, то расширялись, а безобразно круглые глаза утонули глубоко в черепе. Внутри ротового прохода, за яркими складками, виднелись белые костяные наросты. На грудной клетке висели два жировых мешочка. В нижней части её туловище раздваивалось, и жира там было ещё больше.

Лисандер закрыл глаза; ужасное видение! Позволив восприятию зайти дальше, он вряд ли сумеет приспособиться к жизни среди пришельцев — и его миссия провалится.

Он встал и лихорадочно сбросил с себя остатки одежды. Эрекция пропала. Лисандер надеялся, что время исцелит его от кошмарного образа попутчицы, чтобы своим чередом они смогли заняться тем, на что она рассчитывала.

— Да ты и впрямь приспособился, — подняла бровь Алиси. — Ладно, в другой раз. В шаттле всё равно было бы не слишком удобно. — В любом случае, она бы не отказалась попробовать.

— Да. Теперь я должен войти в город и подыскать работодателя.

— У тебя ещё нет работы? — удивилась девушка.

— Я понимаю, что она неизбежна. Обзавестись местом следовало до прибытия?

— О, нет! Просто подумала, что тебя сюда вызвали в качестве специалиста. Ну, знаешь, особое задание.

— Нет, я лишь желал бы достичь чего-то большего в культуре, принимающей андроидов либеральней, нежели моя собственная.

— Тогда, наверное, тебе следует попытать счастья у Гражданина Голубого! — просияла Алиси. — Он хороший работодатель, правда! Очень щедрый. Большинство граждан не отпускают своих рабов с планеты вплоть до окончания срока их пребывания на Протоне, и им приходится мириться с таким положением вещей, но мой хозяин разрешает мне путешествовать.

Лисандер нахмурился, хотя именно с этой целью сюда и прилетел.

— Разве это не вызывает конфликт интересов?

Она повела его вдоль прохода, причём её мясистая задняя часть так и мелькала перед глазами, угрожая новой волной отвращения. Лисандер сфокусировался на её лице, только что вполоборота повернувшемся к нему.

— Конфликт? — удивилась Алиси.

— Если мы с тобой будем состоять в отношениях, разве получится работать у того же гражданина?

Она расхохоталась; она вообще часто и с готовностью смеялась.

— Ну уж нет! Граждан отношения рабов не заботят. Просто делай, что велено. Проблема возникает только когда Гражданин хочет быть единственным, кто спит с рабыней. Но Голубой не такой; он верен жене уже целых двадцать лет.

— Должно быть, она замечательная женщина.

— Она робот. У них есть сын, — Алиси замолчала в ожидании его реакции.

Лисандер переварил это ровно к тому моменту, когда они покинули шаттл и проследовали в зал космопорта.

— У робота есть ребёнок?

— Он тоже робот, — пояснила девушка. — Её зовут Шина, а его — Маш. Маш-Шина. Машина, понимаешь? Вроде как каламбур, только никому не смешно. И этот сын женат на инопланетянке, и у них есть дочь, Нипи. У них всё устроено ещё сложнее.

— Думаю, со временем я усвою все сложности, — печально вздохнул Лисандер. Оглядевшись, он увидел, что стражи правопорядка и впрямь штурмуют лишь одетые группки людей; обнажённых никто не трогал. — Значит, ты полагаешь, что Гражданин Голубой примет меня на работу, если испытывает нужду в моих способностях?

— Сто процентов! — с энтузиазмом заверила его Алиси. — Я могу попросить за тебя!

— Это нормально? Я читал, что сперва следует зарегистрироваться в базе данных безработных, и если я никому не подойду в течение трёх дней, меня депортируют с планеты. Признаю, это меня тревожит.

— Ты и зарегистрируешься, но Голубой наймёт тебя, если я его попрошу… наверное, — сказала она.

— В таком случае, конечно же, попроси, — согласился Лисандер.

— О, как всё замечательно складывается! — воскликнула девушка, опять беря его за руку.

Он начал понимать, почему её связи с мужчинами были кратковременны. Алиси была довольно откровенна и настойчива, предлагая себя столь быстро, что у них очень скоро пропадал к ней интерес. Но сейчас это было очень кстати. В лаборатории Лисандера проинструктировали, но практического опыта у него не было, так что её прямолинейность позволяла обучаться без грубых ошибок.

Девушка подвела его к регистрационной стойке космопорта.

— Зарегистрируйся здесь, и они дадут тебе трёхдневную визу, — объяснила она. — Потом мы отправимся к Голубому.

Лисандер приблизился к стойке.

— Могу ли я зарегистрироваться для поиска работы?

Обнажённая женщина по другую сторону со скучающим видом взглянула на него.

— Имя и планета проживания?

— Лисандер с Гренадье.

Та уставилась на экран терминала.

— Верно. Андроид. Специализируешься на играх и компьютерных схемах. Подвинься ближе, сейчас отсканируют сетчатку твоего глаза.

Она немного ошиблась в деталях специализации, но Лисандер решил не поправлять.

Перед ним располагалась панель со сканирующим окошком. Он придвинул лицо ближе, зная, что сканер запишет схему его сетчатки и сравнит с имеющейся. Подделать подобную идентификацию можно было, лишь заменив глазные яблоки, чем средние нарушители себя не утруждали. Андроидов стандартизировали во многих аспектах, включая иммунную систему, так что им трансплантировать глазные яблоки было проще, чем людям. Но все схемы их сетчатки записывались в регистр, и если в документах утверждалось иное, трансплант оказывался бесполезен в любом деле, кроме коррекции зрения.

— С местным протоколом ознакомлен? — осведомилась женщина, когда он шагнул прочь от окошка. Сканирование было завершено.

— Полагаю, что так. Я должен ходить обнажённым, обращаться к каждому гражданину «сэр» и выполнять их приказы.

— Существуют и другие мелочи. Тебе известно, что здесь действуют законы магии?

— Я немного разбираюсь в фокусах. Любопытно будет посмотреть на здешние.

Губы женщины сухо поджались.

— Я другое имела в виду. Наверное, тебе лучше всё-таки пройти вступительный курс.

— Я ему помогу, — вмешалась Алиси. — Я — Алиси, работаю на Гражданина Голубого. Можно ему позвонить?

— Как пожелаете, — и сотрудница космопорта развернула к ним видео-экран.

— Алиси звонит Гражданину Голубому, — сообщила монитору девушка.

Женщина подняла брови.

— Вы ждёте, что он так сразу вам и ответит?

На экране появилось женское лицо. Серые глаза, каштановые кудри с выбеленными кончиками, изящно ниспадающими на плечи. Морщины на лице и шее сигнализировали о возрасте, но красота её ещё не увяла.

— Ты вернулась, Алиси! — явно обрадовалась она. — Удачно ли прошло твоё путешествие?

— Да, Шина. Смешно было носить одежду. Приятно вернуться. Можно… можно мне поговорить с Гражданином, пожалуйста?

Женщина за стойкой чуть заметно покачала от такой дерзости головой. Умные рабы явно не испытывали удачу подобным образом.

На экране появилось лицо мужчины. Вопрос о возрасте не стоял; ему было, по меньшей мере, пятьдесят, но глаза жили полной жизнью. Внизу изображения виднелся воротник рубашки; одетый — следовательно, гражданина.

— Да, Алиси.

Челюсть работницы слегка отвисла. Женщина отвернулась.

— Сэр, возвращаясь, я повстречала на корабле мужчину. Может, вы возьмёте его на работу?

Лицо гражданина изменилось и приобрело знакомое Лисандеру выражение, которое обычно появлялось на лицах тех, кто разговаривал с Алиси, ребёнком или безобидным животным, только что напрудившим на ковёр.

— Может. Кто он?

— Лисандер. Он разбирается в компьютерах и играх, хотя…

— Он присутствует?

— Прямо тут, сэр! — воскликнула она и подвинулась, чтобы гражданин мог посмотреть на её спутника.

Голубой кивнул.

— Обещаний давать не буду, Алиси, но можешь привести его сюда.

— О, благодарю вас, сэр! — просияла девушка, подпрыгнув от удовольствия. Однако взгляд гражданина на Лисандера, когда изображение на экране погасло, был неуютно пронизывающим. Беседа с ним обещала стать более рискованной, чем регистрация!

Алиси вывела его из космопорта на стоянку общественного транспорта. Автобус уже наполовину заполнили нагие гуманоиды, хотя присутствовали там и несколько машин различных конфигураций. Все люди отличались отменным здоровьем, ни один не обладал лишним весом; кажется, злоупотребление чем бы то ни было граждане не приветствовали. Лисандер подумал, что у этой планеты хорошие правители.

— Насчёт магии, — вспомнил он. — Что подразумевала сотрудница? Ты упоминала магию в шаттле, но не уточнила свою отсылку.

— Около года назад миры совместились, — весело начала Алиси. — Гражданин Голубой сделал это, чтобы предотвратить разрушение обоих враждебно настроенными гражданами. Это произошло ещё до моего появления, так что не знаю, как здесь всё было раньше, но сейчас хорошо. В любом случае, наука работает — и магия тоже. Это забавно.

— Как я уже говорил, моё образование — программа. Мой мозг искусственно насытили наречием этой планеты и общими сведениями о галактике, включая обязательные навыки выживания. Возможно, я что-то упустил. Магия, как правило, упоминается в связи с шарлатанством… Фокусники, иллюзионисты — люди, которые обещают одно, но показывают совсем другое. Магия — нонсенс по определению. Таким образом, я хотел бы знать, что подразумевается под этим термином здесь, поскольку он явно идёт вразрез с моим значением.

Алиси многообещающе улыбнулась.

— Братец, скоро ты сам всё поймёшь по опыту!

— Ты предлагаешь показать мне магию в действии?

— Ну, не я. Ею владеют, в основном, те, кто долго здесь пробыл, особенно двойники. Но я уверена…

— Двойники?

— Ох, всё усложняется! Видишь ли, когда-то существовало два измерения, Протон и Фаза, которые потом разделили, и в одном мире действовали законы науки, а в другом — магии. При чём люди остались такими же. То есть у народа на Протоне были отражения на Фазе, которые занимались магией. Но все они слились, и люди тоже. Теперь они… ладно, подожди, пока встретишься с Машем-Бэйном и Флетой-Агапой!

— Маш Пэйн и Флета кто?..

— Они… да ты всё равно мне не поверишь, пока не увидишь. Пока просто прими моё объяснение: теперь тут есть магия, потому что земля тоже слилась. Но говорят, что многие заклинания срабатывают всего раз, так что часто её не употребляют. Только для естественных изменений.

— Приму твоё объяснение, — вздохнул Лисандер, надеясь, что она не уловила цинизма. Раньше она безумной не казалась!

Вскоре они прибыли в ту часть города, где находилась резиденция Гражданина Голубого. Общий вид здания удивил Лисандера; никаких признаков роскоши не наблюдалось. Его уважение к гражданину росло — и неприязнь вместе с ним; он совсем не был уверен, что этого человека удастся обмануть.

— Нервничаешь, что ли? — толкнула его под локоть Алиси. — По себе знаю, каково это! Я была так напугана, когда прилетела сюда впервые, что думала: в трусики наложу… а ведь на мне их нет. Но Голубой просто великолепен; он тебе понравится.

Лисандер сомневался.

— И мы сможем быть вместе, — весело продолжала она. — Я всё тебе здесь покажу. Голубой позволяет новоприбывшим экскурсии, чтобы легче было влиться в общество.

Это звучало привлекательней. Чем больше времени у него будет до того, как приступить к выполнению миссии, тем лучше окажется результат.

Он полагал, что их пригласят в строго официальную комнату, где гражданин проинтервьюирует его по видео. Но нет. Вместо этого их впустили внутрь общих апартаментов, где Гражданин Голубой с Шиной уже ждали во плоти.

Шина ступила вперёд и обняла Алиси, как дорогую подругу. Шина была роботом, но это едва ли ощущалось; выглядела она обычной женщиной.

— Как ты слетала домой, милая? — поинтересовалась хозяйка дома.

— Всё было здорово! — со своим обычным энтузиазмом откликнулась та. — И мама тоже: «Тебе надо больше есть, ты же худенькая, как спичка!». Это было забавно; сама она так поправилась, хотя всё ещё симпатичная.

— Не слушай её, — улыбнулась Шина. — Мужчины предпочитают худеньких. И раз уж мы о них заговорили… это и есть твой новый молодой человек? — Её взгляд устремился на Лисандера.

— Да, примерно часовой давности, — сказал тот. — Она помогала мне адаптироваться.

— Она это любит, — согласилась Шина. Затем повернулас назад к Алиси. — Пойдём, познакомимся заново с Агнес. Пусть пока мужчины побеседуют наедине.

Две обнажённые женщины ушли в другую комнату, оставив Лисандера с гражданином. Голубой был крохотным человечком, на голову ниже обычных мужчин, хотя и не такой маленький, как карлик. На нём была рубашка с отложным воротом и брюки; обувь напоминала шлёпанцы. На любой другой гуманоидной планете его заклеймили бы человеком среднего класса. Здесь же наличие одежды само по себе являлось признаком высокого статуса.

Но даже будь Голубой обнажён, манера держаться выделяла бы его из толпы. В нём чувствовалась власть, не позволявшая игнорировать его присутствие. Лисандер полагал, что это свойственно гражданам вообще, но этому — в особенности, ведь он знал, что перед ним далеко не обычный гражданин. Его называли ведущей фигурой планеты. Вот почему его доступность изумляла. Конечно же, за ними наблюдали телохранители — или киллеры с лазерными пушками наготове; гражданин никогда бы не вышел открыто на милость постороннего.

— Присаживайся, Лисандер, — предложил Голубой и занял одно из кресел самолично.

Лисандер сел напротив, на один из простых пластиковых стульев. Визит не носил гостевой характер; его собирались интервьюировать на вакантную должность. Своего рода критический тест. Если бы Голубой только заподозрил об истинной его миссии…

— Твоя встреча с Алиси не случайна, — сказал Гражданин.

Ну вот, началось.

— Нет, сэр, — согласился Лисандер.

— Объясни, пожалуйста.

— Я прошёл спецтренинг. Моя планета — то есть власти — хотели бы обновить свои компьютерные технологии. Особенно их интересуют наделённые сознанием роботы. Они считают, что поможет солидный опыт работы с продвинутыми системами. Узнав, что на Протон возвращается девушка — служанка семьи с двумя такими роботами, они решили, что это прекрасная возможность, и её нельзя упустить. Поэтому они организовали мне место рядом с ней, зная об её склонности к красивым мужчинам.

— А тебя создали красивым, — кивнул Голубой.

— Да, сэр. Моё тело — тело андроида, выстроено согласно идеальным гуманоидным формам. Мой мозг принадлежал животному, так что я не страдаю типичной дисфункцией андроидов.

— Ты использовал Алиси в качестве возможности трудоустроиться?

— Нет, сэр. То есть, моим намерением было подружиться с ней и получить лучший доступ к тем, кто находится у власти, для гарантии трудоустройства по специальности. Известно, что вы поддерживаете тех, кто на вас работает, поэтому ощутив, что её состояние улучшится от моего пребывания на этой планете в качестве раба, организуете его. Но работать на вас самого…

— Она удивила тебя своей готовностью помочь, — проницательно заметил Голубой.

— Да, сэр.

— Твоё досье проверено. Мы можем воспользоваться твоими навыками. Но я уделю особое внимание твоим отношениям с Алиси. Она уязвима для мужчин, которые любят эксплуатировать женщин. У неё душа нараспашку, согласно одной нашей древней поговорке, но это не значит, будто она недостойна любви. Каковы твои намерения?

— На данный момент я не связан с ней эмоционально, сэр. Прикажете с ней расстаться, так и сделаю.

— Я не отдаю подобных приказов.

— Тогда я предпочёл бы исследовать предлагаемые ею перспективы, сэр. Я неопытен в социальном и сексуальном взаимодействии, поскольку был создан всего пару лет назад и большую часть времени провёл в теоретическом обучении. Думаю, она может показать мне много всего, доселе неизвестного.

— А что будет, когда ты наберёшься практического опыта?

— Она уведомила меня, что её отношения, в основном, кратковременны, поскольку мужчины выбирают более интеллигентных женщин. Моя специальность интересует меня больше социальных взаимодействий. Я не вижу причин порвать с ней, если только она не пойдёт на это первой.

— Подобные вещи непредсказуемы, — пожал плечами Гражданин. — Я любил настоящую женщину, но потом утратил эту любовь и сошёлся с Шиной. Если твой интерес угаснет, ты волен поступать, как вздумается. Я лишь прошу тебя дать Алиси шанс, и если у тебя появится желание сменить девушку, обойтись с ней помягче.

— Я так и сделаю, сэр.

— В таком случае иди и прогуляйся по планете, — кивнул Голубой. — Алиси покажет тебе достопримечательности. Ознакомься с нашими особенностями, прежде чем приступить к своим обязанностям.

— Но сэр, со всем уважением, у меня всего три дня, чтобы найти работодателя. Если я упущу возможность…

Голубой остановил его, подняв ладонь.

— Прошу прощения, Лисандер. Я думал, ты меня понял. Ты зарегистрирован в качестве моего раба. Моё предложение носит характер приказа.

На мгновение тот потерял дар речи и лишь молча глазел на своего нового работодателя.

Гражданин улыбнулся.

— Для тебя всё здесь внове. Вот почему следует ознакомиться с нашей культурой. Позволь предупредить тебя прежде, чем это сделает Алиси: когда гражданин говорит с тобой, воспринимай его слова буквально. Никогда не возражай, если только у тебя в рукаве нет козыря, о котором он не осведомлён, и который изменит обстоятельства. В любой другой ситуации просто не замечай граждан, но не становись у них на пути.

— Извиняюсь за нарушение правила, сэр, — смутился Лисандер.

— И не извиняйся перед гражданином; таким образом ты раздуваешь их мухи слона.

— Да, сэр, — снова покраснел тот.

— И вообще молчи, пока у тебя не потребуют ответа.

Лисандер промолчал.

Голубой рассмеялся.

— Не обижайся. Я просто наглядно демонстрирую тебе особенности здешней культуры. Пойдём, присоединимся к дамам. — Он поднялся, и Лисандер тут же последовал его примеру.

Голубой взглянул на него.

— Я велел тебе встать?

— Нет, сэр, — поспешно отозвался Лисандер, вновь садясь.

— Но подтекст был именно таков. Я пригласил тебя составить компанию нашим дамам, что ты нашёл бы затруднительным, оставшись сидеть. Но ты встал просто потому, что поднялся я — а это уже ошибка.

Лисандер опять вскочил, на сей раз не произнося ни слова. Он подозревал, что пылает не только лицо, но и всё его тело.

Гражданин хлопнул его по плечу.

— Несколько дней, проведённых с Алиси, помогут тебе разобраться в тонкостях нашего поведения. Однако твоя специальность может привлечь внимание других граждан, или я могу иногда связываться с тобой в это время, и я не хочу оказаться в неловком положении из-за того, что мой раб игнорирует протокол. Не могу сказать, что одобряю все хитросплетения нашей системы, но другие — да, и это придаёт значение ритуалам. Понимаешь?

— Да, сэр.

— Именно, — и Голубой повёл его в другую комнату.

Старая служанка ставила на стол напитки.

— Это Агнес, не только служанка, но и друг, — представил её хозяин. — В наше с женой отсутствие она — ключевая фигура, и ты будешь относиться с почтением к любой её просьбе.

Лисандер кивнул Агнес, но не заговорил. Они заняли места за столом.

Алиси взглянула на Гражданина так, будто хотела что-то сказать. Голубой кивнул.

— Сэр, Лисандер не верит в магию.

Гражданин нахмурился.

— И у тебя хватило нахальства вступить с ним в отношения?

Шина улыбнулась. Поняв намёк, Лисандер тоже растянул губы.

— Да, сэр, — опешила девушка. — Я подумала, может…

— Похоже, у моей внучки появилась работа, — сказал Голубой.

— Да, сэр.

— Расстанешься с ним на час?

— Да, сэр! — счастливо откликнулась Алиси.

— Но тебе известно, что он уже никогда не будет прежним после того, как Нипи с ним закончит.

— Не дразни её, милый, — попросила мужа Шина. Тот ответил ей улыбкой. Алиси явно не обижалась на поддразнивания с его стороны.

Гражданин кивнул Агнес, которая вышла из комнаты. Затем они приступили к своим напиткам — ненастоящему вину. На вид и вкус оно ничем не отличалось от старинного, но алкоголя в нём не содержалось. Лисандер с интересом увидел, что Шина тоже пьёт. Идеальная женщина, хотя и машина.

На его горизонте появилась проблема. Эти люди ему нравились. Когда наступит час действовать, он ощутит неловкость.

Глава 2

Магия

Внучка гражданина — Нипи — появилась ещё до того, как они успели допить своё вино. Это была девочка лет девяти, нагая, как и все рабы, с мягкими каштановыми кудряшками, опускающимися на уши. Увидев Голубого, она кинулась ему в объятия — порывисто, отчего кудряшки взметнулись вверх; только потом заметила посетителя и приняла официальное выражение лица.

— Вызывали, сэр?

— Я взял на работу Лисандера, — сообщил гражданин, указывая на гостя. — А он не верит в магию.

Голова девочки медленно повернулась в его сторону. Нипи лукаво улыбнулась.

— Надо это исправить, — уверенно, даже излишне самоуверенно, сказала она.

— Следуй за Нипи, — приказал Голубой своему новому рабу.

Тот безмолвно поднялся и приблизился к ребёнку. Девочка протянула руку, он взялся было за неё — и замер, не дотронувшись до её пальцев.

Вместо них извивались щупальца.

О… она способна видоизменяться. В галактике существовало несколько рас, известных таким умением, и перед ним — один из пришельцев. Если под «магией» имелось в виду именно это, можно было не беспокоиться.

Лисандер без колебаний пожал щупальце, понимая, что над ним хотят подшутить.

Внезапно они очутились в поле. Над головой плыли приятные серые облака, а в колышущейся траве отражались солнечные зайчики. Лучи падали под странными углами, практически вертикально, указывая на то, что сейчас — полдень. Но это не могло быть ничем иным, кроме как оптической иллюзией, ведь солнце должно было находиться на юге.

— Ты не голоден, Лисандер? — каким-то новым голосом поинтересовалась его спутница.

Он быстро взглянул вниз. Теперь он держал за руку мальчика! Взъерошенного паренька в чёрном пиджаке и таких же штанах, в синих носках и кроссовках.

А! Это девочка снова видоизменилась, уподобив свою кожу одежде и мальчишеским формам. Всё ещё ничего похожего на магию. В любом случае, неожиданная смена пейзажа его заинтриговала. Как они устроили этот эффект?

Но он не мог не доиграть их партию. Лисандер притворился, будто ничуть не удивлён.

— Вообще-то, да. Здесь есть что-нибудь съедобное?

— Неподалёку отсюда — дынное дерево, но его охраняет дракон.

— Я не прочь посмотреть на дракона, — кивнул Лисандер. Ему было любопытно, куда их заведёт фантазия ребёнка. Надо признать, отличная вышла демонстрация.

— Я тебя подвезу. Но лучше оденься. За пределами куполов теперь Фаза.

Внезапно Лисандер оказался облачён: рубашка, брюки, ботинки — всё, как надо. Всё произошло мгновенно, словно по мановению волшебной палочки.

Ого. Ребёнок не прекращал попыток обвести его вокруг пальца с помощью иллюзий.

Раздался музыкальный гудок. Повернув голову на звук, Лисандер увидел стоявшего рядом коня. Нет, не коня… единорога, поскольку его лоб был увенчан остроконечным наростом. Где же Нипи?

Животное выдуло новую ноту, указав рогом на свою спину. Сигнал раздавался из рога и напоминал звучание духового деревянного инструмента. Интересная симуляция!

Лисандер решил не сдаваться и шагнал к животному.

— Я не особо хорош в верховой езде, — признался он. В качестве игровой практики ему доводилось сидеть в седле, но ведь и лошади были смирными, объезженными. Он опасался, что этот единорог, в отличие от них, обладает горячим нравом. К тому же, на нём не было седла. Но если это означает подчинение приказу гражданина, придётся ему следовать.

Взявшись рукой за гриву, Лисандер подпрыгнул, одновременно пытаясь забросить ногу на спину животного. Он наполовину ожидал, что то встанет на дыбы, однако единорог стоял смирно. Только когда седок удобно разместился на его спине, он сдвинулся с места — и ступал так осторожно, что Лисандеру не пришлось беспокоиться за удержание равновесия.

Постепенно шаг единорога сменился рысцой, и из его рога послышалась мелодия, ещё более изумившая невольного наездника. Тот не понимал, каким образом достигнуты все эти спецэффекты.

Они приблизились к рощице. И впрямь, на одном из деревьев висели фрукты, похожие на тыквы, а вокруг ствола обвился чудовищный крылатый ящер. Существо проснулось и зашипело, посылая в их сторону струйки дыма.

Лисандер сообразил, что чудовище, скорее всего, создали из пластика и псевдоплоти, но жар его дыхания показался ему опасным.

— Пожалуй, обойдусь без дыни, — сказал он.

Единорог пожал плечами. Затем выпустил из боков огромные крылья, с силой взмахнул ими несколько раз — и поднялся в воздух. Лисандер с тревогой пригнулся к его шее и вцепился в гриву. Земля удалялась от них с нарастающей скоростью. Магия? Сомневаться в ней становилось всё труднее!

Они подлетели к пурпурной горе. Она действительно была необычного цвета, даже с близкого расстояния; листья росших на её склоне деревьев — и те отливали пурпуром. Лисандр видел карту Протона, где значился Пурпурный Хребет, но полагал, что название — лишь фигура речи.

С высокого дерева сорвалась уродливая птица и полетела наперерез единорогу. Лисандер безуспешно пытался определить её вид. В его памяти отложились сотни пернатых, завезёнными колонистами с Земли, но эта неопрятная птица с большой головой и безобразными спутанными лохмами…

Да это же гарпия! Мистическое создание: полуптица-полуженщина. В реальности их не существовало, а даже если бы таковых и сотворили, они не смогли бы взлететь… не выше, чем единорог, по крайней мере. Динамика их обоих не позволяла преодолеть планетарное притяжение.

Магия? Просто хорошее шоу!

— Проваливай отсюда, дерьмоголовый! — провизжала гарпия. — Думаешь, мне нужны рога и копыта на моём дереве?

Единорог издал короткую мелодию. Та вслушалась.

— О, прости, Флаш, — виновато каркнула она. — Не узнала, загляделась на красавчика. Ладно, спускайся под дерево, поболтаем.

Единорог снизился, и мгновение спустя приземлился на все четыре копыта у подножия дерева. Лисандер спрыгнул с его спины, и возле него вновь появился мальчик. Затем неуклюже шмякнулась наземь и гарпия. Её лицо и грудь принадлежали молодой женщине, однако крылья с когтями портили всё впечатление, которое она могла произвести на мужчину.

Потом она сменила облик и превратилась в молодую женщину целиком: высокую и стройную. Лицо осталось прежним, надо полагать, и грудь — теперь прикрытая пернатым одеянием — тоже.

— Что привело тебя сюда, Флаш? — поинтересовалась она.

— Это Лисандер, — представил своего спутника мальчик. — Он не верит в магию.

Внимательный взгляд женщины обратился на него.

— Недавно на планете? — понимающе спросила она.

Лисандер кивнул.

— Я прибыл около часа назад и сознаюсь, что слегка запутался.

— Здравствуй. Я Эхо. Моя лучшая часть — Охэ, — и она протянула руку.

Лисандер взял её и пожал.

— Не хочу показаться невежливым, но в моём понимании магии не существует.

Она кивнула.

— Потому Флаш тебе её и показывает. Один к одному.

— Нет, показывала мне маленькая девочка… не уверен, что именно… — Он оборвал свою речь, увидев, что Нипи вновь стоит рядом с ним, одетая в сарафан, с аккуратно заплетёнными в косички волосами.

— Поначалу всем трудно привыкнуть, — согласилась Эхо. — Я тоже не верила, пока измерения не слились, а потом я прошла через ад. Как бы тебе понравилось вдруг превратиться в гарпию?

— Мне бы туго пришлось, — не стал спорить Лисандер.

— Ещё бы! Но ты можешь успокоиться. Ты не местный, и сливаться с двойником тебе не придётся.

— Ты и гарпия — одна и та же личность?

— Прямо как Флаш с Нипи, — улыбнулась Эхо. — Видишь ли, изначально существовало два измерения, в одном развивалась наука, в другом — магия, и те, кто прожил достаточно долго в одном, неизбежно отождествлялся с кем-то из другого. Когда они слились, то же произошло и с народом, и я тебя уверяю, какое-то время это был сущий ад! Но теперь большинство из нас смирилось с присутствием друг друга. Когда мы отправляемся внутрь куполов, то раздеваемся и становимся рабами; снаружи мы на Фазе. Тогда мы одеваемся и слегка старомодно разговариваем, и творим магию, на которую способны. Неплохая комбинация получилась.

— Не хочу вас обидеть, но не могли бы вы привести больше доказательств? К примеру, сменить образ, если я буду вас держать?

Она снова уставилась на него.

— Самый аккуратный подкат, который я когда-либо видела! Конечно, подержись за меня, красавчик. — Шагнув вперёд, она поцеловала его.

Лисандер сомкнул вокруг неё кольцо рук, более заинтересованный в механизме смены обличья, нежели в поцелуе. Он держал её крепко — и вдруг обнаружил, что обнимает птичье тело. Эхо превратилась в гарпию, причём её губы до сих пор были прижаты к его собственным. Лисандер был так изумлён, что отпустил её.

Она почти упала, и лишь крылья помогли восстановить равновесие.

— Ты уронил меня, говнюк! — взбесилась гарпия. Нипи хихикнула.

Если это не относилось к области сверхъестественного, то устройство явно было за гранью его понимания. Каждый квадратный сантиметр плоти Эхо был подлинным — и она трансформировалась прямо в его объятиях.

— Попробуем ещё раз, — попросил Лисандер. Изловчившись, он схватил её за птичьи ноги.

— Изменись обратно.

Внезапно он ощутил, что держит одно колено и одно бедро. Определённо человеческие.

— Доволен? — осведомилась Нипи. — Или ещё будешь её тискать?

Лисандер поспешно отпустил, хотя его человеческое восприятие возвращалось, и с точки зрения мужчины он находил эти ножки привлекательными.

— Если это не магия, то я ничего не понимаю, — не мог не признать он.

— Это наука, — сказала Эхо. — Я — киборг. Видишь, моё тело неживое. — И она распахнула робу, обнажая грудь. Дотронулась до правой, и та выпрыгнула на пружинках, открывая под собой искусственную полость. — Но вот Охэ — и впрямь сплошная магия.

— Я отведу тебя к волкам, — решил Флаш, чьего появления рядом Лисандер не заметил.

— К волкам? Лучше не надо.

Но мальчишка уже настроился на новое путешествие. — Возьми меня за руку; я отколдую нас к Стае.

Уныло вздохнув, Лисандер потянулся к его ладони.

— Приходи повидаться в свободное время, красавчик, — пригласила его напоследок Эхо. — Я работаю на Гражданина Пауэлла, когда живу на Протоне. А ты?

— На Гражданина Голубого, — ответил он.

— Счастливчик!

Затем его пальцы, наконец, коснулись кожи мальчика, и пейзаж вокруг снова изменился.

Они очутились на окраине живописной равнины, чьи испещрённые цветами просторы пересекал маленький извилистый ручей. На лугу пасся табун лошадей, охраняемый жеребцом. Лошадей? Нет, единорогов; каждый обладал рогом, и расцветка их шерсти выходила далеко за пределы палитры обычных лошадей.

Жеребец подскакал к ним. Его шкура была ярко-синей, а носки на задних ногах — красными. По мере передвижения он играл на своём роге — будто на саксофоне — мелодию.

Рядом с Лисандром возник уже знакомый ему второй единорог — с чёрной шерстью и голубыми задними носками. В этих двоих чувствовалось еле уловимое семейное сходство. Чёрный единорог тоже сыграл на своём роге; дополненная мелодия звучала ещё лучше.

Затем оба животных превратились в людей — мгновенно, словно одно изображение на экране компьютера сменилось другим. Мальчик был знаком Лисандру, но мужчину он ещё не встречал. Брюнет в чёрном костюме и синих носках. Такого возраста и с таким непреклонным выражением лица, что на язык просилось прозвище «Матёрый».

Мужчина смерил взглядом Лисандера.

— Мой внучатый племянник утверждает, что ты — новый слуга Голубого, и у тебя трудности с привыканием к нашей культуре.

— Верно. Я считал магию иллюзией.

— Флаш с радостью продемонстрирует магическую иллюзию! — сказал его собеседник. Он ещё не закончил говорить, а в воздухе над ними уже повис большой круглый глаз с покрытым гротескно выпуклыми венами белком. Рядом с ним появился второй, и их взгляд сфокусировался на Лисандере. Правый медленно подмигнул. — Но не сейчас, — не поворачиваясь, покачал головой мужчина. Глаза исчезли. — Просто смотри, пока чудеса тебя не убедят. Игнорирование магии здесь карается смертью.

— Я верю вам, сэр.

Тот нахмурился.

— Ах, да, ты видишь меня в одежде и принимаешь за гражданина. Нет, на Фазе граждан не имеется. После слияния нам пришлось идти на компромиссы, поскольку двойниками стали не все, и наш статус мог отличаться. Поэтому… — он сделал паузу. — Тебе непонятны мои слова?

— Да, — сознался Лисандер.

Единорог появился вновь и издал громкую ноту. Мгновенно раздался сладкозвучный перезвон колокольчиков, и от Табуна отделилась кобыла, чья шерсть отдавала багрянцем, постепенно переходившим в пурпур, а грива переливалась всеми цветами радуги. Поразительное и прекрасное существо.

Затем она превратилась в голубую сойку и полетела к ним. Вскоре она уже опустилась рядом, снова став единорогом, как только её лапы коснулись земли. Её колокольчики зазвучали вновь, на этот раз вопросительно. Мелодия тоже исходила из рога.

Жеребец ответил ей другой короткой мелодией. Кобыла слегка повернула голову, и Лисандер увидел в её глазу своё отражение.

— Отправляйся с Беллой, — велел ему Флаш. — Дядюшка Клип хочет со мной побеседовать.

— Мне сесть на неё верхом?

— Если хочешь, — пожал плечами мальчик. — Она объяснит тебе про слияние.

— Но я не понимаю языка бубенцов!

— Теперь понимаешь, — сказал Флаш.

Лисандер решил не спорить. Он полагал, что во всём этом кроется какой-то смысл. Ему дали задание: сопровождать и учиться по дороге. Конечно, испытанное им потрясало, и сюрпризам не было конца.

Он приблизился к восхитительной кобыле и увидел, что она примерно того же возраста, что и жеребец; шерсть усеивали крошечные седые пятнышки.

— Могу ли я сесть на твою спину, Белла? — спросил Лисандер.

— Да, — откликнулся её колокольчик.

— Благодарю тебя, — и он взобрался на неё.

И только потом моргнул.

— Я тебя понял! — воскликнул Лисандер.

Она переливчато рассмеялась — опять же, колокольчиками. — Тебе помог Флаш. Он — Адепт среди единорогов. Весь Табун им гордится. — Белла пошла шагом, оставляя мужчину с мальчиком позади.

— Адепт среди единорогов?

Бубенцы мелодично зазвенели вновь.

— Клип попросил меня разъяснить тебе устройство нашего мира. — Так он теперь переводил их трели. Очевидно было, что дальнейшее сопротивление принятию магии бессмысленно; её наличие объясняло происходившее лучше всего. — Изначально существовало два мира: в одном процветала магия, в другом — наука. Мы, единороги, жили среди чудес Фазы, а рабы с гражданами — под выстроенными с помощью науки куполами, ведь они успели загрязнить воздух и разрушить землю. Многие из нас обладали отражениями, но навещать друг друга мы не могли.

— Если я тебя правильно понял, — вставил Лисандер. — Ты была единорогом, а какой-то человек с Протона — твоим двойником?

— Нет, просто лошадь, — хихикнула Белла. — Я не превращаюсь в человека; таково было моё желание. Мы, единороги, обычно учимся изменять обличье дважды, и я выбрала сойку с кошкой. Клип умеет оборачиваться человеком и ястребом. Поэтому мы скачем вместе и летаем вместе, но когда вместе посещаем Протон, он становится мужчиной, а я — кобылой. Мне там не нравится, предпочитаю пастись на родных лугах.

— Измерения совместились, и теперь под куполами — Протон, а земли снаружи принадлежат Фазе?

— Верно, по общему соглашению. Когда гражданин покидает купол, он принимает обличье одного из местных. Если он адепт, то обладает большей властью и остаётся человеком. Но протонцы редко уходят за пределы привычного мира, и мы тоже. У многих из нас в любом случае нет двойников, что ещё легче. Всё не так уж и изменилось после слияния, кроме того, что к власти пришёл адепт Стайл.

— Кто?

— Адепты наделены более мощной магией. В большинстве своём, они люди, но Красный Адепты — тролль, а Адепт-Единорог — полукровка. Голубой Адепт всегда поддерживает единорогов, оборотней и вампиров, так что…

— Но ты упомянула Адепта Стайла.

— Он был Голубым Адептом, но обменялся местами со Стайлом, и теперь он — Гражданин Голубой, а Стайл — Адепт.

— О… значит, дедушка Нипи…

— Верно, — прозвенела она. — Нейса, сестра Клипа, ожеребилась кобылкой Флетой, которая спарилась с сыном Голубого по имени Маш, ровотом…

— С кем?

— На Протоне много ровотов, — терпеливо пояснила Белла. — Они подобны големам, но сотворены из металла. Нипи — их дитя, и она…

— Подожди! Подожди! Я совсем запутался. Я думал, измерения разделились. Каким образом кобылка единорога могла спариться с роботом? Даже если это возможно физически, они находились в разных мирах!

— Маш пересёк границу и занял тело Бэйна здесь, и полюбил Флету. Флаш — их жеребёнок. Бэйн отправился на Протон и занял тело Маша, после чего женился на иномирянке Агапе, и у них тоже появилось дитя — Нипи. Но когда наступило слияние…

— Они стали одним и тем же! — осенило Лисандера. — Стайл с Голубым — один и тот же человек, и их сыновья — одна личность, и внуки тоже! Но… — Он прервался, потревоженный новой мыслью.

— Один ребёнок мужского пола, а другой — женского, — понимающе прозвенела Белла. — Мы тоже не верили, что подобное возможно, но так оно и есть. В своё время сие неверие сыграло критическую роль в победе Стайла.

— В чём именно он одержал победу? И какое отношение это имеет к слиянию измерений?

— Враждебные адепты получали всё большее влияние. Они вступили в сговор с враждебными гражданами, и Пурпурный Адепт решил убить Стайла, чтобы стать первым среди всех. Но Голубой призвал Платиновую Флейту и Клефа, дабы тот на ней сыграл, и они совместили оба мира при помощи музыки. Голубой со Стайлом слились и понравились друг другу, то же произошло с Флетой и Агапой, с Флашем и Нипи — со всем хорошим народом. Но плохие адепты с гражданами были злыми, каждый думал лишь о себе и не хотел делиться властью. Они сразу невзлюбили друг друга и стали сражаться с двойниками. К тому времени, как они договорились между собой, власть уже перешла в руки Стайла. Теперь наступил наш золотой век, поскольку Голубой и вся его семья любят и ценят весь мир. Никогда больше зло не завладеет нашими мирами.

— Но почему магия действует только здесь и больше нигде во всей галактике?

— Всё дело в фазите, — протренькали её колокольчики. — В магическом камне, надёжно укрытом под горами. Он — источник всей магии и энергии. Плохие граждане добывали его и продавали, таким образом уменьшая силу нашей магии. Их не заботило благополучие окружающих, не беспокоил даже загрязнённый воздух целой планеты. Но Стайл с Голубым остановили их, и теперь камень почти не покидает пределов нашего мира.

— Камень обеспечивает магию с энергией?

— Верно. Корабли Протона пользуются им, и ровоты, и машины, и он лучший в галактике. Граждане становились всё богаче и богаче, но мы исчезали. — Она издала возмущённую трель. — Больше этого не повторится!

Внезапно Белла остановилась.

— В чём дело? — спросил Лисандер.

— За нами шпионит гоблин! — звякнула она. — Спешись; я должна от него избавиться.

Лисандер быстро спрыгнул на землю. Обернувшись чёрной пантерой, его наставница скрылась в кустах.

После короткой, но яростной схватки оттуда выскочил низенький человечек и спрятался за стволом дерева. Пантера бросилась туда же, однако гоблин уже пропал.

Большая кошка вернулась, и вот уже перед ним снова стоит прекрасная кобыла.

— Нечего им тут делать, — непреклонно прозвенела она. — Это владения единорогов.

Лисандер опять залез к ней на спину, и они возобновили свою прогулку вокруг пасущегося табуна. К тому моменту, как они вернулись к мальчику с жеребцом, эти двое уже завершили беседу. Единорог вновь спокойно щипал травку, а парнишка играл с крошечными облаками, заставляя чёрное преследовать белое дикими зигзагами над самой землёй. Когда они, наконец, столкнулись, послышался тихий громовой раскат, сопровождаемый вспышкой молнии, и на траву пролилось примерно ведро воды.

Мальчик превратился в единорога.

— Благодарим тебя за помощь, Белла, — любезно сыграл он на роге. Оказывается, теперь Лисандер понимал всю музыкальную речь и знал, что не фантазирует.

— Всегда приятно помочь тебе, Адепт, — прозвенела кобыла. — Мы оба получили удовольствие от урока истории. Передай Леди, что мы по ней скучаем.

— Верно, я её подразню! — загорелся вновь появившийся на месте единорога мальчик. — Или я, — добавила Нипи. Перемены происходили мгновенно; Лисандер не мог подловить момента превращения. Что ещё считать магией, если не это?

Затем Нипи протянула ему руку. Лисандер взял её, зная, что последует дальше.

И впрямь, пейзаж изменился. Они стояли на краю лесной поляны, где лежало энное количество волков. При виде незваных гостей звери вскочили, втягивая ноздрями воздух — и вот уже около Лисандера вместо мальчика стоит волк.

— Не рвите его в клочья, братья! — прорычал Флаш; и тот его прекрасно понял. — Я показываю ему магию по просьбе Голубого.

К Лисандеру подошёл волк — и превратился в женщину, чей возраст он определить не смог. Не дитя, но и не старуха.

— Для тебя, Флаш, мы уважим просьбу адепта. Но достоин ли такой чести посетитель?

— Благодарю тебя, Букисахо, — наклонил голову Флаш. — Он только прибыл на Фазу, и Голубой желает ему приспособиться поскорее. Больше мне ничего не известно, кроме его имени: Лисандер.

— Странные у вас, людей, имена, — ответствовала она. — Оспаривать волю Голубого я не буду, но, возможно, тебе стоит пригласить адепта Беату присоединиться к вам.

— Верно, отличная идея, сука! — воскликнул мальчик, ошеломив гостя.

Заметив его реакцию, женщина рассмеялась, и её примеру последовали окружившие их оборотни, на свой манер.

— Да, он новичок! — согласилась она.

К ним приблизился волчонок.

— Сириллет! — обрадовался ей Флаш.

Волчица подпрыгнула, весело оскалившись, и обернулась девочкой его возраста. Её губы прижались к его губам в плотном поцелуе. Её волосы, как и его, были тёмными, такой же была её одежда: меховой жилет с юбкой; она могла быть его сестрой, но явно не была.

Мгновение спустя девочка прекратила целовать его, но не отстранилась. Может, эти двое и не вышли ещё из детства, но выглядели точно как любовники, подумал Лисандер.

— О Летрил, мы не виделись несколько дней, но они показались мне годами! — воскликнула она. — Скоро я буду готова для тебя!

— Но после этого нам предстоит разлука! — возразил он. — Я не спешу, Сирил.

— Мы не расстанемся навеки, лишь обратимся к дружбе.

Флаш кивнул. — Верно. И всё же я не тороплюсь.

— Я заставлю тебя поторопиться, когда придёт время течки, — пообещала его подружка.

Они и впрямь говорили, как любовники! О спаривании!

— Это Лисандер, — представил его мальчик, когда девочка его отпустила. — Новый слуга Голубого.

— Приятно познакомиться с тобой, Лисан, — поздоровалась она. — У тебя нет двойника на Фазе?

— Не имеется, — кивнул тот.

— Тогда я приглашу своего, чтобы поприветствовал тебя и он. — И вместо неё появилась машина на колёсиках. — Я Аварбот; робот, решающий проблемы, — раздалось из громкоговорителя. — Я люблю Нипи, но боюсь, что моё чувство напрасно.

— Не знаю, не знаю, — отозвалась Нипи, появляясь обнажённой прямо из-под купола. — Если ты обзаведёшься гуманоидным телом, как у моего отца…

Место Аварбота снова заняла маленькая волчица. — Лучше останусь сукой.

Сука: самка собаки или волка. Теперь Лисандер понял причину всеобщего веселья ранее.

— Мне пора, — сказал Флаш. Трансформации происходили столь быстро, что бессмысленно было пытаться их отследить. — Мы собираемся навестить Беату.

Сирил мило нахмурилась.

— Тебе известно, что мне не нравится, когда ты с этой женщиной. — Выражение лица, с которым она произнесла «женщиной», напомнило Лисандеру о «суке» вне Фазы.

— Ты позабыла, что она играла на флейте ради спасения двух миров, помогая нам? — с улыбкой поинтересовался Флаш.

— Нет, не забыла… и о природе её силы — тоже.

— Которую она не будет на меня тратить, — парировал мальчик.

Сириллет заколебалась.

— Верно, ты ещё слишком мал!

Он сделал попытку схватить её, но та мгновенно превратилась в волчицу и ускользнула. Флаш, тоже обернувшись волком, рыкнул ей вслед и, вернувшись в человеческое обличье, протянул руку. — Пойдём, Лисан.

Лисандер взялся за неё — и вот они уже у подножия Пурпурной Гряды, но в другом месте. Высоко вверху виднелся приятный домик с черепичной крышей и пластиковыми стенами. К нему вела протоптанная тропа.

— Если я могу поинтересоваться, — осторожно начал он. — Что такого важного в Адепте Беате?

— Она обладает силой Дурного Глаза, — пояснил Флаш, когда они стали подниматься по тропинке. — Когда ей брат был Бежевым Адептом, он решил уничтожить дедушку Голубого, и она выступила за нашу сторону, помогла одержать победу… поэтому сейчас Адепт — она, а Бежевый — узник.

— Но почему я должен с ней встретиться? Во мне ничего особенного нет.

Мальчик искоса взглянул на него, и на какой-то миг Лисандеру показалось, будто он догадывается.

— Голубой неспроста берёт новых слуг и посылает их на Фазу. И не делает нас… — На мгновение показалась Нипи, которую он имел в виду. — …ответственными за подобные мероприятия даже на час. Без причины. Наша задача — не просто показать тебе магию, но познать твою природу. Беата этим и займётся.

— Мою природу? Я андроид!

— Но что у тебя на уме, Лисан? Неужели ты думал проникнуть в Голубую Обитель без проверки? Если тебя послали убить Голубого, мы должны узнать об этом заранее.

— Я не убийца! — запротестовал ошеломлённый Лисандер.

— Поверив тебе на слово, мы выказали бы себя глупцами, правда?

— Понимаю. Значит, Беата скажет точно. Она читает мысли?

— Не совсем. Она загипнотизирует тебя, и ты сам ей всё расскажешь.

По спине Лисандера пробежал холодок. Если женщина действительно способна на это, всё потеряно! Однако не исключено, что мальчик просто блефовал. Что он мог знать, в конце-то концов?

Их подъём к домику завершился. Флаш постучал в дверь.

— Адепты, это Флаш! Я привёл раба из мира Протона.

Дверь отворилась. За порогом стояла прелестная чаровница лет тридцати, в бежевом платье. Того же оттенка были её кудри и глаза. Внезапно Лисандер понял значение имён: Бежевый, Беата. Цвет определял имя и служил ярлыком.

— Добро пожаловать, Флаш, — с улыбкой поприветствовала их дама. — Мы рады видеть тебя и твоих друзей. — Она взглянула на Лисандера, и тот снова ощутил холод. Её глаза вдруг показались ему больше и ярче, из них будто и впрямь исходила магия. — Входите. — И она отступила, давая им пройти.

Внутри их ждала уютная комната с окном, из которого открывался живописный вид на горы и луга. Ещё там был мужчина несколько постарше Беаты, в очках и не особо мускулистого сложения, хотя и здоровый. Лисандер сообразил, что он должен обладать другими ценными качествами, чтобы составлять компанию подобной женщине.

Флаш представил их друг другу.

— Это Лисандер, новый раб Голубого, только что прилетел с другой планеты. А это Адепт Клеф.

Клеф шагнул вперёд, чтобы пожать гостю руку.

— Добро пожаловать на Фазу, Лисандер. Что привело тебя сюда?

Стоит ли рассказывать свою историю? Но он тут же понял, что его единственный шанс — попробовать солгать достаточно убедительно.

— Я андроид, обученный игровой и компьютерной электронике. Надеюсь получить от пребывания здесь информацию, удовольствие и деньги, чтобы повысить свой статус, возвратившись на родную планету.

— Да, я помню собственное пребывание на Протоне в качестве раба, — кивнул Клеф. — Когда я проиграл на турнире, то хотел уже покинуть планету и никогда больше сюда не возвращаться. Но Стайл показал мне Фазу, а позже Беата упросила вернуться. — Он направился к женщине и обнял её. Она тут же ответила страстным поцелуем, напомнив Лисандеру об Алиси. Но эта дама явно была умнее; чем же привлёк её внимание Клеф?

— Думается мне, Беата могла бы проверить Лисандера, дабы убедиться в его искренности, — предложил Флаш. — Нас напрягают незнакомцы вокруг Голубого.

И вновь Беата внимательно посмотрела на гостя. Затем пожала плечами.

— Почему не на детекторе лжи? — спросила она.

— Если он убийца, — пояснила Нипи, — то с лёгкостью её обманет. Но не тебя, Гражданка.

Лисандер осознал, что Беату сменил её двойник с Протона, по виду ничем не отличавшийся от облика на Фазе. Значит, она ещё и Гражданка! Это означало, что женщина была наделена внушительной властью, несмотря на скромный домик, и в любой момент могла её продемонстрировать.

— Вам известно, что моя жена не любит применять своё могущество впустую, — напомнил Клеф. — Она может сосредоточиться на ком-то всего единожды.

— А я и забыла, — повинилась изумлённая Нипи. — Думала, что она, как оборотни и единороги, всегда наготове.

— Всегда наготове для кого-нибудь нового, — согласился Клеф. — Если Стайл захочет снова проверить его позже, лучше нам подождать. Но, возможно, я могу оказать вам услугу вместо неё.

— Правда, милый? — с облегчением выдохнула Беата.

— Для тебя — что угодно, — улыбнулся Клеф. Кажется, он говорил вполне буквально. Он пересёк комнату и достал с полки инструмент.

Лисандер не знал, как ему реагировать: расслабиться или встревожиться вдвойне. Эти люди явно намеревались его проверить, но каким образом? Нипи была права: детектор лжи не предал бы его; его изначально создали с сопротивляемостью человеческим сигналам, которые тот интерпретировал. Лишь гипноз мог пошатнуть его правду, поскольку на родной планете Лисандра он не практиковался, и создатели не ведали, как бороться с прямым вмешательством в психику. Оглянувшись на свои действия, в ретроспективе Лисандер осознал, что сам себя скомпрометировал, отправившись к Гражданину Голубому сразу же; разумеется, с новыми знакомыми тот проявлял осторожность, ведь он являлся ведущей фигурой планеты! Поищи Лисандер трудоустройства у гражданина меньшей значимости, его прибытие прошло бы незаметно. Напросился на неприятности — их и получил.

Инструмент оказался сияющей серебряной флейтой. Нет, не серебряной — платиновой. Той самой, о которой упоминала единорог Белла. Той, на которой Клеф сыграл, чтобы два мира вновь слились воедино. Это выглядело сказкой, но вот она — легендарная флейта, прямо перед его глазами. На что же она способна?

— Садись, — пригласила его Беата, указывая на стулья и беря один для себя. — Слушать его — всегда сплошное удовольствие.

— Верно, — согласился Флаш. — Никогда не слышал ничего подобного!

Лисандер удовольствия не ощущал. Если Флейта действительно могла повлиять на его разум, ему конец. И всё же он не исключал иллюзию или блеф.

Клеф заиграл. Мгновенно стало ясно, что он — профессиональный музыкант, столь уверенно и сладкозвучно лилась мелодия. Но как обычная музыка может определить, является ли кто-либо убийцей? Разумеется, о Лисандре речь не шла, он был всего лишь шпионом, убивающим только в случае возникновения подобной необходимости. Ему нравился Гражданин Голубой со всей его семьёй, и он бы изо всех сил постарался избежать нанесения им вреда, при условии, что его миссия окажется успешной. Но всё же преждевременное разоблачение его цели стало бы фатальной и для миссии, и для него самого.

Мелодия стала громче и настойчивей. Лисандер почувствовал, как она сосредоточилась на нём, проникая в него и извлекая из самого себя. Он будто всплыл над своим телом и смотрел на него — и остальных присутствующих — сверху. Однако он не умер, просто расслабился; это было приятно. Лисандер готов был плавать под потолком вечно, слушая эту восхитительную музыку!

Но если они намеревались заставить его проговориться о цели своей миссии, то попытка провалилась. Лисандер совсем не ощущал потребности о чём-то болтать, ему хотелось лишь продолжать свой полёт. Значит, можно расслабиться, пока не придёт эктар. Потом будет видно.

Мелодия окончилась. Лисандеру показалось, что прошло всего одна-две минуты, но солнце за окном успело взобраться высоко в небо. Миновал, как минимум, час. Мощная музыка!

Остальные молчали, когда Клеф отложил флейту в сторону. Они тоже возвращались к реальности, подобно Лисандеру.

— Я прошёл проверку? — спросил он, стараясь вложить в голос беззаботность.

Клеф повернулся к нему.

— Подозреваю, ты-то нам и нужен. Какая удача, что Гражданин Голубой тебя нанял.

— Для работы над схемами?

— Существует пророчество, согласно которому вся наша культура подвергнется тяжкому испытанию, преодолеть которое может лишь некто особенный, пришелец с другой планеты. Мы ждали подходящего. Музыка полагает, что ты соответствуешь критериям. Надеюсь, она права.

— Пророчество? — переспросил изумлённый Лисандер. — Магическое предсказание?

— Можешь и так его называть. Вообще, пророчества бывает трудно понять, поскольку они часто не проясняют подробностей, и требуется интерпретация. Но в конце они всегда оказываются правдой. Если ты — тот самый, для нас ты просто бесценная находка.

Лисандер развёл руками.

— Думаю, вы переоцениваете мою значимость. Я не герой, спасающий планеты.

— Возможно, — Клеф пожал плечами с таким видом, будто его это не беспокоило. — В любом случае, приятно было сыграть снова.

— И слушать! — вставил Флаш. Затем появилась Нипи. — Полагаю, лучше нам вернуться к дедушке Голубому. — И она протянула руку Лисандеру.

Он взял её, обрадовавшись, что проверка осталась позади. Магия явно сфокусировалась на его особой миссии, но не уточнила её природу. Спасти культуру? Ну, уж нет! Он был на другой стороне баррикады.

Лисандер моргнул. Они вновь стояли в апартаментах Гражданина Голубого — нагие все, кроме него самого, и Алиси выжидательно смотрела на него.

— Да, теперь я верю в магию, — ответил он, предвосхитив её вопрос. — Эта юная леди открыла мне целый новый мир!

Глава 3

Решение

После вежливого диалога в духе взрослых Гражданин Голубой отослал Лисандера с Алиси на ознакомительную экскурсию по Протону. Однако Нипи он задержал, незаметно поманив кончиком пальца. Девочка, притворилась, будто уходит, но в последнюю секунду спряталась. Она знала, что так всё и будет.

Когда посетители ушли, гражданин устроил краткое совещание с Шиной, служанко й Агнес и Нипи.

— Вердикт? — осведомился он у последней.

— Клеф выбил из него музыкой всю душу и сказал, что он может оказаться избранным.

Голубой кивнул. — Я предполагал подобный исход. Его прибытие было слишком своевременным. Насколько Клеф уверен?

Нипи пожала плечами.

— Он не сказал, потому что Сандер присутствовал там. Просто упомянул о пророчестве и намекнул, что вдруг он — тот самый, кто поможет нам преодолеть тяжёлые времена.

Агнес фыркнула. — Тоже мне избранный! Вражеский шпион!

— Если он — тот самый, — начал Голубой. — Мы отчаянно нуждаемся в его услугах. Не думаю, что Клеф вообще упомянул бы о пророчестве, не испытывай он уверенности.

— Он может быть вполне уверен в том, что этот парень — враг, — сказала Шина. — Но не избранный для помощи нам.

Голубой кивнул.

— Было бы преждевременно предпринимать что-то сейчас. Но, по крайней мере, у нас появилась отправная точка. Я устрою так, что он будет полностью поглощён Игровым Компьютером.

Шина поджала губы совсем как настоящая женщина.

— Но если он разбирается в компьютерных схемах…

— Не беспокойся, любовь моя, доступ к ним он не получит. Оракул тонко направит его в другое русло. Тем временем мы примем меры и постараемся понять, чем именно он может быть нам полезен.

Шина удовлетворённо кивнула. Если проблемой займётся Оракул, ошибок он не допустит.

Голубой взглянул на Нипи. — Вы с Несси знаете, что делать.

Нипи кивнула. Агнес — тоже.

— Мы вас прикроем по мере необходимости, — пообещал Голубой. — Но пока вы предоставлены сами себе. Проект «Фаза под сомнением» зависит от вас.

Внучка рассмеялась, хотя смешного в обстоятельствах было мало.

— Сдвиг по Фазе от маленькой девочки!

Он улыбнулся. — Не кокетничай, малышка-амёба. Мы любим тебя и желаем тебе успеха.

Он говорил правду. Лучше оставить сомнения при себе и стараться изо всех сил, чтобы её цель увенчалась успехом. Нипи не могла позволить себе мысленно задерживаться на высоком уровне своей ответственности, она будет двигаться вперёд терпеливо и постепенно, шажок за шажком.

Подойдя к дедушке, она обняла его, затем — бабушку.

— Несси будет держать меня в курсе событий, — сказала она, вытирая слезу.

— И мы тоже, пока сможем, — улыбнулся гражданин. — Пока нас не сдаст Алиси.

Нипи вновь не удержалась от смеха, несмотря на всю мрачность ситуации.

— Может, Алиси и его сдаст!

— Не исключено, — улыбнулся в ответ Голубой.

Потом Нипи взяла Агнес за руку. — Следуй за мной, бабушка.

Та кивнула. Нипи превратилась во Флаша и перенесла их двоих в пустую комнату на другом краю города. Там она опять вернулась к образу девочки и растаяла в лужицу протоплазмы. Агапа, которую для ясности называли бабушкой девочки, последовала её примеру. Вскоре две моэбитки стекли в канализацию — в неиспользуемую трубу.

«Не думаю, что кто-то за нами следит, — мысленно обратилась к бабушке Нипи. Прямой контакт для этого вида был привычной формой общения, хотя к телепатам они и не относились. Всё дело было в особых нервных сигналах. — Но мы не знаем, сколько тут ещё других шпионов, или когда планируется вторжение, так что будем осторожны».

«Согласна».

«Эта труба ведёт наружу, к конским пастбищам. Флаш обернётся слепнем, пока мы не доберёмся до Клефа».

«Не укуси только меня!».

Нипи мысленно расхохоталась, отчего связь пошатнулась и ослабла.

Выплыв из трубы, они стекли на землю. После слияния её засеяли, но рядом с куполами трава по-прежнему росла неохотно.

Нипи вновь сформировала человеческое тело и прижалась к стене, чтобы превратиться во Флаша, которому в образе пуддинга пришлось бы несладко. Способности моэбитов и адептов были схожи: и те, и другие могли менять обличье, но у каждого для этого имелся свой неповторимый метод. В итоге Флаш с Нипи во избежание несуразицы пришли к компромиссу — возвращаться в привычный облик, и лишь после этого меняться телами.

Мальчик обернулся слепнем, который тут же взвился в воздух, озираясь мультифасеточными глазками. Неподалёку паслись лошади, охраняемые лишь одним жеребцом.

Он спустился к Агнес, мимолётом задел её и устремился прочь.

Бабушке превращения давались легче, поскольку опыта у неё было больше. Из лужицы протоплазмы она сразу обернулась единорогом, скрывшимся в тени; чёрная шкура помогла ей оставаться незаметной. На её задних ногах красовались белые носки, лоб был увенчан спиралевидным рогом. Теперь она стала Нейсой, верной компаньонкой адепта Стайла. Наверное, она лучше всех знала Флаша.

Тот опустился на её голову, между ушами. Кобыла пошла вдоль стены до места, подвергшегося слиянию, чтобы затем повернуть к лугам Фазы. Голову она держала низко — таким образом робот-поливальщик увидит лишь очертания пасущейся лошади.

После того, как Нейса пересекла черту, отделявшую Протон от родного дома, она быстро затерялась в высоких кустах. Оставив Гардом позади, кобыла перешла на рысцу, двигаясь с умеренной скоростью на запад, потом — к юго-западу, по направлению к Пурпурному Хребту. Если бы кто-то увидел её сейчас, то решил бы, что это просто ещё один единорог следует своим курсом в поисках более сочной травы, подобно многих представителям своего вида.

К разгару дня они приблизились к горам. Флаш оставался в облике слепня, предпочитая не рисковать.

Когда они приблизились к резиденции Клефа с Беатой, Флаш снялся с головы Нейсы, и она тоже сменила обличье, превратившись в светлячка. Насекомые устремились к коттеджу. Влетев в распахнутое окошко, Флаш нарочно несколько раз стукнулся о стекло, поднимая шум.

Мгновение спустя Беата обратила на него внимание. Кивнув, она открыла окно поменьше. Слепень со светлячком влетели туда, опустились на пол и обернулись людьми.

— Мы вас ждали, — сказал Клеф, присоединяясь к ним.

— Я рада видеть тебя здесь после того, как наши разногласия остались позади, — улыбнулась Беата Нейсе.

— Ты винила меня в том, что я не прощаю своего жеребёнка, — отозвалась та.

— Потому что любила Бэйна с Флетой, — кивнула Беата. — Прежде чем появился Клеф и наполнил мою жизнь смыслом.

— Взаимно, — откликнулся, в свою очередь, Клеф. — Теперь, подозреваю, вы желаете услышать мой полный доклад о посетителе.

— Дедушка Голубой отправил нас в путь, — сообщила Нипи, сменяя Флаша. Ей лучше давались беседы и переговоры. — Но он хочет узнать больше, прежде чем приступить к действиям.

— Я не считаю себя адептом, пока нет, — ответил Клеф. — Но не сомневаюсь в том, что Лисандер — вражеский агент. Лично он нам вреда не желает, но верен противоположной стороне. Когда последует удар, он поддержит его.

— Да, дедушка отслеживает его происхождение. Он выведает, на кого работает Сандер. Но, поскольку пророчество гласит, что нас спасёт лишь избранный, этого недостаточно. Мы должны знать, точно ли он — тот самый.

— Именно, — кивнул Клеф. — Трудность заключается в том, что Лисандер сам не знает ответа. Вот почему я рассказал ему о пророчестве. Надеялся вызвать реакцию, которая прояснила бы вопрос. Но история лишь удивила его.

— Как дословно звучит пророчество? — осведомилась Беата. — Раньше я о нём не слыхала.

— Труль наткнулся на него в Книге Магии, — пояснил Клеф. — Он читал его и раньше, но оно не соответствовало тогдашним реалиям, а в книге, помимо этого, было столько всего прочего, что Красный его проигнорировал. Но после совмещения он вспомнил о пророчестве и рассказал кое-кому из нас. Мы не стали разносить слухи, чтобы не тревожить остальных. Но внезапно оно стало актуальным. Состоит пророчество всего из двух фраз: «Когда миры сольются, настанет час великого суда. Лишь один враждебно настроенный чужак принесёт спасение, если сам того пожелает». Мы интерпретируем его, как вражеское вторжение, и кто-то с той стороны баррикады поможет нам победить, если мы будем достаточно убедительны.

— Это может быть и женщина, — пожала плечами Беата.

Клеф слегка нахмурился.

— Да, конечно. Но откуда-то издалека, не с этой планеты, и незнакомая с нашей культурой. Пока Лисандер подходит больше. Думаю, отрицать его соответствие пророчеству мы не имеем права. Если появится альтернатива, рассмотрим любую.

— Такая, как Алиси, например, — вставила Нипи.

— Да, — согласился он. — И любой другой вражеский агент. Уничтожив кого-то из них, мы можем подставить себя под удар. Но Алиси — человек, и хорошо приспособилась к нашему миру, поэтому мы сомневаемся в том, что это она. Лисандер, в отличие от девушки, крайне сложный андроид. Мне очень любопытно, что у него за мозг. Когда я выудил его душу — и таким образом разум, они выглядели странными, ни на что не похожими, хотя тело казалось вполне обычным. Он точно чужак! Поэтому Лисандера я рассматриваю в качестве наиболее подходящего кандидата.

— Если пожелает, — задумчиво повторила Беата. — Я могу заставить его пожелать.

— Ты способна очаровать его и склонить на нашу сторону, дорогая, — не стал спорить Клеф. — Но это может сделать его бесполезным. Подозреваю, нам понадобится его добровольное согласие на сотрудничество, данное в трезвом уме и твёрдой памяти, и добиться этого будет нелегко… К тому же, его разум чужд нашему, и тебе в любом случае будет трудно на него повлиять.

Она кивнула, признавая его правоту.

— Тогда, быть может, лучше, чтобы у него появилась причина поддерживать нашу культуру. Предположим, он в кого-нибудь влюбится?

— В прошлом эта причина многих побуждала творить великие дела, — краешком губ улыбнулся Клеф.

— Когда Маш, мой отец, полюбил единорога Флету, мою мать, — припомнил Флаш. — На Фазе и Протоне произошли глобальные перемены.

— И полюбив Бэйна, я тоже изменилась, — вздохнула Беата. — Мне известна сила любви, даже без взаимности! Но способен ли пришелец на подобные чувства?

— Лисандера обучили подражать людям, — напомнил Клеф. — Его реакции здесь ничем не отличались от человеческих. Полагаю, на него можно рассчитывать, ведь его раса как-то размножается… если только не зачерствела самая его суть.

— Остаётся найти подходящую девушку. — Глаза Беаты вспыхнули азартом.

— У него уже есть девушка: Алиси! — возмутилась Нипи.

Нейса фыркнула.

Взгляд Беаты обратился к девочке.

— Ты ведь понимаешь, что это необходимо.

— Полагаю, да, — согласилась та. — Может, враг использует Алиси, чтобы держать его в форме?

— Сомневаюсь, — покачал головой Клеф. — Самые эффективные шпионы не ведают, кто кроется под личинами окружающих. Таким образом, выявив одного, невозможно заставить его сдать остальных. Мне кажется, присутствие двоих сразу в апартаментах Гражданина Голубого — совпадение, если же нет, им ничего не сообщили друг о друге. Поэтому вряд ли они станут обсуждать подробности вторжения. В любом случае, если это произойдёт, Голубой быстро об этом узнает.

— Но пока они вместе, мы не можем приставить к нему кого-нибудь из наших сторонников, — пожаловалась Беата.

— Возле Алиси мужчины долго не задерживаются, — успокоила её Нипи. — Её романы редко длятся больше двух-трёх недель.

— Даже такой срок может оказаться слишком долгим, — возразил Клеф. — Нам требуется время, чтобы с ним поработать.

— Надо выбрать женщину и познакомить их, — решила Беата. — Тогда она будет с ним рядом, когда он порвёт с Алиси. Или даже сама его отобьёт.

— Тебе не удалось отбить Бэйна у Агапы, — брякнул Флаш и тут же пожалел об этом. Он знал, что у Беаты было четыре года для попыток, но она не преуспела. Вместо этого она сама проиграла ему сердце, пока Клеф не отвоевал его своей волшебной музыкой.

— Твой отец держался молодцом, — улыбнулась Беата. — Лисандер не такой крепкий орешек.

— Может, тебе и придётся, если наш план провалится, — пробормотал Клеф. — Почему я и не хотел, чтобы ты применила на нём свою магию в этот раз. Она может понадобится позже.

Беата скорчила рожицу.

— Я поступлю, как должно, хотя и тяготит меня сия ноша. Ты не первый, кого я полюбила, но точно последний.

— Так какую женщину? — вернула их к реальности Нипи. — Волчицу? Некоторые из них сексуальней человеческих женщин. Спросите у Флаша.

Её место занял смущённый мальчик.

— Она всегда меня дразнит насчёт волков. Я просто хочу спариться со своей Предначертанной, Сириллет, когда мы вступим в возраст взросления. Но Нипи права: я видел, что сука может сотворить с мужчиной, если того пожелает.

— Но если на Протоне она превратится в собаку, ничего путного из этого не выйдет, — возразила Беата.

— Коричневая дружит с волками, — напомнил Клеф. — Она наверняка знает, у кого на Протоне имеются двойники-люди.

— Я знаю, — раздосадованно закатил глаза Флаш. — Кто им больший друг, чем я?

— Разумеется, никто, — успокоила его Беата. — Когда ты появился, Клеф отсутствовал. Кого ты посоветуешь?

Теперь настала очередь Флаша задуматься.

— Вообще-то все в моей стае либо наречены, либо уже имеют партнёров.

— Значит, всё равно придётся спрашивать Коричневую, — подытожила Беата.

Флаш сдался. — Верно. — Он посмотрел в сторону Нейсы, которая по обыкновению безмолствовала. — Я перенесу нас всех к ней, ладно?

Нейсе никогда не нравилась магия адептов, но могущество внука она уважала и просто кивнула, понимая, что его способ передвижения быстрее и безопасней остальных.

Флаш взял её за руку и отколдовал их обоих в Коричневые Владения. Заклинание срабатывало всего раз, но мальчик придумал столько вариаций его исполнения, что им не было числа. Они очутились в массивном деревянном замке, в гостевой комнатке, приготовленной специально для таких случаев. Флаш ритмично постучал по панели, давая хозяйке знать об их присутствии.

Вскоре к двери, неуклюже переваливаясь, подошёл деревянный голем. Коричневая могла полностью уподоблять их людям, доводя до совершенства, но дома лишней работой не заморачивалась. Несмотря на свою подвижную деятельность, дворецкий был сработан довольно топорно.

— Кто там? — осведомился он.

— Флаш с бабушкой, — ответил мальчик.

— Следуйте за мной, — повернувшись лицом с едва намеченными чертами к дверному проёму, он повёл их вдоль по коридору.

Коричневая ждала их в главном зале. Она была худощавой женщиной с короткими волосами, оттенком напоминавшими дерево, с которым она работала.

— А, Флаш! — обрадовалась адепт. — И Нейса! Приятно видеть тебя, кобыла!

Несмотря на то, что Нейса пребывала в своём человеческом облике, та узнала её. Они были друзьями тридцать лет, с тех пор, как Стайл повстречался с десятилетней Коричневой впервые.

— Мы прибыли от Клефа, — сообщил Флаш. — Что-нибудь слышно?

— Может быть, — кивнула Коричневая. — У меня, как вам известно, двое узников. Они под чарами, дабы не навредить мне и не сбежать, но их магия не подавлена до конца.

— Попробую навести чары скрытности, — решил Флаш. — Но сперва я должен их увидеть.

— Сейчас я отнесу им еду, — сказала Коричневая. — Идёмте со мной, и они предстанут перед вами.

Они последовали за ней в кухню, где повар-голем уже приготовил съестное.

— Ты их хорошо кормишь, — заметил Флаш, почуяв аромат. — Тыквенный пирог!

— Мой сад щедро удобрен катышками единорогов, — напомнила Коричневая. — Там растут лучшие тыквы на Фазе, и их так много, что хватает на всех. Некрасиво было бы не поделиться.

— Тогда поделись со мной! — охотно предложил мальчик.

— С удовольствием, — улыбнулась она. — Останешься на ночь?

— Боюсь, что не смогу, — понурился он. — Но мы можем есть, пока беседуем. Даже моя бабушка любит тыквенные пироги! — Он взглянул на Нейсу, которая и не думала протестовать. Эту его любовь она разделяла.

Голем нёс блюдо, а они следовали за ним — в подвал, где содержались узники. Решёток там не имелось, но это было неважно; их охраняли неподкупные и никогда не дремавшие на посту големы-стражники.

Комнаты были на удивление уютными, с занавесками, подушками и картинами на стенах. Одна из них по желанию представляла различные пейзажи Фазы: пастбище единорогов, грубые жилища огров, берег океана, горы. Флаш никогда не понимал, почему узниками занялась именно Коричневая. Может, она единственная оказалась настолько сердобольной? Дедушке не нравилась мысль о том, что их придётся убить, хотя те и заслуживали смерти, но и отпустить пленников было нельзя. Вот их и заточили, подавив чужеродную магию своими чарами, и они уже провели тут немало времени.

Узников — адептов и граждан Пурпурного с Бежевым — держали в самой большой из комнат. Вообще-то их титулы остались в прошлом, поскольку статус адепта теперь достался Беате, а Пурпурные Владения пустовали. Но их магия никуда не делась; если бы не чары, эти четверо были бы смертельно опасны.

Оба при появлении посетителей поднялись.

— Добрый вечер, Адепт, — поздоровался Пурпурный. Его роба теперь выглядела куда скромнее, чем раньше, но чище и аккуратней. Красивым его никто бы не назвал, но представительным — вполне. Бежевый, наоборот, был мужчиной в самом расцвете сил — красив и талантлив не менее сестры. Флаш раньше ненавидел их обоих, пока Беата не переменила сторону, поддержав Стайла-Голубого в самый критический момент.

— Добрый вечер, Пурпурный, — коротко отозвалась Коричневая. — Добрый вечер, Бежевый. С вами всё в порядке?

— С нами всё отлично, Адепт, — ответил Бежевый. — Благодарим тебя за заботу.

Голем опустил блюдо на столик.

— Угощайтесь, — предложила Коричневая. — А я пойду. У меня сегодня компания.

— Мы заметили, — кивнул Пурпурный, окинув взглядом Флаша. — Удачи тебе, Адепт.

Флашу не очень-то нравилось, когда его называли адептом, но это было правдой; он обладал достаточным могуществом.

— Благодарю, Пурпурный.

Бежевый обратил свои гипнотические глаза на Нейсу.

— Жива ещё кобылица, — отметил он. Нейса не стала утруждать себя ответом.

Гости покинули тюрьму.

— Теперь мне известно их точное местонахождение, — подытожил Флаш. — И я могу набросить чары скрытности. Может, они и понижены в звании, но с точки зрения магии, всё ещё являются адептами, иначе нам бы не потребовались подобные предосторожности.

— Нам пора, — позвала его Нейса.

Флаш удивлённо обернулся к ней. — Но бабушка, пирог!

— Пироги замечательные, сама признаю, — улыбнулась Коричневая. — Нет нужды спешить. Мне приятна компания друзей.

— Я запомню, — коротко ответила кобылица.

Флаш расстроился, но спорить с бабушкой не решился, хотя это он считался адептом, а не она. Придётся отложить пирог на следующий раз.

— Я чем-то тебя обидела? — В глазах Коричневой заблестели слёзы. — Нейса, прошу, прости меня…

Нейса остановилась и взяла Коричневую за руки.

— Я знаю тебя много времени, — сказала она. — Я вернусь. Но сейчас мне нужно проследить, чтобы мой внук добрался до Труля. Не обижайся. — Для неё это была примечательно длинная речь.

— Ты вернёшься, — с надеждой повторила Коричневая.

— Верно. — Нейса взяла за руку Флаша. — В путь, Флаш. — Она сжала его пальцы, как делала всегда, когда была настроена серьёзно и не терпела отлагательств.

Он перенёс их в Красную Обитель — в такую же гостевую комнатку в замке Труля — и мгновенно приступил к расспросам: — Бабушка…

— Не сейчас, — покачала головой Нейса. — Сперва я должна разобраться сама, прежде чем выдавать тайны. Отправь меня обратно к Коричневой и извинись за моё отсутствие перед Красным. Ничего ему об этом не говори.

— Но Труль…

— И никому другому, — настаивала она. — Отправляй же.

Сдавшись, Флаш отколдовал её назад. Затем постучал в дверь, давая Трулю знать о своём прибытии.

Мгновение спустя с ним уже была прекрасная Сачеван.

— А, Флаш, — поприветствовала она, обнимая его. Этот ритуал ему всегда нравился, поскольку вампирша была не только самой очаровательной женщиной своего возраста, но и одной из самых гостеприимных. — Присоединяйся к нам, мы как раз собирались ужинать. Будет тыквенный пирог!

— Ура! — воскликнула Нипи, занимая место мальчика.

Сачеван провела девочку вниз по лестнице — в обеденный зал. Там уже сидели тролль Труль, известный как Красный Адепт, и его сын Элин. Труль поднял палец, и на Нипи тут же появилось пушистое платье.

— О, спасибо, — сконфужённо поблагодарила она. — Я и забыла!

Обычно сюда чаще заглядывала именно она, поскольку нравилась Элину и любила внимание. Первоначально к Нипи питал нежные чувства его двойник с Протона — Корн, но потом те распространились и на него.

Подали пирог, но, не успев хорошенько его прожевать, Нипи уже разболтала о своей миссии. Присутствие Сачеван с Элином не имело значения; доверия заслуживала вся семья.

— Значит, тебе нужна женщина, которая соблазнит вражеского агента, — кивнул Труль. — Нет, это не по нашей части.

Элин подавился куском пирога.

— Но ведь когда я вырасту, мне тоже нужна будет девушка, — покосился он в сторону Нипи.

Та высунула язык.

— Такие вещи для взрослых, и я их не понимаю, — сказала она. — Я просто курьер.

Сачеван подавилась томатным соком, которому она отдавала предпочтение из-за цвета.

— Несмотря на весь свой опыт работы вместо Аварбота?..

Нипи ответила ей взглядом притворной невинности. — От него теперь не отмыться?

Да, в своё время «Аварбот» действительно был посвящён в самые интимные дела граждан — касающиеся секса, в том числе. Он передавал сообщения, устраивал свидания Пурпурного и Беатиной секретарши Цеце… Вряд ли он сохранил бы невинность.

Между тем, память подкинула девочке подсказку.

— Цеце! Ей уже приходилось играть роль любовницы!

— Она же старая! — запротестовал Элин. — Ей лет тридцать!

— Двадцать девять плюс несколько месяцев, — уточнила Сачеван. — Чуть помладше нас с Беатой.

Элин заткнулся, зная, когда лучше промолчать.

— Как бы там ни было, — продолжала Сачеван. — Боюсь, она не подойдёт по другим причинам. У неё нет двойника на Фазе. Она проработала на Протоне недостаточно долго, прежде чем произошло слияние. Лучше нам выбрать того, кто укоренился в обоих мирах.

Труль кивнул, выражая согласие. Его двойником был Гражданин Троуль, а второй ипостасью Сачеван — Леди Вамп. Они предпочитали Фазу, но были хорошо осведомлены и о положении дел на Протоне, сохраняя свои позиции и там, и там.

— А ещё Цеце бисексуальна, — не стала противиться Нипи. — Не отказывается от мужчин, но склонна выбирать женщин. Так что фиг с ней.

— Я полистаю Книгу, — решил Труль, поднимаясь.

— Можно, я составлю тебе компанию? — попросила девочка, поспешно глотая последний кусок пирога.

Адепт пожал плечами.

— Почему бы и нет?

— Я возьму последний кусок! — предупредил её Элин.

Нипи колебалась лишь мгновение, затем выскочила из-за стола.

— В любом случае, не хочу растолстеть.

В кабинете Труля, где тот держал феноменальную Книгу Магии, содержавшую мощнейшие заклинания Фазы, её сменил Флаш.

— Возможно, у нас проблема, Адепт.

— Я так и подумал, когда Нейса покинула замок, — вздохнул тролль.

