Теэде Андра

Эстопласт

Андра Теэде

Эстопласт

Пьеса о том, как создавался свет

Estoplast: Andra Teede (2013)

Перевод с эстонского: Борис Тух

Действие происходит на заводском дворе, в цехе, комнате отдыха, зале с образцами продукции и в кабинете. Действующие лица — мужчины и женщины разныx возрастов, столько, сколько потребуется театру и сколько он сможет себе позволить.

Временной контекст во многом — плод фантазии, коллаж, построенный на беллетристическом вымысле.

Пролог

Утро. Спиной к публике стоит чужой в шляпе, пальто и с чемоданом. Из ванной появляется человек в исподнем, чистящий зубы.

Человек: Здравствуйте!.

Чужой: Привет![1]

Из ванной появляются еще люди, все они в исподнем и чистят зубы.

Эстонцы: Tere. (Здравствуйте!)

Чужой: Приветствую вас, славный рабочий класс Эстонии! Так же героически, как вы, эстонские рабочие, вышли на улицы и потребовали свержения правительства поджигателей войны, так же, как вы двинулись вверх, на Вышгород, и вниз, в Кадриорг, где вы предъявили свои требования президенту фашистской клики Пятсу и заставили его утвердить новое правительство, состав которого был предварительно одобрен Компартией Эстонии, так же героически, как вы выдвинули просьбу о принятии Эстонии в Союз Советских Социалистических Республик, которая дала плоды в виде прокатившейся по всей стране волне митингов и демонстраций, так же героически должны вы теперь, когда власть в Эстонии наконец принадлежит советам рабочих и крестьян, трудовому народу, во имя исполнения надежд и чаяний которого пролили столько крови наши лучшие товарищи, так же героически вы должны взвалить на свои плечи груз построения новой и лучшей жизни.

Молчание.

Чужой: Вот так. Кто хочет участвовать в деле строительства коммунизма?

Эстонцы молча стоят.

Чужой: Ах, один момент!

Сталин достает из чемодана маленький ксилофон и играет на нем эстонскую детскую песенку «Поезд едет, чух-чух-чух!»

Чужой: Так кто хочет строить коммунизм?

Некоторые поднимают руки. Сталин играет еще раз.

Чужой: Повторяю: кто хочет строить коммунизм?

Все поднимают руки.

Чужой: Вы, кажется, не хотели?

Один из рабочих: Товарищ Сталин, лично я очень хочу, а вот этот не хочет!

Чужой: За работу, товарищи!

Соревнование 1

Кипит работа.

Голос диктора: В 1959 году распоряжением Совета народного хозяйства Эстонской ССР были объединены завод электроосветительной арматуры «Электрометалл» и фабрика бакелитовых изделий «Престо» и на объединенной базе создан завод пластмассовых изделий «Эстопласт», который вскоре стал ведущим предприятием во всесоюзном масштабе.

Работа на «Эстопласте» протекала успешно, плановые показатели регулярно выполнялись и перевыполнялись. Завод «Эстопласт» был избран одним из ведущих во всем Советском Союзе предприятий, производящих электроинсталляционное оборудование. Как сказал великий вождь и учитель Владимир Ильич Ленин — производительность труда, в конечном счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя. В результате внедрения новой техники и технологии теперь на «Эстопласте» в расчете на один квадратный метр производственной площади изготовляется на 22 % продукции больше, чем за тот же период прошлого года. Целью социалистического соревнования является повышение производительности труда, увеличение количества продукции и повышение ее качества, соцсоревнование вдохновляет рабочих участвовать в управлении производством, воспитывает коммунистическую мораль, коллективизм, дисциплину и чувство хозяина. Поднимает квалификацию и культурный уровень трудящихся. Нужно откровенно сказать, что такое соревнование рабочим нравится. Они испытывают к нему интерес и по собственной инициативе обращаются к руководству с просьбой — можно ли нам взять повышенные обязательства, чтобы участвовать в социалистическом соревновании.

Появляются рабочие. Первый из них выходит вперед.

Голос диктора: Рабочий нашего четвертого цеха пластмасс — великолепный пример передового советского человека, для которого первостепенную важность имеют перевыполнение плана и образцовая производительность труда. Он выполнил пятилетний план уже за четыре года.

Вперед выступает другой рабочий.

Голос диктора: Неудивительно, что хороший работник, у которого руки золотые, может справляться и с работой двоих, как вот этот передовой рабочий. Прежде всего нужно, чтобы работа спорилась, ведь производительность труда — главное для победы нового общественного строя.

Вперед выступает следующий рабочий.

Голос диктора: Примером для всех своим отношением к делу служит этот молодой коммунист, чьи проворные руки повысили производительность всего его участка на 6,8 %. И все это — во имя социализма, во имя процветания нашего народа, чтобы квартиры советских людей освещались в этот революционный период нашей продукцией.

Творчество

Женщина-дизайнер в своем кабинете. Она деловита. Звучащая по радио песня прекращается, начинается шестичасовая программа новостей. Дизайнер выключает радио, вписывает последние слова в лежащие на столе бумаги и собирает папки. Она выполнила трудовое задание — скопировать из зарубежного журнала великолепную люстру и сделать ее чертежи.

Убирает со стола, красит губы, готовится к уходу домой. Делает все тщательно, не торопясь. Когда уже надела пальто, взгляд ее останавливается на стенде с изображениями интерьеров, помещенном в углу кабинета. Ее осеняет какая-то идея; она снимет со стенда один из проспектов и внимательно изучает его. Волей-неволей берет маркер и начинает чертить. Остается довольна эскизом, откладывает сумочку и переносит набросок на чистый лист бумаги. Новый рисунок заводит ее еще сильнее, чуть помедлив, она снимает пальто и целиком уходит в творчество. Вскоре вокруг нее вырастает целая куча абстрактных рисунков. Женщина возбуждена, глубоко дышит. Садится и приглаживает волосы. Когда до нее доходит, что она совершила в трудовом экстазе, она начинает смеяться. Звонит телефон. Дизайнер поднимает трубку.

Дизайнер: Да, я все еще здесь. Да, иду. Тут одну вещь сделать пришлось. Да, это очень важно. Приказ. Да, с самого верха. Прекрати! Я же сказала, что иду.

Дизайнер кладет трубку и продолжает рисовать.

Кружки по интересам

Комната отдыха. Начинается обед. Издали слышно, как многочисленные женщины и редкие мужчины заканчивают работу и, болтая между собой, входят в комнату. Некоторые тут же закуривают.

Начальник: Впервые весь наш заводской коллектив уходит в отпуск в течение двух летних месяцев. Среди нас много любителей путешествий, наш заводской автобус почти все время в пути. Самые длительные поездки — в Москву и Киев. В августе заводчан ждет Крым. Весной мы совершили экскурсию в Ленинград, осенью полный до отказа автобус вновь повезет наших работников в Ленинград. В Паяка, где расположена наша заводская дача, сейчас отдыхают в палаточном лагере 50 детей наших сотрудников. Наши же работницы в этом лагере работают воспитательницами и поварихами. Никого мы не заставляем. Наши люди сами могут позаботиться о себе. Я тоже в отпуск поеду в Паяка и прошу всех добровольцев, желающих быть воспитателями, еще на этой неделе записаться у меня.

Анна: Так как же у вас организовано кофе?

Паула: Раз в месяц приносит каждый. Лучше всего это делать в день получки, но можно и в другое время. Каждый приносит по 200 граммов кофе, мы их складываем у себя и все вместе пьем в обеденное время. Так практичнее, чем если каждый будет носиться со своим кофе.

Анна: А приносить куда?

Паула: Для начала можешь отдать мне. А потом сама привыкнешь высыпать сюда, в большую жестяную банку, и записывать в тетрадку, когда принесла. Вместе кофейничать веселее.

Калле: Особенно приятно кофейничать с дамами, тем более, если в столовой подают какой-то подозрительный суп. У них всегда найдется бутерброд.

Анна: Как это суп может быть подозрительным?

Калле: Ей-богу, женщины, говорю вам, что сегодня в столовой такой суп, что и идти туда не стоит. Уж лучше сразу к вам.

Антс: Слушайте, слушайте, он дело говорит.

Анна: Что с этим супом не так?

Калле: Там капустные щи подали.

Анна: Чем капустные щи плохи?

Антс: Рыбой. Кто раньше слыхал про рыбу в капустных щах?

Девушка: Ты это серьезно?

Анна: Рыба, значит…

Женщины разливают кофе, пьют.

Паула: Бедняжки, возьмите у меня пару бутербродов, коли уж совсем оголодали. Я на всякий случай приготовлю побольше.

Паула протягивает Калле бутерброд. Девушка предлагает свой бутерброд Антсу.

Анна: Если вам интересно мое мнение, так ссыпать кофе в общий котел — замечательная придумка. Люди часто не умеют ценить, что значит держаться вместе. Особенно в трудные времена, когда каждый за себя.

Паула: Кому еще кофе? Анна, тебе налить?.

Калле: Разумеется, мы многое делаем сообща, но это кофепитие — самое важное.

Паула: Ты прав, кофе — самая мелочь. Послушай, тебе непременно надо прийти на репетицию нашего хора, у тебя, должно быть, красивый альт.

Девушка: В самом деле, хорошая мысль.

Анна: Правда? Вы так считаете?

Паула: Хор уже начинает готовить репертуар Певческого праздника. Настала горячая пора, спевки проходят несколько раз в неделю.

Анна: Oй, несколько раз в неделю?

Антс: Как вообще вам поется, дорогие дамы? Не могли бы мы снова провести совместный пикник с заводским оркестром? Мы с парнями ждем — не дождемся, эти встречи всегда такие чудесные!

Калле: Так что вам, дамочки, некуда деваться. У нас давно уже не устраивали вечера танцев или спортивные дни.

Девушка: Да ты это о чем? А день рождения бригадира на позапрошлой неделе? А еще многие женщины из нашего отдела ездили в Паяка на уборочную. Говорят, садоводству там рабочих рук не хватает, для них самая горячая пора настает, надо урожай убирать, землю к зиме готовить. Дел невпроворот!

Антс: Ну раз уж разговор зашел, то позвольте мне напомнить, что и драмкружку очень требуются дамы. Иначе вместо «Трех сестер» придется играть трех братьев.

