Томас Тимайер

Дыхание дьявола

Посвящается Бруни

Александр фон Гумбольдт – один из самых знаменитых натуралистов конца 18 – начала 19 века. Путешествия часто уводили его далеко за пределы Европы: в Центральную Азию, Латинскую Америку, США. Он скончался в 1865 году, не оставив потомков.

Карл Фридрих фон Гумбольдт, герой этого романа, является выдумкой автора.

Пролог

27 августа 1883 года в проливе между Суматрой и Явой произошло самое ужасное стихийное бедствие современности – извержение вулкана Кракатау.

Уже за день до катастрофы жители тропического рая слышали глухое клокотание, не прекращавшееся ни на минуту. В небо вздымались темные клочья дыма и расползались во все стороны. После обеда было темно, как ночью. В воздух летел огонь, и на землю лил дождь из зловонной жижи. Клокотание становилось все громче и громче. На следующее утро шум уже с трудом можно было переносить. Незадолго до полудня земля содрогнулась от оглушительного грохота – такого сильного, что его можно было услышать за пять тысяч километров от места событий.

Вулкан выбросил в атмосферу двадцать кубических километров пепла и горной породы. Магма вырвалась на поверхность и потекла вниз. Море вышло из своих берегов. Задрожала земля, и по Зондскому проливу прокатилось сорокаметровое цунами. В считанные секунды приморские города были стерты с лица земли. Австралийские маяки смыло водой. Отголоски приливной волны докатились даже до Ла-Манша между Англией и Францией, где уровень воды ненадолго поднялся на несколько сантиметров. За цунами последовали дождь из пепла и потоки лавы. Раскаленные облака из горной породы, газа и пыли проносились со скоростью восемьсот километров в час. Стихия уничтожала близлежащие острова. Было разрушено сто шестьдесят пять городов и деревень, погибло тридцать шесть тысяч человек. Облака вулканической пыли отнесло на семьсот километров, и даже на расстоянии двух тысяч километров от места трагедии с неба еще падал пепел. В результате извержения Кракатау в атмосферу поднялись такие массы пыли, что еще несколько месяцев небо было темным. Восходящее солнце и луна сияли самыми невообразимыми оттенками. И через несколько лет после этой трагедии романисты описывали потрясающие закаты. Должно быть, именно это извержение вулкана и вдохновило художников-экспрессионистов вроде Эдварда Мунка на использование таких сияющих цветов на своих картинах.

Следующим утром, 28 августа, от Кракатау остались лишь обломки.

Каким-то чудом на гигантских волнах удержались корабли, и оставшиеся в живых боролись за свое существование на опустошенных берегах. Не было ни питьевой воды, ни еды, ни медикаментов. Помощь поступала медленно. Бедствие сыграло на руку борцам за независимость, которые выступили против голландских колонизаторов и подняли восстание. Все больше индонезийцев обращалось в ислам. Беспорядки, начавшиеся после трагедии Кракатау, через несколько лет переросли в борьбу за независимость Индонезии.

Склоны Кракатау превратились в безжизненную пустыню, но уже через полгода биологи обнаружили там первые признаки жизни. Через несколько лет на кручах уже росли деревья, на остров вернулись животные.

В 1927 году наступило возрождение. После серии подводных толчков из моря появился Анак-Кракатау – «дитя Кракатау». Остров возник точно там, где было центральное жерло вулкана. Вскоре после рождения маленький остров снова стал жертвой морской пучины. Четыре раза возрождался он и снова исчезал, и, наконец, в 1930 году появился окончательно. С тех пор Анак-Кракатау считается самым активным вулканом в мире.

Часть 1

Страна огнедышащих гор

1

Ява, февраль 1895 В воздухе хоть топор вешай. Скоро он станет таким густым, что можно будет намазывать на хлеб. С длинных листьев эпифитов стекала вода и падала на влажную землю. Многометровые лианы нащупывали опору в густом тумане. Земля по щиколотку была покрыта омертвелыми листьями и опавшей корой. Там, где деревья росли не слишком густо, дорогу преграждали ручьи и трясины, от которых лучше всего было держаться подальше. И не из-за того, что можно было промочить ноги, а из-за пиявок в палец толщиной, которые там обитали и только и ждали, чтобы в воду ступил неосторожный турист.

Профессор Конрад Лилиенкрон с факультета естественных наук Потсдамского университета повесил винтовку на плечо и потуже затянул ремень. Конечно, она весила несколько килограммов, но он был не настолько наивен, чтобы отправляться в джунгли без оружия. Все-таки здесь живут тигры и другие хищные кошки. Не говоря уже о человекоподобных созданиях, которых коренные жители называли орангутангами. В густой листве пронзительно кричали тропические птицы, которых в этой южно-восточной части острова было особенно много.

Ява расположилась в Индийском океане и была самым большим из четырех Зондских островов. Тропический рай с густыми джунглями, мангровыми болотами, саваннами и огромным количеством совершенно неизученных животных, Лилиенкрон поднял голову, чтобы полюбоваться видом. Над ним пара розовых какаду клевала зрелый плод папайи. Райская птица распустила свой великолепный хвост, и оперенье переливалось в лучах утреннего солнца. А высоко над ними молниеносно перепрыгивали с ветки на ветку желтенькие попугайчики. Он задумчиво улыбнулся: да, Ява – это Эдемский сад, даже несмотря на высокую влажность воздуха и духоту. Такому опытному исследователю тропиков они совершенно не в тягость.

– Темаль, где ты там? – обернулся он. – Моя мать и то шла бы быстрее.

Он взобрался на выступающий корень дерева и всмотрелся в туманную чащу. Куда опять запропастился этот носильщик? Темаль так себя ведет, будто у них целый день впереди. Скорость помощника подозрительно зависела от оплаты, но Лилиенкрон не собирался торговаться из-за каждой грозди бананов. Исключено. Сделка есть сделка. Местные жители должны это понимать и вести себя соответственно, а не обирать иностранцев до нитки. Вот Темаля бы он перевоспитал. Не может быть, чтобы ему, с его опытом и авторитетом, не удалось дисциплинировать простого носильщика. Нужно, чтобы эти люди поняли, кто здесь хозяин, и тогда остальные будут вести себя соответствующе.

Лилиенкрон был геологом. Точнее, вулканологом. Хрупкий мужчина с острыми чертами лица и шапкой, которая была скорее пародией на турецкий головной убор. Злые языки утверждали, что именно такую шапку и сшил бы портной из «Макса и Морица» поэта-юмориста Вильгельма Буша. Там мальчишки так смешно дразнили этого портного! «Портняжка! Бе-бе-бе! Выходи!» Но эта история в картинках была популярна тридцать лет тому назад.

Не то чтобы Лилиенкрон не ценил хорошую шутку, но слишком уж далеко она зашла. Все-таки он был уважаемым профессором в одном из самых знаменитых университетов мира. Перед таким специалистом-вулканологом с зарплатой в две с половиной тысячи марок были открыты все двери на земле. Но видно, кто-то из студентов прослышал эту шутку, и за профессором тут же закрепилось прозвище Портняжка. Какое-то время Лилиенкрон пытался возражать, но только подливал масла в огонь.

Ну и Бог с ними. Вот если бы он нашел то, что искал уже полжизни, тогда бы к нему относились с большим уважением. В этом он был уверен.

Он вытянул шею. Наконец он увидел темноволосого юношу с рюкзаком за плечами. Темаль сорвал тигровую орхидею и задумчиво нюхал цветок. Наверное, вспоминал невесту, которая ждала его дома. Лилиенкрон нетерпеливо замахал рукой.

– Темаль! Сюда!

Носильщик заметил спутника и поторопился к нему.

– Сколько можно! – принялся отчитывать его Лилиенкрон, уперев руки в бока. – Я уже тысячу раз тебе говорил, что нам нужно поторопиться, если мы хотим успеть до дождя добраться до стоянки. Такими темпами мы никогда не дойдем до Бромо.

– Не переживайте, туан Лилиенкрон. У нас много времени, – Темаль понюхал цветок. – Если хотите быстрее, заплатите больше денег.

– Забудь об этом, мой дорогой. Мы уже обсуждали эту тему. Ты выполнишь то, что обещал, иначе я расскажу старосте деревни, что у него живет мошенник. Если я останусь доволен твоей работой, ты получишь вознаграждение. Но только если не будешь снова заводить речь о деньгах. Если бы я знал, сколько с тобой будет хлопот, поверь, я бы взял другого носильщика, – он строго посмотрел на Темаля, который казался пристыженным.