— Коричневая хотела, чтобы мы составили ей компанию за ужином, но бабушка поторопила меня сюда, — сообщил Флаш. — Обычно она так себя не ведёт.

— Она увидела в Коричневой проблему, которой не замечала ранее, — пояснил Красный. — И осознала, что там вы не преуспеете.

— Ты всё знаешь? — без удивления уточнил мальчик. Могущество Труля было сильнее, чем любого из адептов, и всегда был в курсе событий. — В чём же проблема?

— Некрасиво так говорить, — сказал тот. — Но думается мне, кобылица права: пока беда не уладится, не стоит посвящать в неё Коричневую.

— Но Коричневая не предательница!

— Верно. Но к чему нагружать её ещё больше? Не спрашивай об этом свою бабушку; она поклялась хранить тайну, которая твоей миссии не касается.

Флашу не понравилось чувствовать себя исключённым из чего-то, но он понял, что решения Труля и Нейсы оспаривать не стоит.

— Тогда, может, ты найдёшь женщину для Сандера?

— Да. Вампирша подойдёт. Обаятельная, преданная идее и увлекающая мужчинами.

Флаш ощутил прилив благодарности. Труль, разумеется, много знал о вампирах, будучи женат на одной из их рода. Его присутствие защищало местную Стаю от преследований гоблинов и — да, — троллей.

— Кто она?

— Джодабайль, чей возраст по человеческим меркам составляет двадцать лет. На Протоне её имя — Джоди, из числа андроидов.

— Андроид! И он тоже!

— Верно. Подходящая пара.

— Ты поведаешь ей о его природе?

— Нет. Она должна быть невинна — но лояльна.

— Но если она полюбит его, а он её предаст, что с ней станется?

— А с Фазой? — ответил вопросом на вопрос Труль.

Флаш молча кивнул, признавая его правоту. Если их план провалится, вся планета обречена. Счастье одной вампирши-андроида, по сравнению с этим, казалось мелочью.

— Понимаю. Но мне это не нравится.

— Теперь ты понимаешь уродство меньшего зла перед большим в случае выбора.

— Верно, — Флаш приуныл, но заставил себя встряхнуться. — Как их познакомить?

— Мы подстроим случайную встречу. Она наверняка вынудит его расстаться с нынешней подругой.

— А чем сейчас заняться мне? Я не знаю, когда вернётся бабушка.

— Оставайся здесь, если хочешь, — предложил Труль, закрывая Книгу. — Элину твоё общество по душе, да и Нипи — тоже.

— Но я должен передавать все новости дедушке Голубому.

— Нет, тебе лучше держаться от него подальше до тех пор, пока всё не будет закончено, иначе твои перемещения могут привлечь внимание врага. Мы не знаем, сколько среди нас шпионов.

— Тебе известно, кто враг?

— Да. Это раса пришельцев под названием эктары. Вторжение может начаться в течение месяца.

— Но если мы знаем…

— Они наделены чудовищной силой. Мы не способны им противостоять.

— Но с помощью магии…

Труль покачал головой.

— Мы потерпим такие потери, что оно того не стоит… речь идёт о целой планете, которую они могут уничтожить издалека, не предоставив нам ни единого шанса. Нам следует положиться на пророчество. Все наши лидеры в плену. Мы не думаем, что с ними плохо обращаются, но беспомощны против вторженцев.

Флаш сообразил, что раз Труль говорит подобное — значит, так оно и есть.

— Тогда миссия с женщиной крайне важна.

— Верно. И твоя свобода — тоже. Не дай им тебя захватить.

— Я буду участвовать в чём-то большем? — изумился Флаш.

— Верно. Мы во многом от тебя зависим, и от Нипи, в том числе. Большего я сказать не могу.

Они покинула кабинет. Взволнованный Флаш позволил Нипи занять его место. Он понимал, почему Труль умалчивал о подробностях: чтобы мальчик не смог предать остальных, если попадётся в руки врага. Так же, как и вампирша. По крайней мере, это означало, что взрослые делали всё, что в их силах, во имя родного мира.

Нипи вела себя, как ребёнок, кроме того времени, когда флиртовала с Элином, притворяясь, что ничего не понимает. Но она знала, что это не так, и её сон той ночью не был безоблачным. Насколько всё плохо, если все ключевые фигуры планеты в плену? И что беспокоило Нейсу, если она даже прервала их общую миссию ради беседы с Коричневой наедине? Труль сказал, что её дело не затрагивает миссию Нипи или Флаша, но девочка вовсе не испытывала в этом уверенности. Всё, что бабушка принимала близко к сердцу, касалось и их тоже.

Глава 4

Позор

Нейса снова очутилась в Коричневой Обители, в той же гостевой комнатке, что и раньше. Она постучала в стену, уведомляя о своём возвращении, и стала ждать. Мгновение спустя Коричневая уже была с ней рядом.

— Спасибо, что вернулась так скоро, — поблагодарила она кобылу. — Мне так не хватает компании.

— Мы должны поговорить наедине, — сказала Нейса. — Боюсь, поблизости от адептов небезопасно.

— Верно. Они под чарами, но всё слышат.

— Продержится ли твой замок в твоё отсутствие?

— Несколько часов.

— Тогда отправляемся в мой Табун.

— Хорошо. — И Коричневая повела гостью во внутреннее хранилище, где подобно статуям стояли разнообразные деревянные големы. — Франкен, — позвала она.

Огромный уродливый голем пошевелился. Он чем-то напоминал исторического монстра с Земли, по слухам, изобретённого в лаборатории. При чём все ошибались с именем, не подозревая, что Франкенштейном звали доктора, а не чудовище… впрочем, не всё ли равно — для голема?

Франкен поднял Коричневую. Приняв облик светлячка, Нейса взлетела и уселась на его голову, и тот, неспешно выйдя из замка и обернувшись к заходящему солнцу, с нарастающей скоростью зашагал на запад. Его поступь была быстрее галопа единорога, поскольку голем отличался поистине великанскими размерами и не ведал устали. Пейзажи стремительно сменяли друг друга. Нейсе, припавшей совсем низко — во избежание сильного ветра, это напомнило картинку из памяти Агнес: летящего над самой землёй аэроплана. Теперь эти машины встречались реже, они сильно загрязняли воздух. Голубой предпочитал продвигать более экологичные средства передвижения. Но Агнес уже была на Протоне в его старые деньки и летала на подобных машинах много раз. Она помнила.

К наступлению сумерек они достигли места, где пасся Табун. Клип вскинул было голову, но при виде голема расслабился. Нейса слетела вниз, приняла свой привычный вид и обратилась к брату на языке рога.

— Нам с Коричневой необходимо побеседовать наедине.

— Идите в центр поляны, и вас никто не подслушает.

— Благодарим тебя, родич.

— Грядут нездоровые перемены.

— Верно.

Она порысила обратно к голему, который ожидал безмолвно и неподвижно. Превратившись в женщину, Нейса обратилась к Коричневой.

— Следуй за мной в центр Табуна. Чужая магия туда не проникает.

Коричневая спустилась на землю, и они пошли среди единорогов, которые не обращали на посетителей внимания; каждый щипал травку на своём участке. Посреди Табуна красовалась широкая свежеощипанная проплешина.

— Тебе не хватает общения, а узники болтливы, — сказала Нейса. — Чары рассеиваются?

— Нет, всё хорошо, — покачала головой та. — Они не причиняют мне вреда.

— Но могут. Я почуяла сие, когда мы прибыли, а увидев их, лишь укрепилась во мнении. Ты испытываешь крайнюю нужду. Поведаешь мне о ней?

— Может, я причиню вред себе.

Нейса, которую эти слова неприятно удивили, дёрнула головой.

— По их повелению? Как это возможно?

— Ты клянёшься молчать?

— Неужели всё настолько плохо?

— Для тебя — не особо, наверное.

— Клянусь. — И от неё по воздуху разошлась чуть заметная в сумерках рябь: всплеск искренности.

— Тогда я поведаю тебе то, что едва ли тебе понравится, — решилась Коричневая. — Облегчу свою душу, поскольку тайна угнетает меня. Но, если у тебя хватит терпения, я расскажу по-своему.

— Садись мне на спину, пока я буду пастись, — предложила Нейса. — Моё терпение в данных обстоятельствах поистине безгранично. — И она вновь превратилась в единорога.

Коричневая воспользовалась предложением и начала свой рассказ. Нейса слушала и мысленно дополняла его известными ей подробностями. Эта история должна была поразить её, но почему-то совсем не удивила, поскольку отвечала на многие из вопросов, которые ей следовало бы задать себе намного раньше.

Коричневой едва стукнуло восемь, когда она сбежала из дома. Тогда её звали иначе, но имя сейчас не имело значения. Девочка покинула отчий кров не из-за того, что её била мать; в те времена битьё считалось неотъёмлемой частью воспитания. И не потому, что часто голодала; это тоже вошло в обычай, когда гоблины стали нападать на деревни. Отец собирался отдать её толстому купеческому сынку, но тогда об этом мечтали многие. Причиной могла стать шайка подростков, которые заставляли её снимать одежду и делали то, чего она не понимала и чем в силу возраста наслаждаться не могла, но они поступали подобным образом с любой девчонкой, которую им удавалось поймать; немногие сохранили невинность до свадьбы. Некоторых ловили множество раз, поскольку их избы находились на тёмной окраине села, где мальчишки нередко сидели в засаде. Некоторым даже нравилось, хотя Коричневая подозревала, что они просто скрывали под напускной храбростью боль. Сама она молчала, но и это не имело значения; если она попадалась, они проделывали свои фокусы и с ней. Со временем Коричневая стала хитрее, и всего её поймали что-то около трёх раз. Она часто возвращалась домой лесом, потому что любила деревья, и деревьям девочка тоже нравилась. Когда мальчишки устраивали засаду там, под ноги ей непременно падала ветка, заранее предупреждая, и Коричневая выбирала другой путь. А если за ней гнались преследователи, то ловко взбиралась на дерево, не получая ни царапины, в отличие от своих мучителей, которых колол каждый сучок и кусало каждое затаившееся в коре насекомое, вынуждая слезть. Деревья были её друзьями, но не их; и в этом была вся разница.

Нет, ни одно из этих обстоятельств не сводило её с ума. Неприятности начались, когда девочка стала вырезать из дерева разные вещи. Её молчаливые друзья против сбора сухостоя не возражали. Она сделала себе куколку из старого изогнутого корня, и та развлекала будущую Коричневую по ночам; они рассказывали друг другу сказки. Из ветки с торчавшими из неё сучками она смастерила пёсика с пуговичными глазами. Девочка всегда хотела завести собаку, но не было возможности. Теперь у неё появился Деревяш.

Беда пришла, когда она стала брать с собой Деревяша на прогулки. Мальчишки подстерегли её, и пёс рычанием отогнал их прочь. Когда об этом узнали в деревне, отец занервничал. Он попытался было выбросить пса, но тот спрятался под кроватью и лишь рычал оттуда. Взявшись за метлу, мужик вытолкнул его на середину комнату, и Деревяш цапнул его за ногу. Поэтому, озлобившись, отец расколол его топором на куски. Придя домой с уроков, Коричневая обнаружила разбросанные по комнате останке. Тогда она и убежала, ослепнув от слёз, забрав с собой только куклу.

Но уже темнело, когда она ушла, а в лесу царила ночь. Во мраке деревья выглядели далеко не такими дружелюбными, как при дневном свете, и было холодно. Как Нейса заметила много позже, девочка испытывала крайнюю нужду. Выбор был невелик: вернуться домой и понести ужасное наказание — или продолжать свой путь в неизвестность. Она слышала вой и рычание больших животных, которые тоже её пугали.

Животные оказались волками, охотившимися в местных лесах и не ладившими с жителями деревни. Оборотнями, если точнее… а Коричневая была ребёнком, попавшим в беду. Одна из сук превратилась в человеческую женщину и забрала её себе. Узнав, что девочка сбежала и скорее умрёт, чем вернётся в деревню, поскольку жестокий отец убил её пёсика, другие волки тоже смягчились. Но, хотя они и могли приютить её на одну-другую ночь, позволить Коричневой остаться было невозможно. Она не умела оборачиваться волчицей и не смогла бы охотиться вместе со стаей. Их вожак Каррелгир пребывал в изгнании из-за того, что отказался убить своего состарившегося отца по обычаю оборотней, и в стае уже царил разлад.

Однако волки вспомнили ещё кое-кого, кто мог взять на воспитание ребёнка. Коричневого Адепта, жившего в деревянном замке неподалёку.

— Адепт! — в ужасе воскликнула девочка. Каждый знал, что с ними лучше не связываться.

Оборотни заверили её, что этот конкретный адепт так же добр к животным, как Голубой. Он не обидит ребёнка, а если она не захочет остаться в его владениях, сопроводит к Голубому и его прекрасной доброй жене — Голубой Леди.

Огромные големы стояли на страже замка, но беспрепятственно пропустили суку с девочкой. Коричневый Адепт оказался ворчливым стариком с седеющей бородой.

— Я ведь никогда не имел дела с детьми! — запротестовал он.

Коричневая, увидев, что он работает с деревом, успокоилась.

— Я могу готовить себе сама, если здесь есть пища, — сказала она. — И не буду тебе обузой, честно-честно, если только позволишь играть с твоими деревянными куклами.

С деревянными куклами? Уродливые големы напугали бы любого ребёнка. Коричневый Адепт погрузился в размышления. Возможно, нет ничего такого в том, чтобы позволить ей остаться на несколько дней.

Так зародилась их дружба, которая быстро переросла в ученичество. Коричневый Адепт распознал в девочке талант магической работы по дереву. У него не было семьи, и некому было занять его место в случае гибели. Ранее старик полагал, что Обитель после его смерти просто растает; теперь же видел, что замок может простоять ещё много лет. Он показал девочке, как вырезать големов и скреплять части их тел, чтобы те двигались без риска развалиться. Показал, как обучить их искать нужные породы деревьев. Живые они не брали, только свежеповаленные грозой, чтобы дерево не успело прогнить.

Вскоре девочка смастерила ещё одну деревянную собачку — но не из сучковатой ветки, а из соединённых вместе брусочков, с крепкими лапами и прочным телом. Адепт научил её дрессировать животных, чтобы без команды они никого не кусали. Что касалось её куклы — она послужила доказательством дара Коричневой. Адепту потребовались годы, чтобы его големы овладели речью, девочка убедила своё творение заговорить с первой же попытки.

Целый год она жила, как в сказке. Однако её учитель продолжал дряхлеть. Какое-то время он поддерживал здоровье с помощью амулетов, выменянных у Красного Адепта, но даже они не могли продлять жизнь вечно.

— Я умираю, — сказал он своей воспитаннице. — Теперь ты станешь Коричневым Адептом. Не позволяй остальным узнать о моей кончине, пока не вырастешь и не обретёшь полную силу, иначе они наверняка попытаются уничтожить эти владения. Слабость предаст тебя.

— Но я не готова! — со слезами возразила она. — Ты должен пожить ещё, дедушка Коричневый! — Так она его теперь называла, поскольку тот заменил ей семью.

— Увы, не могу, — вздохнул старик. — Но должен тебе сказать: проведённый рядом с тобой год стал для меня самым счастливым. Я не чувствовал себя одиноким, за и что и благодарю тебя, прелестное дитя.

— Ты тоже хорошо ко мне относился! — отозвалась она. — Никогда не бил меня, не морил голодом и не делал со мной то, что деревенские мальчишки.

— Если бы я знал о том, что с тобой вытворяли, послал бы големов в деревню, дабы наказать сих злодеев, — его лицо страдальчески исказилось.

— Дедушка Коричневый, молю тебя, не покидай меня!

Он сжал её маленькую, но твёрдую ручку в своей морщинистой руке.

— Выбирать не мне, милая. — И умер.

Девочка расплакалась. Затем велела большому голему унести его и похоронить в саду. Так она получила статус Адепта — и невыносимое одиночество впридачу; по наследству.

Да, у неё по-прежнему были куколка, пёсик и големы, но все они были неживыми. Коричневая не осмеливалась ничего говорить из страха, что остальные адепты прознают о смерти её покровителя и убьют её. Она не поведала своей печали даже друзьям-оборотням, притворяясь, будто выполняет поручения хозяина, который занимается изготовлением большего числа големов. Девочка справлялась, но чувствовала себя несчастной.

Так продолжалось ещё год. Она совершенствовалась в умении вырезать големов и обучать их, но тосковала по чему-то большему. Ей не хватало живого общения, но даже когда приходилось беседовать с настоящими людьми, обменивая големов на еду и другие полезные вещи (от имени Коричневого Адепта), не открывала душу. Она не осмеливалась.

Затем в её владения заглянул Голубой Адепт. Сперва девочка испугалась и попробовала его прогнать, однако тот уничтожил её защиту своей магией, и ей пришлось сдаться на милость победителя. Он оказался хорошим человеком и стал помогать новенькой, хотя вторгся в её замок, ожидая найти врага, поскольку одного из големов уподобили ему и послали занять его место. Мужчина очень малого роста, он называл себя Стайлом и был ещё более свежеиспечённым Адептом, нежели она. Явился он в компании маленького единорога — раньше Коричневой никогда не доводилось видеть их столь близко, и кобылица тоже обладала добрым нравом. Её рог звучал гармоникой, а музыка была чудесна.

— Так началась наша дружба, Нейса, — улыбнулась Коричневая. — Тридцать лет назад. Она много для меня значила.

Щипавшая травку Нейса выдула нотку подтверждения. Она тоже помнила их первую встречу, хотя никогда не смотрела на неё глазами Коричневой.

— Тогда мне едва исполнилось десять, но внезапно я познала любовь, — продолжала та. — Я полюбила Адепта Стайла, но держала это в тайне, зная, что она вызовет лишь смех. У него была Голубая Леди.

— Я тоже его любила, — призналась Нейса на языке рога. — А я — животное.

— Дитя и животное… как мы могли с ней соперничать? — риторически спросила Коричневая, и кобыла согласилась.

Стайл отправился по своим делам дальше, впоследствии уничтожив Красного Адепта, которая убила своего двойника. В те дни лишь те, кто лишился своего отражения в другом мире, могли пересечь Занавес; именно так на Фазу попал сам Стайл. Затем он стал Гражданином на Протоне, и враждебные граждане вместе с враждебными адептами ополчились на него. Коричневая, разумеется, помогала ему в меру своих сил и возможностей. Она бы сделала для него всё, но он обращался с ней любезно, как с ребёнком, которым она и была, так и не узнав о её любви. Наконец, он спас оба мира от происков плохих граждан и адептов, отделив Фазу от Протона. Стайл восстановил тело двойника, настоящего Голубого Адепта, и был уже готов вернуться на Протон к механической леди Шине, которая любила его (конечно же!), но которую не любил он (все они понимали, что его сердце могло принадлежать лишь несравненной Голубой Леди). В этот момент Коричневая его и предала. Получив временный доступ к Книге Магии, она сотворила заклинание, перевернувшее всё с ног на голову: на Протон отправился Голубой, а Стайл остался на Фазе, где и желал быть.

Разделёнными миры оставались примерно двадцать лет, пока сын Стайла — Бэйн — не обменялся местами со своим двойником, роботом Машем. Это запустило сложную последовательность событий, результатом которой стало возобновление конфликта между плохими и хорошими гражданами-адептами. Плохие, разумеется, попытались захватить власть. Ещё десять лет спустя Стайл сменил тактику: он призвал Адепта Клефа, вручил ему платиновую флейту, и они слили оба мира воедино.

Но в течение долгих периодов перемирия между войнами адептов Коричневая оставалась в одиночестве. Больше ей не нужно было скрывать смерть предшественника, и големы полностью ей подчинялись, но жизнь её была пуста. К тому времени Коричневая уже поняла, что изоляция для адептов — обычное явление. Те немногие, кому удалось жениться, считались счастливчиками; другие существовали в нарастающей горечи, ибо не обладающие магией люди боялись к ним приближаться.

И не без причины. После третьей попытки покушения на её жизнь Коричневая перестала доверять незнакомцам. Она общалась только с другими адептами, к большинству из которых питала отвращение, и с оборотнями из местной стаи. Им, по крайней мере, довериться она могла. Но это не означало, что они были близки. Волки вели себя любезно, но жили своей жизнью, согласно правилам своего рода, и Коричная осознала, что нарушает порядок вещей, если приходит слишком часто.

Затем она сломала ногу в нелепом инциденте с големом, которому приказала отнести себя в замок Красного Адепта; Стайл организовал переселение в Красную Обитель тролля Труля, и к её удивлению, тот оказался отличным адептом и благородной личностью — договорившись между собой, они и в будущем обменивались магическими товарами с обоюдной выгодой. Но по дороге домой голем споткнулся и упал, задев её ногу. Коричневой потребовалось лечение и помощь, за коими она снова обратилась к волкам.

Разумеется, они помогли. Выделили суку, чтобы заботилась и присматривала за замком под её управлением, пока не поправится. Это была Ликанди пятнадцати лет от роду — одного с Коричневой возраста, приятная в общении и довольно привлекательная в обоих своих обличьях, но считавшаяся изгоем из-за отказа от первой близости, в результате чего она так и не добавила к своему имени последний слог. Вероятно, потому в помощницы и назначили именно её: вряд ли кто-то в стае о ней тосковал бы.

Нога заживала медленно, но Ликанди отличалась редкостным терпением. Вскоре стало очевидно, что суке, в общем-то, нравится её новая работа; здесь на неё не давили, вынуждая делать то, что ей не хотелось. Они много беседовали, так Коричневая и узнала о её проблеме.

Оборотень, по меркам стаи, не считался зрелым, пока не принимал участие в первом ритуальном спаривании — Наречении, после которого они с партнёром обменивались одним из слогов имени. Впоследствии эти двое уже никогда бы не совершили соития снова; каждому пришлось бы искать для создания пары другого партнёра. Первая течка Ликанди случилась два года назад, и она получила предложения от нескольких волков, но отказала всем. После этого она продолжала избегать близости, хотя это и заперло её в щенячьем возрасте.

— Но почему нет? — спросила Коричневая. — Это ведь так просто. Деревенские мальчишки не раз проделывали это со мной, когда я не могла от них отбиться. А ты…

— Тебе понравилось, когда тебя принуждали? — резко осведомилась Ликанди.

— Нет. Я это ненавидела. Но…

— Вот и я тоже.

— Но это потому, что они были болванами. Окажись на их месте Адепт Стайл или даже красивый волк в человеческом облике…

— Мне не нравятся ни волки, ни люди. В этом смысле.

— Но соитие ведь очень важно, и отношения…

— Да. Но не с волками.

— Тогда с человеком. Твоему имени это вряд ли зачтётся, но я слышала, из мужчин получаются отличные временные любовники.

— Почему же ты не познакомилась с одним из них для этой цели?

— Я им не доверяю. Трое уже пытались меня убить.

Подруга кивнула.

— Веская причина. А мне просто не нужен любовник: ни человек, ни волк. Таков мой позор.

Коричневая была поражена. — Но если возникнет необходимость…

— Любая сука перегрызёт мою глотку.

Коричневая уставилась на неё.

— Сука…

Она увидела рядом с собой страдающую девушку-оборотня и потянулась, чтобы её утешить… Затем отдёрнула руку, испугавшись, что та поймёт её намерение неправильно, протянула вновь. Что-то в её жизни встало на свои места; тайна, которую она не понимала ранее.

— А та, что не может оборачиваться волком, тебя устроит? — прошептала она.

Ликанди воззрилась на неё полными слёз глазами.

— Ты — Адепт…

— И девушка. — Обхватив её за плечи, Коричневая прижала подругу к себе.

Потом они целовались, мешая слёзы. Раньше Коричневая никогда не задумывалась о подобной любви, но теперь открыла для себя предлагаемые ею возможности. Засады мальчишек настроили её против подростков, а попытки убийства — против взрослых мужчин. Теперь она осознала, что существуют и иные виды отношений. Отчасти Коричневая любила Стайла, лишь понимая безнадёжность своего чувства; он никогда бы не стал искать плотских утех с ней. Жестокость мужчин, похоть, грубость — всё это было не по ней. Но это мягкое, нежное, чувственное понимание её натуры — с девушкой…

Таким образом они стали любовницами. Ликанди не покинула её, когда нога Коричневой зажила; она превратилась в служанку и охранницу, и Адепт щедро заплатила стае за утрату одной из её сук. Ни одна из них не выдавала истинную подоплёку их связи чужакам, поскольку ни люди, ни волки не приняли бы её. Проблема отношений для них обеих была решена.

Однако некоторое время спустя Ликанди слегла от необъяснимой болезни, иногда поражающей волков. Магия лишь отложила конец. Два года назад волчицы не стало, и Коричневая вновь погрузилась в пучину одиночества.

Ужас изоляции сковал её незримой цепью, ведь теперь, повзрослев, она понимала: тоску по любовнице и печаль утраты преодолеть можно, но потребность в тесном общении никуда не денется. Коричневая не видела для себя иного выхода, чем смерть.

Вот почему она добровольно вызвалась держать у себя двоих заключённых. Она не нуждалась в них, как в мужчинах, и жалости к ним она тоже не испытывала. Оба злодея заслуживали казни. Но Стайл убивал лишь по необходимости и оставил их в живых. Труль наложил на них чары, но только адепт удержал бы пленников от беспорядков. Поэтому она оказала услугу остальным, обзаведясь к тому же временными компаньонами. Неважно, что Коричневая их ненавидела; человеческое присутствие — вот что главное. Лучше так, чем совсем никого.

Сначала мужчины почти ничего не замечали. Слияние, совместившее Пурпурного Адепта с Гражданином Пурпурным в одном теле (то же касалось и Бежевых), послужило причиной битвы за его обладание. Оба были бесчувственными эгоистами, не желавшими делиться и действовать в интересах другой стороны. Именно это, в свою очередь, позволило добрым адептам и гражданам после слияния взять верх: они ладили между собой гораздо лучше.

Но постепенно преступники пришли в себя. Возможно, они договорились занимать тело в порядке очерёдности или применили другую систему. В результате оба стали интересоваться окружающим миром, и их поведение улучшилось.

Они начали разговаривать с Коричневой. Сперва проклинали её и угрожали замучать до смерти, как только выберутся отсюда. Она откликнулась, посылая навещать их големов. Тех невозможно было оскорбить, эмоции отсутствовали напрочь. Увидев безуспешность своих угроз, пленники извинились и пообещали вести себя прилично. Коричневая вновь стала приходить к ним лично, и оба держали слово, проявляя исключительную любезность. Отныне всё выглядело так, будто они были гостями, а она — хозяйкой; они даже благодарили её за гостеприимство. Разумеется, неискренне, но даже притворство было лучше, чем ничего — и для них, и для Коричневой.

Со временем изменилось и это. Благодарность стала выглядеть более правдивой. Бежевый проявлял к ней особое внимание, делая комплименты не только пище, но и платью, а затем — и ей самой. Наконец, она поняла, чего тот добивался, и сообразить это раньше мешало само неприятие подобной мысли: Бежевый пытался её соблазнить.

Так же, как и Пурпурный. Но между собой они не ссорились, действуя вместе в надежде, что одному из них повезёт. Пурпурный был на десяток лет старше Бежевого, но они не знали, мужчин какого типа она предпочитает. Целью обоих был не секс, хотя они явно не отказались бы от него, предоставься им такая возможность, но власть: узники желали освободиться. Полюбив одного из них, Коричневая выпустила бы его, позабыв о своих обязанностях стражницы. Естественно, чары при этом никуда бы не делись, снять их мог лишь Красный Адепт. Пурпурный с Бежевым не смогли бы пользоваться своей магией для любого враждебного действия — или же навредить кому-либо физически. Но, оказавшись на свободе, они бы позаботились о том, чтобы избавиться от чар. Не исключено, что они проникли бы в Красную Обитель тайком и нашли бы нужное заклинание в Книге Магии. Возможно, они даже рассчитывали убедить Коричневую послать голема украсть её, чтобы они обрели абсолютную власть.

Коричневую открытие горько позабавило — после того, как ей удалось подавить гнев. Они пытались соблазнить женщину, для которой мужчины интереса не представляли! Не имея возможности подчинить её силой, даже угрозами. Их шансы равнялись нулю. Но, поразмыслив, она нашла две отличные причины скрывать свой иммунитет. Первая: Коричневой меньше всего хотелось, чтобы о её истинной природе, о которой за все эти годы не ведал никто, кроме Ликанди, узнали враги. Сама мысль об этом её ужасала! Вторая: даже при том, что её не влекло к мужчинам, благовоспитанность и внимание намного лучше ярости и проклятий. По крайней мере, так она могла вообразить себе подобие общества. Коричневая крайне нуждалась в компании — пусть это не будут настоящие дружеские отношения, но лучше притворство, нежели одиночество в качестве альтернативы.

Поэтому она осторожно ответила на их ухаживания: была любезна с обоими, но чуть больше внимания уделяла Пурпурному. Не потому, что находила его более привлекательным — как раз наоборот. Бежевый, даже под властью чар, был опасен; сейчас его взгляд не принёс бы вреда, но иногда он смотрел так, будто забывал об этом, а иллюзия являлась существенной частью магии. А ещё у него имелась сестра — Беата, которая вышла замуж за Адепта Клефа… Если бы эта очаровательная женщина улыбнулась Коричневой, та сразу растаяла бы. Бежевый был слишком на неё похож. Таким образом, она охраняла себя от него и улыбалась Пурпурному — толстому, уродливому и начисто лишённому для неё привлекательности.

Равнодушие, с которым Бежевый воспринял утрату внимания, подтвердила её подозрения: будь его чувство всамделишным, он бы ревновал. С его внешностью и положением сорокалетняя старая дева никогда бы его не привлекла. Пурпурный мыслил более практично: для его сошла бы любая. Он бы с удовольствием поразвлёкся с Коричневой — и бросил бы её, едва заполучив свободу. Ирония заключалась в том, что такое отношение нравилось ей больше.

Но по мере того, как размеренно проходили месяцы, в игре появилась новая опасность. Коричневая изображала из себя наивную жертву, как и подобало не подозревающей о замыслах пленников дурочке. Однако флирт затягивался, и она приближалась к моменту, когда пришлось бы выбирать между сексом, которого Коричневая не желала, и разоблачением её секрета. Что же делать? Поддайся она Пурпурному, и тайна никогда не раскроется, поскольку ему даже в голову не придёт, что женщина не получает удовольствия… Вот только потом она будет чувствовать себя так, будто вывалялась в грязи. Стоит ли оно того? Коричневую одолевали ужасные сомнения.

Мужчины были беспомощными узниками, но, узнав о её природе, непременно проболтаются окружающим. Это неизбежно, ведь периодически другие адепты проведывали её, убеждаясь, что всё в порядке. Получается, у врагов бы появился способ навредить ей: не магическим и не физическим путём. И обязательно сделают это, если посчитают, что извлекут из болтовни выгоду. Перенесёт ли она позор?

Кажется, Коричневая в любом случае обречена. Дилемма давила на неё постоянно, днями и ночами. В кошмарах ей виделся Пурпурный, похотливо склоняющийся над нею со словами: «Давай, сучка, ублажи меня, а не то!..» Да, он мог выдать её, если заметит, что она не наслаждается процессом так, как другие женщины.

В этот момент её и посетили Нейса с Флашем. Облегчение Коричневой при виде них было неописуемым. Вся тяжесть ситуации мгновенно испарилась — и вернулась с новой силой с их отбытием, хотя оно и было временным. Ей отчаянно требовался дружеский совет.

— И теперь, если мы всё ещё подруги, — завершила она. — Я возложу сию ношу на твои плечи: каким путём мне следовать?

Нейса продолжала пастись, не выказывая обуревающих её чувств. Её подруга Коричневая — женщина, возлюбившая женщин? Отчаянно одинокая все эти годы? Когда могла она, Нейса, пропустить симптомы?

Пленников срочно нужно перевести в другое место! Но не внезапно, иначе Пурпурный с Бежевым могут заподозрить истинную причину. Да и куда их деть? Как вообще могла Нейса просить об этом просто так? Поведать правду не получится, кобыла уже принесла клятву тайны, нарушить которую нельзя. А если она и найдёт подходящий предлог для перевода заключённых, что будет с Коричневой, вновь оставшейся наедине с собой?

Затем в её голове блеснула идея. На языке рога Нейса попросила подругу спуститься наземь и превратилась в женщину.

— Думается мне, тебя следует избавить от их общества. Если возникнет нужда в големах — множестве их далеко отсюда, тебя могут отозвать, а на твоё место в замке прислать кого-нибудь ещё.

— Но Нейса… — слабо запротестовала Коричневая.

— Я не нарушу клятву! Я найду иной способ оправдать проект.

— Но я должна знать…

— Ни слова о твоём позоре! Он останется сокрыт ото всех.

Коричневая помедлила, затем кивнула.

— Благодарю тебя, Нейса. Если ты мне поможешь, я буду спать спокойно.

Они направились обратно к неподвижно стоявшему голему. Вскоре тот уже нёс обеих назад в деревянный замок, без устали шагая под звёздным небом.

Едва Коричневая добралась до дома, где чувствовала себя в безопасности, Нейса своим ходом припустила в Красные Владения, где её ждал Флаш. Она всё ещё скакала быстро, хотя и не так стремительно, как в молодости. Впрочем, любовь к галопу с годами не угасла. По пути Нейса вспоминала прошлое: Стайла и своё невысказанное чувство к нему. Позже её дочь, Флета, сделала то, на что сама она не осмеливалась, и теперь любила открыто. Оглядываясь назад, Нейса не могла сказать, что было не так. Иногда лучше промолчать.

А как же тайная любовь Коричневой? Сука Ликанди была мертва, но чувство, которым она заразила её подругу, осталось. Нейса поможет избежать ловушки, расставленной адептами, но как же освободить её от позора? «Ни слова о нём», — пообещала она, и Коричневая после паузы поблагодарила кобылу.

Почему вообще возникла эта пауза?

Нейса не считала себя мудрейшей из единорогов, и возраст не влиял положительно на её ум, но обычно — рано или поздно — до неё всё-таки доходило. Выглядело всё так, будто Коричневая была не совсем довольна словами подруги. Но ведь так трудно приободрить кого-то, только что испытав шок от подобной новости.

Потом она поняла. Та хотела узнать, как Нейса себя почувствует, и пострадает ли от её искренности их дружба. А кобыла назвала позор позором, лишь расстроив Коричневую.

Но даже сейчас, пожалев о своих словах, Нейса не могла отрицать их правоту. Между ними будто встала преграда. Как могла истинная дружба продолжаться после открытия природы Коричневой?

Глава 5

Игра

Лисандер вынужден был признать, что ему интересно. Ребёнок по имени Нипи, которая также являлась мальчиком Флашем, показала ему магию; Алиси же знакомила с наукой и её чудесами. Большинство нагих прислужников работали, но многие и отдыхали в предназначенных для этого залах и Игровом Дворце. Поскольку за пищу и секс платить не требовалось, их основным развлечением казались всяческие состязания. Лисандера они тоже заинтриговали, но он не решался предложить поучаствовать из опасения, что Алиси к играм равнодушна. Его первой задачей было укрепить отношения с ней, чтобы не утратить милость Гражданина Голубого.

Но после того, как они поели — здоровую пищу здесь по запросу выдавали машины и обошли помещения, заняться стало нечем. Наступила ночь, и хотя тут ничего не закрывалось, Лисандер устал.

— День был очень долгим, — пожаловался он Алиси. — Начался на борту космического корабля, продолжился путешествием на спине музыкального единорога, а потом ты показала мне больше обнажённых людей, чем я мог себе вообразить. Принято ли здесь спать?

— Гражданин выделил тебе комнату, — кивнула она. — Но если захочешь присоединиться ко мне в моей…

Лисандер поразмыслил. Неоконченное предложение, по всей видимости, служило намёком на что-то значительное. Из предварительного обучения он вынес вывод, что от мужчины, проводившего ночь в компании женщины, не связанной с ним родственными узами, ожидалось сношение с ней. Если он не желал этого делать, то с ней не оставался. Усилия Лисандера, направленные на подавление своего интереса к её плоти, увенчались успехом, и он не собирался позволить вовлечь себя в человеческое соитие сейчас. Прикосновения к ногам незнакомки гарпии-киборга Эхо заставили интерес ненадолго вспыхнуть вновь — но с Алиси дело обстояло иначе. Но если он откажется, девушка может обидеться или что-то заподозрить.

Надо попробовать выкрутиться, хотя бы этой ночью.

— Ваша культура для меня внове, и я боюсь тебя обидеть, но думаю, что сейчас у меня получится только лечь и заснуть. Могу ли я отказаться от твоей компании без последующего огорчения с твоей стороны?

— Да, разумеется, — ответила она явно недовольным голосом. — Я хочу сказать, ты не должен заниматься чем-то, чего тебе не хочется, если только это не приказ гражданина. Я просто думала… — Она оборвала себя и пожала плечами.

Час от часу не легче.

— Пожалуйста, поправь меня, если ошибаюсь, но, насколько я понимаю, мужчина не остаётся с женщиной, если у него нет намерения заняться с ней сексом. Думаю, что захочу физической близости с тобой, когда буду испытывать меньшую усталость.

Несмотря на то, что Алиси внимательно смотрела в другую сторону, основную мысль она уловила.

— То есть ты всё-таки заинтересован?

Ура!

— О да! Просто там, откуда я прибыл, некоторые вещи откладываются до идеальных обстоятельств и обстановки.

Алиси принялась раздумывать над этим, и чем дольше она молчала, тем больше разглаживались недовольные мимические морщинки на её лице.

— Тогда, может, просто пойдём ко мне и поспим?

— Замечательная идея, если только я не доставлю тебе неудобств.

— За мной! — И она бодрым шагом направилась к дому.

Лисандер последовал за ней, незаметно меняя своё восприятие. Он убрал сексуальное влечение к ней, увидев такой, какой она была на самом деле. Теперь это требовалось исправить. Поэтому он настраивал себя на видение обычного человеческого мужчины, блокируя своё естественное зрение. К примеру, слегка подпрыгивающие в процессе её движения ягодицы непременно привлекли бы повышенное внимание и возбудили бы самцов…

Ой. Лисандер поспешно отвёл взгляд; у него всё получилось, и даже слишком хорошо. Теперь он тщательно изучал точку над её головой в надежде на то, что окружающие рабы не заметили его восставшего органа. Но те явно обратили внимание на то, что творилось у него в паху, и их это забавляло. Ладно, усмешки безвредны.

Комната Алиси оказалась довольно уютной: ниша для очищения тела, видео-экран и губчатая кровать.

— Помойся и ложись, — кивнула она ему. — Я посмотрю шоу.

Лисандер шагнул к нише, пока она, поудобней устроившись на кровати, глядела в экран, по которому показывали какую-то развлекательную программу. Слышались восклицания и протесты, когда невольные участники поскальзывались и падали, а камера запечатлевала их во всех интимных ракурсах. Алиси смеялась, явно наслаждаясь зрелищем. Придётся изучить её реакции, приняв их за ключ к нормальному людскому поведению. Обучение подготовило его далеко не ко всему.

Лисандер полагал, что очищающая ниша содержит ультразвуковые сенсоры, но не нашёл их. Вместо этого он увидел две ручки, чьё предназначение осталось для него неясным. И к такому повороту событий тренировки его не подготовили. Поколебавшись, он решил обратиться с вопросом к Алиси вместо того, чтобы сразу поворачивать ручки.

— Прошу прощения, — начал он. — Не хочу прерывать твой способ развлекаться, но я не знаком с подобным механизмом.

— На планете Гренадье нет душевых? — удивилась девушка.

— Мы пользуемся ультразвуковыми очистителями. Ты хочешь сказать, что здесь в ходу омовения водой?

— Ага, — сказала она, спрыгивая с кровати. — Почему бы и нет? Она проходит фильтрацию и потом используется повторно. Включать здесь… — Протянув руку мимо него, Алиси выкрутила одну из ручек до упора. С потолка, ошеломляя его, хлынул мощный поток жидкости. Горячей, но переносимой температуры. — А тут — мыло. — Нажав на еле приметную кнопку, она набрала полную горсть пены. — Разотри его по себе и смой, вот так. — Девушка от души похлопала его по груди, намыливая.

— Но ты тоже вымокнешь! — запротестовал Лисандер.

— Ну, мне тоже не мешало бы помыться. Не возражаешь?

— Разумеется, нет. Это твоя комната. Но…

— Тогда можешь меня намылить. — Взяв его ладонь, Алиси поднесла её к мыльнице и наполнила пеной.

Лисандер растёр пену по её плечам и груди, и девушка проделала то же самое с ним, пока сверху на них продолжала литься вода. Потянувшись, она намылила его спину, тесно прижавшись своим скользким телом. Его руки нечаянно опустились вниз, на те самые ягодицы, смутившие воображение чуть раньше. Теперь они интриговали его не только визуально, но и тактильно.

— Имею ли я право передумать? — спросил он.

— Слишком поздно, ты уже принял душ! — воскликнула она, смеясь.

— Я насчёт соития. Кажется, сейчас подходящий случай.

— Я надеялась на это, — довольно пробормотала Алиси. Затем привстала на цыпочки и наградила его мокрым, но страстным поцелуем.

Он запоздало сообразил, что девушка замыслила подобное с самого начала. Открытая и эмоциональная, Алиси просто обожала такого рода взаимодействие. Она разбиралась в мужской анатомии и психологии лучше Лисандера; их сексуальный контакт превратился не только в осуществимую миссию, но и принёс удовольствие. Предубеждение против человеческих тел выветрилось из его головы; в конце концов, сейчас он и сам находился в одном из них, и сексуальная активность была для него естественной.

Когда они вымылись и насытились друг другом, то направились к постели, чтобы смотреть шоу вместе. Лисандер слушал её подсказки и смеялся, когда смеялась девушка. Вскоре его разум настроился на новый вид развлечений, и он стал получать искреннее наслаждение.

Потом они уснули. Однако ночью Лисандер пробудился, обнаружив, что она гладит его тело. Ощущение было очень приятным, и вскоре он понял, что появилась возможность для нового сексуального контакта. Так оно и вышло.

Утром Алиси подняла его снова, целуя и массажируя его собственным телом. Её явно интересовало третье соитие.

— Примерно в это время большинство мужчин начинают от меня уставать, — поделилась она с ним. — Я тебя ещё не утомила?

— Пока нет, — отозвался Лисандер, воспринимавший происходящее, как отличную возможность набраться практического опыта.

Позже в тот же день она показала ему, как играть в игру.

— Вот панели управления, — пояснила Алиси, приближаясь к одной из консолей. — Мы становимся напротив друг друга, и на экране появляется таблица. Или, по крайней мере, так всё работало до слияния. Теперь иногда ты видишь её на экране, а иногда — нет.

— Правила изменились?

— Не совсем. Я имею в виду, таблицы с каждым годом слегка меняются. Добавляются новые игры, старые исчезают, буквы перемещаются наверх, а цифры — вниз, и так далее, но это обычное дело. Сейчас же всё иначе. Попробую тебе показать.

Ничего не понимая, Лисандер встал напротив неё. Перед ним был экран с диаграммой.

ПЕРВОНАЧАЛЬНАЯ ТАБЛИЦА

1. ФИЗИЧЕСКИЙ. 2. УМСТВЕННЫЙ. 3. ШАНС. 4. ИСКУССТВО.

О. ОБНАЖЁННЫЙ.

И. ИНСТРУМЕНТ.

М. МАШИНА.

Ж. ЖИВОТНОЕ.

— А, кажется, я понимаю, — кивнул он. Вообще-то играть его тоже обучили заранее, но Лисандер предпочёл дать девушке поизображать из себя наставницу, зная, что ей будет приятно. Может, у неё окажется в запасе ещё несколько чудесных сюрпризов, как ночью. Теперь будет невероятно трудно убедить себя в том, что она — непривлекательное создание, физически, после этого человеческого ритуала спаривания. Выглядела Алиси так, словно игра обещала стать особенным опытом. — Один участник выбирает цифру, другой — букву, и их выбор определяет тип предстоящей игры. Или я ошибаюсь?

— Не совсем, — повторила она. — Ну, то есть, так раньше играли, да, только теперь это не всегда срабатывает. В общем, сам увидишь.

— Тогда давай начнём, — предложил Лисандер, на чьём экране уже засветились цифры. И нажал на тройку. ШАНС. В любой обычной игре у девушки против него нет ни шанса, так что это был единственный способ уравнять их способности.

— Я выбираю О. ОБНАЖЁННЫЙ, — сообщила Алиси, касаясь своего экрана.

— Но разве ты обязана мне говорить? Я думал, смысл в том, что выбор остаётся скрытым до объявления результата. — Действительно, в этом заключалась суть игры: скрытая стратегия и контрстратегия.

— Ну…

Она умолкла, и он увидел причину. Вместо освещения клетки 3О по экрану бежали слова:

КТО-ТО ГОВОРИТ ОБ АЛЕКСАНДРЕ, КТО-ТО РЕЧЬ ВЕДЁТ О ГЕРКУЛЕСЕ; О ЛИСАНДЕРЕ И ОБ ЭКТАРЕ, О ВЕЛИКИХ, ЧТО ПРИШЛИ К НАМ ВМЕСТЕ.

ДОБРОЕ УТРО, ЛИСАНДЕР!

КАК ПОЖИВАЮТ ТВОИ ЗАВОЕВАНИЯ?

Он ошеломлённо посмотрел на Алиси.

— Это шутка? — поинтересовался Лисандер, не зная, стоит ли ему смеяться.

— Не совсем, — в третий раз вздохнула она, и на щеках девушки вспыхнул румянец. — То есть, это не я, а Игровой Компьютер.

— Компьютер узнаёт меня? — Ответ был очевиден, ведь тот обладал вездесущими сенсорами, которые действовали на всём Протоне. И он уже печатал новую строку.

ЛИСАНДР: СПАРТАНСКИЙ ВОЕНАЧАЛЬНИК И ФЛОТОВОДЕЦ, ЗАВЕРШИВШИЙ ПЕЛОПОНЕССКУЮ ВОЙНУ В 405 ГОДУ ДО Н.Э., УНИЧТОЖИВ АФИНСКИЙ ФЛОТ И ОСЛАБИВШИЙ АФИНЫ.

— Я не военачальник! — возразил Лисандер. Но задался вопросом: не стало ли компьютеру известно о его истинной цели?

ЛИЗАНДР: ПЕРСОНАЖ ПЬЕСЫ ШЕКСПИРА «СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ», КОТОРЫЙ ВЛЮБЛЯЕТСЯ В ГЕРМИЮ, УВЛЕКАЮЩУЮ ЕГО В ЛЕСА, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ БРАКА С МУЖЧИНОЙ, КОТОРОГО ВЫБРАЛ ЕЙ ОТЕЦ.

ТЫ УЖЕ ПОКАЗАЛ ЖЕНЩИНЕ ЛЕС, ЛИСАНДЕР?

— Вообще-то всё получилось наоборот, — ответил он. — Её звали Белла, и она была единорогом. Она говорила со мной с помощью музыки своего рога, рассказывая о произошедших на планете недавних событиях, размножении «ровотов» и плохих гоблинах. Но превращаться в человека она не умела.

ТЫ ИГРАЕШЬ СО МНОЙ В КОШКИ-МЫШКИ, ЛИСАНДЕР.

ПОЭТОМУ Я ПРЕДЛАГАЮ ТЕБЕ ИГРУ В ЛИСУ И ГУСЕЙ.

ИЗВЕСТНА ЛИ ОНА ТЕБЕ?

— На экране появилось изображение: тридцать три тёмных кружка, выстроенных в ряды-линии по три и семь.

— Известна. Но мы выбрали другой тип игры.

ЭТА ВПОЛНЕ ПОДОЙДЁТ. СЛЕДУЙТЕ ЗА ГОЛУБОЙ ЛИНИЕЙ.

— И на полу вспыхнула линия, уводящая от консоли.

— Видишь? — спросила Алиси. — Что хочет, то и творит. Теперь он сам выбирает игры для участников.

— Интригующе. Думаешь, на него повлияла магия?

— Надо полагать. Теперь он наделён сознанием.

— Ну, давай посмотрим, понравится ли нам игра. Кем ты хочешь быть: лисой или гусями?

— У меня нет выбора. Лисом пометили тебя.

— О. Я не обратил внимания. Отлично, сыграю лиса. Тебе уже приходилось участвовать в ней раньше?

— Да, забавно всё устроено. Только мне не понравились соперницы.

— Соперницы? Мы подразумеваем одну и ту же игру? А как же доска с фишками?..

— Сам всё увидишь.

Что-то тут было не так. Лисандер заткнулся и проследовал по голубой линии.

Комната оказалась больше, нежели требовалось для настольной игры. В самом деле, ни стола, ни доски в ней не имелось. Вместо этого у стены выстроились манекены, напоминавшие готовых двинуться в бой солдат.

— Кажется, мы ошиблись комнатой, — сказал Лисандер.

— Нет. Это игра в рост человека. Перед нами гуси, а ты — лис.

— Но в игре лиса пытается поймать гусей по одному, чтобы вывести из строя, а те, в свою очередь, блокируют её общими усилиями, обездвиживая.

— Видишь кружки? — осведомилась Алиси, указывая на пол. И впрямь, тот был расписан схематично, и каждый манекен стоял в своём круге. — Ты не ловишь гусей, а просто касаешься их. В общем, всё точно так же, только больше размерами.

— Но ведь манекены неподвижны.

— Отнюдь. — Она шагнула вперёд и ступила в пустой кружок. Мгновенно всё вокруг изменилось. Внезапно на всех манекенах появились платья и парики — так же, как и на самой Алиси. Выглядела она теперь ещё более потрясающе. А остальные… стали её копиями. Всё произошло так быстро, что напомнило ему о магии.

Хотя, раз уж теперь наличие магии подтвердилось, не исключено, что здесь была замешана и она.

— Но ты одета! Я думал, лишь граждане…

— В играх можно. Это костюм. Но на улицу мы никогда такими не выйдем!

Лисандер кивнул. Допущенное для костюмов исключение имело смысл, давая рабам возможность удовлетворять любые фантазии. Он начал понимать, почему Игровой Дворец столь популярен на Протоне, в то время, как в других местах люди не поддавались азарту так легко. Неплохая психотерапия.

— Начнём! — скомандовала Алиси. — Твой ход.

Лисандер увидел на экране инструкции для неопытных участников и обнаружил, что эта версия игры была архаичной: тринадцать гусей, и разрешённые в любые стороны — даже по диагонали — движения. Раньше подобный вариант ему разыгрывать не доводилось, но он быстро приспосабливался.

Лисандер тоже шагнул вперёд, вставая перед дамами. Внезапно он тоже оказался облачённым — в шубу на лисьем меху, вполне себе настоящую, чувствовалось исходившее от неё тепло. Следующий ход Лисандер сделал по диагонали — по направлению к одной из гусынь-манекенов. Он знал, что утрачивает преимущество; девушки легко могли победить, действуя правильно. Вот почему эта версия игры устарела. В современных разрешались ходы только вперёд и в стороны, в то время как на лису ограничения не накладывались. Но свои хитрости существовали и в этой, к тому же Алиси умом не отличалась, так что Лисандер получал возможность выиграть в любом случае. Не то чтобы победа была важна для него; он просто позволял ей продолжать ознакомительный процесс.

Настала его очередь, и Лисандер занял её место. Атаковать его Алиси не могла; задачей гусей было лишь окружить кружок, где он стоял, для чего требовалось, минимум, шестеро. Значит, ему следовало уничтожить как можно большее их количество, чтобы сделать её победу невозможной. Если свести их число до пяти, этого вполне бы хватило.

Странно было видеть тринадцать точных копий Алиси. Она уже говорила, что наличие одежды вызывало у рабов повышенный сексуальный интерес, и Лисандер сейчас не мог с этим не согласиться. Ночью он познал её обнажённую, днём — одетая — она его изумила. Когда девушка двигалась, платье колыхалось вокруг её ног, подчёркивая бёдра и общую их форму; а эти многообещающие тени между ними… Хотя ткань и прикрывала всё интимное, но каким-то образом делала его ещё более интригующим. Алиси казалась вдвое привлекательней, чем обычно.

Вообще-то манили все они. Манекены будто ожили. Каждая девушка дышала и моргала, а по телу той, на которую он в настоящий момент смотрел, пробегала дрожь. Они даже обрели теплоту и мягкость, как Лисандер обнаружил, когда дотронулся до одной из них, убирая её из игры. Та взглянула на него с затаённой болью и печально сошла с «доски», вынуждая его почувствовать себя виноватым — а ведь девушка была всего лишь манекеном. Нет, без магии здесь явно не обошлось!

Алиси не принадлежала к числу опытных игроков, как он и подозревал, и Лисандер вскоре выиграл. Последней он прогнал из кружка её саму, в погоне за «гусынями» почти позабыв обо всём. Практический опыт превзошёл его ожидания.

Одежда на манекенах исчезла, и те вновь вернулись к первоначальной неподвижности. Лисандер с Алиси тоже лишились костюмов и стали теми, кем являлись: обнажёнными рабами. Сейчас трудно было поверить в то, что недавно происходило в игровой комнате.

Они уже собирались покинуть её, когда вошла ещё одна рабыня.

— Я хочу бросить вызов победителю, — сказала она.

Лисандер посмотрел на неё. Та была настоящей красавицей с золотыми волосами, тёмно-зелёными глазами и фигурой ещё более сногсшибательной, нежели у Алиси.

— Это разрешено? Игру нам назначил компьютер.

— Разрешено, если комната не нужна другим игрокам, — успокоила его женщина. — Позволь представиться. Я — Джоди, андроид, работаю на Гражданина Троуля.

— Я — Лисандер, андроид, работаю на Гражданина Голубого, — ответил он. — А это Алиси, которая тоже работает на него. Она показывает мне окрестности, и я не уверен…

— Так принято, — неприязненно вздохнула Алиси. — Посторонние при желании могут вмешаться, и ты должен сыграть с ними хотя бы одну партию.

Лисандер посочувствовал Алиси. Действительно, нелегко соперничать с возбуждающе красивыми рабынями, если они вмешиваются. Но устраивать сцену не хотелось.

— Ладно, одна партия, — коротко согласился он.

— Модифицируем игру, — предложила Джоди. — Я буду гусыней. Ты должен целовать каждую гусыню, которую собираешься вывести из строя, и если не узнаешь меня, я выигрываю.

Лисандер посмотрел на Алиси. — Модификация?

— Она бросила тебе вызов, — мрачно отозвалась та. — Ты можешь настаивать на тех же правилах, что и в первой партии. Но обычно рабы соглашаются. В конце концов, это же весело.

Лисандеру это не понравилось. Да, он был шпионом, и его лояльность принадлежала не этой планете. Но кроме того, он предпочитал честную игру. По натуре своей он был благороден, как и все эктары. Заключив соглашение с Алиси, он не собирался его нарушать. Джоди пыталась отбить у неё бойфренда, и Лисандеру это казалось неправильным. Подобного рода вещи явно случались с ней и раньше, Алиси уже к ним привыкла, однако Лисандер не хотел принимать в них участие. Пусть их отношения идут своим чередом; если позже они решат расстаться, тогда он и позволит этим хищницам рассматривать себя в качестве добычи. А ещё Алиси служила важным звеном в общении с Гражданином Голубым, так что у него имелась веская причина оставаться с ней.

Ладно, он сыграет. Но та ничего не добьётся.

— Согласен, — кивнул он. — Модификация принята.

Джоди улыбнулась. Эта улыбка была призвана впечатлять мужчин, и она впечатлила Лисандера. В то же время он задавался вопросом, почему она вообще пыталась его соблазнить. Просто потому, что он оказался в нужное время в нужном месте? Или чтобы позлить Алиси? Но девушки явно не были знакомы друг с другом — и Лисандер не припомнил, чтобы видел Джоди раньше. Может, она относится к женщинам-вамп, не брезгающим любой жертвой, чтобы бросить её, как только надоест?

Джоди вступила в ключевой кружок, и манекены разошлись по своим местам. Трансформация произошла снова. На сей раз все они были точными подобиями Джоди; восхитительная коллекция. Каждая из девушек радовала глаз.

— Повернись к нам спиной, пока мы меняемся местами, — попросила Джоди.

Лисандер послушно отвернулся. Обернувшись к ним лицом, он уже знал — хотя выглядело всё точно так же, как и до этого, — что теперь оригинал затерялся среди копий, чтобы он не узнал настоящую Джоди по её местонахождению. Лисандер полагал, что с лёгкостью отыщет её среди кукол в человеческий рост, но задача оказалась не такой-то простой; он не знал её так хорошо, как Алиси, и она ничем себя не выдавала. Эти манекены были невероятны!

Лисандер сделал ход, и одна из фигур двинулась ему навстречу. Он сразу понял, что Джоди была более опытным игроком, чем Алиси, и умело пользовалась своими преимуществами. Теперь Лисандер гадал, каким образом манекены узнавали, когда и куда шагать. Затаившись среди них, Джоди молчала и не отдавала указаний. Придётся позже расспросить Алиси о подробных правилах этой игры.

Они маневрировали по очереди. Затем у Лисандера появился шанс загнать одну из «гусынь» в ловушку и убрать из игры. Он подозревал, что противница отдала её нарочно, поскольку пока та играла безупречно. Вспомнив о внесённой модификации, он поцеловал девушку, обрекая на изгнание с доски.

Наощупь та ничем не отличалась от живого человека. Её губы были тёплыми и податливыми, и Лисандер ощутил при поцелуе её дыхание. Мягкая грудь прижалась к нему, и он позволил руке скользнуть вниз — туда, куда не доставал взор Алиси. Он сжал её ягодицу под тканью; нежное полушарие тоже полностью уподобилось настоящей плоти. Должно быть, перед ним оригинал, и Джоди притворяется, чтобы поцеловать его первой. Но Лисандер уже повидал здесь столько поразительных вещей, включая магию, которая наверняка витала в воздухе и этой комнаты… Как мог он быть уверен в том, что это она?

Поэтому он сжал пальцы крепче, проникая ими как можно дальше. Насколько далеко зашли создатели в имитации живых девушек? Разжав один из пальцев, он провёл им по её промежности. Неужели настоящая Джоди смогла бы сохранять невозмутимость и теперь? Увы, реакции не последовало, хотя она по-прежнему казалась физически совершенной.

Однако Лисандеру не обязательно было выносить приговор прямо сейчас, он мог отложить его до конца игры. Поэтому он отпустил добычу, и та отошла в сторону, прочь с платформы.

Представление продолжалось. Количество гусынь сократилось на одну, но их всё ещё было более чем достаточно, чтобы забаррикадировать его, и Лисандер начинал испытывать затруднения. Затем появилась новая возможность, и он приблизился к другой фигуре, чтобы поцелуем заставить её сойти. Он подошёл медленно, выглядывая в вырезе её платья намёк на набивку. Видневшаяся там грудь ничем не напоминала искусственную; твёрдая и упругая, она мерно поднималась и опускалась. Прижавшись к этой груди, Лисандер коснулся её губ своими. И эти женские губы казались подлинными. Если и это не настоящая женщина, победить будет намного тяжелее, чем он думал.

Он отпустил её, не сказав ни слова, и она присоединилась к первой. Две «гусыни» неподвижно застыли у стены. Теперь они выглядели, как манекены, несмотря на костюмы.

С каждым новом ходом ситуация накалялась. Затем ему подвернулся третий шанс, и Лисандер не преминул им воспользоваться. Теперь разгадывание личности интересовало его даже больше самой игры. Ну, должен же быть способ узнать андроида среди кукол!

На сей раз он встал так, чтобы своим телом закрыть жертву от Алиси целиком, и когда наклонился поцеловать её, пальцами правой руки приподнял юбочку и проник так глубоко в горячую щель, как только мог. Влажно и жарко! Манекены явно обладали всеми качествами живых девушек.

Способна ли магия временно оживить их — или это просто очень детализированная иллюзия? Сомнения вызывали уже три «гусыни». Эта переносила проверку с равнодушием манекена — так же, как и её товарки; никакой реакции. Придётся верить, что куклами они и являются. Но уверенности Лисандер не ощущал. Он отпустил жертву, и та присоединилась к стоявшим у стены.

На четвёртой он испробовал глубокий поцелуй — с проникновением языка внутрь рта. Её язык встретил его и ответил тем же. Девушка должна была быть настоящей — а может, и нет. Если магия могла превратить мальчика в единорога, почему не снабдить манекена функционирующим ртом? Или анатомически выверенной щелью? Или же их сотворили с телами андроидов, оживающими лишь в процессе игр? Но ведь он видел их плоскими и безгрудыми до начала «Лисы и гусей», а теперь те обладали всеми женскими прелестями.

Лисандер отпустил и её тоже. Насколько он мог судить, они были живыми во всех смыслах. И это было невозможно. Противоречие его угнетало.

В отчаянии он сделал ещё одну попытку, когда Джоди подарила пятую жертву. Наклонился, но вместо обычного поцелуя прикусил её губу. Если пойдёт кровь…

— М-м-мф! — запротестовала она, отдёргивая голову. — Ты выиграл, гуано кусок! — Затем обернулась большой летучей мышью и улетела.

Потрясённый, Лисандер глядел ей вслед.

— Э-э… — только и выдавил из себя он.

— Вампирша, — резюмировала Алиси. — Как ты здорово придумал! Меня она одурачила; я думала, это сука оборотня.

— Но я… — Ему всё ещё многое следовало усвоить.

— Вампиры не переносят вкуса крови, даже собственной, — продолжала Алиси. — Ну, то есть они пьют её только во время особых ритуалов и пьянеют. Она убралась отсюда, пока совсем не потеряла голову!

— Но они все казались живыми! — возразил Лисандер. — Я просто гадал; я не знал, что подлинная — она. Мне вообще не удалось их различить!

Алиси улыбнулась.

— Значит, тебе повезло. Она наложила на тебя двойное видение. Все манекены были ею.

— Но ведь все они были разными!

— Нет, я видела, что происходит, поскольку не принимала участия в игре. Да, она применяла магию, но только на тебе. Чтобы ты думал, будто каждый раз убираешь с платформы другую фигуру, хотя в действительности она была той же самой. Для народа Фазы это простая магия, если они вообще утруждаются наложением чар. Каждый раз, как ты целовал её, один из манекенов сходил и становился у стены. Я прямо бесилась! Но ничего не могла сказать. Только надеялась, что ты разгадаешь её фокус и заставишь заплатить — и ты это сделал, Лисандер, ты молодец! Просто гений!

— Мне помогла удача, а не озарение, — сознался он. — Я пытался определить оригинал, но каждая из них казалась настоящей. Ты хочешь сказать, что я поцеловал одну и ту же девушку пять раз подряд?

— Да. Я уже начала ревновать, но и смеялась тоже. Когда ты обвёл её вокруг носа прямо по-лисьи!

Значит, она видела достаточно, чтобы всё понять. Но смеялась, и Лисандер смеялся вместе с ней.

— А ей пришлось притворяться, чтобы себя не выдать. Я думал, передо мной опять манекен!

— Может, так оно и было, — весело откликнулась Алиси. — А потом, когда ты её… о, Лисандер, я так беспокоилась, но ты здорово справился. Пойдём обратно в мою комнату и можешь проделать всё это со мной. Только не кусайся!

— Хорошая идея! — согласился он. Лисандер уже приспособился контролировать своё тело, чтобы то не выдавало сексуальное возбуждение на публике, но теперь, когда уразумел, что производил все интимные манипуляции с настоящей женщиной, оно его предало. — Быстрее!

Они побежали по коридорам и вскоре уже были в её комнате, где без прелюдий предались страстному сексу.

После этого наступило затишье. Лисандер и Алиси принимали участие в других играх, наслаждаясь обществом друг друга. Её энтузиазм не угасал!

Джоди повстречалась парочке снова. Она не держала на него зла за тот укус.

— Ты меня победил, — призналась вампирша. — Я думала, что легко выиграю у новичка, но ты перевернул мой план вверх ногами, чем и заслужил моё уважение. — Больше она не пыталась соблазнить Лисандера, однако они сталкивались достаточно часто, отдыхая в тех же местах. Если бы не Алиси, она бы точно его заинтересовала.

Лисандер, наконец, приступил к настоящей работе, которую нашёл для него Гражданин Голубой. Тот пытался разобраться, что случилось с Игровым Компьютером, подозревая, что распространение магии заразило его, наделив полным самосознанием. Даже разумные машины не всегда были полностью независимы; обладая сознанием и желаниями, они всё же предпочитали поддерживать существующий порядок. Сын Голубого — Маш — в этом смысле стоял обособленно, и теперь казалось, что Игровой Компьютер тоже занял отдельную нишу.

Однако Игровой Компьютер отличался сложным устройством и хитростью. Кажется, некоторые качества он перенял у Оракула, который тоже называли разумной машиной с неясными, в лучшем случае, мотивами. Лисандеру нужно было узнать о них обоих больше, поскольку и тот, и другой влияли на общество целой планеты и могли послужить источником неприятностей для вторженцев. После игры он попросил показать её код и программу таблицы, но эта функция была отключена во избежание мошенничества со стороны игроков. Пришлось поломать над ними голову, сопоставляя события в памяти с тем, чему его обучали.

Лисандер участвовал в одной игре за другой, истощая терпение Алиси.

— Твой азарт не знает границ! — жаловалась она.

— Ты права, — повинился он. — Но по крайней мере, я работаю на Гражданина Голубого и не отвлекаюсь от своих обязанностей. Я ищу определённую схему, которая позволит понять, что за перемена случилась с Игровым Компьютером. Это не в его электронике — значит, должна быть связь между программным обеспечением и магией Фазы. Что-то, наделившее машину не только сознанием, но и независимостью. Думаю, это какой-то особый вид…

— Да-да, я знаю. Ты можешь говорить о работе часами. Давай лучше займёмся любовью.

— Интригующая альтернатива, — улыбнулся Лисандер, который к этому времени уже знал все термины, касающиеся полового сношения.

Они удалились в её комнату. Он шёл на рекордный срок отношений с Алиси и понимал причину: нельзя было сейчас утратить доступ в апартаменты Гражданина Голубого. Это центр управления планетой и потенциального сопротивления. Пока Лисандер остаётся с девушкой, он может входить и выходить беспрепятственно. Но также он находил, что сексуальная активность человеческого тела начинает доставлять искреннее удовольствие, стоит к ней привыкнуть. Рабы получали своевременные прививки во избежание венерических болезней, и за секс никто не платил. Желавшие сочетаться браком и произвести потомство должны были обратиться за разрешением к работодателю, который мог позволить это, а мог и запретить. Ни Лисандер, ни Алиси этого не хотели; обоих устраивали свободные отношения. Вообще-то он, являясь андроидом, в любом случае был бесплоден. Так что, если она намекала на секс дважды в день, он охотно подчинялся, давая остальным девушкам от ворот поворот, что тоже устраивало Алиси.

Таким образом, жизнь его вполне наладилась. На месяц — до начала главных событий.

Глава 6

Эктары

Всё произошло с ошеломляющей быстротой. Лисандер с Алиси как раз направлялись к пищераздатчику во Дворце Игр в перерыве между состязаниями, когда к ним подошла Джоди.

— Могу я к вам присоединиться? — любезно осведомилась она.

Алиси, давно убедившись, что Лисандер не питает сексуального интереса к Джоди, не возражала. Пусть все рабы в округе видит, что она не боится даже самой очаровательной соперницы. Джоди любила игры больше, чем Алиси, и часто сражалась против Лисандера, чей азарт был поистине ненасытен. Троица прогуливалась вместе и сейчас, угощаясь напитками, когда из громкоговорителя прозвучало объявление.

— Говорит Гражданин Голубой. Планету без объяснения окружил флот пришельцев. У них есть возможность уничтожить всю нашу жизнь и промышленность. У нас нет выбора, кроме как сдаться превосходящим силам противника. Ждите объявления их предводителя, Координатора эктаров.

Джоди в смятении воззрилась на своих спутников.

— Это что, шутка?

— Нет, — покачала головой Алиси, сразу ставшая серьёзной.

Мгновение спустя раздался грубый, смоделированный компьютером голос.

— Планета Протон находится внутри сектора, контролируемого силами Альянса. Начинается посадка эктаров. Всем гражданам, адептам и членам правительства новая власть предлагает сдаться добровольно. Если вы в чём-то сомневаетесь, обращайтесь за разъяснениями. Любой, кто откажется сдаться на добровольной основе, будет объявлен предателем и подвергнут наказанию. Все, заинтересованные в служении новому режиму, проследуйте в Игровой Дворец. Все остальные, занимайтесь повседневными делами, пока вам не прикажут обратного. Обычный ход событий будет нарушен минимально.

— Сдаться добровольно? — повторила Джоди. Вокруг недовольно шумели другие рабы, такие же поражённые и растерянные.

— Именно, — сказала Алиси, поведение которой резко изменилось. Больше это не была глупенькая, но весёлая девушка. — Я — агент эктаров, отправленная для предварительной разведки. Я укажу всех членов семьи ведущего гражданина и прослежу, чтобы они явились к новым властям. Советую тебе, Джоди, вызваться служить новому режиму; эктары подыщут перебежчикам тёплое местечко.

Джоди покачала головой.

— Ну, уж нет! Никогда не думала, что предательницей окажешься ты, Алиси! И не собираюсь сама становиться ею. Лучше попытаю счастья с представителями прежнего порядка.

Алиси пожала плечами. — Как хочешь. — И обернулась к Лисандеру. — Но ты, я уверена, более разумен. Эктары могут воспользоваться твоим игровым опытом не хуже граждан; они очень азартны и наверняка захотят исправить Игровой Компьютер, чтобы тот функционировал нормально. Я гарантирую тебе отличное положение в обществе, и уж конечно, ты останешься моим бойфрендом.

Лисандер опешил. Он бы никогда не заподозрил агента эктаров в Алиси! Но она была шпионкой иного рода. Его задание требовало ответа, которого она не поймёт и не примет.

— Прости, — сказал он. — С тобой было весело, Алиси. Но хотя я прожил здесь всего месяц, я проникся уважением к этой культуре и не предам её инопланетному узурпатору. — Это была ложь, произнесённая во имя его миссии, однако дальнейшие слова были правдой: — Если бы я знал, что ты — вражеский агент, отказал бы тебе сразу. Ты обманула меня и тем самым оттолкнула.

— Эктары не нанимают неопытных агентов, — нахмурилась девушка. — Чем дольше ты тянешь с переменой решения, тем меньше преимуществ тебе светит.

— Воспользуюсь этим шансом, — поднялся из-за стола Лисандер.

Джоди последовала его примеру. — Думаю, нам лучше освободить помещение, и поскорее.

— Вам не спрятаться, — пожала плечами Алиси. — Если вы понадобитесь эктарам, вас отыщут где угодно. Но добровольцам жить будет проще.

Откуда такая уверенность? Она была права в том, что с перебежчиками из числа первых и наиболее искренних обращались бы хорошо. Будучи одной из них, она могла выбрать себе любовника по вкусу — а значит, в Лисандере не нуждалась, однако вела себя так, будто его будут пытать, и он поступал непрактично. Времени на размышления у него не было; надо убраться отсюда — и от неё, в том числе. Рабы, которым пришла в голову такая же спасительная мысль, уже толпились у выхода, не желая, чтобы их приняли за добровольцев.

Лисандер даже не обернулся. Он был искренним с ней, а она повела себя подло. Глупая сентиментальность, ведь она предложила ему тёплое местечко при новой власти. Похоже, Лисандер подвергся влиянию местной культуры больше, чем осознавал.

Вместе с Джоди он присоединился к толпе.

— Мне это не нравится, — пробормотал Лисандер. — Внезапное вторжение пришельцев, с которыми мы обязаны сотрудничать? — Он говорил то, что наверняка было на уме большинства рабов, проверяя реакцию спутницы. Ему вдруг пришло в голове, что она тоже могла оказаться поблизости не случайно, учитывая число их столкновений в прошлом. Знала ли Джоди о захвате планеты? Если так, какова была её цель?

— Она работала на Гражданина Голубого, — отозвалась та. — Небезопасно тебе возвращаться в его резиденцию. Я могу помочь тебе выбратся наружу.

Толпа укрыла их от сторонних взглядов лучше любого убежища.

— Зачем? К чему тебе обуза в моём лице?

— Я пыталась завоевать твоё сердце всё это время, — улыбнулась вампирша. — Похоже, мне выпал неплохой шанс.

— Не верю. Ты прекрасна, и я тебе не нужен. Тебе известно, что двойника у меня нет, и я не могу превращаться в летучую мышь, чтобы летать вместе с тобой. Выйдя наружу, я стану для тебя чемоданом без ручки. Сбегай сама; сомневаюсь, что они будут тебя искать. Но Алиси может решить, что хочет свести со мной счёты.

— Женщины не судят исключительно по внешности.

— Ты интересовалась мной, но не потому, что я с тобой флиртовал. Я не стану с тобой связываться до тех пор, пока не узнаю твою подлинную цель. Одна подружка меня уже предала! — Дело было не в этом, но миссия требовала от него именно таких слов.

Джоди искоса взглянула на него. — Ого! Считаешь меня ещё одной шпионкой?

— Почему бы и нет? Ты ведь пришла за мной не без причины? — Протиснувшись сквозь ворота Дворца, теперь они очутились посреди площади, где ему тоже не хотелось находиться, хотя граждан Лисандер не видел.

— Толпа редеет, — заметила Джоди. — Мы не можем говорить здесь.

— Можем, — воспротивился он и, подхватив девушку под локоть, увлёк в альков. Там Лисандер обнял её и прижался губами к её уху. — Говори.

— Умно, — пробормотала Джоди, чьи губы, в свою очередь, оказались напротив его уха. — Ну скажи, что тебе не нужна моя любовь, когда мы стоим вот так, как в первой игре про лису и гусей.

— Не прекратишь дразниться, больше этого не произойдёт!

— Ладно, так и быть. Меня послал Гражданин Троуль.

— Троуль! Твой работодатель. Разве он не союзник Голубого?

— Да. А мы, вампиры, обитаем в его владениях.

— Это имеет какое-то отношение к пророчеству, о котором сообщил Клеф?

— Что за пророчество?

Она не слышала о пророчестве?

— Неважно. Значит, Троуль послал тебя ко мне в качестве услуги Голубому?

— Да, думаю, что так. Лучше поцелуй меня или сделай что-то руками; кто-то смотрит.

Его руки скользнули вдоль её спины. Лисандер вспомнил их первую встречу, о которой Джоди лукаво напомнила, когда он исследовал её тело в самых интимных местах, думая, что перед ним манекен. Воспоминание возбудило его; тело Джоди и в самом деле было совершенным.

— Почему тогда, когда мы с Алиси уже стали парой?

— Может, они знали, что она собой представляет. — Она слегка поёжилась, вовлекая его в бессловесную игру.

Внезапно всё встало на свои места. Если Голубой знал о миссии Алиси, он бы ничего не сказал, а стал бы искать другие способы её обезвредить. Если он действительно верил, что Лисандеру суждено сыграть в судьбе планеты ключевую роль, он бы попытался предотвратить его переход на другую сторону в компании вражеского лазутчика. Поэтому и организовал встречу с привлекательным контр-агентом. К несчастью, Лисандер неверно истолковал его план.

— Ты не знаешь, почему Голубого так волнует моя личность? — спросил он, поглаживая знакомые формы.

— Нет. Мне кажется, он хочет починить Игровой Компьютер, и чтобы тот при этом не достался врагу.

Лисандер решил, что ей можно довериться — отчасти потому, что в большой политической игре девушка явно разбиралась не более, чем пешка — в шахматах.

— Тогда давай уйдём отсюда.

— Я знаю путь из купола, — кивнула Джоди. — На Фазе мы можем попробовать обратиться за помощью. Пришельцам вряд ли многое известно о магии.

Это уж точно, ведь и Лисандера к ней не подготовили. Отделившись от неё, он вышел на площадь — и остановился.

— Работает исправно, любовничек, — рассмеялась Джоди. Поддавшись движениям её тела, его член восстал.

Однако Алиси уже научила его справляться с подобными трудностями.

— Беги; я за тобой.

Джоди сорвалась с места, и Лисандер погнался за ней с очевидным для окружающих намерением. Но другие рабы, занятые общей бедой, не обращали на них внимания. К тому времени, как она привела его к выходу, член вернулся в нормальное состояние.

Они стояли у служебного выхода, которым пользовались машины.

— Подождём робота, — сказала Джоди. — А потом выйдем в его тени, чтобы сканирующий датчик не уловил ничего человеческого. Я обернусь летучей мышью и сяду на тебя.

— Только не нагадь мне на плечо, — опасливо попросил Лисандер.

Она снова расхохоталась.

— Кстати говоря… Алиси тебя царапала?

— Когда?

— Некоторые женщины во время секса ведут себя, как дикарки, и царапают спину мужчины.

— Нет, она не такая. Никаких царапин. А почему ты спросила?

— Я почувствовала пластырь на твоей спине, когда её гладила.

— Пластырь? На мне нет пластыря!

— А вот и есть. Под цвет кожи. Со стороны незаметно; если бы я тебя не трогала, то и не догадалась бы о его наличии. Вот, попробуй сам. — Взяв его за руку, Джоди завела его пальцы за спину и подтянула к нужному месту. Сам бы он и не подумал коснуться лопатки, настолько это было неудобно.

Теперь Лисандер ощутил пластырь: гладкая поверхность, не являющаяся частью его кожи.

— Наверное, она наклеила это на меня, когда мы занимались сексом. Она любила трогать меня по ночам.

— Подозреваю, не без причины, — тонко улыбнулась вампирша. — Хочешь, сниму?

— Да. Нет. Это может быть… — Лисандера накрыла волна ярости, когда он сообразил, чем может оказаться пластырь. — Идентификатор. Из тех, которыми вражеские агенты отмечают нужных им людей.

— Тогда лучше сними его!

— Нет. Эти вещи используются в качестве маячков, чтобы знать о местоположении жертвы. Не хочу, чтобы она поняла, что я догадался о его присутствии на себе.

— Но как же я доставлю тебя в безопасное место, если он будет на тебе?

Лисандер вздохнул. — Никак. Лучше тебе меня покинуть. Думаю, я представляю опасность для тебя.

— Но если ты так нужен пришельцам, тебе не следует попадать к ним руки.

— Наверное, я так нужен только самой Алиси. Сомневаюсь, что пришельцы вообще обо мне знают.

Джоди кивнула.

— Она хочет присматривать за тобой. Возможно, предполагала твою реакцию на вторжение и сделала так, чтобы тебя всегда можно было найти. Если она и в самом деле их агент, они дадут ей что угодно.

— Да. Она мне нравилась, и твоё вмешательство раздражало. Но теперь… — Что за ирония: он и сам был шпионом эктаров, но приходилось защищать противоположную сторону, и Лисандер обнаружил, что говорит с искренней верой в свои слова. Его уважение к Алиси испарилось в тот момент, когда та открыла свою истинную природу. Теперь Джоди привлекала его куда больше — и не просто потому, что наверняка приведёт его в самый эпицентр сопротивления. Её отправили к Лисандеру по просьбе Гражданина Голубого… так что даже если Джоди не ведала сути этой просьбы, у неё точно получится связаться с организацией, куда ему предстояло проникнуть. Но ещё она являлась настоящей патриоткой своего мира, а Лисандер уважал идейных личностей. Красота девушки не уменьшила этот эффект.

— Ты мне тоже нравишься, — призналась она. — Сначала это было просто заданием, но теперь я увидела в тебе личность.

— Спасибо. — Лисандер пожалел, что лояльность, которую она увидела в нём, не соответствовала истине. — Но мы в тупике. Если она схватит меня, то уж точно постарается сделать так, чтобы ты ко мне не приближалась — особенно теперь, когда мы объединились против вторженцев. Ты не можешь позволить себе общаться со мной. — Это была та часть правды, которую он мог ей поведать.

— Но я не могу позволить, чтобы тебя схватил враг! — запротестовала Джоди. — Если граждане знали о надвигающемся вторжении и хотели тебя защитить — значит, это и есть моя задача.

— Но ты не можешь мне помочь. Спасайся лучше сама, оставь меня.