Все смеются.

Паула: Но хор все-таки важнее. Если мы не получим дополнительных голосов, нас могут не пустить на Певческий праздник. Или заставят присоединиться к какому-нибудь большому хору. А ведь лучше всего было бы пройти в шествии под флагом своего завода.

Калле: Кто спорит! Само собой, лучше всего — под флагом «Эстопласта».

Антс: О чем вы спорите, кто много делает, тот повсюду успевает. Вот Нина с экспериментального и в хоре поет, и на сцене играет, и в садоводство с вами ездит землю боронить, и с мужиками в велопробег. Вот это баба!

Девушка: Верно, Нина у нас просто молодец! А на стенде в фойе, замечали? — уже которую неделю висит объявление об автомобильных гонках. Кто-то написал, что заводская гоночная машина стоит без дела, требуется найти гонщика для нее.

Калле: А, это наша старая «Формула-молодежная»[2]; мы с инженерами ее осматривали, машинка вполне на ходу.

Девушка: Может, Нину из экспериментального и за руль посадим?

Калле: Не женское это дело — автогонки. Тут надо за руль посадить какого-нибудь крепкого молодого парня, чтобы результат давал. Я бы и сам с радостью погонялся бы, да семья требует внимания, к тому же рисковое это дело — гонять на «формуле». Будь я годков на двадцать помоложе — тогда конечно!

Анна: Может, пригласить кого со стороны

Калле: Да, да, если у себя на заводе не найдем парня, можно и со стороны.

Девушка: А свой заводской парень все-таки лучше всего.

Калле: Да где ты своих заводских возьмешь, если нет? Мы уже всех ребят поспрошали, никому не улыбается садиться за руль этой раскоряки.

Девушка: Может, кто-то из практикантов?

Калле: В одном я уверен, у такой классной и дружной компании, как мы здесь, готовая к старту гоночная машина не должна простаивать впустую.

Паула: Так что ты решила насчет хора, Анна?

Анна: Там видно будет.

Калле: Знаете, дамы, я согласен петь в вашем женском хоре. А потом все вместе сходим в бассейн «Калев», заниматься синхронным плаванием.

Женщины хихикают и хохочут.

Антс: А что? В самом деле! Если уже погода испортилась и в Пирита на пляже холодно, пойдем всей гурьбой в бассейн «Калев» и будем глотать там воду с хлоркой.

Женщины смеются.

Паула: Трепачи вы все!

Допивает кофе и ставит чашку в раковину. Все следуют ее примеру. Анна уходит, Паула за ней. Последней уходит девушка. Антс провожает ее взглядом.

Калле: А с этой «формулой» надо что-то решать. Чертовски жаль, если она так и сгниет в гараже.

Антс: Да, конечно.

Калле: Ну что, выкурим еще по одной?

Антс: Я пас. Работа ждет.

Уходят.

Битлы

Комната образцов продукции пуста. Входит Антс, закрывает за собой дверь. Некоторое время смотрит на светильники, потом достает из кармана отвертку, камертон, вилку и маленькую барабанную палочку. Сначала не решается, просто собирается с духом, затем начинает пробовать извлечь из ламп звук. Чем больше у него получается, тем сильнее он радуется. Возникает очень похожий на настоящий мотив из репертуара «Битлов» «All my loving»

Входит девушка. Сначала Антс не замечает ее. Продолжает играть. Удивительно, как хорошо у него получается. Музыка становится громче. Девушка сдерживает себя, но музыка, которую извлекает Антс, так прекрасна, что не сдержаться. Возможно, она слушает «битлов» впервые в жизни.

Девушка: Антс, не надо. Еще сломаешь что-нибудь.

Антс роняет барабанную палочку. Собирается уходить. Девушка поднимает палочку и подает Антсу.

Девушка: Давай вернемся на работу.

Антс берет барабанную палочку и подзывает девушку к себе. Показывает банан и отдает его ей. Девушка смущена, она берет банан, как драгоценный камень. Антс очень доволен, видя реакцию девушки. Они некоторое время молча стоят, затем Антс уходит. Девушка стоит с бананом в руке. Нюхает его.

Жара

Производственное помещение. Ночная смена. Работа уже идет некоторое время. Жара томит всех. Девушка работает все медленнее и наконец останавливается.

Девушка: Искупаться бы. В темном лесном озере, представляете? Скинуть халат и плюхнуться в воду!

Паула: Можешь хоть сейчас снять халат — здесь все свои!

Работницы смеются.

Девушка: Завтра же пойду к директору и потребую, чтобы нам устроили тут бассейн. Будем собирать светильники по шею в воде.

Работа продолжается.

Девушка: Послушайте, из умывалки уже убрали ведра, что всю зиму там стояли?

Паула: Не знаю.

Работают. Девушка выходит из комнату. Слышен плеск воды, девушка в соседней комнате стоит под душем. Затем обходит штабель ведер и наполняет два из них водой. Возвращается. Она босая, с волос капает, халат небрежно застегнут на голом теле, в руках два ведра воды. Одно она ставит перед своим стулом, другое относит Пауле. Девушка садится и окунает ноги в ведро. Ее удовольствие беспредельно. Паула делает то же самое. Поначалу остальные женщины недоуменно и осуждающе смотрят на них, затем все поодиночке уходят в душевую и возвращаются с мокрыми волосами, халаты липнут к телам, каждая несет ведро для ног. Одна из женщин, самая озорная, брызгает водой на других. Смех. Настроение у работниц поднялось, несмотря на жаркую летнюю ночь.

Moсква 1

Дизайнер в Москве перед комитетом министерства по дизайну.(Художественно-производственным советом.) Комитетчики сидят за длинным столом, на котором лежат чертежи нового светильника и его прототип. Председатель рассматривает документацию.

Председатель: Здравствуйте!

Дизайнер: Здравствуйте!

Председатель: Ну, давайте посмотрим…

Достает из коробки светильник. Разочарованно вздыхает.

Председатель: Что же будем делать… что будем делать? Ну, если откровенно… Знаете, что мы сделаем. Возьмем этот самый прототип и… во-первых, окраска… что-то он у вас какой-то… слишком пастельный. Ярче надо! Возьмем, к примеру, красный цвет! Вот именно — красный! Красный цвет — всем цветам цвет!

Дизайнер: Да, но…

Председатель: И во-вторых, форма… Да, форма… Хотелось бы что-то повыразительнее… А сейчас… нет, так нельзя. Эта самая форма должна быть попышнее, как… ну скажем, люстра. Вот именно — люстра! Непременно люстра — это то, что надо

Дизайнер: Но…

Председатель: И ощущение… Светильник должен вызывать ощущение. Сейчас он, конечно, тоже вызывает, но какое-то это ощущение не такое! Вы меня понимаете? Такое вот ощущение, которое вызывает настоящая люстра. Такая, знаете, сияющая золотом люстра!

Дизайнер: Да, но…

Председатель: Вот так. Плафон, значит, пусть будет ярко красным, но ощущение блеска золотой люстры все же должно присутствовать. Для этого проведем по плафону полоску, золотистую полоску. Одну. Нет, лучше две! И не узенькие, а широкие. Вот такие широкие. Или знаете что? Пускай плафон будет золотистым с красной полосой.

Дизайнер: Да, но…

Председатель: Вы согласны? Вот и хорошо. Значит, мы пришли к единому мнению. Спасибо! Проблема решена.

Дизайнер: Нет, не решена, это мой светильник…

Председатель: Товарищ дизайнер, своими аполитичными убеждениями вы препятствуете развитию социалистической среды; ваше поведение просто-таки антикоммунистическое. Задачей страны Советов является строительство новой лучшей жизни, и мастера культуры вносят здесь свой вклад, являясь носителями идеологически приемлемых эстетических убеждений. Советский художник находится на службе марксистско-ленинской идеологии и рабочего класса, и вся творческая интеллигенция должна заботиться о претворении в жизнь наших идей. И вам, товарищ дизайнер, следует рано или поздно осознать это, или вам может грозить привлечение к ответственности за антикоммунистическое поведение.

Мечтатель

Заводской двор зимой. Темно. Очень холодно. Мечтатель стоит во дворе, переминаясь с ноги на ногу. Некоторое время спустя появляется Директор. Проходит мимо него к двери, затем останавливается, размышляет, возвращается. Останавливается рядом с Мечтателем. Испытывает какое-то беспокойство, разглядывает его, пытается найти контакт. Мечтатель его не замечает, будучи целиком погружен в свои мысли.

Директор: Ну и? Что ты здесь шляешься?

Мечтатель не отвечает. Раскуривает сигарету.

Директор: А?

Мечтатель: Я пришел на работу малость пораньше.

Директор: Насколько раньше? Кто велел так рано приходить?

Мечтатель: Я всегда прихожу на работу немного раньше.

Директор: Заходи уж. Мороз-то нынче каков!

Директор дует на руки, изо рта выходит пар. Метатель курист сигарету.

Мечтатель: Глянь на небо! Как будто его накрыли ватным одеялом.

Директор смотрит на небо, потом на Мечтателя. Не понимает.

Мечтатель: Я вообще надеялся, что все остальные запоздают, чтобы я смог здесь некоторое время простоять в одиночестве.

Они стоят до тех пор, пока не начинают доноситься голоса; появляются другие рабочие, сначала поодиночке. Некоторые женщины идут группами по две-три, другие по одной. Мужчин значительно меньше. Никто по-настоящему не поет, но все в хорошем настроении. У всех с собой пакеты с едой. Мечтатель продолжает стоять и смотреть на небо, Директор стоит рядом, хочет что-то сказать, но не решается.

Директор: Ты идешь? Пойдем, прошу тебя.

Падают первые хлопья снега. Мечтатель поворачивается и идет к входной двери. Директор за ним. Догоняет, берет под руку. Мечтатель некоторое время позволяет это, затем вырывает свою руку

Банан

Девушка сидит за столом. Вынимает из кармана банан с уже почерневшей кожурой. Держит его как драгоценность. Взвешивает в руке, крутит, ощупывает. Достает из сумочки нож и вилку и пытается ими очистить банан. Содрав кожуру, съедает весь банан, пользуясь ножом и вилкой. Впервые она почувствовала вкус банана. Каждый кусочек так долго обсасывает, что во рту он превращается в банановый сок. Съев весь банан, пробует на вкус кожуру. Это ей не нравится, но она с помощью ножа и вилки соскребает с внутренней стороны кожуры остатки банановой мякоти. Заворачивает кожуру в бумажку и кладет в сумочку. Снова вынимает кожуру из сумочки и нюхает. Натирает кожурой ладонь, затем трет ладони друг о друга, словно размазывая крем, и нюхает руки. Теперь они пахнут бананом. Очень приятно.