Лилиенкрон довольно кивнул, причем утаил, что Темаль оказался единственным, кто более менее понятно говорил по-малазийски, а значит, его последний аргумент был совсем неуместным. Но парню знать об этом было не обязательно.

Темаль пожал плечами, смирился с судьбой и в течение следующего часа не отставал от Лилиенкрона.

Через некоторое время в лесу посветлело, и он постепенно превратился в равнину, поросшую травой и мелким кустарником. По другую сторону высилось изрезанное ущельями плоскогорье, известное ученым как Кальдера. За ним грозно возвышался Бромо.

Лилиенкрон улыбнулся. До вулкана рукой подать. Скоро можно будет разбивать лагерь. В порыве радости он сбил верхушку кустарника у тропинки.

Но не прошел он и ста метров, как неожиданно остановился. От удивления у него перехватило дыхание.

Под ногами лежал огромный котлован. Вправо и влево тянулся ровный, словно под линейку отчерченный, обрыв. Сложно сказать, какой он был длины. Ясно только одно – он слишком широк, чтобы его обойти.

Лилиенкрон посмотрел вниз, и у него появилось странное ощущение. Глубину расщелины нельзя было оценить, потому что дно закрывал густой желтоватый туман. По краям обрыва пробежали тонкие трещины, делая его ненадежным. Он осторожно отступил назад и снял с плеча винтовку.

– Странно, – пробормотал он. – Такого котлована на карте я не помню. Но он перед нами.

Ученый достал из рюкзака карту, развернул и разложил на земле. Он медленно провел пальцем по бумаге. Темаль подошел и с любопытством за ним следил. Лицо у носильщика стало серьезным.

– Так я и думал, – сказал Лилиенкрон. – Его здесь нет. Либо это наши желторотые птенцы напутали, либо он появился совсем недавно. Я склоняюсь к последнему, – он посмотрел на другую сторону, туда, где высился Бромо.

Над вершиной вулкана клубились темные облака. Верный признак того, что в любой момент может начаться извержение. Лилиенкрону даже показалось, что он чувствует тухлый запах серы.

– Вполне возможно, что трещина в земле появилась после последнего землетрясения, – заметил он. – Вот эта красноватая порода – прямое тому доказательство, видишь?

Темаль молчал.

После опустошительного извержения Кракатау двенадцать лет тому назад земля Явы находилась в постоянном движении. Почти каждую неделю раздавались толчки. Местное население так к этому привыкло, что уже не придавало землетрясениям большого значения. Небольшая тряска утром стала такой же обыденной, как и восход солнца. Лилиенкрону же, напротив, понадобилось довольно много времени, чтобы к этому привыкнуть. Не раз он просыпался от того, что качался пол и трещали стены. Но так как девяносто процентов всех домов были построены из бамбука, вероятность погибнуть была весьма незначительной. Ощущения, впрочем, были не из приятных. Особенно ночью.

Стены котлована уходили вниз под углом сорок пять градусов. Спуститься будет сложно, но не невозможно. Лилиенкрон взглянул на носильщика.

– Как думаешь, стоит рискнуть?

Темаль покачал головой. За все это время он не сказал ни слова. Его губы, которые всегда были растянуты в улыбке, сжались в тонкую линию. Таким Лилиенкрон его еще не видел.

– Что с тобой? – спросил он. – Язык проглотил?

– Лучше нам повернуть, туан Лилиенкрон. Здесь неладно.

– Что неладно?

– Темаль знает такое место. Там у нас тоже котлован. Проклятый. Лучше нам повернуть.

– Это просто расщелина. Она возникла из-за движений земной коры. Ничего страшного здесь нет.

– Все же, туан, я боюсь. Лучше вернуться.

Носильщик выглядел не на шутку напуганным. Или это очередная уловка, чтобы выманить больше денег? У Лилиенкрона появился план.

– Если хочешь больше денег… Я уже говорил, что эта тема закрыта.

– Нет, не нужно больше денег. Тут слишком опасно. Котлован – это обитель каменных.

Лилиенкрон помолчал. Он уже слышал о каменных. Речь шла о созданиях, нападавших ночью на города и деревни и захватывающих людей и животных. Их описания отличались, но все свидетели утверждали, что это жуткие существа с копытами вместо ног и рогами на голове. Именно так жители Запада описывали дьявола. Естественно, все это вздор. Чертей не бывает. Как может такой вид животных оставаться до сих пор неизученным? Но, с другой стороны, что, если это связано с целью его путешествия на Яву? Он уже слышал из разных источников, что каменные повадились ходить к крестьянам местных деревень. Король острова даже велел бросить жребий, чтобы выбрать жертву для приношения этим созданиям. Сначала Лилиенкрон не придавал подобным историям большого значения, но теперь стал подозревать, что появление этих существ каким-то образом связано с котлованами. Возможно ли, что?.. Нет, это было бы слишком хорошо. С другой стороны, как ученый он не мог полагаться исключительно на случай.

– Эти каменные… Ты уверен, что это не просто сказки?

Темаль энергично покивал головой.

– Это не сказки. Каменные настоящие. Они приходят темной ночью, крадут, убивают.

– Ты хотя бы одного видел?

– Нет, нет. Но они существуют. Угоняют мужчин, женщин и детей. Они уходят в темные пещеры глубоко под землей.

Лилиенкрон задумчиво посмотрел в глубину.

Налетел ветер. Туман на дне котлована зашевелился и оттуда поднялось зловоние. Лицо Темаля посерело.

– Чувствуете запах? – спросил он едва слышно. – Это дыхание дьявола.

– Успокойся, бедняга, – ответил Лилиенкрон. – У меня есть предложение. Я спущусь и попробую разведать, сможем ли мы подняться на другую сторону. Ты можешь пока подождать здесь и заодно приготовить что-нибудь поесть. Если все получится, я добавлю тебе небольшую сумму. Что скажешь?

Темаль покачал головой.

– Туан Лилиенкрон никуда не пойдет. Темаль приготовит вкусную еду, и мы повернем назад.

– Нет, черт возьми! – запротестовал ученый. – Я должен спуститься, а ты будешь ждать меня здесь. Довольно! Ох уж эти суеверные язычники. Как будто у меня других проблем нет…

Он схватил винтовку и проверил, заряжена ли она. Когда-нибудь тупость туземцев доведет его до безумия. Нельзя отказываться от того, что хочешь. Сначала нужно узнать, что это за котлован. Что за беда! Если Темаль не хочет, пусть убирается на все четыре стороны, а он пойдет один! И ученый сердито и решительно начал спускаться.

Темаль с тревогой следил, как спускается хозяин. Тот, скользя по камням, опускался все глубже. То и дело из-под его ног падали камни. С грохотом летели они вниз. Оставалось только надеяться, что каменные днем не выходят из пещер. Говорят, они плохо переносят свет и поэтому выходят на поверхность только глубокой ночью. Вот только можно ли этому верить?

Чтобы отвлечься от мыслей, Темаль разжег огонь, подвесил над ним котелок с водой и всыпал туда рису. Когда рис сварился, он добавил кардамон, имбирь, тертую мякоть кокоса и мелко нарезанные овощи, все это обжарил и приправил солью, перцем и стручками чили. Сердце снова билось спокойно. Ничто так не успокаивает, как приготовление пищи.

Темаль оглянулся. На опушке стояла кокосовая пальма. Кокосовое молоко очень полезное и, кроме того, очень вкусное. Может быть, ему удастся помириться с Лилиенкроном, если он подаст еще и кокосовое молоко? Конечно, ему нельзя покидать лагерь. Но ученый все равно ничего не заметит, ведь его сейчас нет.

Темаль встал и направился к пальме, как вдруг услышал выстрел. Потом еще один и еще. Тишина мирного утра была нарушена. По ущелью прокатилось эхо. С деревьев поблизости испуганно взлетели птицы.

Темаль поспешил к краю обрыва и вгляделся в туман.

– Туан Лилиенкрон?

Никто не ответил. Он позвал хозяина еще раз, но так же безуспешно. И тут краем глаза он заметил какое-то движение. На мгновение показалась шапка Лилиенкрона, но снова исчезла. Проклятый туман! Темаль подался вперед и стал смотреть пристальнее.