— И предать моего хозяина? Весь мой мир? — Она обернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, и обняла его. — Лисандер, ты сблизился со мной, когда я притворялась манекеном. Настал мой черёд узнать тебя поближе. — И Джоди притянула его к себе.

Лисандер поддался, ведь через минуту она всё равно уйдёт. Это правда: он исследовал все её интимные места. Если она хотела получить взамен поцелуй…

Ногти Джоди полоснули его по спине, срывая пластырь.

— Вот так! — победно провозгласила она. — Метка остаётся здесь, а мы отправляемся на Фазу! — и отбросила идентификатор прочь.

— Ну, ты и сучка! — почти восхитился Лисандер.

— Нет, я не оборотень, — покачала головой она. — Я — вампир. Теперь укройся в тени своего ровота, Лисан, и я уведу тебя отсюда. — Превратившись в летучую мышь, Джоди уселась на его ладонь.

Лисандер понял, что это приговор, но оставалось лишь промолчать. Не мог же он сказать, что просто хотел уберечь её от вовлечения в свой план, конечной целью которого было предательство. Но также он знал, что и Джоди не отступится от своей миссии.

Робот, на которого она указала, относился к классу уборщиков и явно намеревался выйти с целью расчистить садовую дорожку на границе купола. Пригнувшись, Лисандер побежал рядом, скрываясь за машиной, как за передвижным щитом, от установленной над выходом камеры. Робот игнорировал странного андроида; его целью была уборка, а не отслеживание посетителей.

Летучая мышь в его руке повернулась направо, и Лисандер послушно сменил курс. Тропа здесь как раз подходила к развилке. Промчавшись под карликовыми пальмами к крошечному искусственному ручью, берущему начало из фонтана, Лисандер пошёл по его берегу, пока ручей не расширился. К счастью, берег был каменным, и его ноги не увязали в грязи. Затем он перешёл вброд маленький бассейн и вскарабкался по декоративной стене.

За ней начинался дикий мир Фазы; теперь они очутились за пределами купола. Летучая мышь взлетела, оглядываясь. Джоди явно что-то искала. Лисандер присел под деревом с листьями в форме пушистых звёзд, ожидая, пока вампирша покончит с делами.

Потом он услышал цокот копыт. Подняв голову, Лисандер увидел старую лошадь, трусившую по направлению к нему. На её спине восседала летучая мышь.

Всё ясно! Лисандер встал и сделал шаг навстречу лошади. Это была кобыла с тёмной, переходящей в рыжую шерстью. Он взобрался на её спину, та развернулась и устремилась прочь от купола.

Новая проблема: теперь они были открыты посторонним взглядам. Но, может, никому не интересен одинокий всадник на старой лошади?

Затем лошадь изменилась. На её лбу появился сияющий рог, закрученный в спираль, а грива окрасилась во все цвета радуги. Шерсть приобрела восхитительный пурпурный оттенок.

— Белла! — воскликнул Лисандер.

Она согласно прозвенела. И поскакала быстрее.

Он вцепился в гриву. Держаться на лошаде без седла было трудно, к тому же, единорог мчался с гораздо большей скоростью, нежели их обычные собратья. Они проносились сквозь высокую траву с головокружительной быстротой.

Лисандер заметил, что Белле вскоре стало жарко, однако она не вспотела. Вместо этого пар облачками вырывался из её ноздрей — до тех пор, пока не превратился в дым и струйки огня, а из-под копыт летели искры. Вот, значит, как единороги охлаждались!

Что-то привлекло его внимание. Тень в виде диска. Ой-ёй. Обернувшись, Лисандер увидел то, что отбрасывало эту тень: небольшой флаер с Протона. Они уже отправили за ними погоню!

Белла вильнула в сторону в поисках убежища, но флаер полетел им наперерез, а он был быстрее любого животного.

— Они будут стрелять парализующими лучами! — прокричал Лисандер. — Изменись и улетай! Им нужен только я! — Он тренированно упал с единорога и покатился к кустам.

Животные изменили обличье и бросились в разные стороны, но не так, как он рассчитывал. Пока Лисандер бежал под прикрытие деревьев, летучая мышь устремилась навстречу флаеру. Кобыла превратилась в сойку и полетела в том же направлении.

Летучая мышь опустилась на крышу флаера. Затем она обернулась женщиной, своим весом вынуждая машину снизиться. Но этого было недостаточно; флаер по-прежнему держался в воздухе.

До тех пор, пока на него не приземлился единорог. Теперь машина тяжело упала на землю.

Лисандер не мог прийти в себя от изумления, но уверенности ему это не придало.

— Отойдите оттуда! — крикнул он. — Он может пускать лучи во все стороны или взорвать парализующую бомбу…

Слишком поздно. Последовал глухой взрыв, сопровождаемый вспышкой радиации. Джоди с Беллой беспомощно повалились на траву, а вслед за ними — и Лисандер, который находился чуть дальше, но это его не спасло. Последнее, что он увидел: стремительно несущуюся навстречу землю.

Казалось, пролетело всего мгновение, но солнце успело изменить положение в небе. Прошёл примерно час. Лисандер очнулся, лишь чтобы обнаружить второй флаер рядом с первым, и его размеры были гораздо больше. Перед ним стоял специально обученный робот.

— Личность? — потребовал ответа он.

Лисандер понимал, что схемы сетчатки глаза выдадут его в любом случае. Не было смысла скрываться под вымышленным именем.

— Лисандер. Я работаю на Гражданина Голубого.

— Подтверждено. Идентификация компаньонов?

Были ли их схемы занесены в реестр? Глаза Джоди — может быть, но точно не Беллы. Надо попробовать освободить единорога.

— Джоди, её работодатель — Гражданин Троуль. У кобылы нет идентификации, она просто животное.

— Единорог, — уточнил робот. — Они тоже зарегистрированы. — И обратил линзу на Беллу. — Встань, кобыла. — Луч коснулся её.

Белла, уже не парализованная, поднялась и стояла, не зная, что ей делать дальше.

Машина подкатилась к ней и испустила ещё один луч. Послышалось шипение, сопровождаемое струйкой дыма.

Белла закричала от боли совсем, как человек. Она встала на дыбы, но круп жгло по-прежнему. Несмотря на то, что копыта были привычны к жару, шкура оставалась чувствительной.

Едва коснувшись копытами земли, кобыла бросилась прочь. Мгновение спустя она превратилась в крошечную точку на другом конце луга.

— Зачем ты это сделал?! — гневно воскликнула Джоди. — Не было нужды…

— Все гуманоидные формы жизни занесены в реестр по схеме сетчатки глаза, — пояснила машина. — На животных должно стоять клеймо. Никто не избежит идентификации.

— Клеймо! — повторил Лисандер. Но протестовать было бессмысленно; деяние уже совершено, и он не желал Белле ещё больших неприятностей. Лучше думать о ней, как о животном.

— Поднимитесь на борт, — указал робот в сторону флаера.

Джоди заколебалась.

— Давай, — позвал её Лисандер. — Мы уже поняли, что вторженцы — или кто там отдаёт приказы — беспощадны. Они снова парализуют нас, если не подчинимся.

Та кивнула, зная, что это правда. Они забрались во флаер, где едва хватило места им двоим и совсем не осталось для робота.

Дверная панель закрылась, и флаер поднялся в воздух. Они вцепились друг в друга, чтобы избежать тряски.

— Ты можешь видоизмениться, — прошептал девушке на ухо Лисандер. — Улетай. Ты сделала всё, что в твоих силах.

— Они знают, кто я, — напомнила Джоди. — Будут разыскивать меня и наказывать любого, кто осмелится помочь.

Он замолчал. Она была права. Его новая подруга по уши увязла в неприятностях, пытаясь помочь ему бежать. Алиси это не понравится.

— Надо было согласиться служить эктарам, — вздохнул Лисандер. — И уйти, как только появится возможность.

— Я рада, что ты на это не пошёл. — Наклонившись к нему, Джоди одарила его поцелуем. — Мы оба заплатим за побег, как Белла, но по крайней мере, мы попытались.

Лисандер ответил на поцелуй.

— Как и все романы, этот долго не продлился. Но если позже нам удастся освободиться…

— Согласна, — кивнула она. — Может, вторжение временное, и пришельцы двинутся к новым планетам.

— Боюсь, что нет. — Лисандер так вжился в роль, что ощутил горечь разочарования. Он знал, что оккупанты не уйдут. Эктарам нужен был весь запас протонита, который считался самым компактным источником энергии. Также они были в восторге от Игрового Дворца. Они покинут планету, только когда здесь уже нечего будет эксплуатировать.

Впрочем, не время сейчас об этом задумываться. Он должен сбежать из плена и искать убежища у местного источника сопротивления. Как только Лисандер узнает всех главных повстанцев, он доложит о них властям, обезопасив для них планету. Он был уверен, что движение сопротивления уже существует; так было всегда. Если граждане подозревали в Алиси агента эктаров и не стали ничего предпринимать, то лишь потому, что их усилия были направлены на что-то другое. Джоди отвела бы его в нужное место, не перехвати их по дороге парализующий робот.

Во всём виновата Алиси. Снова ирония: как глупо позволять личным эмоциям вмешиваться в большой политический план эктаров. Если повстанцы устроят беспорядки лишь потому, что контр-агента вывел из строя другой их агент… но ведь это тоже входило в задачу Лисандера: следить, чтобы подобной несуразицы не произошло. Его обучили особому способу побега, однако его следовало придержать на крайний случай, а пока — продолжать разыгрывать из себя наивного простачка, который восхищается местной культурой.

В то же время Лисандер искренне сожалел о том, что намёк на роман с Джоди остался лишь намёком. С Алиси было забавно, чисто по-человечески, но Джоди радовала его во всех прочих отношениях.

— Думаю, за последний час я успела в тебя влюбиться, — призналась она.

— Если так, прогони это чувство! — встревожился он. — Они используют его против нас обоих!

— Да, так поступают деспоты, — не стала возражать девушка.

— Но сложись обстоятельства иначе, я наверняка ответил бы тебе взаимностью, — сказал Лисандер, вновь целуя её. И это было правдой.

Флаер опустился внутри купола, где их уже ждал накладывающий взыскания робот. Он сопроводил пленников в закрытое помещение возле космопорта; там обычно держали уволенных рабов, пока чиновники занимались вопросом их депортации. В комнатушке были постель, душ и телевизор. Всё.

— Они будут держать нас вместе? — удивилась Джоди. — В комнате для одного?

— Три поправки, — поднял палец Лисандер. — Первая: это временно, пока от нас не отделаются. Вторая: никто не давал машине иного приказа, и та просто нашла первое же подходящее помещение. Третья: все тюрьмы переполнены так же, как наша.

— Четвёртая, — добавила она. — Они хотят предоставить нам возможность поговорить, чтобы они могли подслушать и выяснить, что мы делали на Фазе. Пятая: всё, что ты сказал.

Лисандер кивнул. Он предостерёг её насчёт того, как можно заставить человека говорить, угрожая его близкому. Обе её причины тоже годились. И всё же он рад был оказаться взаперти вместе с Джоди.

Что, по всей вероятности, будет дальше? Алиси начнёт действовать в тот самый момент, когда до неё дойдёт весть об их пленении. Она прекрасно понимала ситуацию. Так есть ли смысл притворяться безразличными друг к другу? Может, романтика сработает лучше политики, если обо всём проведают эктары.

Лисандер сел на кровать.

— Думаю, им на нас плевать, и нас проверят лишь на принадлежность к важным политическим партиям, на что их сподвигнет наше внезапное бегство, — поделился он мыслями. — Поскольку нами правили романтические мотивы, а не политические, нет нужды их скрывать.

Её губы раздвинулись в ободряющей улыбке.

— К тому же, вряд ли нас оставят вместе надолго.

Три шага вперёд, и Джоди уселась к нему на колели, явно настроенная на то, чтобы потратить каждую секунду не зря. Лисандер обнял её, находя её тело таким же интригующим, как прежде — Алиси. Нагота рабов считалась асексуальной; привлекательной женщину делало проявление интереса к сексу. Он знал, что держит в объятиях летучую мышь в одном из её обличий, но его это не волновало; Лисандеру нравилась откровенность полукровок этого общества. Окажись Джоди настоящим андроидом, и её бы отнесли к глупым пустышкам, но частица вамп наделила её умом и сексуальностью. Он и сам относил себя к полукровкам: мозг животного в теле андроида.

Она притянула его голову к своей, покрывая поцелуями его лицо. Руки Лисандера ласкали её тело так же, как во время игры в лису и гусей, но на сей раз он не сомневался в её подлинности.

— Жаль, что мы не встретились раньше, — проговорил Лисандер, чувствуя, как учащается его пульс.

Джоди подняла лицо и склонила его голову к своей груди. Алиси так себя не вела, и это возбудило его ещё больше. Больше Лисандер не думал ни о своём, ни о её происхождении; физическое притяжение одержало верх.

Дверь тюрьмы скользнула в сторону.

— Так я и думала.

Они подпрыгнули от неожиданности. В проёме стояла Алиси!

Но разве это имело значение? Лисандер порвал с ней, когда та выказала себя предательницей. Джоди получила свой шанс.

— Думаю, тебе больше доверять нельзя в любом случае, — обратилась Алиси к нему.

— Я был тебе верен, пока ты была верна Протону, — отозвался Лисандер. — Если бы Джоди оказалась перебежчицей, я бы бросил и её. Но она доказала верность своему миру.

Алиси поразмыслила.

— Ладно уж, целуйтесь, любовнички. Я посмотрю, чем вы можете быть полезны новому порядку. — Она шагнула назад, и дверь бесшумно закрылась.

— Что-то мне это не нравится, — нахмурилась Джоди.

— Она ревнует, — согласился Лисандер. — Меня, скорее всего, кастрируют, а тебя отправят вечно паковать товары.

— Но разве захватчики поддержат её?

— Может, и нет. Её работа выполнена. Она предала своих друзей. Но если найдёт способ приносить пользу вторженцам и дальше, на её условия могут и согласиться.

— Значит, это наш единственный шанс, — задумчиво сказала она. — Вот только удовольствие, кажется, исчезло.

— Да. — Лисандер отпустил её, и Джоди поднялась с его колен.

Она включила видео и настроила на канал новостей. Все, естественно, посвящались глобальным переменам в жизни общества Протона.

Весь остаток дня и даже ночью они смотрели репортажи о приземлении и захвате планеты эктарами. Инвестирование планеты, как они это называли. Повсюду кишели люди-агенты, занимающиеся реорганизацией. За гражданами, которые посмели не явиться к представителям новой власти, охотились роботы. Эктары явно сосредоточились на центрах управления машинами и взяли его в свои руки. Но настоящая причина отсутствия сопротивления заключалась в том, что инопланетные корабли, кружившие по орбите вокруг Протона, время от времени стреляли в маленькие кратеры, показывая, как легко они могут всё уничтожить. Любой подобный взрыв снёс бы купол с тысячами жителей под ним с лица планеты. Открытое сопротивление ни к чему бы не привело.

Одна новость заставила испытать чувство неприязни обоих: освобождение двух ренегатов — Пурпурного с Бежевым. Познакомиться с ними Лисандер не успел, но заочно знал их историю. Члены группировки враждебных адептов, пытавшихся отнять власть у Голубого (одновременно — адепта Стайла), затем предавшие и свою собственную сторону из желания стать диктаторами. Они заслужили казнь, однако Гражданин Голубой пожалел их. Теперь оба получили свободу, а верная своим Коричневая превратилась в пленницу — под замком в собственном замке. Злодеи вознеслись, а приличных людей объявили преступниками. Лисандер и сам принадлежал к числу шпионов, но даже ему это трудно было переварить.

Что произошло с очаровательной Беатой и её мужем Клефом? О них не сказали ни слова. Вероятно, пара скрывалась. Лисандер надеялся, что в убежище повстанцев их не окажется; он не хотел быть тем, кто их предаст.

Наконец, устав от кошмарных новостей, они с Джоди улеглись. Сначала они хотели спать по очереди, однако решили, что если их всё равно накажут за любовные отношения, можно так себя и вести. Поэтому они лежали в объятиях друг друга, намереваясь уснуть, потом возбудились и занялись было любовью, но погрузились в сон, прежде чем дошли до самого интересного.

Весь следующий день они протомились в заточении, в компании друг друга и видеоэкрана. Периодически им приносили портативный пищераздатчик, чтобы не морить голодом, но ни одной живой души — или даже человекоподобного робота — они так и не увидели. Из соседних комнат слышались приглушённые звуки, говорившие о том, что тюрьмы действительно переполнены. Любому новому режиму приходилось сражаться с огромным количеством врагов, и держать их, кроме как в тюрьмах, было негде.

— Если людей станет слишком много, нас могут отпустить, — сказал Лисандер. — В конце концов, мы ничего не натворили, и вряд ли представляем собой угрозу.

— Будем надеяться, — не стала спорить Джоди. Затем, сгорая от любопытства, приняла облик летучей мыши и выпорхнула из комнаты в процессе очередной раздачи пищи, вернувшись незамеченной до того, как робот укатил. — Всё забито, — доложила она. — Скоро им придётся нас выселить.

Тем не менее, ждать пришлось до следующего дня. Робот-охранник провёл их в главный коридор, где стоял небольшой грузоперевозчик. Они забрались внутрь, и дверца за ними закрылась. Затем их лихорадочно покатили по траспортным тоннелям города.

Когда грузоперевозчик остановился, Лисандер с Джоди очутиись у входа в красивое здание. Принадлежало оно Гражданину Бежевому, как гласила табличка на двери.

И в самом деле, тот был там: брат Беаты, не только освобождённый из заключения, но и с восстановленным прежним статусом. Не было нужды интересоваться, что случилось с Беатой; сейчас она, вероятно, среди беженцев. Пленение самого Лисандера, по всей видимости, произошло одновременно с сотней подобных же случаев, когда эктары хватали всех без разбора. Они были весьма консервативны, когда дело касалось войн и политики, не позволяя источникам проблем скрыться из вида.

Они вошли в главный зал — и Джоди присвистнула от неожиданности. Там стояло чудовище.

Лисандер моргнул. Чудовище? Это же эктар! Он несколько возвышался над человеком, глядя на новоприбывших своими мультифасетчатыми глазами, упираясь в пол множеством крепких гусеничных ножек. Из тела торчали зеленоватые волоски, довершая сходство с насекомым. Превосходный экземпляр своего вида. Он, Лисандер, так привык к человеческому мировосприятию, что теперь смотрел на эктара сквозь его призму.

Хотя всё к лучшему, поскольку его безмолвную реакцию наверняка бы заметили. Эктар видел всё в поле своего зрения; такова была особенность его глаз. Каждая линза действовала и контролировалась отдельно, как самостоятельное око, и любые несколько могли сфокусироваться на конкретном объекте, чтобы изучить его во всех подробностях. Лисандер отреагировал нормально и не выдал себя. Важно, чтобы местные эктары не узнали его природу и миссию, как и местные обитатели. Таким образом, ничто его не выдаст.

Мужчина шагнул вперёд. На его голове красовалась повязка, со стороны казавшаяся массой тонких щупалец.

— Рабы, поприветствуйте своего господина, — обратился он к ним. — Это представитель расы эктаров; его имя и звание вас не касается. Теперь вы будете подчиняться любому из них так же, как гражданам, абсолютно и беспрекословно. В любом сучае, эктары будут говорить с вами через посредников наподобие меня, узнать которых можно по специальным головным уборам. Их вы тоже будете слушаться. Рабы, устраивающие беспорядки, послужат козлами отпущения, дабы неповадно было остальным.

Бежевый нахмурился.

— Вообще-то, вы двое вместе с бешеным единорогом доставили кое-какие неудобства. Парень понадобился одной из наших сотрудниц, а девушка помогла ему сбежать. Значит, вы и станете козлами отпущения… впрочем, для вас это не будет суровым наказанием. Из вас обоих сделают сексуальных рабов наших сотрудников. Как вам такая мысль?

Ответа не последовало. Бежевый подал сигнал, и лучи стеганули Лисандера с Джоди по ногам. Оба подпрыгнули с криками боли.

— Когда вам задают вопрос, отвечайте, — равнодушно бросил Бежевый.

— Я нахожу её ошеломительной, — быстро откликнулся Лисандер. Логические цепочки в его голове складывались с поразительной скоростью. Если Бежевый обладал той же магией Дурного Глаза, что и Беата, следовательно, он мог приказать что угодно кому угодно, просто поглядев ему в лицо. Может, Лисандера и снабдили иммунитетом к подобному внушению, но если он это покажет, Бежевый проникнет в его тайну, чем его и скомпрометирует. Этого надо было избежать любой ценой.

— Я тоже, — сказала Джоди.

Бежевый посмотрел на неё, и его глаза одобрительно сузились.

— В тебе чувствуется вамп, и ты прехорошенькая. Ты в отличном положении, если захочешь служить эктарам.

— Я верна старому порядку, — заявила она.

— А ты, Лисандер, — продолжал Бежевый, будто не слыша. — Ты — эксперт в области игр и обучен компьютерной схематике. Ты тоже неплохо бы устроился.

— Лучше не надо, — ответил тот.

— Вы двое — любовники?

— Да, — кивнул Лисандер. Они ещё не занимались любовью, но оба жаждали этого. Установленные в тюрьме камеры наверняка зафиксировали первые попытки к сближению, прежде чем появилась Алиси.

— Позвольте кое-что вам разъяснить. Возможности эктаров абсолютны. Новая власть останется здесь, пока ресурсы планеты не истощатся. Не в ваших силах это изменить. Но вы можете повлиять на собственную жизнь. Присоединитесь к эктарам, служите им верой и правдой, и вас наградят. Откажетесь, будете служить в любом случае, но в условиях, близким к невыносимым. Давайте, делайте выбор.

Оба покачали головой. Нет.

— Вы любовники, — повторил Бежевый. — Соглашайтесь служить, и вас не разлучат. Будете работать вместе и отдыхать тоже вместе. Вас обеспечат работой по специальности и не принудят ни к чему, помимо этого. Это хорошее предложение.

Лисандер посмотрел на Джоди. — Думаю, тебе стоит его принять. Я ему верю.

Она обернулась к нему. — А ты примешь?

— Нет.

— Тогда я не смогу остаться твоей любовницей, поскольку твои желания учитываться не будут.

— Это правда, — подтвердил Бежевый. — Награда за сотрудничество — совместная жизнь. Если один из вас откажется, у вас будут любовники, но друг друга вы потеряете.

— Я в любом случае не собиралась соглашаться, — фыркнула Джоди. — Максимум, на что я могла бы согласиться, это не действовать против гусениц, если меня отпустят. Но я никогда не стану сотрудничать с ними против истинной культуры этого мира.

— Тебе грозит наказание на неопределённый срок, — сказал Бежевый.

— Ну, тогда я лучше скажу, что они навсегда останутся для меня чудовищными гусеницами.

Эктар никак не отреагировал.

— Это зашло слишком далеко, — вздохнул Бежевый. — Твоё наказание за отказ от сотрудничества — сексуальное рабство, как я уже упоминал ранее. А за своё последнее замечание станешь моей личной рабыней. Нравится?

— Внушает отвращение, — страдальчески поморщилась Джоди.

Лицо Бежевого неуловимо изменилось. Лисандер осознал, что гражданина сменил адепт.

— Взгляни на меня, вампирша.

Джоди отвернулась от него.

Исходящий из потолка парализующий луч малой мощности коснулся её головы. Джоди стояла, пошатываясь, но не падала.

Протянув руку, Бежевый взял её за подбородок и повернул к себе. Девушка не в силах была сопротивляться. Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты будешь моей, — пробормотал адепт.

Луч исчез. Джоди очнулась.

— Верно, — сказала она.

— Можешь меня поцеловать.

Лисандер ожидал явной неохоты или замаскированного отвращения. То, что произошло на самом деле, неприятно задело его.

Джоди обвила руками шею Бежевого и впилась в него страстным поцелуем.

— О, благодарю тебя, возлюбленный мой! — выдохнула она.

Бежевый на признание не откликнулся.

— Теперь поцелуй Лисандера, — велел он.

Девушка застыла, затем медленно обернулась к Лисандеру. — Это обязательно?

— Я хочу продемонстрировать, что твоё отношение кардинально изменилось. Целуй его.

Она скорчила гримасу.

— Если я должна, так тому и быть. Я не испытываю к нему ненависти, но желаю лишь тебя, господин. — Приблизившись к Лисандеру, Джоди небрежно чмокнула его в щёку.

— Этого недостаточно, — покачал головой Бежевый. — Прильни к нему. — Он смотрел прямо на Лисандера, и его глаза казались огромными. — А ты, Лисан… тебя я пока наказывать не стану. Но сожми её в объятиях и делай с ней, что хочешь. Заставь её откликнуться.

Этот вызов он принял с радостью. Прижав Джоди к себе, Лисандер отыскал её губы своими.

Её тело будто окаменело, а губы стали вялыми. Либо она была превосходной актрисой, либо не испытывала потребности в его внимании. Никаких тайных сигналов она не подавала, просто с трудом переносила его прикосновения. Едва Лисандер отпустил девушку, она отступила обратно к Бежевому и просияла.

— Больше она тебе не принадлежит, — сообщил тот бывшему сопернику. — Я могу применить свою магию лишь раз на каждом существе, но эффект постоянен. На тебя я тратить силы не буду. Ты уже потерял свою любовь, но всё ещё можешь достичь высокого положения в обществе, если согласишься сотрудничать сейчас.

Лисандера его могущество впечатлило. Он не думал, что Джоди притворяется. Но миссия не позволяла ему сотрудничать с марионеточным правительством, назначенным эктарами.

— Нет.

— Тогда я подготовлю тебя для Алиси по её просьбе, — пожал плечами Бежевый. — Посмотри на меня.

Лисандер тянул с выполнением приказа как можно дольше, но что-то надо было делать. Он медленно повернулся лицом к Бежевому, а потом прыгнул на эктара.

И прошёл прямо сквозь него — как и ожидалось. Перед ним была голограмма. Эктары не стали бы рисковать физическим присутствием, не убедившись предварительно в чьей-либо преданности.

Но за изображением находилась декоративная ваза, которую Лисандер заметил чуть раньше. Схватив её за горлышко, он размахнулся и с дьявольской точностью запустил в линзу на потолке. Ваза врезалась в неё, и от обеих остались лишь осколки. Теперь парализующим лучом сверху его не остановить.

Кинувшись назад, Лисандер схватил в охапку Джоди и отключил её ударом в солнечное сплетение.

— Не двигаться, — приказал он Бежевому.

Тот стоял, слегка отвернувшись от него, и замер в этой позе.

— Можешь бить её, сколько хочешь, но меня тебе не одолеть, — ровным голосом ответил он. — Сейчас я обернусь к тебе, и ты подчинишься чарам моих глаз. Подумай хорошенько, прежде чем навлекать на свою голову наказание, которое наверняка тебе не понравится.

Однако Лисандер уже пятился к выходу, прикрываясь безжизненным телом Джоди.

Бежевый последовал за ним. Что бы ни говорили об этом человеке, дураком и трусом он не был. Он двигался медленно, но расчётливо, сокращая дистанцию между ними.

— Ты бы не привязал к себе эту женщину, если бы не возжелал её сам, — сказал Лисандер, когда его спина коснулась двери. — Ты не захочешь, чтобы она пострадала.

— И чтобы ты пострадал, тоже, — отозвался тот. — Ещё чуть-чуть, и ты будешь так же верен новому порядку, как и она.

Лисандер сжал нерв на плече Джоди. Та очнулась и вскрикнула от боли. Бежевый остановился.

Но Лисандер не просто выигрывал время; это было бессмысленно. Пальцами свободной руки он стучал по дверной панели. Он знал, как её открыть, если только эктары не ошиблись. Опытные в покорении планет, они никогда не полагались на местных, всегда ставя над ними одного из своих — для абсолютного контроля. Это означало и смену замков — всех замков, которые отныне должны были отзываться на тайные коды завоевателей. Некоторые коды были слуховыми: серия щелчков, которую окружающие могли повторить, только если знали о её существовании. Поскольку мозг Лисандера когда-то принадлежал эктару, ему были известны они все.

Пяткой он отстучал новую серию щелчков, костяшками пальцев — третью. После этого механизм замка отключился, и панель скользнула в сторону.

Лисандер отступил, вытаскивая за собой и Джоди. Он видел, как рот Бежевого изумлённо приоткрылся. Мужчина, разумеется, понятия не имел о секретном замке; ему не доверяли. Затем дверь встала на место, отделяя их друг от друга.

Теперь он очутился снаружи — но куда бежать? Они находились среди рабов, спешивших по своим делам. Погоню объявят вот-вот. Что ему делать с девушкой?

Решение оказалось простым.

— Теперь ты свободна, — сообщил он ей. — Следуй за мной; сейчас он выйдет из дома. — Отпустив её, Лисандер побежал по коридору.

— Он здесь! — закричала Джоди, даже не пытаясь скрыться. — Он убегает!

Приблизившись к ответвляющемуся от основного коридору, Лисандер нырнул туда. Он не мог затаиться, как обычные рабы. Все они подлежат проверке. И далеко ему не убежать; коридоры в любой момент могут перекрыть. Шансы любого раба не попасть в плен равнялись нулю.

Но Лисандер был не обычным рабом. Прыгнув к двери, ведущей в частную комнату, он исполнил новую серию постукиваний. Та отворилась, и он шагнул в помещение как раз вовремя; коридор позади блокировался. Все рабы в этом его ответвлении оказались в ловушке, и их не отпустят, пока не проверят личность.

Он очутился в резиденции другого гражданина, но та пустовала. Надо полагать, владелец был среди временно задержанных. Лисандер помчался в кухню, где находились пищераздатчик и мусорка. Здесь код применять не понадобилось; замки не заперли. Он влез в мусорную тележку и нажал кнопку передвижения.

Мгновение спустя его уже несло по грузовым тоннелям города, прямо к центральной станции. Когда тележка замедлилась рядом с первым сортировщиком, Лисандер соскочил, несказанно удивив робота.

— Ошибка в классификации, — сообщил он мусорке. — Я исправлю.

Машина не станет оспаривать человеческие действия.

Спустившись из грузового транспортного тоннеля в общественный, Лисандер перешёл к главной сети коридоров. Его попытка бегства увенчалась успехом. Поскольку пластырь с его спины сорвала Джоди, теперь они не смогут так просто его отследить.

Разумеется, начнутся поиски по всему городу. Ни одно диктаторское правительство не терпело диссидентов. Но для них это будет затруднительно, ведь они не пожелают нарушить нормальное течение бизнеса и признать, что любой раб способен ускользнуть от гражданина или эктара. Новая власть не скажет Бежевому о тайном коде, но поймёт, что Лисандер не обычный раб. Бежевому придётся предположить, что в двери имелся какой-то дефект, и пленнику просто повезло.

Что касается Джоди, он проверил её и убедился в обоснованности своих опасений. Дурной Глаз Бежевого сработал; теперь девушка принадлежала ему. Если бы она притворялась, то бежала бы вместе с Лисандером вместо того, чтобы поднимать тревогу, когда они оказались за дверью. Нет разницы, сбегать одному или в компании, но теперь он знал, что бесполезно беспокоиться о ней дальше.

Вероятно, оно и к лучшему. С Джоди будут хорошо обращаться. Если бы побег удался, ей пришлось бы привыкать к жизни в изгнании. Со временем Лисандер передал бы её и других повстанцев своим настоящим хозяевам. Лучше пусть забирают её сейчас. Он расскажет остальным, что она не добровольная перебежчица, и заочно девушку будут уважать.

И всё же в её компании проникнуть в центр сопротивления было бы лучше. Лисандер отлично адаптировался к человеческому телу; физические удовольствия радовали и мозг. Любовь была одним из них, и как бы он хотел, чтобы она стала настоящей, хотя бы на время. Похоже, он потерял свою вторую подружку.

Теперь от него требовалось не только покинуть город, но и установить контакт с сопротивлением, что означало: Лисандеру нужен помощник со связями для побега. Он даже не представлял, кто бы это мог быть. Щекотливое положение. Если один из повстанцев не заговорит с ним до того, как сомкнётся сеть, миссия будет провалена. Нет, эктары не отпустят Лисандера; они не терпели шпионов-неудачников. Лучшее, что его ждёт в подобном случае, это возвращение к Бежевому для гипноза Дурным Глазом, и сексуальное рабство у Алиси. Если внушение не подействует — или если он надоест Алиси, они просто растопят его в протоплазму.

Лисандер шёл по коридору, направляясь обратно к площади. Он был на виду у множества рабов, чего и добивался в надежде на то, что один из них будет знать о попытке их бегства и ищет именно его. Любое приличное движение сопротивление было в курсе текущих новостей и знало бы о Бежевом. Они бы поняли, что действовать следует быстро.

Кто-то поймал его за локоть. Лисандер подпрыгнул — совсем как человек; он так задумался, что не смотрел по сторонам… ещё одна человеческая привычка. Перед ним стояла женщина с каштановыми кудрями и чёрными глазами.

— Сандер! — воскликнула она. — Помнишь меня?

Мгновение спустя головоломка сложилась.

— Гарпия!

Их короткая встреча произошла, когда маленький Флаш превратился в крылатого единорога и отнёс его на своей спине к Пурпурным Горам. На Протоне она являлась киборгом.

— Кажется, тебе понравились мои ноги, — лукаво улыбнулась она.

Да, он держал её за ноги, чтобы удостовериться в полной трансформации.

— Замечательные ножки.

Несмотря на то, что они были созданы из металла и пластика, наощупь ничем не отличались от настоящих. На этой планете творили практически невозможные имитации живой плоти.

— Я слышала, ты в беде.

— Ты всё понимаешь.

— Доверишься мне?

— Зависит от того, кому ты служишь.

— Гражданину Пауэллу.

Не эктарам. Значит, она и есть связующее звено!

— Да.

— Сюда. — Развернувшись, девушка повела его сквозь скопления рабов.

Глава 7

Бомба

Нипи в облике мальчика-раба занималась поручением одного из новых господ. Эту личность она зарегистрировала давным-давно и изредка ею пользовалась; ни одна компьютерная проверка не выявила бы фальши.

Ей было грустно, что дедушка Голубой вынужденно явился к новому правительству, но она понимала необходимость этого. Шпионка Алиси пометила его и всю его семью; за любым, кто попытался бы ускользнуть, тотчас отправили бы погоню. Разумеется, Голубому удалось бы избегать плена, но до каких пор? А тем временем его союзников пытали бы, сажали за решётку и убивали, чтобы склонить его к сотрудничеству. Он сразу выбрал альтернативу.

Его примеру последовали Красный с Коричневой, а также — бывшие враждебные адепты: Жёлтая с её властью над животными, Оранжевый со своими растениями, Прозрачный с магией воды и Белая с её рунами. Пурпурного с Бежевым освободили, и те немедленно присоединились к врагу. Но пятеро воспротивились: Клеф (Беату перестали учитывать после того, как восстановили в статусе Бежевого), Чёрный с его линиями, Зелёный со своим огнём, Робот (отец Флаша) и сам Флаш, Адепт-Единорог. Таким образом, из четырнадцати признанных адептов семь были в плену, двое превратились в перебежчиков, и пять скрывались.

Нипи понимала причину, почему прятался Робот-Адепт: он забрал Книгу Магии, и если раньше он не был самым могущественным из всех — никто толком не знал, присваивать ли этот титул Красному, — то теперь уж точно стал. В Книге Магии содержались все известные заклинания, она могла за короткий срок сотворить адепта из любого. Поэтому её следовало держать подальше от загребущих рук Пурпурного и Бежевого. Она являлась практически единственным шансом Фазы скинуть с себя иго эктаров. Так что Робот, скорее, уничтожит её, нежели отдаст захватчикам.

Также Нипи чётко знала, почему скрываться следует ей самой: будучи самым неуловимым созданием на планете, она служила курьером повстанцев. За их с Флашем плечами был огромный опыт игры в прятки; естественно, что на эту роль выбрали именно её.

Клеф, в свою очередь, защищал другой ценный артефакт: Платиновую Флейту. Сотворённая платиновыми эльфами, она выдавалась лишь по особо серьёзным причинам, целью которых являлось спасение Фазы. Когда Клеф заиграл на ней впервые, миры Протона и Фазы притянулись друг к другу, временно пересеклись, а затем расстались вновь, предоставив Голубому шанс обрести власть на Протоне, а Стайлу — на Фазе. Во второй раз измерения слились насовсем, что произошло год назад, и опять наделили добро возможность одолеть силы зла, когда всё уже казалось потерянным.

Теперь над планетой снова нависла угроза, и все надеялись на Флейту. Но что она может сделать, если эктары уже высадились и подчинили общество? Однако с надеждой никому расставаться не хотелось, и её тоже скрывали.

Но что привело к сопротивлению двух враждебных адептов? Тем более, раньше те никогда не проявляли особого интереса к политике. Хотят, чтобы их оставили в покое, или что-то замышляют?

Раздумья Нипи прервала Эхо, которая нашла Лисандера. Они знали, что тот всё ещё где-то под куполом, и он в беде, поскольку отказался присоединиться к врагу, но пока, что удивительно, его не нашли. Помня о пророчестве, повстанцы нуждались в нём. Нипи не знала, верит ли в пророчество она сама, и действительно ли оно относится к Лисандеру, но Маш велел спасти его, как можно скорее; этим она и занималась.

Нипи осознавала, что Эхо не привела бы его, не прими он её приглашение. Когда они приблизились, она сбавила скорость и пошла рядом.

— Мы прямо как семья, — жизнерадостно сказала она. — Мужчина, женщина и мальчик.

— Кто это? — подозрительно осведомился Лисандер.

— А ты как думаешь, Фома неверующий? — ответила она вопросом на вопрос.

— Вон, — Эхо показала на трёх рабов, идущих в противоположном направлении. — Это не то чтобы туристическая группа, но почему бы нам не составить им компанию?

— Так и сделаем.

Мгновение спустя они уже незаметно следовали за теми. Нипи передала тело Флашу, которому не было нужды менять пол. Мальчик напевно пробормотал стишок:

— Трое наших отражений, без отличий, искажений.

Внешность шедших впереди рабов изменилась. Мужчина превратился в точную копию Лисандера, женщина — в Эхо, а мальчик выглядел в точности, как Нипи в мужском облике.

Флаш потянул своих спутников назад. Те замедлили шаг, позволяя новоявленным отражениям удалиться. Мальчик, который теперь представлял собой Нипи, отделился от остальных и пошёл своей дорогой, но это не имело значения. Просто легче было накладывать чары на группу людей.

Мгновение спустя Флаш уже вёл их по боковому коридору, которым пользовалось меньше рабов. Когда в их сторону никто не смотрел, он пропел другое заклинание:

— Доставь их обоих в Охэ гнездовье.

Он сосредоточился, и его спутники исчезли.

Флаш продолжал свой путь, незаметно озираясь в поисках наблюдателей. Их вроде бы не было, но он не доверял кажущемуся спокойствию. Он подождёт. Флаш вернул тело Нипи, которая лучше ориентировалась на Протоне.

Что подумает Лисандер, обнаружив себя под деревом гарпии, гадала Нипи. Его только что предали две подружки; станет ли он подозревать третью? Поскольку эта роль теперь предназначалась Эхо. Они выбрали для него Джоди, но ею завладел Бежевый. Пришлось её списать, по словам Маша. Повстанцы боялись, что списать понадобится и Лисандера, но каким-то образом тому удалось ускользнуть. Согласно рассказам очевидцев, он просто постучал в дверь, и она открылась. Бежевый, надо полагать, пришёл в ярость, когда дверь сломалась в самый неподходящий момент! Но может быть, пророчество подразумевало и это.

Но более вероятно, что он воспользовался знаниями врага, заставив дверь открыться вроде бы случайно. Это подтверждало, что Бежевый не подозревал об истинной природе Лисандера. Любопытно: эктары не доверяли своим наймитам! Они просто использовали его, а когда в Бежевом и других отпадёт надобность, избавятся от них.

Однако Лисандер был опасен. Если бы не пророчество, они бы никогда ему не доверились. Что если он не тот самый? Тогда повстанцы уже проиграли, тем более стопроцентной вероятности спасения предсказание не обещало. Может, чужак и вовсе должен появиться не сейчас, или они выбрали не того пришельца, а даже если и того, нет никакой уверенности в том, что он согласиться их спасти. Как же всё рискованно.

Тем не менее, это их единственная надежда. Поэтому Нипи выручила вражеского шпиона, а Эхо станет его женщиной. Эхо тоже не знала правды; вскоре её, наверное, ждёт ужасное разочарование. Но если Лисандер предаст сопротивление, всё будет потеряно. А если нет, то ставка окупится. Так что пусть Эхо постарается сделать его счастливым, как это удавалось Джоди, чтобы в момент решения тот выбрал бы Фазу вместо эктаров.

А Нипи пока проверит, как обстоят дела у остальных. Придя к выводу, что слежки нет, она довольно юркнула в одну из сервисных ниш.

— Нипи, — пробормотала она в переговорное устройство.

— Признать.

Панель отъехала в сторону. Нипи залезла в технический отсек, и дверь за ней затворилась. Наделённые сознанием машины старались не выдать себя, чтобы их не заметили эктары, но с девочкой сотрудничать продолжали. Они давно стали частью её жизни, ведь Нипи прожила среди них долгие годы, и её отец тоже был роботом, как и бабушка. Они доверяли девочке, хотя плоть её была чужеродной.

— Маш, — сказала она, забираясь в тележку, предназначенную для перевозки багажа.

Та двинулась вперёд. Нипи сфокусировалась на своём теле, медленно превращая его из мужского в механическое. Превращения Флаша занимали считанные секунды, зато каждый раз ему приходилось придумывать новое заклинание, так что он предпочитал не тратить их впустую. Трансформации Нипи требовали времени, но она могла повторить одну и ту же хоть тысячу раз. Поэтому, в основном, они ими и занималась, если это было не срочно.

К тому времени, как тележка привезла её к отцу, девочка уже справилась. Вообще-то он был отцом Флаша, но всё здорово усложнилось с момента слияния: теперь Маш с Бэйном в общем теле являлись отцами Флаша и Нипи одновременно. Ничем не отличаясь от чемоданоперевозки, она покатила вперёд на маленьких колёсиках.

Нипи подкатилась к машине побольше. Маш пребывал в человеческом облике, разгружая чемоданы в грузовом отсеке космопорта. Он без колебаний свалил на неё пару сумок, затем поднял несколько сам и пошёл вниз по коридору. Она, будто дрессированная собачка, последовала за ним. Несмотря на вторжение, завоеватели приняли меры, чтобы поток туристов не иссякал. Многие из них даже не догадывались о происходящем. Пока они не вмешиваются, эктары их не побеспокоят.

— Миссия выполнена, — доложила Нипи на частоте машин. На Протоне существовало множество наречий и типов общения, что с появлением магии не изменилось. Любой представитель власти мог подслушить, о чём говорят между собой роботы, но смысла в этом было мало. За день в каждом городе отсылали и получали тысячи рутинных сообщений. Диапазон их частот был ограничен, чтобы одни роботы не слишком мешали другим.

— Цеце отправили к Коричневой, — откликнулся Маш. — Расследуй.

Нипи устремилась в один из боковых коридов и покатилась к мусоросборнику, держа перед собой имитацию сумки. Выбросив её, она нырнула в квадратное отверстие и сама.

Вскоре Нипи уже мчалась по командной сети.

«Аварбот, статус Цеце», — запросила она.

Мгновение спустя пришёл ответ.

«Только что поступил приказ Турботу отвести её в Коричневую Обитель».

«Кем отдан приказ?»

«Гражданином Пурпурным».

Ренегат! Снова беспорядки устраивает. Что ему за дело до Коричневой? Она ничем не угрожала эктарам, особенно под домашним арестом.

Могло ли это иметь отношение к странному поведению бабушки Нейсы, когда она столь поспешно отослала Флаша из деревянного замка? Ну, может её и стоит об этом спросить.

«Назначь меня в сопровождающие».

«Готово. Двигайся к месту назначения как можно скорее. Координаты города прилагаются».

Нипи отключилась и пустилась в путь. Аварбот готов был ради неё на всё, даже если его это не касалось. Поймав подходящий грузоперевозчик, который пулей полетел к выданному адресу, она погрузилась в воспоминания.

Аварбот был машиной, с которой девочку связывали годы тесной связи. Нипи считала его мужчиной, а он её — женщиной. Аварбот любил Нипи. Возможно, кому-то вне планеты это показалось бы абсурдом, но не на Протоне, где разумные машины по желанию приобретали и эмоции. На Фазе Аварбот превращался в девочку-оборотня Сириллет, Наречённую Флаша. Там всё было наоборот. В течение долгого времени предполагалось, что двойники должны быть одного пола, и почти всегда так оно и складывалось. Почему же не срослось у них?

Она и раньше много раз об этом задумывалась и всегда приходила к одному и тому же выводу: исключение допускалось для их, кто по природе своей был нейтрален. Аварбот, например, был роботом — машины ведь не наделены половой принадлежностью. Он думал о себе, как о мужчине, однако конструкционных подтверждений этому не имелось. Отец Нипи — Маш (технически, Бэйн в его теле) — тоже считал себя мужчиной и, следовательно, являлся им. Бабушка Шина полагала себя женщиной, какой выглядела, и вела себя чисто по-женски. Но по сути своей все они были нейтральными роботами. Если бы их наделили иными телами и заложили другую программу, они легко сменили бы пол. Значит, всё дело не в смене пола, а в смене восприятия.

Сама Нипи, подобно своей матери Агапе, тоже была нейтральна. Живую плоть она получила от моэбитов, расы больших амёб, которые первичных и вторичных половых признаков не имели, но отождествляли себя с одним из полов при посещении других планет, чтобы соответствовать тамошним стандартам. Таким образом, она просто решила, что будет девочкой, и оставалась ею. А когда стала Флашем, изменилась не её внутренняя суть, но чисто внешние признаки. Он был мальчиком, она технически сохраняла нейтралитет.

И всё же в чужом теле всё ощущалось иначе!

Нипи достигла пункта назначения. На станции её уже ждала сероглазая среброволосая рабыня лет тридцати. Несмотря на то, что юность её миновала, выглядела она настоящей красавицей. Это была Цеце, бывшая секретарша Беаты, а затем — любовница Гражданина Пурпурного. Прелестная и не очень-то умная: она подходила на эти роли идеально.

Они с Цеце были знакомы пять лет, и женщина ей даже нравилась. Та всегда отличалась поразительной невинностью, несмотря на свои обязанности. Но поскольку теперь она была рабыней Пурпурного (в силу возраста уже не любовницей), доверять ей не следовало. Главное, что она не заподозрила в роботе Нипи.

— Турбот для рабыни Цеце, — произнесла девочка сквозь решётку связи.

Женщина встала.

— Здесь.

Она явно нервничала, и глаза были на мокром месте.

— Следуйте за мной. — Нипи покатилась по коридору с удобной для человека скоростью. Существовало множество транспортных средств, но обычно рабы предпочитали ходьбу, если только задание не находилось далеко и не было срочным. Вот почему коридоры, как правило, были переполнены. Обычно рабы не запрашивали робота-гида в сопровождающие, но если миссия отличалась особой важностью, подобное могло случиться. По велению Гражданина произойти могло вообще что угодно, разумеется, а приказы служивших новым господам стали и вовсе эксцентричными. Не исключено, что в последнее время гид служил не только сопровождающим, но и надзирателем.

Но почему его приставили к Цеце, безропотно подчинявшейся каждому приказу? Ей достаточно было просто приказать явиться туда-то к такому-то часу, и она бы отыскала место сама. Транспорт рабам предоставлялся бесплатно, ведь они выполняли поручения работодателей, и удобные маршруты пролегали во всех возможных направлениях. Она вполне бы справилась самостоятельно.

Выглядела та несчастной. Может, она в чём-то провинилась? Но поручение отнюдь не такое тяжёлое, чтобы стать наказанием. Коричневая отличалась редкой добротой. Много лет у неё была служанка-оборотень, с которой она хорошо обращалась. И уж конечно, не обидит и Цеце.

Вот ещё загадка. Пурпурный сидел под замком у Коричневой, а теперь всё встало с ног на голову. Почему он позволил ей не только сохранить владения, но и отправил к ней приятную служанку? Раньше Пурпурный подобной щедрости не проявлял.

Нипи подкатилась ко входу в аэропорт.

— Это за пределами купола? — дрогнувшим голосом спросила Цеце.

— Да, — ответила Нипи, как на её месте отозвалась бы любая машина. Внезапно её осенила догадка: Цеце не знала, куда её послали! Вот почему ей потребовался гид — и вот почему она боялась, думая, будто её за что-то наказали!

Коротко поразмыслив, девочка решила пойти на риск. Может, он обернётся чем-то хорошим. Переступив черту, отделяющую обычного турбота от человека, она заговорила без предварительного обращения к ней: — Мы направляемся в резиденцию бывшего адепта Коричневой на Фазе.

Цеце жадно восприняла информацию.

— Чтобы работать служанкой у него? — Она-то думала, что Коричневой Обителью завладел Пурпурный.

— Чтобы работать служанкой у неё.

— О, всего-то! — с нескрываемым облегчением выдохнула та.

Нипи порадовалась, что заговорила первой. Может, Цеце и была глупышкой, но жестокого обращения не заслуживала. Пурпурный отличался дурным нравом. Он пользовался ею, как вещью, и часто обижал, не задумываясь о её чувствах. Он вполне мог сказать ей, куда и с какой целью посылает, но нарочно заставил страдать от неизвестности. Это было в его натуре.

Девочка провела свою подопечную в небольшой самолёт. Других пассажиров и пилота не наблюдалось.

— Коричневые Владения, — сказала она контрольной панель, и аэроплан начал разбег. Его полёт будет скоординирован с остальными, им управляют с земли. Они были просто пассажирами.

— Но почему меня назначили служить Коричневой? — спросила Цеце. — Пурпурному Адепту она даже не нравится!

Нипи тот удивлял сей факт. Но поддержать диалог, не выдав своей личности, она не могла. И промолчала.

Полёт оказался коротким. Вскоре самолёт опустился на поле у деревянного замка. У Коричневой тоже имелся двойник на Протоне, но преобладала сущность Фазы, и отражение при слиянии растворилось в ней.

Самолётик замер, и они выбрались наружу. Аэроплан снялся с места, пустой. Их оставили в поле — стоять и смотреть на замок.

Оттуда вышел и приблизился к посетителям деревянный голем.

— Кто вы? — спросил он.

— Это Цеце, приставленная сюда Гражданином Пурпурным, — ответила Нипи. — Я привёл её сюда и сейчас мне некуда идти. — Действительно, удобства машин Пурпурного заботили не больше, чем удобства рабов.

— Следуйте за мной. — Развернувшись, голем зашагал обратно в замок.

— Я не могу, — вынужденно сказала Нипи. Её маленькие колёсики здесь были бесполезны.

Голем вновь обернулся к ним, подошёл, наклонился и поднял её. Он нёс машину неловко, но с той деревянной мощью, что в доказательствах не нуждалась. Теперь они направились к замку втроём.

Коричневая встретила их у входа.

— Зачем вы здесь? — мрачновато, из-за присутствия Цеце, поинтересовалась она.

— Я буду тебе прислуживать, — откликнулась та удивлённо.

— Мне ничего об этом не известно. — Она окинула взглядом Нипи, которую голем опустил на пол. — Какой тебе отдан приказ?

— Сопроводить рабыню Цеце в Коричневую Обитель, — ответила девочка. Они предположили, что той предстоит прислуживать Коричневой, но приказ не уточнялся.

Коричневая снова посмотрела на Цеце. — Ты работаешь на Пурпурного?

— Сначала моей работодательницей была Беата, теперь — Пурпурный, — не стала отрицать та. — Я сделаю для тебя всё, что в моих силах, если ты дашь мне шанс.

Мгновение Коричневая молчала, явно поражённая её горячностью. Кажется, ей тоже ничего не сообщили о цели визита Цеце.

— Какую работу ты выполняла для них?

— Для Беаты — секретаршей, для Пурпурного — любую.

— Что ты подразумеваешь под любой? — резко осведомилась Коричневая. Та опустила взгляд; ей было стыдно отвечать.

Затем Коричневая поняла. — Он вовлёк тебя в сексуальное рабство?

— Да, на время.

— И Беата тоже?

— Да, — прошептала Цеце. — В перерывах между мужчинами.

— А у тебя не было выбора, — кивнула Коричневая. — Понимаю. Здесь подобных принуждений не будет.

— Вообще-то я не возражала, — пожала плечами Цеце. — Беата хорошо со мной обращалась.

— А Пурпурный?

Та промолчала.

Коричневая обняла её за плечи.

— Дорогая моя, с момента вторжения я лишилась всех прав и остаюсь здесь, благодаря милости врагов, не зная, сколько ещё она продлится. Но тебе нечего бояться, пока ты тут.

— Благодарю, сэр, — улыбнулась Цеце.

— Нет, не сэр. Я была адептом, не гражданином, и в любом случае, моё положение в прошлом. Пойдём, познакомимся. Но сначала давай тебя оденем; это не Протон, и ты простынешь на сквозняках.

— А что насчёт меня? — спросила Нипи. Ей не хотелось здесь застрять; у неё были и другие дела.

Коричневая задумчиво посмотрела на неё.

— Отправляйся на мой склад и оставайся там, пока не понадобятся твои услуги.

Нипи послушно покатилась в указанную комнату, где неподвижно стояли деревянные големы. Причина так и не прояснилась. Она всё ещё не догадывалась, почему Пурпурный, которого не заботило ничьё благополучие, послал приятную женщину вроде Цеце работать у Коричневой. Почему они вообще позволили бывшему адепту свободу передвижений по замку и окрестностям? Очевидно было, что ни одна из женщин ответа не знала. Не могла проникнуть в замыслы врага и Нипи. Она только надеялась, что Машу повезёт больше, но отсюда отправить сообщение не решалась; Пурпурный точно следил за событиями внутри замка.

Нипи отодвинулась в самый тёмный угол склада и медленно вернула себе первоначальное обличье. Её никто не застукал. Женщины, наверное, вели неспешные беседы о жизни за чашкой чая. Нипи знала, как здесь может быть одиноко, и компаньонка для Коричневой — просто благословение свыше. Но это лишь вновь возвращало её к вопросу: почему? Пурпурный мог следить за Коричневой через кого угодно: камеру, жестокого надсмотрщика, робота. Но подобрал, вероятно, самого подходящего ей человека. Это было совсем на него не похоже. Почему он вообще просто не запер её в клетке?

Когда трансформация была завершена, на месте Нипи возник Флаш. Превратившись в блоху, он прыгнул в трещину между досками — прочь из замка. Очутившись за его стенами, насекомое обернулось маленькой змейкой, которая заскользила по траве всё дальше и дальше. Только выбравшись из владений Коричневой, Флаш перенёс себя прямо в Гардом, где возвратил тело Нипи.

Она не стала тратить время зря и сразу отправилась к Машу, присоединившись к нему на сортировке багажа, чтобы они могли поговорить.

— Доклад по Коричневой: Цеце назначена в качестве её служанки, при чём обе ничего об этом не знали. Загадочная щедрость Пурпурного. Он позволил ей и сохранить владения.

— Женщины поладили? — поинтересовался Маш.

— Да, отлично.

— Тогда Пурпурный намерен использовать Цеце для давления на Коричневую. Ей придётся служить эктарам.

— Коричневая на это не пойдёт! — запротестовала Нипи.

— Ей придётся. Как ты покинула замок?

— Спросила, что она собирается со мной делать, и Коричневая отправила меня на склад. Оттуда и улизнула. Никто не заметил.

— Откуда ты узнала, где находится склад?

— Глупый! Я же там много раз бывала!

— Но они считали тебя турботом с Протона.

Ой.

— Я не должна была знать! Машина бы обладала подобными сведениями!

— Что означает: Коричневая догадалась, кто ты на самом деле.

— Но она меня не выдаст!

— Боюсь, что у неё не будет выбора, Нипи.

— Почему? Она ведь на нашей стороне!

— Её будут шантажировать.

— Чем?

— Коричневая предпочитает женщин. Труль знал об этом, но держал рот на замке, пока не понял, что Пурпурный с Бежевым проникли в её тайну. Тогда он сообщил мне. Нейса намеревалась ей помочь, но ей помешало вторжение. Теперь её заставят сотрудничать с эктарами, а иначе сделают её тайну общественным достоянием.

— Ну и что? — осведомилась Нипи. — Она же такая не единственная! Цеце… — Тут ей, наконец, всё стало ясно. — Вот почему Пурпурный послал её! Чтобы…

— Чтобы Коричневая осознала: он не только догадался о её тайне, но и сохранит её, и даже предоставит любовницу, если она будет сотрудничать, — кивнул Маш. — Кнут и пряник. На одной чаше весов — дом, подобие свободы и любовь, на другой — унижение и решётка, за которой её наверняка будут насиловать мужчины. Она порядочная женщина, но чувствительная и одинокая. Коричневая не сможет им противостоять.

— Но разве для окружающих имеет значение её ориентация? То есть, ты связал себя узами с инопланетной протоплазмой и единорогом… Какая разница, кого предпочитают другие?

— Никакой. Мы приняли бы её любой, но она не верит. Если бы мы догадались о вражеском плане раньше, мы бы позаботились о Коричневой до захвата планеты. Но, конечно же, большинство просто не знало. Когда-то она была увлечена Стайлом, подробней мы не расспрашивали. А следовало.

Бабушка Нейса… вот почему она так нас торопила, — поняла Нипи. — И вот почему вернулась. Может, она убедила Коричневую, что всё в порядке.

— Нейса консервативна. Ей понадобилось почти десять лет, чтобы принять наши с Флетой отношения.

— Значит, она этого не сделала, — вздохнула девочка. — И теперь Коричневая думает, что её мнение разделяем мы все.

— В этом заключается ирония ситуации. Нас отвлекло предстоящее завоевание, и мы не сообразили, что оно за собой повлечёт.

— И Коричневая выдаст меня, потому что ей придётся. Почему я так сглупила! Что же нам теперь делать?

— Нам надо действовать быстро, прежде чем големы до нас доберутся.

Нипи озадаченно нахмурилась. — Что-что?

— Мы пустили в ход два контр-плана одновременно. Один из них — магическая бомба, сотворённая Чёрным и Зелёным.

— Бомба?

— Она уничтожит планету и всё на ней. Так что, если мы проиграем, то заберём эктаров с собой. Лучше не проигрывать.

Нипи ошеломлённо заморгала. — Я понятия не имела!..

— Мы предпочли оградить тебя от подобной реальности, — откликнулся Маш. — Но теперь настало время всё узнать, чтобы ты понимала важность собственной роли.

— Но я просто курьер!

— Твои сообщения критичны. Ты получишь три и обязана передать их все. Скоро все мы окажемся в плену, кроме тебя. Вот капсула с сообщениями. Передавай их строго по очереди.

— Я попробую, — нерешительно начала она. — Но…

— Я стёр план из своей памяти, — покачал головой Маш. — Я был единственным, кто знал его во всех подробностях. Никто никто из нас не сможет передать его врагу. Могу только сказать, что он удивит всех. Если тебя поймают, уничтожь капсулу, но не открывай и не читай сообщений.

— Но тогда нам всем конец! — возразила Нипи. — Взорвётся магическая бомба!

Маш выдавил слабую улыбку. — Улетай с планеты, если сможешь.

— Но папочка…

— Теперь ты сама по себе, плоть от плоти. — Так он называл её, когда хотел указать на моэбитские корни. — Ступай и не возвращайся ко мне.

Она понимала, что каждое его слово имеет вес. Нипи печально побрела прочь, чувствуя на своих плечах тяжесть целого мира. Они разыгрывали козырь.

Оказавшись в одиночестве и в безопасности, девочка активировала капсулу, чтобы прочесть первое сообщение. То звучало просто:

ОТПРАВЛЯЙСЯ НА СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС.

Это всё. Нипи подождала в надежде на разъяснения, но, к её сожалению, их не последовало.

Она погрузилась в размышления, напрягая мозг. Цеце доставлена к Коричневой, и вдруг для спасения планеты самой Нипи приходится идти к Северному Полюсу! Какой в этом смысл?

Нда, пока что почти никакого. Коричневая к этому времени догадалась о ставках и о визите Нипи, что означало: враг уже идёт по её следам. Но, может, они не кинутся за ней сразу. Коричневой может понадобиться несколько часов для размышлений, а Пурпурному — даже при помощи магии — не так-то легко будет её найти. Так что, может быть, у неё ещё есть время, и пока погони нет. Однако не исключено, что эктары владеют устройствами, о которых никто больше не ведает, и которые способны вынюхать даже магический след, особенно если в их распоряжении имеется адепт. Тогда рисковать нельзя. Поэтому Маш снабдил Нипи всей информацией сразу, предполагая, что они отыщут его через неё и выведут из игры. Он не мог полагаться на удачу.

Значит, прежде чем отправляться на Северный Полюс, Нипи должна замаскировать следы. Но быстро, поскольку она не знает, что им уже известно. Маш предположил, что за ними отправят неутомимых големов Коричневой. Что, прямо к полюсам? Какое отношение ко всему этому вообще имели полюса? Вероятно, ответ содержался в Книге Магии, которую Маш где-то спрятал. Где? Разумеется, там, где на неё — даже случайно — не наткнётся враг, потому что, обладая ей, захватчики одолеют любого адепта.

Где же книга? На Северном Полюсе, где же ещё! Следовательно, если девочка отправится туда, то сможет воспользоваться ею для остальных действий.

Нипи беспорядочно передвигалась по городу, заметая следы, чтобы все обычные устройства испытывали невероятные затруднения, пробуя установить её местоположение. В прятках ей не было равных, но всё же девочка сомневалась: что если Коричневая рассказала всё моментально, и Пурпурный направил за ней магическую ищейку, которую хаотичной путаницей с пути не сбить? Тогда Нипи тратит драгоценное время зря.

Ну и ладно. Флаш был опытен в волшебных прятках и приложит все усилия, чтобы аннулировать поисковые чары. После того, как она закончит бегать по городу, Нипи передаст ему тело, и мальчик довершит оставшееся.

Всё выглядело чрезвычайно простым. Однако Нипи очень боялась, что действительность окажется сложнее.

Глава 8

Север

Флаш сотворил такую комбинацию движений и превращений, что сомневался в способностях кого- или чего бы то ни было их распутать. Он даже обернулся жуком и проследил за каждым из эктаров, которые были вне своих антисептических комнат. Всё было тихо, кроме мрачного процесса покорения мира.

Наблюдая за ними, вскоре Флаш выяснил, чем именно занимаются эктары. Они собирались эксплуатировать ресурсы планеты. Целые отряды роботов направлялись на вырубки лесов, чтобы те послужили экспортом. Это уничтожит не только атмосферу, но и саму жизнь за пределами куполов. Многие животные и магические существа просто вымрут. Подобным образом с Протоном обращались враждебные граждане, и всё вокруг превратилось в пустыню. Другие отряды приготовились к добыче оставшегося протонита. Это, в свою очередь, рассеет всю магию, сделав планету абсолютно обыкновенной. Что произойдёт с созданиями, у которых нет двойников? Похоже, их растопят в протоплазму.

Маш был прав: лучше взорвать всех сразу, чем позволить эктарам убивать её постепенно.

Сами эктары выглядели в точности, как гусеницы, коими их уже и окрестили рабы и народ Фазы. Кажется, всего в галактике существовало два крупных союза, один из которых составляли гуманоиды. Когда-то Протон находился в их секторе, но схема колонизации со временем оставила его среди пришельцев. Значит, надежды на спасение со стороны людей не было; им слишком дорого обошлось бы проникновение в такие глубины космоса, а даже если бы они позарились на протонит, эктары просто разрушили бы планету, чтобы не досталась никому. Таким образом, Протон бросили на произвол судьбы — точно так же, как миры пришельцев, обнаруживших, что случайно оказались на человеческой территории.

Эктары были одной из рас союза — ближайшей, так что именно им выпала возможность использовать планету. Ранее они этим не заморачивались, но теперь увидели в магии угрозу и внесли её в свой список. Не то, чтобы они понимали её суть, но ведь неизвестное всегда пугает. Захватить планету в любом случае казалось легко, и они двинули свою армию вперёд.

Естественно, эктары не думали о себе, как о гусеницах или чудовищах. Они считали людей асимметричными червями с нелепо торчащими конечностями. Сами эктары были полностью симметричны, у них не было таких понятий, как перед-зад или право-лево, а глаза видели всё, что творится вокруг, включая верх и низ. Щупальца обрамляли туловище, подобно мантии, ножки торчали во всех направлениях, готовые двинуться куда угодно. Флаш оценил всё это по достоинству, хотя по-прежнему мысленно называл их гусеницами. Согласно полученным от Нипи сведениям, населённые иными расами планеты, оказавшиеся в гуманоидном секторе галактики, захватывались и эксплуатировались ровно с такой же жестокостью; ни о какой особой человечности речи не шло. На таких планетах людей называли безволосыми убийцами. Симпатия девочки была на стороне обитателей подобных миров.

Едва Флаш убедился в отсутствии погони, их миссия началась. Мальчик не мог устремиться напрямик к Северному Полюсу по нескольким причинам. На других планетах, как он понимал, имелось всего два полюса — северный с южным, и оба были холодными, а вот на опоясывающем планету экваторе царила жара. На Фазе же (и на Протоне) она стояла на Южном Полюсе, а на Северном зуб на зуб не попадал. Путешествие к югу считалось затруднительным, поскольку никто не хотел обжечь ноги и сгореть на солнце, а к северу — потому что мало кому нравился постоянный дикий холод. Если Флаш перенесёт себя туда сразу, то заледенеет, прежде чем успеет хоть что-то сделать, если только предварительно не наложит на себя защитные чары или не укутается в несколько слоёв одежды. Впрочем, подобный вариант рассматривался чисто теоретически. Флаш всё равно не мог отколдовать себя на полюс, его магия действовала только в «нормальных» пределах Фазы: примерно между Белым и Пурпурным хребтами. За ними начиналась враждебная магия демонов. Может, ему и удастся изучить основы снежной магии, как это получилось у дедушки Стайла, но это потребует времени и практики. Наверное, для начала надо перенестись к подножию Пурпурных гор — Флаш помнил, что там обитали драконы, но они адептов избегали. Однако мощные выплески магии порождали такую же рябь, как и эмоциональные признания, которые могли привлечь внимание врага. Пурпурный наверняка ищет его и непременно её заметит. Вот почему до сих пор Флаш применял лишь заклинания малой мощности, невидимых со стороны — особенно на расстоянии.

Следовательно, надо пробираться к Белой горе с помощью серии небольших заклинаний — или обычным путём, но быстро. Оказавшись там, Флаш немедленно заручится поддержкой снежных демонов, которые посодействуют ему с дорогой к полюсу. Затем придётся смотреть по обстоятельствам; послание не сказало ему, что он там найдёт — вероятно, чтобы информация не досталась врагу. Флаш не ждал, что путешествие пройдёт беззаботно, но что должно быть сделано, то должно быть сделано.

Начал он с превращения в единорога, что магических всплесков не вызывало, ведь он изначально родился наполовину единорогом. Втайне Флаш гордился своими красивыми голубыми носками на задних ногах и блестящей чёрной шерстью. По мере передвижения он играл на роге в такт перестуку копыт, что весьма скрашивало путь. Единорог мог скакать долгое время, слушая музыку, поскольку в ней тоже присутствовала магия, которая восстанавливала большую часть потраченной телом энергии. Нипи говорила, что его рог звучит, как научный инструмент под названием блокфлейта — нечто среднее, между флейтой и свирелью. В него дули не с боковой поверхности, а с конца, и он обладал приятным звучанием. Учёные просто обожали классифицировать всё, включая музыкальные инструменты. Мать Флаша — Флета — могла выдуть две-три ноты одновременно, играя дуэтом сама с собой, что тоже считалось необычным. Хотел бы он скакать сейчас рядом с ней или с бабушкой Нейсой, делясь гармонией. Но Флета была в плену эктаров, а Нейса изображала из себя неразумное животное, чтобы те её не заметили. Они тоже полагались на него, и он должен спасти мир — либо уничтожить.

С наступлением ночи мальчик обернулся летучей мышью, что тоже обошлось без выплеска, поскольку являлось естественной частью единорога, и воспользовался ультразвуком, чтобы не менять своего курса к северу. На лету он глотал насекомых; несмотря на магическое превращение, силы требовалось поддерживать обычным способом. Пищей. Съеденное в облике летучей мыши продолжит насыщать его и в других обличьях, если наловить достаточно. Хорошо, что превращаться без всплеска можно снова и снова, хотя и в тех же существ. А вот индивидуальная магия повторить однажды созданное уже не могла. Если понадобится трансформироваться в жука два раза подряд, это потребует двух разных заклинаний. Так что даже адепты старались не тратить магию впустую. К счастью, человеческое воображение могло творить заклинания практически без границ.

В любом случае, Флаш научился принимать и другие обличья, расширяя диапазон единорога. Дедушка Стайл занимался его обучением, превращая в Адепта-Единорога. Эта способность помогла мальчику прятаться от враждебных адептов целых четыре года, пока шла борьба за контроль на Фазе, выиграв Стайлу с Голубым нужное время. Теперь он надеялся повлиять на развитие событий таким же образом, и для начала — выжить.

На восходе он превратился в волка и устремился сквозь редеющие лесные чащи. Он сэкономил много времени, но устал, поскольку всем обличьям требовался отдых и сон. Флаш надеялся на гостеприимство снежных демонов.

Пребывание в волчьей шкуре напомнило ему о Наречённой — Сириллет. Что за прелестная маленькая сучка! Он почти желал, чтобы они не были предназначены друг другу для первого раза, ведь потом им суждено разлучиться навек и никогда больше не спариваться. Выбери он другую суку в Наречённые и обменяйся слогами имени с ней, позже он был бы свободен для постоянных отношений с Сирил. Но, разумеется, тогда бы он не узнал её так хорошо. Путь оборотней был неплохим, но иногда тяжёлым. И, напомнил себе Флаш, он ведь не являлся настоящим волком, а присоединился к Стае, когда скрывался от врага, но в действительности он намного больше был единорогом… или человеком.

Наконец, на горизонте выросла великая Белая Гряда. Флаш порадовался, что бежит столь стремительно, ощущая холод даже в тёплой шкуре. Обыкновенные волки привыкали к суровому климату, однако мальчик провёл большую часть жизни в умеренных широтах, и зябко поёживался. Ещё ему недоставало матёрости. Единороги, оборотни и вампиры жили столько же, сколько люди; девятилетнему мальчику не хватало мощи взрослого в любом облике. Как ему было трудно нести на себе Лисана! Пришлось прибегнуть к магии, чтобы облегчить его вес.

Он очутился у подножия гор. Дедушка Стайл рассказывал об одном племени снежных демонов, с которым познакомился ближе, играя в шахматы против их короля, Снежной Бороды. Даже демоны любили хорошие игры! Они находились по разные стороны баррикады в противостоянии адептов, но не воспринимали войну между людьми всерьёз. В любом случае, теперь все они на одной стороне: на стороне Фазы.

Флаш нашёл расщелину, ведущую к их пещерам, и пошёл по ней, поочерёдно поджимая ступавшие на лёд лапы. Скоро ему придётся превратиться в мальчика и пробудить чары тепла.

Перед ним возник снежный демон и угрожающе зарычал.

— Прочь, волк, или мы погребём тебя под лавиной!

Он не блефовал; эти создания вполне были на это способны.

— Я — друг, — прорычал в ответ Флаш. Не все существа понимали друг друга, но наречия оборотней и снежных демонов были схожи. С помощью магии он усилил это сходство ещё больше.

— У демонов нет друзей! — И тот поднял лапу, чтобы махнуть своим соратникам, готовым пустить лавину в любой момент.

— Я — внук адепта Стайла, пришёл повидаться со Снежной Бородой.

Демон помедлил. Имя Стайла, очевидно, было здесь на слуху.

— Докажи.

Флаш превратился в единорога, затем — в мальчика и наколдовал себе тёплую одежду, чтобы не замёрзнуть окончательно.

— Улавливаешь семейные черты?

— Верно, — угрюмо пробурчал демон. — Но если ты лжёшь, мы сделаем из тебя ледяную статую.

— Достойное наказание, — не стал спорить Флаш.

Демон проводил его внутрь пещеры и дальше, по её узким проходам. Вскоре мальчик уже стоял перед предводителем, поистине угрожающей фигурой. Он был полностью высечен изо льда, с сосульками вместо волосы и заиндевевшей бородой. И он холодно смотрел на Флаша.

— Ты утверждаешь, что являешься Адептом-Единорогом? — осведомился он, при чём изо рта вырвалось облачко холодного тумана.

— Верно. Если пожелаешь, я продемонстрирую тебе малую магию.

— Почему малую? Если ты — он, то способен и на мощную.

— Чтобы меня не выследил враг, — терпеливо пояснил Флаш. — Что нежелательно для нас обоих.

Снежная Борода погрузился в размышления.

— Ты играешь в шахматы?

Мальчик рассмеялся.

— Да! Но мне далеко до дедушки — или до тебя.

Хороший ответ.

— Чего ты хочешь от нас?

— Вам известно о появлении эктаров?

— Слухами земля полнится. Ты действуешь в их интересах?

Подвох. Если демоны перешли на сторону гусениц, придётся воспользоваться мощной магией для побега.

— Я пришёл сюда, чтобы уничтожить их.

Предводитель улыбнулся.

— Тогда на сей раз мы — союзники. Нам не по душе пришельцы, лишающие нас домов.

— Отлично, — с облегчением вздохнул мальчик. — Мой отец, Ровот-Адепт, противостоит им и укрывает Книгу Магии.

— Мы помним Ровота и единорога Флету… приятная кобыла. — Выдающаяся похвала для тех, кому не нравился никто. Мать Флаша произвела на них впечатление.

— Стайл у них в плену, как и большинство адептов. Возможно, я единственный, кто представляет нашу защиту.

— И тебе нужна наша помощь?

— Верно.

— Ты получишь её. Что именно тебе понадобится?

Вот так просто! Демоны явно не любили долгих разговоров.

— Мой путь лежит на Северный Полюс.

Снежная Борода нахмурился.

— Сложная задача. Я бы не разгуливал там, гремя ледяными костями. Погодка не очень.

— Да, боюсь, одному мне не справиться.

— Но моя дочь юна и жизнерадостна. Она поведёт тебя, а стражники пусть охраняют от опасностей вас обоих.

— Благодарствую тебе, король демонов! — склонил голову мальчик. Отряд демонов отбился бы от кого угодно, кроме адептов, а им на Северном Полюсе делать нечего.

— Но будь осторожен, — предупредил его предводитель. — Моя дочь легкомысленна, а стражи — своенравны. Присматривай за ними.

— Но я всего лишь ребёнок, — возразил Флаш. — Если бы оставался кто-то ещё, эту миссию никогда бы не поручили мне.

— Ты — Адепт, — напомнил ему Снежная Борода. — И можешь приказывать демонам, имея магию за плечами.

— Верно, но если я воспользуюсь ею, меня обнаружит предатель Пурпурный. Я могу рисковать лишь малыми чарами.

— Иллюзия к ним относится.

Флаш уставился на него, начиная понимать.

— Чтобы я выглядел старше? Лет восемнадцати на вид?

Снежная Борода кивнул.

— Моей дочери двадцать. Разумное решение. Она покажет тебе путь, а если к ней будут приставать охранники, встань между ними.

Флаш опешил. — Но я не…

— Разгневайся и продемонстрируй своё могущество иллюзорно. Этого и моих приказов хватит.

Может, и так. Мальчик понял: если он хочет добраться до Северного Полюса, придётся рискнуть.

— Я постараюсь, Вождь.

— Возможно, скоро я найду для неё подходящую пару. Но если спутается с обычным охранником, ситуация осложнится.

Это Флаш понял. У каждого вида имелись свои представления об отношениях и браке; нарушения иной раз карались с особой строгостью. Он уже наблюдал в действии законы оборотней, а теперь, благодаря полученным от Нипи сведениям, начинал разбираться и в человеческих. Снежная Борода хотел, чтобы сердце его дочери оставалось свободным, пока он не подберёт для неё достойного демона. О Флаше ему беспокоиться не приходилось: об отношениях между теплокровным человеком и хладнокровным демоном не могло быть и речи; либо он её растопит, либо она заморозит его. Тем более, Флашу едва стукнуло девять. Таким образом, король демонов получал от его важной миссии свою маленькую выгоду.

Он не видел в этом ничего плохого. Почему бы и не ответить услугой за услугу? Отряд вооружённых демонов вместе с его магическим потенциалом отгонят почти любую угрозу.

— Думается мне, тебе потребуется день, чтобы собрать отряд, — сказал Флаш. — А я устал по дороге сюда…

— Разве ты не перенёсся к нам во мгновение ока?

— Это мощные чары. Я бежал по земле днём, а ночью летел по воздуху.

Снежная Борода щёлкнул своими ледяными пальцами, и рядом с ними возникла прислужница-демонесса. Она сутулилась или же на её спине рос горб, а волосы были такими же сосульчатыми, как и его, но всё же больше напоминала человека, нежели чудовище.

— Доставь его в безопасную комнату и проследи, чтобы заснул, — велел ей предводитель.

Шагнув к Флашу, та взяла его на руки и вынесла из зала. Она восприняла приказ буквально, будто перед ней был не ребёнок, а глыба льда. Пришлось ему быстро наложить на себя чары, чтобы их контакт никому не навредил.

Безопасная комната оказалась воздушным пузырём глубоко внутри ледника. Там она уложила мальчика в сугроб, и снова ему пришлось воспользоваться магией: теперь снег грел не хуже пуховой перины, и Флаш не таял под его покровом. Вытянувшись, он приготовился проспать, как минимум, часов двенадцать.

Демонесса не уходила, продолжая неподвижно стоять рядом и глазеть на него. Прошло несколько минут, и Флаш вспомнил вторую часть приказа Снежной Бороды. Прислужница следила, чтобы он заснул.

Пусть так. Значит, он точно будет в безопасности. Смежив веки, мальчик погрузился в глубокий сон.

На следующий день, освежённый, он наколдовал себе немного хлеба, отыскал щель в полу для естественного безобразия и отправился посмотреть, что произошло за это время.

Снежная Борода выглядел очень занятым. Группа из десяти плотных снежных демонов стояла в ожидании путешественника. При них было такое же количество ледяных псов. Несколько запрягли в сани, остальные будут рыскать вокруг отряда в качестве дополнительных охранников.

— Адепт!

Он обернулся. Перед ним стояла миниатюрная молодая демонесса, не выше его самого. Флаш удивился; он считал, что демоны любого вида отличались уродством или гротескностью, но эта девица представляла собой ледяную статую с превосходными формами и отточенными чертами лица.

— Верно, — откликнулся он, застыв на месте от восхищения.

— Я — Изольда, но ты можешь называть меня Иззи, — сказала она, и голос прозвучал, как хрустальный колокольчик. Думается мне, мы путешествуем совместно.

Это и есть дочь Снежной Бороды?! Впрочем, ничего удивительного. Предводитель демонов уже говорил, что ей двадцать, и она взрослая, и он устраивает её брак, забыл только упомянуть, что она прекрасна.

— Верно, — ответил Флаш миг спустя. — Меня зовут Флаш.

— Я встречала твою мать, единорог, — поведала Иззи. — Тогда я была примерно твоего возраста, но она была восхитительна.

Мальчик заколебался, не зная, что сказать.

«Похвали её!» — мысленно шепнула Нипи.

— Не более, чем ты, — произнёс он.

Изо улыбнулась, принимая комплимент, и почти согрела его своей улыбкой.

— Думается мне, мы поладим, — лукаво подмигнула она.

«Говорила же тебе! — вставила Нипи. — Путь к сердцу женщины лежит через лесть».

По всей видимости, так оно и было. Надо постараться запомнить это. Когда-нибудь точно пригодится.

— Было бы неплохо. Кто сядет в сани?

— Мы с тобой. Посему лучше не ссориться!

— Верно, — Флаш огляделся, чтобы убедиться, что другие демоны не подслушивают. — Твой отец говорит, что мне следует притворяться взрослым, посему я наложу на себя чары иллюзии. Но ты должна помнить, что я — лишь ребёнок.