Серебро

Производственное помещение. Начальник сидит, кого-то поджидая. Входит Калле.

Калле: Вызывали?.

Начальник: Присаживайся. Как твои дела?

Калле: Нормально.

Начальник: А семья как?

Калле: Нормально.

Начальник: А дети? А мамаша?

Калле: Все нормально

Начальник: А супруга как?

Калле: Нормально. И у нее тоже все нормально.

Начальник: У нас к тебе дело есть.

Калле: Слушаю.

Начальник: Тебе хорошо известно, что экспериментальный завод начнет производить выключатели с серебряными контактами…

Калле: Это революционный шаг, это изобретение наших же заводчан, которое должно снова ввести в массовое потребление выключатель как таковой. Ясно, что для того, чтобы освоить их производство до выставки товаров народного потребления в Москве, в следующем месяце, нам нужно начать делать их уже сейчас. В понедельник, с утра, лучшего момента не найти.

Начальник: Мы тебя пригласили по двум причинам.

Калле: Да, разумеется, я очень хочу делать прототип, мне нравится копошиться с новинками. Само собой. И прототип должен быть качественным, прежде, чем утвердить модель, надо произвести как минимум миллион включений.

Начальник: Пока что требуется только выключатель.

Калле: Корпус, разумеется, ставим пластмассовый; керамические выключатели — это прошлое. Сегодняшний день — пластмасса, медь, серебро. Такой выключатель выдержит 50 лет, никак не меньше.

Начальник: Вот именно. Нынешний день — это пластмассы, медь и серебро.

Калле: Пластмассовый корпус вообще не проблема: сделаем форму, отольем в форме корпус, останется только добавить начинку и контакты. Серебряный выключатель состоит из двух частей, медной и серебряной, как я уже сказал: пластмасса — медь — серебро. Когда они все вместе, результат может быть только отличным. Как я уже говорил, потребуется минимум миллион включений, чтобы убедиться, что он выдержит. Я мог бы сделать такую штуковину, которую можно включить миллион раз. Но вручную очень трудно — артрит можно нажить.

Начальник: Да, конечно. Вот видишь, у тебя уже заработала мысль.

Калле: Медная часть тоже не проблема, медь на складе пока еще есть, тут мы все сделаем. А вот серебро — где его взять? На складе серебра точно нет. Времена нынче трудные, в производстве вообще неоткуда взять серебро. Для серебряного выключателя нужен совсем крошечный кусочек серебра, но на складе даже такого кусочка не найти. Да я и сам не припомню, когда своими глазами видел серебро. В наше время серебро можно найти только в домах, ну там серебряные ложечки и все такое. Моя супруга, к примеру, с утра вдела в уши серебряные сережки, мы с ней надумали вечерком посидеть в ресторане, малость потанцевать, ноги размять. Сережки, само собой, маленькие. Мы люди небогатые. А что это, кстати, за второй вопрос, по которому вы меня вызвали?

Начальник: Да по поводу серебра и вызвали.

Калле: Ах вот оно как.

Пауза.

Начальник: Возможно, после московской выставки мы тебя премируем, вполне возможно. Как-никак ты связан с новой продукцией, революционной.

Калле: А как я жене так вот прямо и заявлю: снимай сережки, они для производства нужны?

Начальник: Обе сережки просить не надо, достаточно одной, ты же сам сказал: потребуется малюсенький кусочек.

Калле: Да, одного кусочка достаточно. Понимаю… Я поговорю с женой.

Планы на отпуск

Лето. Заводская комната отдыха, на столе кофейные чашки, кто-то курит.

Начальник: Во второй раз весь наш заводской коллектив уходит в отпуск в течение двух летних месяцев. Среди нас много любителей путешествий, наш заводской автобус почти все время в пути. Самые длительные поездки — в Москву и Киев, В августе заводчан ждет Крым. Весной мы совершили экскурсию в Ленинград, осенью полный до отказа автобус вновь повезет наших работников в Ленинград. В Паяка, где расположена наша заводская дача, сейчас отдыхают в палаточном лагере 50 детей наших сотрудников. Наши же работницы в этом лагере работают воспитательницами и поварихами. Никого мы не заставляем. Наши люди сами могут позаботиться о себе. Я тоже в отпуск поеду в Паяка и прошу всех добровольцев, желающих быть воспитателями, еще на этой неделе записаться у меня.

Все слушают эту речь и кивают. Когда он умолкает, часть рабочих поднимается, чтобы вернуться в цех. Двое молодых людей остаются докурить сигареты.

Молодой человек 1: Так куда же собирается ваша семья?

Молодой человек 2: В Польшу, в Варшаву.

Молодой человек 1: Да ты что? С ума сойти!

Молодой человек 2: Как только я получу положенные мне как председателю профкома две недели летнего отпуска, мы с женой сядем в автомашину тестя и махнем в Варшаву, а оттуда во Вроцлав. Во Вроцлаве собираются радикалы со всего нашего полушария.

Молодой человек 1: За такие речи ты можешь нажить крупные неприятности.

Молодой человек 2: Да? Вот уж дерьмовая ситуация! Подумай сам, что же мне будет за дела, если одни только слова могут принести мне неприятности?

Молодой человек 1: Мы во всяком случае поедем в Паяка. Речка, солнце, дети.

Молодой человек 2: Да ты, блин, знаешь, что сейчас творится?

Молодой человек 1: В Паяка?

Молодой человек 2: В Польше, бля! Знаешь ли ты как все изменилось после Праги? Как десятки тысяч панков каждое лето собираются в Польше и как рабочие борются против системы? Хватит бессильно сидеть сложа руки! Ты никогда не слышал группу Brygada Kryzys?

Молодой человек 1: С ума сойти! Эти протесты приведут к новой Праге или Будапешту.

Молодой человек 2: Нет, бля! Страны-то разные! Где-то должно сработать! Так пусть начнется с Польши. Народ там гордый. Такой народ, что не станет, как мы, мириться с тем, что весь потолок прокопчен сажей.

Молодой человек 1: Боюсь, что ты жестоко пожалеешь о своих словах…

Молодой человек 2: Запомни, мужик — я поеду в Польшу!

Заведующий просовывает голову в дверь и укоризненно смотрит на молодых людей.

Заведующий: Молодые люди! На часах 14.33, время на перекур давно кончилось! Думаете, неисправный вентилятор в 4-м цеху сам собой исправится?

Молодой человек 1: Уже идем.

Первый торопится к выходу. Второй закуривает новую сигарету и начинает насвистывать песню Brygada Kryzyz «To Co Czujesz». Второй заставляет его замолчать.

Тоска по дому

Русский[3]: Это наша большая родина. Я жил в самой ее середине. (Показывает.) Маленькая избушка, покатые холмы, вдали речка. Если выудишь рыбу, то такую огромадную, что всей семье на три дня хватит. Козы, куры, в огороде баклажаны и тыква. Детишки играют. На краю села церковь, кедровые сосны аж до небес, в лесу полно грибов и ягод, осенью только собирай! Дома у нас были красивые ставни с кружевной резьбой, голубые, голубей, чем небо. Зайдешь в комнату, большая печь греет, бабушка вынимает из духовки хлеб. Лук и картошка на полке у стены, соленья в погребе. На стене коврики, горка полна хрусталя. Самовар пыхтит. Братья придут в гости — расстелим на столе газетку, нарежем сала, водочки выпьем, все как у людей, культурненько. Гармошку растянем, потанцуем. В горнице хоть все село уместится, люди привыкли держаться вместе. Эх, хороша житуха, да только работы в селе не найти. Мне говорят: выбирай! Первое предложение было: езжай туда (показывает) на обувную фабрику имени Владимира Ильича Ленина. Я подумал, чего мне с этой обувкой колупаться, я ж ни хрена в ней не смыслю? Второе предложение было: езжай вот сюда (показывает) на завод ламп «Эстопласт». Я подумал: в этих лампах я тоже ни хрена не смыслю, однако все же теплее. Прибалтика, море опять же. Собрались мигом; как там в песне поется: мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз. Думаю, буду собирать лампы, жена по морскому бережку гулять, вот оно, счастье-то! Сели, значит, в поезд, едем, едем, жена уже пилить меня стала — чего, мол, ты меня везешь в такую даль! Наконец, прибыли, гляжу в окно вагона — холод, море замерзло. Пришел в первый день на работу, думаю, порадую хоть жену, принесу подарочек. Квартиру над дали новую, да только пустую, ни одного ковра, чтобы на стену повесить. Жена смотрит на подарочек и говорит: что ты приволок, такое даже в сортире не повесишь! Отнес назад, никто и не заметил, что я брал. Братьев давно не видел. Все говорят со мной на каком-то чуднОм языке.

Интервью

Комната образцов продукции. Оператор, Ведущий передачи, Дизайнер.

Дизайнер: Итак, мы в комнате образцов продукции, я уже говорила вам о ней. Думаю, что для вступления можно немного рассказать об истории завода и о направлении поисков наших дизайнеров. У нас очень сильная дизайнерская команда, особенно в экспериментальном отделе. Ассортимент нашей продукции постоянно расширяется; наша основная цель — увязать эстетику с практичностью, сделать жизненную среду советского человека прочнее и красивее. Светильник — это основа любого помещения, вы меня понимаете?

Ведущий: Понимаем, понимаем. Все это очень хорошо. Просто очень-очень хорошо…

Дизайнер: Ну вот, я подумала, что вдруг здесь…

Ведущий: Понимаем, понимает. Прекрасное место. Просто великолепное…

Оператор: Может, начнем, товарищи?.

Ведущий: Мы с вами находимся в комнате образцов продукции опытного завода «Эстопласт».

Протягивает микрофон Дизайнеру.

Дизайнеры: Это лучшие образцы нашего творчества. Более двухсот моделей. Некоторые еще не внедрены в производство.