В отчаянии Темаль спрыгнул вниз. Ясно, что хозяину нужна помощь. Вот! Теперь он мог различить исследователя. Тот бежал, спотыкался и падал, снова вставал и бежал странными зигзагами. Прозвучал еще один выстрел.

Туман за ним был совершенно непроницаем. Лилиенкрон прихрамывал. Он зажимал руку и волочил ногу. С ужасом Темаль заметил, что его белая рубаха испачкана кровью. Такое впечатление, что на него напал тигр.

– Туан, ты ранен.

Лилиенкрон испуганно оглянулся.

– Что ты здесь делаешь?

– Я тебе помогу, туан.

– Неужели я похож на человека, которому нужна помощь? Эти проклятые чудовища коварнее, чем можно предположить. Но мне кажется, в одного я попал. Похоже, при дневном свете они впадают в спячку. Я…

Тут из тумана вылетела стрела. Темаль молниеносно увернулся, но Лилиенкрон оказался не таким быстрым. С глухим ударом черное острие вонзилось в плечо ученого.

Он вздрогнул, зашатался и упал.

– Нет! – бросился к нему Темаль.

Ученый с трудом дышал.

– Мне… не… плохо. Мне просто… воздуха… мало.

Темаль с ужасом уставился на черную стрелу. Та глубоко вонзилась в плечо.

– Я вытащу тебя, туан, – сказал он, приподнимая путешественника. К счастью, тот оказался гораздо легче юноши. – Я отведу тебя в мою деревню.

– Нет, – прохрипел Лилиенкрон. – Мне нельзя уходить… Мне… Нужно вернуться. Я кое-что нашел… Лестница…

– Ты ранен. Тебе нужен врач.

– Но… лестница. Мне нужно посмотреть… куда… она ведет… Там ворота… глубоко.

С этими словами у него закатились глаза, и он потерял сознание. Его тело обмякло.

Из тумана донеслось низкое рычание. Темаль застонал. В панике он потащил хозяина наверх, добежал до склона и начал лихорадочно карабкаться вверх. Он пытался взобраться по крутому откосу, но ноги соскальзывали. И чем больше он нервничал, тем чаще сыпались камни из-под ног. Темаль не сдавался и решил попробовать в другом месте. Медленно поднимался он вверх. Вытащить Лилиенкрона на поверхность удалось с трудом.

В этот момент глубоко на дне ущелья что-то зашевелилось. Темаль зажмурился.

Что это было?

Над котлованом пронесся порыв ветра и разогнал туман.

Темаль онемел и застыл. Ноги его словно превратились в камень, как будто ушли на полметра под землю.

Внизу двигалось что-то живое. Его длинные руки волочились по земле. Из пасти доносилось зловонное дыхание, а кожу покрывала черная чешуя. Глаза горели огнем. Когда существо заметило юношу, оно зашипело, обнажив ряд острых, как ножи, зубов.

Темаль собрался с силами и рванул тело ученого на себя. С диким криком оттащил он хозяина от края и поволок дальше. Потом без сил рухнул на землю. Если существо решит его преследовать, ему конец. Сил больше не осталось. Но создание долго смотрело вверх ненавидящим взглядом, а потом развернулось и исчезло в тумане.

2

Берлин, несколько недель спустя…

Универсальный магазин «Векверт и Дорн» утверждал, что является первым европейским учреждением, которое освещается исключительно запатентованными лампами накаливания фирмы «Edison Electric Light Co». Для города, в котором девяносто процентов всех ламп были газовыми, это новшество. Даже сейчас, днем, вход был ярко освещен, и магазин напоминал океанский лайнер с ослепительной иллюминацией.

Оскар зажмурился.

– Нам обязательно покупать одежду именно здесь?

– Конечно, – сердито сверкнула глазами Шарлотта. – Ты знаешь, что это лучший магазин? Это самый большой и самый современный торговый дом во всем Берлине. Он только что открылся. Все только о нем и говорят, а мы тут еще ни разу не были.

– Будь на то моя воля, я бы и не ходил, – пробормотал Оскар, но очень тихо.

Темперамент у племянницы исследователя Карла Фридриха фон Гумбольдта был очень вспыльчивым. Лучше ее не сердить.

– Я вполне доволен «Хамбахер и Ко», – сказал он. – Одежда у них вечная.

– В этом-то и проблема. Такая вечная, что уже даже лоснится. Посмотри! Ты все еще похож на уличного мальчишку. Впрочем, вас всех это касается, – Шарлотта скользнула взглядом по друзьям Оскара, которые стояли, сбившись в кучку, и щурились на яркий свет. – Дядя поручил мне одеть вас по-новому. Сказал, что я должна сделать из вас новых людей, и именно этим я и займусь. В этом магазине представлена мода со всего мира. Платья из Парижа, обувь из Милана, брюки из Нью-Йорка, костюмы из Лондона. Элиза, повтори им, пожалуйста, что нужна новая одежда!

Гаитянка ободряюще улыбнулась:

– Пойдемте.

Вилли, Берт, Мышонок и Лена скептически уставились на вывеску над дверью: «Векверт и Дорт оденут вас, не опустошив кошелька. Роскошь, которую вы можете себе позволить. Вы удивитесь!»

– Я уже удивлен, – заметил Мышонок, самый маленький и юный из всей группы. Своими блестящими глазами и проворными движениями он напоминал бельчонка. – Где это они взяли столько электричества, чтобы освещать целый магазин? Да это же бешеные деньги!

– Говорят, в подвале установили генератор, – заметил Оскар. – Он чуть ли не с мою комнату размером.

Ответом были озадаченные лица друзей. Ребята вместе с Оскаром долгое время жили на улице, пока их не подобрал исследователь и не дал им стол и кров. Взамен они должны были выполнять работу по дому, ухаживать за лошадьми и помогать Элизе на кухне. Жизнь в доме исследователя напоминала жизнь в роскошном сиротском приюте, с той лишь разницей, что здесь платили за работу. Работы хватало, поэтому день начинался рано и заканчивался поздно. За минувшие годы Гумбольдт прославился как специалист по необъяснимым явлениям, и просто удивительно, какой популярностью он пользовался! Клиенты прямо-таки ломились в дверь, чтобы Гумбольдт разобрался с их делом. И он во всем разбирался, касалось ли дело привидений, духов или таинственного свечения по ночам. Вооружившись лупой, фотоаппаратом, химикатами и изрядной порцией здравого смысла, он приступал к делу и добирался до сути вещей. Почти всегда за этими феноменами скрывалась естественная причина, даже если приходилось попотеть. Вот, например, дело о полтергейсте на одной фешенебельной вилле, которым оказалась самая обыкновенная куница. Но, даже несмотря на это обитатели виллы были довольны, что освободились от неприятностей. Хотя мир и стоял уже одной ногой в двадцатом веке, во многих головах все еще господствовали средневековые представления, основанные на страхах и суевериях. Далекий от подобных предрассудков, Карл Фридрих фон Гумбольдт с помощью своего острого интеллекта распутывал любую сложную задачу. Оскар гордился, что может работать бок о бок со своим знаменитым отцом.

– Хм… хм, – подергала брошку Шарлотта. Она всегда так делала, когда проявляла нетерпение.

Остальные уже исчезли за дверью, только Оскар стоял на улице.

– Ну что же, в бой! – сказал он и прошел мимо Шарлотты внутрь.

У него даже дух перехватило! Перед глазами простирался ярко освещенный зал, вдоль стен которого тянулись полки метровой высоты. На них размещались горы одежды. Пиджаки, рубашки и юбки висели на плечиках, лежали стопками, были надеты на манекенах. Рядом с полками находились примерочные кабины и высокие узкие зеркала. Чуть поодаль стояли стулья и диваны, на которых можно было отдохнуть и понаблюдать, как покупатели примеряют одежду. Темный паркетный пол устилали великолепные ковры, и в воздухе витал запах воска, которым натирают пол.

Оскар сразу же заметил человек пятьдесят обслуживающего персонала, которые суетились вокруг покупателей. Это напомнило ему пчелиный улей. Мальчики на побегушках то и дело подносили новую одежду, в то время как покупатели покидали торговый дом с тугими пакетами.

Их группка не осталась незамеченной. Не успели они прийти в себя, как к ним уже подбежал продавец с широкой улыбкой на лице.