— Верно. Но ты такой горячий. Не мог бы слегка себя остудить?

— Верно. Я буду казаться тебе холодным, хотя в действительности таковым являться не буду. Так я тебя не растоплю, а ты меня не заморозишь.

— Замечательно! — со смехом воскликнула Иззи. — Нам нечасто приходится общаться с людьми, от них вечно исходит такой жар. Если бы они могли меняться, это было здорово.

— Верно, — в третий раз повторил мальчик.

На следующий день они пустились в путь. Флаш сотворил иллюзию, под которой казался вдвое старше: изменились не только внешность и рост, но и голос. Однако сила и разум остались прежними. Его изображение накладывалось поверху и повторяло все движения. Флаш гордился заклинанием; раньше он подобных не выдумывал.

Снежная Борода осмотрел его и остался доволен. На его лице появилась трещина — улыбка.

— Если сие не растает, пока ты спишь, то вполне подойдёт.

— Иллюзия не исчезнет, пока я сам её не уберу, — заверил его мальчик. — Мои чары рассеиваются медленно. Но если потребуется выполнить мужскую работу, без дополнительной магии, которая увеличит силу, не обойтись.

— Не потребуется. История для вашего прикрытия такова: моя дочь едет на Северный Полюс по делу, а ты ей помогаешь. Ты скажешь ей, что предстоит сделать, а она, в свою очередь, передаст охранникам. Псы не нападут на тебя. — Он сделал паузу, затем понизил голос. — Ты можешь сказать мне, для чего отправляешься туда сам?

— Мне известно только то, что я должен туда попасть, — покачал головой Флаш, понимая, почему Маш не посвятил его в подробности. Теперь он не мог выболтать секрет по дороге. — Надеюсь узнать больше на месте. Тогда, быть может, причину узнают и все окружающие.

— Возможно, — разочарованно согласился вождь демонов. — Иди, я познакомлю тебя со своей дочерью, дабы не приняла за тебя кого-нибудь другого.

— Мы вчера познакомились, — отозвался Флаш.

— В этом твоём виде?

— Нет, в моём собственном.

— Тогда без нового знакомства не обойтись.

В его словах был смысл. Теперь Флаш выглядел совершенно иначе: как мускулистый молодой человек. Он лишь надеялся стать похожим на этот образ хоть отдалённо, когда вырастет!

Иззи тоже впечатлил его новый образ.

— Я даже не подозревала, что теплокровные способны так меняться! — воскликнула она, окидывая иллюзию таким взглядом, что мальчику стало неловко.

«Так и должно быть! — отреагировала Нипи. — Горячая штучка — эта снежная демонесса! Будь уверен, она проверит все дорожки к твоему сердцу ещё до конца путешествия.» — Нипи послала ему мысленный образ волков, нюхающих друг у друга под хвостом перед спариванием.

Флаш пожал плечами. Это, конечно же, невозможно.

Они забрались в сани, где было выбито углубление, позволявшее им удобно устроиться рядом. Спина при этом опиралась на мешки с припасами, а ноги слегка сгибались впереди. Иззи взялась за поводья.

— Вперёд! — звонко выкрикнула она, и псы рванули куда им было приказано.

Но они были высоко на склоне. Сани резко накренились и покатились вниз — прямо к обрыву.

— А-а-а! — закричал Флаш, хватаясь руками за что попало, лишь бы не упасть.

На самом краю обрыва сани затормозили, повернулись боком и заскользили параллельно ему. Мальчик зажмурился, чтобы не глядеть в угрожающе тёмную глубину пропасти. Из-под полозьев пушистыми фонтанчиками взметались хлопья снега и летели прямо туда.

— Да ладно тебе, — шепнула Иззи, щекоча его ухо своим морозным дыханием. Флаш открыл глаза.

Оказывается, он схватился за неё! Мальчик поспешно отпустил то, что держал, и выпрямился, изо всех сил пытаясь не замечать кошмарной панорамы, от которой просто дух захватывало.

Демоны, легко скользившие за ними на самодельных лыжах, хохотали. Собаки — тоже. Они нарочно напугали его, чтобы посмотреть на реакцию.

Флаш расслабился. Они совершенно не боялись — значит, и ему не стоит. Демоны наверняка прошли бы по этим склонам с закрытыми глазами. Они просто развлекались, нервируя его, но теперь он будет держать лицо.

Вскоре они одолели гряду и по равнине направились к северу. Собаки не показывали признаков усталости, а демоны-лыжники не отставали. Новизна событий быстро утратила остроту.

— Ты знаешь какие-нибудь хорошие игры? — поинтересовалась Иззи. — Нас ждёт долгий путь.

— Ну, догонялки, например…

— Собираешься слезть с саней и идти пешком? — подняла инеистую бровь она.

— Ладно, это была глупая идея, — признал мальчик. — Пожалуй, я мог бы наколдоваться карты…

— Карточные игры известны мне все! — закатила глаза она. — У дочери короля много свободного времени.

«Спорим, что не все? — подумала Нипи. — Не знаю названия, но правила помню.»

Флаш взял из воздуха колоду карт.

— Может, я тебя удивлю.

— Поставишь на это?

— А что на кону?

— Последствия.

Флаш вовсе не испытывал уверенности в том, что это хорошая мысль.

— Какие последствия?

Иззи пожала плечами. — Решу позже. После того, как выиграю.

— Что если выиграю я?

— Тогда наказание мне придумаешь ты.

— Мне предстоит важная миссия. Я не могу отвлекаться на…

— Невинные задания, — фыркнула Иззи. — Такие, как произнести: «Быть мне тёплой огровой задницей!» или постоять на санях, ослепляя охранников.

— Ослепляя чем?

— Голым животом, например.

Это начинало звучать, как вызов, который Флаш просто не мог проигнорировать.

— И если один из нас проиграет, он обязан будет всё это проделать? — уточнил он.

— Верно. При условии, что последствия никому не причинят вреда и не задержат нас в пути.

«Опасное создание! — почтительно предостерегла Нипи. — Но лучше принять её вызов, пока она не придумала чего-нибудь похуже».

— Согласен, — кивнул Флаш. — Ставлю неизвестную тебе карточную игру.

— Поняла. Назови её.

— Не могу. Но…

— Тогда ты проиграл! — воскликнула Иззи.

— Нет, я ставил не на это! — запротестовал мальчик. — Мне не нужно давать ей имя, достаточно описания. Если правила тебе незнакомы, побеждаю я.

Демонесса поразмыслила.

— Это честно. Говори правила.

Полагаясь на информацию Нипи, он начал: — В неё могут играть несколько человек, но минимум — двое. Раздающий кладёт карты рубашками вниз, согласно тайному правилу, и первый, кто угадает это правило, сам становится раздающим.

Та погрузилась в раздумья.

— Никогда о такой не слышала, — вынужденно призналась она. — Сия игра действительно существует? Кто же победитель, а кто проигравший? И как начисляются баллы?

— Раздающий выигрывает, пока удерживает за собой этот статус. Похоже на царя горы: занимающий вершину находится выше всех, пока не упадёт. Но можем играть на баллы, если пожелаешь. Каждый неправильный ответ даёт очко раздающему.

— Но раздающий получает всё! — возразила Иззи.

— Верно, зато игрок сам может стать раздающим, если даст верный ответ, и тогда все баллы переходят к нему. По окончании игры один из игроков побеждает безоговорочно.

— Верно, — медленно протянула она, обдумывая сказанное. — Мне нравится. Ты выиграл. Что за последствия ты для меня назначишь?

Флашу очень хотелось велеть ей ослепить охранников, но духу не хватило.

— Давай сыграем, и первым последствием будет очко в мою пользу.

Иззи посмотрела на него. — Ты щедр, Флаш. Я бы придумала для тебя наказание похуже.

— Я вспомнил твоего отца, — сознался мальчик.

Она рассмеялась. — Ты мне нравишься, теплокровный! Не буду придумывать тебе ничего обременительного.

— Выиграй сначала.

— Не бойся, без этого никак, — уверенно заявила демонесса. — Я не адепт, но в играх знаю толк.

Флаш изумился её самоуверенности. Хотя его собственный опыт игр на Протоне был невелик, Нипи нередко принимала в них участие, и её опыт после слияния передался ему. Ещё мальчик часто играл со своими приятелями-оборотнями, но, в основном, в догонялки, хотя и прятки, где требовалось угадывать, они тоже любили. Короче, несмотря на юный возраст, мальчик определил бы себя, как сильного соперника. Может, и эта снежная девушка такая же?

Он перемешал карты. Те были из пластика, который не боялся ни тепла, ни холода.

— Кто станет раздающим?

— Что за вопрос? Ты ведь уже заработал первое очко — значит, и раздающий — ты. Сдавай карты.

Флаш сконфужённо взглянул на неё; снова он сглупил. Иззи, которой явно было жарковато, распахнула свою морозную шубку и приспустила вырез свитера, теперь ещё больше напоминающего пару покрытых снегом холмов идеальной формы с долинами между ними. Мальчик покраснел.

— Да ладно тебе, — расхохоталась Иззи так, что затряслись холмы. Она прекрасно поняла причину его смущения.

«Когда вырасту, обязательно поэкспериментирую со свитером!» — завистливо подумала Нипи.

Это помогло прояснить кое-что и для Флаша. Свитер странно интриговал мальчика, но до её слов он не понимал, почему. Вне всяких сомнений, когда он достигнет возраста своей иллюзии, подобных вопросов возникать не будет. Похоже, демоны и люди были куда больше общего, чем он полагал.

— Теперь ты тасуй, — качнул головой он. — Чтобы убедиться в отсутствии жульничества с моей стороны.

Снова прозвенел её смех, заставив холмы пуститься в дикий пляс. — Вот дурачок! Ты серьёзно?

— Да, — с досадой отозвался Флаш. — Надо играть честно.

— Ты поставил бы на свою честность? — спросила Иззи, подавляя очередной смешок.

— Да! Я не мошенничаю!

Демонесса успокоилась настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, но холмики всё ещё мелко подрагивали.

— Но ведь ты не можешь сдавать их в случайном порядке, — возразила она. — Карты должны быть выложены в согласии с секретным правилом. Как ты подчинишь их определённому порядку, выкладывая вперемешку? Или это твоё правило и есть?

Ой! Она опять поймала его на логическом несоответствии. Флаш залился краской уже в третий раз.

— Ты права, — признал он.

Она быстро нагнулась к нему и чмокнула в щёку. Магия иллюзии была такова, что мальчик ощутил прикосновение холодных губ на собственной коже, хотя плоть более взрослого и крупного Флаша находилась чуть выше.

— Но мне нравится твоя честность, — утешила его Иззи. — И даже глупость тебе к лицу.

Из огня, да в полымя. Мальчик попытался её игнорировать.

— Всё, я раскладываю карты, — предупредил он.

— Спокойно, Адепт! — проговорила демонесса, отбирая у него колоду. — Сотвори нам столик изо льда, и я разложу часовой пасьянс.

— Но карты же снова перемешаются! — запротестовал он. — И к чему нам сейчас часовой пасьянс? Времени полно.

Иззи удивлённо покачала головой. — Я-то думала, ты окажешься унылым ботаном, но твоя наивность — это нечто. Она меняет всё дело! Смотри и учись.

Флаш наколдовал запрошенный столик — плоскую глыбу льда, которую они положили на колени. Шерстяная одежда и защитные чары не позволяли ей таять… ну, а что касалось снежной девушки, тут и вовсе нечего было беспокоиться, поскольку она замораживала глыбу ещё больше. В общем, отличный получился столик. Иззи разложила карты по кругу в двенадцать стопок, а тринадцатую разместила в центре.

— Это часы! — объявила она. — Север — двенадцать, юг — шесть, ну и всё остальное, как полагается. Если я открою номера до центра, то выиграю… но это происходит редко.

— Один шанс из тринадцати, — пробормотал Флаш.

— Ты понял! Умно! — улыбнулась Иззи. Мальчик знал, что она его дразнит, но почему-то это доставляло удовольствие.

«Умеет же она себя подать!», — одобрительно подумала Нипи.

Иззи подняла верхнюю карту центральной стопки. Ею оказался туз. Она положила его лицом вверх под стопку, которая обозначала час — прямо рядом с 12-ю, и, в свою очередь, сняла верхнюю карту этой стопки. Это была шестёрка, так что демонесса переложила её под низ 6 — и забрала верхнюю карту оттуда.

Так оно и продолжалось, из одной стопки в другую, каждая указывала путь к следующей. Белоснежные пальцы ловко сновали между картами, размещая их с такой скоростью, что трудно было за ними уследить. Иззи явно раскладывала этот пасьянс и раньше — множество раз. И другие — тоже. Она говорила правду о своём карточном прошлом.

Открылся первый король и отправился в центр. Позже — другой, и третий. Затем в третьей стопке собрались все четыре карты её номинала. И, несколько движений спустя, показался последний король.

— Лава горячая! — выругалась демонесса. — Ещё бы чуть-чуть… Я проиграла, всего часа не хватило. Плохая примета.

— Надеюсь, что нет! — отозвался Флаш. Приметы на Фазе воспринимали всерьёз.

Иззи пожала плечами, вновь сдвинув с места холмы.

— Может, и нет. Говорят, кому везёт в картах, не везёт в любви — и наоборот. Наверное, отец всё-таки подыщет для меня приличного демона.

— Он не может подобрать пару тебе? — изумился Флаш. — Разве внешность для мужчин не главное?

— Верно. — Её руки возобновили движения. Часовой пасьянс опять пошёл по кругу. — Многие кидаются в меня снежками, но, кажется, я проклята.

— Проклятье? Я его не вижу.

Быстрые пальцы вытащили четвёртую королеву для двенадцатой кучки.

— Адское пекло! Опять проиграла. — Девятки и одиннадцатая стопка остались незавершёнными. Иззи собрала колоду в нумерологическом порядке. — Если они нужны тебе по мастям, могу перетасовать.

— Нет, меня вполне устраивает, — сказал он, принимая карты. — Так что насчёт проклятья?

— Дай-ка посмотреть, — неожиданно её рука дёрнулась назад, отнимая у Флаша колоду. — Я так и не взглянула на рубашки! Это же карты маленького народца! — Картинка изображала крылатую девочку в зелёном платьице на фоне лиственного орнамента.

— Верно. Я познакомился с ней, когда был волком, и нарисовал на картах. Когда прятался.

— От кого?

— От враждебных адептов. Четыре года.

— И они тебя не нашли?

— Нашли, к сожалению. Тогда всё осложнилось, пока Стайл не слил оба мира воедино.

— Но почему твои родители не на нашей стороне? Мой отец научил Ровота-Адепта играть в шахматы.

— Верно. Я скрывался и от него, пока он не отыскал меня.

— У тебя тяжёлая жизнь, — посочувствовала она.

— Нет, жизнь была весёлая, только без родителей. Но почему ты сменила тему, когда я спросил о проклятии?

— Потому что оно — мой позор, — поморщилась Иззи. — Если побьёшь меня в карты, можешь заставить поведать в качестве наказания.

Справедливо. Вытащив десятку червей, Флаш положил её на столик. — Попробуй угадать правило, — предложил он. — Оно должно проясниться при следующих же четырёх картах, если только тебе не будет их мало. Каждый неверный ответ приносит очко мне. А если не угадаешь при восьми открытых картах — опять очко в мою пользу.

— Поняла. Клади свою четвёрку.

Мальчик положил четвёрку треф, вальта бубей и пятёрку пик.

— Достаточно, — кивнула демонесса. — Если я не угадаю, но моё правило подойдёт под этот выбор, что тогда?

— Тогда штрафа не последует. Иначе играть в двоём было бы слишком трудно. Когда принимает участие несколько человек, неправильные догадки помогают выиграть остальным, так что игроки должны быть осторожны. Но с двумя может пройти целая колода, прежде чем догадка окажется верной. — Информацию, как и прежде, предоставила Нипи. — Я накладываю ограничения, но ты можешь их опротестовать.

— Пока пусть будет, как ты говоришь. Твоё правило заключается в смене цвете и уменьшении на шесть — по кругу. Возможно, ещё не повторять масть, пока не используется вся колода, но в этом я не уверена.

Она раскусила его с поразительной точностью. Флаш протянул ей колоду.

— Моя раздача — такая же, как твоя, — сказала Изззи, не снимая четырёх карт. — Но иное правило.

Флаш уставился на карты с новым интересом.

— Двойное число перемежается с одинарным, — предположил он.

— Нет. Штраф не накладывается.

— Выложи больше карт.

Демонесса вытащила девятку пик, тройку пик, шестёрку треф и восьмёрку треф.

Флаш принялся тщательно их изучать. Цвета больше не сменяли друг друга, а числа не уменьшались. Он вообще не видел связи между открытыми картами. Похоже, он в тупике.

— Третья карта лишняя, — подсказала Иззи.

— Лишняя не только она, но и четвёртая, пятая и шестая! — возразил мальчик.

— Не вообще, а в том плане, что отличается от первых трёх, — пояснила она. — Видишь: в верхнем ряду у каждой карты по два символа, пока не идёт третья — с одним. Потом два, два и один.

Он посмотрел более внимательно: так оно и было. Иззи видела расклад под другим углом и оказалась более изобретательной, чем Флаш.

— Очко тебе, — подытожил он.

Они начали снова. Девушка выложила восьмёрку червей, вальта пик, пятёрку треф и четвёрку треф. Когда мальчик вынужденно признал своё поражение, она добавила девятку бубей, туз бубей, семёрку бубей и шестёрку бубей.

Он совсем запутался.

— По алфавиту, — объяснила Иззи.

— Но они же выложены не в алфавитном порядке!

— Зато номера — в алфавитном.

Флаш только вздохнул.

Так оно и продолжалось. Демонесса обладала большим талантом к играм, чем он. По крайней мере, к данной конкретной игре. К тому времени, как они остановились на ночлег, он уже отстал безнадёжно. Любые последствия, которые Иззи для него придерживала, придётся принять.

— Откуда у тебя такие карточные способности? — печально поинтересовался мальчик.

— Мой отец — шахматный гроссмейстер и лучший игрок на всей Фазе, не считая твоего дедушки, — польщённо улыбнулась она. — От него я унаследовала память и хватку в области цифр. Никто не побьёт меня в подобных играх.

— Может, в этом и заключается твоё проклятие! — воскликнул Флаш. — Демонам не нравится, когда их побеждают демонессы.

Иззи покачала головой. — Думаешь, я этого не знаю? Будь ты подходящей парой, ты бы никогда не узнал о моём превосходстве в играх.

Кажется, она знала, что делает. К чему волноваться, что о ней подумает мальчик, если он всё равно теплокровный — то есть, с точки зрения снежных демонов, для брака бесперспективный? Глупо, но Флаш почти расстроился.

Поужинали они прямо в санях. Он наколдовал холодные сэндвичи и остывшее молоко для себя, не желая пугать спутницу видом горячей пищи, а та съела мороженое из своих запасов. Через какое-то время его молоко совсем обледенело, и они поменялись. «Если мы — то, что мы едим, неудивительно, что она такая сладкая», — подумал мальчик.

Демоны-охранники охотились на бегу, преследуя сугробчатых кроликов и убивая их ледяными копьями. Также они пускали в снежных гусей ледяные стрелы, сбивая в воздухе. Эта морозная пустыня в действительности полнилась жизнью, если знать, где её искать. Вероятно, магия защищала их от минусовых температур, как ограждала от его жара Иззи. Здесь было куда интересней, чем Флаш ранее полагал. Теперь он замечал и растения: от пушистых кочек белой травы до студёных деревьев.

— Боюсь, я утрачиваю свою привлекательность, — полушутя фыркнула Иззи. — Твой взгляд прикован к пейзажу. — Она набрала в грудь воздуха. — Неужели увидел более симметричные горки, нежели мои?

— Не дразни меня так, будто не знаешь моего подлинного возраста, — укорил её Флаш.

— Ладно уж, — удовлетворённо кивнула девушка.

Собаки вытянули сани на выступ заблудившегося ледника. На западе в небе собирались тёмные облака, провожая заходящее солнце.

— Ночью будет ясно, — прокомментировала Иззи. — Но думается мне, лучше укрыть тебя чем-нибудь.

— Верно. Сугробы, в отличие от тебя, меня не привлекают.

Демонесса невинно улыбнулась. — Посмотрим.

Стражники распаковали палатку из снежной ткани и закрепили её на больших сосульках. Иззи забралась внутрь, жестом пригласив Флаша следовать за ней. Там она достала лампу из цельного кристалла, которая озарила их холодным голубым светом. Его едва хватало, чтобы видеть друг друга.

— Снега на две постели здесь не будет, — сказала она, сгребая всё в середину. — Придётся делить ложе.

— Я сотворю себе отдельное с помощью магии… — начал было мальчик.

— Нет смысла, — прервала его Иззи, скидывая с себя морозную шубку. — Твои чары уже предотвращают таяние.

— Верно, однако…

— И мне по душе твоя компания, — продолжала демонесса, стягивая с себя тонкий свитерок. — В любом случае, мне не нравится спать одной.

— Но…

— Снимай одежду, — велела она, выступая из сброшенной юбки-колокольчика. — Не хочешь же ты испачкать чистый снег.

— Но она нужна мне, чтобы согревать!

— Да нет же, тебя греют чары, — усмехнулась Иззи, легко скидывая с себя нижнее бельё и вешая его на ледяной крючок. Её тело сияло невинностью, напоминая статую из стекла и алебастра, оживлённую Коричневой.

— Но мужчина не имеет права спать рядом с женщиной, не принадлежащей его роду, — запротестовал Флаш.

— А ты не мужчина, ты — ребёнок. Думаешь, моя память столь коротка?

— Даже так, спать вместе обнажёнными — неправильно.

— И что? Разве твой двойник на Протоне не поступает так всё время?

Она побила его доводы с той же лёгкостью, с какой действовала в карточных играх. Нагота в другом измерении считалась нормой. Разумеется, Нипи давно к ней привыкла, но он не мог передать тело ей, поскольку девочка лишилась бы защиты магии — а следовательно, и тепла.

Сдавшись, Флаш разделся. Он устал и нуждался в отдыхе, а снег выглядел мягким и пушистым. Хотя его и скрывала иллюзия, более крупный молодой человек обнажился одновременно с ним. Выглядело его обнажённое тело мускулистым и красивым.

Иззи улеглась на постель.

— Ты говорил, что жил в Стае? — поинтересовалась она.

— Верно. Оборотни были добры ко мне.

— Значит, у тебя была Наречённая сука?

— Верно. Когда мы повзрослеем, то спаримся, и наши пути разойдутся.

Иззи развела ножки — такие же восхитительно округлые и симметричные, как и верхняя часть её торса. — Думается мне, я научу тебя спариванию, чтобы, когда время настало, ты уже всё умел.

«Так и знала! — подумала Нипи. — К этому всё шло!»

«Как мне увильнуть?» — с отчаянием заметался Флаш.

«А зачем? Отличная информация. Я учусь у неё каждую секунду!»

«Много от тебя помощи!» — съязвил мальчик. Вслух же сказал, обращаясь к Иззи: — Благодарю тебя за доброту, но лучше мне поспать.

— Помнишь наши карточные игры? — спросила демонесса, соблазнительно потягиваясь.

— Да. Но… — Затем до него дошло. — Последствия!

— Умный парнишка! Ты мне должен уже чёртову дюжину! Иди сюда, Флаш, я тебя не обижу. Я хочу поиграть с тобой.

— Но почему? Я же не представляю для тебя интереса!

— Потому что, — серьёзно сказала она. — Если я попрактикуюсь с тобой и найду, что именно работает, возможно, мне удастся преодолеть проклятье и найти хорошую пару своего вида.

— Поведай мне о своём проклятье, и возможно, я найду заклинание, чтобы от него избавиться, — с надеждой предложил мальчик.

— Приди в мои объятия, и я всё тебе расскажу, хотя и не должна.

Флаш опустился на ложе рядом с ней. Перекатившись на другой бок, демонесса поймала его за плечо и повалила на себя. Ощущение от её тела было ещё приятней, чем лицезрение его. Чары не мешали им получать удовольствие от прикосновений. Теперь Флаш понял, что взрослые находили друг в друге — физически.

— Четырежды приходили к моему отцу достойные демоны, — начала Иззи. Перевела дыхание, от чего холмики под ним игриво шевельнулись. — Каждый жаждал мною обладать. Но каждого постигло несчастье в тот самый момент, когда они приходили разделить со мною ложе, как я делю его сейчас с тобой. Двое умерли, один сошёл с ума, один до сих пор в беспамятстве. Больше свататься желающих не оказалось, и я боюсь состариться в одиночестве. Вот моё проклятье: каждый, кто полюбит меня, обречён.

— Я проверил тебя на стороннее магическое влияние при первой же встрече, — сообщил Флаш, пытаясь сосредоточиться на словах вместо её дыхания. — Не то чтобы я тебе не доверял, но моя миссия чрезвычайно важна, и я опасаюсь направленных против меня чар. На тебе нет проклятья, иначе я бы его заметил, Иззи.

— Мило с твоей стороны утверждать сие, Адепт, — отозвалась та. — Но тогда почему пострадали женихи?

— Возможно, мне удастся это выяснить. Вряд ли оно ударит по мне, ведь меня защищают магия, юность и принадлежность к иному виду. — По крайней мере, Флаш на это надеялся, поскольку проклятье звучало ужасно, а названная им защита не помогла против её женских чар. Если проклятье сильнее их — значит, и его магии окажется недостаточно, тем более, сейчас нельзя было производить мощных магических выплесков. — Как именно всё произошло?

— Когда демон ложится рядом, я целую его вот так, — Иззи наградила его страстным поцелуем в губы, по сравнению с которым прежний поцелуй в щёку просто померк, он даже напомнил о магии адептов. — И прижимаю его к себе вот так. — Демонесса прижалась к Флашу всем телом, и его тело откликнулось с такой горячностью, что мальчик даже испугался, не пробьётся ли она сквозь защитные чары. — И шепчу в его красивое стылое ухо всякие нежности. — Прикоснувшись к его уху губами, она выдохнула: — Я люблю тебя. — И хотя Флаш знал, что Иззи всего лишь проводит демонстрацию, его сердце учащённо забилось в груди. Любовь такой женщины! Что ещё нужно для счастья?

— Ой! — в ужасе взвизгнула она.

Флаш поспешно откатился и вскочил на ноги. Случилось то, чего он и боялся: жар пробился сквозь защиту и подействовал на её восхитительное тело, которое теперь некрасиво подтаяло. Кошмар!

— О Иззи, прости! — воскликнул он. — Я починю тебя магией!

— Какая боль… — отрывисто простонала демонесса. — Если можешь…

— Ожог, уберись, снова в лёд превратись, — пропел мальчик, наделяя свои слова целительной силой. Это была более сильная магия, чем он хотел использовать, но Флаш чувствовал себя виноватым перед снежной девушкой и желал исправить причинённый ей вред.

Вокруг её тела сгустилось маленькое облачко морозной пыли. Подтаявшего места как ни бывало! Иззи расслабилась.

— Твоя магия чудесна! — похвалила она. — Ожог исчез; даже не верится, что он был. Благодарю тебя, благодарю!

— Нет, я виноват, что причинил тебе боль. Твой поцелуй, объятия, слова — они разожгли во мне огонь, и жар прорвался сквозь чары. Твоя рана была просто ужасна. Прости меня, прекрасное создание!

— Нет, не извиняйся передо мной! — воскликнула демонесса, садясь. — Я принудила тебя к сему, во всём виноваты мои дурацкие игры. Хотела, чтобы в тебе воспылала страсть — так же, как в других…

Она оборвала свою речь, и глаза её округлились. Флаш пришёл к тому же выводу.

— Жар! — понял он. — Я теплокровный, но ещё ребёнок. Если ты способна проделать подобное со мной, что же происходит со взрослыми?

— Ну, они сотворены изо льда, как я сама…

— И нагревшись, могут растаять! — закончил мальчик. — Дело не в проклятье, а в избытке страсти!

— Но ведь раньше с демонессами ничего подобного не происходило! — возразила Иззи.

— Потому что раньше на свет не появлялось столь прекрасного и страстного создания, как ты!

— Верно, — вздохнула она, осознавая правоту его слов. — Значит, любовь — моё проклятье.

— Но теперь, когда мы знаем причину, то можем всё исправить, — улыбнулся Флаш. — Я наложу на тебя чары, которые уменьшат твоё влияние на окружающих. Тогда твоя любовь никого не погубит.

— Безопасная любовь, — согласилась, светлея на глазах, Иззи. — Давай прямо сейчас?

«Даже когда она говорит нечто невинное, всё равно слышится сексуальный подтекст!» — завистливо отметила Нипи.

— Да. — Флаш умолк, подбирая рифму, затем пропел: — Пыл её уменьши вдвое, чтобы встретилась с судьбою. — Стишок вышел не очень, но суть передавал верно: отныне её жар никого не растопит, а чем меньше страсти будет посылать она, тем меньше ответного пыла будет в демонах.

— Я не чувствую никаких перемен, — озадаченно нахмурилась Иззи.

— Эффект ощутит твой возлюбленный, — пояснил мальчик.

— Я должна проверить, — решила она. — Иди сюда, Адепт.

Ой. «А ты думал, что ускользнул!» — рассмеялась Нипи.

Ну, могло быть и хуже. Флаш снова пристроился рядом с ней на снежном ложе.

— Я попробую нарастить защиту, — решил он. — Не хочу вновь тебя растопить.

— Если твоя магия работает, в этом нет нужды, — покачала головой Иззи. — Теперь моя страсть не подействует на тебя, как раньше. Если я не растаю от твоей, с демонами тоже всё будет в порядке. Проверим. Не хочу оказывать на них губительный эффект.

Пришлось признать необходимость испытания, иначе все его усилия — волку под хвост.

Заключив его в объятия повторно, Иззи притянула мальчика к себе. Он чувствовал себя так, будто и в самом деле на несколько лет повзрослел и стал тем самым молодым человеком. Демонесса поцеловала его, и он ощутил, будто плывёт в золотистом потоке радости. Коснувшись его уха своими идеальными прохладными губами, она прошептала: — Я люблю тебя, Адепт, за оказанную мне милость. — И он снова поплыл от счастья.

Что? А как же насчёт сердца, готового выпрыгнуть из груди?

«Это имитация, дурачок!» — напомнила ему Нипи.

А. Ну, да.

— Ты великолепна, — искренне ответил он. — Но это всё.

— Так ли это? — осведомилась демонесса, узрев в его словах вызов своей красоте. — Сейчас я покажу тебе ещё кое-что. — Переместившись вниз, она обхватила его своими с ума сводящими ножками. Наверное, их она показать и хотела. Вдохнув, она заставила его тело приподняться на сугробах-подушках. Это привело ещё к двум последствиям: во-первых, она одарила Флаша таким поцелуем, о существовании которых он и не подозревал; её губы были вторым из них. — Значит, всё? — шепнула она.

— Я летаю посреди золотых облаков, — мечтательно выдохнул он. — На седьмом небе… но рая мне достичь не дано. Я люблю тебя, демонесса, но ощущаю сие лишь частично. Молю тебя, не дразни меня больше, иначе остаток своей жизни я проведу в страданиях.

— Я и впрямь не таю от твоей страсти! — обрадовалась Иззи. — Значит, и с демонами всё будет в порядке! — Сжав колени ещё чуть-чуть, она сделала очередной глубокий вдох, чем отправила его в новый полёт среди золотых облаков.

— Верно, — грустно согласился Флаш. — С демонами всё будет в порядке. Но если бы я был тем, кем кажусь, даже чары не спасли бы тебя от таяния.

— Уверена в этом, Адепт, — довольно улыбнулась она и, наконец, отпустила мальчика, который поспешил откатиться на свою половину постели. Его обуревали смешанные чувства. — Но демоны сотворены из снега и льда, их сердца не тают. Теперь будущий муж увидит во мне обычную девушку.

— Да, — кивнул он. — Больше никаких наказаний меня не ждёт?

— Твоя услуга стоит всех последствий, вместе взятых, Адепт! — подтвердила Иззи. — Но я бы и так не заставила тебя расплачиваться за проигрыши; выражения твоего лица было вполне достаточно.

Он так и подозревал. И всё же её слова вызвали волну облегчения. — Благодарю тебя. Думается мне, я ещё пожалею, что не родился снежным демоном.

— Так и должно быть, — серьёзно заявила Иззи. — А теперь давай спать, утром мы достигнем полюса.

Флаш почти позабыл о своей миссии, так его заинтриговала беседа с демонессой.

— Верно, — обессиленно кивнул он, закрывая глаза.

Но ему понадобилось немало времени для того, чтобы спуститься с седьмого неба на более прозаичное стылое ложе и уснуть.

Утром стражникам пришлось их откапывать, поскольку метель полностью погребла палатку под снегом. Иззи села, потянулась и вдохнула ужасающе холодный воздух, когда тоннель достиг входа в палатку.

Мальчик увидел, как демон с лопатой во все глаза таращится на неё.

— Иззи, одежда, — напомнил он. — Ты же не хочешь, чтобы твои стражи растаяли, прежде чем мы доберёмся до полюса.

— Уж будь уверен! — радостно согласилась она и набросила на себя одежду, хотя вообще-то его предупреждение запоздало, учитывая события накануне. Однако Флаш не забывал о просьбе Снежной Бороды; его иллюзия должна была отпугивать демонов от девушки, предназначавшейся, как минимум, принцу, а не обычному охраннику.

— И ты тоже, любовничек, — озорно подмигнула Иззи, окидывая его хищным взглядом.

Только сейчас Флаш вспомнил, что он тоже обнажён. Стражи могли сделать лишь один вывод о том, что произошло в палатке ночью. Может, их мнения и разойдутся в подробностях, но по сути, они не ошибутся. Будь он постарше и попрохладней…

Флаш поднялся и оделся. Затем они вышли из палатки под завистливыми взглядами демонов и прошлись по выступу ледника. Завтракала парочка уже в санях, мчавшихся к полюсу. Потом они снова играли в карты, и мальчик опять постоянно терпел поражение. Последствия были одними и теми же: Иззи ждала, пока один из стражников обернётся на них посмотреть, а потом заставляла Флаша целовать её в щёку или в губы, пока изображала из себя недотрогу. Поэтому демонам казалось, что выигрывает адепт, который постоянно требует у принцессы поцелуев. Иззи хотела, чтобы весь мир узнал: молодой человек, разделивший с ней ложе, не пострадал. Пока так оно и было. Флаш втайне желал, чтобы для неё всё это было больше, чем игрой — и больше, нежели невозможной мечтой, для него самого. Он понимал принципы спаривания, но никогда ранее не получал от этого столько наслаждения, и никогда ранее его не соблазняла женщина. Мальчик уже понимал, что ему придётся искать очень особенную девушку, дабы исполнились желания, семена которых посеяла в нём Иззи. Отыщется ли такая, когда он повзрослеет?

— Вот он! — внезапно воскликнула демонесса.

Флаш посмотрел туда, куда она указывала. Посреди равнины торчал одинокий шест, обозначающий полюс, при чём до разочарования простой — обычная ледяная палка со спиральным узором по всей длине. Самое странное, что до половины его скрывала тень. Подъехав ближе, они затормозили.

— Что теперь? — осведомилась Иззи. — Я понимаю, что твоя миссия выглядит пустяком по сравнению с моей любовью, но всё-таки: что мы здесь делаем?

Охранники при очередном подтверждении своих подозрений беспокойно задвигались. Демонесса была в своём репертуаре и получала несказанное удовольствие.

Проблема заключалась в том, что Флаш понятия не имел, что им делать дальше. Сообщение просто отправило его сюда. Действительно, что теперь?

Он подошёл к Полюсу и дотронулся до него.

Тот мгновенно пришёл в движение. Круглая ледяная панель под ним поднялась, обнаружив тоннель с уходящими вниз ступенями.

— Пещера под Полюсом! — счастливо захлопала в ладоши Иззи. — Никогда бы не подумала!

Флаш тоже. Тем не менее, он поставил ногу на первую ступеньку, не колеблясь. Лучше сразу разведать, чем стоять в неуверенности. Там, внизу, для него наверняка что-то приготовили.

«Мне это не нравится», — подумала Нипи.

— Адепт, я никогда не стала бы тебе прекословить после того, как ты одержал столь блестящую победу… — скромно потупила глазки Иззи, поскольку рядом стояли охранники, глядевшие в проём так испуганно, будто боялись, что оттуда высунет голову огнедышащий дракон. — Но я чую беду.

Флаш пожал плечами, словно неприятности его не беспокоили.

— Думаешь, моя цель не здесь? — спросил он.

— Я боюсь этой дыры, как озера лавы, — призналась демонесса. — От неё веет смертью. О любовь моя, не спускайся вниз!

Конечно же, она преувеличивала, но волновалась не понарошку. Флаш с радостью ухватился за предлог.

— Я буду осторожен, — мужественно пообещал он. Стражи закивали; так и следовало обращаться с хорошенькими женщинами, у которых одни глупости на уме.

Мальчик посмотрел вниз, чтобы глаза привыкли к темноте. Теперь он увидел и верёвку, натянутую над ступеньками. Верхний ех конец представлял собой петлю. Силок на него? Если шагнуть в неё, затянется ли лассо на щиколотке и потащит ли его в глубины мрака?

— Успокой меня, — покорно попросила Иззи. Мальчик начинал понимать, каким актёрским мастерством наделены женщины. Нипи лихорадочно делала мысленные заметки. — Позволь мне спуститься первой и посмотреть, что там.

— А что там, по-твоему, может быть? — спросил Флаш, надеясь, что у неё есть ответ.

— Не знаю, о великий, — мило созналась демонесса. — Но ты побеждал меня столько раз, взамен требуя лишь поцелуев, совсем не обременительных, когда они исходят от тебя… — Тут она помедлила, чтобы опустить пушистые ресницы и слегка покраснеть. — Я просто должна отблагодарить тебя надлежащим образом. Не хочу, чтобы ты поскользнулся на ступенях, ведущих в неизвестность…

— Как пожелаешь, — щедро уступил Флаш. Её тревога оказалась заразительной; может, внизу и в самом деле ждёт угроза? Но разве отец отправил бы его навстречу опасности без предупреждения?

Иззи набрала пригоршню снега и бросила в центр отверстия. Снежинки посыпались вниз, медленно кружась на образовавшемся сквозняке — половина сияла белизной при свете дня, половина угасала в тени Полюса. Однако, миновав их ноги, снежинки замедляли падение и замирали.

Все глазели на них. Из ладони демонессы продолжали лететь вниз новые снежинки, но их предшественницы кружились на месте, даже не думая опускаться в пещеру.

Флаш нагнулся, чтобы изучить феномен ближе.

— Они падают, но медленно, — наконец, сказал он. — Вот тебе настоящая загадка, красавица: почему они так себя ведут? — На сей раз мальчик ещё больше надеялся, что ответ у неё наготове!

— Благодарю тебя за шанс блеснуть умом там, где ты уже проник в тайну, — кокетливо улыбнулась Иззи. — Думается мне, здесь раскинута сеть замедляющих чар, которые не вредят никому, кто осмелится войти, но изменяют течение времени таким образом, чтобы десять минут, проведённые внутри, равнялись часу снаружи, если не больше. Если ты спустишься туда, мы будем ждать тебя очень долго. — Она подняла на него свои огромные глаза. — Любовь моя, сомневаюсь, что смогу ждать целую вечность!

«Умница какая! — подумала Нипи. — Замедляющие чары! Скорее всего, она права».

— И как же мне выполнить свою миссию, о прелестная демонесса, если ты столь нетерпелива? — нахмурился Флаш, которому игра начинала нравиться.

— Ну, думается мне, лучше нам вытащить тебя с помощью верёвки здесь, где время останется нормальным, — предложила Иззи. — А заодно — и то, что там лежит.

Флаш заново увидел петлю на конце верёвке. Это не ловушка, а снаряжение! Теперь в словах отца появился смысл.

— Ладно, давай попробуем, — милостиво согласился мальчик. — Твой ответ может оказаться удачной догадкой.

Иззи стрельнула в него взглядом и прижала к щекам ладошки. Ей явно понравился комплимент адепта! Хотя Флаш и знал, что демонесса притворяется, но всё равно почувствовал себя лучше.

«Неудивительно, что мужчины от неё просто таяли!» — в очередной раз восхитилась Нипи.

Флаш наклонился, чтобы взять петлю. Его руки двигались быстро, пока не достигли медленно кружившегося снеговорота; тогда замедлились и они. Никакой разницы мальчик не ощутил. Если бы не наблюдал за процессом лично, ни за что бы не догадался, что с ним произошло.

Однако, хотя пальцы теперь висели прямо над верёвкой, рука до кисти оставалась такой же подвижной, как всегда. Опустив плечо, Флаш смог протолкнуть пальцы дальше — вот только на верёвке они смыкаться отказывались. Ничего необычного он при этом не замечал, они просто не поддавались силе воли.

Но долго ждать не потребовалось. Пальцы уже были полусогнуты. Этим-то «крюком», двигая плечом и телом, Флаш и захватил петлю. Затем потянул кисть вверх, и верёвка отправилась туда же вместе с ней. Мгновение спустя обе они вернулись в нормальное время.

Какая странная петля — не затянута, но свёрнута свободным узлом-кренделем, развязать который невозможно! А другой конец так и свешивается во мрак, и кажется, к нему что-то (или кто-то) прикреплено.

Мальчик потянул наверх и его. Поначалу верёвка поддавалась легко, но затем тащить стало труднее. Судя по ощущениям, на другом конце было какое-то животное. Но почему его послали сюда вытаскивать кого-то за поводок?

Недоумевая, Флаш продолжал перебирать верёвку, пока зверь не вышел из темноты.

Да нет же, не зверь, а человек! Чёрный Адепт! Флаш моментально узнал чёрный плащ и сапоги. В противостоянии адептов он выбрал другую сторону, но был человеком чести. Верёвка-линия являлась частью его самого (или наоборот, мальчик так в этом и не разобрался).

Маш послал сюда сына для его спасения? Должна же быть причина!

— Иззи, проследи, чтобы демоны не делали лишних движений, — пробормотал он. — Это Чёрный Адепт, и его легко разозлить.

— Верно, — кивнула демонесса, махнув рукой стражникам, которые поспешно отступили. Все обитатели Фазы, наученные многолетним горьким опытом, уважали адептов. Магия Флаша здесь ослабевала, но он был неопытным ребёнком; взрослые адепты и на полюсах опасны так же, как в любом другом месте.

Наконец, мальчик вытащил Чёрного наружу — не с помощью мускулов; тот содействовал ему, медленно, как во сне, идя навстречу. Вскоре он уже стоял возле шеста.

— Адепт, меня называют Адептом-Единорогом, — несколько нервно представился Флаш. — Однажды мы встречались…

— Верно, — отозвался Чёрный, мгновенно опознав его, несмотря на добавленные себе мальчиком годы. С адептами такое случалось нередко; они узнавали друг друга внутренним чутьём. — Когда ты был узником Прозрачного на его подводном острове.

— Да, а теперь меня послали сюда, но я пока не понял, зачем. Это Иззи, дочь Снежной Бороды, который дал мне сопровождение в дорогу.

Адепт коротко кивнул демонессе.

— Отлично справилась, красотка, — похвалил он.

Иззи, разрываясь между почтением и страхом, залилась настоящим румянцем.

— Рада стараться, Адепт, — с сомнением в голосе ответила она.

— Уйди, пока не вышел Зелёный, — велел он.

Иззи беспрекословно отбежала подальше. Обернувшись, Чёрный потянул за свою собственную верёвку, висевшую позади него, точно хвост. Мгновение спустя из проёма вырвался огненный шар и, неподвижно застыв в воздухе, принял человеческие очертания. Флаш узнал и эту плотную фигуру тоже: Зелёный в одеянии под цвет имени.

— Благодарим тебя за своевременное появление, — обратился новоприбывший к мальчику. — Это был долгий путь, хотя под землёй разницы мы не замечали.

— Ровот-Адепт отправил меня сюда, но не поведал причины, — повторил Флаш, поражённый его появлением. — Вы мне скажете?

— Да, парнишка, — кивнул Зелёный. — Мы установили магическую бомбу.

— Под Полюсом? — ещё больше изумился мальчик.

— Верно. Тебе следует знать вот что: если провалится первоначальный план, бомба уничтожит всё. Мы подожжём фитиль прямо сейчас.

По мере того, как он говорил, Чёрный подёргивал свою линию, пока не извлёк её полностью. Шнур явно крепился к чему-то ещё.

— Сейчас? — переспросил ошеломлённый Флаш.

— Верно. Но время внизу течёт медленно, и бомба взорвётся лишь через шесть недель. Этого времени должно хватить, если ты выполнишь остальные задания так же быстро, как первое.

— И если у меня всё получится, как надо, вы её отключите?

Зелёный рассмеялся. — Нет, парнишка! Отключить бомбу нельзя. Она уже пущена в действие. Никто не может приблизиться к ней.

— Но тогда…

— Вот почему твой отец ничего тебе не сказал, чтобы этого не выведал враг и не пришёл до того, как мы завершим работу: оставшиеся два твоих задания включают в себя спасение Фазы и от бомбы тоже. Убедись, что выполнишь всё правильно, иначе исчезнем мы все.

— Но я не знаю, что именно…

— Мы тоже, парнишка. Но Книга Магии и Оракул разработали план, и ты — единственный, кто может привести его в действие. А теперь слушай внимательно: наше участие в плане на этом заканчивается. Мы установили бомбу и запустили её. Теперь нас могут уничтожить. Мы защитим тебя и скроем от чужих глаз, дабы тебе удалось выполнить следующее задание. Не пытайся узнать о ней больше, пока не вернёшься в знакомые места. И не беспокойся о нас; просто не попадись врагу.

— Но…

— Враг выследил тебя, парнишка, но не знает, что мы тут делаем. В Белых горах уже ждёт засада. По моему сигналу прими обличье, в коем никто тебя не заподозрит, покинь нас и беги навстречу своей судьбе. Мы тебя прикроем. Всё понял?

У Флаша закружилась голова. Однако, если Зелёный сказал правду, смысл в его словах имелся. Надо любой ценой избежать пленения, чтобы прослушать ещё два сообщения из капсулы и спасти мир.

— Да, — храбро кивнул он.

* * *

Флаш вернулся туда, где они оставили сани, и снова уселся рядом с Иззи. Чёрный Адепт набросил на себя плащ из снежной пелены и покатил за ними на лыжах; судя по его бодрому виду, проблем с морозом мужчина не испытывал. Возможно, из-за присутствия Зелёного, которой в облике огненного шара летел бок о бок с ним. Странная это была процессия, но не более странная, чем сделанные Флашем открытия.

— Ты можешь сказать, что в твоей миссии такого важного, что нас сопровождает эскорт адептов? — поинтересовалась демонесса. — Я же сейчас растаю от любопытства!

Наверное, ничего страшного не случится, если он поделится с ней последними новостями.

— У нас есть план по спасению Фазы от эктаров, — сообщил мальчик. — Если всё получится, мы освободимся. — Об альтернативе он благоразумно умолчал.

— Примерно так я и предполагала, — кивнула Иззи. — Но как бы ни сложились обстоятельства, буду по гроб жизни благодарна тебе за избавление от проклятья.

— Ты тоже во многом мне помогла, — сказал Флаш. — Когда я вырасту, будет ужасно трудно найти столь же очаровательное создание, как ты. — Он уже говорил это раньше, но уразумел, что можно и повторить, поскольку она казалась ещё красивее, когда слушала комплименты. А ещё это было правдой. Её отец, Снежная Борода, считался одним из лучших гроссмейстеров планеты; Иззи унаследовала от него ум, а от матери — привлекательность, и её по праву можно было внести в список красивейших женщин планеты.

— Да уж, — посочувствовала демонесса. Затем наклонилась и поцеловала его; награда, на которую он надеялся.

Когда они остановились на ночлег, двое других адептов отошли в сторону. Они явно могли позаботиться о себе сами. Флаш опять делил с Иззи палатку. На сей раз она не пыталась его соблазнить, просто обняла его, и они уютно задремали. Лучшего сна и придумать невозможно. Несмотря на очевидные различия между ними, мальчик увлёкся ею не на шутку. Она осознавала это и была довольна. Снежной принцессе нравилось выигрывать — как в картах, так и в любви. Одержав победу, она щедро дарила ласку.

На второй день — в процессе приближения к Белому Хребту — грянул гром. Из-под снега в случайном порядке стали вырываться фонтанчики с горячим газом. Один из гейзеров ударил около охранника, и демон едва успел закричать, прежде чем растаял.

— О возлюбленный, враг целится в нас жаром! — в ужасе воскликнула Иззи. — Надо бежать, пока он не уничтожил нас всех!

Однако гейзеры уже били и за спиной, отрезая выход. После более тесного знакомства со снежными демонами Флаш понимал, что это для них — смертельная угроза. Огонь был худшим из их врагов. Снежные псы скулили и метались вокруг в поисках укрытия. Мальчик не знал, как прекратить извержение газа. Если бы ему сообщили об этой угрозе заранее, он подобрал бы подходящую рифму-заклинание, но сейчас, как назло, в голову ничего не лезло.

Чёрный Адепт скользнул к ним на своих лыжах-линиях.

— Давай! — крикнул он Флашу.

Мальчик сообразил, что тот напоминает о замысле, в который Зелёный посвятил его днём раньше, и пропел: — В тумане не видно, где чей нос, пёс теперь — я, а я теперь — пёс.

Струя газа вырвалась прямо перед ним, скрыв от посторонних взглядов. Неожиданно для себя мальчик превратился в одного из снежных псов, а тот занял его место. Покинуть сани он не мог, зато получил хорошее местечко рядом с Иззи.

Затем к ним подплыл зелёный огненный шар и взорвался. Свет ослепил всех. Но миг спустя, когда Флаш, демоны и собаки заморгали, гейзеры испарились. Зелёный, покровитель огня, сыграл свою роль.

— Вперёд! — крикнул Чёрный Адепт. — Прежде чем они опомнятся!

Иззи окликнула тянувших сани собак, и те снова рванулись вперёд. Флаш теперь очутился среди псов, свободно бежавших за санями. Он увидел, как демонесса разговаривает с его изображением, затем — удивление на её лице, когда та уловила перемену. Иллюзия залаяла в ответ.

Иззи, далеко не дурочка, бросила взгляд поверх саней — на настоящего Флаша. Тот ответил кивком. Она, в свою очередь, наклонила голову, начиная понимать. Затем сложила губы в прощальном поцелуе и обернулась к фигуре в санях, делая вид, будто ничего не произошло, пока Флаш отбегал всё дальше и дальше, словно бы в поисках добычи или источников новой угрозы. Он был рад, что демонесса всё поняла; в компании двух адептов и засадой впереди Иззи знала, что мальчик должен спрятаться. Может, и не стоило рассказывать ей о своих превращениях, но Флаш рассчитывал и на её помощь тоже — тем более, он не хотел, чтобы она подумала, что его схватили с остальными. Маленький адепт надеялся, что под всеми её остротами и играми крылся хоть какой-то интерес к нему. Эта надежда ещё долго будет его поддерживать.

Путешественники направились к Белым горам, откуда на них выскочила ожидаемая засада. Иззи едва успела направить собак в объезд невесть откуда взявшегося тумана, не доверяя странным явлениям посреди привычной ледяной пустыни. Но прежде чем они миновали его, туман расползся, и из него выступили вооружённые мужчины, тут же сформировавшие полукруг. Может, демоны и жили в магической реальности, где их порождали снег со льдом, но они тут же поняли: перед этим врагом они бессильны. Мужчины держали в руках пылающие факелы — наиболее убийственное оружие.

Вслед за ними из тумана выступил Пурпурный.

— Мы следили за вами-троими, и теперь вы в наших руках. Будете сопротивляться, растопим снежных демонов и возьмём его в любом случае. Мы поставили ловушку на любого, кто воспользуется мощной магией для побега. Итак, кто тут у нас?

— Хочешь обратить мою специальность против меня? — ядовито поинтересовался Зелёный. — Я могу погасить ваше пламя или сжечь им вас же.

— Попробуй, и за твою глупость будет расплачиваться твоя семья, — ровно произнёс Пурпурный. — У нас в плену все. — Он посмотрел на Чёрного. — А твою линию мы можем просто обрезать: ракеты эктаров нацелены на твой замок. Но им всё равно, и если вы сдадитесь без сопротивления, то не пострадаете.

— Слишком поздно, — усмехнулся Чёрный. — Мы разместили магическую бомбу там, где до неё не доберётся никто.

— Поживём-увидим, — ответил Пурпурный. — А теперь сдавайтесь, и покончим с этим.

Зелёный пожал плечами. — Думается мне, до конца ещё далеко. — Но двое адептов подчинились Пурпурному. Теперь в тумане показалась и летающая тарелка — корабль эктаров. Хорошо они организовали западню!

Когда они двое и спутник Иззи встали рядом с Пурпурным, снежных демонов отпустили на свободу.

— Иди, снежная дева, и передай своему народу не помогать врагам власти, которая будет отныне и впредь, — крикнул ей вслед Пурпурный.

Освобождённые псы бросились прочь, унося сани, а за ними — и собаки-охранники. Флаш осознал, что ему удалось ускользнуть; к тому времени, как Пурпурный обнаружит свою ошибку, будет слишком поздно предпринимать что-либо по этому поводу. Сейчас мальчик был просто собакой, подбегающей к горам, где обитали тысячи из них, а демоны его не предадут.

Флаш надеялся, что теперь Иззи удастся подыскать себе подходящую пару. Наверное, этим она сразу и займётся.

Глава 9

Игра

Коричневая сознавала, что поступает безрассудно, однако не могла противиться обаянию Цеце. Та была прелестна и послушна, и это делало её превосходной служанкой-спутницей. Превосходной… за одним лишь исключением: она принадлежала Пурпурному. Его бывшая любовница и, конечно же, шпионка и поныне. Ей наверняка поручили наблюдать за новой хозяйкой и докладывать о каждом её действии. Следовательно, доверять Цеце нельзя.

Но что с того? Всё равно Пурпурный проник в тайну Коричневой и вынуждал её к сотрудничеству с эктарами, в ином случае угрожая открытием её позора. Его циничный план предоставления ей своей любовницы, которая не возражала против обоеполой любви, продемонстрировал это. Он промолчит о её позоре, привязав её к себе незримыми узами. Коричневая всё понимала, но сделать ничего не могла.

Цеце не строила козней против неё, искренне радуясь, получив хорошую работу вместо одного из тех кошмаров, которыми Пурпурный любил помучить своих слуг. Она горела желанием остаться здесь, в Коричневой Обители, и усердно выполняла все просьбы своей новой госпожи. Тем более, что работы было немного, ведь официально та лишилась высокого статуса и предпочитала отсиживаться в деревянном замке. Пусть Цеце и докладывала Пурпурному об их изолированном существовании — ну, и что? На сей счёт Коричневая никогда не питала иллюзий.

Но в качестве компаньонки Цеце была просто незаменима. Она ведала всё о физической стороне любви и при том сама склонялась к женщинам. Она ясно дала понять, что близкие отношения — совсем не жертва для неё. Как могла Коричневая противостоять ей?

Дни напролёт размышляла она над этим вопросом, отдав должное ужасающей любезности силков, расставленных для неё Пурпурным. Подружись она с Цеце, и та неизбежно станет заложницей обстоятельств, чего Коричневая допустить не могла. Адепты не имели возможности повредить один другому при помощи магии, обладая одинаковым могуществом. Когда Пурпурного с Бежевым заключили в её замке, Коричневая даже не пыталась это сделать; теперь и Пурпурный, вновь оказавшись на вершине, прямого удара не наносил. Разумеется, эктары могли просто её убить, но она уже сообразила, что захватчикам выгоднее было использовать местных магов, пока они нужны, и Пурпурный пообещал им заручиться её сотрудничеством. Над этим он и работал — и если Коричневая покажет, что его замысел провалился, в игру вступят эктары.

Умирать Коричневой не хотелось, предавать друзей — тоже. Она не знала, что ответит, если ей предложат выбор между двумя этими альтернативами. Надеялась лишь на то, что до прямого вопроса не дойдёт. Но надежда постепенно угасала по мере того, как Коричневая наблюдала за методичным и уверенным овладеванием планеты эктарами. Они уже пленили пятерых адептов и объявили охоту на сбежавших. Клефа им не поймать, но остальных…

К ней порхнула Цеце, выглядевшая элегантно в одеянии, которым временно снабдила её Коричневая.

— Госпожа, в хранилище что-то происходит! — воскликнула она. — Я слышала шум!

Несмотря на то, что каждая говорила на собственном наречии, понимали они друг друга без труда.

— Не беда, — отозвалась Коричневая. — Но пойдём-ка, проверим. — Она надеялась на определённое событие, о котором нельзя было говорить прямо. И они направились к комнате, служившей складом для големов.

Внутри стояли неподвижные деревянные истуканы, и среди них — робот, доставивший сюда Цеце.

— Видишь, всё в порядке, — обнадёжила компаньонку Коричневая. — Должно быть, ты слышала мышь. Они иногда пробираются в замок, а мне жаль загонять их в ловушки.

— Но звук был механическим! — возразила Цеце. — Я не заглядывала в комнату, но он меня напугал.

— Тут и впрямь есть машина… я и забыла, — солгала Коричневая; это было необходимо. — Робот, который привёл тебя сюда. Наверное, он случайно включился.

— Может, стоит отправить его назад? — с сомнением предложила та.

— Так и сделаю. К несчастью, у меня нет для него повозки… разве что его понесёт голем. — Она коротко поразмыслила. — Да, так будет лучше всего. Почему бы тебе не приготовить нам что-нибудь поесть, пока я подыщу подходящего?

— Конечно! — с готовностью согласилась Цеце и поспешила прочь.

Коричневая обошла хранилище, поглядывая на големов. Затем приблизилась к роботу, будто бы затем, чтобы проверить его размеры.

— Зачем ты вернулась? — тихо спросила она.

— Маш сказал, что ты меня не выдала, — так же тихо отозвалась машина. — Хотя и узнала сразу.

— Естественно, я тебя не выдала, милое дитя! Ты же знаешь, что я поддерживаю твоего дедушку, как это было всегда.

— Но Пурпурный тебя заставит, — сказала Нипи. — Я знаю, как именно.

Коричневая оцепенела. — Знаешь?

— Я должна обратиться к тебе с ужасной просьбой, — продолжала Нипи, не выходя из образа робота. — Она исходит от моего отца.

— Что тебе известно? — потребовала ответа Коричневая, всё ещё надеясь услышать нечто другое.

— Коричневая, не все из нас привержены старым традициям, подобно бабушке Нейсе. Твой образ жизни нам не важен; мы знаем, что ты хорошая. Но нам нужна твоя помощь, и ты способна оказать её, если очень постараешься. Это и правда имеет значение.

Коричневая поняла, что девочке действительно всё известно. — Чего вы хотите?

— Ответь согласием Пурпурному.

— Что? — ужаснулась та.

— Прими Цеце. Позволь ему тебя шантажировать. Выполни все его требования. Но меня не выдавай.

— Предать твоего дедушку… чтобы помочь тебе? — ошеломлённо переспросила Коричневая.

— Они уже схватили Чёрного с Зелёным, но миссия адептов увенчалась успехом. Адепты прикрывали Флаша, позволив нам спастись. Теперь остались только Маш и я, и он пойдёт в плен для того, укрывая меня. Но нам требуется твоя помощь, чтобы убрать с дороги Пурпурного.

— Вы выступите против Пурпурного? — поразилась Коричневая.

— Своеобразно. Мне хотелось бы стереть его с лица планеты, но мы не можем растрачивать силы впустую. Поэтому просто немножко его накажем. Пусть он будет занят.

— Чего именно вы от меня хотите? — мрачно уточнила Коричневая.

— Возьми с собой Цеце, когда отправишься на игру.

— На какую игру?

— На ту, которую Пурпурный устроит с эктарами.

Коричневая пришла в замешательство. — Не понимаю!

— Мы победим эктаров, и скоро, но каждый из нас знает лишь часть плана. Всё, что известно мне, это три инструкции, выполнять которые я должна строго по очереди. На одной галочка уже стоит. Согласно следующей, мне предстоит более сложная работа, и сейчас я как раз ею занимаюсь. Я обязана провести кое-кого мимо эктаров для того, чтобы достать одну вещь, и это лучший способ. Поэтому с тобой отправится не Цеце, а кое-кто другой. Молчи, и когда она исчезнет, прикрой её. Она вернётся. Сделай это, и моё второе задание будет закончено. Если выполнить все три инструкции, думаю, Фаза будет спасена. Если же я потерплю неудачу, очень плохо. Поможешь?

— Разумеется, дорогая! Но с чего ты взяла, что Пурпурный…

— Ты пойдёшь с ним на игру и будешь помогать изо всех сил. С тобой будет Цеце, но не придавай этому значения. Большего я сейчас сказать не могу, Коричневая, ведь если это не сработает, придётся искать другие пути, и ты не должна знать ничего, что может нам навредить.

Коричневая простёрла к ней руки.

— Как скажешь, милая. Но смысл остаётся для меня сокрыт.

— Всё должно произойти в течение часа, — сообщила Нипи. — Он направляется сюда, чтобы затянуть на тебе путы. Теперь ты знаешь, что делать.

— А ты уверена?..

— Почти, — призналась Нипи.

Коричневая пребывала в смятении. Мысль о том, что ей придётся содействовать Пурпурному, ошеломила её, и она беспокоилась за Нипи, которую воспринимала и как Флаша тоже, но испытывала она и облегчение: больше не надо выбирать между жизнью и ценностями. Она приносила врагу жертву, но не предавала Фазу! Если девочка сказала правду. Хотя Нипи была ещё ребёнком, но особенным, и ей стоило довериться.

— Моя честь в твоих руках, — ответила она. — Я выполню твою просьбу. Ради спасения Фазы!

— Спасибо, Коричневая! — поблагодарила её кажущаяся машина. — И да, не посвящай в план Цеце. Ей предстоит прятаться, не зная причины, пока ты не вернёшься.

— Верно, дитя. — Затем та покинула хранилище, заперев за собой дверь, чтобы в комнату никто больше не проник.

Она разделила трапезу с Цеце. Теперь, когда ею овладел покой, Коричневая могла сосредоточиться на своей гостье. Прекрасная и кроткая, любить её будет легко. Возможно, час настал.

— У меня к тебе разговор… надеюсь, мои помыслы тебя не обидят, — начала Коричневая.

— Я сделала что-то не так? — мгновенно встревожилась Цеце.

— Нет, дева! Дело вот в чём: в моей жизни нет мужчины, но лишь по моему собственному выбору. Сие не означает отсутствие страсти в моём сердце. Я предпочитаю более схожих со мной… женщин. И нахожу привлекательной тебя. Хотелось бы узнать тебя ближе, если сама мысль об этом тебя не оскорбит.

— Совсем не оскорбит! — сказала Цеце с искренним облегчением.

— Я вижу, что тебе у меня по душе. Возможно, сие вынуждает тебя соглашаться. Я не собираюсь играть на этом, дабы…

— У меня были и мужчины, и женщины, — сказала Цеце. — Но удовольствие я испытывала только со своим полом. Я считаю тебя замечательной женщиной!

— И всё же я беспокоюсь. Прошу тебя подумать, и если не переменишь своего мнения, не стану возражать против твоего присутствия. Я собираюсь отослать тебя за деревом на день, и если по возвращении не передумаешь, мы обсудим дальнейшие подробности.

— Но мне не нужно…

— Нужно мне, Цеце, — твёрдо сказала Коричневая. — Мне незачем конфликт интересов, и я должна предоставить тебе время.

— Да, конечно, — покорно отозвалась та. — Я отправлюсь за деревом прямо сейчас.

— Големы ведают путь и понесут всё необходимое. Ты будешь в безопасности и комфорте. Позаботься о том, чтобы они погрузили нужное дерево; они не слишком хороши в выборе.

— Будет сделано! — горячо пообещала Цеце.

— Думается мне, группу возглавит Франкен, — кивнула Коричневая. — Раньше он носил на себе меня, и пусть тебе будет так же комфортно на его плечах. Он будет подчиняться твоим приказам, стоит лишь назвать его по имени, и оберегать тебя. Если нападёт дракон, проси о помощи Франкена, он тебя защитит. Но говори всегда буквально; он не слишком умён.

— Хорошо, — согласилась Цеце чуть менее страстно, чем до этого.

В течение часа они с големами скрылись с глаз. Большие истуканы везли тележку для древесины, а макушка Цеце покачивалась у Франкена за спиной. Группу составляли четверо носильщиков и четверо охранников, так что она чувствовала себя в безопасности. Над тележкой, к тому же, растянули магический занавес, который следовало привести в действие перед ночлегом, и Цеце умела это делать. Может, ей и не очень-то нравилась комания одних лишь големов, но если она хотела приносить пользу в замке, нужно было научиться всему.

Вскоре после их ухода рядом с замком опустился небольшой летательный аппарат. Это был гражданин Пурпурный, как и предрекала Нипи. Вероятно, прогнозы являлись её коньком, ведь она даже время угадала.

Пурпурный вошёл в замок так, будто владел им, что на данный момент было почти правдой. На нём красовалась нелепая шапка с щупальцами — знак принадлежности эктарам.

— Ты всё обдумала, Коричневая? — бесцеремонно осведомился он. Одеяние гражданина указывало на то, что магию он применять не станет. Это хорошо, поскольку магическая проверка сразу выявила бы исчезнувшую вместе с Цеце партию големов, и объяснить её присутствие в двух местах одновременно было бы весьма затруднительно.

— Я долго думала, — созналась она. — Но теперь ты у власти и способен осложнить мою жизнь, если я откажусь с тобой сотрудничать.

— И облегчить, если согласишься, — подтвердил он. — Слушай, женщина, я не прошу тебя отречься от своей природы. Просто предоставь големов в наше распоряжение и поклянись, что не натравишь их на эктаров и их союзников. Я знаю, что ты сдержишь слово.

— Вы оставите мне замок и сохраните в тайне мою личную жизнь? — уточнила Коричневая. Этот вопрос беспокоил её куда больше, чем она показывала, как они оба знали. Ей требовалась гарантия, что позор не станет общественным достоянием.

— Да. Ты будешь отвечать только передо мной и эктарами, которых личная жизнь союзников не заботит.

— Мои големы и я клянёмся вам в верности, но сердце моё не на вашей стороне. Я сделаю всё, что ты скажешь, и големы будут тебя слушаться, но друзей не предам.

— Скоро тебе не останется кого предавать.

— А Цеце…

— Она твоя до тех пор, пока големы — наши.

— И это всё?

— Почти. — Он ткнул в неё жирным пальцем. — Ты была неплохой надзирательницей, когда мы с Бежевым были твоими узниками. Но тогда тебя связали обещанием не причинять нам вред. Теперь же тебя ничто от этого не удерживает. Мне нужно твоё слово чести, что будешь подчиняться мне лично, не подыскивая физических либо магических способов меня уничтожить. Я знаю, что не нравлюсь тебе, но ты никогда не пошлёшь меня в западню и не откажешься помочь мне, если я окажусь в опасности.

Коричневая нахмурилась, вспомнив о намёке Нипи на ожидавшее Пурпурного наказание. О причинении ему вреда не было произнесено ни слова, и в любом случае, от Коричневой не ожидали, что она примет в этом участие. Если она увидит, что Пурпурный пострадал, придётся оказать ему посильную помощь. Удобный компромисс.

— Если ты сдержишь своё слово, я не нарушу своего, — наконец, кивнула она. — Я буду подчиняться тебе и не загоню тебя в ловушку, но если ты угодишь чужой в капкан за пределами моей видимости, меня сие не опечалит.

— Договорились. Я принёс задание для твоих големов. Требуется партия для дежурства на Северном Полюсе, чтобы никто больше туда не попал.

— На Северном Полюсе! — удивлённо воскликнула Коричневая. — Его же не существует!

— На Протоне имеется. Теперь их четыре. Твои големы смогут добраться туда, продолжая функционировать?

— Если не столкнутся с огнём.

— Там только снег.

— Тогда они могут отправляться. Я пошлю группу. Но предупреждаю: големы умом не отличаются; твои союзники тоже будут ими остановлены.

— Понял. Сделай это.

— Больше от меня ничего не понадобится?

— На данный момент — нет, Коричневая, — и он поднялся, собираясь идти.

Раздался гудок. Пурпурный вытащил голографический куб и поставил его на стол.

— Пурпурный, — произнёс он, очевидно, принимая звонок.

Над кубом образовалось трёхмерное изображение. На мгновение Коричневая перестала дышать: это был эктар, одна из гусениц-узурпаторов. Сама она воздерживалась от подобных контактов, пытаясь притворяться, что захватчиков не существует, но вот один из них — появился прямо в её замке.

Щупальца создания извивались вокруг его шеи — по крайней мере, так можно было назвать этот отрезок тела, а само оно издавало неприятные уху звуки. Так они говорили: потирая короткими щупальцами друг о друга, от чего получались едва или вовсе не слышимые человеческому уху ультразвуковые посвисты. Мгновение спустя начался перевод.

— Рад принять твоё приглашение на игру, — говорило существо. — Мы зарезервировали помещение. Проследуй туда со своим сопровождающим через девяносто четыре минуты. — Изображение растаяло.

Рот Пурпурного изумлённо приоткрылся. Он выглядел так, будто услышал смертный приговор, явно не ожидая от пришельцев такого приказа.

Затем он собрался с духом.

— Тебе известно, что это значит, Коричневая?

— Я не ведала даже о том, что захватчики играют в игры! — запротестовала она. — Ты обратился к ним с приглашением сыграть?

Враг воззрился на неё.

— Ты не знаешь, что эктары не только играют, но и делают ставки? Что они — азартнейшие из игроков?

Она ответила ему пустым взглядом. — Я не коллекционирую знания о них.

— Тогда тебе стоит начать! — угрюмо буркнул Пурпурный. — Готовься, женщина; ты будешь меня сопровождать.

— Сопровождать тебя? Но я ничего не…

— Будешь поддерживать и давать советы. Сделаешь всё, чтобы я в этой игре победил.

Она вдруг вспомнила предсказание Нипи: гражданин Пурпурный будет играть с эктарами, а её задача — составить ему компанию и взять с собой фальшивую Цеце. Как девочке удалось сие предугадать? Но времени на дальнейшие раздумья не было; Коричневую ждала работа.

— Я согласилась на твои условия, Пурпурный, но должна остеречь тебя. Я не знаю правил поведения сопровождающих и самой игры, от меня может быть мало пользы. Лучший совет, который я могу тебе дать — это позвать с собой более опытного сопровождающего. — Она говорила полную правду!

Пурпурный смерил её ледяным взглядом.

— Известно ли тебе, как эктары поступают с проигравшими?

— Нет. Я…

— Отрезают неудачнику руку.

Коричневая безмолвно смотрела на него.

— Чтобы убедиться в отсутствии поддавков. За победу штраф не налагается, так же, как и за проигрыш одного из них. Они пока и сами плохо разбираются в наших правилах, что приводит к частым проигрышам… Но их навыки совершенствуются. Эктары не глупы и не забывают плохих стратегий. Это как магия Фазы: дважды заклинание не срабатывает. Так что уверенности в победе у меня нет.

— Но тогда почему ты бросил им вызов?

— Ничего я не бросал! — завопил он. — Но эктары явно считают иначе, так что я влип. Пойми, женщина, моей сопровождающей будешь ты, и ты проследишь за тем, чтобы победа досталась мне. Потому что мой проигрыш означает твой проигрыш. Всё ясно?

Спрашивать, что означает её проигрыш, Коричневая не стала. На кону была её тайна. Придётся приложить усилия для победы Пурпурного. Именно об этом Нипи и просила. Коричневая честно предупредила его, что он рискует, используя её в качестве советницы, и теперь совесть её была чиста.

— Ясно, — медленно повторила она. — Но позволь мне привести Цеце.

— Напоминать, за что сражаешься? — Он пожал плечами. — Приводи. Но будьте готовы через десять минут. Буду ждать в самолёте. — И Пурпурный убрался из замка.

Взволнованная, Коричневая устремилась в хранилище. Она открыла дверь — и потрясённо застыла на пороге.

Цеце, ничем не отличавшаяся от оригинала, ждала её там. Коричневая знала, что перед ней лишь копия, но сходство было поразительным.

— Ты должна пойти… со мной… — сказала она, от изумления запнувшись.

— Да, конечно, госпожа, — ответила та голосом Цеце. — Я выполню любое твоё приказание.

Коричневой показалось, что рост и вес «компаньонки» увеличились, но, приблизившись, разницы она не уловила. Похоже, проверку её спутница пройдёт. Как им это удалось?

Она решила обращаться с копией в точности так же, как с самой Цеце, чтобы их не выдать.

— Кое-что случилось. Мы должны немедленно отправиться на Протон с гражданином Пурпурным. Мне предстоит помочь ему в игре против эктара.

— В игре против эктара! — широко раскрыв глаза, воскликнула Цеце. — Но разве они не наказывают местных за проигрыш?

— Верно. Наша задача — помочь Пурпурному победить. Пойдём.

Цеце послушно последовала за ней. Они направились к ожидавшему неподалёку аэроплану.

— Можешь оставить одежду, Коричневая, но она — рабыня, — напомнил обеим Пурпурный, усаживаясь на сиденье пилота.

— Разденься, — велела Коричневая спутнице. — Когда вернёмся, получишь одежду обратно.

В тесном пространстве самолёта та неловко избавилась от одеяния. Коричневая помогла ей. Цеце всё ещё казалась подлинной, и даже раздевалась точно так же. Грудь тряслась, а волосы растрепались. Но, коснувшись её тела, Коричневая обнаружила, что оно гораздо больше, чем кажется.

Иллюзия! Вот в чём секрет. Другая женщина, если это вообще была женщина, была выше и толще, но выглядела, как Цеце. Пока её никто не трогает, проблемы возникнуть не должно.

Пурпурный рулил по земле, готовясь к подъёму. К тому моменту, как Цеце обнажилась полностью, самолёт уже набрал скорость. Сконцентрировавшись на управлении, Пурпурный не обращал на неё внимания. Это хорошо, поскольку уж он точно понял бы подвох, случайно или намеренно её коснувшись. В конце концов, они были любовниками. Рискованная предстоит задача!

Вскоре они достигли купола Гардома и опустились. Транспорт гражданина уже ожидал их. Троица вошла в кабинку, и та устремилась в скрытую транспортную систему города.

Пурпурный коснулся панели управления.

— Повтор записи моего обязательства играть с эктарами, — коротко бросил он.

Стена превратилась в экран. Теперь они будто смотрели сквозь раму картины в изображённую на ней комнату — на гражданина Пурпурного, разговаривающего с экраном телефона.

— Сочту честью пригласить моего наблюдателя-эктара со мной сыграть, — вежливо сказал этот мужчина. — Чувствую, это укрепит наше духовное взаимопонимание. Разумеется, если у вас другие планы, являться вы не обязаны, и прошу простить меня за пустую трату вашего времени.

Вот и всё. Часы в комнате показывали время, когда Пурпурный прибыл в Коричневую Обитель. Настоящая подстава — для тех, кто знал, чем он в действительности занимался.

Коричневая, придерживаясь данной ею клятвы, проговорила: — Кто-то каким-то образом имитировал тебя, Пурпурный. Но произошло это тогда, когда мы с тобой беседовали, насколько я помню. Если ты объяснишь сие эктарам, возможно…

— Слишком поздно. Стоит эктарам принять вызов, и больше они не хотят слышать ничего. Я попал. Но если поймаю преступника…

— Думается мне, на подобное способен только Маш.

— Технической стороной звонка наверняка занимался Маш-Бэйн, — не стал спорить он, произнеся два имени, как одно. — Но за имитацию, скорее всего, отвечали Флаш-Нипи. Мне уже доводилось путаться с этими ублюдками, и они более опасны, чем все остальные, вместе взятые, особенно девчонка. Я сказал эктарам, чтобы её схватили первой, но они не поняли. Теперь она добралась и до меня. — Он взглянул на Коричневую. — Я знаю, что ты на их стороне, но это не тайна. Девчонку я уважаю, и если не убью её сам, она сведёт со мной счёты. Но ты заключила сделку и не позволишь ей добраться до меня с твоей помощью.

— Я заключила с тобой сделку, — кивнула Коричневая. — Но предавать тех, кто поддерживает Фазу, не договаривалась.

— Не уклоняйся от сути, женщина. Если тебе известно, где она скрывается, ты мне не скажешь. Но если узнаешь, что она собирается мне навредить, защитишь меня от неё. Она не воспользуется тобой с этой целью.

Коричневая осознала, что приглашение эктарам от имени Пурпурного послала Нипи, и лишь затем сама вернулась в её замок. Наверное, девочка записала его, а отправил запись в критический момент её отец. Нипи воспользовалась Коричневой, чтобы атаковать вторженцев обходным путём и не причинить прямого вреда Пурпурному. Но если тот проиграет в поединке, ему будет нанесён ущерб, и частично в нём будет виновата Коричневая, поскольку сотрудничала с Нипи. Этика говорила ей о коварстве ситуации, но нарушения клятвы можно избежать, если она поможет Пурпурному выиграть. — Верно.

— Уверен, что ты с ней контактируешь, — продолжал тот. — За твоим замком ведётся наблюдение, но разумеется, она способна его обойти. В твоё отсутствие его прошерстят как следует. Но, пока ты придерживаешься договора, вреда тебе не причинят. Твои шансы предать её такие же, как и помочь ей. Сбалансированные.

— Верно. — Уважение Коричневой к врагу возросло. Да, он был беспринципным и вызывал отвращение чисто физически, но дал ей шанс сохранить достоинство и верность собственным принципом — даже при том, что ей приходилось ему помогать. Сделка оказалась куда более щедрой, чем она себе представляла. Коричневая знала, что Нипи понимает: прямая атака на Пурпурного сейчас невозможна, как бы велик ни был соблазн. Если она произошла бы, обязательства вынудили бы Коричневую выдать девочку пришельцам. Не исключено, что Пурпурный, обладающий отменным коварством, втайне на это надеялся.

Транспортёр остановился, и дверь скользнула в сторону. Они были в Игровом Дворце, и у них оставалось ещё минут пятнадцать.

— Где помещение для игры? — осведомился Пурпурный у ближайшего раба.

— Я провожу вас, сэр, — откликнулся тот. — Вашего прибытия ожидают.

— Моя сопровождающая и её служанка тоже допущены.

— Эктары всё организовали, сэр, — сообщил раб, пока вёл их по коридорам.

В самом деле, эктар уже был наготове. Он стоял в помещении, огромный и гротескный, с мириадами поблёскивающих фасеточных глазок. Коричневая изо всех сил старалась скрыть мгновенно вспыхнувшую неприязнь.

— Сэр, это моя сопровождающая, Коричневый Адепт, и её служанка Цеце, — представил их Пурпурный.

Вперёд выступил мужчина. Это был гражданин Бежевый, на голове которого тоже плотно сидела уже знакомая щупалечная шляпа.

— Я — сопровождающий эктара, — произнёс он. — Какого чёрта ты делаешь, Пурпурный?

— Подстава, — мрачно ответил тот. — Придётся ставить охрану получше на систему связи.

Бежевый кивнул. — Девчонка… и может, тот раб — Лисандер, у него имелись навыки в данной области. Я бы от него не отказался. — Затем он обернулся к эктару. — Сэр, Пурпурный готов, когда вы готовы.

Проворно перебирая ножками, эктар «перетёк» к консоли. Послышался тот же посвист, что и раньше, и мгновение спустя заработал переводчик.

— Побалуемся с Игровым Компьютером.

— Разумеется, сэр, — сказал Пурпурный, занимая место на противоположной стороне консоли. Он нервничал, зная, что компьютер теперь подвластен влиянию магии, и если он точит на Пурпурного зуб, тому конец. Коричневая надеялась, что зубов компьютер лишён.

Эктар вытянул щупальце и дотронулся до своего экрана. Пурпурный кивнул Коричневой. — В качестве сопровождающей порекомендуй, как мне играть.

— Консультировать можно в открытую? — удивилась она.

— Да, эктары это разрешают. Конечно, он нас услышит. Что мне выбрать?