Ведущий: Понятно, товарищ дизайнер. Все они очень красиво блестят.

Дизайнер: Например, этот потолочный светильник? Уникальная техника, как и во многих других находках нашего опытного завода, и эстетически очень приятная. Но я совсем не уверена, пойдет ли он в серийное производство, так как помимо дизайнеров здесь имеют право голоса очень много других людей. Объяснять необходимость разработки и внедрения новых изделий необходимо не только нашим заводским людям — приходится бывать на разных советах, вплоть до Москвы, чтобы там одобрили. Жизнь требует стиля, чистоты, света. У наших людей маленькие квартиры, им не нужны разноцветные люстры. Такие люстры просто не к месту. Поглядите, нас привлекает именно чистота — чистота поверхностей, свет, ясные геометрические формы. Люди не нуждаются в золоченых полосках…. Светильник должен быть простым, светлым и стильным, как…нам примером служит скандинавский дизайн, мы ведь и сами принадлежим к северным странам, наш образ мышления заимствован оттуда. Мы похожи на них.

Все молчат.

Оператор (тихо): Стоп.

Ведущий: Может быть вы немного выйдете вперед, тогда мы сможем дать на вас больше света, женщина с красивыми светлыми волосами. Станьте-ка возле этих золотистых ламп.

Дизайнер: Сюда? А что я должна здесь делать?

Ведущий: Делайте что хотите. Постарайтесь быть естественной. И не надо ничего говорить. Мы просто снимем вас — и порядок!

Оператор: Камера включена! Снимаем!

Съемка продолжается.

Ведущий: Товарищ дизайнер, представительница нашей славной творческой интеллигенции, среди прекрасных ламп, в комнате образцов продукции передового опытного завода; она раньше всех приходит на работу и позже всех уходит домой.

Дизайнер: Послушайте, товарищ, какое там раньше всех, время уже послеобеденное, скоро начнется вторая смена.

Оператор: Стоп! Снимаем заново?

Ведущий: Как я уже сказал, вам не надо ничего говорить. И постарайтесь держаться хоть немного естественнее. Может быть, вам нужно что-то делать с одной из ламп, может быть, восхищаться ее блеском, только молча.

Оператор: Так мы будем снимать или нет?

Дизайнер пытается что-то сказать, но ведущий заставляет ее умолкнцуть и вталкивает в кадр.

Ведущий: Мы находимся в комнате образцов продукции опытного завода «Эстопласт»….

Дизайнер: Нельзя ли мне немного…

Оператор: Тссс! Идет съемка. Тишина!

Ведущий: Вот и прекрасно. Отснимем — пойдем есть. Раз, раз. Два, два. Микрофон в порядке?

Дизайнер: Но…

Оператор: В порядке.

Ведущий: Если в порядке — спасибо разрядке. (Спохватывается). Мы влезаем в кадр?

Оператор: Все путем… Черт возьми, мы будем, наконец, снимать?

Дизайнер: Простите, товарищи, все-таки что я должна делать?

Ведущий: Что делать, что делать. Быть естественной, как обычно. И молча!

Оператор: Камера включена! Снимаем!

Идет съемка.

Ведущий: Мы находимся на опытном заводе «Эстопласт»…

Дизайнер: Но обычно я не кручусь здесь перед камерой, я сижу у себя в кабинете. Или иногда знакомлю с продукцией.

Оператор: Стоп!

Ведущий: Ну зачем такое отношение? Зачем? Мы же делаем все, как обычно.

Оператор: Снимаем!

Ведущий: Может быть, я вам не подхожу, может быть вы найдете для съемки кого-то другого? У нас замечательный трудовой коллектив, честное слово.

Оператор: Стоп! У меня, между прочим, рабочий день кончается!

Ведущий: Прошу вас, делайте что-нибудь с лампами, делайте вид, будто вы их изучаете. Умоляю вас! В конце концов, просто стойте? Справитесь? Уверяю вас, это совсем не трудно.

Оператор: Снимаем!

Ведущий: Товарищ творческий работник в своей естественной среде, среди прекрасных ламп, в комнате образцов продукции передового опытного завода, самой первой приходит на работу, позже всех уходит домой.

Оператор меняет кадр.

Ведущий: Мы в комнате образцов светильников опытного завода «Эстопласт» вместе с товарищем дизайнером. Как видите, товарищ дизайнер вся в трудовом порыве, она инспектирует различные лампы. Сейчас уже начала работу вторая заводская смена, чтобы не терять ни минуты труда во имя построения нашей лучшей жизни. Уже 13 передовых работников опытного завода «Эстопласт» удостоены за свой самоотверженный труд премии Советской Эстонии. «Эстопласт» шагает в первом ряду советских строителей социализма, постоянно наращивая выпуск продукции. В течение следующей пятилетки труженики «Эстопласта» поставили себе цель увеличить объем выпускаемой продукции на 25 процентов. И залогом этого являются люди, целиком и полностью отдающиеся трудовому порыву.

Оператор: Даааа… Стоп. Снято. Очень хорошо. Очень. Пора по домам.

Ведущий: Замечательно, Спасибо, все было просто великолепно.

Дизайнер: Ну, не знаю. Как я могу отдаваться трудовому порыву, если я просто рассматриваю лампы?

Ведущий: Это и есть творчество. Вы рассматриваете лампы, зрители рассматривают вас.

Оператор: Я считаю, мы можем идти. Желаю вам и впредь здоровья и творческих успехов.

Ведущий: Здоровья и творческих успехов

Дизайнер: Спасибо.

Рукопожатия. Съемочная группа уходит. Дизайнер остается одна.

Протест

Ночь. Комната образцов продукции. Входит Молодой человек 2. Включает лампы, приносит из коридора черный мешок, ставит его посреди комнаты. Раскрывает мешок и достает оттуда кучу оранжевых наволочек. На наволочках черным скотчем изображено лицо: два черных глаза и крест из скотча на места рта. Надевает наволочки на лампы, так что лампы превращаются в странные светящиеся лица с запечатанным ртом. Действует аккуратно. Временами бормочет: «Бля, бля…» Когда он заканчивает, вся комната выглядит как молчащий митинг протеста, призрачные лица смотрят друг на друга. Молодой человек надевает такой мешок и себе на голову и становится посреди комнаты. Некоторое время стоит, общается с лампами. Затем снимает мешок с себя и кладет на стул посреди комнаты.

Уходит.

Играй еще

Девушка и Антс заходят в комнату образцов. Девушка ведет Антса.

Антс: В чем дело?

Девушка: Научи меня.

Антс пытается поцеловать девушку.

Девушка: Научи меня играть.

Антс понимает, протягивает девочке барабанную палочку. Девушка начинает неловко стучать по лампам. Они играют на лампах; Антс обучает девушку. Девушка кокетничает и флиртует. Им весело. Но тут девушка разбивает одну лампу. Игра прекращается. Антс пытается ее вновь поцеловать, на этот раз она позволяет. Девушка дает Антсу понюхать свою пахнущую бананом руку. Через некоторое время раздается стук в дверь. Это пришли звать девушку вернуться в цех. Девушка уходит.

Свадьба

Свадебное торжество. В комнату входит Русский, его не ждали. Воцаряется неловкое молчание. Русскому наливают «штрафную». Он поднимается и начинает произносить речь.

Русский[4]: Человеческая душа — это загадка всех времен и народов. Она может смеяться и плакать, равнодушно молчать или восторженно петь. Давайте поднимем бокалы за новобрачных, потому что их души сейчас в унисон исполняют симфонию любви, и это видно не только по их сияющим улыбкам, но и по лучезарным глазам.

Эстонцы пьют. Русский еще только входит в раж.

Русский: Я думаю, что в день бракосочетания молодые супруги разжигают большой костер, который на протяжении всей супружеской жизни согревает их и служит путеводной звездой, если они заблудились в лабиринте страхов и предрассудков. Я хочу поднять свой бокал за этот костер — пусть горит он вечно!

Все пьют. Благодарят русского.

Русский: Дорогие новобрачные, я хочу напомнить вам слова Антона Палыча Чехова: «Не успокаивайтесь, не давайте усыплять себя! Пока молоды, сильны, бодры, не уставайте делать добро!» К этому высказыванию у меня есть только одно дополнение: не уставайте дарить друг другу любовь! Этот бокал я поднимаю за счастье молодых. Как сказал один писатель, счастливый брак — это долгая беседа, в конце которой кажется, что она была очень коротка. Так пусть семейная жизнь наших молодых станет милой, нежной, жизненно необходимой беседой двух любящих сердец на долгие годы.

Русский пьет. Эстонцы не пьют, у них перехватило дыхание.

Aнекдот

Комната отдыха. Только что закончился обеденный перерыв. Молодой человек 1 и Молодой человек 2 курят.

Молодой человек 1 Ты видел ту новенькую девушку, которая работает за станком кафельных плит?

Молодой человек 2: До чего же она проворная!

Молодой человек 1: Наверно, совсем новая. На прошлой неделе, кажется, ее еще не было.

Молодой человек 2: Много кого на прошлой неделе еще не было. Ты что, заметку во вчерашней газете не читал? На опытный завод «Эстопласт» за прошлый месяц пришли 24 новых рабочих, теперь в одном только нашем отделе трудятся 112 советских человек. Всего на предприятии представлены 12 национальностей.

Молодой человек 1: В самом деле? Ну и дела! Да, жизнь, как говорится, не стоит на месте.

Молодой человек 2: Хочешь, анекдот расскажу?

Молодой человек 1: Да знаю я твои анекдоты…

Молодой человек 2: В Париже на международной ярмарке встретились два руководителя фирм, русский и японец, которые закупили одинаковое оборудование для своих предприятий. Через год оба снова встретились, уже в Лондоне. У обоих оборудование работает прекрасно. За ужином японец спрашивает: «Сколько человек у тебя там работает? У меня девять». Русскому стыдно признаться, что у него на том же оборудовании работают 99 человек, он отвечает: одиннадцать.

Утром за завтраком невыспавшийся японец говорит: «Я всю ночь ломал голову, ну хорошо, десять человек — это еще куда ни шло, но скажи, что у тебя делает одиннадцатый?»

Молодой человек 1 смеется.

Молодой человек 2: Неужели ты так и не допер, что, если вдуматься, все мы тут сидим в дерьме. По шею в дерьме.