– Глубокоуважаемые дамы и господа, приветствую вас в раю покупок «Векверт и Дорт». Рад, что вы к нам заглянули. У нас имеется одежда ведущих производителей со всех концов земли. Вы у нас впервые?

– Так и есть, – обворожительно улыбнулась Шарлотта. – И мы очень нервничаем.

– Первый раз! Как чудесно! – мужчина потер руки. – У нас столько всего можно посмотреть, такой большой выбор. Вы будете изумлены. Позвольте мне быть вашим проводником. Позвольте провести по этому девственному лесу, если разрешите использовать подобную метафору. – Его взгляд упал на темнокожую Элизу, и если он и был ошеломлен, то ничем не выдал своего удивления. – Вы ищете что-то определенное или хотите осмотреть все?

– Ваше предложение очень заманчиво, но наше время, к сожалению, ограничено, – ответила Шарлотта. – Мы хотели бы приобрести этим молодым господам красивую современную одежду, – девушка указала на пятерых друзей. – Рубашки, пиджаки, брюки и ботинки, и для девушки, естественно, соответствующее платье. Если возможно, из новой весенней коллекции. Как видите, их внешний вид не соответствует модным тенденциям.

– Правда, – мужчина подошел и пощупал куртку Оскара. При этом у него было такое лицо, как будто он откусил лимон. – Хорошая работа, – похвалил он. – Хамбах, не так ли?

– А… да, – кивнул Оскар.

– Кажется, я могу предложить вам одежду такого же хорошего качества, только немного более модную. Вы увидите, у нас самая тонкая английская шерсть. У нее более плотное переплетение нитей, и поэтому она более легкая и устойчивая к загрязнениям. Не будете ли вы так любезны проследовать за мной, пожалуйста…

Продавец направился к середине зала, где их ждал большой лифт с коваными решетками.

– Четвертый этаж, – сказал он.

Мальчик-лифтер, вышколенный, словно гостиничный посыльный, в полосатом жилете и шляпе, нажал нужную кнопку.

– Я думал, что это весь торговый дом, – Мышонок смотрел, как за решетками быстро удаляется первый этаж.

– Один этаж? – снисходительно улыбнулся продавец. – О, нет! У нас пять этажей, и на каждом представлена своя группа товаров. Площадь нашего торгового дома составляет три тысячи квадратных метров. На первом этаже находятся товары со скидкой и остатки прошлых коллекций. На втором этаже женская одежда, на третьем – мужская. На четвертом этаже мы разместили товары для детей и молодежи. На пятом этаже продаются шторы, постельное белье, ковры и галантерея. На последнем этаже – хозяйственные мелочи, игрушки и книги.

– У вас есть книжный отдел? – поднял брови Оскар.

Визит к «Векверту и Дорну» уже не казался ему таким бессмысленным. Книги были его страстью. Особенно любил он приключенческие романы и детективные истории. Карл Май, Жюль Верн, Артур Конан-Дойл, Эдгар Аллан По были его героями. Не воротил он нос и от хороших справочников. Путеводители, словари, специальные справочники – все могло пригодиться. Что касается последних, в доме отца их было полно. Это была одна из самых больших библиотек Берлина, хотя о ней мало кто знал. Чего не хватало в этой библиотеке, так это романов. Отца не интересовали выдуманные истории, как он сам говорил. Оскар же был другого мнения. Раньше подобные книги помогали ему справиться с безнадежностью жизни, сейчас он читал их, чтобы отдохнуть. Не проходило и вечера, когда бы он не прочел хоть бы нескольких страниц. Это помогало ему заснуть и видеть отличные сны. У него даже была мысль написать когда-нибудь книгу. После того, что он пережил, помогая отцу, материала для нее было достаточно. Приключения в Перу, открытие Атлантиды, встреча со зловещим созданием из глубин космоса… Не нужно ничего придумывать. Когда-нибудь он напишет, нужно только чуть больше времени… Раздался звонок, лифт остановился.

– Четвертый этаж, мы приехали, – продавец пригласил их выйти.

– Можно с тобой поговорить? – спросил Оскар Шарлотту.

Племянница исследователя удивленно подняла бровь.

– Что такое? Уж не хочешь ли ты сказать, что стесняешься при мне раздеваться? Ты же сражался с гигантскими насекомыми и морскими монстрами.

– Нет, дело не в этом. – Он покосился на мальчика, который под присмотром матери примерял шерстяной свитер с высоким воротом. Он был весь красный и с трудом сдерживал слезы. Наверное, ткань была колючей.

– Тогда в чем дело?

– Хочу предложить тебе сделку.

Губы девушки растянулись в самодовольной улыбке:

– Что, прости?

– Сделку. Deal, как говорят англичане, – он надеялся произвести на нее впечатление своим знанием английского. – Предложение у меня такое: мы с друзьями соглашаемся участвовать в этой игре и безропотно проходим эту процедуру, и за это нам разрешается посетить пятый этаж и кое-что там выбрать. Игрушку, книгу или еще что-нибудь.

– Это шантаж.

– Именно, – ухмыльнулся Оскар.

Шарлотта уперла руки в боки.

– Ни в коем случае не опущусь до подобного! И было бы лучше, если бы каждый раз…

Элиза взяла ее за руку и с улыбкой сказала:

– Думаю, это неплохое предложение. Уверена, Карл Фридрих не будет возражать. Главное, чтобы покупки были не слишком дорогими.

– Ура! – лица пятерых друзей оживились. Вилли с благодарностью похлопал Оскара по плечу, и травянисто-зеленые глаза Лены просияли.

Шарлотта только головой покачала.

– Так только воры поступают, – сказала она.

– А мы и есть воры, не забывай, – ответил Оскар, ухмыляясь еще шире.

– Ну, хорошо. Но только при одном условии: вы примерите все, что я вам выберу. Беспрекословно. И вы сразу же наденете новые вещи. Старые возьмете домой как рабочую одежду.

– Жесткие условия, – ответил Оскар. – Но так и должно быть. Мы согласны…

3

Когда они возвращались, было уже темно. Вилла исследователя была погружена в полный мрак. Друзья побросали покупки, разбежались по дому и зажгли газовые рожки. Дом мгновенно преобразился, наполнившись теплом и уютом.

Оскар прислушался. Откуда-то слышались приглушенные удары молотком.

– Где отец?

– Похоже, он внизу в подвале, – ответила Элиза. – Так же, как вчера и позавчера.

– И всю прошлую неделю, – добавила Шарлотта. – Интересно, что он там делает. Поставил на дверь замок, ни с кем не разговаривает, поздно выходит к ужину. Я начинаю волноваться.

– Не думаю, что стоит беспокоиться, – сказала Элиза. – Пока он стучит и долбит, все хорошо.

– И потом еще этот сарай в лесу, – сказала Лена и потрепала Вилму по голове. Киви заворковала, как голубка. – Он большой и без окон. Я хотела найти хоть какую-нибудь щелку, чтобы посмотреть, но все зря. Наверное, он там что-то мастерит.

– Может, это связано с посылкой, которую доставили две недели назад? – подумал вслух Оскар. – Помните? Огромные черные ящики с надписью «Осторожно! Не кантовать!».

– Не ломайте голову, – сказала Элиза. – Когда все будет готово, узнаете. А пока лучше подняться наверх, навести порядок в комнатах и спуститься к ужину. Посмотрю, смогу ли я приготовить что-нибудь на скорую руку.

Оскар знал, что Элиза сильно преуменьшает свое умение. Ее кулинарное искусство было на высоте. Если она говорила, что приготовит что-нибудь на скорую руку, нужно было готовиться к маленькому банкету. Вскоре друзья разошлись по своим комнатам, чтобы разобрать покупки. Оскар едва дождался, когда сможет скинуть с себя жесткую английскую ткань и снова облачиться в свои удобные, поношенные вещи. Не то чтобы ему не нравилась новая одежда – она была очень красивой, но привыкать к ней придется чертовски долго. Особенно к ботинкам, которые уже натерли ноги. Он открыл шкаф, чтобы достать брюки, и взгляд его упал на давно забытые вещи. Невзрачный костюм из штанов, длинной рубахи с капюшоном и специальных туфель. Чешуйки на куртке таинственно поблескивали при свете газовых рожков. Костюм модного искусного вора, подарок шамана из империи Поглотителей Дождя. Оскар провел пальцем по ткани. Какая приятная на ощупь! Она может становиться такого же цвета, что и почва. Что-то вроде камуфляжа для того, кто хочет остаться незамеченным. При этом ткань очень легкая, почти невесомая.