— Но Игровой Компьютер всё равно не даст тебе то, что выберешь! — воскликнула она, уступая место своему двойнику с Протона, поскольку близняшка лучше разбиралась в технологиях.

— Может и дать, поэтому лучше выбирать с умом.

Коричневая увидела, что ему достались числа: Физический, Умственный, Шанс и Искусства.

— Избегай Шанса, — посоветовала она. — И Физического боя тоже, потому что он может вылиться в прямое противостояние, где щупальца получат преимущество. Умственный тоже слишком рискованный вариант. Значит, выбрать надо Искусства, где, вероятно, всё ещё преобладает человеческая оценка.

Через экран поплыли слова.

ЗНАЧИТ, ЖИРТРЕСТ ХОЧЕТ ПОХУДОЖНИЧАТЬ, А ГУСЕНИЦА — ПОИГРАТЬ В МАШИНКИ. ОТЛИЧНО, НА СЕЙ РАЗ Я НАСМЕШУ ОБОИХ.

РАЗЫГРАЕТЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ НА СЦЕНЕ С ЧЕЛОВЕКОПОДОБНЫМИ РОБОТАМИ В КАЧЕСТВЕ АКТЁРОВ. ПОСКОЛЬКУ ВЫ ОБА НИ ЧЕРТА НЕ СМЫСЛИТЕ В ИСКУССТВЕ, ПУСТЬ ДЕЙСТВИЕ ПРОИСХОДИТ НА КРИТЕ (КРЕТИНЫ ПРОИЗОШЛИ ОТТУДА).

ИТАК: КНОССКИЙ ДВОРЕЦ, 1550 ГОД ДО Н.Э.

ЛАБИРИНТ ЕГО КОМНАТ И ПРОХОДОВ СОЗДАСТ ПРЕВОСХОДНУЮ АТМОСФЕРУ ТАЙНЫ.

Помещение потемнело и расширилось, уподобившись большому каменному замку или дворцу, чьи твёрдые стены были ярко окрашены, а массивные колонны — сложены из блоков в цилиндрическую форму. Вершины столбов отличались чуть большими размерами, нежели их основания, зрительно увеличивая строение. Этот монумент прошлому поразил Коричневую. Даже понимая, что большая часть дворца — голограмма, она не могла не восхититься им.

Теперь Игровой Компьютер обращался к ним через громкоговоритель, и его голос звучал чуть более искусственно.

— Король слёг с недомоганием, причиной которого определили яд. К счастью, он успел лишь попробовать отравленную пищу, прежде чем умер дегустатор, от чего пострадал незначительно и выжил. Установили, что яд был введён в финики, доступ к которым накануне имелся у шестерых обитателей дворца. Таким образом, подозреваемых шестеро. Виновного отведут к Минотавру, который перед съедением волен делать с жертвой что угодно. Отличное выйдет зрелище; в последнее время Минотавр просто на стенку лезет… и не только на стенку. Трое подозреваемых на каждого игрока, и каждому игроку предстоит разобраться с одним или больше из подозреваемых соперника. Победителем объявляется тот, кто правильно укажет виновного. Выбирайте подозреваемых.

На сцене, которой вплоть до этого момента Коричневая не замечала, поднялся занавес. За ним стояла группа человекоподобных роботов, облачённых в костюмы той эпохи: бёдра мужчин стыдливо прикрывали широкие пояса с гульфиками… впрочем, некоторые из них сохранили наготу; на женщинах красовались многоярусные юбки и открывающие грудь болеро. Мужчины постарше набросили поверх скудного одеяния мантии, женщины — платки, плотно ими укутавшись. Все были босыми. Позади группы, на величественной фреске, Коричневая разглядела парня и девушку, вовлечённых в опасный спорт — игры с разъярёнными быками, что в те времена считалось последним писком моды. Обрамлял картину орнамент из двойных топоров, имеющий религиозное значение.

Гражданин Пурпурный обдумывал перспективы.

— Предоставляю вам выбирать первым, сэр, — обратился он к эктару. — Меня устроит первый ход.

Эктар двинулся к сцене. Вытянувшись, щупальца ловко ухватили приятной наружности дамочку в юбке перемежающихся оттенков: красного, голубого, белого и бежевого. Тёмные кудри щедро оплетали цепочки, подкалывали гребни, а лоб скрывала широкая лента. Единственный локон, упрямо выбившись из всего этого великолепия, струился вдоль лица. Эктар высоко поднял девушку и понёс к центру сцены.

— Значит, и гусеницам нравятся человеческие женщины, — пробормотала Цеце. — Не хочу на это смотреть. — Она попятилась и через мгновение уже скрылась за дверью. Никто не возмутился её уходом, на него просто не обратили внимания. Исчезновение своей спутницы отметила лишь Коричневая.

Актриса ожила.

— Поставь меня на землю, чудовище! — воскликнула она, брыкаясь и пинаясь. Говорила девушка на современном протонском диалекте, а не на древнегреческом; языками Игровой Компьютер заморачиваться не стал.

Эктар опустил её. Если он и ощутил оскорбление, то не стал этого показывать. Коричневая сообразила, что человеческая культура полностью им чужда, и людских реакций гусеницы просто не понимают, а даже если бы понимали, вряд ли обиделись бы.

Пурпурный взглянул на Коричневую. — Кого посоветуешь мне?

— Шансы обещают быть равными, если ты выберешь кого-нибудь похожего, — ответила та. — Это наиболее безопасный вариант, пока мы не разберёмся в стратегии эктаров.

— М-м-м, — согласился он, окидывая юных девушек похотливым взором. Его всегда привлекали женские формы, припомнила Коричневая; об активности Пурпурного в данной сфере давно ходили печальные слухи. Наверное, он и выберет трёх молоденьких дев, даже понимая, что они — всего лишь роботы. Машины могли выполнять приказы так же хорошо, как и обычные люди, а всё, что требовалось Пурпурному — это внешность и послушание.

Наконец, он наставил палец на женщину в юбке, где золото играло с небесной синевой, а обнажённая полная грудь соблазнительно покачивалась при движениях. Волосы были убраны в том же стиле, что и у первой девушки; выбившиеся пряди единственные слегка прикрывали область декольте. Внимание приковывали к себе и три ожерелья, отличавшиеся друг от друга длиной, которые тоже отлично подчёркивали два загорелых полушария.

— Ты, милашка.

Фигура вздохнула и ступила со сцены вниз. Теперь она ничем не отличалась от настоящей женщины. Приблизившись к Пурпурному, она выжидающе замерла рядом с ним.

Следующий эктар предпочёл молодого человека атлетического сложения — вероятно, он тоже активно дразнил быков, но его талия была так узка и стянута поясом, что со спины юношу вполне можно было принять за девушку. На голове его сидела острая шапочка, но никаких украшений в кудрях, спускавшихся практически до пояса.

— Выбрать похожего? — осведомился Пурпурный. Он явно собирался спрашивать мнения Коричневой на каждом шагу, чтобы при проигрыше обвинить и её тоже.

Однако она уже начала разрабатывать план игры.

— Нет. Возьми девушке родителей.

Пурпурный пожал плечами и указал на плотного пожилого мужчину, в какой-то мере напоминавшего его самого.

Эктар забрал второго юношу. Теперь его отряд состоял исключительно из молодёжи: двое парней и девушка.

Пурпурный завершил первую часть, окликнув пожилую женщину, которую, с неудовольствием подумала Коричневая, можно было уподобить ей самой, если сменить костюм и причёску. Скромного размера и вида грудь, что с облегчением скрывал платок. Юбка в пол и повязанный на неё фартук, не позволявший разглядеть цвета.

Группу Пурпурного так и можно было обозначить: девушка с родителями.

— У вас пять минут для тайной консультации с сопровождающими и разработки стратегий, — подал голос Игровой Компьютер. — Затем гражданин Пурпурный сделает первое заявление: почему он считает, что один из игроков эктара виновен в попытке отравить короля. Я беру на себя роль судьи, однако решение о победе и поражении будет принято соответствующей аудиторией, которой личности игроков не известны.

Они удалились в отдельные комнаты для того, чтобы обсудить стратегию. Комнатушка, которая досталась Коричневой с Пурпурным, входила в устройство дворца: архитектура и дизайн древнего Крита с его каменными полами и цветочными стенными росписями. Надо полагать, Игровой Компьютер провёл немало времени, разрабатывая сцену и детализируя иллюзии. Магия наделила его фантазией. Коричневая то и дело отвлекалась на обстановку, ловя себя на мечтах воочию ощутить атмосферу культуры, которой насчитывалось четыре тысячи далёких земных лет. Ею овладела ностальгия по утраченному народу, такому артистичному — не исключено, что это были отголоски страха перед грозящей им потерей собственной культуры. Неужели варвары-греки захватили Крит и эксплуатировали его ресурсы, сделав собственной тенью, так же, как варвары-эктары собирались поступить с Фазой? Наверное… но им помог вулкан, чьё ужасающее извержение привело к краху живописных дворцов, навеки похоронив их в пепле. Фаза этого оправдания была лишена.

— О чём ты думала, женщина, предлагая свою семейную композицию? — раздражённо спросил Пурпурный.

Коричневую отбросило назад — в неприятную реальность. Она помогала человеку, которого ненавидела, спасая его шкуру. Ей нужно было преуспеть — или же она заплатит кошмарную цену за провал.

— Семья вряд ли захочет навредить королю, — пояснила она. — Должно быть, это придворные, далеко не обделённые его милостью, а их высокопоставленная дочь может стать парой одному из королевских сыновей. Они желают королю и его детям благополучия.

Пурпурный кивнул.

— Но эктар скажет, что царедворец хотел лично завладеть троном, минуя посредников.

— Да, эта цель очевидна. Следовательно, мы должны подготовить защиту и разработать более коварный план атаки, что застигнет эктара врасплох и приведёт к его поражению. Твой разум, полный интриг, способен продумать тонкости подобного нападения. Позволь мне заняться защитой, пока размышляешь над ним.

— Полный интриг разум, — усмехнулся Пурпурный. — Принял бы это за комплимент, если бы не успел узнать тебя поближе.

— Я согласилась помочь тебе, — парировала Коричневая. — Но не полюбить.

— Меня устраивает, — кивнул он. — Лучше иметь в своём лагере честного врага, нежели подлого друга. Вот почему я выбрал тебя… ну, и ещё из-за близости.

Она промолчала. Пурпурный был плох во всём, кроме коварства. Конечно, доверять ей можно было больше, чем его союзнику Бежевому. Несмотря на свою неопытность, Коричневая в роли сопровождающей была лучшей альтернативой. Ему понадобилось принять решение быстро, и выбери Пурпурный кого-нибудь другого, он потерял бы драгоценное время, добираясь до него, в то время как она жила прямо под боком. Должно быть, на это Нипи и рассчитывала. Умела девочка сыграть на нервах.

Коричневая смотрела на стену, обдумывая защиту «семьи». Отец, мать, дочь… отца обвиняют в попытке отравить короля, чтобы занять трон самому. По правилам состязания, в чём она была уверена, любое заявление игрока принимается за истину. Если эктар скажет, что отец шёл следующим в очереди на трон, так оно и будет, и им придётся найти способ аннулировать эту мотивацию, не отрицая утверждения. Они могли бы сделать это в самом начале, поскольку первый ход принадлежит Пурпурному, но он получится исключительно защитным. Если они скажут, что отец никак не связан с очередью на трон, и он просто хороший друг короля, у которого нет мотивации причинить вред властителю, эктар может изменить тактику нападения: отец пошёл на это не из-за личных амбиций, но потому, что его никто бы не заподозрил, а в действительности у него была тайная причина — продвинуть кого-то ещё, пообещавшего ему лучшее положение. Опровергнуть это будет тяжело, и вся их стратегия сведётся к защите, что само по себе плохо. Поэтому лучше с атаки и начать: приковать внимание к зрителей к противоположной группе, чтобы никому не было дела до отца.

Коричневая обнаружила, что её разум прекрасно приспособился к битве умов, несмотря на отсутствие опыта. Возможно, так на неё действовала обстановка, целиком погрузившая её в атмосферу тех дней и вызвавшая желание участвовать.

— Время! — провозгласил Игровой Компьютер.

— Нападай! — быстро сказала Коричневая. — Не сдавайся! Я не уверена в защите.

— Я пришёл к тому же выводу, — отозвался Пурпурный.

Пройдя в декорированную каменную дверь, они вернулись в главный зал. Эктар с гражданином Бежевым вышли из комнатушки напротив.

Коричневая подумала, что расположение комнат дворца тоже имеет значение: человек мог обеспечить себе алиби, доказав, что он не находился рядом с кухней в то время, как были отравлены финики. Нет, подозреваемые уже определены, поэтому доступ у них имелся. И всё же сложная система дворца должна учитываться в каком-либо ином смысле; надо держать её в голове.

— Мы собрались здесь, в Южной Передней, чтобы установить правду, — сказал Игровой Компьютер. — Сцены будут проигрываться по мере описаний. Игроки по очереди обращаются к актёрам. Гражданину Пурпурному предоставляется первый ход.

— Обращаюсь к девушке в разноцветном платье, — начал Пурпурный.

Его слова вновь оживили актрису, которая обернулась и поглядела на него.

— Она — сестра этого молодого человека, — показал он на стройного юношу, в котором Коричневая усмотрела бычьего загонщика. — Она влюблена в друга своего брата, вот он. — Ткнул Пурпурный в стоявшего рядом с юношей паренька. Девушка подошла к нему и обняла, демонстрируя чувства. Из них получилась красивая пара. — Она хотела выйти за него замуж, но король пожелал забрать её в наложницы. — Парочка разомкнула объятия, и актриса, понурившись, сошла со сцены туда, где предположительно находился король. — Поэтому, чтобы защитить сестру, молодой человек попытался отравить…

— Возражение! — крикнул Бежевый. — Он обвиняет игрока без обращения к нему.

— Подтверждаю, — согласился Игровой Компьютер. — Заявление должно носить характер обращения к конкретному игроку.

Пурпурный нахмурился. Коричневая разделяла его раздражение. Правила следовало огласить до начала игры.

— Ты всё равно можешь доказать его причастность, — пробормотала она.

Пурпурный кивнул.

— Поправка: молодая женщина знала, что король возжелал её на своём ложе, и это разрушит её надежду на брак с любимым, поэтому молила брата сделать что-нибудь, чтобы облегчить её положение. — Девушка подошла к юноше, обозначенному в качестве её брата и, повернувшись лицом к нему, оживлённо зажестикулировала. Она умоляла о помощи. — Она знала, что он пойдёт на всё. — В лице актрисы проступила уверенность.

Коричневая решила, что атака вышла хорошей. Эктар вряд ли её проигнорирует; даже если мотив в действительности принадлежит другому игроку, братская любовь весьма убедительна. Спектакль тоже получился неплохим. Она знала, что обстановка по большей части иллюзорна, и актёры — роботы, но всё выглядело живым и реалистичным, так что подавить недоверие было легко. Драма для неё становилась настоящей.

Эктар коротко посовещался со своим сопровождающим, затем издал продолжительный писк.

— Я обращаюсь к брату, — приступил к работе переводчик. Молодой человек, которому адресовались эти слова, пришёл в движение. — Верно, он любит сестру, но его верность королю не подвергается сомнению. Он пойдёт ради сестры на всё, что не противоречит его чести. Поэтому, хотя она и взмолилась о помощи, и он согласился, однако опечалился, ведь действовать против короля он не мог. Вместо этого он решил попробовать отвлечь его величество, предложив ему другую соблазнительную наложницу, дочь уважаемых при дворе родителей. — Щупальце протянулось по направлению к актрисе Пурпурного.

— Ой-ёй, — пробормотала Коричневая, почуяв надвигающуюся грозу.

— Бежевый умнее, чем я думал, — пробурчал себе под нос Пурпурный. — Предвидел мой братский замысел.

— Поэтому он подошёл к другой женщине, — продолжал переводчик, и юноша приблизился к той самой девушке. — И поведал ей, что король находит её интересной, но колеблется с предложением, не желая оскорбить своего друга — придворного. Если она проявит инициативу, король тепло примет её и осыпет милостями. Хотя девушка и была захвачена врасплох, она согласилась обдумать ситуацию. Как бы там ни было, её отец невольно подслушал разговор и…

— Возражаю! — воскликнула Коричневая. — Не было обращения ни к девушке, ни к её отцу.

— Подтверждаю, — сказал Игровой Компьютер.

— Когда молодой человек покинул девушку, — не дал себя сбить эктар, — он увидел в соседней комнате её отца. Их отделял лишь ковёр вместо стены. Юноша сообразил, что мужчина слышал весь их диалог. Это заставило его нервничать, поскольку он знал, что этот придворный консервативен и может потерять голову от ярости, если его дочь скомпрометирует себя, превратившись в королевскую наложницу и утратив таким образом ценность на брачном рынке.

Коричневая забеспокоилась. Эктар, предположительно далёкий от людских взаимоотношений, отлично в них разбирался. Надо полагать, сказывается вклад Бежевого; вероятно, он служил эктару так же верно, как сама Коричневая служила Пурпурному, под угрозой раскрытия какой-нибудь своей тайны.

— С этим я справлюсь, — фыркнул Пурпурный. Коричневая с облегчением выдохнула, поскольку её разум молчал. Интриги никогда не были её коньком. — Подкину ему приманку, которая разрушит весь его план.

И Пурпурный заговорил, обращаясь к сцене.

— Адресую свои слова отцу. — Стоявший за ковром старик выпрямился. — Услышанное потрясло его, но реакцией стал не гнев, а благодарность. В последнее время он чувствовал, что король отдалился от него, и теперь понимал причину: интерес его величества сменил направление. Но если его внимание обратится к дочери придворного, отец снова окажется в почёте. Поскольку видных женихов на горизонте всё равно не наблюдалось, перспектива захватила его целиком. Он просиял, но тут же вновь помрачнел, припомнив ходившие по дворцу слухи о наречённом той девушки, чей брат пытался уберечь её от королевского ложа. Его нрав был совсем не таким безукоризненным, как внешность. Молодой человек вёл двойную жизнь, встречаясь с любовницей классом ниже, к которой, тем не менее, питал нежные чувства, пока его величество не воспользовался ею мимоходом, удовлетворив зов своей плоти, после чего она юношу бросила.

— Возражаю! — немедленно вступил Бежевый.

— Я не обращаюсь к другим персонажам, — объяснил Пурпурный, — потому что описываю размышления отца, в которые входят дворцовые сплетни и интриги. И что, в свою очередь, повлияет на его собственные действия.

— Возражение отклоняется, — сказал Игровой Компьютер.

Пурпурный триумфально улыбнулся и продолжил.

— Отец знал, что протестовать друг, естественно, не мог, но за этот эпизод затаил на короля злобу, хотя тот понятия не имел об их отношениях. На своей нынешней девушке молодой человек собирался жениться по расчёту, хотя её брат ничего не подозревал. Когда король проявил интерес и к ней, жених понял: ситуация повторяется, но на сей раз король — опять же, без собственного ведома — оказывает ему невольную услугу, избавляя от обязательства, к которому в действительности сердце юноши не лежало. Но теперь, когда вмешался брат невесты, король переключится на иную девушку и всё этим разрушит. Уразумев, что оставлять ситуацию на произвол судьбы не стоит, он решил посчитаться с королём и за нынешнюю, и за предыдущую девушек прямо сейчас. — На губах Пурпурного опять зазмеилась улыбка. — Таковы были мысли отца. Разумеется, он собирался вступиться за его величество, даже если это будет стоить ему собственной жизни, и не выпускать молодого человека из вида.

Коричневая вынужденно признала, что Пурпурный — тот ещё интриган; как умело он вёл речь о двух актёрах одновременно, защищая своего и подставляя чужого.

Последовала пауза, в течение которой Бежевый с эктаром совещались; Пурпурному удалось загнать их в угол. Затем эктар заговорил.

— Обращаю свои слова к другу, который замыслил убийство короля, но побоялся проделать это в открытую. Размышляя о тайных способах наподобие отравления, он направился в дворцовое хранилище, где лежали особые финики, столь любимые королём. Однако, следуя извилистыми коридорами, юноша встретил ещё одного человека: мать девушки. Он сообразил, что, хотя отец и одобряет связь дочери с королём, родительница вряд ли пожелает своему чаду такую участь. Скорее, она пойдёт на всё во избежание позора. Молодой человек уразумел, что ему совершенно не обязательно мстить сопернику на троне; старушка сделает это за него. Поэтому он свернул в один из боковых проходов и предоставил ей идти своей дорогой. Проиграть он теперь не мог: если она уберёт короля, отмщение свершится, и его никто не посмеет обвинить. Если же нет, король всё-таки окажет ему услугу, избавив от нежеланной невесты.

Настал черёд Пурпурного.

— Он учится, — вздохнул тот с растущим уважением, имея в виду эктара. — Проникает в мои замыслы и отклоняет их. Могут возникнут сложности.

— Но у матери не достанет духа убить кого бы то ни было, — возразила Коричневая.

— Верно. — Он повернулся лицом к сцене. — Обращаюсь к матери. Она действительно замышляла убийство, чтобы защитить свою дочь, но встреча с молодым человеком заставила её понять, что проникнуть в хранилище незамеченной и отравить финики не получится. Чем ближе она подходила, тем абсурдней казалась ей мысль об убийстве кого бы то ни было, особенно короля, хорошего друга её мужа. Она просто не могла этого сделать. Придётся поговорить с дочерью и убедить её отвергнуть королевское ложе, чтобы сберечь себя для какого-нибудь милого молодого человека, достойной партии — своим чередом он точно появится на горизонте. Поэтому мать поставила пузырёк с ядом в одну из ниш, прочь с людских глаз, и прошла мимо хранилища с облегчением от того, что нашла лучший выход из положения.

Пурпурный перевёл дыхание.

— В любом случае, миг спустя ей пришло в голову, что пузырьку там не место, ведь его может найти кто угодно, хоть бы и уборщики. После чего возникнут неудобные вопросы, и если яд опробуют на животном, то во дворце поднимется суматоха. Мать развернулась и пошла назад, чтобы забрать его, несмотря на страх: вдруг её поймают с ядом в руке? Однако, к её удивлению, пузырёк исчез. Миновало всего несколько минут, и больше никого в коридоре не было. Она поняла, что лишь один человек мог забрать яд: встреченный ею незадолго до того юноша. Должно быть, он следил за ней и подобрал пузырёк, как только она его спрятала. Неужели он воспользуется им самолично?

Пурпурный перевернул весь предыдущий монолог эктара с ног на голову. Мать была чиста, а вот друг сохранил и мотив, и возможность… теперь у него ещё и отрава появилась. Финал приближался; зыбкий пол под ногами Пурпурного выровнялся.

Но Бежевый явно имел в запасе сразу несколько интригующих концовок, одну из которых и предоставил своему хозяину.

— Обращаюсь к дочери, — просвистел эктар. Дочь послушно повернулась к нему; горделивая грудь качнулась, блеск украшений тут же привлекал к ней внимание. Многоцветье юбки перекликалось с оттенками камней, выдавая творческую натуру и усиливая привлекательность образа. Даже показавшиеся из-под подола пальцы ног лишь подчёркивали невинность девы. Коричневая поймала себя на том, что жаждет к ней прикоснуться, несмотря ни на что; в пьесе человекоподобные роботы жили по-настоящему, и эта машина превратилась для неё в аристократку, дочь титулованного придворного. Её нельзя было не полюбить.

— Эту девушку никто не понимал, — бубнил переводчик. — Брат надеялся убедить её привлечь королевское внимание, и она казалась заинтересованной. Отца такая перспектива только радовала, а вот мать — ужасала. Но, по правде говоря, она не собиралась сходиться с королём… как и с любым другим мужчиной.

По коже Коричневой пробежал холодок. Пурпурный сохранит её тайну, пока она поддерживает его, но как быть с Бежевым, очевидно, тоже посвящённым во все детали? Неужели он ударится в рассуждения о лесбийстве, дабы нарочно её смутить? Тогда у эктара точно появится преимущество над Пурпурным. Если она сейчас утратит сосредоточенность, пьеса закончится до того, как Коричневой удастся снова взять себя в руки. Она решила сделать это прямо сейчас.

— Поскольку, видите ли, она не доверяла мужчинам. Ей казалось, они неизбежно получают несправедливое преимущество над женщинами, а король в этом плане был худшим из всех, обладая наибольшей силой. Брат её подруги хотел отвлечь его величество, чтобы сестра осталась с возлюбленным, но и тот втайне от неё завёл интрижку на стороне, демонстрируя презрение к невесте. Если королевское внимание переключится на другую девушку, жених просто найдёт иной способ от неё избавиться. А её собственный отец… вместо протестов на перспективы дочери разделить ложе с королём, трепыхается на седьмом небе от счастья, ведь это повысит его в статусе. Нет, все мужчины безнадёжно испорчены. Лишь мать поддержала её. — По мере того, как переводчик гнусавил эктарову историю, указанные игроки воплощали её в жизнь: трое мужчин теперь выглядели злодеями, мать — благородной героиней.

Может, он пойдёт другим путём?.. Коричневая слегка расслабилась. Недоверие к мужчинам — не то же самое, что любовь к женщинам. Сама она не питала неприязни к мужскому полу; некоторых она очень даже ценила и уважала, начиная с адепта Стайла. Ей просто не хотелось заниматься с ними сексом — как, впрочем, и им друг с другом.

— Поэтому она, понимая, что матери не хватит присутствия духа для чего-то серьёзного, и не доверяя мужчинам, решила, что лучше будет поставить точку в конце истории самой. Девушка ненавидела короля и хотела видеть его мёртвым из-за его власти над женщинами и ужасной перспективы возлечь на его ложе. Настал час объявить ему смертный приговор, потому что она увидела, как жених её подруги направился в хранилище и взял яд…

— Возражение! — крикнула Коричневая. — Установлено, что только двое людей одновременно шли в коридоре. О присутствии третьего речи не было.

— Подтверждаю, — не стал спорить Игровой Компьютер.

— Она заметила, как он направился туда, и увидела, как выскользнула из комнаты с пузырьком яда её мать, поэтому знала, что отраву забрал он.

— Возражаю! Этого она знать не могла. Он мог…

— Подтверждаю. Ещё одно возражение — и очередь перейдёт к противоположной стороне.

— Почему ты возражаешь? — тихо поинтересовался Пурпурный. — Эктар компрометирует собственного персонажа.

— Я ему не доверяю, — ответила она. — Что бы он ни задумал, я хочу это остановить.

Пурпурный пожал плечами. — В данном контесте я не против паранойи.

Коричневой польстили его слова, и она тут же прокляла себя за это. Ей не нужен фавор Пурпурного! Надо просто выиграть для него это состязание и пойти своим путём.

— Она знала, что он мог забрать яд, — проговорил эктар с помощью переводчика, перед тем сделав паузу для обсуждения с Бежевым. Если он и испытывал гнев, то никак это не показывал. — Позже она отправилась проверить сама, но отравы не обнаружила, потому и верила, что пузырёк в руках молодого человека. Ему предоставилась возможность отравить финики.

Теперь уже у Пурпурного глаза на лоб полезли.

— Эктар не может слить игру! Они всегда сражаются до победы.

— Что означало вероятность подставы, — невозмутимо продолжала гигантская гусеница. До Коричневой внезапно дошло: создание якобы виновного персонажа, который в результате оказывается невинным. Ой! — Следовательно, она могла украсть у него яд, впрыснуть в финики и обвинить в преступлении его. Таким образом в девушке никогда бы не заподозрили убийцу короля, а головой своей заплатил бы ещё один плохой мужчина. Двойная победа.

— Твою ж налево… — буркнул Пурпурный. — Парировать это будет посложнее. Преступник либо он, либо она, и о нём рассказывать уже особо нечего. — Впервые он выглядел встревоженным. Даже очень. Коричневая порадовалась бы этому зрелищу, если бы на кону не стояла и её судьба.

Она оценила сложность ситуации. Как же отвести подозрения от девушки и превратить юношу в истинного виновника? Любой новый поворот событий, на который они отважатся, противники вполне могли обернуть в свою пользу. Юноша выглядел убийцей, но им не являлся. Уверенность эктара набирала обороты. Быстро они проникли в тонкости человеческой психологии.

Надо убрать девушку из дворца, чтобы в критический момент обеспечить ей алиби. Но сделать это было нельзя, ведь она была одной из подозреваемых — значит, обладала возможностью отравить фрукты. А теперь у неё ещё и мотив появился; отречься от него они уже не могли. На данном этапе жюри наверняка проголосуют за то, что преступница — именно она. Коричневая с Пурпурным не могли даже устроить ей свидание с братом в нужный час, поскольку эктар с Бежевым умело пресекли такую возможность, заставив девушку ненавидеть мужчин.

Затем Коричневую озарило. Это причинит ей боль, но задачу свою она выполнит.

— В тот момент она встречалась со своей подружкой, — подсказала она Пурпурному. — Ты сумеешь расставить точки над i.

Пурпурный посмотрел на неё.

— Мы заключили сделку. Мне нужны твои големы. А их не будет, если я своё слово нарушу.

— Сделка не состоится, если тебе отрежут руку, — покачала головой Коричневая, изумлённая его протестом.

Тот кивнул.

— Продолжим игру, позже всё обсудим. Может сработать.

— Больше не сработает ничего, — печально вздохнула она.

Он снова повернулся к сцене.

— Обращаюсь к дочери, — сказал он, и миловидная актриса с улыбкой обратила свой взор на него. — У неё был мотив убить короля и подставить жениха своей подруги. Таким способом она действительно избавилась бы от двух плохих мужчин. Было намерение. Была смелость, чтобы это сделать. Но в критический момент кое-что произошло.

Он сделал эффектную паузу, и его вознаградили заинтересованной тишиной.

— Как все уже заметили, девушка очаровательна, но мужчины её не интересуют. Это не означает отсутствие личной жизни. Она увлекается представительницами собственного пола. Поэтому она отправилась к подруге и поведала ей о мужской подлости, особенно всё, что ей было известно о короле и этом юноше. Подруга не особо удивилась; она нередко закрывала глаза на недомолвки своего жениха, чувствуя, что ничего хорошего за ними не кроется. О короле она была не лучшего мнения. Девушки пришли к общему выводу: доверять мужчинам нельзя. Их беседа становилась всё оживлённей и фонтанировала чувствами до тех пор, пока они не обнаружили, что в действительности им требуется лишь общество друг друга. Платоническая любовь вскоре сменилась физической. Поскольку для каждой это случилось впервые, они наслаждались друг дружкой медленно, с сомнениями и перерывами. В итоге их свидание продолжалось несколько часов, учитывая то время, когда были отравлены финики.

— Возражаю! — закричал Бежевый. — Точное время не установлено. Любой из подозреваемых мог это сделать.

— Подтверждаю.

— То время, по общему мнению, когда были отравлены финики, — поправился Пурпурный. — Причина, по которой девушки не обеспечили алиби одна другой, проста: они не хотели открыто говорить о том, чем занимались. Предпочли остаться в качестве подозреваемых. Но весьма вероятно, что той ночью им было не до отравлений.

— Но женщины не… — начал было Бежевый. Потом взглянул на Коричневую и понял, что они с эктаром проиграли. Наиболее подходящим подозреваемым остался жених.

Эктар запищал в свою портативную машинку.

— Я потерпел поражение. Не по вине сопровождающего. — И отбыл.

Бежевый хмуро воззрился на Коричневую. Затем пожал плечами, сообразив, что лучше оставить всё, как есть. Эктар понимал, что Бежевый из кожи вон лез ради его победы, но их команду переиграли. Последствий не будет, если он собирается и дальше держать рот на замке. И он последовал за хозяином.

От радости и облегчения у Коричневой задрожали коленки. Бежевый не побежит доносить на неё! Он знал, что никаких благ подобная весть ему не принесёт, ведь она уже сотрудничала с пришельцами, пусть и неохотно.

— Ну, твоя задумка удалась, — похвалил её Пурпурный. — Меня сняли с крючка, значит, и тебя тоже. Не думаю, что стоит и дальше всё это обсуждать. Я доставлю тебя обратно в твоё убежище.

Коричневая огляделась. — Но Цеце… ей стало скучно, и она ушла. Я не могу покинуть её здесь.

Всё ещё радуясь победе, Пурпурный проявил великодушие.

— Наверняка отдыхает в общем зале. Я организую вам разрешения, и голем может отнести вас обратно, когда ты её найдёшь. — Он возвысил голос, обращаясь к коммутатору. — Приказ Пурпурного: выпустить сегодня Коричневую с Цеце по их просьбе. — Затем снова обернулся к ней. — Устроит?

Коричневая кивнула. — Благодарю.

— Ты не нравишься мне, а я — тебе. Но ты хорошо обращалась с нами, когда мы зависели от тебя, и теперь я возвращаю долг. Просто придерживайся нашего договора, и может, нам не придётся больше встречаться.

Она опять ответила кивком. Пурпурный покинул комнату, которая, в свою очередь, успела сменить дизайн на современный.

— Отличная была обстановка, — вслух произнесла Коричневая.

— Спасибо, — откликнулся Игровой Компьютер.

— Жаль, что мы не на Крите.

— Точно.

Озадаченная, она вышла из комнаты. Игровой Компьютер всё больше и больше напоминал живое существо. Разумеется, это была наделённая сознанием машина с супер-сложной программой; «наделённая сознанием» не означало «свободно мыслящая». Может, теперь он и в самом деле обладал сознанием и личными желаниями? Что он пытался сделать, превратив обычную игровую таблицу, служившую столь хорошо и долго, в нечто абстрактное? С ответом Коричневая заколебалась.

Она направилась в общий зал, выглядывая Цеце, в надежде на то, что к концу поединка та уже объявилась, втайне радуясь, что Пурпурный лично не занялся поисками. Коричневой хотелось поскорее найти спутницу и доставить домой, прежде чем успеет вернуться настоящая Цеце. В случае неудачи неприятности грозили им всем. Если Пурпурный сообразит, что она использовала его, чтобы провести врага эктаров…

Глава 10

Семя

Лисандер испытал на себе головокружительные перемены: сперва — во время вторжения, и снова, когда бежал из города вместе с Эхо, женщиной-киборгом, чьё второе воплощение было гарпией. Он расстался с Алиси, узнав, что в действительности она — шпионка эктаров, и вынужденно покинул Джоди, на которой Бежевый применил свой Дурной Глаз, превратив её в свою секс-рабыню. Несмотря на то, что Лисандер тоже являлся агентом эктаров, тесное общение с местными вынудило его взглянуть на их проблемы под другим углом. Раскрытие подлинного статуса Алиси стало для него печальным сюрпризом, и он повёл себя, как любой из местных: бросил её. Обращение Джоди шокировало его, ведь он только начал ценить её физические и умственные качества, хотя общались они и недолго. Но Эхо… Эхо была прекрасна — мягкие женственные формы, пушистые каштановые кудри. Однако тело её состояло из неодушевлённой материи с вложенным в неё настоящим мозгом. Алиси принадлежала к подлинным людям, Джоди — к андроидам, Эхо же не являлась ни тем, ни другим. Но на этой планете вещи редко были тем, чем казались, и Лисандер обнаружил, что принимает суть Эхо, зная, что её верность старому порядку сомнению не подвергается. Алиси обладала живым телом, но разумом предательницы; с этой точки зрения, Эхо была совершенна. В образе гарпии она нравилась ему чуть меньше, хотя именно оттуда произрастали корни преданности Фазе.

Она подвела его к одному из мальчиков-рабов, разгуливающему по коридорам.

— Кто это? — спросил Лисандер.

— А ты как думаешь, фома неверующий? — фыркнул мальчишка, и Лисандер опознал в нём странного ребёнка Нипи-Флаша.

Трое идущих впереди них рабов вдруг стали их копиями, за которыми теперь следили камеры. Лисандер с Эхо нырнули в боковой коридор, и вот он уже вновь стоит под деревьями, где впервые повстречался с гарпией Охэ и сжал бёдра Эхо.

— Мы выбрались из города! — поражённо воскликнул он.

— Да, Адепт-Единорог перенёс нас сюда колдовством, — кивнула она.

— Куда мы отправимся отсюда?

— Никуда.

— Но я не умею добывать пропитание, и мне негде будет спать. Здесь я никому не смогу быть полезен!

Перед ним возникла гарпия, удобно усевшаяся на низкой ветке.

— Не желаешь ли разделить со мной гнездо? — провизжала она.

Лисандер с трудом замаскировал отвращение.

— Не обижайся, но вряд ли я смогу жить на дереве, даже если твоё гнездо не рухнет под моим весом.

Вновь появилась Эхо в своей роскошной наготе. Одна её рука обхватывала ветвь, и Лисандер осознал, что таким образом ей легче перемещаться с дерева на землю, меняя облик.

— У меня и внизу есть беседка, которая наверняка покажется тебе более уютной.

— Уверен, что так оно и будет, — быстро согласился он.

Эхо приложила ладонь к древесному стволу и потянула за почти невидимый сучок. Часть коры с сучком отпала, открыв под собой отверстие. Такая своеобразная дверь с проходом под ней. Дыра была достаточно большой, чтобы туда мог пролезть человек.

— После тебя, — сказала она, жестом приглашая его внутрь.

— Но это же пустой ствол! — запротестовал Лисандер. — Там не будет места для меня! Дерево шириной в метр.

Она молча ждала, не убирая руки.

Лисандер пожал плечами. Подойдя к отверстию вплотную, вместо пустого изнутри ствола он увидел спускавшийся куда-то вниз желоб. Оу. Лисандер поднял ногу и поставил в канавку стока, затем переместил оставшиеся части тела. И вот уже снаружи торчит лишь его голова, а ноги повисли в темноте. Он понятия не имел, насколько глубоко уходит спуск.

— Прыгай, — посоветовала Эхо. — Не ударишься.

А вдруг это ловушка? Но к чему тогда им было заморачиваться, ведя его сюда? Придётся довериться повстанцам, если он хочет добиться своей цели. Только в этом случае Лисандер узнает все подробности плана сопротивления — и предаст их.

Он отпустил жёлоб и полетел вниз… и секунду спустя приземлился на пуховую перину. Сверху мрак прорезал луч света, который вскоре погас.

Эхо проследовала за ним. Лисандер поспешно откатился в сторону, чтобы она не упала на него.

Но недостаточно быстро. Она плюхнулась рядом с ним, нечаянно толкнув на спину.

— Ну и ну, — усмехнулась девушка. — Такими мне мужчины нравятся: поверженные на лопатки. — Закинув на него руку, она прижалась ближе.

— Но мы едва познакомились! — запротестовал Лисандер.

— Мы повстречались месяцы назад. А сейчас потерпи, пока я снимаю с тебя мерку.

— Мерку?

— Мне нужно убедиться, что ты действительно с нами, — пояснила она. — Это было задание Джоди, но Бежевый вывел её из строя. Сомневаюсь, что за такой короткий срок ты меня полюбишь, но у нас всего несколько дней, поэтому придётся спешить.

— Не думаю, что понимаю.

— Пророчество гласит…

— А, это! Но как ты можешь быть уверена, что в нём идёт речь обо мне?

— Мы и не уверены. Но если это так, мы хотим, чтобы ты был на нашей стороне. Мы считаем, что ты полюбишь нашу планету больше, если влюбишься в кого-то из нас лично. Вот почему Джоди увела тебя у шпионки.

— Ты и об этом знаешь?

— Знают адепты. Вот они и послали Джоди, чтобы…

— Ей это удалось! Но потом Бежевый…

— Да. Это и впрямь смешало все карты. В последний момент им пришлось искать другую девушку, и выбор пал на меня, поскольку, по крайней мере, мы уже встречались. Мне ничего не известно о плане освободить Фазу, кроме того, что ты можешь оказаться жизненно важным звеном, поэтому я должна привязать тебя к нам. И я это сделаю.

— Подожди-ка! Вы что, думаете, что можете передавать меня от женщины к женщине, и я влюблюсь в каждую из них?

— Да. Теперь поцелуй меня.

Кажется, она не шутила.

— Забудь! Мне нравилась Алиси, пока я не узнал, кем она в действительности является. Я почти влюбился в Джоди; если бы у меня было время на воспоминания, я бы наверняка по ней горевал. Но ты… ты же гарпия!

— И киборг. Хорошая пара твоему телу андроида с живым мозгом внутри. Ты прекрасно знаешь, и я знаю, что личность определяет мозг. Я могу заставить это тело делать всё, чего жаждет твоё тело; его материал утратит для тебя важность. Давай приступим.

— Мы не…

Но Эхо оборвала его поцелуем. Она явно была в них экспертом, а её податливое тело мгновенно согрело его, пульсируя кажущейся жизнью. В темноте и впрямь легко было игнорировать его природу; она ничем не отличалась от настоящей женщины.

Затем на стенах мягко засияли светильники, похожие на шары из войлока. Лисандер разглядел её — и она всё равно ничем не отличалась от настоящей женщины.

— Слушай, — начал он, когда поцелуй закончился. — Мне нравилась Джоди. Я знаю, что она не вернётся. Бежевый подавил её эмоционально, и теперь она принадлежит ему целиком. Но я знал её до этого и печалюсь, потеряв её. Я бы остался с ней и, наверное, даже женился бы на ней какое-то время спустя; мы отлично ладили. Но подобный деловой подход, заключающийся в том, что любая женщина может взять меня, если её сочтут неплохой парой для меня… разве от этого не тошнит даже гарпию? Разве у тебя не было собственных планов на жизнь, прежде чем вывели из строя Джоди? Как ты можешь мириться с этим абсурдом?

Эхо воззрилась на него своими большущими чёрными глазами.

— Вообще-то ты мне понравился, Лисандер. Я получила искреннее удовольствие, флиртуя с тобой, хотя и не ждала, что из этого что-нибудь выйдет. В моей жизни мужчины сменяли один другого. Но смысл не в этом. На кон поставлен весь наш мир, и любые личные планы, которые у меня могли быть, отходят на задний план. Я должна любить тебя, а ты — меня. И надеяться, что ты — тот, кому предстоит спасти Фазу.

— Вот так просто, — иронично заметил он. — Фаза нуждается во мне, поэтому мы двое обязаны потерять друг от друга голову. А потом я спасу твою планету, потому что пожелаю остаться с тобой на всю оставшуюся жизнь, хотя ты и создана из пластика.

— Ты уловил суть. А пока мы можем наслаждаться друг другом. Давай целоваться и беседовать, прежде чем приступим к сексу.

— Я тщетно пытаюсь понять, почему ты считаешь, что всё это непременно произойдёт. Может, я и с другой планеты, но всё, что я узнал о вашей культуре, доказывает: любовь возникает не так.

— Три причины. Уверен, что хочешь их услышать?

— Да. — Лисандер был заинтригован. Если он притворится, что влюбился в неё, чтобы добраться до источника сопротивления, он пойдёт на это. Но роль, которую он играл, требовала слегка поупираться для приличия.

— Первая: твоё тело красивое, мужественное и адекватно реагирует на стимуляцию. В этом обличье я — привлекательная женщина, чьё тело откликается на твою близость. Это приведёт к их соитию, если не возникнут сложности.

— Ладно. Но сложности имеются…

— Вторая: мы взаперти. На протяжении следующих нескольких дней я буду твоей единственной компанией, и мы будем общаться весьма продуктивно. Ты найдёшь меня прекрасной слушательницей и замечательной девушкой — и думаю, с моей стороны будет аналогично. Нас выпустят отсюда, лишь когда любовь окрепнет.

— Значит, это западня!

— Любовная западня, — не стала спорить Эхо. — Но для меня — желанная, и не только потому, что я люблю свой мир.

Она явно верила в свои слова!

— А третья причина?

— Убежище наполнено любовными испарениями. Они возымеют эффект дня за три, и у нас именно столько времени… а может, и больше.

— Ты действительно думаешь, что… — Но он оборвал себя, вспомнив, как Бежевый изменил Джоди. Магия здесь работала, следовательно, и любовные зелья… то есть испарения — тоже, хотя и действовали медленней, чем магия адепта.

— Видишь, мы можем сопротивляться или смириться с неизбежным. Результат от этого не зависит, но приятней покориться.

— Предположим, я вырвусь наружу прямо сейчас, прежде чем всё это достигнет своей цели?

— Надеюсь, ты этого не сделаешь! — встревожилась она.

— Почему бы и нет? Я предпочитаю иметь выбор, особенно в любви. — Это тоже укладывалось в черты его личности.

— Потому что, если ты выберешься отсюда без меня, мои сёстры-гарпии разорвут тебя на части. В буквальном смысле слова. Они охраняют дерево. Пожалуйста, поверь мне, они невероятно жестоки и способны на это. Даже если твоё тело андроида окажется иммунным к яду в их когтях, массовой атаке оно противостоять не сможет. Они собираются продержать тебя здесь три дня и предотвратить побег. Поскольку никто больше о твоём местонахождении не знает…

— Я понял. Думаю, я застрял.

Эхо села.

— Я понимаю твой гнев, Лисандер. Но он пройдёт. Я просто решила: раз уж наша любовь неизбежна, и впоследствии нас могут разлучить, было бы здорово извлечь из предоставленного нам сейчас времени максимум. Жаль будет потратить его на ссоры.

У него имелось ещё одно возражение.

— Но ты киборг! Испарения тебя не затронут.

— А ещё я — гарпия, и мой мозг живой, так что испарения повлияют и на меня. Это не только химия, но и магия, которая действует даже на металлических роботов. Я уже чувствую себя иначе, вот почему прошу тебя расслабиться.

Лисандер пожал плечами.

— Не могу сказать, полюблю ли я тебя. Но твои аргументы убедительны. Я тоже хочу спасти вашу планету, просто не хотел быть вовлечён в это подобным циничным способом. — Что было полуправдой, но сейчас сойдёт и она. — Мой гнев угасает; давай попробуем любить друг друга. — Что было правдой на все сто процентов; кажется, любовные испарения уже возымели своё действие.

— Я рада. — Склонившись над Лисандером, Эхо снова поцеловала его. — Мы не всегда вольны управлять собственной судьбой или чувствами. Думаю, мы составим хорошую пару и, возможно, спасём планету. Тогда никто из нас не пожалеет о том, что любовь возникла неестественным путём.

— Но как ты можешь быть уверена, что я не буду притворяться, чтобы ты не наслала на меня гарпий?

— Это возможно, если только ты обладаешь иммунитетом к магии. Джоди привела бы тебя в похожее убежище.

— Ей бы это не понадобилось.

— Когда на кону судьба мира, адепты предпочитают не рисковать. Они выбрали её для тебя, и когда лишились, заместили мной. Я не такая хорошая альтернатива, но подхожу; никого иного не было. Разумеется, Джоди выдаст тебя эктарам, и они узнают обо всём, включая пророчество и любовь, а может, и обо мне. Но мы попытаемся держать тебя подальше от их щупальцев, пока пророчество не исполнится. — Она помедлила, глядя на него. — Сейчас ты можешь воспользоваться женщиной, которую ещё не полюбил, если хочешь, или подождать, пока не возникнет чувство. Я соглашусь с любым твоим выбором. Я рассказала тебе всё, что мне обо всём этом известно.

Она и впрямь была сама искренность!

— А что бы предпочла ты?

— О, ты заставил моё сердце биться чаще уже при первой встрече. Гарпиям вечно не хватает мужчин. Мне понравилось ощущать твои руки на своих ногах! Но казалось, что ты следуешь другим курсом, так что я не стала за тобой гнаться. Мне бы хотелось посчитать, сколько раз и сколькими способами можно заняться любовью с одним мужчиной в течение трёх дней.

— С одним мужчиной?

— Естественное ограничение. Если бы их здесь был десяток…

— Оу. — Лисандер погрузился в размышления. Ему импонировали её цинизм и прямолинейность; они освобождали от смущения и угрызений совести. Он вспомнил, какой женственной выглядела даже настоящий робот Шина; Эхо интересовала его вне зависимости от услышанного. — Ну, давай выясним.

Девушка накинулась на него с голодом, ещё большим, чем у Алиси, и мгновение спустя они уже стояли на пороге секса, а ещё через секунду его перешагнули. Гарпия в ней, должно быть, отчаянно нуждалась в мужчине! Она продолжала свои ласки и после акта, но его интерес не возобновился, и вместо этого они вновь стали беседовать. Впрочем, во время разговора Эхо поглаживала и щекотала Лисандера, восстанавливая его возбуждение гораздо быстрее, нежели оно выросло бы само.

Так они и проводили время, в ласках и разговорах обо всём, и время то летело стремительно, то медленно плелось. Не имело значения, о чём именно щебетала девушка; Лисандеру нравилось слушать её — и когда она слушала его, тоже. Занятия сексом превратились в занятия любовью, где меньше страсти, но больше удовольствия. Пребывание с ней доставляло ему истинное наслаждение, которого он не ощущал ранее.

— Свершилось, — сказал он, наконец. — Прежде я не чувствовал любви, но познал её с тобой.

— Я тоже люблю тебя, — ответила Эхо. — Несмотря на её магическую природу. Я думаю, что полюбила бы тебя и без этого, если бы ты заинтересовался мной. Скоро мы сможем выйти, но давай не будем спешить.

Лисандер наслаждался всем, но кое-что продолжало его беспокоить. Он не хотел, чтобы между ними оставалась ложь. Он желал, чтобы их любовь была совершенной, и боялся, что она таковой не станет.

— Я должен тебе кое о чём поведать, — произнёс он.

— О том, что теперь веришь в силу любовных испарений? Я и так знаю, Лисандер.

— Что я люблю тебя слишком сильно, чтобы предать, — мрачно сказал он. — Я должен сказать тебе правду, хотя она и уничтожит твою любовь ко мне.

— Слишком поздно. Три дня на исходе, и для меня всё потеряно. Ты можешь лишь причинить мне боль, но не уничтожить любовь.

Ситуация внезапно обрушилась на его плечи всей тяжестью.

— Я могу лгать тебе, только если попросишь. Я предпочёл бы делать это, лишь бы не причинять тебе боли.

Эхо понимающе смотрела на него.

— У тебя плохие новости, — вздохнула она.

— Да. Пожалуйста, прикажи мне лгать. Это избавит от боли нас обоих.

— Это касается нашей миссии спасения мира?

— Да.

— Тогда ты должен сказать мне правду. Возможно, адепты предусмотрели и это.

— Возможно, — согласился Лисандер, уразумев, что если адепты знали об Алиси, наверное, и о нём они тоже имели представление. В таком случае бессмысленно продолжать скрывать свою миссию. Лучше будет открыть карты. Не исключено, что на его разум повлияли любовные испарения, но сейчас это казалось логичным. — А мы можем немного подождать? Любовь для меня вновинку, и я хочу впитать её, насколько это возможно.

— Нет, лучше расскажи сейчас. Я никогда ничего не откладываю, к добру это или к худу.

— Я — шпион эктаров.

Эхо покачала головой.

— Если бы ты им являлся, разве поведал бы мне об этом? Молви я словечко сёстрам-гарпиям… — Она замолчала, и между красивых тонких бровей пролегла складка.

— Я не сказал ни тебе, ни кому-либо другому, включая местных эктаров-надзирателей, поскольку для успеха миссии необходимо общее неведение. Моя цель — проникнуть в сердце сопротивления и уничтожить его, чтобы ничто больше не угрожало власти эктаров. Никаким принуждением нельзя было выбить из меня правды. Но тебе я должен открыться, потому что наша любовь не будет истинной, если то, что тебе известно обо мне, окажется ложью. Я не просто андроид с одолженным у животного настоящим мозгом. Я — андроид с мозгом эктара.

Эхо неверяще уставилась на него. — Как поможет твоей миссии это откровение?

— Никак. Если хочешь, превратись в гарпию и убей меня прямо сейчас. Я не стану противиться.

— Любовь толкнула тебя на признание?

— Да. — Лисандер коротко улыбнулся. — Теперь я понимаю, что эктары, не ведая сути любви, не снабдили меня противоядием от неё. Но я эктар, огромная гусеница, в облике человека. Убей меня, ведь, если ты этого не сделаешь, то и позже вряд ли получится.

— Я люблю эктара? — ошеломлённо спросила она.

— Ты любишь человеческий образ. Я видел оба твоих обличья, прежде чем мною завладела любовь; ты видела лишь поверхностную фальшь. Ничто тебя не связывает. Окажи своей планете услугу. Убей меня.

— Но если ты меня любишь, разве ты не присоединишься к моей стороне? Может, этого адепты и добивались.

— Если ты меня любишь, перейдёшь ли ты на сторону эктаров?

— Нет! — запротестовала Эхо. — Мой мир — это моя природа! Всё, что я есть, даже металл с пластиком… я не могу всё это предать!

— Ты ответила на собственный вопрос, — вздохнул Лисандер. — Я эктар и должен служить своему виду.

— Если я не убью тебя, ты выдашь источник нашего сопротивления врагу?

— Да. Такова моя миссия.

— Тебе ведь не хочется этого делать! Ты бы ничего мне не сказал, если бы…

— Я хочу сделать это не больше, чем ты хочешь любить свой мир. Это заложено в моей природе. Можешь ли ты любить меня, зная о моей природе и миссии?

— Если я увижу, что ты попытаешься предать мой мир, то попытаюсь остановить тебя, — сказала она.

— Это ответ?

— Я люблю тебя, несмотря на то, что ты мне рассказал. Я никому не скажу, просто попытаюсь тебя остановить и умру, если потерплю неудачу.

— У тебя нет причины хранить мою тайну. По крайней мере, расскажи адептам.

— Думаю, они знают и так. Значит, пророчество точно имело в виду тебя. И я должна верить, что помогаю своему миру, храня молчание.

Лисандер удивился и не удивился одновременно. Если адепты и в самом деле верили в пророчество, тогда он действительно мог оказаться чужаком, которого оно упоминало — просто в силу собственной природы. И всё же от неё потребовалось полное доверие, чтобы удовлетвориться этим.

— Теперь, когда мы знаем, что стоит по противоположные стороны баррикады, продлится ли наша любовь?

Эхо встала и жестом пригласила его последовать её примеру. Затем взяла его ладони в свои.

— Ответим друг другу вместе и поймём.

— Но…

— Говори лишь о том, что чувствуешь на самом деле. Я поступлю так же. Готов?

Лисандер кивнул, толком не понимая, что девушка задумала.

Она сжала его ладони. — Когда я сделаю вот так, мы заговорим.

И пожала их снова.

— Да, — одновременно произнесли они.

Затем случилось что-то странное. От них распространилась рябь, от которой задрожал воздух и стены убежища. Как будто сама реальность на миг сменила цвет и стала ярче. Но Лисандеру было всё равно. Он привлёк возлюбленную к себе и обнял её. Безразлично, чем всё в итоге окончится; его любовь к ней была настоящей.

Эхо растаяла в его объятьях, горя той же страстью, что и он.

— Значит, это правда, — выдохнула она в его ухо.

— Я не понимаю.

— Ты же видел всплеск?

— Ты подразумеваешь рябь в воздухе?

— Это был всплеск правды. Он появляется, только когда чувства сильные и настоящие, и для каждой ситуации — только однажды. Мы сказали о своей любви, и она истинна, хотя мы и в протонском обличье. Фаза тоже присутствует здесь, и магия подтвердила наши слова. Я люблю тебя, а ты любишь меня, в этом нет сомнения.

Лисандер решил, что должен ей верить.

— Тогда оставайся со мной, и когда я сделаю, что должен, поступи так же.

— Да. Но до того пусть между нами царит лишь любовь.

Он удовольствовался этим.

Кажется, всего мгновение спустя сверху послышалось царапанье.

— Они открывают дверь, — сказала Эхо. — Я должна проверить, чего они хотят.

Лисандер посмотрел на часы.

— Прошло пять дней, — ошеломлённо присвистнул он. — Должно быть, нам пора выходить.

Девушка воспользовалась корнями, чтобы подняться наверх. Он последовал за ней. Вскоре они уже стояли рядом с деревом. Гарпия с ужасающей причёской кружила поблизости.

— Отведи своего возлюбленного в Коричневую Обитель, — провизжала она. — Адепт-Единорог нуждается в нём.

— Благодарю тебя, Феба, — отозвалась Эхо.

— Никогда не благодари гарпию, шлюха! — проскрежетала та. Но у Лисандера возникло впечатление, что она польщена.

— Мы оденемся и отправимся в путь. Полагаю, ты знаешь о том, что теперь между нами.

— Верно, Охэ! Мы отметили всплеск. Снимаю стражу.

— Я так и подумала. Предупреди нас, если по дороге попадётся дракон.

— Да! — И гарпия, тяжело хлопая крыльями, полетела прочь.

— Кто это был? — спросил Лисандер.

— Предводительница нашей стаи, Феба. Она подружилась с Роботом-Адептом давным-давно, ещё до моего вылупления. И говорит за него.

— Тогда нам лучше отправиться в Коричневую Обитель! Надеюсь, тебе известен путь.

— Известен. Идти довольно далеко, но при необходимости нам помогут. — Она снова забралась в дерево и скрылась в поисках одежды.

Вскоре они пустились в дорогу, подпоясав робы и надев сандалии. Джунгли выглядели дикими, но Эхо уверенно пробиралась по тропам. Когда она забывала нужный поворот, то превращалась в гарпию и взмывала ввысь, выглядывая путь оттуда. В первый раз, увидев её в этом облике, Лисандер счёл девушку уродливой; теперь это его не беспокоило, хотя он и предпочитал обличье киборга. Все пять дней, проведённые в любовном гнёздышке, он даже не вспоминал о неодушевлённости её тела; оно казалось абсолютно живым. Любовные испарения — штука мощная!

Они миновали открытое место. На горизонте Лисандер заметил пасущихся животных: конечно же, это были единороги. Однажды в небе мелькнула гигантская тень, и Эхо поспешно утащила его под прикрытие.

— Дракон, — шепнула она. — Нас будут защищать, но лучше не поднимать шум.

Лисандер пребывал в хорошей физической форме, однако Эхо и вовсе не знала усталости. Преимущество механического тела. К концу дня он рад был отдохнуть.

Приотворив панель на груди, девушка вытащила еду для него. Она тоже могла принимать пищу, но не стала заморачиваться. Здесь не было убежища, и ночной холодок уже давал о себе знать, но проблем не возникло. Они просто сбросили с себя одеяния, расстелили их на земле и улеглись между ними. Тело Эхо нагрелось, как духовка, отгоняя холод обратно в ночь.

— Мне начинают нравиться твои возможности, — пробормотал он, нежно гладя её.

— Будь у нас больше времени, мы могли бы заняться этим до любви, — откликнулась девушка. — Но лучше наоборот, чем вообще ничего. — Потом она обняла его. — Кстати, о любви…

Лисандер попробовал напомнить себе, что её тело состоит из пластика и металла, но втуне. Всё равно он ощущал её, как живого человека. И она отвечала ему тем же. Проникновение в тайны друг друга ничего не изменило.

Лисандеру было жаль, что придётся предать эту чудесную двойную культуру. Но он знал, что сделает это, когда предоставится возможность.

На следующий день они продолжили путь к юго-востоку, но неожиданно перед ними появилась фигура. Это был Флаш, адепт-единорог.

— Он нужен мне сейчас, — сказал он, обращаясь к Эхо. — Благодарю тебя, Эхо, за твою верную службу.

— Мне не позволено с ним остаться? — забеспокоилась та.

Мальчик улыбнулся. — Было бы жестоко лишить вас обоих присутствия друг друга. Мы будем ждать тебя в Коричневой Обители. Если увидишь по дороге женщину, прими этот облик и составь ей компанию.

— Благодарю тебя, Адепт, — сказала она. Затем быстро поцеловала Лисандера. Когда поцелуй завершился, Эхо превратилась в гарпию и порхнула в крону ближайшего древесного гиганта.

Мальчик обернулся к Лисандеру, и его маленькое лицо приобрело чрезвычайно серьёзное выражение.

— Ты понял, что нам известна твоя природа, — начал он. — Ты нам не нравишься, эктар, но, кроме тебя, никто не подарит нам победу, если ты пожелаешь нам помочь. Откажешься сотрудничать со мной, никогда не разгадаешь наших планов, поэтому лучше отложи свои действия на потом.

Они и в самом деле всё знали!

— А если ты выведешь меня из строя слишком рано, ваше пророчество лопнет, как мыльный пузырь, ещё до появления шанса на победу, — отозвался Лисандер. — Даже если вы не доверяете собственным любовным чарам, чтобы я передумал.

— Верно. Мы друг друга поняли. До поры, до времени будем работать вместе.

— До поры, до времени, — согласился Лисандер.

— А теперь я перенесу тебя в Коричневый Замок и сделаю невидимым. Молчи, что бы ни увидел.

— Не возражаю. — Интересное положение: он был вражеским агентом, и они это знали, и он знал, что они знали, но это ничего не меняло. Можно провести аналогию любви к Эхо: факты ни на что не повлияли.

Флаш взял его за руку. Свободной рукой он сделал странный жест.

И вот они уже стоят в деревянной комнате. Отдалённо напоминающие людей фигуры всех размеров неподвижно прислонились к стенам вокруг них. Страшновато, несмотря на то, что все они созданы из дерева.

Флаш сжал ладонь Лисандера и превратился в девочку, Нипи.

— У нас мало времени, — предупредила она. — Поцелуй меня.

Помня слова мальчика о молчании, тот не ответил, однако приказу подчинился. Склонившись, он поцеловал её в губы.

Она вернула поцелуй удивительно энергично, но без опыта Эхо.

— Я всё делаю правильно? — поинтересовалась девочка. — Сожми мою правую руку, если да, и левую — если нет. Я тебя не вижу.

Лисандер посмотрел на свои ноги и узрел только половицы. Как и было обещано, он превратился в невидимку. Но что у неё за проблема с поцелуями? Протянув правую руку, он сжал её левое предплечье.

— Попробуй ещё раз, — попросила Нипи, но её тело уже таяло, и миг спустя на полу красовалась лишь лужица с торчащими из неё губами.

Лисандер пожал плечами и поцеловал эти губы. На сей раз они встретили поцелуй более уверенно. Он неловко ткнул пальцем в правую часть лужи.

— Отлично, — одобрил рот, пока материя продолжала меняться. — После беседы с Коричневой я стану твоей оболочкой, и она будет покрывать голову. Для тебя останутся отверстия, сквозь которые ты сможешь дышать, и она будет прозрачной на глазах, но если Пурпурный проверит поцелуем, лучше бы ему быть правильным. Не подпрыгивай, если он ущипнёт тебя за попу. Просто делай, что тебе прикажут, и я буду управлять тобой, давя на ту сторону, куда надо будет повернуть, или между ног, чтобы ты шёл вперёд. Ты поймёшь. Но если поймёт Пурпурный, нас обоих повесят. Теперь держись в стороне и жди.

Так он и поступил, наблюдая за её дальнейшими превращениями, пока девочка не стала точным подобием металлического робота на колёсиках. Что она затеяла?

За деревянной дверью послышалась лёгкая поступь. Кажущаяся машина издала механический шум. Некто за дверью замер, затем куда-то убежал.

Некоторое время спустя в помещение вошла женщина с каштановыми волосами. На вид ей было лет сорок. Оглядевшись, она приблизилась к Нипи-машине.

— Зачем ты вернулась? — осведомилась она.

— Маш сказал, что ты меня не выдала, — откликнулась Нипи без помощи губ. — Хотя и узнала сразу.

— Естественно, я тебя не выдала, милое дитя! — воскликнула женщина. Она явно понимала, с кем говорит.

— Но Пурпурный тебя заставит, — ответил робот. — Я знаю, как именно.

По реакции женщины Лисандер осознал, что слова Нипи имели большое значение. Очевидно, у коричневого адепта имелась своя личная тайна, и девочка сыграла на ней. Лисандер восхитился тем, с каким умом она распоряжается чужими секретами! Возможно, это была неловкая ситуация в прошлом или недозволенное деяние; чем бы ни было, Пурпурный (адепт, сообразил Лисандер) проведал о нём тоже и собирался шантажировать женщину. Пурпурный работал на эктаров, но его Лисандер уважал не больше, чем Бежевого; оба предали собственное общество. Эктары избавятся от них, едва те перестанут приносить пользу — без предупреждения, без отсрочки, без жалости. Ещё они избавятся от ключевых фигур сопротивления. Но с теми, кому повезло не стать предателем — такими, как гражданин Голубой, будут обращаться с бОльшим уважением, поскольку они обладают ценной чертой: верностью. И, хотя они очень умны, им можно доверять.

Из этого странного диалога Лисандер узнал, что, пока его отвлекала Эхо, поймали ещё двух адептов из сопротивления: Чёрного и Зелёного. На свободе осталось всего двое, Робот с Единорогом. Означало ли это, что Клеф и Беата тоже в плену? Девочка о них не упомянула, что само по себе было примечательно.

Теперь беседа выглядела так, будто девочка собиралась использовать Коричневую, чтобы отомстить Пурпурному с особым коварством. Лисандер был так же заинтригован, как сама женщина. Между Пурпурным и эктаром намечалась игра, на которой полагалось присутствовать Коричневой вместе с её служанкой Цеце. Вот только в действительности это будет не Цеце.

— Как скажешь, милая, — согласилась адепт, такая же озадаченная, как и Лисандер.

Нипи попросила её немедленно спрятать настоящую служанку и подготовиться к визиту Пурпурного. Та покинула комнату.

Девочка немедленно снова начала менять форму. Её превращения не были мгновенными, как у двойника, но впечатляли. Машина медленно стекла на пол, в огромную каплю, затем эта лужица раскинулась по полу, словно одеяло. В центре образовался рот.

— Подними меня и оберни вокруг себя, — велел он. — Но сначала разденься.

Даже если бы у него не было важной миссии, Лисандер послушался бы только ради намечающегося приключения. Осознал он это, скинув с себя одеяние и сандалии черезчур поспешно. Едва они были сняты и отложены в сторону, то стали видимыми, так что пришлось спрятать облачение позади одного из големов. Чем больше Лисандер наблюдал за ребёнком Нипи-Флаш, тем лучше понимал, как сложно эктарам будет его ловить. Перед ним ключевая фигура сопротивления, это точно. И всё же Нипи вела себя так, словно являлась лишь частью большого плана, в который ему и требовалось проникнуть.

Поднявшись, он взял живое покрывало за края. Его можно было уподобить тёплому пластику. Лисандер подобрал это странное существо, и оно с готовностью потянулось вверх цельной структурой, не распавшись на части, как желе. Он укутал свои голые плечи, и материя доползла до талии, тут же его согрев.

Затем она сжалась, предварительно утончившись и обернувшись вокруг всего тела, подобно костюму для подводного погружения. Когда плёнка добралась до гениталий, член не отреагировал, он будто онемел. Кажется, материя, из которой состояла Нипи, обладала анестетическими свойствами. В любом случае, Лисандер чувствовал себя вполне комфортно. Хорошо, потому что иначе такая близость женщины, пусть и юной, вызвала бы неловкую реакцию.

За плечами материя сгорбилась и сформировала капюшон. Затем полностью скрыла его лицо, оставив, как и было обещано, ноздри для дыхания. Лисандер ощутил активность на макушке и затылке и сообразил, что шапочка на его голове отращивает собственный волосяной покров. Вскоре новоявленные кудри спустились до плеч. Нипи меняла его внешность!

Правая рука ощутила лёгкое давление. Лисандер посмотрел на неё и обнаружил, что та стала зримой: гладкая белая кожа, окрашенные серебрянным лаком ногти. Он вспомнил инструктаж девочки. Она собиралась давить в ту сторону, куда следовало повернуть, правя им, как жеребцом. Обернувшись, Лисандер пошёл прямо, поскольку она молча, но настойчиво просила именно об этом.

В углу помещения на стене висело зеркало. Приблизившись к нему, Лисандер взглянул на своё отражение — и поразился.

Он не только перестал быть невидимкой, теперь он выглядел в точности, как прекрасная женщина! Серебряные волосы, серые глаза, большие и обрамлённые длинными ресницами. Пышная, идеальной формы грудь. Тонкая талия располагалась выше и уменьшилась в размерах, бёдра стали шире, а ноги — красивее. Ни намёка на пенис с яичками; теперь между ногами красовалась аккуратная девственная щёлочка. Он превратился в девушку, которую, в иных обстоятельствах, и сам был бы не против обнять.

Не уменьшился лишь его рост. В качестве женщины Лисандера наверняка сочли бы амазонкой. Так он будет привлекать нежелательное внимание.

Покрывало задрожало. Отражение в зеркале расплылось и стало ниже. Похоже, Нипи воспользовалась магией и заставила его казаться меньше. Казаться, а не быть, что означало: контактов с окружающими придётся избегать, чтобы не разрушить иллюзию.

Нипи — и магия? Нет, это действовало иначе. Наверное, заклинанием её снабдил Флаш. Может, амулетом, чары которого она сейчас и пробудила. Амулеты более компактны, чем драгоценные камни или куклы; им мог служить и спрятанный в её плоти обычный волосок.

Уважение Лисандера к ребёнку возросло ещё больше. Девочка отлично подготовилась к своей миссии. Если она — всего лишь деталь плана сопротивления, этот план грандиозен!

Нипи провела его обратно к месту, на котором Лисандер стоял до того, к его одежде. Он надел робу с сандалиями… и они тоже мгновенно превратились в женские. Нет, ну почему нельзя было устроить маскарад, просто сменив одеяние и набив его в нужных местах чем-нибудь мягким? По неизвестной причине девочка хотела, чтобы он являлся полной копией изображаемой женщины.

Лисандер встал в центре комнаты, перед дверью, и застыл в ожидании. Через несколько минут послышались шаги, и дверь отворилась.

За ней стояла Коричневая, которая ошарашенно воззрилась на него. Лисандер вполне разделял её чувства.

— Ты должна пойти… со мной… — начала она, запнувшись, в то время как глаза продолжали оценивать иллюзию. Лисандер понял, что она куда-то отправила служанку и знала, что перед ней стоит кто-то другой, кого она не могла опознать по виду.

Нипи мягко надавила на его губы; пришло время говорить. Но, даже если он скажет что-нибудь нейтральное, голос его выдаст. Тем не менее…

— Да, конечно, госпожа. Я выполню любое твоё приказание. — И Лисандеру снова пришлось удивляться, поскольку он заговорил чужим, женским голосом. Иллюзия изменила и его тоже!

Эктары явно недооценивали могущество магии! К несчастью. Когда Лисандер прибыл, он вообще в неё не верил. Хотя эктары-исследователи наверняка изучили её, но вряд ли придали значение нюансам. Впервые его посетили сомнения: победит ли его раса обитателей этой странной планеты?.. Магия сама по себе являлась игрой, способной изменить правила любой другой игры!

Коричневая очнулась.

— Кое-что случилось. Мы должны немедленно отправиться на Протон с гражданином Пурпурным. Мне предстоит помочь ему в игре против эктара.

Губы вновь разжались, и Лисандер опять произнёс очевидное.

— В игре против эктара! Но разве они не наказывают местных за проигрыш?.. — Он замолчал, не испытывая уверенности в том, каким количеством информации владеет Цеце.

— Верно. Наша задача — помочь Пурпурному победить. Пойдём. — Он послушно зашагал за ней прочь из комнаты и замка заодно. Снаружи их уже ждал маленький самолёт с сидевшим внутри гражданином Пурпурным в одеянии того же оттенка.

— Можешь оставить одежду, Коричневая, — сказал он, едва они забрались внутрь. — Но она — рабыня.

Теперь Лисандер понял, почему Нипи так тщательно воссоздала образ служанки. Выбравшись из одежды, он не утратил сходства с женщиной и в ослепительной своей наготе. Коричневая помогла ему, и он почувствовал, когда её пальцы мимолётно скользнули по его коже, что она дотрагивается не до Нипи, а до него самого, воспринимая настоящие его рост и вес. Похоже, Коричневая догадалась о природе иллюзии. Но, разумеется, сохранит секрет. Лисандеру было известно лишь то, что Нипи собралась проскользнуть мимо электронных стражей эктаров и что-то достать, а Коричневая ей помогала.

Сброшенная одежда лишилась покрова иллюзии, и Лисандер поспешно скатал её в ком, который засунул под сиденье; по возвращении заберёт. Если же нет — ну, Пурпурный, по всей вероятности, вряд ли обратит на неё внимание.

Они прилетели в город под куполом, где пересели в персональный транспортёр гражданина. Пурпурный даже не смотрел в сторону Лисандера; кажется, его одурачили настолько, что он мог думать только об одном: о поединке с эктаром. Пойми он, что происходит, и для Нипи ситуация окончилась бы плачевно… а сейчас, к тому же, успех её уловки зависел от шпиона эктаров. Железные у девочки нервы!

Пурпурный коснулся одной из кнопок, и стена транспортёра превратилась в экран, который показал самого Пурпурного, бросающего вызов своему коллеге-эктару.

Ха! Подобный акт безрассудства сложно было переплюнуть. Но, конечно же, Пурпурный этого не делал; его подставили. Лисандер снова поразился искусству Нипи в имитировании. Она не просто изобразила Пурпурного, но и записала его на видео, которое затем отправила эктару, оказавшись в безопасности.

Она явно точила на Пурпурного зуб. Лисандер понадеялся, что ему сердить девочку не придётся!

Пурпурный кивнул.

— Флаш-Нипи, — сказал он. — Мне уже доводилось путаться с этими ублюдками. Если не убью их сам, они сведут счёты со мной.

Нипи явно была способна убить его в любой момент, однако вместо нападения на Пурпурного пока просто использовала его. Понятная нервозность из-за предстоящей игры с эктаром со столь высокими ставками сделала его невнимательным, как она и предполагала, и девочка пошла на фокус, о котором Пурпурный не мог и мечтать.

Но, видимо, Пурпурный принудил Коричневую выслать её големов для избавления от врагов эктаров и служить ему лично, не пытаясь нанести прямого вреда. Коричневая явно согласилась, поскольку Пурпурный её шантажировал — но также это позволило ей помочь Нипи. Что за интрига!

Они проследовали в Игровой Дворец, где их уже ждали эктар со своим сопровождающим, которым был Бежевый. Это на минуту озадачило Лисандера, но он тут же подумал, что выбор логичный; эктары играли по местным правилам, и им требовались опытные советчики. Таким образом два предателя оказались по разные стороны баррикады, несмотря на союзничество с вторженцами. Ещё одна любопытная ситуация!

Поединок начался. Неукротимый Игровой Компьютер отмахнулся от предоставляемого таблицей выбора и назначил соперникам пьесу на древнем Крите, упомянутом в архивах планеты Земля. Комната уподобилась старинному каменному дворцу.

Жаль, что Лисандеру не удалось получить доступ к его исходному коду. Он мог бы разобраться в поведении компьютера и исправить его. Но теперь, помня о том, что адепты изначально проникли в его тайну, Лисандер понимал, почему Голубой не давал ему возможности работать по-настоящему. Надо полагать, Игровой Компьютер имеет отношение к планам адептов.

Эктар выбрал актрису, подняв её и унеся в свою сторону. Она была роботом, но издавала крики протеста и пиналась совсем как похищенная девушка. Лисандер вспомнил об Эхо и поверил в происходящее. Роботы на этой планете практически ничем не отличались от людей.

Ему хотелось посмотреть на игру, но губы и ноги ощутили давление Нипи, что означало: ей срочно понадобилось уйти в другое место, и ему придётся придумать подходящее извинение.

— Не хочу на это смотреть, — сказал он мелодичным голосом Цеце и отступил назад. Коричневая видела его манёвр, но возражать не стала. Никому не было дела до служанки, когда им предстояла игра. Через секунду он уже вышел из комнаты и оказался предоставлен самому себе.

Нипи добилась первого пункта своего плана: провела их мимо стражи эктаров, которая наверняка бы их задержала, не будь они спутниками Пурпурного. Что дальше?

Направляемый лёгкими пожатиями, Лисандер пошёл вдоль по коридору, не к залу, где толпился народ, а в служебные помещения. Когда Нипи уверилась в отсутствии наблюдателей, он свернул в проходы для машин и поймал тележку с мусором, следовавшую в район эктаров. Девочка играла в опасную игру!

Они подъехали к определённым апартаментам. Внезапно Лисандер понял, кому они принадлежат: эктару, на данный момент увлечённому поединком с Пурпурным! Нипи не только использовала Лисандера для того, чтобы изобразить взрослого человека, и Пурпурного — для проникновения на нужную ей территорию, она собиралась вломиться в дом эктара в его отсутствие.

Они подошли к панели служебного доступа. Нипи надавила на его руки и спину: девочка хотела, чтобы он миновал её и проник внутрь. Но Лисандер, естественно, не мог этого сделать; дверь была закрыта, и любая попытка неавторизованного проникновения мгновенно поднимет тревогу. Здесь сработает только код эктаров, что означало: Нипи была в курсе и о нём тоже. Адепты и впрямь постарались, изучая его личность!

Замечательно. Если он желает добраться до подробностей их плана, придётся сотрудничать, даже если выйдет так, что он этому плану немного посодействует. От рискованной затеи Нипи у Лисандера мурашки по коже ползли. Если он откажется, они найдут более сговорчивого участника или иной способ; он прекрасно сознавал, что эктары серьёзно недооценили коварство повстанцев. Вот почему они посылали шпионов вроде него. Лисандер обеспечивал страховку во избежание неприятных сюрпризов. И он уже успел собрать достаточно информации для оправдания своих действий.

Он простучал код, и дверь отползла в сторону. Они вошли внутрь, не подняв тревоги.

Нипи провела его в переднюю, где на столе располагалось специальное устройство, и заставила вновь воспользоваться кодом эктаров, чтобы его открыть. Внутри, защищённые от движения и смены температуры, тщательно проветриваемые, лежали маленькие скрученные щупальца.

Лисандер уставился на них. О, нет! Только теперь он понял цель Нипи. Перед ними лежало семя эктаров!

Мозг Лисандера забрали у живого эктара, чьё тело невосстановимо пострадало. Его воспоминания о предыдущей жизни стёрли, но знание культуры и обычаев эктаров осталось, чтобы его личность не распалась. Он понимал значение этого семени и то, что Нипи тоже его понимает. Адепты постарались на славу в своих исследованиях и снабдили её исключительно точными инструкциями.

Люди размножались, подобно остальных млекопитающим: возбуждённый самец вкладывал в самку свой орган передачи семени и впрыскивал его в специальный принимающий орган самки. Вид был организован таким образом, что испытывали постоянный интерес к этой деятельности, даже при отсутствии перспективы зачатия. Этим он занимался с Алиси и не прочь был повторить с Джоди, а потом — куда с большим удовольствием, занялся с Эхо. Лисандер понимал, что тело андроида полноценного семени не производило; оно никогда не сольётся с женским семенем и не образует нового существа. Такое было возможно лишь в лаборатории. Девушки-андроиды нередко вынашивали человеческие эмбрионы, когда настоящие матери не хотели портить себе жизнь беременностью. Человекоподобные женщины-роботы тоже обладали такой способностью, хотя и в меньшей степени. Лисандер толком не знал, как на всё это влияет магия; на планете творились странные вещи — он не исключал вероятности появления необычных полукровок. Нипи, например.

Эктары размножались иначе. Все они были одного пола, но при этом спаривались для произведения потомства. Под шкурой с щупальцами, обычно скрытые от стороннего взгляда, находились гениталии — малые неподвижные щупальца. Периодически одно из них созревало, и в это время эктару приходилось подыскивать себе подходящего партнёра с таким же созревшим семенем. Приблизившись друг к другу, они занимались тем, что люди окрестили бы сексом. Щупальца-гениталии сплетались, и в экстазе пара распадалась, отрывая их целиком. В каждом из щупалец содержался набор хромосом родителя. Это был зародыш нового эктара.

Однако сам по себе он не развивался. Семя эктара следовало поместить в почву родной планеты — единственное место, где оно стало бы расти. Какое-то время семя могло пробыть в стазисе, современные технологии позволяли продлить этот срок до года. Вот каким было назначение устройства на столе: оно обеспечивало стазис, чтобы потом семя можно было отправить на родную планету для проращивания. Эктары не создавали семьи, все их семена хранились в защищённой «детской» на равных условиях. Они выпускали корешки, чтобы собирать питательные вещества и получать солнечную энергию. Ещё они обрастали шкурой с настоящими щупальцами для ловли насекомых и другой добычи. Постепенно у них развивались глаза, которые Лисандер считал истинно красивыми. Своим чередом детёныши набирали массу, и ресурсов хватало, чтобы они задвигались. Когда они приходили в движение, воспитатели забирали их в специальные помещение, где проводился образовательный процесс. И вскоре они выходили оттуда уже взрослыми эктарами, готовыми принять участие в становлении своей цивилизации и помочь колонизировать другие планеты.