Молодой человек 1: Что ты называешь дерьмом?

Молодой человек 2: Все, что мы здесь делаем. Утром какой-то хмырь привязался ко мне: мол, не хочу ли я вступить в автоспортивный клуб.

Молодой человек 1: Ну и? Автоспорт — это круто, я бы с радостью гонялся!

Молодой человек 2: Ага, гоняйся во славу родного предприятия, может, тебя в должности повысят, квартиру дадут, а если разобьешься — то и персональную пенсию.

Молодой человек 1: А иначе что — пенсию не дадут?

Молодой человек 2: У всех вас мозги промыты. Так я тому хмырю и сказал: его гонки — дерьмо, и у всех них мозги промыты.

Молодой человек 1: Как невежливо! А он что?

Молодой человек 2: Ничего. Проблеял что-то невнятное — и ухилял. Наверно, стучать на меня пошел. Наверно, меня уволят. Пускай увольняют, бля! Попытайся меня понять? Мне тут все обрыдло. Ничего не интересует. Похуй. Похуй. Похуй.

Некоторое время они молчат.

Молодой человек 1: А я пойду гоняться в ралли. И ты пойдешь. Поверь мне.

Молодой человек 2: Ну и все твои мечты гоняться в ралли лопнут как мыльный пузырь. Я дело говорю. Мир вот-вот изменится.

Moсквa 2

Дизайнер в Москве томится за дверями художественно-производственного совета министерства и готовится войти.

Дизайнер: Спокойствие, только спокойствие. Возьми себя в руки. Все хорошо. Ты справишься. Черт возьми, а мне-то казалось, будто все северяне — стоики от рождения. Ты должна получить эту подпись. Все у нас получится, ты получишь подпись — и будешь делать свое дело. Итак (репетирует свою речь): «Здравствуйте, товарищ председатель худсовета, ваши предложения оказались в высшей степени интересными, но я вынуждена, несмотря на это, просить вас заново пересмотреть мои первоначальные эскизы и еще раз выслушать обоснования, защищающие развитие стиля оформления интерьеров, свойственного именно „Эстопласту“. Послушайте, товарищ, могу ли я задать вам вопрос, почему один из советских заводов не может чем-то отличаться от других?».

Ты с этим справишься. Держись вежливо, но с достоинством, говори убедительно — и все получится. Ты получишь подпись. Оххх….

Проверяет, при ней ли ликер «Вана Таллинн». Входит в кабинет.

Председатель: Здравствуйте, товарищ дизайнер!

Дизайнер: Послушайте, неужели один из заводов в СССР не может отличаться от других?

Пауза. Дизайнер ставит на стол бутылку «Вана Таллинна».

Председатель: Oo..

Дизайнер: Мне ваша подпись необходима немедленно! Черт возьми!

Председатель берет бутылку «Вана Таллинна» и прячет за пазуху.

Затемнение.

Письмо в Москву

В комнату отдыха спокойно входят женщины и мужчины. Обмениваются дружескими репликами и начинают есть. Шум беседы неразличим. В окно под острым углом проникают скупые лучи холодного февральского солнца. Суп приятно пахнет, рабочие довольны едой. Открывается дверь, входит женщина в пиджаке, под мышкой у нее папка с бумагами. Она присаживается к столу, но не ест. Затем встает и несколько раз кашляет так громко, что все замолкают и смотрят на нее.

Женщина в пиджаке: Друзья, прошу вашего внимания.

По комнате проходит недовольный шум.

Женщина в пиджаке: Друзья, прошу вашего внимания. Как вам известно, против нас начали применять силовые методы, и если мы сегодня не отреагируем, то никому неизвестно, что будет с нашим заводом и его руководителем господином Нугисом. Поэтому я прошу вас, славный коллектив пятого участка, уделить мне несколько минут вашего драгоценного свободного времени и подписать это письмо, которое мы завтра отошлем в Москву лично Михаилу Горбачеву. Опытный завод «Эстопласт», чьи труженики выстояли в 40-м году, не сдастся без борьбы и не даст в обиду своего обожаемого господина руководителя. Москва утверждает, что мы — государство трудового народа, и поэтому Москва обязана выслушать нас, рабочих, когда мы к ней обращаемся. Поэтому прошу вас выстроиться и подходить по одному, подписываться надо полным именем и фамилией. И быстренько, быстренько. Сколько вас тут… семь, восемь, девять, ага, вы там в заднем ряду еще не подписали, итак, уважаемые, вы — первые подписавшие, и к вам должны присоединиться все остальные, чтобы мы собрали тысячу подписей под требованием перевести «Эстопласт» из союзного подчинения в республиканское и оставить в должности директора господина Нугиса. Такой нажим на центральную власть должен принести свои плоды.

Молодой человек 1: Но ведь именно по милости Нугиса наш отдел простаивает. В результате во-вот начнутся сокращения. Юрку и Тайво уже уволили, скоро уволят и других.

Мечтатель: Это не вина Нугиса, просто такова жизнь.

Молодой человек 1: Нугис даже русского языка не знает. Образованный вроде человек, а ни с кем не здоровается, доброго слова рабочему не скажет.

Калле: Да, прежний директор, может, и не был таким вышколенным, однако мужик был — во! Свой человек. В день рождения выпьет с тобой рюмочку и поинтересуется, как житье-бытье.

Женщина в пиджаке: Мужчины, прекратите пустую болтовню. Сейчас важно держаться вместе и сообща подписать письмо. Подписывайте.

Калле: Этот ваш Нугис стоит только за себя самого.

Молодой человек 2: Он стоит за эстонское дело. Мы все должны держаться вместе. Это шаг тоже большой шаг вперед.

Молодой человек 1: За такие речи можно схлопотать 25 плюс пять.

Молодой человек 2: Это вы за свои речи еще схлопочете. Вот увидите.

Молодой человек 1: Какое тут эстонское дело, когда скоро мы все лишимся работы!

Мечтатель: Таков уж российский рынок. Никто в России не захочет твои лампы, если ты не хочешь быть с Россией.

Калле: Господи, что станет с нами, когда мы лишимся российского рынка? Полный крах?

Молодой человек 1: Я и говорю, что Нугис не тот человек, который нам нужен.

Молодой человек 2: Нугис стоит за эстонское дело

Молодой человек 2 подписывает. Пауза. Остальные тоже подписывают.

Подруги[5]

Комната отдыха. Паула и Анна.

Паула: Мы с тобой знакомы больше сорока лет.

Анна: В самом деле. Сколько раз меня из-за тебя ставили в угол?!

Смеются.

Паула: Наши матери были односельчанками. Из окна моей спальни была видна стена вашего овина

Анна: Окно твоего брата выходило на мою комнату. Я видела, как он стоял у окна и тайком курил. Он и меня звал, но я не решалась выйти к нему ночью.

Смеются.

Паула: Для меня ты была как родственница, и ты, и твой брат. Только у тебя было столько красивых платьев и туфелек, я просто завидовала тебе. А мой брат был тебе ни к чему, за тобой все деревенские парни бегали.

Анна: Ах, что ты болтаешь, у тебя поклонников было еще больше. Ты и замуж вышла намного раньше меня, совсем еще девчонкой.

Паула: А ты, старая потаскуха, все выбирала — вот всех стоящих парней другие девки и разобрали.

Смеются.

Анна: Ах так, ну погоди!

Смеются.

Паула: Теперь мы на одном заводе, в одном цеху. И квартиры нам обеим дадут в Ыйсмяэ; я уверена, что и тебе дадут квартиру.

Анна: И снова окажемся в одной деревне.

Паула: Не останетесь вы без квартиры, не боись!

Анна: Опять сможем одалживать друг у друга платья и туфельки.

Паула: Как же! И куда мы, старые тетки, в этих платьях отправимся?

Смеется.

Анна: Ну и что! В девках ты у меня сколько раз брала и то, и это, и другое? А теперь мой черед одалживаться у тебя. Вот будем жить в Ыйсмяэ, я к тебе по-соседски зайду за сахаром — не то, чтобы он мне понадобится, а просто чтобы одолжить.

Смеются.

Паула: Я ведь тоже тебе одалживала, побольше, чем ты мне.

Анна: Да что ты говоришь, я не припоминаю — голова совсем дырявая стала.

Смеются.

Паула: Помнишь, ты у меня взяла мою красивую шелковую шаль, чтобы повертеться перед парнями на празднике урожая — и потеряла ее, кувыркаясь с кем-то в стогу. Конечно, это было давно, может, ты и не помнишь.

Анна: Помню-помню. Если ты помнишь, то и я помню

Паула: И чем это ты в стогу так долго занималась? Уже рассвело, когда я домой собралась, костер давно погас, а тебя все видно не было.

Смеются.

Анна: Я вернула тебе шаль на другой неделе.

Паула: Нет, не вернула!

Анна: Вернула, вернула!

Пауза.

Паула: А мой плащик и две пары самых лучших брюк так у тебя и остались.

Анна: Ах, что ты говоришь, какие там брюки!

Паула: Ну да, я положила тебе в чемодан и мой плащ, и зимнее пальто, и обе пары брюк. Да еще и сапожки. А сама всю зиму проходила в юбке и туфлях, пришлось еще набойки на каблуки прибивать.,

Паула смеется, Анна не смеется.

Паула: И еще, наверно, в твоем чемодане оказались другие мои вещи, которые я успела упаковать. Я все из своего шкафа выскребла для тебя, хотя ваша семья всегда была богаче нашей. А потом волокла всю ночь этот чемодан и огромный узел, когда мать сообщила, что вы на станции Кейла. Мать запрещала: не суйся, мол, это опасно. А что мне пришлось вынести для того, чтобы вы там зимой не вымерзли. Автобусы, конечно, не ходили, один крестьянин довез меня до опушки леса, а дальше я топала пешком, торопилась, боялась, что опоздаю и вас увезут. И когда увидела ряд вагонов, поняла, что вы еще там. Перрон был полон народу, все приносили вещи для вас, и я тоже. Две пары брюк и все, что нашла — я тогда и не задумывалась, оставила ли что-нибудь себе. Все для тебя, как-никак подруги, а как же иначе? А ты еще говоришь, что не помнишь.

Анна: Да, я же сказала, что не помню.

Паула: Как это не помнишь? Конечно, помнишь.