Оскар обдумывал, не надеть ли ему этот костюм, но вдруг услышал шум у двери. Он обернулся и увидел Лену. Щеки у нее раскраснелись. Девушка испуганно улыбнулась:

– Я тебе не помешала?

– Что? Нет-нет, входи, – ответил Оскар. – Я тут задумался. Чем могу помочь?

Лена закрыла за собой дверь и подошла к нему.

– Я думала, ты можешь мне помочь. – В глазах у нее искрились отблески газовых рожков.

– Ясно, выкладывай!

– Дело в новой одежде, которую я себе купила. Не уверена, подходит ли она мне. Не хотелось говорить об этом при Шарлотте.

– Ты прекрасно выглядишь!

Девушка просияла.

– Правда? У девочек совсем другой вкус, чем у мальчишек.

– Поверь мне. Ты очень элегантная, прямо настоящая дама.

– Ой, спасибо! – она еще больше зарделась. Красный удивительно контрастировал с ее зелеными глазами. Она посмотрела вниз и разгладила юбку. – Непривычная для меня одежда.

– Знаю. Я и сам думал, не переодеться ли мне – все тело чешется от царапучей ткани, – ухмыльнулся Оскар.

Сейчас Лене, должно быть, лет четырнадцать или пятнадцать. Когда они впервые встретились, она была дерзкой шестилетней забиякой с рыжими косами. Они так давно дружили, что до сегодняшнего дня он не замечал в ней девушку.

– Странно, – сказал он.

– Что? – она внимательного на него посмотрела.

– В новой одежде и с высокой прической ты совсем другой человек. – Розы на щеках девушки превратились в яркие пионы. – Платье сидит на тебе безупречно.

– У Шарлотты очень хороший вкус.

– Да, – Оскару стало немного грустно.

Он любил Шарлотту всем сердцем, но в последнее время жизнь его не была легкой. Новость о том, что она приемный ребенок, выбила девушку из колеи. Шарлотта нажала на все рычаги, пытаясь узнать, кем были ее настоящие родители, но безуспешно. Оскар видел, что она разочарована. Сам он вырос без родителей, у него никогда ничего не было. Он создал свой собственный мир и находил в нем спасение. У Шарлотты же это известие выбило почву из-под ног. Оказалось, что вся ее прежняя жизнь была большой ложью. Конечно, Гумбольдт и Элиза приняли ее с распростертыми объятьями, но это не могло успокоить девушку. По крайней мере, в обозримом будущем. Слишком уж глубоко было потрясение.

Но Оскару все же хотелось, чтобы она уделяла ему больше внимания. Как раньше, когда они еще считали, что приходятся друг другу двоюродными братом и сестрой.

Он вздохнул и заметил, что Лена еще в комнате и пристально за ним наблюдает.

– Извини, пожалуйста, – он провел рукой по лбу. – Задумался. Что еще я могу для тебя сделать?

Улыбаясь, она подняла две пары ботинок.

– Хотела продемонстрировать наряд твоему отцу, но не знаю, какие ботинки лучше к нему подходят.

– Примерь их.

Лена тут же присела на кровать и принялась надевать первую пару. Невысокие коричневые ботиночки, зашнурованные лентами. Девушка встала и прошлась по комнате.

– Ну как?

– Теперь другие.

Вторая пара была из черной телячьей кожи, с крючочками и петельками, с высокими каблучками.

– Вот эти, – решил Оскар. – Они хорошо подходят к серой юбке и красной блузке. Наденешь жакет, красивые бусы и сережки, и все мужчины Берлина будут ходить за тобой по пятам.

– Не преувеличивай, – хихикнула Лена.

– Точно, – подтвердил он. – Я бы сразу пригласил тебя на свидание.

Щеки девушки снова запылали.

– Дурак!

Она подошла к нему и чмокнула в щеку.

– Большое спасибо, что помог.

Она открыла дверь, шагнула в коридор и еще раз обернулась к нему:

– Встретимся внизу за ужином, – и послала воздушный поцелуй.

– До встречи, – помахал он в ответ. Он вдруг понял, что визит Лены оказал на него такое же действие, как бокал шампанского. Ему стало очень легко, и немножко закружилась голова.

В этот момент по лестнице спускалась Шарлотта. Она остановилась, увидела Лену и подняла бровь. Молча.

Оскар заметил ее неодобрительный взгляд и почувствовал досаду.

– Она пришла спросить совета по поводу гардероба, – сказал он как можно более деловым тоном.

– Ах да?

– Насчет ботинок. Интересовалась, какие лучше подходят к новой юбке.

– Так ты специалист? – холодно улыбнулась Шарлотта. – Вот уж не знала. Тогда, надеюсь, ты посоветовал ей ботинки на низком каблуке. Высокие каблуки, которые на ней сейчас были, совсем не подходят к этому наряду. Она продолжила путь, но остановилась и сказала, подражая Лене: – Встретимся за ужином.

Она послала ему воздушный поцелуй и сбежала на первый этаж.

Оскар стоял, совершенно сбитый с толку. Мысли роились у него в голове, словно пчелы в улье. Но как ни напрягал он мозг, никак не мог понять, что нашло на Шарлотту. В конце концов, он махнул на все рукой и вернулся в комнату, чтобы переодеться.

– Женщины! – пробормотал он.

4

Еда, приготовленная Элизой, была так же хороша, как и ожидалось: цыплята, запеченные в тесте, экзотические овощи и жареный картофель. К этому подавался соус из сметаны с пряностями. Никто, кроме Оскара, не снял новую одежду, и ребята вели себя так, как будто состязались, у кого лучше манеры. Как будто пытались доказать, что встречают все-таки по одежке. Предатели! Оскар бросал на друзей уничтожающие взгляды, но они словно их не замечали. Они весело болтали, шутили и вели себя так, как будто ужинать в новой одежде – самое естественное занятие в мире. А ведь всего два года назад они были оборванцами и жили на улице.

Кажется, Гумбольдту понравилось то, что он увидел. По крайней мере, он удержался от своих обычных скептических замечаний. Хотя причиной этого могли быть и другие мысли. Оскар заметил, что отец выглядел довольно рассеянным. Наверное, думал о своей новой машине. Оскар все бы отдал, чтобы узнать, что же скрывается в сарае, но вспомнил слова Элизы и промолчал.

После ужина убрали со стола, вымыли посуду и собрались перед камином. Элиза обещала, что они покажут свои покупки ученому до того, как лечь спать.

Лена купила себе красивую заколку с отделкой из янтаря, Вилли – колоду карт, с помощью которых можно было показывать фокусы, Берта покорил перочинный нож со штопором, а Мышонок выбрал для своей коллекции чудесного рыцаря – вырезанного из дерева и раскрашенного.

– А что купил себе ты? – спросил Гумбольдт.

– Вот, – Оскар протянул ему книгу, которая, как он полагал, должна понравиться отцу. В ней было несколько черно-белых картинок и схематических рисунков, которые походили на иллюстрации в научных публикациях. Исследователь взял тоненький том и начал его перелистывать.

– Джон Клив Симмс «Теория концентрических кругов», – с гордостью сказал Оскар. – Книга о полой земле.

Он знал, что отец одобрительно относился к тому, что он читает не только романы, но и научные книги, и был очень удивлен, когда тот внезапно рассмеялся.

– Ну и чтиво ты себе купил, – вытер он слезу в уголке глаза. – Я не знал, что ее перевели с английского. Надеюсь, ты не воспринимаешь все это всерьез.

– Почему? – разочарованно спросил Оскар. На обороте книги было написано, что именно она вдохновила Жюля Верна на написание романа «Путешествие к центру Земли». Она не может быть плохой!

Отец снова рассмеялся, да так, что Оскар обиделся.

Подбежали друзья, чтобы тоже посмотреть на книгу.

– Что случилось?

– Джон Клив Симмс был капитаном американской армии, – объяснил Гумбольдт. – Он утверждает, что Земля – полое тело, внутри которого существует Солнце. Впрочем, эту теорию до него выдвигали английский астроном Эдмунд Галлей и швейцарский математик Леонард Эйлер. На их примере можно увидеть, что даже великие умы не могут избежать ошибок. Эта идея возникла, когда ученые пытались объяснить некоторые физические явления. И они полагали, что не только Земля, но и такие планеты, как Венера, Меркурий и другие должны быть населены. Якобы жизнь должна развиваться внутри этих небесных тел.