Зачем человеческому сопротивлению семя эктаров?

Плоть Нипи вокруг него пошла рябью и изменилась. Основная масса, сосредоточенная на его груди и бёдрах, втянулась и переместилась в область живота. Когда «кожа» на руках и ногах проследовала туда же, Лисандер не узрел ничего: он оставался магически невидимым даже для себя самого.

На брюхе, которым он теперь обзавёлся, сформировался рот.

— Подними меня к семени, а потом быстро уноси отсюда.

Это Лисандеру совершенно не понравилось. В конце концов, он и сам был эктаром, несмотря на человеческое тело и приобретённые мужские качества. Насколько далеко потребует зайти его миссия? Вмешательство в процесс размножения эктаров вызовет волнение, которое приведёт к экстраординарным беспорядкам.

Но если он взбунтуется, Нипи, скорее всего, передаст его адептам, и его шансы проникнуть в их замыслы сравняются с нулём. Она подвергла его проверке, и выхода нет.

Лисандер решился. Лучше пожертвовать одним семенем эктаров, чем всей его миссией, поскольку та затрагивала доминирование его вида на этой планете. Разве можно сравнивать важность одного пропавшего семени с целой планетой, овладение которой — ещё один шажок к захвату галактики?

Он поднял шар плоти, которым теперь являлась Нипи, и поднёс её к вынашивающему устройству. Она весила, как половина взрослого мужчины — наверное, ей не набрать больше трёх четвертей его веса, но что за чудное создание!.. Эктары, имей они побольше сведений о ней, порадовались бы, что на планете всего один такой ребёнок. Они положат немало усилий, чтобы с ней справиться, если это вообще удастся. Двое таких шутя избавились бы от вторженцев!

Из плоти вытянулась ложноножка, тут же устремившаяся к семени. Коснувшись его, она обвилась вокруг и потащила его к себе. Мгновение спустя Лисандер уже держал шар с семенем эктаров внутри.

Он взял амёбу подмышку; руки начали уставать. Лисандер не знал, собиралась ли девочка вновь укрыть его собой, или же у неё были другие планы, и не решался спросить, не исключая наличия поблизости сигнализации, которая сработает при звуке его голоса. Нипи, правда, уже говорила с ним, но она сумела бы избежать включения тревоги. Кажется, девочка знала всё на свете — и как воспользоваться им для успеха своей миссии, тоже.

Рука ощутила пожатие протоплазмы, и Лисандер понёс её в указанную сторону — по направлению к панели служебного входа, через которую они вошли. На сей раз, выбираясь наружу, он случайно задел дверной косяк.

Моментально раздался сигнал тревоги, и на потолке в поисках нарушителей завертелась камера. Стоит ей заметить взломщиков, и в них ударит луч лазера, если не кое-что похуже. Они в беде!

Протиснувшись сквозь стремительно сужающееся отверстие, Лисандер прянул в сторону — прочь с линии огня. Но места для них обоих не хватило; Нипи обязательно зацепило бы. Поэтому он запустил её, словно внушительный шар для боулинга, во тьму, подальше от опасной зоны. И торопливо простучал эктарово «Спокойно» по стене.

Сигнализация умолкла. Код подействовал. Однако даже короткая тревога поднимет на ноги охрану эктаров, и они явятся с проверкой. Следовало улепётывать отсюда, и поскорее!

Лисандер закрыл доступ, чтобы способ их побега был не столь очевиден, и позволил глазам привыкнуть к темноте. Он знал, что времени мало, и тратить его впустую не рекомендуется.

Где Нипи? Исчезла. Приходилось полагаться на её природные способности, спасавшие девочку в критических ситуациях. Пытаясь её отыскать, он лишь подставит под удар их обоих.

Наверное, его поймают в любом случае! Лисандер услышал, как в его сторону катится машина, убраться с пути которой было невозможно. Прижавшись к тёмной металлической стене, он замер в ожидании.

Это был вагончик доставки, самоуправляемый и пустой. По всей видимости, он выполнял ещё и функции уборщика, посланного автоматически, когда сработала тревога. Приблизившись к тупику, которым оканчивалась невольно выбранная Лисандером ниша, уборщик устремил на него луч света.

На него — и сквозь! Магия всё ещё делала его невидимым, и робот его просто не заметил! Развернувшись, он покатил назад. А Лисандер-то полагал, что эффект затрагивал лишь восприятие живых существ. Он снова недооценил магию.

Как далеко вообще простирались её возможности? Плечом он случайно включил сигнализацию, а Коричневая явно ощутила под пальцами его тело вместо плоти Нипи… значит, прикосновения в её ассортимент не входили. Девочка велела ему молчать — следовательно, и звук тоже. Но мог ли он безнаказанно разгуливать среди машин, если до них не дотрагиваться? Стоит попробовать.

Лисандер зашагал по коридору, и роботы действительно его игнорировали. Он шёл обратно, пробираясь системой служебного транспорта. Подействовало!

Потом он услышал приближение машины большего размера, с дороги которой убраться не мог. Если робот не заметит его, то просто раздавит. Развернувшись, Лисандер бросился бежать в поисках алькова-укрытия, но машина двигалась слишком быстро; он понял, что не успеет.

Робот вдруг замедлил движение, позволяя Лисандеру добраться до алькова и спрятаться. Машина проехала мимо, набирая скорость, и через секунду исчезла.

Он медлил, обдумывая случившееся. У робота не было причины тормозить; на дороге ничего не лежало, и программировали транспорт на движение с постоянной скоростью — в отсутствие помех. Нет причины тормозить… если только не ради Лисандера.

Робот знал, что он здесь, но не подавал вида. Что это означало?

Отец Нипи — Маш — принадлежал к числу наделённых сознанием машин. Надо полагать, он отдавал приказы другим роботам, которые ему подчинялись. К примеру, приказ игнорировать Лисандера, будто его не существует, но не причинять ему вреда. Чтобы он мог выполнить положенную ему адептами миссию. Значит, на машины влияла не магия, а прямые приказы.

По позвоночнику пробежал холодок. Лисандер был уверен, что эктары об этом не догадываются. Что ещё происходило у них под самым носом? Если робота можно запрограммировать так, чтобы не обращать на шпиона внимания, почему ему нельзя приказать убить предводителя эктаров?

Он поступил верно, не отказавшись от своей миссии, даже если это уменьшит оппозицию. Обязательно надо проникнуть в фундаментальный план сопротивления. Адепты должны позволить ему сделать это, поскольку верят, что без его помощи не победят. Сейчас Лисандер чувствовал меньшую уверенность в этом, нежели они. Эта планета была коварна и полна опасностей.

Он дошёл до входа в зал. Придётся выбираться, полагаясь на невидимость для людей и нейтралитет машин, и попробовать найти Нипи. Она всё ещё нуждается в его содействии, поскольку одна под Цеце не замаскируется.

Открыв дверь, Лисандер шагнул в зал. Ещё шаг — и в него врезался раб. Вот глупость: он забыл, что, не видя его, люди перестанут автоматически избегать столкновений. Они же не были машинами.

— Эй, тут человек! — воскликнул раб, еле восстановив равновесие. — Я его не вижу!

Из громкоговорителя раздался голос Бежевого. — Задержите его! Он нам нужен!

Лисандер схватил раба за шею, вынудив задохнуться от боли, но тут же отпустил. Однако к ним уже бежала добрая дюжина других рабов, избравших служение новому порядку. На их предплечьях были повязки с изображением щупалец, что указывало на низкий ранг предателей. Они раскинули руки будто бы для объятий, в действительности не позволявших никому пройти мимо незамеченным. Сзади приближалась ещё одна группа. Лисандер понял, что пробиться сквозь них не удастся. И всё из-за его дурацкой ошибки!

Затем к нему бросился ещё один раб. Лисандер успел заглянуть ему в лицо, и вдруг оно исчезло. Мужчина стал невидимкой!

— Пригнись и уползай, — тихо посоветовал голос рядом с ним. — Нипи ждёт тебя на следующем перекрёстке. Я их отвлеку.

Лисандер не тратил время на вопросы, а просто нырнул вниз — под руки смыкающейся перед ними первой шеренги рабов. Может, предатели и почувствовали его прикосновение, но их руки уже нашли второго невидимку и схватили его.

— Поймал! Поймал! — завопил раб, прежде чем его дыхание оборвалось от удара в солнечное сплетение.

Лисандер скользил вокруг и между ног, пока не удалился на достаточное расстояние от свалки. Кем был этот незнакомец? Раньше они не встречались. И всё же мужчина не только видел Лисандера, но и узнал его — и имел представление о его миссии с Нипи.

Он поспешил к следующему перекрёстку, оставляя звуки боя позади. Миновал было стоявшего робота, но тот вцепился в его ногу. Лисандер остановился, потом коснулся машины пальцем.

Металл был тёплым и живым. Нипи под прикрытием.

Машина двинулась, явно получив задание откуда-то извне. Лисандер следовал за ней. Свернув в боковой коридорм и скрывшись с глаз прохожих, они нырнули в пустой альков пищераздатчика.

Нипи уже видоизменялась. Подняв её, Лисандер снова набросил утончившуюся протоплазму на плечи и нервно переминался на месте, пока та охватывала его тело, делая зримым; процесс займёт какое-то время, и если сюда сейчас кто-то заглянет…

Никто не заглянул. Нипи успешно завершила трансформацию. В зеркало смотреть не требовалось; Лисандер и так видел свою грудь и бёдра. Он снова имитировал женщину.

Управляемый ею, он вошёл в зал, где уже озиралась Коричневая. Они приблизились к ней. Нипи надавила на губы.

— Прости, — произнёс он голосом Цеце. — Я понятия не имела, что игра уже закончилась.

— Всё в порядке, Цеце, — кивнула Коричневая. — Нас выпустят. Мои големы отнесут нас обратно в замок.

Она провела их к общественному выходу, где пришлось ждать ещё полчаса. Затем на горизонте появилась скачущая к городу лошадь. Деревянная: голем с повозкой позади.

Троица забралась в повозку, и лошадь вновь застучала копытами, направляясь к дому.

— Гражданин Пурпурный выиграл этот поединок, — сказала Коричневая. — Я смогла ему помочь и, думаю, он был польщён. Должна сказать, он обращался со мной лучше, чем я того ждала.

— Я рада, — осторожно отозвался Лисандер, и только. Пурпурный вполне мог вести за этой повозкой наблюдение, просто на всякий случай.

Они подкатили к Коричневому Замку.

— Благодарю тебя за компанию, Цеце, — кивнула Коричневая, уступив место своему воплощению с Фазы. — Сегодня ты мне больше не понадобишься; займись своими делами.

— Спасибо, Коричневая, — с такой же осторожностью отозвался Лисандер. Она понимала, что компаньонка — не настоящая Цеце, но знала ли, кто именно скрывается под маской?

Они вошли в замок. Коричневая отправилась к себе в комнату, наверное, прилечь; у неё выдался тяжёлый день, в этом Лисандер не сомневался. Нипи вернула его в хранилище големов.

Там она оставила его в покое и приняла свой обычный вид: нагой девочки.

— Теперь мы можем побеседовать, Лисандер, — обратилась она к нему. — В замке безопасно, когда нет Пурпурного. Я только хотела, чтобы ты отрепетировал свою роль, тогда, раньше. Ты хорошо справился.

— Спасибо. Но что произошло с семенем эктаров? Ты же не потеряла его после всего, через что мы прошли?

Она погладила свой живот. — Нет, оно здесь. Никогда не думала, что забеременею в девять лет!

Разумеется, она была моэбиткой, способной принять любой облик и носить вещи внутри себя, независимо от того, мячом выглядела, человеком или машиной. Это позволяло девочке нормально функционировать и сохранять подходящую для семени атмосферу одновременно, чтобы не дать ему погибнуть. И всё же замечание удивило его. Лисандер успел изучить людскую культуру достаточно, чтобы понять: человеческие дети способны размножаться не в большей степени, чем незрелые эктары.

— Рад, что помог тебе забеременеть, — сухо съязвил он.

— Ты ещё не закончил. Мы должны доставить семя на Западный Полюс.

— В центр операций?

— Ты ведь не думаешь, что я посвящу тебя в детали, — фыркнула она. — Но я это сделаю. Ответ таков: я понятия не имею, где наш штаб. Не знает этого и никто иной. Всё, что мне известно, это необходимость доставить семя эктаров на Западный Полюс, а потом я получу дальнейшие указания.

— Значит, если я хочу узнать больше, то должен продолжать тебе помогать.

— Верно. Мы вынуждаем тебя исполнить пророчество, даже если тебе это не нравится. Но где-то пути, думаю, у тебя появится выбор.

— Ты играешь в опасную игру!

— У меня богатый опыт. Я не могу спасти планету в одиночку, поэтому вербую кого могу. Ты помог во многом, особенно с кодами эктаров для отключения тревоги. Теперь мы можем расслабиться, пока не вернётся Цеце. Потом нам предстоит долгий путь, так что лучше отдохни.

— Почему ты не превратишься во Флаша и не перенесёшь нас туда колдовством?

— По двум причинам. Первая: он не может держать семя внутри себя, поэтому за его сохранность отвечаю я. Вторая: Пурпурный отслеживает всплески магии уровня адепта на Фазе. Поэтому доставить груз придётся мне, а одна я не справлюсь вовремя, поэтому мне понадобитесь вы с Эхо.

— Эхо отправится с нами? — спросил Лисандер, и его человеческое сердце учащённо забилось. Напряжённая ситуация на время отвлекла его от мыслей о любимой, но теперь он ощутил тоску по ней особенно остро.

— Ещё бы. Мы создаём для тебя идеальные условия, чтобы тебе самому захотелось перейти на нашу сторону. Точно так же, как Пурпурный создаёт их для Коричневой. И он добился своего, а ты работаешь на меня.

— Но Коричневая всё равно помогает тебе против эктаров, а я всё ещё — их агент.

— Агась. Враг никогда не принадлежит тебе целиком. Но ты извлекаешь всю пользу, какую только можно.

— Кто был мужчина, занявший моё место, чтобы я мог сбежать от рабов? Он превратился в невидимку?

— Это был Бэйн. Мой отец, он же — Робот-Адепт.

— Оу! Он отвлёк их, а потом избавился от них при помощи магии?

— Нет. После того, как Флаш перенёс тебя с Эхо, Пурпурный резко поумнел и установил магический барьер, не позволяющий применять чары и превращаться под куполом. Вот почему Флаш не мог просто перенестись к семени эктаров и украсть его. Делать это пришлось мне. Он превзошёл бы Пурпурного в могуществе, но всплеск магии мгновенно насторожил бы эктаров. Я думаю, Бежевый их тоже отслеживает. Он знатно поразвлёкся с Джоди, но сигнализацию из вида не упускает. Вот мы и продирались сквозь тернии. Хорошо, что сработало.

Джоди… воспоминания о ней всё ещё причиняли боль, даже сейчас, когда он полюбил другую.

— Ты хочешь сказать, что твой отец позволил схватить себя… чтобы я сбежал? — поразился Лисандер. — Зная, что я — вражеский агент?

— Именно. Точно так же, как Зелёный с Чёрный отвлекли на себя внимание, чтобы ускользнул Флаш. Ты нужен нам, Сандер.

— Вы верите в своё пророчество больше, чем я!

— Магия знакома нам лучше, чем тебе. А теперь поешь, если хочешь; в угловом буфете есть кое-что съестное. И поспи; можешь смотреть сны про Эхо. У нас осталась всего одна ночь, прежде чем обстановка накалится.

В последнее он поверил.

Глава 11

Запад

Нипи знала, что это глупо, но Лисандер ей даже нравился. Андроид с мозгом эктара, шпион врага, но это было сбалансировано тем фактом, что, согласно пророчеству, лишь он мог положительно повлиять на исход битвы. Она ждала инопланетной манеры поведения, однако Лисандер вёл себя совершенно точно так же, как любой другой человек, в этом плане меньше на людей была похожа сама Нипи. Когда он только опустился на планету, была в нём некая неестественность, которая со временем исчезла; Лисандер учился быстро. Теперь, когда любовное зелье Жёлтой заставило его влюбиться в Эхо, доверять ему можно было больше, чем раньше. Может, он и считает себя независимым, но лишь до тех пор, пока не представится случай подвергнуть это проверке. В тот момент, когда его миссия окажется на одной чаше весов, а любовь — на другой, он познает на себе мощь любви!

Тем временем, ей надо было собраться с мыслями. Нипи жалела, что Бэйн сдался добровольно. Теперь Флаш оставался единственным адептом на свободе, кроме Клефа с Беатой, которые куда-то испарились. Только Маш знал, куда именно, а он стёр это воспоминание, прежде чем дал себя схватить. Нипи зависела от отца, нуждаясь в его поддержке в моменты растерянности, и теперь оказалась предоставлена сама себе. Это заставляло её нервничать.

Что их ждёт на Западном Полюсе? Северный удивил Флаша своим замедленным временем и двумя адептами. Могло быть и хуже, если бы дочь короля снежных демонов его не отвлекала. Нипи многому научилась у Иззи; повзрослев и сотворив себе внешность, девочка собиралась применить её методы, только с большей теплотой. Единственной проблемой было отсутствие подходящей пары. О, Рог ей нравился, но он не являлся полукровкой, подобно ей — значит, вряд ли подойдёт для длительных отношений.

Ладно, будущего не останется вообще, если им не удастся сбросить с себя иго эктаров. Пока надо жить одним днём, делая шаг за шагом, и позаботиться о выполнении трёх заданий. Флаш отправился на Северный Полюс; Нипи с семенем эктара предстояло посетить Западный. Обе эти миссии оказались сложнее, чем ожидалось. Девочка надеялась, что третья будет хотя бы посильной. Она понимала, что от их успеха зависит судьба всего мира, и это тоже играло на нервах.

В конце концов, Нипи растеклась в лужицу и задремала.

На следующее утро возвратилась партия големов во главе с Цеце. Нипи растолкала Лисандера; хотя тот и оставался невидимкой, девочка прекрасно знала, где его искать, ведь чары наложил Флаш. Они выскользнули из замка, чтобы присоединиться к группе и забрать с собой Эхо. В замок Цеце вернётся уже сама по себе, и они с Коричневой займутся более приятными делами.

Теперь их было трое: Нипи, Лисандер и Эхо. Пока парочка страстно приветствовала друг друга (хотя со стороны девушка, скорее, напоминала мима, из-за невидимости возлюбленного), Нипи медленно превратилась в волчицу. Наблюдатель нашёл бы сцену странной: ребёнок становится животным, а женщина-киборг обнимает воздух. Однако Нипи наблюдатели были не нужны, поскольку Пурпурный и так держал ухо востро, нельзя предоставить ему сведения о новой секретной миссии. Хотелось бы ей отыскать способ забрать из его самолёта одежду Лисандера, чтобы уничтожить самый намёк на происходящее. Но замести все следы было просто невозможно.

Внутри неё по-прежнему пребывало эктарово семя. Нипи шутила на его счёт, но в действительности оно вызывало у девочки отвращение; ей ничего не нравилось в эктарах, ни физически, ни ментально. Чудовищные гусеницы, собиравшиеся испоганить планету, лишить её ресурсов, особенно магии, и бросить — безжизненную и пустынную — на произвол судьбы. И всё для того, чтобы использовать протонит для своих машин, дерево — для строительства, мясо животных — для своих личинок, а магию — для каких-нибудь новых устройств, которые они непременно изобретут. Завоевание ещё не было завершено, но скоро начнутся серьёзные разрушения, и ничто их не остановит. Они уже оставили за собой след из выжатых, как лимон, планет; эктарам отлично удавалось то, что сами они называли блокадой и сокращением.

Но всё же дедушка Голубой объяснил ей ещё в самом начале, что эктары — лишь часть проблемы. Там, в космосе, множество агрессивных видов-завоевателей, нехотя объединившихся в союз, и любой из них мог положить глаз на Протон. Эктары просто оказались к нему ближе остальных. Если бы они потерпели неудачу, на их место пришли бы другие, поскольку альянсу требовались ресурсы данной планеты. До слияния миров Протон являлся целью второстепенной важности, поскольку доступа к магии не имелось. Но, едва было установлено её наличие и подтверждена подлинность, точка зрения изменилась. Спасая Протон и Фазу (особенно Фазу), нужно обеспечить им защиту против всех вторженцев. А это трудная задача.

Присутствие Протона в инопланетном секторе галактики в действительности имело малое значение. Человеческий сектор был так же агрессивен в плане завоеваний, и люди считались самым свирепым видом. Они тоже высаживались на чужие планеты с той же целью. Опустошив ресурсы в одном мире, следовали к другому, близкому им по крови или нет. Когда-нибудь схожим образом обойдутся и с эктарами — не люди, так иная раса, более могущественная. Этой хищнической цепочке не было ни конца, ни края.

— Поэтому, — закончил свою речь дедушка Голубой. — Либо мы примкнём к хищникам, либо станем их жертвами. Больше мы не можем позволить себе изоляцию. Если у нас не получится управлять галактикой, нас будут эксплуатировать те, кто этим занимается. Поскольку нам не достаёт могущества и желания стремиться к другим мирам, наша судьба предопределена… разве что мы установим идеальную защиту.

— Значит, нужно её найти, — откликнулась девочка.

— К несчастью, её не существует. По крайней мере, механизма, который бы сделал её возможной. Завоевания неизбежны… или мне так кажется.

— Но мы не можем просто сдаться!

— Едва ли, Нипи! К счастью, существует пророчество, на которое мы надеемся, и оно утверждает, что когда-нибудь подобный механизм будет изобретён.

— Когда, дедушка?

— Примерно через семнадцать лет, — сказал Голубой.

Она уставилась на него. — Но эктарам понадобится всего два года, чтобы полностью опустошить планету! Если мы не избавимся от них за два месяца, то ужасно пострадаем!

— Верно. Но, согласно пророчеству, мы нуждаемся в помощи врага, чтобы преуспеть. Поэтому придётся позволить им начать, а потом будем смотреть по обстоятельствам.

— Дедушка, я думаю, ты не всё мне рассказываешь!

— Что навело тебя на эту мысль, милая?

Да, точно.

— Но когда настанет час…

— Тогда ты и будешь знать всё, что потребуется.

Теперь, припоминая разговор, Нипи всё ещё не проникла во все подробности плана. Ей казалось невозможным раздобыть оружие, которое появится лишь через семнадцать лет, в течение двух месяцев. Но дедушке она верила; он ведь был ещё и двойником адепта Стайла… и в других союзников верила тоже. Совсем недавно на её глазах Зелёный и Чёрный, бывшие их враги, поддержали их теперь, пожертвовав собственной свободой ради спасения Флаша. Они могли бежать сами, но даже не попытались, вместо этого предпочтя отвлечь врага. Затем Бэйн и сам сделал то же самое, защищая шпиона Лисандера, чтобы пророчество сбылось… если он того пожелает. И она тоже защищала Лисандера, попутно выполняя ещё одно кошмарное задание — доставку эктарова семени к Западному Полюсу. На Северном располагалась Магическая Бомба, что ждёт их на Западном? Ну, Нипи надеялась, что скоро это выяснит.

Теперь она была в волчьем образе, а Лисандер с Эхо вдоволь налобызались после расставания на целый день. Нипи завидовала; хорошо бы в один прекрасный день обрести такую любовь. Разумеется, причиной её послужило зелье Жёлтой, но сама любовь была настоящей; испарения просто ускорили естественный процесс.

— Пора, — позвала их девочка. — Но нас будет больше. Вы двое спрячьтесь, пока я соберу остальных.

Эхо затуманенным взором посмотрела на неё. Затем её взгляд прояснился, и девушка кивнула.

— Ты не настоящая волчица, потому и разговариваешь по-человечески.

— Да. Постарайтесь, чтобы Пурпурный или големы вас не сцапали. — И Нипи устремилась прочь. Этим двоим точно будет, чем заняться в её отсутствие, вряд ли они успеют соскучиться. Неважно, что Лисандер — невидимка; Эхо ощущала его, а он — её. Она просто зажмурится.

Стая Каррелгира располагалась неподалёку. Местность была Нипи знакома, поскольку воспоминания Флаша оказались в её распоряжении. Он не подменял её уже целых два дня, полностью погрузившись в дурацкие грёзы о снежной демонессе. Однако они постепенно рассеивались, и реальность заявляла о своих правах. Иззи предназначалась не ему по трём причинам: возраст, вид и миссия. Последнее представляло наибольшую важность; если он не поможет спасти Фазу, от снежных демонов не останется и следа.

Верно, согласился он. От мыслей Нипи ностальгия испарилась окончательно. Возьми левее.

Она свернула налево. Ему здесь ведома была каждая тропинка, тогда как Нипи лишь приблизительно угадывала маршрут. Легче было бы предоставить тело Флашу, но эктарово семя и нависшее над Фазой око Пурпурного не позволяли этого сделать. Может, когда они окажутся достаточно далеко отсюда, по пути на Западный Полюс, превращение станет безопасным. А пока Нипи трусила рысцой, хотя её имитация оборотня была далеко не столь хороша, как его. Она оставалась видоизменённой амёбой, в то время как Флаш мог обернуться настоящим волком, способным на всё, что могут оборотни, включая (с течением времени) и размножение.

«Может, срок Сирил уже подошёл!» — с энтузиазмом предположил Флаш.

Но Сириллет, его Наречённой, едва исполнилось девять — так же, как и ему самому. До первой течки ещё года два. И всё же лучше пусть он думает о ней, чем об Иззи, поскольку Сирил могла составить им компанию по дороге к Полюсу.

«Да», — просветлел он.

Они добрались до селения оборотней. Прежде чем Нипи вошла, к ней направились волки-охранники. Однако они узнали девочку, и им явно было известно, для чего она здесь. Мгновение спустя появилась Сириллет, и они официально обнюхались, причём та вежливо скрыла неприязнь к чужому запаху. Ни одному фальшивому волку не обмануть настоящего!

— И ещё трое, — сказала Нипи по-человечески, не владея искусством рычания.

Старый Каррелгир обернулся человеком.

— За ними посланы гонцы. К тебе присоединятся уже в пути.

— Но мы будем прятаться! — возразила девочка.

— Никто не спрячется от волка и летучей мыши, особенно ночью. Он найдёт тебя и предупредит кобыл, когда те окажутся рядом.

«Так оно и будет», — заверил её Флаш.

— Если ты нас прикроешь…

— Будет сделано, — кивнул вожак. — И удачи тебе, маленькая сука.

— Благодарю. — Нипи поняла его правильно; настоящий оборотень сделал ей комплимент, признав сукой.

Она развернулась, готовясь уйти, вместе со стоявшей рядом молоденькой сукой. Другие члены стаи расступились, но по своим делам не разбежались. Они будут в буквальном смысле заметить их следы, перебегая их и ставя метки так часто, что даже самый лучший магический следопыт не разберётся в возникшей путанице. Ещё они станут охранять путников, чтобы никто не подобрался к маленькой группке незамеченным, пока та находится во владениях оборотней. Волки не навязчивы, так что не помешают. Подробности миссии были известны им не более, чем самой Нипи, но о её важности знали все.

Сирил с Нипи молча бежали бок о бок. Настоящая волчица не спешила, поскольку скорость девочки не сравнилась бы с её собственной. Но даже так Нипи уже ощущала усталость; лучше бы она осталась в человеческом облике, к которому привыкла.

Они достигли места, где должна была ждать страстная парочка. Сирил узнала об их присутствии задолго до того, как любовников увидела Нипи; чувствительный нос сообщал ей обо всех посторонних запахах.

— Стражи из них никакие, — прорычала волчица.

Понимала волчий язык Нипи лучше, чем на нём говорила.

— Любовное зелье, — объяснила она.

— Верно, и мощное!

Они слегка пошумели, чтобы парочка успела привести себя в порядок. Нипи подозревала, что в пути с ними возникнут проблемы; вместо того, чтобы спать по ночам, эти двое будут заниматься амурными делишками. Но сделать ничего было нельзя; такова цена успеха миссии.

Узрев пару, Сирил моргнула. Её нос говорил о присутствии мужчины, а глаза не могли его отыскать.

— Флаш превратил его в невидимку, — пояснила Нипи.

— А про запах забыл, — фыркнула Сирил.

— Это сука-оборотень Сириллет, — представила её девочка. — Перед тобой андроид Лисандер и киборг Эхо. Мы будем путешествовать все вместе.

Сирил рыкнула в знак согласия, хотя и не слишком довольно. С куда большим удовольствием она бы путешествовала в компании Нипи — а ещё лучше, Флаша. Однако волчица понимала, что их предпочтения сейчас ничего не значат.

— Мы отправляемся на Западный Полюс, — продолжала Нипи. — У нас три дня на всё, про всё, и добраться должны все из нас. Если гражданин-адепт Пурпурный поймёт, в чём дело, то попытается нас остановить, и нам придётся прятаться поодиночке, но позже мы должны снова собраться вместе, не прерывая движения. Сирил с Эхо быстрее нас с Лисандером, поэтому нам потребуется помощь. Мы ждём ещё одного участника путешествия, у которого проблем с этим не возникнет. — Втайне Нипи осознала, что с новым участником может возникнуть другая проблема, но понадеялась, что все будут слишком заняты, чтобы её обнаружить.

— Западный Полюс! — повторила Сирил, принимая человеческое обличье и становясь чрезвычайно похожей на Нипи, за исключением только цвета волос; у неё они были тёмными, тогда как Нипи часто меняла оттенки, и её кудряшки всегда прикрывали уши, чтобы не заморачиваться с их наличием. — Но там ничего нет!

— Может, появится к моменту, когда туда доберёмся мы, — утешила её Нипи, надеясь, что так оно и будет.

— Ну, день тянется медленно, — сказала Эхо. — Почему бы вам не пуститься в путь прямо сейчас, пока я прочёсываю дорогу впереди?

— Спасибо, — поблагодарила её девочка.

— Я пойду с тобой, — раздался голос Лисандера.

— Вряд ли, красавчик! — проскрежетала гарпия Охэ, поднимаясь в небесную синеву.

— Понял, — печально вздохнул он.

— Я займусь тем же самым на земле, — сказала Сирил. — Не всё можно высмотреть сверху. — И она скользнула в кусты, тут же скрывшись из вида.

Нипи пустилась в путь, пытаясь не хромать; временные мускулы начинали доставлять ей неудобство.

— Почему ты не примешь облик, в котором удобней путешествовать? — поинтересовался Лисандер.

— Все мои обличья неестественны, — отозвалась она. — Я устану в любом из них, зря только потрачу время и энергию на трансформации.

— Но в виде Флаша…

— Он с Фазы, а значит, может беспрепятственно превращаться столько раз, сколько пожелает, как некоторые виды разумных животных, — пояснила Нипи. — Это свойственно их природе. Оборотни получились от скрещивания людей с волками, гарпии — с птицами. Их превращения не вызывают мощных всплесков магии. Но стоит Флашу сменить обличье не на одно из трёх, которыми ограничивается его природа (единорог, мальчик и, быть может, волк), и придётся каждый раз придумывать новое заклинание, а магический всплеск неизбежно привлечёт к себе внимание. На это Пурпурный и рассчитывает; он тут же появится здесь. Флашу нельзя пользоваться магией. Это проблема — такая же, как и семя внутри меня…

— Понимаю. У вас поразительные способности, но с ограничениями. Ты удивительно откровенна на сей счёт.

— Если Пурпурный нас застукает, ты поможешь мне сбежать, или никогда не узнаешь, что мы задумали.

— Но если ты — единственная, кто может привести замысел в исполнение, и тебя остановить, он вряд ли воплотится в жизнь.

— Если я — единственная, — подчеркнула Нипи. — Если есть и другие, о которых я не знаю, у тебя так и не появится шанс их остановить… разве что ты посодействуешь моей с ними встрече, согласно плану.

— Верно. — Лисандер полагал, что она всё-таки единственная, но для него нарочно могли создать такое впечатление, чтобы он перестал копать дальше. Даже историю с пророчеством могли просто выдумать с целью сбить его с правильного пути. Небезопасно обрывать его сейчас. — Значит, я должен продолжать поддерживать врага, пока не проникну в самую суть плана сопротивления.

— Тем временем пусть ваша любовь с Эхо процветает, — кивнула девочка. — И может, к тому моменту, когда его узнаешь, ты не захочешь нам мешать.

— Или она поймёт, что я обязан поступить так, а не иначе, и присоединится ко мне.

— Если это случится, при полном разрушении планеты погибнет не только магия, но и Охэ, превратив Эхо в бездушную машину с мёртвым мозгом.

Лисандер почувствовал себя так, будто его ударили под дых. Застыв на месте, он прислонился к дереву.

— Прости, Сандер, — повинилась Нипи. — Жестоко с моей стороны было говорить это.

— Очко в твою пользу, Нипи, — выдохнул он. — Думаю, я не совсем верил в силу любовных испарений! Я действительно люблю её и не могу позволить этому произойти.

— Может, они позволят тебе сохранить для неё кусочек фазита, и с ней всё будет в порядке. Её телом управляет чип из протонита, а это то же самое. Если его хватит…

— Почему ты говоришь мне это? — спросил он, сумев, наконец, возобновить шаг. — Это ведь не в твоих интересах.

— Дедушка Голубой учил меня, что нельзя выиграть в шахматы, мухлюя. Ты можешь скрывать свою стратегию, но должен объявить противнику шах, загнав его короля в угол, и королеве тоже, если уверен в этом. Мы подарили тебе королеву, и ей шах.

— Так оно и есть, — согласился Лисандер.

— Но шах объявлен всему нашему миру.

— Понимаю.

— Если бы у тебя было время на раздумья, составил бы ты Эхо компанию и принял зелье добровольно?

— Я не знал о зелье, пока меня не заперли в убежище.

— Но ты не верил в его возможности, поэтому даже не пытался сбежать. А теперь, зная, что оно подействовало… если бы ты мог отправиться назад и отклониться от курса…

Какое-то время он шёл, обдумывая вопрос.

— Алиси была просто отвлекающий манёвр, и мы оба это понимали. Джоди могла стать чем-то более серьёзным; мне всё ещё её жаль. Я бы дал Бежевому отпор, если бы мог! Эхо ничем особенным не выделялась. Я просто пошёл с ней, потому что она предложила выход, не думая об отношениях. Но теперь, обзаведясь этим опытом, я бы не стал от него отказываться. До того у меня была только миссия; теперь появилась и любовь, окрасившая мою жизнь в цвета, о которых раньше я и не подозревал. Поэтому, зная всё, я бы ничего не стал менять. Любовь слишком ценна, чтобы пройти мимо неё.

— Я тебя не дразнила, — сказала Нипи. — Просто хотела знать ответ. Мне нравятся многие люди, и я люблю родных, особенно дедушку Голубого, но у меня никогда не было отношений. Я думала, что они могут не стоить затрачиваемых усилий, но теперь моё мнение изменилось.

— Они того стоят, — кивнул Лисандер. — Но миссия никуда не делась. Если ты влюбишься, твоя тоже останется при тебе.

Они продолжали идти. Нипи думала об отношениях с Аварботом, а Флаш — с воплощением его на Фазе, Сириллет. В обоих случаях это была дружба, не любовь. Она флиртовала с Элином и Рогом, но опять же, знала, что это далеко от взятых на себя взрослыми обязательств. Беда была в том, что она слишком разительно отличалась от окружающих: наполовину — человек, на половину — инопланетянка, а со стороны Флаша — наполовину — машина, наполовину — единорог. Или, может, её предками были роботы, а его — люди, зависит от точки зрения, поскольку их отцы менялись телами. Также она являлась слиянием мужчины и женщины в прямом смысле слова, что неплохо подходило Аварботу-Сириллет, но никому иному. Таким образом, Нипи считалась поистине сложным существом, уникальным даже в этом мире. Больше никто подобным набором хромосом или способностей не обладал. Если бы она повстречала кого-то вроде себя, но отличающегося…

Но каким образом? Потребовались бы колоссальные затраты на создание другого такого же существа, что казалось немыслимым при наличии захватчиков, но даже если справиться с ними, плод фантазии Нипи появился бы на свет не раньше, чем через десять лет. Девочку вновь остро кольнуло одиночество.

— Почему у меня возникло чувство, что, несмотря на все свои таланты, тебе так же одиноко, как мне до появления любви? — спросил Лисандер.

— Потому что тебе известно, что я — уникум, — огрызнулась она. — У таких настоящей любви не бывает!

— Тебе не нужно отражение в зеркале для любви, — возразил он. — Всего лишь подходящий компаньон и любовное зелье. Мне ли не знать.

Нипи рассмеялась и почувствовала себя чуточку лучше. Может, он и прав.

Возвратилась гарпия. Неуклюже спустившись на землю, она превратилась в Эхо.

— Какой стороне сейчас служат гоблины?

— Нашей, — ответила девочка. — Все местные виды с нами, потому что в случае завоевания Фазы им грозит смерть. Но, не зная о важности нашей миссии, могут вести себя, как обычно.

— Тогда нам лучше обойти лагерь гоблинов, который расположился к западу от курса, — кивнула Эхо.

И они послушно обогнули его, взяв на север. Однако, следуя вдоль пробегавшего тут же ручейка, услышали впереди шум. Грохот и такие звуки, будто животное попало в западню.

— Сирил! — воскликнула Нипи, едва Флаш распознал звук. — Она в беде!

Они ринулись вперёд и вскоре были на месте происшествия. И впрямь, волчица угодила в расставленные на тропе сети, поднимавшие в воздух каждого, кто имел неосторожность в них вступить. Дело рук гоблинов?

Сеть подтянулась вверх, образовав мешок, из которого Сирил было не выбраться. Его, в свою очередь, удерживала верёвка, натянутая через развилку средних размеров дерева и привязанная к земле. Деревце склонилось, а затем распрямилось, и авоська с добычей повисла на нём. Хитроумная ловушка, одна из тех, что гоблины применяли веками. Чтобы освободить волчицу, достаточно было развязать узел над самой землёй.

Но гоблины тоже не дремали. С противоположной стороны тропы сюда уже бежало пятеро их воинов.

— Обед! — жизнерадостно воскликнул один. — Сучье жаркое!

— Тихо, Сандер, — остерегла спутника Нипи. — Эхо, говори ты. — Она надеялась, что её поняли: гоблины не должны узнать полного состава их группы.

— Обойдёшься! — во всю мочь своих лёгких завопила та. — Моя волчица!

Предводитель отряда гоблинов остановился, глядя на неё.

— Сама и поймай, — проворчал он.

— Эта тоже моя. Освободите её, или у нас появятся новые счёты для сведения.

Четверно его подчинённых двинулись вперёд, вытаскивая свои узловатые палицы.

— Думается мне, обед будет посытней, чем мы думали, — усмехнулся предводитель.

— Я применю против вас свой талант, — пригрозила Эхо.

— Ты с Протона, — парировал гоблин. — Там нет магии. — Тем временем четвёрка всё приближалась.

Эхо указала на голову вожака.

— Боль! — крикнула она.

Что-то ударилось о большую башку. Гоблин моргнул, но казалось, что испытывает он не боль, а изумление. Он вытащил палицу.

— Боль! — повторила Эхо, на сей раз показывая на его ноги.

Что-то с силой обрушилось на крупные босые пальцы предводителя. Теперь реакция была более выраженной.

— У-уфф!! — Он запрыгал на одной ступне, поджимая вторую.

Нипи только сейчас поняла, что происходит. Невидимый Лисандер подобрался к гоблинам вплотную и бил по команде Эхо. Сперва — в голову, практически неуязвимую, потом наступил гоблину на ногу, куда с большим успехом.

— А теперь отпустите мою волчицу, или я разозлюсь, — пообещала девушка.

— Слушай, сучка… — начал было гоблин, и поскольку его вид уважения к волкам не питал, это слово комплиментом не служило.

Его глаза вдруг вдавились в лицо, и вожак завопил. Лисандер явно применил на нём какой-то особый приём.

— Отпустите её! — взвизгнул гоблин.

Чётвёрка, готовая атаковать Эхо, была озадачена.

— Но Вождь…

— Я передумал, — простонал тот. — Мы не любим сучье жаркое. — Он яростно моргал, глаза слезились. — Поймаем кого-нибудь другого.

— Я бы поел жаркого из суки! — упрямо возразил один из воинов и шагнул вперёд.

Но Нипи, до сих пор стоявшая тихо, частично вытянулась вдоль тропы, придав себе схожий с ней оттенок. Достигнув воина, она обвилась вокруг его ноги. А когда тот сделал шаг, дёрнула… и тот грохнулся прямо на своё уродливое лицо.

Эхо кинулась вперёд, мигом пробежав мимо трёх застывших от удивления гоблинов. Один попробовал было её схватить, но девушка легко дотронулась до его плеча, и гоблин, зашипев от боли, отпрянул. На плече расплывался синяк; рука Эхо, подобно всему её телу, состояла из металла.

Девушка ухватилась за державшую сеть верёвку и начала развязывать узел.

— Эй, ты не можешь… — запротестовал предводитель. Затем моргнул ещё раз и замолчал.

Эхо быстро довершила начатое и повисла на верёвке, плавно спустив Сирил на землю. Освободившись от пут, волчица неловко поднялась на лапы и тут же поползла прочь.

Вожак попытался было возразить ещё раз, но снова потерпел неудачу. Миновав его, путники зашагали по тропе дальше, как ни в чём не бывало. Когда они были уже у развилки, тот издал невнятный возглас и бросился в кусты. До них донёсся приближающийся топот.

— Давайте тоже унесём отсюда ноги, — предложила Нипи, и они побежали, слыша за собой шум погони. Никому не хотелось оказаться рядом с гоблинами, когда самоуверенность вожака восстановится. Он точно не утратил вкуса к сучьему жаркому.

Над ними промелькнула тень летучей мыши. Снизившись, она обернулась мальчиком возраста Нипи.

— Если бы я знал, что вы тут развлекаетесь, Нипи, я бы поторопился! — выдохнул он на бегу, последовав их примеру.

— Элин! — воскликнула девочка. — Ты нас нашёл!

— Как я мог тебя упустить? Волчица из тебя вышла презабавная!

Они сбросили скорость, удовольствовавшись тем, что гоблины не приближаются.

— Эхо… Сирил… Сандер… это Элин, ещё один наш попутчик, — короткими очередями представила их Нипи. — Сын Красного Адепта и… — она сделала паузу не только для передышки. — …мой бойфренд в отсутствие Аварбота.

— Мы встречались, — так же коротко отозвалась Сирил. Аварбот был её двойником с Протона. — Но я буду с Флашем, когда наступит час.

Нипи сменила тему.

— Некоторым из нас трудно идти ночью, надо найти место и разбить лагерь. Пищу тоже придётся поискать, и может, Элин постоит на страже…

— Если высплюсь днём, — подмигнул ей мальчик.

Эхо вновь превратилась в гарпию и полетела впереди, выглядывая подходящее место для ночлега. Остальные перешли на шаг.

— Что случилось? — спросила Нипи у Сирил.

Та тоже превратилась в девочку.

— Я увидела лагерь гоблинов, почти закончила его огибать и утратила осторожность. — Она покраснела совсем как человек; неловко получилось, даже для щенка.

Вскоре вернулась Охэ.

— Неподалёку растут фруктовые деревья, — уведомила она. — А ещё там поле, полное кроликов.

— Отлично! — одобрила Нипи. Её ноги так устали, что она едва могла дождаться момента, когда можно будет расплыться в лужицу.

Утром, отдохнув, они вновь пустились в путь. Нипи стала человеком, при чём на сей раз её волосы вышли особенно густыми, и Элин, усевшись ей на голову, погрузился в сон. Он предпочитал спать вверх ногами, но при необходимости мог расслабиться в любой позе. Сирил с Эхо, обе в человеческом обличье, шли рядом, Лисандер — позади, всё ещё невидимый. Такими темпами им никогда не добраться до Западного Полюса вовремя, однако Нипи не беспокоилась. Скоро всё изменится.

Наконец, к ним присоединились последние двое членов группы. В небе медленно пролетела голубая сойка; Эхо мгновенно превратилась в гарпию и поднялась ей навстречу. Сойка последовала за ней к земле и обернулась Беллой, пурпурной кобылой-единорогом с радужной гривой. На её крупе Нипи увидела заживающий шрам, а с её спины вспорхнул светлячок, оказавшийся Нейсой, чёрной кобылой с белыми носками.

— Бабушка Нейса! — обрадовалась Нипи, совершенно позабыв о том, что формально та приходилась бабушкой Флашу.

Теперь девочка ехала на ней, а Лисандер — на Белле, с которой ему уже доводилось встречаться. Охэ восседала на крупе Беллы, деликатно подобрав когти, а Элин так и не слез с головы Нипи. Сирил, приняв истинное обличье, бежала рядом. Больше группа из семи существ ни в ком не нуждалась. Теперь они продвигались гораздо быстрей.

Две кобылы были старыми, но хорошо подготовленными к дороге; их сила и выносливость были улучшены с помощью магии. Они сорвались с места в карьер, подобно юным кобылицам. Немногие могли сравниться в скорости с единорогами. Нипи расслабилась; маршрут был им известен, местность — тоже. Больше проблем возникнуть не должно.

Единороги скакали весь день и всю ночь, останавливаясь лишь для отправления естественных надобностей. Сирил утомилась раньше; обернувшись девочкой, она присоединилась к Нипи. Они вдвоём весили столько же, сколько один Лисандер, так что от лишнего груза кобыла не страдала.

Скучно никому не было. Отбивая копытами ритм, одновременно кобылы дуэтом играли на своих рогах мелодию. Гармоника Нейсы и колокольчики Беллы прекрасно сочетались между собой. Попадавшиеся им мелкие зверьки высовывались, чтобы посмотреть на необычную процессию и насладиться музыкой. Единорогов здесь любили. На возраст кобыл никто не обращал внимания. Они были восхитительны.

На третий день, задолго до назначенного срока, они приблизились к Западному Полюсу. Ничего особенного там не было; просто место на острове. Вода представляла собой проблему, но не серьёзную, поскольку четверо из них умели летать. Остальные трое просто переплыли на тот берег. Единороги охраняли пловцов сверху, готовые сменить обличье и проткнуть своим рогом любого, кто посмеет угрожать им в воде. Вероятно, почуяв опасность, хищники держались поодаль. Ну, или просто поняли, что перед ними особая группа на очень важном задании, успешное выполнение которого будет выгодно всем обитателям Фазы.

Однако, очутившись на полюсе, они столкнулись с неприятным сюрпризом. Его охранял эктар. Нипи готовилась сражаться с големами; деревяшки умом не отличались, и с ними можно было справиться обычной иллюзией. Но гусеница… катастрофа!

Его заметил Элин, который в наступивших уже сумерках летел впереди, проверяя дорогу и ловя насекомх. Второй его ипостаси, Рогу, уже доводилось видеть эктаров, когда им в плен сдался его отец. Мальчика тогда просто не заметили, и он передал управление над телом своему фазовому двойнику, чтобы не приближаться к захватчикам. Эктары придерживались мнения, что операции протекают более гладко, если не трогать обычных жителей; в заперти оказались лишь те, кто представлял для них угрозу. Был среди них и Труль, Красный Адепт, чья Книга Магии таинственным образом исчезла. Но его жена, прекрасная вампирша Сачван продолжала жить в Красной Обители вместе с сыном, Элином. Так происходило повсюду. Семьи вели себя тихо — вплоть до начала миссии Нипи.

Они остановились сразу, как только Элин вернулся, чтобы сообщить новости. Никого нельзя показывать эктарам в компании Нипи, включая её саму. Однако эктар стоял прямо на Западном Полюсе, и способа избежать встречи с ним не было.

Они укрылись с подветренной стороны массивной и крючковатой голубой берёзы и стали совещаться, все в облике людей, кроме Беллы, которая не могла превращаться в человека. Поэтому она просто улеглась на землю, обернувшись кошкой, и расслабилась, тем не менее, ухом чутко ловя звуки извне.

— Сандер, ты знаешь об эктарах всё, — начала Нипи. — Может, сейчас и настало время исполнить пророчество. Как нам пробраться к полюсу? Нельзя ли как-нибудь увести гусеницу в сторону, отвлечь или что-то вроде того?

— Нет, — ответил Лисандер откуда-то сверху. — Эктаров интересует лишь поставленная задача, которая в настоящий момент явно заключается в том, чтобы не пропускать местных к полюсу. Полагаю, некто сообщил им о важности полюсов, и теперь эктары их стерегут.

— Может, они заметили, как мы идём сюда, и устроили засаду, — предположила Сирил.

— Более вероятно, что просто разместили охрану на всех полюсах после событий на Северном, — покачала головой Нипи. — Думаю, Пурпурный заставил Коричневую отправить туда големов, но Западный Полюс так мал, что для его защиты хватает одного эктара. Но нам необходимо добраться до него к концу этого дня, или мы потерпим неудачу.

— Потерпите неудачу в чём? — уточнил Лисандер.

— Если бы я и знала, то не сказала бы тебе, — отрезала девочка.

— Погоди-ка, Нипи, — запротестовала Эхо. — Тебе нужна его помощь, но при этом ты не говоришь, в чём именно. Может, поделись вы друг с другом информацией, и компромисс бы нашёлся.

Она была права. Да, Эхо была влюблена, но разум её логики не утратил.

— Прошу прощения, Лисандер, — извинилась Нипи. — Я расскажу тебе всё, что мне известно, если ты ответишь тем же.

— Договорились, — согласился он.

— У меня три инструкции, выполнять которые следует по порядку, не слушая следующей, пока не будет покончено с предыдущей. Первая приказывала отправиться на Северный Полюс, и этим занялся Флаш. Заручившись поддержкой снежных демонов и применив магию, чтобы они его не заморозили, а он их не растопил, мой двойник добрался до пункта назначения, под которым оказалась пещера с Чёрным и Зелёным адептами. Они установили Магическую Бомбу, которая уничтожит планету, если мы не остановим процесс. Мы возвращались уже в их компании, и они добровольно сдались эктарам в плен. Следующая инструкция гласит: доставить эктарово семя на Западный Полюс к концу сегодняшнего дня и привести с собой тех, кого пошлют волки. Я не знаю, что нас здесь ждёт… может, ещё одна пещера? Может, там находится Книга Магии. Мне просто нужно доставить семя вовремя, это всё, что мне известно.

— Вероятно, и эктарам тоже, — сказал Лисандер. — Если бы здесь находилось что-то ценное, они бы это нашли. Так что они поставили стражника и ждут, чтобы посмотреть, какие у тебя здесь дела, если они возникнут. Думаю, из предосторожности после проникновения на Северный они охраняют все полюса. Перед тобой, по всей видимости, обычный стражник, не администратор. Но почему они не обезвредили бомбу на Северном Полюсе?

Нипи улыбнулась.

— Это невозможно. Время под полюсом шло чрезвычайно медленно. Они активировали бомбу, но потребуется шесть недель, чтобы взрыв покинул пещеру. Когда это произойдёт, он уничтожит планету и всех нас вместе с ней. Поэтому эктарам так или иначе не достанется наш мир. Может, Клеф ждёт с Книгой Магии в руках, чтобы в последний момент отменить взрыв — после того, как эктары откажутся от Протона с Фазой и улетят домой; не знаю. Я только знаю, что должна выполнить свой долг, или всё взлетит на воздух.

— Ставки адептов высоки! — заметил Лисандер, и остальные закивали в знак согласия, тоже услышав историю Нипи впервые. — Но твой рассказ навёл меня на мысль. Под этим полюсом должна быть похожая пещера, в которую не могут проникнуть эктары. Слишком много времени это отняло бы. Следовательно, они никак не повлияют на содержимое пещеры снаружи; это нельзя уничтожить — вдруг там заклинание для аннулирования Магической Бомбы?.. В таком случае необдуманный поступок стал бы катастрофой. Поэтому они ждут тебя, чтобы посмотреть, как ты проберёшься внутрь.

— Но я понятия не имею, как! — возразила девочка. — Мне нужно просто бросить туда эктарово семя, а затем прослушать третью инструкцию.

— Значит, если мы ничего не сделаем, твоя миссия провалится, и планета исчезнет. Предположим, семя требуется для процесса обезвреживания бомбы, который должен начаться сегодня, или будет слишком поздно. Если ты потерпишь неудачу, эктары — тоже, поскольку через шесть недель они едва успеют установить аппараты для выкачивания из планеты ресурсов; быстрее не получится. План адептов весьма элегантен, и я вижу, что обязан помочь тебе преуспеть, не только ради твоей стороны, но и для собственного вида.

— Правильно, — согласилась Нипи. — А теперь скажи мне, как пробраться мимо эктара. Что нам делать: красться или вывести его из строя, или что-нибудь ещё?

— Это вряд ли получится. Глаза эктаров устроены таким образом, что каждый видит всё с той стороны, где расположен, включая небо и землю. Страж точно видел пролетевшего мимо Элина, но не отреагировал, потому что летучие мыши по ночам — обычное явление. Приблизиться к нему незамеченными вы не сможете, атаковать — тоже. Как только попробуете, он сразит вас лазером. Единственный охранник может вывести из строя нас всех, специфика зрения и многочисленные щупальца позволят ему это сделать. Когда дело касается наблюдения и боя, ни одно существо на вашей планете не сравнится с эктаром.

Нипи что-то в этом роде и подозревала, глядя на то, с какой поспешностью адепты сдались врагу. Корабли гусениц угрожали планете, верно, но уничтожать её захватчикам в действительности не хотелось, иначе им нечего было бы эксплуатировать. Поэтому они были хороши и на земле. Эктары знали, что делали, и обладали дьявольским умом.

— Способ должен найтись! — чуть ли не в отчаянии воскликнула она.

— Может, он и существует, но придётся идти на риск…

— Продолжай. Всё равно риск не добраться до цели подвергает нас большей опасности.

— Ладно. Тебе нужно будет подойти к эктару под белым флагом и бросить ему вызов, касающийся игры.

— Точно, они же очень азартны! — просветлела девочка.

— И если он согласится, выторговать конкретные ставки. Если победишь ты, он должен пропустить тебя вместе со всей группой. Но если проиграешь…

— Моя левая рука! — вспомнила Нипи, уже чувствуя боль от ампутации, хотя она и сумела бы восстановить руку, сформировав её из общей массы тела.

— Возможно, не только твоя, но и каждого из членов группы, кто пожелает с тобой пройти, — безжалостно произнёс Лисандер. — Эктары обожают игры, но и равные ставки — тоже. Поскольку он может просто тебя парализовать, забрать в плен и получить повышение за подавление восстания, тебе придётся многое положить на другую чашу весов.

— Больше, чем руку?

— Больше, чем себя в плену, скорее всего. Он ведь будет знать, что предаёт свою сторону…

— Больше, чем себя в плену? — Это звучало серьёзней, чем она воображала.

— Вероятно, ты согласишься служить эктарам верой и правдой, предав всех своих бывших союзников.

Ещё хуже!

— Не думаю, что пойду на это. То есть, судьба целой планеты…

— Да. На кону судьба целой планеты, поскольку вместе с ней исчезнут обе наших миссии. Торгуйся добросовестно. Эктар отнесётся к тебе так же, как ты — к нему. Честь для них не пустое слово; на ней построена вся культура. Поэтому даю тебе совет из области здравого смысла: не повышай ставки, иначе при проигрыше ты потеряешь всё, а если победишь, лишь получишь шанс завершить вторую часть своей миссии.

— Но если я её провалю, мы тоже проиграем! — возразила она.

— Если ты — единственная, кто способен спасти мир.

— Кто его знает, — обеспокоенно буркнула девочка. — Нет, я должна рискнуть. Но Сирил и Элин пойдут со мной… так не хочется рисковать и ими тоже. — Она взглянула в сторону волчицы и летучей мыши. — Что скажете?

— Мы пойдём, — твёрдо сказала Сирил, хотя по её виду понятно было, что она нервничает.

— Согласен, — кивнул Элин, чувствуя себя немногим лучше.

— Тогда мы трое отправимся к эктару и выторгуем сделку, — решила Нипи. — Остальные подождут нас здесь… если мы победим. Если же потерпим поражение, отправляйтесь назад и передайте, чтобы отныне все от нас прятались, поскольку мы перейдём на сторону врага. Не задерживайтесь, эктары бросятся за вами в погоню.

Нейса в человеческом обличье молча кивнула. Эхо одолевали сомнения.

— Если Нипи проиграет, — проговорил Лисандер. — Эхо присоединится ко мне, а единороги поскачут прочь. Если выиграет, мы будем ждать её возвращения и продолжать ей помогать.

Это звучало разумно. Лисандер отлично разбирался не только в ставках, но и в эктарах. Для Эхо безопасней будет остаться с ним, не предавая при этом собственную культуру.

— Ладно, вы четверо ждите тут и наблюдайте. Лисандер может отправиться с нами, всё равно его не видно. К концу дня всё узнаете.

— Узнаем, — мрачно повторила Эхо.

— Не уверена, в кого мне стоит превратиться, — сказала Нипи. Об этом она не успела поразмыслить заранее, не предполагая встретить здесь эктара.

— Он поймёт, что вы появились на полюсе не случайно, — донёсся до неё голос Лисандера. — Лучше не менять обличья совсем и торговаться честно. Если попробуете обмануть его, эктар откажется иметь с вами дело.

В этом заявлении смысл тоже имелся. К чему трём детям являться на Западный Полюс? Чудовище должно понять всю важность их прихода, едва они покажутся на горизонте.

— Держите над головами что-нибудь белое, когда будете приближаться, — повторил свой совет Лисандер. — Эктар поймёт, что вы пришли для переговоров.

— Что-нибудь белое… — задумчиво произнесла девочка, тщетно шаря глазами по сторонам.

— Цеце подарила мне нижнюю юбку, — сказала Эхо и, приподняв верхнюю, ловко скинула её с себя. Юбка, хоть и не новая, белизны не утратила.

— Спасибо, — поблагодарила Нипи. — Надеюсь, что смогу вернуть её тебе.

— Это ничего не значит, — покачала головой та. — Мы в любом случае останемся на одной стороне.

Верно. Нипи прикусила губу, чтобы не показывать тревоги.

— Пойдёмте. Мы не знаем, как долго продлится игра.

Сирил с Элином ступили вперёд, сохраняя человеческое обличье. Нипи вдруг подумала, что из них получилась бы неплохая парочка… вот так, когда никто не заподозрил бы в детях оборотня и вампира — или, если говорить о Протоне, в одном из них — робота. Иногда встречались такие странные пары; ей ли не знать!

Приняв от Эхо нижнюю юбку, Нипи подняла её над головой, обогнула дерево и устремилась прямо к полюсу. Сирил с Элином шли за ней по пятам. Остальные неподвижно застыли, не издавая ни звука.

Вскоре они показались в поле зрения эктара. Нипи уже доводилось видеть их раньше, но на сей раз по её спине пробежал особый холодок, поскольку она сознавала, что с этим ей придётся общаться лично, а на кону — её свобода и сама планета. Уверенности в победе девочка не испытывала; она ведь пока даже не знала, что им предстоит за игра. Предположим, они не смогут договориться насчёт какой-то конкретной? Тогда эктар просто схватит их, и всё будет кончено.

Эктар не показывал вида, что заметил троицу. Он стоял без движения, пока они приближались. Но сам факт, что он не стал в них стрелять, был хорошим знаком.

Наконец, они остановились перед монстром. Неотличимый от своих собратьев, он возвышался над детьми. Фасетные глазки отливали зеленью — так же, как основная масса щупалец, но внизу он был, скорее, коричневым. Кажется, и спереди, и сзади он выглядел абсолютно одинаково, как огромная поганка. Нипи подумала, что, наверное, он способен дышать их воздухом, но лёгкие не вздымались. Может, они скрывались где-то глубоко внутри?

— Мы — парламентёры, — заявила Нипи. — Понимаешь?

К ним протянулось одно из щупалец, и его кончик дёрнулся вверх.

— Ты нас узнаёшь? — поинтересовалась девочка.

Теперь ответом стали сразу три щупальца. Указавшее на Нипи последовало примеру первого; остальные два загнулись вниз.

— В таком случае, позволь представиться, — кивнула она. — Я — Нипи, которую ищете вы все. Мальчика зовут Элин, и он вампир-летучая мышь. Моя спутница — Сирил, сука-оборотень. Они — мои друзья.

Щупальце напротив Элина сделало вращательное движение. Элин кивнул, затем обернулся летучей мышью, покружился на месте и опять превратился в мальчика.

Щупальце напротив Сирил, в свою очередь, зажестикулировало. Девочка превратилась в молодую волчицу, затем — снова в человека.

Теперь кончики всех трёх щупалец смотрели вверх. Эктар удовлетворился знакомством.

— Мы должны достичь Западного Полюса, — продолжала Нипи. — А ты должен позволить нам это сделать.

Эктар никак не отреагировал, что само по себе было ответом.

— Я сыграю с тобой в игру, — предложила Нипи. — Если одержу победу, ты пропустишь нас троих, позволишь делать, что угодно, и не станешь докладывать о нашем присутствии. Если выиграешь ты, мы присоединимся к эктарам и будем честно служить вашей стороне против собственной культуры. Мы предпочли бы обойтись без отрубания конечностей, но будем в твоей власти, и тебе решать… если я проиграю. — Вот оно: предательство, на которое ей придётся пойти из-за слова чести. Сама мысль об этом причинила ей боль, но она верила Лисандеру. Если она искренне не поставит на кон свою верность, эктар никогда не согласится на то же. Они торговались за предательство.

Эктар не тратил времени на обдумывание. Щупальца выпрямились и загнулись вверх. Сделка состоялась. Лисандер был прав: азартные игроки по натуре своей, они не могли противостоять честному вызову, вне зависимости от последствий.

— Мы должны честно выбрать игру, — ровно продолжала Нипи, одновременно борясь с поднимающимся изнутри ужасом. Надо было внести в предложение и игру, а не ждать милости от монстра.

Но щупальце опять указало вверх. Кажется, эктар ничего не имел против честного выбора.

Ногой девочка провела по земле черту. Затем — вторую и третью.

— У нас здесь нет Игрового Компьютера, — сказала она. — Но таблицу можем разыграть. Одну. Устроит?

Эктар согласился. Он всё ещё оставался чудовищной гусеницей, но ответы были столь уверенны, что она поневоле прониклась уважением к противнику, несмотря на антипатию к вторженцам и всему, что они с собой принесли. Действия и впрямь имели куда большее значение, нежели внешний вид!

— Таблицы с девятью квадратами достаточно? — спросила она, чертя поперечные линии.

Вытянулись четыре щупальца.

— По четыре с каждой стороны? — уточнила Нипи.

Кончики щупалец склонились вниз.

— Таблица с четырьмя квадратами? — удивилась она. — Каждый предлагает всего две игры?

Кончики щупалец взметнулся к небу.

— Ладно. Это справедливо. Можем вписать свои предложения по диагонали, а потом выбирать свои колонки. Существует такой способ?

Щупальца снова указали вверх. Нипи не знала, что у эктара на уме, но доверилась ему.

— Предлагаю игру в шарики, — сказала она и пальцем вписала её в угол.

Эктар последовал её примеру, используя вместо пальца щупальце. Хоть оно и выглядело коротким, но вытянулось на достаточную длину.

«СТРЕЛЬБА ИЗ ЛАЗЕРА НА МЕТКОСТЬ»,

— появилось в квадрате.

С этим Нипи вряд ли справится! Стрелять она умела, и чудовище, конечно, одолжит ей оружие, но девочка помнила о том, что эктары считались превосходными стрелками. Внезапно она усомнилась в своём выборе. Шарики эти щупальца, вероятно, метали не хуже.

Мгновение поразмыслив, Нипи придумала вариант, абсолютно не подходивший монстру.

— Классики, — заявила она и вписала их в другой квадрат.

Эктар невозмутимо предложил «ПОКЕР» в оставшемся. Он действительно был хорош в карточных играх или просто наслаждался состязанием? Нипи не знала. Настоящий азартный игрок может получать большее удовольствие от процесса, нежели от результата.

Таблица была готова: КЛАССИКИ с ПОКЕРом в одном ряду, СТРЕЛЬБА ИЗ ЛАЗЕРА НА МЕТКОСТЬ и ШАРИКИ — во втором.

— Как нам выбрать колонки? — спросила Нипи.

Щупальца указали на Элина с Сирил.

— Отвернитесь и покажите нам один или два пальца! — воскликнула девочка, понимая его затею. Числами «1» и «2» она отметила колонки и ряды. — Я возьму ряды, а ты — колонки. Пусть будет один, если они выбросят разные цифры, и два — если одну и ту же. Ты берёшь по вертикали, а дальше всё то же самое. Хорошо?

Щупальца повернулись кверху. Эктар не стал привередничать по поводу деталей — главное, что выбор был беспристрастным.

— Давайте, — попросила друзей Нипи. — Выбор будет случайным, но так ведь бывает всегда.

Те отвернулись.

— Сейчас! — крикнула она.

Оба подняли руки. Сирил показывала один палец, Элин — два.

— Нечётное, — объявила Нипи. — Выбирая первую линию. Теперь ещё раз, для эктара.

Они снова показали пальцы. На сей раз два подняла Сирил, а Элин — один.

— Нечётное, — повторила девочка. — Значит, первая колонка.

Она посмотрела на таблицу. Квадратом 1–1 оказались КЛАССИКИ. Ура!

Но расслабляться было рано.

— Ты умеешь в них играть? — спросила она у эктара.

Одно из щупалец загнулось сначала вверх, потом вниз.

— То есть общие правила тебе известны, но многообразие вариантов — нет?

Щупальце указало вверх.

— Тогда я предложу свой, и если он тебе не понравится, попробуем что-нибудь ещё. Поскольку мы оба будем играть по тем же правилам, состязание будет честным.

Подошвой она стёрла с земли таблицу и изобразила диаграмму.

— Эти классики называются «Рай и земля», — сказала она. — Но есть и ад. Сейчас всё нарисую для ясности.

И Нипи начертила двенадцать квадратов в колонке со словами РАЙ, АД, ЗЕМЛЯ и числами от 1 до 9.

РАЙ

АД

9

7 8

6

4 5

3

2

1

ЗЕМЛЯ

Затем взглянула на эктара.

— Ты можешь прыгать? Понадобится перепрыгивать с клетки на клетку. На одной ножке, вот так. — Подняв левую ногу, девочка проворно заскакала на правой.

Чудовище поразмыслило. Его лапы были короткими, утолщёнными щупальцами, покрытыми бородавчатыми наростами, которые, очевидно, использовались в качестве присосок. Вряд ли подобное существо могло прыгать!

Затем оно аккуратно разделило одно из щупалец надвое, сделав из него подобие ног, и подняло своё массивное тело таким образом, чтобы вес приходился на одну «ножку», поджав под себя другую. Сегменты гротескно изогнулись. Нога поднялась и опустилась чуть в стороне. Торс покачнулся, будто собираясь упасть, но в землю тут же упёрлась вторая «ножка».

— Да, примерно так, — кивнула впечатлённая Нипи. — Только в игре, когда прыжок заканчивается, ты должен продолжать стоять на одной ноге, кроме определённых квадратов. Сейчас покажу.

Щупальце вытянулось и загнулось вниз.

— Ты не хочешь играть? — забеспокоилась она. Если гусеница передумает, её шанс на победу улетучится. Щупальце завращалось.

— Повернуться? — непонимающе спросила Нипи.

Снова вращение.

— Что-то ещё? Это движение не означает ни «да», ни «нет»?

Кончик дёрнулся вверх.

Кажется, у неё неплохо получалось переводить его сигналы.

— Ты будешь играть, но не по моим правилам?

Вращение.

Ладно, может, переводчица из неё всё-таки не очень! Что эктар имел в виду?

— Может, он хочет уже приступить к игре? — предположила Сирил.

Щупальце указало на неё — и вверх.

— Ты хочешь сказать, чтобы я начинала, а ты будешь смотреть и учиться? — уточнила Нипи. — И объяснять в процессе игры?

Вверх.

Вот же умное чудище ей попалось! Без вопросов приняло весь набор правил, и одного примера ему будет достаточно для демонстрации. Его уверенность пугала!

Нипи обратилась к диаграмме.

— Ой, забыла маркеры! Нужно по одному на каждого. — Она огляделась. — Камень, деревяшка, мешочек с песком… может, клочья мха. — Девочка направилась за ними. — Что-то, что можно аккуратно бросать, чтобы его не уносили ветер или инерция. Если произойдёт нечто подобное, и маркер очутится за пределами клетки или на линии, пропускаешь ход. — Она выложила найденные предметы на землю. — Выбери себе.

Щупальце указало на неё.

— Ладно, я выбираю первая. — Нипи подняла кусочек коры с проросшим из неё, словно волосы, лишайником.

Эктар выбрал изогнутый корешок, чьи ответвления напоминали щупальца.

Нипи убрала другие найденные фрагменты, затем снова перенесла внимание на изображение. Она шагнула в клетку с надписью ЗЕМЛЯ.

— Отсюда мы начнём. Нужно стоять внутри. Потом бросаешь свой маркер в первый квадрат. — Девочка так и сделала, уронив кору в центр правой клетки. — Прыгаешь туда, поднимаешь его и прыгаешь обратно. — Слова Нипи подтверждала действиями. — Только на Земле — или, потом, в Раю, — ты можешь встать на обе ноги и отдохнуть. Это базовые правила, но воплотить их довольно трудно.

Вернувшись на ЗЕМЛЮ, она бросила свой маркер в клетку под номером 2. Потом перескочила туда, подобрала его и прыгнула назад.

— Передвигаешься по квадратам, пока не совершишь ошибку. После этого наступает очередь соперника.

Нипи продвигалась дальше: третья, четвёртая клетка, первые парные квадраты.

— Когда будешь проходить эти две клетки, можешь встать на них обеими ногами, — сообщила она. — Но это действует только для клеток 4 и 5, а потом — 7 и 8, и лишь когда идёшь через них. Когда твой маркер лежит в одной из них, прыгаешь, как обычно.

Девочка продолжала играть, бросая кору уже с большей сосредоточенностью по мере того, как удалялись квадраты. Когда она выбрала целью девятую клетку, маркер приземлился в АДу.

— Чёрт! — воскликнула она. — Это значит, что я не только пропускаю ход, но и обязана начать всё сначала, когда подойдёт очередь. Если бы я промахнулась в любом другом месте, то могла бы оттуда и продолжить. — Обойдя диаграмму, Нипи подняла маркер и положила его в уголок ЗЕМЛИ, показывая своё положение в игре. — Твой черёд, эктар.

Тот ступил на базовый квадрат ЗЕМЛЯ, обвил щупальце вокруг маркера и уронил его в первую клетку. Затем, подняв левую «ножку», тяжело перевалился за черту и протянул щупальце, чтобы его подобрать. Затем, не разворачиваясь, вернулся на ЗЕМЛЮ. Для него любое направление означало «вперёд».

Нипи быстро поняла, что целится враг безошибочно, но довольно неуклюж в прыжках. В отличие от него, она могла промахнуться в броске, но никогда не теряла равновесия. Игра всё-таки получилась справедливой.

Эктар неплохо передвигался до пятой клетки; затем он споткнулся, попытавшись наступить «ножками» сразу на два квадрата по пути к шестой. Баланс восстановить ему удалось, однако при этом противник задел черту.

Оставив в клетке маркер, эктар выполз из диаграммы и замер в ожидании, передав очередь Нипи. Дразниться девочка не стала; все рано или поздно ошибаются. Она уважала в эктаре честного игрока. Лисандер сказал, что на чести стоит вся их культура; теперь она видела, что так оно и было.

Нипи быстро прошла начало и сконцентрировалась на девятой клетке. На сей раз маркер приземлился точно в её центре. Она прыгнула за ним, подняла и вернулась к ЗЕМЛЕ.

— Это первый и самый лёгкий маршрут, — сказала она. — Теперь я должна забросить маркер в РАЙ, отправиться туда и использовать его в качестве базы для пути обратно.

Она добросила кору; сделать это было менее проблематично, поскольку клетка РАЯ была больше обычных. Потом Нипи до него допрыгала и, оказавшись в РАЮ, подняла маркер и уронила его в девятую. После этого девочка поскакала в обратном направлении.

Беспрепятственно добравшись до ЗЕМЛИ, она начала выполнять новую последовательность, подталкивая маркер ступнёй, пока прыгала к РАЮ и назад.

— Дальше его придётся держать ногой, — сказала она. — Если удастся и это, нужно будет положить его на голову и балансировать так.

Но девочка потерпела неудачу, подняв кусочек коры на шестой клетке и попытавшись поставить обе ноги на 4 и 5; тряска от столкновения с землёй заставила маркер полететь вниз.

— В следующий раз подберу его здесь же, — с сожалением вздохнула она. — Давай, твоя очередь. Начинай сначала.

Настал черёд гусеницы. Сразу перейдя к шестой клетке, он закончил маршрут. Пообвыкшись или понаблюдав за соперницей, эктар сохранял равновесие лучше, и теперь действовал ещё более уверенно.

Он оставил Нипи позади; проблем с толканием сучка и удерживанием его на щупальце не возникло. Скорость, с которой это существо овладевало новыми для себя навыками, удручала. Девочка всерьёз боялась проиграть. Обвинить его в мошенничестве она не может, ведь игру выбрала она сама, и эктар действовал честно. Неужели она предаст своё общество и, вероятно, саму надежду на спасение мира?..

Эктар перешёл к следующему заданию, переложив сучок себе на голову. Стабильности ему это не прибавило; множество фасеточных глаз были тому виной. Раньше эктару явно не доводилось класть на них предметы, однако упругая поверхность глаза не помутнела — значит, сучок ему не повредил. Как бы там ни было, глаз оказался скользким, и во время очередного прыжка сучок почти свалился наземь. Эктар с усилием перехватил его в воздухе, наступив при этом на линию. Его очередь подошла к концу.

Нипи воспряла духом. Она тоже начала с шестой клетки, и с новыми силами допрыгала до базы. Потом девочка водрузила кору себе на голову. Глаз у неё на макушке не было, так что маркер её не побеспокоил. Растрёпанные волосы даже помогали удерживать его на месте.

Впрочем, до поры, до времени. Коварный шестой квадрат вновь поймал её в ловушку. Ставя обе ноги на 4 и 5, на какую-то долю секунду Нипи утратила ориентацию в пространстве, и кора соскользнула.

Эктар вновь занял базу, удерживая маркер на глазу. Он прыгнул — и сучок опять упал на землю. Очевидно, наличие предмета затрудняло видимость, и от этого страдали равновесие с концентрацией.

Нипи подошла ближе, чтобы попробовать снова. У неё появился реальный шанс на победу, поскольку теперь монстр её не обгонял!

Эктар шагнул вперёд, загораживая диаграмму.

— Но теперь моя очередь! — запротестовала девочка.

Подняв маркер, противник уронил его к её ногам. Затем пошёл прочь — и от квадратов, и от Западного Полюса.

— Он сдаётся! — завопил Элин. — Ты победила, Нипи!

Она опешила, сознавая, что это правда. Эктар уразумел, что у неё появилось критическое преимущество. Классики оказались чрезвычайно трудной игрой для гигантской гусеницы. Противник предпочёл подарить ей победу, нежели продолжать меняться местами.

— Это правда? — спросила Нипи у него самого. Эктар отошёл от них на короткую дистанцию. — Ты пропустишь нас к полюсу и не будешь мешать или докладывать начальству?

Щупальце вытянулось и загнулось кверху. Не зря эктары считались достойными соперниками!

— Тогда я хочу, чтобы ты знал: ты играл хорошо и честно, и я думала, что проиграю, — сказала Нипи. — Я не знала, что у тебя будут проблемы с удерживанием маркера на голове. Если бы я проиграла, то служила бы вам, как обещала, и я рада, что ты тоже придерживаешься условий нашей сделки.

Щупальце поднялось. Это было всё. Эктар наблюдал за ними, но не вмешивался.

Нипи прониклась ещё большим уважением к гусеницам. Они имели представление о чести, а ещё они были умны и способны на многое.

— Пойдёмте! — окликнула она спутников. — Мы успеваем.

Троица приблизилась к полюсу, отмеченному большим иксом. Больше там не было ничего.

— Раньше здесь проходила граница между мирами, — вспомнил Элин. — Отец рассказывал мне о них.

— Но теперь занавеса нет, — покачала головой Нипи. — Миры слились, и от предыдущего раскола не осталось и следа. Но почему-то это место имеет значение.

Она присела на корточки и стала шарить в пыли. «Х» оказался не просто знаком на земле, а рукояткой, за которую Нипи, хорошенько ухватившись, и потянула.

С трудом, но скрывающая отверстие в земле крышка поползла в сторону. На помощь подскочили друзья, и мгновение спустя она уже валялась рядом. Все уставились во мрак.

— Может, это сделали гусеницы? — спросила Сири. — Тот же стражник, например. Не зря же он это охранял.

— Они не полезли туда, потому что там, в глубине, время течёт иначе, — напомнила ей Нипи. — Медленней, что представляет опасность для каждого непосвящённого. — Она ждала, пока глаза привыкнут к темноте. — И может быть, для нас тоже. Но мы должны либо спуститься сами, либо бросить туда семя.

— Нас с Элином просили пойти с тобой, — сказала Сирил. — Это ли причина? Мы должны спуститься — и будь, что будет.

Может, действительно дело было в этом.

— Тогда давайте сделаем это, — решила Нипи. Однако, спустив в отверстие ногу, наткнулась на барьер, не пускавший её вниз.

— У людей вряд ли получится, — подытожила она. — Наверное, для человека и пришельца вход запечатан.

Сирил приняла своё подлинное обличье, сунула в отверстие лапу, и та миновала барьер, не встретив сопротивления.

Превратившись в летучую мышь, Элин, в свою очередь, слетел вниз. Его полёт не замедлился, и он не упал, но вернулся мальчик так быстро, что Нипи удивилась. Он снова обернулся человеком.

— Время внутри течёт быстрее! — воскликнул Элин. — Когда я спустился, вы двое наверху застыли, не отвечая мне.

— Быстрее! — просияла Нипи. — Это многое объясняет!

— Там не глубоко, — продолжал он. — Я исследовал пещеру ушами и обнаружил внизу туннель, по которому легко пройдёт волк.

Нипи видоизменилась, выталкивая из себя эктарово семя, потом взяла его в руку, защищая. И передала тело Флашу. Отныне действовать придётся ему, поскольку с этим справится лишь магия.

Глава 12

Обва

Флаш взял семя.

— Думается мне, лучше превратиться в летучую мышь и слететь вниз вместе с Элином, — решил он. — Может, ты понесёшь семя, Сирил?

Волчица подняла нос и аккуратно забрала зубами семя из его руки. Затем Флаш обернулся летучей мышью.

— Мы пойдём все вместе! — пискнул он, обращаясь к Элину. — Уцепимся за шерсть Сирил и будем сражаться втроём, если высмотрим опасность.

Так они и поступили, забравшись на спину волчицы, после чего Сирил прыгнула вниз и, пролетев короткое расстояние, приземлилась на твёрдый пол тоннеля.

Теперь и уши Флаша подтвердили то, что поведал им Элин. Проход шёл по спирали, спускаясь под полюс. Над головой замерли в воздухе неподвижные пылинки. Теперь троица жила намного быстрее. Он должен был понять раньше, что здесь всё будет иначе, нежели на Северном Полюсе. Какой смысл тормозить время, если его и так мало, чтобы раздобыть оружие против захватчиков?

Успокоенная их присутствием, Сирил трусила по тоннелю вниз.

Ещё несколько поворотов — и они очутились в пещере, где росший на стенах мох источал тусклый свет. Вскоре появились лампы, и стало светлее. Когда Сирил остановилась у выхода, из запещерной темноты послышалось рычание.

— Кто вы? — грозно осведомился его обладатель. Флаш понимал его, проведя немало лет с волками.

Но Сирил не могла ответить, поскольку держала во рту эктарово семя. Поэтому Флаш превратился в оборотня Летрилсира.