Анна: Да что ты!

Паула нервически смеется.

Паула: Так что не говори, будто ты была из богатой семьи и я тебе никогда ничего не давала. Все я тебе отдала. Даже моего брата ты заполучила. А когда вы вернулись, даже спасибо не сказали!

Анна молчит. Паула молчит.

Паула: Не знаю, удастся ли сделать так, чтобы тебе квартиру дали в одном доме с нами. Или хотя бы поблизости, чтобы как тогда, когда мы были детьми. И чтобы наши дети общались, как мы с тобой в детстве…

Анна: Паула, меня мороз по коже пробирает, когда ты об этом вспоминаешь.

Анна поднимается.

Паула: Может, еще кофе?

Анна: не надо мне твоего кофе.

Анна плотно кутается в платок.

Паула: Да что с тобой! Ты сегодня обедала?

Анна не отвечает

Паула: Анна! Ты обедала? Может, еще успеем сходить пообедать?

Анна не отвечает

Паула: Анна?

Анна уходит.

Да будет свет

Дизайнер идет по улице. Останавливается и видит в окне созданные ей лампы «Эстопласта».

Слышится детский плач. Ребенка берут на руки и спрашивают: «Боишься темноты?». Загорается свет.

Первоклассник учит алфавит: «А как арбуз. Б как банан». Мама зажигает свет. Спрашивает: «Что ты сидишь во тьме?» Ребенок: «Мама, а что такое банан?»

Голос: «Шторы завешены?». Другой голос: «Да!». Загорается свет. «Ну, с Рождеством!»

Женщина: «Здесь так темно!». Мужчина: «Минуточку!». Загорается свет: мужчина стоит на коленях и просит ее стать его женой.

Женщина: «Дорогой…» Она тяжело дышит. «Кажется, пора». Загорается свет, и мы видим, как беременная женщина готовится ехать в роддом.

Юноша с чемоданом идет к дверям. Загорается свет, родители обнимают его и провожают в путь. «Ну, будь молодцом там, в Тартуском университете!»

Умирающий лежит в постели, заходится в кашле. Ему подносят стакан воды. Умирающий: «Пожалуйста, пусть всю эту ночь горит свет».

Наш Запад

Русский готовится к приему гостей. Появляется брат, в руке у него коробка с тортом.

Русский: Брат!

Брат: Здравствуй, брат. Ну, как у вас идет дела? По всему вижу, что хорошо!

Русский: Работаем, как видишь. Погляди на нашу продукцию. (Показывает светильники). Вот так мы живем. Прямо как на Западе.

Гости

(Хроника посещений предприятия)

2 декабря 1965 — далекие гости из дружественной Японии. Г-н Сугуру Кавамура из фирмы «Киохо Цушо» и 0-н Хисао Мията из фирмы «Мацуда Сейсакушо».

29 апреля 1969 — международный гроссмейстер, заслуженный мастер спорта СССР, трехкратный чемпион СССР и неоднократный победитель Всемирной Шахматной Олимпиады в составе сборной ССР Пауль Керес.

17 августа 1977 — летчик-космонавт СССР Анатолий Филипченко.

15 июня 1984 — «Эстопласт» получил почетный заказ: изготовить новую специальную серию выключателей и настольных ламп для Кремля.

Соревнование 2

Звучит саундтрек из фильма «Озорные повороты» — «Почему они так быстро едут? — Странный вопрос. Первый же получит приз. — Ах, ясно, материальная заинтересованность».

Голос диктора: Вы участвуете в социалистическом соревновании? Можете ли вы сказать, что такое социалистическое соревнование?

Рабочий: Работать больше и лучше. Тогда повышается качество и растет прибыль предприятие. Работать надо лучше. И больше экономить материалы.

Голос диктора: Что для вас важнее? Победа вашего предприятия в социалистическом соревновании, или премия, которую вы получите?

Рабочий 1: Ну, для меня лично каждая десятка имеет значение. Если, конечно, премируют десятью рублями. Хотя… в магазинах все равно ничего не купишь.

Голос диктора: Однако Ленин говорил: «Производительность труда — это, в конечном счете, важнее всего. Это главное для победы нового общественного строя».

Рабочий: Да, производительность труда — это самое главное…но… ведь в магазинах все-таки ничего не купить!

Начинается социалистическое соревнование. Вперед выходит 1-й рабочий.

Голос диктора: Этот рабочий нашего 4-го цеха пластмасс — лучший пример передового советского человека, для которого первостепенную важность имеют перевыполнение плана и образцовая производительность труда. Он выполнил пятилетний план за четыре года и в награду получает «Брежневский паек»! Сосиски! Консервированный зеленый горошек, кофе, стиральный порошок.

Вперед выходит 2-й рабочий.

Голос диктора: Следующий рабочий уже завоевал первое место. Главное, выпускать больше продукции, ведь производительность труда — главное для победы нового общественного строя. Он получает право на приобретение квартиры, очередь всего шесть лет, и жилплощадь исчисляется из расчета по трети комнаты на каждого члена семьи. Или он может приобрести кооперативную квартиру, цена ее 15 000 рублей, это всего в полтора раза дороже машины «Жигули»,

Вперед выходит 3-й рабочий

Голос диктора: Примером для всех служит этот молодой коммунист, поэтому ему выделяется право на строительство дачи площадью до 25 квадратных метров, и, разумеется, пристраивать сауну не разрешается; частная сауна — это пережиток капитализма.

Вперед выходит 1-й рабочий.

Голос диктора: А вот и он, человек, который всех удивил своим трудовым порывом. Вашим детям выделяется путевка в пионерский лагерь. Бесплатная! И лично вам — премия 10 рублей!

Вперед выходит 2-й рабочий.

Голос диктора: Пятилетний план скоро будет выполнен! И опять всего за два года! Всем — бесплатное молоко и талоны на месячное посещение диетической столовой на Пярнуском шоссе!

Вперед выходит 3-й рабочий.

Голос диктора: Мы производим и отгружаем все больше продукции! Работаем быстрее! Отгружаем быстрее. И вот появляется она! Вот это настоящая ударница коммунистического труда! Вы только поглядите, как проворны ее руки. Вы — одна из лучших тружениц предприятия. Скажите, у вас нет родственников за границей?

Паула: Нет, нету.

Голос диктора: А сколько у вас детей?

Паула: Четверо.

Голос диктора: В таком случае, если ваши дети останутся дома, разумеется, одни и под строгим надзором, вы награждаетесь путевкой в Финляндию.

Никому не верится. Паула так потрясена, что роняет светильник на пол.

Реклама

Творческий коллектив устраивается за столом. На стол кладут светильник «Старый Тоомас». Протоколист берет стопку бумажных листов и несколько шариковых ручек. Творческий коллектив рассматривает лампу со всех сторон. Каждый что-то говорит, сбивается, протоколист успевает среагировать на первые слова, но затем мысль ускользает. Перед творческим коллективом стоит задача: сочинить для «Старого Тоомаса» рекламу, соответствующую стандартам.

Творец 1: Ээ…

Творец 2: Мдаа…

Творец 3: Картинка у нас уже есть.

Творец 1: Да. Совершенно верно. Очень красивая картинка.

Творец 2: В самом деле, с картинкой все в порядке. Дело за текстом.

Творец 1: Он должен быть таким, чтобы…

Творец 3: Чтобы из него было понятно, почему мы… Почему мы выбрасываем на рынок эту лампу.

Творец 1: Мы не выбрасываем на рынок, мы запускаем в производство.

Творец 3: Да-да, запишите: запускаем в производство.

Творец 2: Опытный завод «Эстопласт» запустил в производство новый светильник «Старый Тоомас».

Протоколист записывает. Все смотрят текст и возвращают листок протоколисту.

Творец 3: В принципе мы хотим сказать, что это особая лампа, которая бросает свой свет на нашу историю и национальную самобытность.

Творец 1: Истории и самобытности не касайтесь. Это табу.

Творец 3: Лампа, которая вызывает ощущение, что вы находитесь в старинной части Таллинна.

Творец 1:Я не уверен, что такое ощущение следует приветствовать. И что это за старинный Талинн?

Творец 2: Дизайн интересен сам по себе. Быть может, что-то скажем о дизайне.

Творец 1: Говорить надо о жизненной среде. Роль дизайна при социализме формировать окружающую человека среду. Социалистический дизайнер не думает о том, чтобы утюг, оформленный им, был красив. Он думает о том, как создать немнущийся материал.

Творец 2: Да-да. Вот так мы и скажем.

Творец 3: То есть?

Творец 1: Что этот новаторский светильник совершенствует жизненную среду советского человека.

Протоколист записывает. Все довольны.

Творец 2: Надо бы сказать, как он совершенствует.

Творец 1: Что?

Творец 3: Можно ли употребить слово «романтика»? Что он делает жизненную среду романтичнее?

Творец 1: Мне кажется, это звучит как-то, ну, в общем…

Творец 2: Да. Может, конкретнее. Что-то об успешности.

Творец 1: Mы не стремимся к успешности. Мы стремимся к тому, чтобы написать ознакомительный текст к лампе, которую начнет производить опытный завод «Эстопласт».

Творец 3: Может, отметить, что лампа создает образ Старого Тоомаса?

Творец 2: Нужно ли объяснять, что именно символизирует страж Таллинна Старый Тоомас?

Творец 1: Символизирует, это, знаете, немного излишне… Ну, в общем…

Творец 3: Запишем, что лампа создает образ Старого Тоомаса.

Осматривают лампу. Протоколист записывает.

Творец 1: Может, добавим еще что-нибудь про жизненную среду?

Творец 2: Про это уже было.

Творец 3: А не добавить ли еще одну картинку?

Творец 1: Полагаете, что этого достаточно? Я бы еще приписал, что опытный завод «Эстопласт» в прошлую пятилетку увеличил выпуск продукции на 24 процента.

Творец 2: Да, об этом всегда можно упомянуть.

Творец 1: На этом все?

Протоколист записывает. Все просматривают готовый текст.

Творец 3: Надо будет сказать, чтобы добавили еще одну картинку.

Творец 1: Принято. Спасибо всем

Творец 3: Спасибо.

Творец 2: Спасибо.