– Внутри? – Берт широко распахнул глаза.

– Дальше лучше, – продолжал Гумбольдт. – Симмс убеждал конгресс в том, что к Южному полюсу необходимо послать экспедицию. Он предполагал, что именно там находится вход в полый мир.

– Почему там?

– Главным аргументом было северное сияние. Он не мог объяснить, как оно появляется, и утверждал, что это свет, который проникает из-под ледников. Великолепно, правда?

Шарлотта нахмурилась:

– А что стало с экспедицией?

– Ничего. Ее снарядили, но она не состоялась. Участники подняли бунт. Вероятно, они поняли, что поверили шарлатану. Они отказались считать его руководителем команды и разошлись. Если ты прочтешь книгу критично, а не будешь слепо верить всему, что там написано, то многому научишься. Теория о пустом мире ничем не обоснована, но боюсь, некоторые идеи, какими бы абсурдными они ни были, проникают в умы некоторых людей и пускают там корни. Но в любом случае, это занятное чтение.

Оскар схватил книгу и спрятал. Ему очень захотелось вернуться в свою комнату.

Гумбольдт с улыбкой посмотрел на ребят.

– Вы выбрали отличные вещи, я очень доволен. – Он отпил глоток портвейна. – У меня тоже есть для вас новость. Пока вас не было, к нам заезжал курьер. Он привез письмо, которое мне не хотелось бы от вас скрывать.

Он полез в потайной карман жилета и достал желтоватый лист бумаги, на котором стоял адрес отправителя – Берлинского университета. Ниже шел длинный текст, написанный тонким пером. Гумбольдт сдвинул очки на кончик носа, откашлялся и начал читать.

– «Глубокоуважаемый господин Донхаузер, – он сделал многозначительную паузу. Все в этом доме знали, как ученого задевало, когда к нему обращались подобным образом. Сам он был убежден, что является внебрачным сыном Александра фон Гумбольдта, чего, к сожалению, не мог доказать наверняка. – Я понимаю, что мое письмо застанет вас не в самое благоприятное время, но все же хочу испытать свою удачу. Вы давно уже повернулись к университету спиной, о чем я очень сожалею. Тем не менее, позвольте заверить вас, что я понимаю мотивы, вынудившие вас так поступить. Мы оба знаем, что уклад нашего университета давно требует усовершенствования, и я считаю своей задачей внести изменения. Меня зовут доктор Якоб Шпренглер, я новый директор Берлинского университета Фридриха Вильгельма».

– Шпренглер, – повторил Оскар. – Не слышал.

– Он на этой должности всего полгода, – объяснил Гумбольдт. – Говорят, молодой и порядочный человек.

Он поправил очки и продолжил чтение.

– «Я прослышал, что в прошлом году вы основали очень успешное частное дело, и вам удается разбираться в таких феноменах, которые считаются необъяснимыми. Список ваших клиентов впечатляет, равно как и коэффициент успешно раскрытых дел. По этой причине я бы с удовольствием доверил вам задание, от которого зависит репутация нашего университета. Мне хотелось бы организовать экспедицию, руководство которой вы взяли бы на себя. Само собой, что мы оплатили бы все издержки и учли бы все ваши пожелания. Обращаясь к вам с такой бесцеремонной просьбой и искренне желая познакомиться с вами лично, я хотел бы пригласить вас в будущий четверг к десяти часам в свой кабинет для дальнейшего обсуждения. Вы можете взять с собой ваших ассистентов и всех, кто, по вашему мнению, может быть полезен в этом деле.

С большим уважением, искренне ваш доктор Якоб Шпренглер, генеральный директор».

Гумбольдт опустил бумагу.

– Занятно, правда?

Оскар нахмурился.

– Правильно ли я понял? Университет предлагает нам заказ?

– Очень на то похоже, – сказал исследователь.

– О чем речь? – поинтересовалась Шарлотта.

– В письме об этом не говорится.

– Но ты все же, принял его приглашение.

Гумбольдт задумчиво поглядел на письмо и пожал плечами:

– Я еще не решил. Собственно, я поклялся, что ноги моей больше там не будет.

– Но это ведь новый директор, – с сомнением ответила Шарлотта. – И предложение заманчивое. Экспедиция, которую финансирует Берлинский университет. Мне кажется, это не просто интересно. Правда, если подумать, у них достаточно собственных ученых. Почему обращаются к тебе?

Ответа на этот вопрос у исследователя не было.

– Ясно одно, – заключила Шарлотта. – Мы этого и не узнаем, если не поговорим с ним. Согласен?

Гумбольдт наморщил лоб:

– Все остальные такого же мнения?

Оскар кивнул:

– Непременно нужно поговорить.

– Что тебе терять? – не отступала Шарлотта. – В конце концов, получишь неплохой заказ.

– А как насчет прошлого года? Мне кажется, мы хорошо потрудились.

– Да уж, дядя, сам подумай. Куница, соня и болотный газ. Это не наш уровень.

Оскар кивнул.

– Точно.

– Но ведь это деньги. Что поделать, если якобы сверхъестественные феномены на поверку оказываются банальными?

– Да, с этим ничего не поделаешь, – признала Шарлотта. – Но признайся, что деньги – это еще не все. У тебя ведь руки так и чешутся, чтобы снова отправиться в дальние страны. Туда, куда еще не ступала нога человека. И письмо обещает именно это.

Гумбольдт надолго задумался и вздохнул.

– Хорошо. Сначала выслушаем, что он скажет. Может быть, вы и правы, и это подходящее задание для настоящего исследователя. Чего-то подобного мне действительно хочется. Но скажу сразу: выполнять его ради хлеба с маслом я не буду. Шпренглеру придется разрешить мне действовать на свое усмотрение, иначе пусть ищет другого руководителя экспедиции.

5

Берлинский университет Фридриха Вильгельма производил впечатление уже одним своим видом. Три корпуса университета выходили на обсаженный липами парадный двор, к которому вела широкая аллея, делая комплекс еще более величественным. Оскару стало даже немного боязно.

Когда карета остановилась перед главным корпусом, колокол на Берлинском соборе, расположенном неподалеку, пробил десять.

Берт направил лошадей через кованые железные ворота, мимо колонн, украшенных каменными ангелами и завитками, и они въехали во двор. Ландо остановилось, и Берт помог сойти Шарлотте и Элизабет. Оскар захлопнул крышку корзинки, в которой сидела Вилма, и поторопился за остальными. За их прибытием наблюдало с десяток студентов, которые сидели на ступеньках, курили трубки и сигары и наслаждались солнышком.

– Эй, поглядите-ка, что за странная компания? Вы кто такие?

К ним подошли три студента в хороших костюмах и форменных шапочках. Главным у них явно был молодой человек с моноклем. Широко расставив ноги, он преградил им путь. Большие пальцы он заложил за подтяжки на груди. Ботинки сияли в солнечных лучах.

– Куда направляетесь?

– Отойди, – отрезал Гумбольдт и хотел пройти мимо. Но студент не отступил.

– Боюсь, есть небольшая проблемка.

– Женщинам вход запрещен, – скрипучим голосом добавил его низкорослый рыжий товарищ.

– Животным тем более, – вмешался еще один, указывая на Вилму. – У нас здесь не зоопарк.

– У нас встреча с директором Шпренглером, – заявил Гумбольдт. – Не будете ли вы так любезны…

Он снова попытался обойти забияку, но тот толкнул его в грудь.

– Стойте. Здесь ничего не делается без моего разрешения.

Он хотел сказать что-то еще, но не успел. В мгновение ока Гумбольдт заломил ему руку за спину.

Молодчик пискнул и опустился на колени. Его приятели бросились было на исследователя, но тот поднял трость и взмахнул ею на уровне коленей. Раздались два глухих удара, и молодые люди со стоном попадали на землю. Все произошло так быстро, что Оскар едва понял, что же случилось.

– Теперь вы нас пропустите? – спокойно поинтересовался Гумбольдт.

– Да, господин, – простонал главный, все еще не поднимаясь с колен. – Как пожелаете. Только отпустите мою руку. Мне кажется, что еще немного, и вы ее сломаете.