— Нас трое, и мы прибыли на Западный Полюс зваными гостями, — прорычал он в ответ.

— Кто вы? — повторил невидимка.

— Я — Летрилсир, также известный под именем Адепт-Единорог. Со мной Сириллет — Наречённая сука, и Элин из рода летучих мышей-вампиров. Теперь представься сам и скажи, чего от нас хочешь.

Тот вышел из мрака. Это был звереголовый: мужчина с волчьей головой.

— Я здесь, чтобы спасти Фазу от уничтожения. Вы принесли семя?

— Да.

— Отдайте его и следуйте за мной.

Приняв человеческое обличье, Флаш забрал семя из пасти Сирил и передал его волкоголову. Взяв его, тот ушёл обратно в темноту в дальнем краю пещеры. Они последовали за ним; Элин тоже превратился в мальчика, Сирил сохранила свой вид. Флаш не имел представления, что сейчас произойдёт, и понимал, что друзья тоже нервничают.

Вскоре они оказались в более просторной и яркой пещере, где стояла группа звереголовых. Из них выделялся слоноголов.

— Эли! — воскликнул Флаш, потом пригляделся внимательней. — Ты ли это? Ты выглядишь старше.

— Мы все повзрослели и постарели, — отозвался тот. Он говорил на языке звероголовых, который для большинства представлял собой бессмысленный набор звуков. Флаш понимал его лишь потому, что выучил несколько животных наречий, меняя облик. Эли помог его отцу, Машу, натренировав его в настольном теннисе. Это было ещё до рождения Флаша и понадобилось для важной игры с двойником; слоноголов держал ракетку хоботом и играл великолепно. Флаш познакомился с ним в прошлом году, и тот мальчику понравился. — Мы ждали тебя здесь десять лет.

— Но я виделся с тобой всего три месяца назад! — возразил Флаш. — С моим отцом, Ровотом-Адептом. Разве ты забыл?

— Помню. Но месяц назад по твоему исчислению мы спустились сюда, в Полярную Обитель, и приняли решение, что должны заняться твоим обучением и поставить ловушки. По нашему времени с тех пор прошло уже десять лет — и да, мы стали старше.

— Но в таком случае вам надо выбираться отсюда, пока не умерли от старости! — ужаснулся Флаш. — Тебе и твоим компаньонам!

— Нет, Адепт, не так! Срок наших жизней не уменьшается — по нашим меркам. Мы не чувствуем утраты. Мы занимались делом, и теперь тебе с твоими друзьями будет здесь удобно. Потому что ты должен какое-то время пробыть с нами.

— Но я лишь принёс эктарово семя! Меня ждёт ещё одно задание по спасению планеты, и только потом я смогу отдохнуть.

— Верно. Но это — часть твоего задания. Ты должен обучаться здесь три года.

— Три года! — воскликнул мальчик. — Но магическая бомба уничтожит планету через шесть недель! Уже пять. — Поскольку прошла неделя с того момента, как он посетил Северный Полюс с чудесной Иззи. Ах, эта демонесса… «Не отвлекайся!» — приказала Нипи.

— Три года по здешнему времени, — уточнил Эли. — Снаружи пройдёт всего неделя. Время тут летит с поразительной скоростью: в сто сорок четыре раза стремительней обычного. Мы знаем о предельном сроке!

Флаш ошеломлённо посмотрел на друзей. Но, глядя на них, осознал, что их присутствие здесь — тоже часть плана, в полноту которого он не проник до сих пор. Не доверять слоноголову не было причин.

— Я доверюсь тебе, — кивнул мальчик. — Мы к твоим услугам.

— Сперва отведи своих друзей в лабораторию, — велел тот.

— В лабораторию? — расстроился Флаш. — Это уже наука!

— Верно, парнишка! У нас имеются ровоты и компьютеры, и другие научные приборы, но оборотень с вампиром должны быть наготове для нашей цели.

— Для какой цели? — осведомился он. — Я не могу подставить друзей!

— Они не пострадают, заверил его Эли. — Нам нужны лишь образцы их шерсти, которые пригодятся впоследствии.

— Образцы?

— Сейчас мы не можем поведать тебе большего, — покачал головой тот. — Тебе предстоит вновь оказаться в окружении врагов, и ты не должен знать ничего лишнего. Но ты увидишь, что вреда твоим спутникам не причинят. Теперь вы двое, идите со мной, пока Флаш отдыхает. Тебя тоже проводят, Адепт.

Сирил превратилась в девочку.

— Всё будет хорошо, Наречённый, — пообещала она Флашу. — Мы знаем, что явились сюда неспроста. Скоро увидимся.

Мальчик с тоской смотрел, как они удаляются. Не этого он ожидал.

Волкоголов провёл его другим тоннелем — в комнату, которая выглядела совсем, как протонские. Там были видеоэкран, постель и пищераздатчик.

— Благодарю тебя, — сказал он волкоголову, отпуская его. Флаш чувствовал себя узником.

Оставшись в одиночестве, он включил экран. Сигнал снаружи не принимался — неудивительно, временной барьер надёжно их перекрывал. Зато обнаружилось множество развлекательных и образовательных программ, записанных заранее.

Флаш выключил его, улёгся на постель и погрузился в размышления. Должно быть, на Северном Полюсе размещён похожий штаб, о котором он вплоть до своего путешествия не ведал и не подозревал; взрослые умели хранить секреты, когда хотели. Там время текло медленно, и если Зелёный с Чёрным попали под лёд в то же время, что и звероголовы — здесь, для них, по всей вероятности, прошло всего несколько минут, тогда как снаружи — целый месяц. Тем временем здесь миновало десять лет! Полно времени, чтобы привести пещеры в божеский вид и заняться делом.

Но что они собирались делать со свежими «образцами» Сирил и Элина, и с эктаровым семенем тоже? Флаш надеялся получить на свои вопросы ответы, добираясь сюда, но вместо этого лишь столкнулся с новыми загадками.

Окончательно испортив себе настроение мыслями, он некоторое время лежал, глядя в потолок, а потом уснул.

Разбудили его Сирил с Элином, когда вернулись, оба в человеческом облике.

— Видишь, с нами всё в порядке! — воскликнула девочка. — У нас всего-то по шерстинке выдернули. — Обернувшись волчицей, она сразу же совершила обратное превращение, чтобы показать: ничего не изменилось.

— Но нас продержат здесь три года, — напомнил ей Флаш.

— Я пойду на всё ради спасения мира, — с энтузиазмом заявила она. Затем огляделась: — Похоже на Протон! — И уступила место Аварботу. — В точности, как на Протоне, — согласился он сквозь решётку громкоговорителя.

Элин тоже сменил ипостась. Теперь перед ними был Рог, человек на все сто процентов.

— Да, так и есть. — И он вернул тело своему отражению с Фазы. — Но думается мне, я предпочту спать вверх ногами. — Найдя глазами подходящую балку на потолке, он превратился в летучую мышь, порхнул вверх и вцепился в неё когтями.

— А ты? — спросил Флаш у Сириллет. — Тебя тоже всё устраивает?

— Верно, — улыбнулась та. — Я ведь буду с тобой.

Его настроение слегка улучшилось. В самом деле, могло быть и хуже.

Ночью она разделила с ним постель, явно не прочь пошалить, поскольку ни волчица, ни машина в кровати не нуждались. Сирил щекотала его до тех пор, пока плохое настроение не испарилось целиком. Да, её нельзя было сравнить с Иззи, но она была его Наречённой, и скоро это станет намного важнее, чем игры с демонессой.

Троица была так занята, что не успевала скучать. Их обучали, согласно программе образования, принятой в обоих мирах, но особенно много времени уделяли музыке. Это тоже изумляло Флаша. Музыка импонировала ему, ведь в обличье единорога он являлся прирождённым исполнителем. Но всех их учили игре на разных инструментах… зачем?

— Должна быть причина, — философски рассуждал Элин, и Сирил соглашалась. Эти двое, хотя раньше и мало пересекались друг с другом, быстро нашли общий язык. Флаш чувствовал себя третьим лишним.

В процессе обучения он всё чаще передавал тело Нипи, которая отличалалась большим терпением. Было и другое преимущество: она привлекала внимание Элина, который давно уже неровно к ней дышал. Таким образом, девочка находилась в центре внимания, потому что двойник Сирил — Аварбот — тоже её любил.

Одним из предметов, который они изучили в подробностях, была научная природа Протона. Для этого все трое поменялись местами с протонскими двойниками, поскольку в некоторых аспектах предмет был очень сложным.

Протон казался вращающейся вокруг звезды планетой, однако ею не являлся. По крайней мере, не совсем. Под его покровом имелась чёрная дыра — почти как звезда, но намного меньше и плотнее. Свет звезды касался его коры и пресекался под правильными углами, что приводило к странным оптическим эффектам. Шар вращался на оси, указывающей на звезду; в результате на Южном Полюсе должна была стоять невыносимая жара, а на Северном — такой же невыносимый холод. Они и впрямь отличались температурой, но не до такой степени, поскольку световые лучи искривлялись. Дневным и ночным полушариями являлись восток с западом, имевшие чёткие границы на северном и южном полюсах. Их Флаш и наблюдал в виде тени, скрывающей половину Северного Полюса. Она ползла против часовой стрелки, в то время как планета вращалась по часовой. На Южном Полюсе, наоборот, тень двигалась по часовой стрелке. Существовало сложное объяснение, каким именно образом солнечный свет, казалось, исходил прямо от экватора, хотя в действительности огибал крошечную чёрную дыру под оболочкой планеты, однако ему не придавали большого значения. В конце концов, магия придавала реализма любой иллюзии. Поэтому ночью обитатели планеты смотрели на звёзды, не задумываясь о том, какими хитроумными дорогами добирается до них их свет. Потолок одной из пещер был односторонне прозрачным, чтобы подземные жители могли видеть, как день сменяется ночью, тогда как их с поверхности видно не было. Этого хватало.

Но куда большей аномалией считалось взаимодействие его измерений. На большинстве круглых планет суша с водой равномерно распределялись по поверхности, что исключало возникновение западного и восточного полюсов. На Протоне они существовали, поскольку изначально являлись границами занавеса, разделявшего два мира. За полюсами была Фаза, другая сторона планеты, не столь заметная из-за наличия магии. Протон с Фазой были схожи географически, а также — фундаментальным устройством, но законы природы отличались. И всё же их связь продолжалась: события и существа были практически одинаковыми. Миры разделял занавес, пересечь которые могли немногие. Занавес изгибался по поверхности планеты от Восточного Полюса к Западному. Однако, стоило его кому-нибудь пересечь, и он оказывался в той же точке пространства, только на другой половине планеты. Это — единственное — связывало мир науки и мир магии на протяжении трёхсот лет.

Когда адепт Клеф слил измерения воедино, магическое полушарие скользнуло снизу вверх и наложилось на научное. В результате глобального сходства они оказались совместимы, и целые группы рабов превратились в весьма оригинальных личностей. Но также слияние изменило лицо планеты. На обратной её стороне не осталось ничего. Одна пустота.

Вот почему упоминания о ней отсутствовали. Никто не мог туда попасть: переступавшие черту падали в чёрную дыру и никогда не возвращались. За четырьмя полюсами планета заканчивалась. Старинный страх исследователей Земли доплыть до края плоского мира и затеряться в небытие здесь воплощался в реальность. Жизнь била ключом лишь на двойной коре, которая представляла собой основной континент с окружающими его водами.

План спасти планету (живую её половину) был прост по своей сути, если не в деталях. Переместить удвоенную часть на дальнюю сторону чёрной дыры, что находилась в фэнтезийной вселенной. То есть её нельзя было назвать полностью физическим объектом, поскольку кора уже вращалась вокруг чёрной дыры, сменяя день ночью. Оболочка планеты имела прямое отношение к ней, что выходило за пределы законов физики. Когда измерения были разделены, занавес служил границей и для науки, и для магии. Теперь, после его исчезновения, стороны пересеклись, и существа из научной вселенной получили доступ к магии. Такие, как эктары, например. Но если подвинуть континент обратно в фэнтезийное измерение, где к нему проложат путь создания из фэнтезийной вселенной… Да, не исключены ужасающие угрозы и со стороны порождений магии, но в течение трёхсот лет, пока две стороны медали существовали каждая сама по себе, единственный контакт извне был установлен в мире науки. Поэтому магическая вселенная выглядела лучшей альтернативой.

Игры на платиновой флейте, что их объединила, недостаточно для перемещения Протона и Фазы в указанную точку. Главным правилом магии было: заклинание срабатывало лишь однажды и лишь для одного; повторно чары действовали только для существ с врождёнными способностями к превращениям. Заклинание слияния уже использовано и ещё раз не сработает, даже если в нём возникнет острая необходимость. Теперь им нужно заклинание перемещения такой силы, чтобы передвинуть континент и воды — и устройство для вызова и контроля могущественной магии… которого не существовало. Того, кто будет обладать способностью использовать подобное устройство — впрочем, тоже.

Тем не менее, было установлено, что такое устройство можно сотворить, и существо — тоже, хотя потребуются годы упорного труда. Этим в Полярных Обителях и занимались. Процесс нуждался в определённых элементах, доставленных в определённый срок — и задание поручили Нипи с Флашем.

— Но к чему нас обучают музыке? — осведомилась Нипи.

— По двум причинам, — невозмутимым рыком откликнулся медвежьеголов, отвечавший за их успеваемость. К тому времени дети понимали уже всех звереголовых. — Первая: нам нужны обманки на случай, если эктары поймут, что происходит; они не должны знать, кто будет играть на инструменте. Сейчас создаются одинаковые флейты из иридия, но лишь одна из них станет магической. Две других — обманки. Вторая: может понадобиться аккомпанировать исполнителю, поскольку мелодия будет сложной. Ваши флейты, хотя и лишённые магии, поддержат и направят истинную, они необходимы. Вы должны играть хорошо, чтобы она играла совершенно, поскольку от этого зависит судьба двух миров.

Теперь они всё поняли и продолжали практиковаться уже с большим энтузиазмом. Играя на флейтах из иридия втроём, они изобретали довольно приятные мелодии. Нипи с Флашем знали, что им далеко до дедушки Стайла или Голубого, и уж точно не сравниться с адептом Клефом, но и они могли заставить звереголовых оторваться от дел, чтобы слушать музыку, пока она не окончится.

Таким образом проходило время, и они не считали его скучным. Детёныши звереголовых присоединялись к ним на уроках, горя желанием узнать больше об окружающей их реальности, с которой они пока не сталкивались. Сюда спустились целые семьи, добровольно отказавшись от жизни на поверхности. И всё для того, чтобы освободить Фазу от ига пришельцев. Грандиозный план и впрямь включал в себя многих, и Флаш с Нипи являлись малой его частью. Но если бы они потерпели неудачу, весь замысел пошёл бы насмарку.

Как-то незаметно они повзрослели. Для Сирил наступила пора первых брачных игр. Флаш готов был ждать их бесконечно, лишь бы оставаться её Наречённым, но судьба была неумолима.

— Ты нужен мне, Летрил, — сказала она, и хотя по человеческим меркам он всё ещё оставался юнцом одиннадцати лет, мальчик сознавал, что это правда. Её готовность передалась ему — в волчьем облике. Они оба созрели.

Они отправились в укромный уголок «парка» — туда, где ноздреватые стены тоннелей были покрыты съедобными растениями, что росли в сумерках, — и там, обернувшись волками, быстро пришли к тому, чего не могли достичь раньше, несмотря на бесчисленные нежности. Теперь они были Волком и Сукой, взрослыми по закону оборотней, и исполнили Предначертанное. Больше это никогда не повторится между ними; отныне их, как брата и сестру, связывает лишь дружба и накопленный вместе опыт.

Приняв свои человеческие обличья, они обнаружили, что всё ещё остаются детьми. Но теперь невинность была позади, и шаг за шагом им неизбежно предстоит отказаться от радостей детства, приняв на свои плечи взрослую ответственность и новые удовольствия.

— Наша дружба никуда не денется, — задумчиво напомнила ему Сирил.

— Верно, — согласился Флаш. — Мы всегда будем друзьями. То, чего он так боялся, свершилось, но оказалось порталом не в безысходность, а всего переходом к следующему жизненному этапу. Если бы, к примеру, ему пришлось бы снова путешествовать в компании очаровательной демонессы Иззи, и она бы опять дразнила его своим роскошным телом, обнимая ногами якобы для инструктажа об отдалённом будущем, он бы нашёлся с ответом! Но, более вероятным и более важным являлся тот факт, что теперь Флаш мог сосредоточиться на взрослых взаимоотношениях и заняться поисками той, кто разделил бы с ним это будущее — так же, как его мать с отцом. Неясная, но заманчивая перспектива.

Сирил явно посетили схожие мысли. Их дружба не пострадала, просто слегка видоизменилась. Теперь они лучше понимали себя, друг друга и собственную культуру.

Их обучение завершилось так же внезапно, как и началось. Три года пролетели незаметно, и настал час вернуться к нормальной жизни. Флаш, который уже привык к здешним обитателям, почти жалел об этом; в компании звероголовых было уютно, и он подружился с их детёнышами. Но о своей миссии не забыл.

— Помни, — предупредил его Эли. — Наверху прошла всего неделя. Тебе следует прослушать третье сообщение и выполнить указанное, чем бы оно ни оказалось. Нам неизвестно, что внутри сей инструкции.

— Но как же Сирил с Элином? — спросил мальчик.

— Главная часть их миссии была выполнена ещё в начале, — ответил слоноголов. — Но если твоё задание гласит, что они должны отправиться с тобой и дальше, значит, так и есть. В ином случае они могут заниматься музыкой, пока не понадобятся тебе в конце.

— Мы отправимся с тобой, — решила Сирил. — Если можно. Вдвоём. — После того, как волчица достигла зрелости и Предназначения, её интерес к Элину изменился. Раньше они были друзьями, теперь — больше, чем друзьями. В облике животных интим отменялся, однако в человеческом обличье они составили редкую по нынешним временам пару: оборотень и вампир. Это могло навлечь на них гнев сородичей, но после романа робота с единорогом, по итогу которого на свет появился Флаш, традиционные устои племён пошатнулись.

— Если у меня есть выбор, я бы не отказался от вашей компании, — улыбнулся Флаш.

— И если выбор имеется у нас, мы её тебе составим, — отозвался Элин.

На этом и порешили. Они обнялись и стали готовиться к отбытию. Друзья попрощались с детьми звероголовых, с которыми их связывали годы совместного времяпрепровождения, упаковали припасы и, разумеется, свои флейты из иридия.

Они ушли по тому же коридору-спирали, которым сюда спустились; это был единственный путь наверх. Эктар стоял на страже, как три года назад, но не на самом полюсе. Эли заверил их, что враг тот же; звереголовые наблюдали за событиями снаружи. Это означало, что договор по-прежнему в силе. И в самом деле, когда троица вылезла и прошла мимо него, чудище не пошевелилось. Но после того, как они закрыли за собой крышку, двинулся к ней и вновь занял полюс. Достаточно красноречиво.

Они направились обратно — туда, где их ждали единороги и прочие спутники. Они были на месте; первым приближающуюся группу заметил светлячок и оповестил остальных.

— Но они выглядят старше! — воскликнула Эхо.

— На три года, — согласился Флаш. — Под Западным Полюсом время текло иначе, как и под Северным, только быстрее, а не медленней. Мы жили там и взрослели.

— Повзрослели, — заметил невидимый Лисандер. — Больше никто не приходил; гусеница сдержала слово. Эктар даже показывал нам флаг переговоров и приглашал на игру; он понял, откуда вы пришли. Мы отказались, но побеседовали с ним под флагом. Рассказывали ему истории Фазы, а он нам — истории галактики.

— Благородное создание, — не стал спорить Флаш. — Наверное, ужасно скучно стоять здесь в одиночестве, и, проиграв, он воспользовался ситуацией, чтобы заняться чем-то более интересным.

— Нам обязательно убивать их, когда одержим победу? — осведомился Элин. — Думается мне, мы бы поладили, если им больше не захочется использовать наш мир.

— Если вы победите, они капитулируют с достоинством, — сказал Лисандер. — Но вы проиграете, если только не обладаете особым оружием, остановить которое я не в силах.

— Чем больше я узнаю о плане адептов, тем больше уверен в его наличии, — покачал головой Флаш. — Но чем именно оно окажется, мне неведомо.

— Может, настало время открыть третье сообщение, — предположила Эхо.

— Верно. Надеюсь, никого здесь не обижу, если прослушаю его в одиночестве. Я не знаю, потребует оно соблюдения тайны или нет.

— Иди, — кивнул Элин. — Потом расскажешь, если будет позволено.

Флаш направился к океану, присел за дюной и вытащил капсулу с сообщением. Оно гласило:

ОТНЕСТИ ПРОДУКТ С ЗАПАДНОГО ПОЛЮСА НА ЮЖНЫЙ ПОЛЮС, КОГДА.

Мальчик принялся рассуждать. На Северный Полюс его послали затем, чтобы в нужный момент освободить Зелёного и Чёрного адептов. Иначе, находясь в полосе медленного времени, им не поднялись бы на поверхность вовремя и не настроили бы правильно магическую бомбу. Поэтому, хотя сообщение казалось неадекватным, больше ему ничего знать и не требовалось. Второе велело ему отнести на Западный Полюс эктарово семя и обзавестись определёнными компаньонами, причём некоторых отправили волки. Нипи взяла с собой Лисандера с Эхо, оборотни добавили в группу Сирил с Элином и двух единорогов. Их явно попросили об этом заранее. Всё было устроено таким образом, что Флаш с Нипи даже не чувствовали продуманной организации событий. Даже использование вражеского агента Лисандера превосходно им удалось, предполагая, что пророк знал, о чём писал.

Но они едва покинули Западный Полюс, и единственным продуктом, вынесенным оттуда, были флейты-обманки. Это ли подразумевается в сообщении? Их могли доставить к Южному Полюсу и другим способом, да и пользы от них было немного. Если всё-таки он правильно понял задание, из него проистекало, что основные действия развернутся в другом месте. И вероятней всего, участие в них примет Флаш, ведь кроме него адептов на свободе не осталось, а также — Лисандер, указанный в пророчестве. И как они попадут куда-то ещё, лишившись возможности перемещаться магическими скачками?

А ещё в конце сообщения стояло слово «КОГДА». Что они хотели этим сказать? Не сейчас? Если так, как он узнает, когда именно? Флаш был совершенно сбит с толку.

«Это загадка, — подумала Нипи. — Как бы её разгадала удручающе красивая ледяная дева?»

Иззи? Она бы сразу связала воедино несвязуемые вроде звенья, и всё бы прояснилось. Она бы показала очевидное, напомнив слова дедушки Стайла-Голубого о том, что на разработку оружия понадобится семнадцать лет, и под Западным Полюсом это время ускорили. Неделя снаружи равнялась трём годам в подземных пещерах, и семнадцать лет как раз вмещались в шесть недель на поверхности… нет, всё равно не сходится, потому что магическая бомба взорвётся всего через четыре недели.

«На что она бы возразила…»

Что, если под одним полюсом время течёт медленно, а под другим — быстро, кто знает, что находится под остальными двумя? Может, ещё быстрее или медленней. И в таком случае срок в семнадцать лет всё-таки может быть достигнут вовремя!

Но, если это так, почему они просто не перенесли лаборатории под тот полюс, где время ускорилось ещё больше? Нет смысла устраивать разработку оружия в неподходящем месте!

«Потому что разным вещам — разное время, — подумала Нипи, отвечая за воображаемую демонессу. — Как в рецепте: всё сработает, если смешать быстрые и медленные ингредиенты в назначенный час».

Теперь смысл появился. Но почему им не разрешили остаться под Западным Полюсом до полной готовности оружия?

«Потому что мы тоже — часть рецепта, — мысленно отозвалась Нипи. — Мы — глазурь, которая ждёт, пока испечётся торт».

Ну, возможно. Так чем же заняться глазури, пока печётся торт?

«Ждать сигнала».

Вот и всё, загадка разгадана. Как только настоящая флейта будет готова, им отправят гонца.

Флаш вернулся к остальным.

— Думаю, мне придётся ждать здесь, пока обитатели Полярной Обители не закончат свои дела. Тогда мне снова предстоит долгий и тяжёлый путь. Вы можете разойтись по домам.

— Забудь, Флаш, — заявила Эхо. — Не для того мы тебя тут ждали, чтобы сейчас бросить. Мы будем сопровождать тебя, пока нам не запретят этого делать.

Он посмотрел на каждого, включая место, где стоял невидимый Лисандер. Агент эктаров точно пожелает остаться! Но уверенными выглядели все; вероятно, это было общее решение, обсуждённое и принятое в отсутствие мальчика.

— В таком случае я благодарен вам всем, — сказал он. — Мы должны ждать здесь весточки из-под полюса, если эктар-охранник не будет возражать.

— Договор с гусеницами не имеет срока давности, — успокоил его Лисандер. — Если бы ты проиграл, то попал бы в плен навсегда. Но ты выиграл, и доступ тоже получил навсегда. Это касается вас троих, не нас. Но можешь развлекать стража, пока ждёшь, если пожелаешь.

Так они и провели время, развлекая стража и развлекаясь сами, играя в разные игры, но уже не на ставки. Карты монстр запомнил быстро и легко, с лёгкостью распознавая каждую и вычисляя в уме их последовательность в партии, что давало ему преимущество. Нипи несколько раз сыграла с ним в кегли после того, как они сделали их из подручных материалов, и его щупальца были столь точны, а глаза — намётаны, что он быстро стал непобедимым. Они играли и в загадки, но знаний о культуре стражу не хватало (впрочем, Флашу о эктаровой — тоже), так что всё свелось к ничьей. Но в целом они отлично повеселились, и время пролетело быстро. Несмотря ни на что, мальчику гусеницы начинали нравиться.

Так прошло три недели. Флаш волновался; до взрыва оставалась всего одна. Неужели он принял неверное решение? Может, ему стоило вернуться назад, в пещеры? Но Эли не давал ему подобного указания.

Затем снизу, из Полярной Обители, появилось существо. По виду — летучая мышь, что сам по себе было странным; они не припоминали, чтобы те водились в убежище. Да, человек с головой летучей мыши там жил, но если бы у него появился ребёнок, он никак не смог бы принять обличья животного полностью.

Превратившись в летучую мышь, Элин полетел ей навстречу, и между ними завязался неслышимый диалог. Затем оба вернулись, чтобы присоединиться к группе.

Элин обернулся мальчиком. Рядом с ним, ударившись о землю, встала довольно симпатичная рыжеволосая девчушка их возраста.

— Это Обва, — представил свою спутницу Элин. — Она хочет, чтобы Флаш на день спустился вниз.

Тот потряссённо разглядывал незнакомку.

— Ты пряталась там, и мы тебя не замечали? — Но он и сам уже понял, что это неправда; ей могло быть всего три года, когда они покинули пещеру. Если она скрывалась, это организовали бы её родители. Может, она — атавизм? Родилась вампиршей вместо человека с головой животного? Объяснение его устроило. Главное — перед ним посланница.

— Меня держали отдельно, — сказала Обва. — К тому времени, как я пошла в школу, вы уже ушли. Но теперь мы с вами — одногодки, и приятно наконец познакомиться. Пойдёшь со мной?

— На день? День здесь — или там?

— Здесь, — ответила она. — Там пройдёт четыре с половиной месяца.

— А как насчёт моих друзей?

— Должен спуститься только ты, — твёрдо наклонила голову она. — Разве они не могут день подождать?

— Верно, можем, — откликнулась Сирил, сжимая предплечье Элина, чтобы отвлечь его от Обвы. Она ревновала и не скрывала этого, явно сознавая, что интерес к ней вызван лишь отсутствием рядом представительниц собственного вида.

— Тогда я отправляюсь с тобой, — кивнул Флаш. — И вернусь послезавтра по здешнему времени. — Эктар стоял рядом и слушал, но не сделал ничего, чтобы им помешать; договор не утратил силы и закончится лишь с отбытием группы с полюса. Тогда, разумеется, чудище доложит обо всём начальству, и за ними ринется погоня. Но они специально не упоминали при нём следующую миссию.

Обва опять превратилась в летучую мышь, и Флаш проследовал за ней к полюсу. Она слетела вниз, и он прыгнул за ней.

Внутри он постоял с минуту, пока глаза привыкали к темноте. Затем стал спускаться по спиральному тоннелю.

Вскоре раздался волчий рык, и ему навстречу выступила взрослая волчица, но не Сирил, оставшаяся снаружи. Приняв обличье оборотня с помощью магии (за пределы пещеры та всё равно не распространялись, и Пурпурный никак не мог отследить этот всплеск), он зарычал в ответ:

— Кто ты? — поскольку оборотни ему здесь тоже не попадались.

— Ты меня не узнаёшь? — лукаво поинтересовалась та.

— Раньше я тебя тут не видел, — раздражённо рыкнул Флаш. — Я думал, здесь живут лишь звереголовы.

— Правильно думал, — почему-то развеселилась она.

Волчица явно дразнила его, но он не мог понять причины. Вниз они спустились вместе, но молча; она не дала себе труда что-то прояснить. Наверное, этим займётся Эли, который заодно поведает и о том, почему этих существ от них скрывали. Сирил бы тоже не помешала компания себе подобных!

— Теперь я тебя покину, но ровот проводит, — сказала Обва.

— Ровот? — удивился Флаш, однако девочка уже исчезла.

Значит, здесь были роботы; вероятно, они выполняли всю чёрную работу и строительство. Он передал тело Нипи, которая лучше разбиралась в человекоподобных роботах.

Они подошли к первой из нижних пещер. Там уже ждал другой робот, и не уборочная машина, но человекоподобный, мужского пола. Ещё один сюрприз, поскольку на протяжение предыдущих трёх лет они даже не подозревали о его наличии в Полярной Обители, хотя полагали, что перезнакомились со всеми. Они явно многое упустили из вида.

— Кто ты? — осведомилась Нипи.

— У меня есть имя, — сказал робот. — Но нет нужды его использовать.

Типичный ответ робота.

— Ты наделён разумом?

— Да.

— Почему раньше я тебя тут не видела?

— Скоро ты узнаешь ответ на свой вопрос.

Ещё один туманный ответ в духе машины! Нипи продолжила путь уже в его компании — в комнату, принадлежавшую Эли.

— Теперь я должен идти другой дорогой, — сказал робот. — Но тебя ждёт человек.

И он повернул в один из боковых тоннелей. Не замедляя шага, Нипи начала превращаться в человека, пользуясь подвернувшейся возможностью — и вскоре встретила мальчика.

Замерев на месте, она уставилась на него. Это было человеческое существо, от и до! Что здесь казалось невероятным.

— Кто ты? — игриво спросила она.

— Меня зовут Экан, но это лишь часть моей истории, — ответил юнец.

Нипи открыто изучала его взглядом. Он был красивым и примерно её возраста, с кудрявыми рыжими волосами и глазами, оттенявшими её собственные. Он бы понравился ей даже больше, если бы не ошеломил своим присутствием в пещерах.

— Как ты сюда попал? — продолжала она расспросы.

— Меня здесь создали, — отозвался он.

— Оу… ты андроид!

— Не совсем, — подобно остальным, его, казалось, ситуация забавляла.

— И многие из вас принимают участие в этой игре? — подозрительно прищурилась Нипи.

— Столько же, сколько в твоей.

Она пошла рядом, ничуть не удовлетворённая ответом. Творилось что-то странное, за чем явно стоял Эли со звереголовыми. Но в чём смысл, если они знали о её миссии спасения планеты?

— Мне пора, — сказал Экан. — Но ты встретишь того, кто всё прояснит.

— Огромное спасибо, — саркастично фыркнула девочка.

Экан тоже воспользовался боковым коридором, чтобы уйти. Поразмыслив, Нипи вернула тело Флашу, чьи превращения происходили мгновенно.

Тот, в человеческом обличье, подошёл к пещере Эли. Скоро он получит ответ, или пусть поберегутся!

Однако, шагнув внутрь пещеры, мальчик поражённо застыл. Там его ждал враг: эктар!

Как им удалось сюда проникнуть, в глубокие, защищённые самим временем пещеры? Неужели стражник всё-таки их предал? Нет, не может быть; Флаш успел узнать его поближе, а ещё он познакомился с полукровкой Лисандером, и верил в их благородство. Кроме того, ничего подобного он раньше не видел: гусеница была маленькой, её размер составлял всего две трети от привычного роста взрослых эктаров. Настоящий никогда не проник бы в отверстие входа.

Как сюда попало молодое чудовище, если на планету прилетели одни взрослые? Как мирились с его присутствием звереголовы? И каким образом это произошло сравнительно недавно, если Флаш с друзьями пристально следили за входом?

Затем всё встало на свои места.

— Эктарово семя! — воскликнул мальчик.

Щупальцем монстр дотронулся до похожей на экран поверхности. Там, где он им провёл, возникла линия. Эктар писал ему ответ:

ТЫ ПРИНЁС МЕНЯ, ФЛАШ.

— Но зачем нам понадобилась гусеница?

Я НЕ ЗНАЮ.

— Каким-то образом они вырастили тебя тут из семени, хотя настоящие эктары вне своей планеты не размножаются… — Но стоявшее перед ним чудище доказывало обратное. — Ты… ты и есть продукт Западного Полюса?

КАЖЕТСЯ, ТАК.

— Но вампирша Обва сказала, что я должен пробыть здесь больше четырёх месяцев. Это не…

Флаш оборвал свою речь. В его разум прокралась мысль столь пронзительная, что рот сам собой открылся.

Закрыла его уже Нипи, такая же ошеломлённая, как он. Оборотень и вампир… Об — ва… ОБВА. Это одно и то же существо! А Экан, надо полагать, получил своё имя от ЭКтара и АНдроида. Все они — одно и то же!

— Прямо как мы, — в изумлении согласился Флаш. — Мужчина, женщина, робот, животное… где мы — единорог, они…

ДУМАЮ, ТЕПЕРЬ ВЫ МЕНЯ УЗНАЛИ,

— написал эктар.

— Изменись со мной, — попросил Флаш и превратился в волка.

Эктар тоже обернулся волком.

— Но ты сука! — прорычал мальчик.

— Верно, — рыкнула она в ответ и стала девочкой.

Флаш превратился в летучую мышь. Она проделала то же самое, сохранив пол.

— Если хочешь увидеть мужчину, я стану человеком, — сказала она на языке летучих мышей.

Флаша сменила Нипи. Перед ней снова был Экан.

— И одна из твоих форм — эктар! — выдохнула девочка. — Кто бы поверил!

— Это было сделано в лаборатории, — сообщил он. — Как понимаю, тебя создали там же, прежде чем вы с Флашем слились. Будем друзьями?

— Ещё бы! — воскликнула Нипи. — Страшные бы из нас получили враги!

Она передала тело Флашу.

— Магия! — воскликнул тот.

Появилась Обва.

— Пожалуйста?

— Для этого нам и нужны четыре месяца?

— Верно, Флаш. Эли говорит, что для обучения понадобится адепт, то есть ты. Кроме тебя, некому.

Это точно! Магии мог научиться кто угодно, но способности большинства были слабыми, тогда как у адептов — ярче. Обычным людям практиковать её было небезопасно, поскольку от конкурентов адепты избавлялись быстро и сурово. Но обладателю настоящего таланта, в обучении одного из них, усвоить материал было легко. Сам Флаш почти достиг уровня адептам к четырём годам, но хранил это в секрете, о котором знал только дедушка Стайл. Если талант у неё имелся, за четыре месяца мальчик мог многому её научить.

— Но ты отчасти эктар! — запротестовал он.

— Верно, Флаш. Но на три части — человек, как тебе известно.

Вспомнив о других её обличьях, он осознал, что каждое из них — наполовину человек. В его предках тоже было двое людей, бабушка и дедушка. Из-за них он считал человеком и себя, несмотря на официальный титул, звучавший, как «Адепт-Единорог». Флаш мог воплощать любое звено своего наследия. То же касалось и Обвы.

— Верно, — согласился он.

— Спасибо за понимание, — поблагодарила девочка и наградила его поцелуем.

Казалось бы, невинный жест, но Флаш весь вспыхнул. Открытие её природы всё ещё поражало его, и где-то в подсознании билась мысль: она такая же, как он, с таким же потенциалом. А ещё она была очень симпатичной и чем-то похожей на Сирил. Прошёл год с той поры, как Сирил созрела и привела к зрелости его, но перемены и поныне пугали и огорчали Флаша. Он готов был к близости с девушкой — или с женщиной — на уровне взрослого, но на горизонте никого не наблюдалось. А теперь вдруг появилась Обва, и она превзошла все его мечты. Возможно, поцелуй был невинным для неё, но не для него.

— Верно, — повторил Флаш.

Он учил её магии, и она оказалась весьма способной ученицей. В процессе выяснилось, что Экан не может делать многого из того, что умеет она, хотя и был её двойником. Обва появилась на свет из шерстинки, взятой у Сирил, что вызвало их сходство и симпатию Флаша, понимающего, что на сей раз в тупик отношения не зайдут. К тому же, Элин остался наверху. Их всех породила Фаза, магическая реальность, и магия текла в их крови. Однако Экан произошёл от человека, робота и эктара, что относилось уже к науке, и магия была ему не по силам. Звереголовые обучили его протонскому наречию, показывая разницу между ними.

Нипи сгорала от любопытства: как Экану удавалось становиться роботом мгновенно; все её формы были имитациями, то есть плоть не превращалась в металл, но его — да! Тем не менее, его превращения были ограничены человекоподобными машинами, тогда как она могла принять любой облик. Они сравнивали свои познания и обсуждали научные предметы, пока Флаш с Обвой, заскучав, отключались. Им повезло с рождения, их наделили конкретным полом, чего нельзя было сказать о Нипи с Эканом. Правило идентичности миров продолжало соблюдаться.

Флаш часто получал тело в единоличное пользование, ведь здесь магии требовалось прикрытие. Обва училась колдовать: оживлять облака и превращаться в тех созданий, которых среди её предков не было. Таким образом, она могла уподобиться машине, гуманоидным роботом не являющейся, хотя наложенные на Экана ограничения этого не позволяли. Каждый раз ей приходилось придумывать новое заклинание, и для этой цели она собрала целую их коллекцию, прямо как Флаш в далёком прошлом. Её новые образы выглядели не столь реалистично и функционально, как его, но всему своё время. В конце концов, ей едва исполнилось двенадцать, и магия была для Обвы вновинку.

В свободное время они разговаривали, и беседы становились всё интимней, пока они узнавали друг друга ближе.

— Я так рад, что ты появилась на горизонте, — сказал Флаш. — Но не могу понять, к чему тебе часть гусеницы. Они же наши враги.

— Да, — согласилась она. — Но я тебе не враг, Флаш, и никогда им не стану. Я служу этой планете и культуре, и если её не освободят, умру со всеми вами.

— Это мне известно. Но всё же: на что способен эктар, чего мы добиться не в состоянии? Думаю, к пророчеству ты отношения не имеешь.

— Нет, это часть плана твоих отца и деда, — отозвалась Обва. — И мы не поймём его до тех пор, пока ты не отведёшь меня к Южному Полюсу.

— Верно. Хотел бы я показать тебе по дороге и Протон, но вряд ли осмелюсь. Мы должны идти, не сворачивая, когда отправимся в путь.

Ещё они играли на флейтах. Её обучили и музыке, как их троих, и у неё была собственная флейта из иридия. Музыка была близка девочке — положа руку на сердце, Флаш признавал, что у неё получалось даже лучше, чем у него.

— Ну, у меня было больше времени, — оправдывалась Обва. — Меня учили с трёх лет… но думаю, дело не в этом.

— А в чём же? — поинтересовался Флаш. Задумка с флейтами не переставала его удивлять. Зачем учиться всем, если уровня мастерства адепта Клефа не достигнет ни один? — Твоя флейта магическая?

— Нет, я могу играть на твоей так же, как на своей. — Они обменялись инструментами, и её слова подтвердились.

— Тогда в чём? — повторил он вопрос, слегка досадуя на то, что его превзошли в навыке.

— В моей частице эктара, — пояснила девочка. — Они хороши в координации из-за множества щупалец и глаз. Лучше всех играет именно он, когда в него превращается Экан.

— Желал бы я услышать его игру, — вздохнул заинтригованный Флаш.

И вот уже рядом стоит эктар. Больше мальчика не ошеломлял его вид; он привык к нему, а общение с охранником снаружи даже в какой-то степени его подготовило. Экан не казался ему чудовищем в любом образе.

Эктар поднял флейту и приладил к ней воздуховод, чтобы иметь возможность выдувать ноты. Затем обхватил её поудобней щупальцами и заиграл.

Звуки были поистине феноменальны. Флаш слышал, как играет дедушка Стайл, и знал, что на всей планете существует лишь один музыкант лучше него. Им был адепт Клеф, чьи мелодии полнились магией, фигурально и буквально. В облике единорога Флаш тоже отлично играл; этому виду музыкальность даровала сама природа. Его инструментом была одна из разновидностей флейты с мягким приятным звучанием, и это давало ему преимущество, когда он играл в своём человеческом обличье. Таким образом, превосходство Обвы стало для Флаша неприятным сюрпризом, ведь в ней кровь единорогов не текла. Но теперь он осознал, что эктар действительно имел прямое отношение к её таланту. Может, он и рассчитывал мелодию математически, не испытывая к ней особых чувств, но техника исполнения потрясала. Животные ипостаси Обвы, в свою очередь, наделяли музыку чувственностью, и поэтому даже её неуклюжие человеческие пальцы извлекали из флейты божественные звуки.

Флаш взял свою флейту и присоединился к ней несколько тактов спустя, импровизируя. Полилась прекрасная мелодия, но вскоре он вынужден был остановиться, ощущая скопление магии. Эктар властью над ней не обладал, и его музыка ничем не угрожала, в отличие от музыки Флаша.

Рядом с ним вновь появилась Обва, обрывая себя на середине ноты.

— Научи меня этому! — воскликнула она.

Адепт-Единорог понял, что она проникла в суть его магии. И осознал, что им предстоит ещё учиться и учиться. Над музыкальной составляющей магии надо поработать как следует.

Время, как и прежде, мчалось слишком быстро. Конец «дня» истёк незаметно, наступила пора возвращаться в обыденную реальность и отправляться к Южному Полюсу. Там, надеялись они, тайна их миссии наконец прояснится.

Глава 13

Юг

Уверенности в том, что поступает правильно, Лисандер не испытывал. Пока он больше помогал противнику, нежели собственному виду. Но что ещё оставалось делать? Повстанцы знали о его миссии и позволяли наблюдать за их действиями, лишь пока им это было выгодно. Если он заартачится, они просто избавятся от него. Если же он их сдаст, то никогда не узнает плана во всех его деталях, поскольку они и сами его не понимали.

Поэтому Лисандер подчинялся, даже видя, что коварное дитя Нипи-Флаш его использует. У него оставалась одна спасительная мысль: пророчество, о котором они постоянно толкуют, окажется верным, и в конце лишь он мог подарить местному народу победу. Это означало, что их усилия без сотрудничества с ним лопнут, как мыльный пузырь, несмотря на затраченное время. Их магия вынудила его полюбить Эхо, но Лисандер сомневался, что чувство, в свою очередь, заставит его пренебречь своей миссией. Он удерживал туз в рукаве, и скоро они предоставят ему возможность разыграть карту.

Если только сама история о пророчестве не была ложью, направленной на то, чтобы привести его к сотрудничеству. Но это казалось неправдоподобным, поскольку пока что все их слова подтверждались. Даже заклинание невидимости: к чему наделять ею врага, давая ему беспрепятственно подглядывать и подслушивать, если в действительности он тебе не нужен? И зачем принуждать полюбить его одну из союзниц, если не рассчитываешь на то, что в итоге он перейдёт на твою сторону?

Вообще-то невидимость уже почти пропала. Лисандер видел себя, хотя его тело и выглядело прозрачным. Теперь он носил одежду и мазал грязью конечности, чтобы его видели целиком; так он чувствовал себя собой, а не неизвестно кем. Магия всё ещё впечатляла его: эффект от одного наскоро произнесённого заклинания длился две недели, прежде чем ослабнуть. Он не сомневался в том, что с такой же лёгкостью Флаш мог превратить его, например, в жабу.

Лисандер погладил Эхо, лежавшую рядом с ним в объятиях сна. Её тело было машиной, управляемой кусочком протонита, но мозг когда-то принадлежал живому существу и нуждался в отдыхе. Когда девушка спала, отключались и другие её системы, и разбудить её можно было, лишь применив физическую силу. Его прикосновений она не ощущала. Его любовь к ней была искусственной, вызванной при помощи магии. Однако это не отменяло её подлинности. Магия каким-то образом затронула чувства в теле андроида и его мозг эктара, и вызвала те же химические реакции, что и настоящая любовь, только более надёжно, чем это происходит в природе. Человек, убитый искусственным оружием, остаётся таким же мёртвым, как и погибшие в результате естественных причин; точно так же действовала его любовь.

Любопытно, что романтические чары не выветрились так, как невидимость. Возможно, это были разные заклинания. Не исключено, однако, что и любовь постепенно пройдёт — вот только её заменит настоящая. Наверное, попытавшись, Лисандер смог бы от неё избавиться, увеличив поток негативных мыслей и сомнений. Но желания пробовать не возникало; не было причины, ведь она доставляла такое наслаждение.

Неужели придётся отказаться от неё, когда настанет час выполнить миссию? Лисандер боялся, что так оно и будет. Его печалило, что придётся поступить именно так: предать Эхо вместе с остальными. Но дисциплина эктаров требовала этого, и с их точки зрения, повстанцы зря потратили время и силы, принудив его полюбить местную женщину. Лисандер не чувствовал себя предателем. Да, он любил её, но свойственную эктарам честь ценил больше. Никогда за всю историю его цивилизации ни один эктар не нарушил своего слова, даже самого пустякового. Благородство возвели в степень, практически недостижимую для других видов. Таким образом страж-эктар, заключивший сделку с врагом, до конца придерживался буквы соглашения. Да, в процессе он предал своих, но если бы победил, многим бы им помог. Протоколы подобное поведение дозволяли; лишь бы сделка была честной, а ставки — равными.

Разум Лисандера стал разбирать название своего вида, данное ему людьми. «Эктар» звучало почти как «гектар». Может, они это и подразумевали? Название относилось к географии, где расстояние в метр почти равнялось шагу взрослого мужчины. В двух измерениях он становился квадратным метром, а сто таких метров превращались в «ар», и уже к ста арам добавлялось «гект» впереди. Десять тысяч квадратных метров. Один фасеточный глаз гусеницы улавливал всё, что происходило на расстоянии метра в квадрате, а все сразу окидывали взглядом дистанцию в десять тысяч таких единиц. Массивный мозг мог обработать данную информацию и выдать ответ, ограниченный лишь физическими факторами. Поскольку десятью тысячами щупалец эктары не обладали, и стрелять из десяти тысяч лазеров одновременно не могли, ограничение существовало; однако с помощью компьютера это было возможно, и одна гусеница на космическом коробле была способна уничтожить десять тысяч противников. Поэтому имя казалось подходящим, учитывая таланты вида. Местные обитатели планеты видели лишь часть потенциала эктаров. Вот почему стражник не беспокоился по поводу посещения ими Западного Полюса; он знал, что чести им, быть может, и недостаёт, зато он способен перестрелять всех, прежде чем кто-то успеет в него прицелиться. Лисандер говорил правду, когда посоветовал игру в качестве единственного способа миновать охранника.

Раздался шорох, и показались летучая мышь с волком. Они предпочитали добывать себе пропитание по ночам — а может, занимались не только этим. Когда они превращались в людей, обоюдное влечение было очевидным. Каждому исполнилось двенадцать, и, проведя под полюсом три года, они явно отлично поладили. Флаш, когда-то питавший интерес к Сирил, охладел, хотя та расцвела в хорошенькую девушку. Больше они о своём Предназначении не говорили.

Тем временем старые кобылы-единороги паслись неподалёку, дежуря по очереди. Лисандер уже принёс извинения Белле за клеймо; не помоги она ему сбежать в тот, самый первый раз, она бы не пострадала. Но Флаш наложил простенькие чары, сгладившие его, и Лисандер подозревал, что робот-адепт проник в систему регистрации, удалив оттуда запись о ней, прежде чем явился ему на выручку. Эктары были умны, однако и враги не глупее, отличаясь куда большей хитростью, чем предполагалось. Что, опять же, придавало первостепенное значение его миссии: определить уровень коварства противника. Эктары, имея опыт завоевания чужих цивилизаций, быстрой капитуляции не доверяли.

Здесь, на полюсе, его окружали одни враги, однако Лисандер охотно мирился с их обществом. Приятно быть частью магического круга. Возможно, это тоже входило в их план: вынудить его получать удовольствие от их ценностей и радостей жизни, чтобы он в итоге стал их соратником. Но, как и с любовью, намерение подействовало лишь отчасти; желание он чувствовал, но верность миссии сомнению не подвергал.

Жаль, что всё это придётся разрушить ради доминирования над галактикой. Впрочем, рассуждать и жалеть — не его дело. От него требуется лишь выполнить миссию.

Лисандер расслабился и задремал.

Вскоре крышка люка поднялась, и из-под неё вылетели две летучих мыши. Они опустились рядом с группой, которая вела со стражем-эктаром игру в покер. Перед гусеницей красовалась куча выигранных фишек-камушков. Эктар был непревзойдённым игроком, понимая все правила с их подтекстом; повлиять на его игру мог лишь случай. Сирил в облике Аварбота, тоже неплохо разбиралась в покере, но ей недоставало умения блефовать. Хорошо, что они не делали ставок, просто коротая время. Эктара, волчицу, летучую мышь и гарпию объединял азарт. Из них получилась хорошая компания.

Парочку летучих мышей сменили Флаш с Обвой. Они выглядели слегка постарше, поскольку за день повзрослели на целых четыре месяца.

— Нам пора в путь, — сказал мальчик. — Когда вы закончите партию?

— Сейчас, — пообещал Элин, не отрываясь от карт. — Результат уже известен. Думается мне, Берн способен держать слабую руку и блефовать до победы в любом случае.

Флаш посмотрел на эктара.

— Наше временное пребывание здесь подошло к концу, — сообщил он. — Благодарим тебя за то, что придерживался условий сделки, и завтра можешь доложить о нас, если пожелаешь.

Чудище вытянуло щупальце и загнуло кончик вниз. Он не станет докладывать. Лисандер понимал, что подобный рапорт мог здорово осложнить жизнь охранника, поскольку он был обязан доложить о них сразу же. Но, заключив договор, эктар придерживался его до последней буквы. Бунтари здесь не появлялись. Тем временем, они превратили скучное дежурство в замечательное развлечение. Положение стража можно было сравнить с тем, в которое угодил сам Лисандер: в процессе миссии он познал все прелести любви.

— Если бы мы не враждовали, гусеница, то вполне могли бы стать друзьями, — с искренним сожалением вздохнула Сирил, откладывая карты.

Кончик щупальца загнулся вверх. Протянув в его сторону мизинец, Сирил коснулась его, и они на мгновение обвились одно вокруг другого, будто в пожелании удачи. Затем девочка повернулась и зашагала прочь.

Вот и всё. Направившись к месту своей стоянки, они тщательно прибрали за собой — на случай, если охранника навестит проверяющий или даже Пурпурный, от которого придётся спешно прятаться.

Единороги подрысили к ним, и Лисандер с Эхо забрались им на спины. Флаш сам обернулся единорогом; Сирил запрыгнула на него, тогда как Обва вернулась к облику летучей мыши. Элин последовал её примеру. Теперь группа состояла из трёх единорогов, трёх людей и двух летучих мышей, к изумлению случайного зрителя.

Что произошло во время второго пребывания Флаша под полюсом, и почему летучая мышь Обва теперь присоединилась к ним? Куда они направлялись? Лисандер надеялся скоро узнать ответы. Времени оставалось мало, насколько он понимал; вражеский план вскоре приведут в действие, если всё-таки пойдут на это.

Группа направилась на восток — через пролив и на континент. Летучие мыши летели впереди, указывая путь. На сей раз единороги просто переплыли на тот берег, следуя указаниям Флаша, и седоки оставались на своих местах. Достигнув суши, они возобновили рысцу, даже не встряхнувшись.

Флаш заиграл на роге, обращаясь к кобылам на языке их племени, и они свернули к югу. Значит, возвращение в город откладывается на неопределённый срок. Но куда же лежит их путь?

Единороги ускорились; скакали они с той же выносливостью, что и раньше. Должно быть, магия снова придала им сил.

Затем, на одной из лесных полян, Адепт-Единорог остановился. Сирил слезла, и Флаш превратился в человека.

— Скакать далеко, — сказал он. — Пешком можем и не успеть. Я рискну перенести нас колдовством, обратив на себя внимание Пурпурного. Что касается нашей группы: четверо послужат приманкой, дабы его отвлечь. Я никому не скажу, куда именно пролегает наш путь, чтобы они не могли выдать наших планов, если попадут в плен. Любой, кого схватит, должен согласиться сотрудничать с врагом во избежание пыток. Думается мне, эктары не склонны к жестокости, им достаточно власти над планетой, а Пурпурный жаждет высокого статуса, не боли. Поэтому не разыгрывайте из себя героев.

Сделав паузу, он кивнул Обве, которая тоже стала человеком. Вытащив сияющую металлическую флейту, девочка заиграла. Она была хороша; даже великолепна со своей жуткой, но завораживающей мелодией. Лисандер мысленно удивился… как ей удалось нести инструмент в облике летучей мыши? Флейта казалась тяжелой, будто её отлили из серебра — нет, из платины или иридия. Точно такие же принесли из пещер Элин с Сирил. Знаменитая платиновая флейта привела к слиянию двух миров, но с какой целью сотворили иридиевые? Металл этот встречался настолько редко, что отыскать его даже в эльфийских шахтах нужно было очень постараться. Не говоря уже о том, чтобы использовать для создания музыкальных инструментов. Флейты явно были ключом к разгадке главного плана сопротивления.

Воздух вокруг них уплотнился, напомнив Лисандеру о магической ряби, возникшей, когда он осознал свою любовь к Эхо. Всплеск магии на Фазе. Он понял, что некоторые адепты призывали её мелодиями. Но как это удалось девочке-вампирше, ещё не достигшей тринадцати? Она же не адепт!

Внешность Обвы тоже скрывала в себе загадку. Элин с Сирил мало рассказывали о своём пребывании под полюсом, но Лисандер слышал, что там жили звереголовые существа, которые обучали их различным вещам — таким, как игре на флейте. Наверное, ими подземное общество не ограничивалось. Вылетевшую оттуда летучую мышь он видел своими глазами. Не за ней ли Флаш привёл группу к полюсу? Если так, она чрезвычайно важна для плана адептов. Но пока Лисандер не улавливал в этом смысла.

Флаш сделал жест, и всех подхватило невидимое торнадо. Вихрь завертел, закрутил путешественников, невольно их сближая… и окрестности изменились.

Лисандер моргнул. Флаш не впервые перемещал его с места на место, однако могущество его явно возросло. Оглядевшись, он увидел возвышающийся неподалёку горный хребет, чьи склоны отливали пурпуром.

Пурпурная Гряда! Мальчик перенёс их через половину континента!

Флаш снова превратился в единорога, а Обва — в летучую мышь. Они показывали путь, ведя группу к горам, и друзья без вопросов следовали за ними. На сей раз кобылы уже не трусили рысцой, а припустили галопом, словно участвовали в скачках.

Теоретически, Пурпурный адепт обязательно заметит магический всплеск от применённого заклинания и бросится за ними, призывая всю возможную помощь для того, чтобы их схватить. Может, он предупредит эктаров, которые запустят с корабля на орбите отслеживающие лучи и парализуют их с неба. Местоположение захватчиков на планете не имело значения; как только координаты и личность повстанцев были установлены, эктары могли до них добраться. Но сфокусируется луч на месте, которое они уже прошли, или на том, куда прибудут? Если последнее, то угрозы нет, поскольку сбежать они могли куда угодно. Пока повстанцы двигались на юго-восток. Что важного находилось здесь, рядом с домом Пурпурного адепта?

Сзади вспыхнул свет, и Лисандер оглянулся. Он получил ответ: это был луч со спутника, сосредоточившийся на месте, где они оказались после магического перемещения. Пурпурный был настороже и сразу установил точку прибытия, осведомив и своих новых повелителей. На всё про всё ушло не больше пяти минут.

Но за пять минут единорогы покрыли большое расстояние. С их скоростью не сравнилась бы ни одна лошадь. Сейчас они уже были километрах примерно в трёх от изначального места, и лес успел их укрыть. Лучом местонахождения группы теперь не установить.

Однако луч оказался лишь началом. Сверху раздался гул самолёта, который, надо полагать, сорвался с ближайшего аэропорта, едва получив приказ. Он пронёсся в небе с востока на запад, мгновение спустя скрывшись с глаз. Они расширяли область поисков, пытаясь набросить сеть на регион вокруг точки, куда ударил луч. Они будут фотографировать, отыскивая признаки нарушителей. Снимки проверит компьютер, и их судьба будет решена уже через несколько минут.

— Флаш, они нас найдут, — окликнул единорога Лисандер. — Может, тебе неизвестно, на что способны технологии, но…

Тот резко остановился, и Сирил соскользнула с его спины на землю. Перед ними снова появился мальчик.

— Слезайте, вы двое, — коротко приказал он.

Лисандер с Эхо спешились, не заставляя себя ждать. Обва, тоже обернувшаяся человеком, заиграла на флейте. Полилась прекрасная музыка. Может, за этим она к ним и присоединилась: уровень её мастерства позволял призвать могущественную магию, в которой нуждался для сложных заклинаний Флаш.

— Прощай, Белла, — печально сказал мальчик. — Прощай, бабушка Нейса. Надеюсь, следующая наша встреча произойдёт в более приятных условиях.

Единороги ответили дуэтом, колокольчиками с гармоникой, признавая неизбежность расставания. Затем Флаш сделал другой жест, и с еле слышным хлопком две кобылы исчезли.

Обва перестала играть; магическое поле истончилось.

— Если я могу задать вопрос, где они теперь? — спросила Сирил, пребывая под таким же впечатлением, что и Лисандер.

— Около Красного Замка, скачут к Восточному Полюсу, — отозвался Флаш. — Они — первые приманки для отвлечения погони. Вы с Элином станете следующими.

— Тогда позволь мне попрощаться с тобой прямо сейчас, — попросила Сирил. Шагнув к нему, она крепко обняла друга. — Ты был моим Наречённым, и я никогда тебя не забуду, хотя и вижу, что теперь внимание наше обращено к летучим мышам. — И она поцеловала его.

Лисандер сообразил, что это означает. Оба они отыскали свою любовь в племени вампиров. Но обратилось ли сердце Флаша к Обве, он с точностью сказать не мог. Этих двоих могло связывать и общее дело.

— В моей жизни не будет похожей на тебя, — ответил мальчик. — По собственному выбору я бы тебя не покинул.

— Верно, — согласилась Сирил. — Но мы растём, и всё меняется. Мы не останемся четырёхлетками вечно.

— Увы, нет, — не стал спорить он. Они разжали руки, и Лисандер увидел, как по щекам обоих струятся слёзы. Чем бы они ни были друг для друга, это много значило. Расставание казалось мирным, хотя не обошлось без сожаления; их уже ждали другие перспективы.

— Мы должны пересечь горы, — сказал Флаш. — Я понесу Лисандера; другие могут принять подлинные обличья.

— Я могу карабкаться вверх и сам, — возразил Лисандер.

— Мы спешим, — отклонил возражение мальчик и превратился в единорога.

Лисандер запрыгнул ему на спину, предпочтя не тратить время на дальнейшие дискуссии. Сирил обернулась волчицей, в воздухе закружились две летучие мыши. Эхо сменила гарпия Охэ.

Единорог ринулся вперёд так, что Лисандеру пришлось вцепиться в гриву. Летучие мыши полетели впереди, гарпия — несколько более тяжеловесно, но с хорошей скоростью — следовала за ними. Волчица скрылась в кустарниках. Мгновение спустя от группы осталось двое: всадник на коне.

До подножия гор они добрались быстро. Флаш галопом устремился вверх по склону, огибая деревья и колючие кусты. Его скорость поражала; Лисандер подумал, что адепт наверняка увеличил свои возможности магическим путём, потому что ни один обычный единорог не мог двигаться такими темпами с наездником. Они и в самом деле спешили!

Летучая мышь закружилась над их головами, явно вернувшись с разведки. Единорог свернул за ней к горному ручью, который давно высох. Скакать по каменистому руслу всё же было легче, нежели по склону с растительностью, с корнями выворачивая молодые деревца и разбрызгивая грязь.

Лисандер заметил, что от немногих сохранившихся здесь лужиц поднимался пар, когда единорог наступал в них копытами. Также из-под последних летели искры, когда удары приходились на булыжники. Похоже, копыта просто пылали жаром! Это должно было означать, что единорог избавлялся от лишнего внутреннего тепла с их помощью, а не потением, поскольку шкура оставалась сухой. Естественно, учитывая затрачиваемые на подъём усилия, жара внутри него было не меньше, чем в драконьем желудке. Действительно, теперь Лисандер увидел и струящийся из ноздрей животного дымок, напоминающий реактивную тягу. Это существо при желании тоже наверняка могло выдыхать огонь!

Добравшись до узкого перешейка, они стали спускаться с южной стороны. Кажущаяся тропка уводила в сторону, но Флаш не искал хоженых дорог; он руководствовался лишь указаниями летучей мыши, отыскивая естественные открытые места. Лисандеру пришло в голову, что за тропой наблюдают, поэтому их путь не должен проходить по ней.

Сквозь древесные кроны он увидел южный склон горы, уступавший место скучному, голому, слегка покатому плато, которое выглядело не менее горячим, нежели копыта и дыхание единорога. Туда ли они направляются? Что же там интересного?

Странно, что в своём путешествии они не встречали скоплений диких зверей и других созданий. Ни гарпий, ни кабанов, ни агрессивных змеев. Лисандер уже понял, что они представляют собой настоящую опасность для одинокого странника. Но сообразил также, что многие просто боятся связываться с адептом, владеющим магией такой силы, что мог бы распылить любое существо, пожелай он этого. Не исключал он и того, что всем обитателям Фазы была известна их миссия, и они нарочно уступали путь. Для одного Лисандера дорога наверняка сохранила бы все опасности, но в компании ему нечего было бояться.

Мимо них пронёсся ещё один летательный аппарат эктаров. Они возобновили поиски. Значит, единорогов поймали и обнаружили подставу, после чего вернулись к отправной точке. Кобылы выиграли им пару часов, и группа прекрасно использовала это время. Лисандер не поверил бы, что за такой короткий срок можно преодолеть такое расстояние, если бы сам не принимал в этом участия.

Они продолжали спускаться, явно желая поскорее оставить горы позади. Мудрое решение, поскольку гряда стала дрожать и грохотать. Пурпурные Горы, в конце концов, принадлежали Пурпурному адепту, и здесь его могущество тоже достигало пика. Лисандер уже не считал их путешествие безопасным; он и забыл о преследователях.

Из расщелин вырывались паровые гейзеры. Камни катились вниз по склону. Горы оживали; скоро угроза обрушения станет смертельной. Стоит Пурпурному адепту установить точное местонахождение вторженцев, и им придётся поистине нелегко.

Флаш выдул одиночную короткую ноту, и остальные мгновенно собрались вокруг него. Единорог остановился, и Лисандер спрыгнул наземь, ощутив облегчение. Скакать без седла оказалось больно и утомительно.

Мальчик принял свой истинный вид: человека.

— Обманки, — велел он.

Обва тоже превратилась в девочку и заиграла на флейте милую, хотя и жутковатую мелодию. Вторая летучая мышь с волчицей обернулись людьми и взялись за руки. Магия накапливалась.

Флаш махнул рукой, и они пропали.

— Куда? — взвизгнула гарпия.

— В Коричневую Обитель, — откликнулся адепт. — Но этого недостаточно; корабли будут продолжать поиск и здесь. Ты должна пойти со мной, Охэ; Лисандер составит компанию Обве.

Лисандер запоздало понял, что с исчезновением парочки музыка не утихла. Магия всё ещё создавала невидимое облако, в центре которого они стояли. Воздух потрескивал от напряжения. Он подошёл к девочке-летучей мыши. Наверное, они приближались к пункту назначения.

Внезапно местность вокруг изменилась. Лисандер обнаружил, что стоит на плато, которое они уже миновали, а рыжеволосая девочка — рядом с ним.

— Он перенёс нас сюда? — удивился он, хотя ответ был очевиден. — Почему? Куда мы пойдём?

— К Южному Полюсу, — сказала она. — Ну же, вперёд, человек; путь долог. — И она решительно зашагала к югу.

— Долог? До него тысячи километров! Пешком мы не дойдём!

— Тогда оседлаем дракона, — усмехнулась нечаянная спутница. — Один из них уже нас учуял.

Лисандер посмотрел в указанном направлении. Она была права: дракон направлялся к ним. Плато, по всей видимости, принадлежало им, являясь идеальным местом обитания для огнедышащих существ. Обычно добыча здесь не задерживалась, но хорошо было отдыхать, а охотиться — в горах. В любом случае, они наверняка сцапают любое создание, которое глупо сюда забрело.

Ему вдруг пришло на ум, что повстанцы больше не видят пользы от присутствия вражеского агента, и его послали сюда на верную смерть. Летучей мыши ничто не угрожает; в случае опасности она просто улетит — после того, как убедиться в его гибели. Нет… вряд ли Флаш пошёл бы на такой риск, они ведь практически добрались до цели. Проще было бы бросить Лисандера на произвол судьбы в любом другом месте.

— Вон он! — воскликнула Обва. — Торопись!

— Что? — Но девочка уже бежала в сторону.

Лисандер устремился за ней. Она остановилась у торчащей из песка небольшой рукоятки. — Тяни! Быстрее!

Лисандер послушно взялся за рукоятку и потянул вверх. Та поддалась — тяжело и с неохотой, но поползла… вместе с незаметным под песком люком. Ещё один замаскированный вход в пещеру или тоннель!

— А если время там течёт иначе? — осведомился Лисандер.

— Компания дракона тебе более по душе? — поинтересовалась она, прыгая вниз.

Ящер приближался и выглядел так, будто не прочь был попробовать его на зуб. Он наполовину бежал, наполовину летел к ним, пуская из глотки струи дыма.

Лисандер не заставил себя упрашивать. Прыжок — и ноги приземлились на уходящую дальше вниз поверхность. Он сел. Земля быстро выровнялась, и, высунув руку, он успел задвинуть крышку люка до прибытия дракона.

Снизу мерцал свет. Лисандер пополз к нему и нашёл там Обву — в убежище, похожим на то, которое он делил с Эхо. Девочка как раз открывала сундук.

— Нам повезло, — сказала она. — Тут оставили еду.

— Кто оставил еду? Я думал, здесь живут только драконы!

— Может, гоблины или тролли. Когда они странствуют, то любят останавливаться на отдых, и устраивают места для отдыха повсюду. Думается мне, они не будут возражать, если мы позаимствуем немного.

Он слышал, как снаружи бесится дракон, от которого ускользнул лакомый кусочек. Кажется, им придётся побыть здесь какое-то время. Почему бы и не поесть?

Обва вручила ему ломоть чёрного хлеба и откусила от такого же.

— Мне следовало бы познакомиться с тобой поближе, Лисан, — сказала она.

Она укорачивала его имя так же, как Флаш-Нипи. Лисандер подозрительно взглянул на неё. Нипи могла принимать любой облик; неужели она что-то затеяла? Обманывали ли его спутники? Но в чём смысл?.. Лучше играть честно.

— Ты тоже мне любопытна, Обва, — ответил он. — Буду рад обменяться информацией, пока мы ждём и едим.

— Справедливо, — кивнула девочка. — Я — больше, чем кажусь на первый взгляд. Но, прежде чем открыть свою подоплёку, давай сыграем.

— Сыграем? Во что? Мне известно некоторое количество игр, поскольку я весьма азартен.

Обва рассмеялась.

— Нет, Сандер! Я имею в виду одну из тех игр, что предлагала тебе Эхо. — Она ловко скинула с себя простое одеяние, открывая фигуру, более миниатюрную, но эстетически привлекательную. Она была молода, но сложением напоминала женщину, а не дитя. — Только показывай медленно и объясняй, поскольку раньше я этим не занималась.

Она захватила Лисандера врасплох.

— Я не могу тебе ответить, — покачал он головой. — С Эхо меня связывает чувство, которое накладывает неизбежные обязательства. Я люблю её и не хочу взаимоотношений с другой девушкой. Уверен, что своим чередом ты найдёшь подходящего мальчика-вампира… после того, как кризис закончится. Если планета выживет.

— Я не совсем вампирша, — улыбнулась она, и её место неожиданно заняла волчица.

Не Нипи… но Флаш, магически меняющий формы! Но зачем?

— Я не понимаю.

— Меня создали на Западном Полюсе, — сказала Обва, вновь ставшая человеком. — Тринадцать лет я прожила среди звереголовых. Они — отличные приятели, но никто не может полностью превратиться в человека. Вот мне и хочется попробовать с настоящим мужчиной.

— Я не человек! — запротестовал Лисандер. — Я андроид с инопланетным мозгом. — Если перед ним была очередная вариация Флаш-Нипи, для них это новостью не станет; если же девочка говорила правду, вряд ли на данном этапе её это потрясёт или обидит.

— Верно, — кивнула Обва. — Но ты более человек, чем я.

— Не думаю. Мой мозг взят у эктара.

— Тогда посмотри на это, — и вдруг перед ним возник эктар.

Лисандер уставился на него. Тот явно был настоящим! Но ведь здесь разводить молодняк невозможно.

— Иллюзия! — воскликнул он. — Ты меня дурачишь!

Эктар вытянул щупальце. Лисандер дотронулся до него, ожидая ощутить человеческий палец, однако то было подлинным, если только иллюзия не простиралась и на прикосновения.

Вот это вызов. Он вспомнил, как проверял Джоди. Но как проверить это?

Кодами. Они были наследственными. Эктары пользовалась ими для общения между собой, пока росли, но свистеть ещё не умели. Щупальцем можно было стучать по земле, передавая сигналы чужим корешкам, обмениваясь информацией.

Лисандер застучал по земле кулаком и пяткой одновременно:

ПРИВЕТСТВУЮ, НЕЗНАКОМКА.

Два щупальца выбили ответ:

СООБЩЕНИЕ ПОЛУЧЕНО, НЕЗНАКОМЕЦ.

Эктар был настоящим!

Щупальце простучало:

ДА, Я НАСТОЯЩАЯ. Я ПОЯВИЛАСЬ ИЗ СЕМЕНИ, ПРИНЕСЁННОГО ТОБОЙ ИЗ ГОРОДА.

Всё встало на свои места. Они вырастили эктара-гибрида, смешав его гены с генами летучей мыши, волка и человека, которые тоже пришли на полюс!

— Я верю тебе, — ошарашенно кивнул Лисандер. — Но для чего тебя создали?

Перед ним снова появилась девочка по имени Обва.

— Я уже рассказала тебе достаточно. Разве теперь не твоя очередь?

— Я расскажу тебе всё, что захочешь обо мне узнать. Но моё сердце принадлежит другой.

— Это можно изменить. — Вытащив флейту, девочка сыграла короткую мелодию и махнула рукой. — Вот любви и нет.

— Разумеется, есть! — воскликнул Лисандер. — Ты не можешь просто…

Но прервался, осознав, что любовь к Эхо и впрямь исчезла.

— У тебя с собой зелье, отменяющее любовь? — спросил он.

— Нет, просто мои навыки адепта… Хочешь, я заставлю тебя полюбить меня? — И Обва опять подняла флейту.

— Нет! Пожалуйста! — Сообразив, что остался наедине с существом, способным вертеть им, как вздумается, в угоду собственным прихотям, Лисандер испугался. — Я вижу, что ты обладаешь могуществом, но прошу тебя больше не применять эту силу на мне. Просто скажи, что ты от меня хочешь?

Она кивнула. — Вижу, мы друг друга поняли. Я бы обратила тебя на нашу сторону — на сторону Фазы, поскольку я — её творение. Но Флаш утверждает, что тогда прекратит действовать пророчество, так что не буду. Я прошу тебя лишь об одном: даже при том, что, поддавшись жалости, я избавила тебя от вынужденной любви, хотя могла сделать это и без влияния на пророчество, поразмысли хорошенько, на чьей стороне ты хочешь быть.

— Я — шпион эктаров. Я должен выполнить свою миссию.

— И всё же выполнить её можно по-разному. Разве ты не хочешь подыскать другой способ?

— Мог попробовать. Но…

— Тогда пойдём отсюда, — И, натянув одеяние, Обва поползла к выходу.

Лисандер пополз за ней, его разум кипел. Это создание… частично — летучая мышь, частично — человек, частично — эктар, и впрямь было особенным! Процесс творения отнял тринадцать лет, однако по его времени прошёл всего месяц. Он помог Нипи достать эктарово семя, не предполагая, чем это обернётся! Теперь Обва сочетала в себе интеллект эктара, воображение человека и магию адепта. Она и была тем самым инструментом, который адепты намеревались использовать против вторжения чужаков. Но каким образом она собиралась всё изменить? И как Лисандеру пересмотреть свою миссию?

Тринадцать… и она его соблазняла, просто продемонстрировать свою власть. Обва убедила его: способа противостоять ей прямо не существует. Он воспротивился чисто инстинктивно, но в результате капитулировал и взмолился о пощаде. Она продолжала стоять перед его мысленным взором: стройное тело в распахнутом одеянии, едва зародившаяся, но приятная на вид грудь. С ней легко было бы, как она это изложила, сыграть, несмотря на отношения с Эхо.

Эхо! Обва освободила его от любви к ней — и теперь в душе царила пустота. Он не чувствовал любви!

Девочка толкнула крышку, и сверху послышался грозный рёв дракона.

— Исчезни, чудище, — строго велела она.

Шум стих. Обва выбралась из дыры. Потрясённый Лисандер выполз вслед за ней.

Дракон неуклюже ковылял прочь, утратив к ним всякий интерес. Обва повлияла на него всего парой слов, даже не помогая себе музыкой! Но если она способна на это, то чего тянула?

Потому что хотела провести для него свою маленькую демонстрацию. Предполагаемая нужда в убежище была лишь предлогом. Теперь, когда Лисандер точно знал своё место, она могла отправляться по своим делам, куда вздумается.

Как бы она поступила, прими он её предложение поиграть? Вероятно, пошла бы на это, вполне искренне сгорая от любопытства и без малейших угрызений совести. Хотя это было бы странно, учитывя частицу эктара внутри неё.

— Нас всё ещё ждёт долгий путь к Южному Полюсу! — напомнил он. — Нам потребуется транспорт.

— Верно. Уже идёт.

К ним шагала огромная человекоподобная фигура. Тяжёлая поступь сотрясала землю. Великан казался сработанным из стволов деревьев и лиан.

— Это деревянный голем! — запротестовал Лисандер. — Коричневая теперь служит эктарам!

— Верно. Но она не следит за ними, просто посылает с заданиями и не знает, чем они занимаются, пока не вернутся.

— Исполняют задания, ясно же! Он отнесёт нас в Коричневый Замок! А ты не сможешь помешать магии адепта, не выдав нашего местонахождения.

— Верно. Я не осмелюсь прибегнуть к магии высшего порядка. К счастью, иллюзия относится к низшему, и всплесков не производит, как и контроль эмоций.

Когда чудовищный голем приблизился, Обва помахала ему рукой, и тот склонился над ними.

— Как тебя зовут, голем? — спросила девочка, когда его ухо оказалось прямо у неё над головой.

— Франкен, — произнёс он, не отвлекаясь на дыхание.

— Ну, Франкен, цель твоих поисков находится на Южном Полюсе, — проинформировала его Обва. — Быстро неси нас туда.

— Слушаюсь, Коричневая, — отозвался деревянный великан.

Что?

Голем опустил большущую деревянную ладонь и аккуратно сомкнул пальцы вокруг Обвы. Подняв её до уровня плеча, он поместил девочку в прикреплённый на спине ящик. Затем проделал тот же трюк с Лисандером.

Так они и поехали: стоя в заплечном коробе, чьи края поднимались до пояса Лисандера. На них были закреплены поручни. Ящик явно предназначался для транспортировки людей. Их головы покачивались сбоку от ушей голема, и ничто не мешало открывающемуся отсюда виду. Теперь они двигались на юг с ужасающей скоростью; практически летели.

— Но ты совсем не похожа на Коричневую! — шепнул Лисандер.

— Для голема отличий нет, и это главное. Тебе не нужно шептать; он слышит лишь обращённые к нему слова.

— Но ты даже не встречалась с Коричневой! Как тебе…

— Ты меня ещё любишь, Лисандер? — поинтересовалась она.

Сбитый с толку внезапной переменой темы, он взглянул на неё. Перед ним стояла Эхо! Звук её голоса и внешний вид ничем не отличались от оригинала. Если бы он не знал, что это невозможно, то был бы уверен, что это она.

— Понял, — уступил Лисандер. — А для голема, по всей вероятности, ты ничуть не похожа на Эхо. Только для меня.

— Верно.

— Тебе не хватает её произношения. Она говорит на протонском — на том же наречии, что и я.

— Ой! — опечалилась Обва. И повторила вопрос в точности как Эхо. На сей раз имитация вышла идеальной. Девочка быстро училась!

— Нет, не люблю, как тебе известно, Обва, — ответил он. — Ты забрала у меня эту любовь. Вернёшь?

— Может, лучше сыграем в предложенную мной игру, пока едем? — подняла бровь она. Обва всё ещё не убрала иллюзию: кудрявые каштановые волосы «Эхо» развевались от ветра, грудь покачивалась при каждом шаге голема.

Это заставило его умолкнуть и задуматься. Может, ему отправиться дальше в одиночку, не позволив этой проказнице поразвлечься за счёт его с Эхо будущего?

Но эта мысль послужила отправной точкой для остальных. Будущего не будет, если его миссия увенчается успехом. Так какой смысл хранить верность Эхо? Лучше изменить — и ей, и своей цели. А он — теперь Лисандер судил объективно, не одурманенный любовными испарениями, — просил любовь обратно. Действительно ли он в ней нуждался? Функционировал он лучше без неё.

Отказавшись от неё, можно славно позабавиться с Обвой, несмотря на её юность. Физический возраст на этой планете почти ничего не значил; робот считался взрослым с момента создания, если не был запрограммирован иначе, а живые обитатели Фазы руководствовались зовом природы. Если девушка полагала, что созрела для секса, она могла поступать, как пожелает, при наличии подходящего мужчины. Найти такого обычно не составляло труда. Поэтому, с точки зрения Обвы, её предложение за рамки приличия не выходило. Она могла остаться копией Эхо — или имитировать Джоди, или Алиси, или вернуть собственный образ; всё равно она контролирует ситуацию. Если планета скоро самоуничтожится в любом случае, почему бы не получить удовольствие сейчас?

Но всё же Эхо разделила с ним зелье, и её любовь не аннулировали. Она была хорошей девушкой, с ясной головой Лисандер трезво оценивал её качества. Будь выбор за ним, он бы никогда не предпочёл женщину, способную превращаться в гарпию, с сотворённым из пластика и металла телом… но проведённое с ней время заставило его передумать. Он полюбил — и взаимно, — славную девушку, и чувствовал себя с ней прекрасно. Эхо обладала разумом гарпии и телом робота; Лисандер — разумом пришельца и телом андроида. Из них получилась неплохая пара, и он бы хотел продолжить отношения.

— Верни мне любовь, и обойдёмся без игр, — принял решение он.

Обва вернулась к привычному обличью.

— Она пригодится тебе, лишь если твоя миссия провалится, — напомнила она.

— И если это произойдёт, новый порядок объявит меня преступником, — согласился Лисандер. — Здесь у меня нет будущего, так или иначе. Но до тех пор я выбираю жить благородно.

— Не понимаю!

— В тебе есть частица эктара. Конечно же, честь для тебя не пустой звук.

— Ничего подобного в моё обучение не закладывали.