Польская песня

Комната отдыха. Обед. Рабочие спокойно едят. Входят Молодой человек 1 и Молодой человек 2. Молодой человек 1 в расстройстве садится на скамью и охватывает голову руками. Молодой человек 2 выходит на авансцену и начинает раскачиваться почти что в ритме регги. Постепенно расстегивает пуговицы своей робы, под ней оранжевая футболка с красной буквой А на животе. Рабочие, продолжая есть, оборачиваются к нему. Молодой человек раскачивается все энергичнее, начинает отбивать ритм ногами и мычать. Мычание переходит в песню. Это песня группы Brygada Kryzys «To Co Czujesz». Молодой человек 2 поет во всю глотку на хорошем польском языке. Рабочие не реагируют. Молодой человек 1 умоляет его прекратить. Молодой человек 2 не прекращает, он поет с удовольствием и несколько театрально. Припев после второго куплета он исполняет уже так громко, как только может. Он скажет по сцене, его лицо побагровело. Молодой человек 2 подходит к нему и силой выводит из комнаты отдыха. Рабочие продолжают есть. В течение ближайших двух минут из-за двери доносится шум драки. Драка кончается, следуют полминуты тишины, затем дверь вновь распахивается и Молодой человек 2 врывается в комнату. Его оранжевая футболка разорвана, взгляд безумен, в его руке блестящий саксофон. Втав посреди комнаты, он обращается лицм к рабочим и исполняет на саксофоне соло из «To Co Czujesz». Он делает это с таким совершенством, что никто не замечает, как в дверь просачивается Молодой человек 1.

Журналист

Кабинет. Журналист и главный экономист. Главный экономист смотрит на часы, ему не сидится, он хотел бы поскорее избавиться от журналиста и говорит по этому торопливо, резко. В дверь кабинета время от времени заглядывают люди, но увидев там чужого, уходят.

Журналист: Есть сведения, что уже будущим летом Совет Министров СССР своим постановлением выведет таллиннский завод «Эстопласт» из подчинения министерства электротехнической промышленности СССР и передаст его в республиканское подчинение. Товарищ главный экономист, кому будет подчинен «Эстопласт» в Эстонской ССР?

Главный экономист: Так как еще не приступил к работе Госкомпром Эстонской ССР, мы будем переданы в подчинение министерству местной промышленности Эстонской ССР, Но как только вступит в строй новая генеральная схема управления народным хозяйством республики и государственные комитеты начнут выполнять свои обязанности, наше положение изменится. Дело в том, что при Госкомпроме Эстонской ССР на базе предприятий министерства местной промышленности будет создано государственное производственное объединение.

Журналист: Когда вы реально перейдете в новое подчинение?

Главный экономист: В настоящее время предстоит большая работа по передаче нормативной документации. Над этим будет работать приемно-передаточная комиссия. Сколько времени это займет, пока неизвестно. Возможно, месяц, возможно, неделю.

Журналист: Поможет ли вам Минместпром Эстонской ССР приобрести новое, современное оборудование?

Главный экономист: Разумеется. Речь идет, главным образом, о достаточно сложном оборудовании. В распоряжении министерства местной промышленности есть такое великолепно оснащенное предприятие, как завод «Пионер», специализирующийся на порошковой металлургии и изготовлении пресс-форм. А нам как раз они и требуются.

Что касается технологии, то сейчас ведутся переговоры с одной финской фирмой, выпускающей различные электротехнические товары. Они заинтересованы в сотрудничестве с нами. Если удастся договориться, мы начнем производить для них различные работы, а взамен получим новейшие технологии. В перспективе можно надеяться на создание совместного предприятия. В самом ближайшем будущем реорганизуем структуру предприятия — существующая сложилась очень давно, когда перед заводам стояли другие цели и задачи. Наш Раплаский цех, вероятно, станет самостоятельным заводом и будет специализироваться только на изготовлении электротехнических изделий, то есть выключателей и всего такого прочего. А в Таллинне мы сосредоточимся исключительно на производстве светильников.

Мы надеемся также из машиностроительного предприятия стать предприятием химической промышленности. Это позволит нам пересмотреть размеры зарплат. Пересмотру подвергнутся и действующие экономические нормативы.

Журналист: Каковы показатели завода в переходный период?

Главный экономист: Планы второго квартала и полугодия полностью выполнены. Нет задолженностей ни по поставкам, ни по прибыли. Думаю, что база для работы в новом подчинении у нас крепкая. Только трудись!

Журналист: Каковы самые важные достижения завода «Эстопласт» в этом году?

Главный экономист: Мы наконец-то закончили строительство новой котельной для участка в Йыгисоо.

Журналист: Господин главный экономист, вы хотели бы что-то добавить?

Главный экономист барабанит пальцами по столу, озирается. Посматривает на часы.

Журналист: Господин….?

Главный экономист: Нет. Мне нечего добавить. Господин корреспондент получил всю желаемую информацию? У вас всё?

Журналист: Ну, если вы…

Главный экономист встает, подает журналисту его шляпу, торопливо подталкивает к двери.

Главный экономист: Значит, вам все ясно, всё. Помните, как найти выход? Сразу же налево и по лестнице вниз, в самый низ, понимаете? Понимаете? Очень приятно.

Журналист уходит. Главный экономист садится за стол, набирает телефонный номер.

Главный экономист: Порядок.

Кладет трубку. Садится, прикуривает сигарету. В его кабинет заходят люди, их все больше, они усаживаются за стол, на пол и т. д. Включают телевизор, который стоит в углу кабинета, выключают свет. Призывают друг друга к тишине. Шум разговора затихает, слышны доносящиеся из телевизора звуки. Идет передача «Подумаем еще» от 18 апреля 1988, на которой Эдгар Сависаар предложил деятелям культуры остаться после передачи в Доме телевидения и немедленно приступить к созданию Народного фронта. Через некоторое время передача заканчивается. Кто-то выключает телевизор. Люди не трогаются с места, они сидят, многие курят, так что в темноте видны красные огоньки сигарет и огоньки вспыхивающих спичек. Так продолжается очень долго.

Мечтатель 2

Зима. Заводской двор. Темно, холодно. Падает снег. Мечтатель стоит посреди двора и переминается с ноги на ногу. Появляется Начальник, переминается вместе с ним с ноги на ногу.

Начальник: Раненько же ты пришел!

Мечтатель? Угу.

Начальник: Ты в самом деле так рано приходишь каждое утро?

Мечтатель: Здесь я могу думать.

Начальник: О чем тебе думается в такую рань?

Мечтатель: Я думаю о мире. Как получилось, что он оказался таким, как есть. Я думаю о том, как течет жизнь. Слушаю молчание снега и голоса в моей голове.

Начальник: Ты слышишь голоса в своей голове за час до начала рабочего дня?.

Мечтатель: Не только в своей голове. Голоса есть всюду. Неужели ты не слышишь?

Начальник: Что?

Мечтатель: Космос.

Начальник: Нет. Не слышу.

Мечтатель: Будущее. Когда завертятся большие колеса.

Начальник: Нет. Не слышу. Но знаешь, что я надумал?

Мечтатель: И что ты надумал?

Начальник: Если хочешь, я могу сегодня пойти поговорить. Похлопотать за тебя. Рассказать, что ты всегда первым приходишь на работу, за час до начала

Мечтатель: Пойдешь жаловаться на меня?

Начальник: Не жаловаться. Скажу, что если ты всякий раз приходишь на работу на час раньше всех остальных, то тебя следует премировать.

Мечтатель не отвечает, закуривает сигарету и собирается уходить.

Начальник: Куда ты идешь? Я же не со зла. Я тебе только добра хочу. Я вот вообще не получаю премий. Моя сестра работает в колхозе на Сааремаа, так там у них осеменитель получает тысячу рублей в месяц. Большое дело! А я коплю над бумажками, получаю намного меньше, а спина болит. Да и не люблю я свою работу, постоянно коэффициенты не выполняются и все кувырком. Ладно, пусть. Я вот что хочу сказать: человек, который приходит за час на работу, должен любить ее, и за это следует платить премию.

Мечтатель: Я же не ради работы.

Начальник: А им откуда знать? Можно ведь подумать и так. У нас ведь все думают, что если не знаешь, то для тебя все в порядке. Если они не знают, можно наговорить им что угодно.

Мечтатель: Тебе не понять.

Начальник: Может, мне и не понять. Я все думаю и думаю, а вот понять не могу. Ты, значит, приходишь суда рано поутру оттого, что тебя волнуют мировые проблемы?

Мечтатель: А ты попробуй постоять вот так и посмотреть на небо — какое оно сегодня. Попробуй.

Начальник стоит рядом с ним, но не успокаивается, топчется и все смотрит на стоящего в задумчивости Мечтателя.

Мечтатель погружен в свои мысли.

Cмeрть мaтери

Рабочее помещение. Все очень буднично и спокойно. Сквозь шум станков слышно, как звонит прикрепленный к стене телефон. Сначала его звонок никто не слышит, затем Паула встает и подходит к телефону. Берет трубку. Голос звонящего слышен плохо. Остальные женщины продолжают работать.

Паула: Алло! Алло, я вас не слышу! Кто? Рауль? Какой Рауль? Ах, мой брат. Ну, передайте ему трубочку.

Паула немного ждет, пока ее соединят с братом.

Паула: Что у тебя? А? Не слышу! Говори громче, у нас тут станки работают! Рауль? Зачем ты звонишь? Почему ты приехал сюда? Нет, конечно, меня не было дома, я на работе, у меня же график! Ааа? Так ты к маме приехал! Нет, я с ней говорила как раз в прошлую субботу! Нет, ничего, в субботу! Что? Я опять не слышу тебя! Почему дверь заперта? А? А? Рауль, повтори! Я же говорю, что моя дверь… Ах, мамина дверь! Ну так она тебе сама откроет, только стучи громче, там во дворе собаки лают, она же плохо слышит! А? Что? Ах! Как? Как?

Паула выпускает телефонную трубку из рук, и та повисает. Другие женщины не обращали внимания на ее разговор, но теперь они замечают, как покачивается, вися на проводе, трубка. Сначала это кажется смешным. Затем они соображают, что случилось что-то серьезное. Анна подходит к Пауле.

Паула: Мой брат…

Анна: Что с твоим братом? Заболел?

Паула: Нет, мне надо…

Анна: Что случилось? Эй! Очнись! Что с твоим братом? Паула?