Гумбольдт так и сделал. Парень вскочил на ноги и схватился за злосчастную руку.

– Успокойся, – бросил Гумбольдт. – Так просто руку не сломать, сначала порвутся сухожилия.

Тем временем и остальные студенты обратили на них свое внимание. Они с любопытством приблизились, но остановились на почтительном расстоянии. Никто не сказал ни слова. На некоторых лицах Оскар заметил тень страха, но остальные не выражали ничего, кроме апатии. Но в одном можно было быть уверенным: сегодня это происшествие станет главной темой для разговоров.

Гумбольдт обернулся к своим друзьям:

– Идемте?

Когда они прошли мимо безмолвных студентов по лестнице ко входу в главный корпус, он сказал:

– Теперь вы понимаете, почему я не хотел посещать университет?

– Господин фон Гумбольдт? – молодой человек схватил руку исследователя и энергично ее пожал. – Меня зовут Эмиль Кернер, и я провожу вас к директору. Для меня большая честь познакомиться с вами. Я ваш самый пылкий поклонник!

Гумбольдт ответил на приветствие теплой улыбкой.

– Я слежу за всеми вашими приключениями, которые появляются на страницах газет. Фриц Фердинанд из «Берлинер Моргенпост» – мой хороший приятель. Он постоянно снабжает меня последними известиями. А вы, должно быть, Элиза и Шарлотта, – мужчина пожал женщинам руки. – Вы, вероятно, Оскар. Рад с вами познакомиться. Пройдемте сюда, пожалуйста. Не будем заставлять директора ждать, – он выглянул на улицу через стеклянную дверь. Там еще не улеглось оживление. – У вас не возникло никаких проблем?

– Никаких, – заверил его Гумбольдт. – А что?

Через несколько минут они уже стояли перед кабинетом директора.

– Ну вот мы и пришли, – сказал Кернер. – Надеюсь, скоро снова услышу о вас. Ваши приключения – чистое удовольствие!

– Рад, что наши приключения так вам нравятся, – сказал Гумбольдт. – Передавайте Фрицу Фердинанду большой привет. И скажите, что не стоит так преувеличивать. Иначе люди сочтут меня новым бароном Мюнхгаузеном.

Ассистент постучал в дверь, ненадолго за ней исчез и спустя несколько секунд снова появился.

– Директор просит вас войти.

Оскар пропустил всех вперед и вошел в кабинет директора последним.

Комната была светлой и чистой. Несколько полок, секретер, письменный стол и стулья. От букета свежих фрезий струился нежный аромат. Из окон открывался прекрасный вид на двор, липовую аллею и площадь Бебеля.

Мужчина за столом оказался значительно моложе, чем представлял Гумбольдт, но только на первый взгляд. Глаза его скрывались за толстыми очками, волосы были зачесаны на косой пробор и напомажены. На нем был безупречного покроя жилет из светлого материала, темная рубашка и галстук.

Директор быстро поставил подпись на документе и поднялся им навстречу. Походка у него была легкая и упругая. Можно было точно сказать, что он занимался спортом. Он подошел и пожал руку исследователя.

– Господин Донхаузер, я рад, что вы приняли мое приглашение. Я знаю, какой плотный у вас график. – Он повернулся к дамам: – Госпожа Молина, фрейлейн Ритмюллер. Позвольте заметить, что вы обе выглядите обворожительно, – он легко поцеловал дамам руки и обратился к Оскару: – А вы, должно быть, господин Вегенер? Приятно с вами познакомиться. А кто у нас тут? Неужели Вилма, знаменитая говорящая птица? Как интересно!

Он присел, чтобы получше рассмотреть птицу.

– Правда, что она может говорить?

– Все от нее зависит, – ответил Гумбольдт. – Если есть желание, может что-то и сказать. Попробуйте с ней пообщаться.

– Здравствуй! Меня зовут Якоб Шпренглер, – представился директор. – А тебя?

– Вилма, – донеслось из маленькой коробочки переводчика, пристегнутого к спине киви.

Шарлотта с дядей еще раз усовершенствовали лингафон. Теперь он весил меньше плитки шоколада.

– У тебя большие глаза!

Директор отступил назад и изумленно поднял брови.

– Невероятно! Я почти поверил, что она понимает и говорит.

– Так оно и есть, – ответил исследователь. – Вилма принимает участие в каждом нашем приключении. Она часто оказывала нам неоценимые услуги.

– Замечательно. Просто замечательно, – Шпренглер мягко погладил птицу по голове и вернулся на свое место. – Люди, о которых говорит весь город. Я очень рад, что вы приняли мое приглашение. Присаживайтесь, пожалуйста, – указал он на ряд стульев. Ваше представление во дворе достойно внимания, господин Донхаузер, – сказал он. – Вы умеете обращаться с тростью.

Интересно, подумал Оскар, Шпренглер намеренно использует официальное имя Гумбольдта, чтобы показать таким образом свое непочтение? Или же он просто очень правильный человек? Пожалуй, так оно и есть. При такой ответственной-то должности. Если Гумбольдт и был оскорблен, то не подал виду.

– Молодые люди должны радоваться, что я использовал только трость, – сказал он. – Если бы они набросились на нас, то я применил бы совсем другое оружие.

Он потянул золотой набалдашник трости и обнажил острую как бритва шпагу.

– Уверен, они получили по заслугам, – заметил Шпренглер. – Их предводитель, Карл Штрекер, – плохой юноша. Он уже не раз был замечен в подобного рода выходках. От одной мысли, что это студент, изучающий юриспруденцию, мне становится дурно.

– Почему вы не выгоните его? – поинтересовался Гумбольдт.

Шпренглер устало улыбнулся.

– Если бы все было так просто. Его отец – большая шишка в правительстве. И если мы выставим его отпрыска на улицу, он просто-напросто может лишить нас средств. И он сделает это, я его хорошо знаю. С подобными людьми у власти Германию ожидают большие трудности. Попомните мои слова. – Он пожал плечами: – Но должность университетского директора – это не только проблемы. Иногда я получаю огромное удовольствие. Вот как сегодня. Вам, вероятно, известно, что я сменил на этом посту профессора Гольткеттера, который руководил университетом более тридцати лет. Многие из его методов – мы еще о них поговорим – устарели. Я не скрываю, что по многим вопросам никогда с ним не соглашался. Например, в отношении вас, дорогой господин Донхаузер. Я открыто высказываю свое мнение: это непростительная ошибка, что вас выгнали из университета.

Гумбольдт хитро улыбнулся.

– А кто сказал, что я не ушел добровольно?

Шпренглер рассмеялся.

– На вашем месте я, вероятно, ответил бы так же. Но может быть, сейчас нам представилась возможность исправить эту ошибку.

– Если вы намекаете, что я должен вернуться на службу в университет… – Гумбольдт покачал головой. – Времена меняются. Мне больше по вкусу независимая жизнь. Люди на улице более открыты и заинтересованы, чем люди за этими стенами. Заказы интереснее, да и заработок получше.

Шпренглер понимающе улыбнулся.

– Я знал, что вы именно так и отреагируете, и я вас не виню. Но подождите, пока я не расскажу, что хочу вам предложить. Может быть, вам понравится.

6

Шпренглер закончил говорить и по очереди оглядел всех поверх очков. Рассказ был долгим и подробным, но оказалось достаточно одного слова, чтобы заставить сердце Шарлотты биться чаще.

Ява.

Она повторила его, чтобы убедиться, что не ослышалась.

Шпренглер кивнул.

– Южная часть Тихого океана. Точнее, Зондские острова. Вы люди образованные и знаете, что эта область находится в тихоокеанском огненном поясе, для которого характерны сейсмическая и вулканическая активность, – он сложил ладони. – Мы в свое время отправили туда специалиста, целью которого было исследовать вулканическую активность через двенадцать лет после извержения Кракатау. Несколько недель назад он неожиданно вернулся со странными новостями. Получил тяжелое ранение в стычке с какими-то созданиями и вынужден был вернуться в Берлин. По-видимому, он столкнулся с чем-то, что потрясло его до глубины души. Если бы он не был одним из наших лучших и опытнейших ученых, я бы предположил, что он хорошенько приложился к бутылке. Но в данном случае, мне не остается ничего другого, как допустить, что он говорит правду.