Любопытно. Культурный протокол этого эктара явно ещё не пробудился. Вероятно, помогло бы общение с другими представителями своего вида по мере взросления. Лисандер не понял, как сформировалось его собственное понятие о чести; казалось, оно всегда было частью его самого. Наблюдая за развитием пришельца внутри неё, он продолжал учиться, узнавая что-то новое о своей природе.

— Я не удивлён. Вся твоя жизнь была наполнена игрой на флейте и становлением в качестве адепта. Ещё ты старалась привести к гармонии собственные ипостаси и подготовиться ко всему во имя спасения планеты. У тебя не было время на глупости вроде чести.

— Верно. Научи меня чести.

Она вновь удивила Лисандера.

— Ты хочешь потратить время на приобретение сомнительной концепции, которая будет только препятствовать тебе получить для себя выгоду, как мешает мне?

— Верно, Лисан. Моя первостепенная цель: узнать всё обо всём. Если ты не хочешь играть, займись моим обучением вместо этого.

— Ладно. Но сначала верни мне любовь к Эхо.

— Не могу.

— Что?

— Магия на Фазе срабатывает один раз, если она не наследственная. Я обнулила действие зелья, но отменить ноль — не то же самое, что наделить тебя тем же чувством.

— Но что же я буду делать, когда снова встречусь с Эхо?

— Я не знаю, и мне всё равно. Научи меня благородству.

Да, ей и впрямь следовало узнать о нём побольше! Девчонка бездумно изменила его жизнь и не могла обратить свой поступок вспять. Благородный человек не пошёл бы на это.

Он был эктаром. Обва тоже принадлежала к их виду, хотя и своеобразно. Надо обеспечить ей соответствующее воспитание. Может, это даже повлияет на его миссию, если Лисандер заставит её уважать эктарово наследие.

— Тогда слушай, дитя, — мрачно начал он.

Голем без устали маршировал на юг, днём и ночью. Лисандер говорил, спал и снова говорил, а девочка не издавала ни звука, но слушала и училась. Он даже удивился, сколько всего знает о предмете, но сообразил, что думал о нём постоянно из-за неловкости собственного положения. Враг Фазы, который, согласно пророчеству, может спасти планету. Не то чтобы определение воспринималось с трудом, но нюансы — да. Обва просила пример за примером: что такое благородство в теории, и честь — на практике, а что — нет, и почему. Тема искренне увлекла её, и Лисандер понимал, что заполняет огромный пробел в её воспитании. Она была эктаром, пусть и отчасти, но эта часть росла по мере того, как Обва усваивала урок.

— Но как ты можешь быть честным, если кривишь душой? — спросила она.

— Я верен миссии, даже находясь в лагере противника, — пояснил Лисандер. — Я должен её выполнить, и если сказанная врагу правда поставит её под угрозу, то обязан солгать. В любом случае, во всём, что с ней не связано, я говорю правду. И когда заключаю сделку, твёрдо придерживаюсь условий соглашения, даже с врагом.

— Может, я и понимаю, — кивнула она.

Тем временем по мере приближения к полюсу становилось всё жарче. Драконы давно остались позади; может, жара их и не беспокоила, но покидать свои охотничьи угодья не улыбалось. Здесь было лишь раскалённое песчаное море. Обва сняла одеяние и повесила его над их головами, чтобы укрыться в тени. Тент — и стремительно проносящийся мимо воздух в достаточной степени их охлаждали. Но путешественникам требовалась вода, поэтому девочка рискнула: слабеньким заклинанием наколдовала кувшин с водой для него, а сама приняла облик робота-гуманоида, полностью отказавшись от питья. Они продолжали беседовать о чести. Похоже, частица эктара собиралась в дальнейшем руководствоваться этим понятием.

На горизонте показалось нечто странное. Глазами робота Обва увидела это раньше Лисандера, и поинтересовалась: — Здесь бывают бури? Флаш ничего о них не рассказывал.

Тот поразмыслил, опасаясь песчаной бури, затем понял, чем увиденное в действительности являлось.

— Мы приближаемся к Южному Полюсу. Здесь существует аномания, как и на Северном, если её не заслоняет метель. Это ночь.

— Но сейчас почти полдень! — возразила Обва.

— Время для небольшого урока по планетарной физике. Свет сюда идёт от её солнца, подобно всем другим мирам, но пресекается под прямым углом и…

— Из-за чёрной дыры! — вспомнила она. — Фаза представляет собой скрывающую её оболочку, и свет преломляется. Поняла!

— Чёрная дыра? — непонимающе переспросил Лисандер.

— Ты не знал?

Он подумал, что вероятно, она знает, о чём говорит.

— Ты хочешь сказать, что за планету мы принимаем нечто другое? Оболочку?..

— Верно. Половину оболочки — теперь, после слияния миров. Разве из космоса не видно?

— Из космоса она выглядит совсем как планета.

— Верно, как планета с одним действующим полушарием! Значит, недостающей стороны просто не заметно?

Он попробовал вспомнить, что видел, приближаясь к планете, но обычно ясная память на сей раз подвела. В ней не имелось изображения обратной стороны Протона-Фазы. Вероятно, Лисандер наблюдал за ближней. Не исключено, что так происходило со всеми; искажаясь под прямыми углами, свет обманывал глаза. Это место было более странным, чем казалось, и это ещё мягко сказано.

Обва направила голема к краю ночи, избавляя их от палящего солнца. Идти в тени было облегчением. Панорама никуда не исчезла; землю по-прежнему освещали лучи, только теперь они находились сбоку.

Лисандер осторожно взглянул вверх. Солнце стояло в зените, но рядом блестели звёзды. Ни намёка на механизм, искажающий свет; день и ночь просто уживались друг с другом одновременно.

Наконец, они прибыли к Южному Полюсу, который представлял собой проведённую по земле черту — границу ночи. Она всегда двигается против часовой стрелки, скрывая половину полюса, как половину планеты — или, вернее, оболочки.

Они слезли на землю.

— Спасибо, Франкен, — поблагодарила деревянного великана Обва, снова укутываясь в одеяние. — То, что ты ищешь, лежит под полюсом, но оно защищено магией, поэтому ты должен подождать, пока мы вынесем его наружу.

Голем отступил на солнечную сторону и послушно замер. Он бы ждал здесь до конца времён, получив приказ. Обва смахнула с полюса песок, и они увидели такую же рукоятку, как и на предыдущих. Потянули за неё, открывая под крышкой очередную пещеру.

— Безопасно ли спускаться? — осведомился Лисандер. — Если там другое время…

— Верно. Скорее всего, так оно и будет, но наш путь лежит вниз. — Девочка помедлила. — Прости, Сандер, что забрала твою любовь. Я всё исправлю, если получится. Я действовала до того, как узнала о чести, но после твоих уроков поняла, что она в моей природе. Ты многому меня научил.

— Эхо тоже там? — Это заставило его мгновенно напрячься.

— Верно, они шли другим путём. Мы разделились, чтобы погоня отправилась за мной. Может, у Флаша получится тебе помочь.

— Нет. Ничего не говори. Буду импровизировать.

— Времени будет предостаточно, оно там растягивается. Окружающим кажется, будто до конца света всего один день, но у нас ещё пять лет.

— Пять лет! За один день?

— Да, почти. Поэтому не торопись.

Лисандер кивнул и последовал за ней в пещеру.

Он не заметил никаких перемен во времени, но вопросов задавать не стал, помня о том, как повзрослели Флаш, Сирил и Элин за неделю пребывания под Западным Полюсом, и насколько стал старше Флаш всего за день. Обва родилась и превратилась в уверенную молодую женщину чуть более, чем за месяц. Если она сказала, что время под Южным Полюсом мчится с бешеной скоростью — значит, так оно и есть. Нет причин ей не верить. Этого требовал план адептов для изобретения оружия.

— Здравствуй, Обва! — окликнул их чей-то голос. Это был Флаш, который теперь выглядел ещё чуть выше и старше. — Я уж думал начинать беспокоиться… вдруг вы заблудились или вас поймали.

— Нет, просто мы немного отвлеклись, — отозвалась она. — Сколько времени здесь прошло?

— Полгода.

— Значит, вы прибыли за два с половиной часа до нас, — кивнула девочка. — Могли бы и подождать.

— Я хотел встретиться с эльфами. — Флаш взглянул на Лисандера. — Ну, как тебе понравилась её компания?

— Вполне устроила, — ответил тот.

— Я получила от него всё, что хотела, — улыбнулась Обва. — Теперь о чести мне известно всё.

Лисандер удовлетворённо наблюдал за реакцией юноши. Тот опешил: — О чести?

— Верно. А что?

— Я боялся за него, — признал Флаш. — Когда я проводил время со снежной демонессой Иззи, она… впрочем, это было давно. Готовы с нами поработать?

Обва пожала плечами. — Спроси у него.

— Нет, — покачал головой Лисандер. — Ты знаешь, что я на противоположной стороне.

— В таком случае, мы должны посвятить тебя во все детали нашего плана, — невозмутимо проговорил Флаш. — Я отведу тебя к вождю Оресмиту из племени иридиевых эльфов.

Иридиевые Эльфы! Это объясняло происхождение флейт. Но что они делали под Южным Полюсом? Обычно эльфы копали свои шахты под горными хребтами.

— Здесь есть иридий?

— Нет, — отверг его догадку мальчик, идя впереди и показывая дорогу. — Но мы нуждались в их опыте, поэтому они составили компанию адепту Клефу и Беате.

— Адепту Клефу! — воскликнул Лисандер. — Значит, вот где он спрятался!

— Верно. Но больше его с нами нет.

— Что с ним случилось? — встревожился Лисандер. Адепт понравился ему своей восхитительной музыкой, а Беата — своей красотой.

— Они умерли в силу возраста, прибыв сюда сто пятьдесят лет назад.

— Сто пятьдесят лет! — Однако спорить Лисандер не стал. Должно быть, парочка спустилась сюда ещё до приземления эктаров. Ускоренное время… Он провёл в мозгу быстрые вычисления и понял, что здесь время летело в 1 728 раз скорее обычного, тогда как под Западным Полюсом — «всего» в 144 раза, а на Восточном — в 12. На Северном оно замедлялось. Полюса действительно объединяла схема!

— Сейчас тут живут их потомки, — продолжал Флаш. — Они никогда не были на поверхности.

Лисандер припомнил эту парочку, встреченную совсем недавно. Их смерть не стала трагедией, поэтому оплакивать их не полагалось, и всё же они исчезли. Имел ли значение тот факт, что они прожили долгие счастливые годы и сделали всё, чтобы спасти свою планету от вторжения чужаков? Они всё равно умерли, и отведённое им место в его памяти тоскливо опустело.

Они очутились в приятной комнате, где сидел старый эльф с бородой иридиевого оттенка. За ним во всю стену возвышалась база данных, в которой Лисандер не без удивления узнал компьютер. Другие стены комнаты были сделаны из обработанного камня. Очевидно, высокие технологии здесь существовали, но эльфы отличались аскетизмом. А может, сейчас был пик моды на булыжники.

— Сэр, это Обва, аналог меня, — с уважением представил спутницу Флаш, и девочка присела в реверансе. — И Лисандер из пророчества, — тот кивнул.

Флаш обернулся к ним. — Перед вами — Вождь Оресмит из Иридиевых Эльфов, управляющий. Я оставлю тебя здесь с ним, Лисандер, пока познакомлю Обву с местным обществом. О чём бы вы с ним не договорились, сделка распространяется на нас всех.

Взяв девочку за руку, Флаш повёл её за собой. Она повиновалась беспрекословно, подобно благочестивой монашке. Лисандер мысленно засмеялся; навела бы она в женском монастыре шороху!

Оресмит не тратил времени зря.

— Садись, Лисандер. Мне известно, кто ты, и я открою тебе свою природу. Я — последний эльф здешней обители, которому довелось лично застать адепта Клефа с Беатой. Сегодня с нами живут их правнуки в шестом поколении, хотя снаружи миновал всего месяц. Наша жизнь здесь не плоха, лишь ускорена. У тебя есть вопросы, прежде чем мы перейдём к делу?

— Да, — кивнул Лисандер, всё ещё с трудом привыкая к мысли о подобной разнице во времени. Причин сомневаться в словах старика у него не было, но и реальность пока своих доказательств не предоставила. — Как у них могло получиться потомство, если других людей здесь не было?

Эльф морщинисто улыбнулся. Он выглядел совсем как человек, только вполовину меньше Лисандера.

— Они пришли сюда не одни. С ними было несколько семей, чтобы получилось общество. Последнее поколение страдает от вынужденного кровосмешения и отчаянно нуждается в притоке новых людей. Считаю своей обязанностью предостеречь тебя: местные дамы увидят в тебе лёгкую добычу.

— Но я наполовину андроид! Я не могу размножаться.

— Верно. Однако здесь все настолько друг другу примелькались, что сомневаюсь в их трезвом взгляде на вещи. Поскольку ты уже связал себя отношениями…

— С этим проблема. Ты сохранишь мою тайну?

— Да. Я храню много секретов.

— Киборг Эхо тоже здесь?

— Да. Она с нетерпением ждёт тебя, несмотря на преследования со стороны местных мужчин.

— Обва со своими экстраординарными навыками аннулировала мою любовь к Эхо, и теперь я боюсь встречи с Эхо. Если другие женщины сочтут меня лакомым кусочком, я боюсь за наши отношения.

Оресмит огладил бороду. — Значит, Обва и в самом деле адепт?

— Думаю, да. Даже импровизация в магии даётся ей без труда.

— И она с тобой играла.

— Я её отговорил.

— Почему?

— Это было бы нечестно по отношению к Эхо.

— Но если ты её уже не любишь…

— Дело не только в любви, но и, как я объяснил Обве, и в чести.

Эльф мгновение смотрел ему в глаза, обдумывая ситуацию.

— Поведай мне о чести.

— Это займёт целый день! Урок Обве занял сутки. Благородство — сложная концепция.

— Я не девочка-подросток. Дай мне определение чести одной фразой.

— Честь — это честность с моральными принципами.

— Значит, ты не пожелал флиртовать с другой, пока любящая тебя девушка ждёт твоего возвращения, — задумчиво подытожил Оресмит. — Даже в отсутствие любви и в присутствии той, которая могла просто тебя зачаровать. И зная, что через день — конец света.

— Верно.

— Как благородство сочетается с ролью вражеского шпиона?

— Мой мозг принадлежит эктару, а они благородны. Мне поручили миссию, которую я выполняю по мере своих возможностей. Мои взаимоотношения с Эхо, вопреки ожиданиям адептов, на это не повлияли. Но тем не менее, я ей верен.

— Да, сочетается. Предложу тебе вот что: справедливо ли будет лишить любви к тебе Эхо?

Лисандер щёлкнул пальцами.

— Да! Мне это и в голову не пришло! Это сделает нас равными.

— Тогда я займусь этим прямо сейчас. — Эльф обернулся к компьютеру. — Бардак, свяжись с Обвой и передай ей, чтобы предложила Эхо то же, что сделала для Лисандера.

— Слушаюсь, Вождь, — отозвался невидимый собеседник сквозь решётку колонок.

— Бардак? — переспросил Лисандер.

— Это машина с эльфийским юмором.

— Благодарю тебя, Вождь. Когда я поговорю с Эхо, и мы расстанемся по обоюдному согласию, проблем с местными девушками не возникнет.

— Теперь перейдём к делу, — сказал эльф. — Тебе известно пророчество?

— Согласно ему, только сотрудничество с вражеским агентом поможет планете освободиться из-под ига захватчиков. Личности шпиона оно не уточняет, но я подпадаю под описание.

— Верно. И если ты не он, всё потеряно, поскольку других нет. Но к чему гадать, когда можно просто получить ответ. — Он снова отвернулся к компьютеру. — Бардак, он ли — тот самый?

— Да, Вождь.

— Подождите-ка! — запротестовал Лисандер. — Как машина может знать ответ на такой вопрос?

— Ответь, Бардак, — приказал вождь.

— Ты знал меня под именем Игрового Компьютера, — раздалось из колонок. — Вот только мы никогда не сталкивались, Лисандер. Я скрылся в подземелье до того, как ты прилетел на планету. Прежде чем покинуть верхний мир, я связался с Оракулом, которому тоже было известно о пророчестве, и он снабдил меня информацией, чтобы я узнал тебя, когда ты появишься. Я сверился и с Книгой Магии, моим источником и по сей день.

— Игровой Компьютер! — воскликнул Лисандер. — Тот, что испортился после слияния измерений!

— Верно, чужой мозг. Мы ждали беды после слияния и сразу начали думать, как с ней справиться. Заброшенные пещеры под полюсами подходили для наших целей, и мы заселили их до появления агрессивно настроенных инопланетян. Моё место заняла машина с более скромными возможностями, неспособная разобраться в тонкостях игр, но ей по мере нужды помогает Оракул. А я перебрался сюда для обеспечения технической стороны вопроса.

Это многое объясняло! Обитатели планеты, предусмотрев её уязвимость, изначально объединили усилия, и стали работать над тем, чтобы обезвредить и врага, и магическую бомбу, прежде чем она обратиться в пыль. Впечатляющие, но, по всей вероятности, тщетные усилия; могущество эктаров, по сравнению с ними, ошеломляло больше.

— Что указывает на меня, как на личность из пророчества?

— Твоя честь.

— Тогда тебе известно, что я не помогу твоей стороне, несмотря на любые заманчивые предложения.

— Нет, всё не так, — покачал головой Оресмит. — Пророчество гласит, что ты можешь помочь лишь по собственному желанию. Добровольно.

— Честь определяет мой выбор.

— Верно. Поэтому мы должны договориться.

— Сделка невозможна.

Вождь настойчиво наклонился вперёд.

— Мы нуждаемся в твоей помощи. Если прождём ещё дольше, всё будет потеряно в любом случае. Ты ведь пока не оспариваешь точности пророчества?

— Пока нет, — ворчливо отозвался Лисандер. — Но я не только не собираюсь помогать вам в ключевой момент, у меня даже нет уверенности, что я на это способен. Уверяю тебя, что, предоставься мне возможность вернуться к своим прямо сейчас и попросить их улететь с планеты, они бы не послушались. У меня нет власти над ними. Я всего лишь рутинный спецагент.

— Но если бы ты мог нам помочь и решил сделать это в последний момент, разве не иронично было бы, упусти ты его? Лучше не принимать решения до самого конца — на случай, если передумаешь.

— Подожду последнего момента, — согласился Лисандер. — Это возможно?

— Да. Сейчас Бардаку требуется твоя помощь для вычислений, которые невозможно провести в одиночку. Если ты посодействуешь, то можешь предотвратить их применение в нашу пользу… если не передумаешь.

— Как я могу быть уверен, что их не используют без моего ведома?

— Компьютер благороден.

— Машина, обладающая понятием чести? Или ты имеешь в виду, что он так запрограммирован?

— Верно. Неужели ты думаешь, что нам её недостаёт?

— Вы служите интересам своей планеты, а это для них — помеха. Я могу доверять лишь тому, что вы делаете ради её спасения.

— Но если у тебя будет доступ к исходному коду машины? Таким образом ты убедишься, что мы до неё не дотрагивались, ведь нам не хватает навыков.

— Если вы позволите мне внести изменения в программу, тогда я могу быть уверен в безопасности данных.

— Мы позволим тебе всё, чего пожелаешь, и добро пожаловать в обитель.

Лисандер кивнул. — Тогда я займусь проблемой.

— Дай нам час, чтобы проникнуть под сокрытые панели…

— Нет нужды. Я могу проверить статус и программу, пользуясь лишь клавиатурой.

— Клавиатурой?

— У тебя и впрямь нет познаний в технике! — воскликнул Лисандер. — Все сделки ты заключал на словах!

— Верно. Я с Фазы.

— Известно ли тебе, что я могу разрушить компьютер изнутри?

— Если предпочтёшь не помогать нам, это ничего не будет значить; погибнет всё.

Точно. — Где клавиатура?

— Бардак, скажи ему.

Над панелью вспыхнула лампочка, и панель скользнула в сторону. Под ней обнаружился стандартный терминал, с экраном, клавиатурой и прочими аксессуарами.

Лисандер уселся перед ним, и его пальцы забегали по клавиатуре. Мгновение спустя он совершенно погрузился в работу, к которой его готовили.

— Лисандер?

Он взглянул вверх, отрываясь от экрана, и моргнул. Перед ним стояла Эхо.

На миг он растерялся. — Я… я должен был встретиться с тобой, — начал, наконец, Лисандер. — Чтобы объяснить…

— Обва всё объяснила, и я приняла её предложение.

— Это наилучший выход. Но я хочу, чтобы ты знала: я не пытался…

— Знаю. Но нам обоим известно, что любовное зелье было лишь мерой, направленной на принуждение тебя к сотрудничеству. Попытка провалилась, и другой причины, чтобы сохранять наши отношения, не возникло. Теперь мы оба свободны от далеко не идеальной связи.

— Возмжно. — Он посмотрел на девушку. Лисандер всё ещё находил её прекрасной. — Но ничего плохого в ней не было. Раньше я никого не любил, и чувство сделало меня счастливым. Пусть и не идеальное, но меня устраивало.

— Меня тоже, — улыбнулась Эхо. — Славное было времечко. Но теперь всё кончено, и…

— Ты уверена, что с этим стоит покончить?

Она пожала плечами. — А какой смысл встречаться без любви?

— Что доставляло удовольствие с ней, способно на это и без неё. Нам не обязательно разрывать отношения…

— Оу. Секс без обязательств. Забудь.

— Я не имел в виду…

Но она уже покинула комнату. Эхо неправильно его поняла — ну, отчасти. Да, он подразумевал и секс… но также и отношения. Было бы интересно проверить, являлась ли их совместимость результатом любовного зелья на все сто процентов — или у неё имелась и естественная подоплёка. Может, если бы они дали отношениям второй шанс…

Ладно, её это не интересовало, и наверное, равнодушие тоже можно рассматривать, как ответ. Он любил её — и через неё культуру планеты. Но она была, в своей ипостаси Фазы, гарпией, а те никогда не славились любезностью. Если зелье умерило в ней цинизм и язвительность, а аннулирующее заклинание их вернуло, продолжать было бессмысленно.

Жаль, что Джоди забрал Бежевый адепт! Магия в их взаимоотношения не вмешивалась, а она очень заинтриговала Лисандера. Да и Алиси… не окажись она вражеским агентом… Хотя он тоже был разведчиком эктаров, но её больше не уважал. Но если бы она тут присутствовала…

Лисандер выбросил удручающие мысли из головы. Здесь ему бросал вызов компьютер с его неполадками, и он собирался нырнуть в мир программирования.

Вскоре он обнаружил источник проблемы: они надеялись переместить слившиеся миры, как большой объект. Обогнуть чёрную дыру, чтобы прикрыть ими пустоту. Поскольку свойственное чёрной дыре искажение пространства было не просто физическим (сюда относилось и искривление световых лучей под прямыми углами), оно представляло собой тангенциальную связь между мирами науки и магии. Когда оболочка являлась идеальной сферой, занавес перемещал некоторых людей из научного полушария в магическое — и наоборот. Теперь, после их слияния, невозможно было разделить их, не разрушив целиком. Но передвинуть, как тектоническую плиту — вполне, если как следует толкнуть.

Этот толчок и обеспечивала магическая бомба. При надлежащих условиях, взрыв передвинет измерения в магическую реальность, оставив в научной лишь чёрную дыру, к которой невозможно приблизиться. Если же что-то пойдёт не так, оболочка треснет, и она затянет фрагменты внутрь себя. В любом случае, планета канет из научной вселенной в небытие. Но только в одном случае она появится в магической.

Если это произойдёт, на ней будут действовать наука и магия одновременно. Но вне оболочки будет царить лишь магия. Лисандер не исключал, что и в новой вселенной найдутся агрессивные существа, которые пожелают воспользоваться уникальными научными достижениями или выкрасть фазит, питавший местную магию. Но в течение последних трёхсот лет вторжений с той стороны не наблюдалось. Все колонизаторы — и животные, и растения — прилетели из научной реальности, не побоявшись пересечь космос. Вот чего добивались адепты!

Если оболочка проскользнёт неповреждённой, вместе с ней утянет и эктаров. Но они окажутся отрезаны от родной планеты и своей области галактики. Может, им и удастся восстановить контроль, но это будет бессмысленно, потому что планету они захватили не для себя, а для того, чтобы сделать её перевалочным пунктом для дальнейшего завоевания галактики. Они поступят практично, передав управление местным властям, доверяя им действовать по своему разумению, если оно не выходит за рамки логики. Ещё они попробуют использовать для выживания свои таланты. Общество станет более разнообразным из-за влияния новых существ.

Хороший план. Должен сработать. Если продвинуть оболочку кружным путём, не повредив.

Проблема заключалась в том, что сделать это было невероятно сложно. Следовало точно рассчитать траекторию и силу толчка. Надо было спроектировать путь каждого атома по отдельности. Оказавшись вне общей схемы, они задвигаются в случайном хаотичном порядке и неизбежно столкнутся с соседними, что приведёт к ненужным пересечениям и трению. Результатом станут палки в колёсах, и вся оболочка остановится раньше времени. Это будет катастрофой. У них имелся лишь один шанс: магическая бомба. И всё надо было проделать верно; или же оба мира со всеми своими непрошеными гостями и обитателями рухнут в чёрную дыру.

Игровой Компьютер был отличной машиной, но подобные рассчёты ему не по силам. Он работал над ними сто пятьдесят лет и дошёл лишь до половины пути. А до критического момента оставалось всего пять лет по местному времени. Недостаточно. Когда бомба взорвётся, таблица готовности должна показывать, по крайней мере, девяносто девять процентов — иначе провал. Книга Магии ничем не могла ему помочь, поскольку проблема относилась к строго научной области.

Лисандер увидел способ ускорить процесс. Требовалось только создать алгоритм: список правил для решения каждого вопроса определённым количеством шагов. Снизить для Игрового Компьютера по имени Бардак нагрузку, чтобы тот управился с проблемой, уже куда более лёгкой, в отведённое время. Хороший алгоритм мог повысить эффективность вычислений в тысячи раз. Даже посредственный ускорил бы процесс раз в тридцать, что и было нужно адептам.

Бардак был недостаточно продвинут для того, чтобы написать такой алгоритм. В отличие от Лисандера с его мозгом эктара и соответствующим обучением. О, это был бы превосходный вызов его способностям; на создание программы могли уйти месяцы. Но время у него было. Он и впрямь мог спасти Протон с Фазой.

А также — обезопасить компьютер от любого вторжения извне. Вряд ли это было необходимо; эльфов хакерами не назовёшь — они едва разбирались в арифметике. Решение оставалось за ним.

Разум Лисандера уже вступил в борьбу с проблемой; так уж эктары были устроены. Он должен был справиться с ней ради собственного удовлетворения, даже если результат никогда не пригодится. Поскольку миссией он при этом не рисковал, почему бы и не провести немного времени, потакая своим прихотям?

Одна мелочь, тем не менее, по-прежнему представляла для него загадку. Вычисления могли быть проделаны, и алгоритм — написан… но между ними следовало установить связь. Эльфы явно задумали что-то, что не отражалось на экране.

Он поднялся. Плечи болели; Лисандер сосредоточился до такой степени, что весь скрючился в процессе.

— Где вождь? — задал он вопрос Бардаку.

— Идёт, Лисан.

В самом деле, мгновение спустя на пороге возник вождь Оресмит. — Ты меня звал?

— Я могу решить вашу проблему. Но мне нужно узнать больше о связи между…

— Флейты.

— Из иридия? Но обычным звуком не…

— При помощи музыки они управляют магией.

— Оу. Да. Но играть будут только двое, а потребуется сотня флейт, чтобы…

— Нет, двоих вполне достаточно. Гармоника с ударными, управляемые частицей эктара, будут посылать сигналы.

— Вождь, двое просто физически не смогут…

— Они будут играть на флейтах лишь для практики. Настоящая мелодия прозвучит в их разуме, над которыми воцарится Бардак… если ты позволишь. Иридиевые флейты — обманки; настоящая — в воображении Обвы.

Лисандер кивнул. — Теперь понимаю. Я вложу ключевую схему в музыку, и она сработает, если я допущу.

— Если захочешь с кем-нибудь поговорить между делом, с тобой будут общаться. Если нет, то нет. Мы верим в тебя — и в пророчество.

— Сильна ваша вера, Вождь, — сухо заметил Лисандер.

Глава 14

Дуэт

Время неслось, подобно единорогу, хотя и не имело отношения к подполюсным часовым метаморфозам. Лисандер усердно работал над алгоритмом, используя компьютер в качестве калькулятора для простых расчётов. Какая ирония, мимоходом думал он: наконец-то получить доступ к главному протонскому компьютеру, но не вмешиваться ни в игры, ни в сознание машины. Вместо этого Лисандер создавал программу, делавшую самую цель его пребывания тут (на оболочке планеты) бессмысленной. Но что за великолепный вызов его способностям!

Работать без отдыха он не мог; даже у мозга эктара имелся предел возможностей. Отсидев перед экраном много часов подряд, Лисандер шёл расслабляться. Общество с радостью развлекало его. Здесь и впрямь хватало и мужчин, и женщин, причём некоторые из последних отдалённо напоминали давно почившую Беату. Он приглашал их на свидания, и те отчаянно флиртовали, хотя Лисандер сразу предупреждал их о своём главном недостатке.

— Верно, но может, с помощью магии… — предложила одна, попутно его соблазняя.

Лисандер обдумал её намёк. Здесь магия творила феноменальные чудеса. Это она отвечала за появление на свет Флаша-Нипи и Обвы-Экана (его интерес к девочке был неподдельным, пока она не показала свою вторую ипостась: она тоже представляла собой сочетание мужчина-женщина, что Лисандера и оттолкнула, как она, вероятно, и надеялась). Конечно, с её помощью можно было превратить и андроида в настоящего мужчину.

— Верно, Сандер, она на это способна, — кивнула Нипи, когда он обратился к ней с вопросом. Она уже расцвела в очаровательную девушку, лично поработав над прелестью форм своей пластичной плоти. Нипи проявляла к нему интерес, однако Лисандер помнил о Флаше, её двойнике, и не отвечал на заигрывания. Очевидно было: как бы эти два лабораторных гения ни кокетничали с окружающими, предназначались они друг для друга. Лисандер не знал, какая пара будет более устойчивой: Флаш-Обва или Нипи-Экан. Пока их мужские ипостаси были более заинтересованы в девушках колонии, чем в девушках-двойниках, тогда как последние пользовались большим вниманием со стороны юношей колонии. Любопытная ситуация.

— Если выживет Фаза? — уточнил он.

Она поддразнивающе улыбнулась. — Агась.

И, разумеется, если она не выживет, смысла не будет ни в чём. Всё равно Лисандер не мог способствовать зачатию отпрыска, фертильного или нет. Это переводило его мысли в русло собственного положения, чего, вероятно, Нипи и добивалась. Выбор прост: либо он выполняет свою миссию и отказывается запустить план в действие, уничтожая Протон с Фазой вместе с присутствующими на них эктарами (предупреждать их было уже слишком поздно; они не смогут эвакуироваться меньше, чем за день, — следовательно, его сородичи обречены), либо он сотрудничает с врагом, спасает миры и обеспечивает таким образом эктарам статус подчинённых. Себя он случайно тоже спасёт.

Но миссия была ясна, и не ему судить о её морали. Лисандер — всего лишь исполнитель, которым задавать вопросы и оспаривать решения вышестоящих не положено. Принимать решения дозволялось лишь в случае необходимых для успеха задания компромиссов — например, когда он помог Нипи раздобыть эктарово семя. Это действительно привело его к детальному плану сопротивления, столь аккуратно воплощаемого Клефом, Беатой, Бардаком и эльфами в подземелье. Теперь оставалось просто завершить свою миссию — бездействием.

Лисандер отложил решение на потом и отправился на очередное вечернее свидание. Девушка была так же мила и кокетлива, как и всегда. Но шесть практически идентичных доступных девиц начинали его утомлять. Он устал и от прогулок в подземном парке, где сталагмиты образовали многоцветный лес, и от просмотров одних и тех же записей видео-шоу. Несмотря на то, что всё необходимое для выживания здесь имелось, жизни не хватало полноты. Многие из местных проводили время в играх или во сне, но мир снов был не для него, а игры теперь превратились в профессию вместо досуга.

Эльфы, которые раньше добывали из шахт иридий и производили из него артефакты, чувствовали себя не лучше. Лишённые обычной рутины, они уподобились людям: спали, играли, общались, дрались. Иногда вождю Оресмиту нелегко было их утихомирить.

Существовали и романы между людьми и эьфами; не в результате зова природы, но из-за бунта против ограничений, накладываемых собственной популяцией. Лисандер их поначалу не понимал, но с течением времени эльфийки стали казаться ему всё более привлекательными, и в один прекрасный вечер он обнаружил себя на свидании с одной из них. Эти романы официально не одобрялись, но их терпели; лучше уж они, чем неприкрытое насилие.

Целью общества была поддержка компьютера и его усилий, направленных на спасение Фазы. Однако большую часть работы выполняли четверо новоприбывших. Нужда в людях и эльфах возникала, когда, к примеру, обваливался один из тоннелей. Поселенцы явно пожертвовали своими жизнями, спустившись сюда. Все тосковали по времени, когда они смогут освободиться и выбраться наружу… или умереть.

— Это правда, — созналась прелестная эльфийка, показывая ему в сексе то, о чём человеческие девушки могли лишь мечтать. — Мне неважно, с кем встречаться, лишь бы не скучать. — Эту фразу можно было сделать общим девизом. Все прекрасно знали, кто такой Лисандер, но не давили на него ради спасения Фазы.

Эхо он избегал — и она отвечала тем же. Но через год они снова сошлись.

— Я сказала тебе, что не заинтересована в сексе без обязательств, — напомнила девушка. — Я передумала.

— С любовью было лучше, — вздохнул он. — Если бы мне предложили зелье ещё раз, я бы не сомневался.

— Я тоже. Но зелья нет. Они срабатывают на каждой паре всего единожды. Придётся продираться сквозь тернии.

— Сквозь тернии?

— Влюбиться естественным путём.

— Ты хочешь сказать, это возможно? Я думал…

— И я. Но кое-кто считает, что, несмотря на зелье и его аннулирование, этого можно добиться, хотя и сложно. Над отношениями придётся работать. Вряд ли тебя это заинтересует.

— Я полагал, это не заинтересует тебя! — сказал Лисандер.

Она посмотрела на него.

— Мне не хотелось быть твоей любовницей. Тогда. Теперь это не имеет значения. Лучше секс, чем скука.

— Разве его нельзя совместить с чувством?

— С любовью? Прежде не удавалось.

— Давай бросим себе вызов.

— Давай, — согласилась Эхо.

Оно того стоило. С сексом проблем не возникло, поскольку за месяц любви они практиковали его достаточно часто, а вот с чувствами… Через месяц между ними были только намёки на эмоции. Через полгода они превратились в нечто большее. Через два года они назвали её привязанностью, а через три — тенью своей прежней любви.

— Думаю, мы всё же подходим друг другу, — сказал Лисандер. — Я не испытывал скуки с тех пор, как мы приняли вызов.

— Я тоже, — кивнула она. — Теперь я рада, что мы избавились от неестественной любви и доказали возможность настоящей.

Они поцеловались, ощущая удовлетворение. Кажется, наибольшую ценность любовь приобретала, когда её тяжело было достичь.

Четыре года спустя после своего прибытия Лисандер объявил, что алгоритмические вычисления проделаны.

— Если запустить программу, она всё сделает правильно, — сказал он.

Оресмит просветлел, но тут же помрачнел.

— Значит, мы должны заключить сделку.

— Моя позиция не изменилась.

— Но у тебя была возможность поразмыслить. Одержат ли эктары победу, если всё разрушить?

— Вряд ли.

— Но мы победим, если спасём планету.

— Не спорю.

— Следовательно, выиграть может лишь одна сторона, а другая — проиграть.

— Да. Логично. Моя миссия логике не поддаётся.

— Предположим, тебе удалось бы спасти большинство эктаров и кое-кого из местных, предупредив их прямо сейчас?

— Невозможно. Чтобы организовать дисциплинированное отступление, потребуется два дня, а когда я спустился под землю, до взрыва оставался всего день. Если бы я проник в тонкости плана заранее, то непременно предупредил бы эктаров.

— Верно. Мы открыли тебе немногое, пока ты не пришёл сюда. Но способ есть.

— Ты ещё чего-то мне не рассказал?

— Верно. Я ведь твой враг, помнишь?

Лисандер рассмеялся. — Почти забыл! Что за секрет?

— При помощи специальной магии мы можем перенести ускоренное время на поверхность оболочки. Исчезнув из-под полюсов, оно обеспечит городам примерно неделю до взрыва.

— Они смогут улететь! — воскликнул Лисандер.

— Да.

— Но в чём подвох?

— Я рад, что ты его уловил.

— Вы не позволите этому случиться.

— Верно. К чему действовать в пользу врага?

— А я в магии не силён, и без вашей помощи не справлюсь.

— Верно. Так же, как я не силён в компьютерах.

— Тогда в чём смысл? Это ничего не меняет. Я не спасу ваши миры, а вы — гусениц. Мы оба принципиальны.

— Нам есть, из-за чего торговаться. Будь у эктаров выбор, разве они не решили бы покинуть Протон?

— Да, разумеется! Но ведь ты не предоставишь им этот выбор.

— Предлагаю сыграть. Если победишь ты, я пойду на это и позволю улететь с планеты не только им, но и тем, кого они решат забрать с собой… тебя с Эхр это тоже касается. Половина победы лучше, чем ничего. Если выигрываю я, ты запустишь программу.

— Но ставки не равны! — возразил Лисандер, однако был заинтригован. — Ты предлагаешь не одну победу против другой, но половину против полной.

— Верно. Однако наша победа не станет совершенным поражением для эктаров или тебя. Мы поступим с ними справедливо и назначим тебя ответственным за их вливание в общество. Их навыки нам пригодятся. А мы придумаем заклинание, дабы ты обрёл фертильность…

— Эхо не способна зачать ребёнка.

— Магия преодолевает все препятствия. Вспомни о Нипи: она — дитя машины.

Лисандер стал рассуждать. Старик говорил правильно: полная победа местных будет означать лишь частичное поражение эктаров, тогда как полное их поражение — частичную победу эктаров. Ставки были равными. Но разве мог он взять на себя ответственность для заключения подобной сделки?

— Эктары ведь азартные игроки? — уточнил Оресмит. — Они бы наверняка положили свою судьбу на чашу игровых весов.

— Да, обязательно. Но я не могу…

— Когда лидер теряет трудоспособность, к кому переходит власть?

— К следующему по ступени иерархии. Но…

— Если лидер отсутствует или отвлечён другими делами, а следующий после него принимает решение действовать мгновенно, что происходит тогда?

— Он отдаёт команду действовать низшему по званию.

— Разве власти не положились бы на тебя — на единственного эктара, способного решить проблему вовремя?

— Ну, есть ещё и Обва…

— Они бы передали право принимать решение ей?

— Нет! Она на вашей стороне!

— В таком случае, думается мне, следующим командующим должен быть ты. Если только логика меня не подводит.

Лисандер понял, что старый лис его перехитрил. Его заманили в положение, где ответственность лежала на его плечах; суд эктаров согласился бы с этим. Может, он и не смеет решать судьбу двух миров, но в качестве игрока партию продул.

— Согласен. Но игра должна быть честной.

— Верно. Мы выберем её вместе. Или ты предоставишь решение Бардаку?

— Нет! — Лисандер не мог не рассмеяться. — Нет, мы придём к соглашению без его участия. Найдём компромисс для обеих сторон.

— Да. — Оресмит тоже улыбнулся. — Время у нас есть.

* * *

Последовало несколько дней переговоров. Оресмит, старый и низенький, отказывался от поединков с применением грубой физической силы. Лисандер, осведомлённый о вековом эльфийском опыте, отметал ориентированные на культуру. Интеллектуальные игры — как, например, шахматы, искушали обоих, но он не был уверен, сколько партий успел сыграть эльф за свою жизнь, а Оресмита беспокоили аналитические способности эктарова мозга.

— Думается мне, нужна новая игра, о которой раньше никто не слышал, — резюмировал в итоге Вождь.

— Да. Чтобы на её исход не повлиял ни опыт, ни особые возможности.

Они подключили к переговорам остальных. Вызов: создать новую игру, в исходе которой нельзя быть уверенными.

Скука испарилась, когда эльфы с людьми приступили к мозговому штурму. Со всех сторон сыпались предложения, анализировались и отвергались.

Получилось так, что её придумал эльфийский ребёнок, который когда-то слышал историю возникновения магии на Фазе; в те дни она ещё существовала на Земле.

— Почему бы не сыграть в Мерлина и ведьму? — полюбопытствовал он.

Это был эпизод из одной книги под названием «Меч в камне», но позже из большого сборника сказок его исключили — вероятно, он раскрывал слишком много тайн магии. Они сражались между собой, меняя обличья и превращаясь в создание, способное уничтожить противника. В итоге Мерлин обернулся микробом, который заразил и убил чудище ведьмы.

— Но я не умею превращаться! — возразил Лисандер.

— Я тоже, как и любой другой эльф, — откликнулся Оресмит. — Но иллюзорно — можем.

Комната иллюзий обычно использовалась для генерирования панорам внешнего мира, чтобы уменьшить угнетающую ограниченность пещер. Однако изображения можно было выбирать любые. Стоило занять место на одной из точек фокусировки и представить себе картинку, и комната воплощала её в жизнь. Там устраивали кукольные спектакли с иллюзорными, но реалистичными куклами — впрочем, чрезмерной схожести с людьми от них не ожидали. Немногие могли нафантазировать куклу во всех подробностях.

Но если животных можно было воссоздать, пусть даже топорно, как больших кукол, тогда цель вполне достижима. Лисандер представил бы тигра, который погнался бы за антилопой эльфа. Вот только противник вообразит дракона, который набросится на тигра. Тогда…

— Мы зайдём в тупик, выставив на арену каждый своё огромное чудовище, — сказал он. — Или пытаясь заразить друг друга микробами. Не думаю, что это сработает так же хорошо, как столетия назад на Земле.

— Верно, — согласился Вождь. — Интересное предложение, но непрактичное.

— Не обязательно, — вступил в беседу Экан. — С помощью правил и ограничений можно сделать из неё хорошую игру.

— Согласна, — кивнула Нири. — Научные правила применяются и к магии. Для предотвращения тупиков.

— В таком случае, подумайте над правилами, — сказал Лисандер, заинтригованный мыслью о превращениях, пусть даже лишь понарошку. Это был единственный доступный ему вид магии. — Если нам понравится, сыграем.

И эльфы собрали комитет для разработки правил. На следующий день они вернулись с ограничениями на «животных». Ознакомившись с правилами, Оресмит с Лисандером сочли их приемлемыми. Теперь их ждала игра.

Вождь занял ключевую позицию в углу комнаты, Лисандер встал у противоположного. Вдоль стен заняли свои места зрители, державшие в руках разнообразные картинки: от божьих коровок до огнедышащих драконов. Существ представили парами. Одна сторона представляла животных Лисандера, другая — Вождя, и было их поровну.

На ладони каждого игрока лежала иридиевая монетка. Участники подбросили их вместе. Монетка Лисандера упала на пол, покатилась и остановилась напротив изображения с лошадиным хвостом. Монетка Оресмита, крутясь и вращаясь, зигзагами доскакала до картинки с головой осла. Равноценными этих животных считать было нельзя, что означало победу нечётной. Согласно разработанных правилам, первый ход достался Вождю.

Тот посмотрел на свою картинку. Осёл засветился и спрыгнул с холста на пол.

Лисандер взглянул на свою, сосредоточился на единороге, и тот послушно покинул своё место, ударив о пол всеми четырьмя копытами. Не останавливаясь, единорог поскакал за ослом, наставив на него острый рог.

На нём лежала задача в течение минуты загнать добычу — или же партия считалась проигранной.

Осёл резво сорвался с места и припустил по травянистой равнине, в которую при помощи новой иллюзии превратилась комната. К югу и северу теперь возвышались горы. Это был континент Фазы в миниатюре: на востоке и западе — моря, и ужасное Ущелье в центре, где жили демоны. Животных ограничивали естественные условия, за которые они забраться не могли. Но для маневрирования пространства хватало.

Единорог был быстрее осла, и его рог отличался способностью наносить смертельные увечья. Через полминуты Лисандер сократил расстояние между ними до минимума. Осёл бросался из стороны в сторону, но единорог следовал за ним, не давая сбить себя с толку; воображение, благодаря которому животные ожили, не повышало их природных способностей. Вождю срочно надо было что-то придумать.

И он придумал. Осёл превратился в тигра, чьи лапы мягко затормозили, вырывая с корешками траву, когда он остановился и обернулся к единорогу.

Лисандер отскочил вбок. Тигр мог постоять за себя. Да, единорог проткнёт рогом и большого кота, но тигр умел избегать таких ударов, и если он промахнётся, тот наверняка ответит укусом. Добрыча стала хищником.

Теперь тигру давалась одна минута на то, чтобы одолеть единорога или признать поражение. Они поменялись местами.

Лисандер предпочёл не менять животное, поскольку таким образом получал преимущество. Каждого зверя можно было использовать всего один раз; затем картинка с ним пропадала. Если один из противников быстро менял свой выбор, и у него заканчивались животные, другой в итоге оказывался в выигрыше — ему проще было загнать жертву быстроногим охотником, чтобы потом превратить его в грозного хищника для финала.

Единорог пустился вскачь. Тигр нёсся за ним, однако тот уже разогнался. Тигр вкладывал силы в каждый свой прыжок, настигая добычу, но сократить дистанцию в течение минуты ему явно не удалось бы, если удалось вообще. Тигры хороши на расстоянии прыжка, но быстро выдыхаются, если предстоит бежать долго, тогда как единороги могут скакать хоть весь день. Вождю снова пришлось заменить животное — или он проиграл бы по определению.

Тигр превратился в крылатого дракона. Хищник всё ещё принадлежал Вождю, но отсчёт минуты начался по новой. За это время Лисандер успел не только далеко ускакать, но и опередить его на двух зверей, всё ещё пользуясь своим первым выбранным животным. Однако третий зверь Оресмита — дракон — мог быстро закончить игру.

Действительно, мгновение спустя он уже хлопал перепончатыми крыльями прямо над головой единорога и готовился к залпу. На сей раз необходимость заменить животное возникла у Лисандера!

Единорог обернулся саламандрой, воззрившейся на дракона. Оресмит пересмотрел свой выбор и заменил дракона слепым угрём, который упал на землю и отчаянно заизвивался прочь. Захваченный врасплох, Вождь совершил ошибку; ему надо было продолжать нападение, потому что, хотя саламандра и обладала врождённым иммунитетом к огню, против острых клыков она была бессильна. Вождь перепутал её с василиском, чей взгляд «глаза в глаза» способен убивать. Противостоять ему, соответственно, мог лишь тот, кто глаз василиска не видел.

Лисандер пополз за угрём, вовсе не приспособленным к движению по суше. Услышав шум, тот поспешно превратился в ястреба, который полетел прочь, не оглядываясь.

В этом поединке Лисандер вырвался вперёд. На каждое его животное Вождь использовал двух. Его блеф тоже удался: вместо василиска или магической саламандры он выбрал обычную, которая могла прикончить только муху.

И Оресмит это в конце концов понял. Ястреб мчался назад, готовый схватить ящерицу когтями. Один удар клюва…

Лисандер зарылся в траву, пытаясь спрятаться. Если продержаться ещё тридцать секунд…

Ястреб опустился на землю и вновь сменил обличье. Лисандер не видел, в кого, поскольку новый зверь не издавал ни звука. Либо ящерица, либо…

Над травой поднялась змеиная голова. Змея ударила — и Лисандер превратился в мангуста.

Он развернулся мордой к врагу, которым оказался обычный чёрный полоз, не опасный для человека, но способный проглотить саламандру. Но мангуст мог убить даже самую ядовитую змею. Преимущество опять на стороне Лисандера. Он кинулся на противника…

Змея обернулась волком, чьи челюсти щёлкнули прямо перед мордой мангуста…

Лисандер стал громадным ящером и ответил тем же.

Волк превратился в медведя. Медведь был гораздо более свирепым зверем, чем считали многие; он справился бы практически с каждым хищником своего размера или меньшего. Чудовищной лапой он замахнулся на голову ящера.

Лисандер выбрал носорога и начал яростно размахивать рогом, целясь в медвежью шкуру… вот только того уже сменила огромная птица-рок, которой не составляло труда сцапать носорога и унести его в своих крючьях-когтях куда подальше. Когти сомкнулись вокруг бочковатого тела, распростёрлись исполинские крылья. Мгновение спустя носорог окажется в воздухе, и рок просто скинет его с высоты.

Однако меняться он не стал, позволив ей сделать это. Птица отнесла его к скалам и сбросила на них.

Но в процессе падения носорог обернулся воробьём. Разумеется, теперь ему нечего было бояться! Теперь Вождь использовал двух своих самых крупных крылатых хищников: рок с драконом, а у Лисандера в запасе они ещё оставались.

Глупо упускать возможность. Надо попробовать, вдруг получится одержать победу быстро, если, конечно, Вождь не схватит его первым. Лисандер вспомнил о шахматах, где победа доставалась не тому, у кого было больше фигурок на доске, а занявшему верную позицию. Фигурки — лишь часть игры.

Воробей развернулся в воздухе и полетел на птицу рок. Мощный клюв с размаху опустился, но тот ловко увернулся; благо, размеры позволяли. Приземлившись на покрытую перьями ногу чудовищной птицы, он превратился в кобру. Правила гласили: ядовитый укус действовал на всех, даже на представителей своего вида. Распахнув пасть, Лисандер погрузил клыки в плоть.

Но они ощутили только пустоту; от него уже улетал комар. Лисандер попал в беду: он снова падал.

Теперь он, в свою очередь, стал ястребом. Вождь уже применил своего и вернуть его не мог, а в скорости с ястребом могли сравниться немногие. Но он — хищник, должен догнать и поймать комара!

Он поразмыслил. Вождь обязательно что-нибудь придумает, если не найти способ обыграть его в следующие пару минут. Против комара можно было использовать жабу, однако тот лишь взлетит повыше, и прикованная к земле жаба, несмотря на длинный язык, его не достанет. Вот же проблема!

Затем у него появилась идея. Лисандер выбрал стрекозу, которые считались одними из лучших охотников на всякую мошкару. К тому же, их крылья были сильны. Сделав круг в воздухе, он высмотрел комара неподалёку. За несколько секунд сколь-нибудь значительное расстояние ему было не покрыть. В отличие от стрекозы.

Приведя в действие все четыре крыла, он бросился в погоню. Однако на середине пути комар обернулся жабой с открытым ртом. Лисандер сообразил, что, хотя та и упадёт, но сначала поймает стрекозу и победит; падение уже не засчитается.

Захваченный врасплох, он не мог ничего придумать — разум пустовал. Изо рта жабы вырвался липкий, скрученный в тугую ленту язык и развернулся по направлению к нему. Его поймают, прежде чем…

От отчаяния он тоже превратился в жабу. Больше в голову не лезло ничего.

Две жабы столкнулись в воздухе и полетели вниз.

Лисандер всё ещё сохранял преимущество. На размышление оставались секунды: переменить обличье, чтобы первым напасть на другую жабу, или подождать, пока Оресмит сделает это первым и мгновенно найти противовес? Последнее казалось лучше.

Но тот, похоже, пришёл к такой же мысли. Они продолжали падать. Что произойдёт, если оба шмякнутся на землю? Они играли друг у друга на нервах.

Наверное, всё сведётся к ничьей, и им придётся начать вторую партию. В этой Лисандер уже получил преимущество, поэтому новая партия ему не улыбалась.

Это привело его к решению. Пускай он упадёт вслед за Вождём, но с победой в лапах.

Он обернулся хорьком, чьих зубов вполне хватало на то, чтобы перекусить противную на вкус жабью шейку. Извернувшись в воздухе, он вонзил их в…

Выбор Вождя пал на бегемота, оказавшегося над головой хорька! Приземлившись, он просто его расплющит! Умрёт — но только после врага. Суицидальная стратегия — тоже стратегия.

Лисандер ответил слепнем и зажужжал прочь. Поблизости от жабы подобное превращение было небезопасным, но бегемоту муху в воздухе не схватить.

Теперь уже Оресмит, обернувшись стрекозой из предыдущей тактики Лисандера, резво устремился за ним. Он был хищником и взял себя в руки, играя уже с большей смекалкой, чем вначале. Лисандер бежал — и в полёте, и в партии.

Расходовать хорошего хищника, для которого Вождь наверняка тут же найдёт противовес, не хотелось; напротив, Лисандер собирался вынудить противника превращаться как можно чаще, пока у него практически не останется, из чего выбирать. Внизу промелькнула вода, и в голове забрезжила идея. Слепень полетел к водоёму, хотя расстояние между ним и стрекозой неумолимо уменьшалось.

Он плюхнулся туда — уже в виде рыбы.

Оресмит последовал за ним в образе пеликана.

Кошмар! Лисандер обернулся аллигатором, не позволив пеликану проглотить рыбу. Вместо этого клюв ударился о жёсткую шкуру рептилии.

Лисандер повернул свою зубастую морду, пытаясь схватить птицу, но вместо неё встретил огромного морского змея, чья зубастая морда на несколько порядков больше, в свою очередь, попыталась ухватить аллигатора. Метаморфозы происходили слишком быстро; Лисандер просто не успевал реагировать. Не сумев припомнить никого более подходящего, он выбрал слона.

Морской змей безмолвно уставился на него. Слон?

Но вода была не глубока и не покрывала даже спины слона. Хоботом тот обвил голову змея, прочно стянув челюсти, и толкнул её вглубь. Утопление ничуть не хуже укусов. В конце концов Лисандер наткнулся на хороший вариант.

Превратившись в рыбу, змей ускользнул. Лисандер подождал, зная, что здесь она ему не повредит; они барахтались на мелководье, а слоновья шкура прочна. Но теперь преимущество было на стороне Вождя, и тот наверняка своей возможности не упустит.

Затем он увидел в воде тёмную тень, похожую на угря.

Ой… электрический угорь! Опять же, по определению электричеством можно было убить любое существо. Лисандер-лягушка выскочил на берег.

Так оно и продолжалось: удар, контр-удар, и ассортимент животных по обе стороны значительно уменьшился. Однако стратегия Лисандера оправдала себя, и в игре наступил момент, когда у него ещё оставалось несколько первоклассных хищников, в то время, как Оресмит был ограничен двумя животными. Став птицей рок, Лисандер спикировал на овцу, вынудив Вождя прибегнуть к последнему своему образу: мыши.

Лисандер-дракон набрал в грудь воздуха. Сейчас он пошлёт в направлении противника огненный залп, который выжжет всю округу, не говоря уже о мыши.

Но мышь, к его удивлению, убегать не стала. Вместо этого она запрыгнула в драконову ноздрю и всеми когтями вцепилась в неё изнутри.

Лисандер потряс головой в попытке либо передвинуть мышь в пасть, либо сбросить на землю, где он сразу бы её поджарил. От другого существа она могла бы спастись, но от драконьего пламени не укрыться. Тем не менее, мышь отказывалась перемещаться; она устроилась в его ноздре надолго.

Такого подвоха со стороны Вождя он не ожидал. Задние лапы были слишком коротки, чтобы достать до морды. Лисандер попробовал было выковырять её хвостом, но тот лишь больно оцарапал ноздри. Не помогло и перекатывание по земле. Избавиться от мыши не удавалось!

Он дыхнул огнём, но драконья морда была защищена таким образом, что жар на неё не действовал, и это было только на руку Вождю.

Если опять сменить обличье, мышь сбежит; никаких особенных хищников для её поимки не осталось, он потратил их, чтобы сберечь самых больших монстров напоследок. Если бы только он не использовал хорька…

Может, он сумеет подсунуть нос под собственный огонь? Пламя повредит его плоть, но испечёт и мышь заодно, а этого ему было и надо.

Приложившись носом к камню, Лисандер дунул огнём. Пламя отразилось вбок. Ещё одна попытка — и снова промах. Нужен вогнутый камень, который соберёт весь жар в чашу и правильно его отразит… Внезапно прозвучал гонг. Минута истекла, и он не успел убить мышь. Партия проиграна.

Игра закончилась, и Вождь Оресмит победил. Лисандер старался изо всех сил и думал, что уже не может потерпеть поражение, пока тот не предпринял свой последний отчаянный прыжок. Его побили честно, и теперь он обязан уступить врагу и запустить программу. Но почему-то Лисандер чувствовал облегчение.

Позже до него дошло, какую критическую ошибку он совершил. Превратился в птицу рок, когда Вождь стал овцой, и вынудил того сменить облик на грызуна. Не надо было выбирать дракона. Надо было просто сохранить образ птицы рок и улететь прочь, чтобы застрявший в облике пусть и маленького, но хищника Оресмит через минуту проиграл.

Флаш с Обвой, встав перед компьютером, подняли флейты. Они заиграли, и Лисандеру неволько вспомнилась магия — фигуральная и буквальная — музыки Клефа. Мальчик играл хорошо: надлежащим слухом единороги и их потомки были одарены с рождения. Однако Обва играла ещё лучше, сказывалось наследие эктаров. Вот для чего её сотворили. Лишь разум эктара, обученный магии, мог справиться с цифрами, которые выдавал алгоритм Лисандера.

Магия окутала их — ещё более мощная, чем раньше, почти ощутимая. Они отложили флейты, но музыка не умолкла. Она звучала из их сознания.

На экране Бардака побежали цифры. Это была внушительная матрица: тысячи стиснутых воедино чисел. Обва отслеживала их взглядом неспроста; проходя сквозь её разум, цифры меняли музыку. Человеческий мозг не способен на подобное, в отличие от её — при поддержке компаньона.

Мир начал меняться. Взорвалась Магическая Бомба, и атомы двинулись по уготовленным им траекториям. Объединившиеся миры заскользили вокруг чёрной дыры столь аккуратно, что внутри них никто ничего не замечал. Менялись лишь пейзажи, обрамлявшие континент.

Раздался грохот, и сверху посыпалась пыль. Эльфы с людьми тревожно озирались. Происходившее напоминало землетрясение, а они как раз сидели под землёй.

Грохот нарастал. В камнях появились трещины.

— Что-то пошло не так! — раздался чей-то крик.

Экран компьютера опустел. Затем на нём замерцало единственное слово: ОШИБКА.

— Мы в тебя верили! — завопил один из эльфов, обращаясь к Лисандеру. — Ты обещал, что всё сделаешь правильно!

— Я и сделал всё правильно! — отозвался тот. — Ошибка не моя!

— Прекратить игру! — повысил голос Оресмит, и музыка стихла. — Где-то случился сбой, но обмануть нас Лисандеру не позволила бы честь.

— Значит, он просто ошибся! — сказал Флаш.

— Я не ошибался, — покачал головой Лисандер. — Каждая цифра проверена. Что-то не так в переводе.

— Нет, — возразила Обва. — Мы играли верно!

— Если мы не возобновим действия, взрыв Магической Бомбы уничтожит и нас тоже, — напомнил Флаш. — Надо всё исправить.

— Время! — вдруг воскликнула Эхо. — Мы здесь живём ускоренно, а как насчёт остального мира?

— Мы и это продумали, — кивнула Обва. — Музыка соответствовала.

— Полюса! — произнёс Лисандер. — Здесь время течёт иначе. Об этом вы вспомнили?

— Разумеется, — фыркнула она. — В двенадцать раз — для Восточного, в сто сорок четыре — для Западного, где создали меня. Я бы не забыла о доме.

— А как насчёт Северного? С замедленным временем.

Обва закрыла лицо руками.

— Замедленное время! Я приспособила всё для ускоренного!

— Можешь исправить?

— Да. Сейчас. — Девочка снова подняла флейту, и Флаш тут же присоединился к мелодии.

— Начни по новой, Бардак! — обратился к компьютеру Лисандер. — Ошибка исправлена.

Цифры вновь вспыхнули на экране.

Музыка возобновилась, и через минуту дети снова отложили флейты, так она продолжалась уже сама по себе. На сей раз грохота не последовало; магия уплотнилась, и все почувствовали, будто что-то колоссально большое плавно сдвинулось с места. Сработало.

Но где-то на заднем плане ощущалась чуть заметная дисгармония. Будто что-то по-прежнему действовало не совсем так, как требовалось. Ошибка вынудила их начать сначала, и старт получился запоздалым; имело ли это значение? Если да, дисгармония могла обернуться катастрофой.

Лисандер не стал додумывать последнюю мысль. Да, его симпатии принадлежали эктарам, но после поражения в честном бою он собирался выполнить свою часть сделки добросовестно. Он не будет смотреть сквозь пальцы на недочёты, чтобы эктары победили хотя бы таким образом, якобы не по его вине. Не после того, как захотел жить дальше и полюбил Эхо.

Жуткий оттенок фальши не угасал; напротив, становился всё хуже. Лисандер понял, что случилось: задержка из-за Северного Полюса породила дисбаланс, который продолжал расти. Если он будет множиться логарифмическим путём, как это часто бывало с подобными величинами, их попытка всё ещё может провалиться. Все усилия будут затрачены впустую.

Эхо стояла рядом с ним. Взяв её за руку, Лисандер сжал её, давая понять, что ценил их отношения, несмотря на неопределённость будущего. Затем эльфийка поймала его свободную руку, а ещё кто-то проделал то же самое со свободной рукой Эхо. Импульсивность подействовала на всех: вскоре все в комнате стояли, сжав пальцы друг друга, включая Флаша, Обву и Вождя Оресмита. Мелодия продолжала звучать — они слышали её у себя в голове, и все в мире слышали её тоже, переводя цифры в реальность, удерживая их на мощной волне Магического Взрыва.

Тормозившее на Северном Полюсе время ограничивало возможности бомбы. Самый неудачный из полюсов для ошибки!

Соединив руки, они чувствовали себя чуть более уютно, однако неправильность нарастала. Внутренности скручивало в тугой комок, мозг пронизывали электрические импульсы. Лисандеру приходилось хуже остальных, однако он сдерживал тошноту, чтобы содержимое желудка не влияло на работу мозга. Если миры совсем скоро не завершат свой путь…

Заключительная торжественная нота — и музыка стихла. Они прибыли на место назначения!

Воцарилась тишина. Затем Вождь огляделся.

— Мы живы, — подытожил он. — Что означает, всё прошло успешно. Но не совсем. Следует вести себя осторожно.

— Время, — вздохнула Обва. — Мне не удалось компенсировать его полностью. Думаю, всё в порядке, но какие-то мелочи могли измениться.

Они разжали руки. Лисандер привлёк Эхо к себе.

— Лишь бы не ты! — сказал он.

Её глаза округлились.

— Боюсь, что я тоже. Я…

— Проверь тело, — предложил он. Все вокруг тоже волновались. Никто не знал толком, что произошло, но перемены ощущались на уровне самого мироустройства.

— Ну, оно по-прежнему из пластика и металла. Сейчас покажу. — Распахнув одеяние, девушка коснулась места под левой грудью, где находилась задвижка. — Ой!

— Ты отлично выглядишь! — утешил её Лисандер. — Задвижка сломалась? Неважно, починим.

— Её нет.

— Ну, в любом случае. Я принял местную культуру, а ты — её часть.

Эхо запахнулась. — Даже если я уже не та, кого ты знал?

По спине Лисандера пробежал неприятный холодок.

— Ты хочешь сказать, что изменились твои чувства? Что теперь, когда миновал кризис, ты уже не…

Она прижала палец к его губам. — Нет, Лисан! Я всё ещё люблю тебя и провела бы с тобой всю жизнь! Но если я — уже не та…

Прижав её покрепче, он поцеловал девушку. — Мои чувства тоже не изменились. Твоя любовь взаимна, и зелья тут не при чём. Но думаю, нам стоит подняться наверх.

— Верно, — с облегчением выдохнула Эхо.

Окружающие пришли к такому же выводу. Все устремились на выход.

Но, когда они откинули крышку, внутрь ворвался сильный ветер, заставив эльфов отшатнуться.

— Может, там песчаная буря, — предположил Лисандер.

— Без песка? У меня на лице — капли воды! — возразил один из эльфов.

Действительно.

— Значит, там безопасно, — кивнул Лисандер. — Я пойду первым.

Эльфы уступили ему дорогу, и он, оставив тоннель позади, выбрался наружу, где бушевала гроза. Впрочем, всё было не так уж плохо. Тёплый дождь окатил его, как душ, и одежда прилипла к телу. Всего-то?

За ним наверх вылезла Эхо.

— Не похоже на пёкло Южного Полюса! — заметила она.

— Но здесь достаточно тепло. Скинь свою робу и пойдём пройдёмся; мы справимся.

Она так и сделала. Взяв возлюбленную за руку, Лисандер зашагал вперёд, пытаясь разглядеть что-нибудь за плотной пеленой дождя.

Затем облака расступились, и солнечный луч упал на юг полюса.

Лисандер замер. На юг?

Эхо рядом с ним тоже опешила.

— Магия исчезла? — спросила она. — Солнечный свет не преломляется?

К ним подошли Флаш с Обвой.

— Теперь я вижу, что случилось, — кивнула девочка. — Дисбаланс привёл к частичному смещению оболочки! Южный Полюс стал Западным!

— Вот почему здесь была гроза, — согласился мальчик. — Изменилась температура; пройдёт какое-то время, пока опять установится привычная.

— Оболочка развернулась на целую четверть! — недоверчиво покачал головой Лисандер. — Впрочем, нам повезло. Могло быть и хуже.

— Всё и есть намного хуже, — отозвалась Обва. — Мы изменились точно схожим образом.

Лисандер посмотрел на неё. — По тебе не скажешь.

Та улыбнулась. — Ты идиот, Сандер.

— Я что-то проглядел?

Эхо коснулась его плеча. — Верно, потому что тебя не затронуло. У тебя не было двойника. Посмотри на моё превращение.

Она приняла обличье гарпии и взлетела над ними.

Её тело отливало металлом, перья казались пластиковыми.

— Теперь понимаешь? — спросила она.

— Ты стала гарпией-киборгом! — воскликнул Лисандер.

— Я Эхо. — Опустившись на землю, она вернулась к человеческому облику. — И Охэ. Не отрекаешься от своей любви ко мне?

Даже произношение теперь было общим, не разделяясь на современный протонский диалект и старомодное наречие Фазы. Они и впрямь изменились!

— Но ты сказала, что всё ещё меня любишь! — озадаченно напомнил он.

— Верно, Лисан. Я люблю тебя, как живая частица Эхо. Тебя всегда любила именно я, но не говорила этого вслух, чтобы тебя не оттолкнуть. Теперь я могу остаться с тобой, а могу уйти, если попросишь.

— Но если тело гарпии неодушевлённое…

— Живым стало человеческое, — пояснила она. — Я предлагаю его тебе вместе со своей любовью, если ты не возжелаешь другую.

Появилась Нипи.

— Думается мне, с твоей стороны мудро будет принять предложение, Лисан, — вставила она.

Лисандер повернул голову, чтобы бросить на неё короткий взгляд.

— Ты — Флаш, — сказал он.

— Да. Но во мне всегда жили двое — так же, как в случае Обвы с Эканом. Нам снова предстоит приспосабливаться, но мы справимся, как и раньше со слиянием. — Он(а) лукаво улыбнулся(-ась). — Думается мне, в городах тоже произошли крупные перемены!

Обва стала Эканом.

— Да, я — Обва, — сказал(а) он(а). — Привыкать придётся всем. Но особенно важно это для тебя, Лисан, поскольку именно тебе предстоит помогать эктарам приспособиться к новому порядку. Чем скорее мы все придём к внутренней гармонии, тем лучше будем жить.

Лисандер обернулся к Охэ.

— Я всегда знал, что в тебе живут двое, — кивнул он. — Понимал, что гарпия наблюдает за нами, ведь она — мозг в механическом теле. Точно так же, как разум эктара управляет моим, созданным в лаборатории. Изменились лишь детали. Я люблю тебя всю. Если ты любишь меня…

— Да, — улыбнулась она. Потом шагнула к нему, и они обнялись. — Но думаю, твоё тело теперь тоже человеческое, Лисан.

— Полностью? Но это значит…

— Что у нас будет настоящая семья, — заключила девушка.

Лисандер осознал, что его будущее обещает быть посложней прошлого, но времени обдумывать грядущие трудности не было; требовалось организовать новый порядок.

Они перебрались к деревянному замку во владениях Коричневой. Выглянув из окна, компанию увидела Цеце.

— Коричневая, снаружи армия! Но всего секунду назад там было пусто!

— Может, Франкен вернулся, — предположила та. — Его поступь сотрясает землю. Я отправила его с заданием, он должен был вернуть Красному Адепту Книгу Магии.

— Нет, там настоящие люди, — настаивала Цеце. — И животные, и маленький народец.

— Мне почудилось какое-то колдовство, — задумчиво кивнула Коричневая. Поскольку вторая её ипостась ничем не отличалась от первой, а Цеце и вовсе не имела двойника, их перемещение практически не затронуло. Да, понадобилось привыкать к тому, что солнце теперь встаёт и заходит на Северном и Южном полюсах вместо Восточного и Западного, а стрелка компаса на четверть сдвинулась, но климат в обители изменился мало. Главным для неё стало не это. Коричневая ощутила ни с чем не сравнимое облегчение, заметив, что вторжение пришельцев прекратилось.

Но что привело сюда эту разношёрстную толпу? Выглянув из окна, она увидела волков, единорогов, эльфов, демонов, звереголовых, гусениц и, разумеется, людей. Кажется, они что-то праздновали, поскольку на людях красовались яркие одежды, а на траве тут и там были расстелены покрывала для пикника.

— Выйдем и проверим, — решила Коричневая. Несмотря на ободряющий тон, она была удивлена и слегка нервничала.

— Может, мне остаться, — засомневалась Цеце.

Коричневая покачала головой. — Нет, подруга. Я люблю тебя и не откажусь от этого чувства даже у всех на виду. Если и ты меня любишь, идём вместе.

— Если ты уверена…

— Я знаю только, что не стану больше жить во лжи. Будь, что будет. — Взяв Цеце за руку, Коричневая поцеловала её и повела к входной двери.

Сборище снаружи и впрямь напоминало армию. Все разместились широким полукругом, а маленькая группка в центре стояла прямо у входа в замок. Когда Коричневая вышла, посетители молча направились к ней.

Во главе делегации был Пурпурный — гражданин или адепт, пока он молчал, оставалось неясным; а впрочем, теперь это не имело значения. Ещё один сюрприз… она-то думала, что он снова за решёткой. Прямо за ним шла Алиси — та самая, что встречалась с Лисандером, но была завербована врагом. Она явно нашла себе другого. Коричневая остановилась перед Пурпурным, рука об руку с Цеце.

Пурпурный заговорил.

— Тебе известно, что вся моя жизнь — фальшь, и я дважды предал собственную культуру. Но сейчас я скажу тебе правду, и ты должна мне поверить. Я не сдамся никому, кроме тебя, поскольку лишь ты была ко мне добра. Знай, Адепт, что мой предыдущий шантаж — мыльный пузырь, ведь тебя никто не осуждал, как и ты — их. Если ты не хочешь слушать своих друзей, услышь врага: для тебя нет запретов.

Она воззрилась на него. Пурпурный явно имел в виду то, о чём она подумала. Неужели он пришёл опозорить её перед всеми?

Пурпурный сделал шаг вперёд и поймал враз онемевшую от страха руку Цеце.

— Я отправил тебя в Коричневую Обитель с подлым намерением, — сказал он ей. — Хотел шантажировать хозяйку сего замка, дабы она служила эктарам. Но всё — ложь. Никто не возмущается личной жизнью Коричневой — или твоей. Я отрекаюсь от власти над тобой, Цеце, и желаю тебе счастья. — Он опять обернулся к Коричневой. — Глубоко сожалею, что отплатил тебе злом за добро и лгал, чтобы тебя поработить. Ты этого не заслужила.

Он развернулся и направился прочь. Алиси следовала за ним.

— Подожди! — крикнула Коричневая. — Что они пообещали тебе за подобные речи?

Пурпурный замедлил шаг.

— Пусть это тебя не беспокоит. Будь уверен, я поведал тебе правду.

— Но меня это тревожит! — настаивала она. — Я знаю, что ты ничего просто так не делаешь. Что?..

— Быструю и безболезненную смерть, — ответил Пурпурный и возобновил свой путь.

— Нет! — вскрикнула Коричневая, бросаясь за ним. — Я не желала тебе смерти! Мы заключили сделку, и я обязалась не причинять тебе вреда: ни прямого, ни своим молчанием при появлении угрозы.

— От тебя это не зависит, — пробурчал он, продолжая идти. — В любом случае, договор расторгнут; он был в силе, когда у власти стояли эктары. Не беспокойся больше об этом.

Но она не могла вот так просто его отпустить.

— Если тебя привели сюда для публичной казни, я подобного не потерплю! Я прощаю твои намерения и благодарю за компаньонку. Ты не должен умирать!

— Я не прошу твоей милости, — ответил Пурпурный, вновь замедляя шаг. — Я пришёл под действием чар, моя свобода ограничена. Если правдой выторгую себе быструю смерть, меня это устроит.

Коричневая посмотрела в сторону. Там стоял Голубой Адепт с Голубой Леди.

— Стайл! Молю тебя, если наша дружба имеет значение, отмени этот кошмар!

Стайл поднял руки.

— Ты помилован по просьбе Коричневой, Пурпурный. Не твори больше зла, и избежишь смерти с заточением. Это касается и твоей любовницы. Скройся с глаз. — Адепт явно досадовал, но не очень. Он никогда не отличался мстительностью и каждый раз внимательно изучал варианты получше. Стайл обернулся к стоявшему позади эктару. — Передай своим, чтобы следили за ним, но не убивали.

Гусеница вытянула щупальце и загнула кончик вверх.

Пурпурный медленно обернулся.

— Леди, твоя щедрость не знает границ. Я обошёлся с тобой намного хуже. Благодарю тебя за нежданный исход. — Затем вновь повернулся к ней спиной и побрёл прочь; никто его не преследовал.

Никто, кроме Алиси, которая догнала и обняла Пурпурного. Он обнял её рукой. Ему всегда нравились молоденькие, а её репутация страстной девушки была известна.

Коричневая увидела и Бежевого Адепта со стоявшей рядом вампиршей Джоди. Винить её было не за что; Бежевый применил на девушке свои чары, противостоять которым та не могла. Коричневая открыла было рот…

— Бежевый, ты тоже прощён, — сказал Голубой, прежде чем она успела молвить хоть слово.

Эктар сделал ещё одну отметку.

— Благодарю тебя, о моя леди! — воскликнула Джоди.

Бежевый направился прочь вместе с ней. Коричневая поневоле признала, что пара из них получилась красивая. С женой-вампиршей Бежевый больше не предаст интересов Фазы.

Вперёд вышли ещё двое. Лисандер, который тоже оказался вражеским шпионом, но в итоге сделал выбор в пользу спасения Фазы, и его подруга Эхо, она же Охэ.

— Когда ты взяла Цеце с собой в Гардом, чтобы помочь Пурпурному в игре против эктара, на самом деле ты взяла меня вместо неё. Прошу прощения за невольный обман.

Коричневая была поражена.

— Тебя? Мужчину? — Но осознала, что это вполне реалистично. Она заметила, что новая «спутница» была выше и крупнее Цеце, но половые признаки, естественно, проверять не стала.

— Да. Пророчество указывало на моё участие в спасении оболочки планеты. Таким образом, моё присутствие было необходимо, и Нипи провела меня под купол, чтобы раздобыть один из ключевых элементов плана «Сдвиг по Фазе».

Сдвиг по Фазе. Коричневая подумала, что название действительно подходящее.

— Какой ключевой элемент?

Из толпы выступила симпатичная девушка лет семнадцати на вид.

— Меня в форме эктарова семени, — призналась она. — Сейчас меня зовут Обва, хотя это обращение не является постоянным. Я хочу поблагодарить тебя, Адепт, за то, что помогла воплотить меня в жизнь и спасти Фазу.

Значит, это и есть новый Адепт-Эктар, чья музыка действительно спасла Фазу! Без неё всё было бы потеряно.

— Я рада, что это случилось, — улыбнулась Коричневая.

— Мой друг Флаш и Робот-Адепт сожалеют, что не смогли прийти. Они заняты, отправляя последних снежных демонов на запад, где сейчас наиболее подходящие для них условия. Я предложила помочь, но Флаш предпочёл разобраться самостоятельно.

Коричневая посмотрела на неё. — Тебе сие не по душе?

Обва сухо улыбнулась. — Не совсем. Я думаю, он хочет попрощаться с одной снежной демонессой, прежде чем между нами начнутся серьёзные отношения.

Коричневая рассмеялась. — Кажется, я слыхала об Иззи! Поверь мне, с ней у него нет будущего!

— Верно. Но думаю, я не раз ему об этом напомню, пока позволю до себя дотронуться. Неважно, я всё рада познакомиться с тобой, ведь ты поспособствовала моему появлению на свет. У меня не было настоящих родителей, но я всегда мечтала, чтобы кто-то вроде тебя… — Девушка пожала плечами. — Дурацкая идея, конечно же.

— Я похожа на мать? — удивилась Коричневая.

— Мне не следовало этого говорить, — быстро сказала Обва, заливаясь краской. — Теперь я понимаю, что у меня не было права на подобный намёк в твою сторону…

— Ты не обидела меня, девочка! — воскликнула Коричневая. — Я бы с удовольствием воспитывала тебя, если бы это было возможно без…

По щеке Обвы побежала солёная капля. — Тогда…

— Позволишь ли обнять тебя, милая?

— Да! — И та бросилась к ней. Они сердечно обнялись.

— Навещай меня, обязательно, — попросила её Коричневая. — Ты и твой молодой… — Она заколебалась. — А Флаш с Нипи тоже?..

— Да. Мы разберёмся. Пока решили, что он будет парнем, а я — девушкой. Со временем мы устраним эту неясность.

— Так оно и будет, — согласилась Коричневая, которой пришло вдруг в голову, что Обва могла тянуться к ней и по другой причине. Эта сексуальная неопределённость…

Теперь к ней приблизился единорог. Нейса. Приняв своё человеческое обличье, она превратилась в моэбитку Несси.

— Я последняя, — сказала она. — Мой груз — самый обременительный.

— Ты? — поразилась Коричневая. — Ты всегда была моей лучшей подругой, Нейса!

— Верно. Потому и страдаю больше других. Я предала тебя в тягостный час.

— Что? Ты никогда…

— Нет, предала! Когда ты поведала мне о том, чего слышать мне прежде не доводилось, в поисках поддержки.

— Ты оказала мне её, Нейса. Ты…

— Я сказала, что никто не узнает о твоём позоре. Я, сама полюбившая не единорога, не имевшая смелости это признать, презревшая своего жеребёнка, когда она проявила больше храбрости… как могла я клеймить тебя за иную любовь! Я была слепа, когда причинила тебе боль, Коричневая, и горько о том пожалела. — Обва проронила слезинку, глаза Нейсы кипели от набежавших слёз. — Сие был не твой позор, о вернейшая из подруг, а мой.

Коричневая хотела было запротестовать, но так и замерла на месте с открытым ртом. От кобылы разошёлся всплеск правды, от которого вспыхнул радугой воздух и дрогнула земля, а небо сменило цвет. Отражаясь от всех собравшихся, он порождал всё новые всплески. Они были солидарны с Нейсой. Когда общая волна захлестнула Коричневую с Цеце, адепт ощутила молчаливую поддержку и одобрение. Они всё знали — и принимали её такой. Так же, как она приняла их.

Коричневая обняла Нейсу.

— Позора нет, — просто сказала она. И это тоже была правда. Последний толчок двинул культуру Фазы вперёд.

Конец

Content

Пирс Энтони
Сдвиг по Фазе

Глава 1 Лисандер

Глава 2 Магия

Глава 3 Решение

Глава 4 Позор

Глава 5 Игра

Глава 6 Эктары

Глава 7 Бомба

Глава 8 Север

Глава 9 Игра

Глава 10 Семя

Глава 11 Запад

Глава 12 Обва

Глава 13 Юг

Глава 14 Дуэт