Паула: Не с братом… С мамой…

Паула и Анна застыли. Остальные продолжают работать.

Дружба народов

Русские разворачивают плакат «Требуем двуязычную Эстонию!» Подходит эстонец, читает плакат.

Пауза.

Эстонец: Что ты этим хочешь сказать?

Русский: Что?

Эстонец: Что вы думаете этим плакатом[6]?

Русский: Мы требует введения в Эстонии официального двуязычия!

Пауза.

Эстонец: Так вот значит.

Пауза. Русский начинает сворачивать плакат. Эстонец собирается уходить.

Русский: А вы чего требуете?

Эстонец: Своего государства.

Русский: У всех у нас одно государство. Мы в нем живем. Великая родина. Что бы у вас было без Советского Союза?

Эстонец: Свобода.

Русский: Это историческая территория России. Ваши рабочие захотели коммунистической революции, чтобы вернуться в великую советскую родину. Так во всех книгах написано.

Эстонец: Значит, придется написать новые книги.

Русский: Собираетесь заново переписывать историю? Да кто вас грамоте-то обучал?

Эстонец: А кто нас убивал и ссылал в Сибирь?

Русский: Я родился в Советском Союзе, я гражданин СССР и живу в Советском Союзе. Я борюсь за Советский Союз и готов стоять здесь за него до конца. Это наша земля, всего нашего народа, здесь все наше.

Эстонец: Нет, Сергей, здесь все наше. Если ты хочешь жить в Советском Союзе, можешь возвращаться туда.

Русский: То есть как это — возвращаться? Мой дед погиб в Великую Отечественную войну. Освобождая вас. От фашистов.

Эстонец: А мой дед умер в Сибири.

Русский: Вы слабаки. Вы, эстонцы. Если бы не Красная Армия, здесь были бы фашисты.

Эстонцы: А пришли красные — и начали высылать людей в Сибирь.

Русский: Я не стану жить рядом с фашистами.

Пауза.

Эстонец: Сергей, отчего мы не можем жить в мире, как соседи?

Русский: Ну, почему же… С 74-го года в одном доме живем — и ничего.

Эстонец: Я не о том. Почему мы не может просто быть мирными соседями?

Moнoлoги

Гардероб. Калле снимает робу, надевает фланелевую рубашку.

Калле: Да, мы здесь всей семьей, все пятеро. Я вот как раз робу в шкафчик вешаю. Припозднился сегодня, станки малость приводил в порядок, они постоянно требуют ухода. Время позднее, матушка уже ушла. Она на меня ворчит, когда я задерживаюсь — ей-то одной приходится домой ехать. Супруга моя давно уже дома, ей в утреннюю смену; скучает, наверно, по мне. Я люблю пешком идти домой, свежий воздух и движение лучше любого лекарства. На работе мне нравится. Люди у нас удивительно приятные. Иначе разве я столько лет выдержал бы? Я сорок лет с пластмассами, с 1947 года, тогда еще была артель «Престо». Времени-то сколько прошло, нынче Рождество на носу, значит, еще годик миновал. Работать всюду надо. Вот у меня работа очень интересная, очень. Делаю в эксперименталке образцы; сложно, но мне это нравится. Пальцы-то у меня не грубые, а напротив — тонкие и чуткие. Так уж я устроен, что не топором махать мне выпало, а тонкую работу выполнять, я всегда любил делать разные крохотные вещи. Не могу сказать, прав я или нет, только по-моему очень важно работать не в одиночку, а с другими людьми. Когда все друг к другу доброжелательны, готовы помочь, доверяют тебе, тогда и работа спорится. Я, между прочим, кавалер ордена Трудового Красного Знамени. Не думайте, я это сказал не для хвастовства, а чтобы вы понимали, как я люблю свою работу. В моей комнате трудятся семеро мужчин, со всеми я в хороших отношениях, знаком со всеми их женами, все они на моей свадьбе гуляли. Большинство наших живет в Ыйсмяэ, так что собираться нам не проблема. Жаль было бы отсюда уходить, ведь это мой второй дом. Жена тоже работает на «Эстопласте», я уже сказал, двое наших детей тоже здесь. Я своими детьми горжусь, и женой, и матушкой своей. Все мы здесь вместе, все друг другу помогаем, делаем нужные людям вещи. Вряд ли есть в Эстонии дом, в котором не найдешь светильник «Эстопласта», который своим светом создает уют. Да и в Москве — мимоходом заглянешь в окна, а там наши лампы. Сработанные мною, моей семьей, моими друзьями. У меня в доме все лампы и выключатели с «Эстопласта». Самая высшая, самая благородная радость — это радость труда. А наша самая большая радость — свет, нашими руками сработанный.

Паула: Я здесь еще со времен артели «Престо». Поначалу была бухгалтером. Я еще в девчонках усвоила, что мир чисел — самый чистый, ясный и понятный. Поступила в город, в техникум, жила у тети, и все училась-училась, иногда по поздней ночи корпела над учебниками. Я знала, что стану бухгалтером, но что мне сразу же придется стать бухгалтером в артели с большим балансом, понятное дело, не предвидела. Работа была чистая и интересная, я утром приходила на работу с первыми лучами солнца, у меня был свой кабинет, дверь запиралась. Я там всю бумажную работу делала, иной раз дверь нараспашку, бригадиры то и дело заходят — кому нужно нормативы посмотреть, кому материал вытребовать. С материалами поначалу просто беда была. Бакелитовый порошок нам доставляли самолетом, но доставка была так плохо организована, что иной раз мы неделями сидели без порошка. Работа стоит, мужики перекуривают и ждут. Иной заходил ко мне в кабинет, поточить лясы. Калле тогда был еще бригадиром прессовщиков бакелита, но ему до всего было дело. Такой высокий мужчина, синеглазый, спортивного сложения, вот только немного замкнутый, молчаливый. От него несло бакелитом, вонь такая, вроде кошачьей мочи, неприятно, но понемногу привыкаешь. Я тогда думала: чего это ты все время сидишь у меня, разговоров не разговариваешь, да еще бакелитом от тебя воняет. Да и бабы интересовались, чего это Калле все сидит у меня да сидит. Я сама начала говорить с ним, когда он заходил, ведь невежливо сидеть, уткнувшись в свои цифры, когда у тебя гость. Потом мы с ним однажды в кино ходили и прогуливались. Так вот и тянулся этот флирт, мне парень сразу понравился, но на работе все-таки перед народом неловко, все на тебя смотрят. А тут артели начали объединять в «Эстопласт», это было интересно. Нам построили кафе, котельную и все такое прочее, перебои с материалом закончились, и мы очень скоро увеличили продукцию на 20 процентов. Построили душевые. Калле начал принимать душ, от него уже меньше несло, а скоро он перевелся на экспериментальный участок. Я тоже захотела перейти на производство, условия улучшились, а на производстве зарплата намного больше. Калле решил, что нам надо съехаться, дела уже зашли так далеко. А семьей и квартиры легче добиваться. Мы и так слишком долго женихались. В тот раз было воскресенье, я все утро думала, чего надеть, белое платье в то время не разрешалось, я была в бледно-розовом, на фотке все равно вышло, как белое. А Калле пришел как обычно на работу, без галстука и вообще. Весь день я работала на вакуумном прессе, устала, затем наступил обеденный перерыв. Я сменила рабочий халат на свое платье и вышла за ворота, а сердце-то так и колотится. Мы встретились на углу Пярнуского шоссе, Калле пришел несколькими минутами раньше меня, чтобы никто не узнал. Я не разрешила. Он взял у тетки старые потускневшие обручальные кольца, ювелир их переплавил, так что в ЗАГС мы пришли с кольцами, ЗАГС тогда был на улице Пикк. Тогда еще считали, что обручальное кольцо — христианский символ, и советским людям надевать его негоже, но Калле заранее туда ходил, объяснял, что если главы правительства и партии не стесняются носить кольца, так отчего нам нельзя. Оказалось — можно. После регистрации вернулись на завод, оба немного опоздали с обеда. Я села за пресс, а Калле таинственным видом ходил по цеху, занимался своим делом. Когда один парень спросил, чего он все время улыбается, мне кровь бросилась в голову, я вся покраснела. Несколько месяцев наш брак оставался тайной, нечего посторонним всё знать, решили мы. Может, так никто и не узнал бы, если бы в кружке народного танца мой партнер не обратил бы внимания на кольцо и не поднял бы шум. Все так удивлялись. Да, да. Все удивлялись, как это мы так долго хранили в тайне свой роман, да и о свадьбе никто не слыхал. А мы справились, мы очень хорошо справились. Потом уже в заводском подвале устроили свадебное торжество, всех пригласили. Даже директор пришел, выпил рюмку за новобрачных. Я никогда не была так счастлива, как в те дни. Хорошее было время…

Примечания

1

В оригинале в этой сцене Чужой говорит по-русски, а отвечают ему по-эстонски.

2

«Формула-молодежная» — маленькая гоночная машина с мотоциклетным мотором 350 куб. см. Серийно изготовлялась в Таллинне, на Экспериментальном авторемонтном заводе, под маркой «Эстония-15М».

3

В оригинале Русский во всех сценах говорит по-русски.

4

Примечание: в оригинале весь этот монолог идет на русском языке.

5

Примечание переводчика. Женщины вспоминают в этой главе о депортации в марте 1949 года, когда около 20 000 человек, в основном, зажиточные крестьянские семьи, а также представители бывшей «буржуазии» и интеллигенции, были высланы в Сибирь. Их тогда вывозили в товарных вагонах, эшелоны отправлялись в путь с товарных станций.

6

Тут требуется нарочито неправильная русская речь = прим. пер.

Content

Теэде Андра Эстопласт

Андра Теэде Эстопласт

Пролог

Соревнование 1

Творчество

Кружки по интересам

Битлы

Жара

Moсква 1

Мечтатель

Банан

Серебро

Планы на отпуск

Тоска по дому

Интервью

Протест

Играй еще

Свадьба

Aнекдот

Moсквa 2

Письмо в Москву

Подруги

Да будет свет

Наш Запад

Гости

Соревнование 2

Реклама

Польская песня

Журналист

Мечтатель 2

Cмeрть мaтери

Дружба народов

Moнoлoги

Примечания