– И кто же этот человек? – поинтересовался Гумбольдт. – Я могу с ним поговорить?

Шпренглер улыбнулся.

– Я так и знал, что ходить вокруг да около не придется, поэтому позволил себе пригласить его присоединиться к нашей беседе. Он совсем рядом. Могу ли я позвать его?

– Прошу вас.

Директор встал и открыл дверь в соседнюю комнату. Шарлотта услышала, как он обменялся с кем-то несколькими словами и вернулся. Его сопровождал невысокий мужчина, левая рука которого висела на перевязи. Угрюмый коротышка с брезгливым выражением лица. Резкие черты лица, редкие седые волосы, очки с толстыми стеклами в золотой оправе. Но самой странной была шапка. Красная, украшенная темно-зеленым помпоном, как турецкая фреска. Этот человек скорее походил на персонажа из книжки с картинками, чем на ученого. Пока Шарлотта раздумывала, кого ей напоминал этот человек, раздался грохот. Гумбольдт вскочил со стула. Он грозно сверкнул глазами на только что вошедшего человека.

– Лилиенкрон!

Коротышка прищурил глаза.

– Донхаузер!

Голос у него был слишком высокий для мужчины его возраста, но спутники Гумбольдта сейчас не обратили на это никакого внимания. Оказывается, эти двое были знакомы! Исследователь никогда не рассказывал о своем прошлом, поэтому встреча обещала быть интересной.

– Что вы здесь делаете? – прорычал Гумбольдт.

– Я здесь по работе, а вы?

– Меня пригласили.

Противники обменялись яростными взглядами. Шарлотта поняла, что еще немного, и они вцепятся друг другу в глотки. Тем не менее, этого не произошло, так как вмешался Шпренглер.

– Ну, ну, господа! При всем моем к вам уважении, попрошу вас придерживаться вежливости. Разрешите представить, мой дорогой коллега профессор Конрад Лилиенкрон с геологического факультета Потсдама. Профессор, это госпожа Молина, госпожа Ритмюллер и господин Вегенер. С господином Донхаузером вы уже знакомы. Пожалуйста, профессор, присаживайтесь к нам. Вот стул. И вы, господин Донхаузер, садитесь на свое место. Говорить лучше сидя.

Медленно, с явной неохотой оба ученых опустились на стулья. Но было видно, что они в любой момент готовы снова вскочить. Заговорил Шпренглер, достаточно умный для того, чтобы делать вид, что не замечает этого.

– Я рад, что могу приветствовать в своем кабинете двух таких знаменитых ученых. Вы не поверите, с каким нетерпением я ждал этого момента. Я пригласил вас в связи с заданием, к которому профессор Лилиенкрон приступил два месяца назад. Позже он нам сам все расскажет. Но прежде чем он начнет, я хотел бы показать вам письмо, которое получил по телеграфу почти неделю назад. – Он открыл ящик стола, достал документ и положил на стол перед собой. – От Яна Поортвлита, генерал-губернатора острова Ява, который сейчас находится в Батавии. Как вы, вероятно, знаете, Ява с несколькими другими островами является территорией Нидерландов. Голландская Индия, как ее называют. Поортвлит контролирует торговлю с Европой. Ява экспортирует такие важные товары, как пальмовое масло, рис, земляные орехи, какао, кофе и чай. В нашем мире они завоевывают все большую популярность. Однако рабочие – все местные жители – подчиняются крупным голландским землевладельцам. Каждый день, когда они не выходят на работу, несет убытки для торговой федерации. Если работа останавливается на несколько дней, ситуация становится катастрофической. Поля пересыхают, плоды гниют, корабли не могут сняться с якоря. Даже если корабли стоят в порту, они начинают разрушаться. Не говоря уже о моряках, которые от скуки начинают бузить в портовых кабаках. Одним словом, машина должна работать. Если этого не будет, возникнут проблемы. Голландское консульство обратилось к нашему министру иностранных дел, тот к министру экономики. Министр экономики направил просьбу к министру науки, а тот поинтересовался у меня, можем ли мы поддержать наших голландских торговых партнеров. Естественно, эта просьба – скрытый приказ, который звучит так: «Шпренглер, позаботьтесь, чтобы задание сверху было выполнено». И вот я перед вами в полной растерянности, потому что я последнее звено в этой цепи, и не могу найти, кому поручить это дело.

– Я готов его выполнить, но вы не соглашаетесь, – сердито заметил Лилиенкрон.

– Мы уже говорили об этом, профессор. Я не могу поручить его вам. После всего, что случилось.

– Согласен, я совершил ошибку. Я сделал поспешные выводы и допустил промах. Но теперь у меня достаточно сведений, и я готов попробовать еще раз. Отдайте заказ мне, и я вас не разочарую.

– Не могу, и вы это знаете. У меня связаны руки, – ответил Шпренглер. – У вас был шанс, и вы вернулись с пустыми руками. Я отстаивал вашу кандидатуру, но все, что смог сделать, – это получить добро на организацию второй экспедиции под руководством другого человека.

Лилиенкрон скрестил руки на груди и нахмурился.

– Было бы хорошо, если бы вы объяснили нам, о чем, собственно, идет речь, – вмешался Гумбольдт. – До сих пор мы не услышали ничего, кроме намеков.

Шпренглер кивнул.

– Вы правы. Но все это достаточно туманно. По сведениям Поортвлита, дело началось почти двенадцать лет назад после извержения вулкана Кракатау. Вы помните, тогда поднялась большая волна. Не столько в океане, сколько в мировой печати. До сегодняшнего дня это извержение считается самой большой катастрофой в истории человечества, еще страшнее, чем извержение Везувия и гибель Помпеи. В воздух взлетел целый остров, и от него едва ли что-то осталось. И после этой катастрофы земля никак не может успокоиться. То и дело происходят землетрясения. Дымят вулканы. Это, конечно, не удивительно, ведь речь идет о тихоокеанском огненном поясе. Однако дело усугубляется тем, что из разных частей страны доходят слухи о странных существах, которые нападают на дома и деревни, похищают людей и животных. Никто не знает, откуда эти создания приходят и куда уносят свои жертвы. Похоже, они даже и следов после себя не оставляют. Нападения происходят исключительно ночью, когда все спят. Описания расходятся. То говорят о двуногих рогатых козлах, похожих на чертей, то о сгорбленных длинноруких существах, похожих на орангутангов, с глазами, огромными, как блюдца. Губернатор Поортвлит считает все это суевериями, но не может отрицать, что население живет в страхе. Местный предводитель, человек по имени Бхамбан, заставляет девушек раз в месяц тянуть жребий, и ту, которой не посчастливилось, отправляют этим созданиям в качестве подарка. Я понимаю, что это варварский обычай, но тем не менее, это действует. С тех пор, как его ввели, беспорядки стали случаться реже. Что касается Поортвлита, то он терпит, но как человек образованный не может одобрять подобное. Целью задания является обнаружить причину происходящего, – Шпренглер развел руками. – Таковы факты. Большей информацией я, увы, не располагаю. Прежде чем просить профессора Лилиенкрона рассказать о своих приключениях, я хотел бы спросить вас, господин Донхаузер, могли бы вы согласиться на подобную экспедицию? Я знаю, что Ява очень далеко и путешествие будет долгим, но могу заверить, что оно окупится. Кроме того, что голландская торговая федерация выплатит вам значительный гонорар, я хотел бы предложить вам с почестями и славой вернуться в университет. Вы бы получили в распоряжение кафедру, снова смогли бы публиковать свои работы и стали бы полноценным членом нашей академии. Что скажете? – взгляд руководителя обратился на Гумбольдта.

В левом углу за спиной директора тикали часы.

Шарлотта посмотрела на дядю. Гумбольдт глубоко задумался.

– Ваше предложение вызывает уважение, господин Шпренглер, – сказал он через некоторое время. – Я считаю, что ваш новаторский подход заслуживает признания. И все же вынужден отказаться. Я достаточно много времени провел в этом учреждении, чтобы знать, что структуры, вынудившие меня к отставке, так быстро не изменятся. Даже если голова умна и молода, это еще не значит, что и тело такое же. Потребуются годы, чтобы реформировать университет. – Сказав это, исследователь покосился на Лилиенкрона, который понуро сидел на своем стуле. – Мне очень жаль.

Шпренглер приуныл.

– Тогда мне, пожалуй, придется отказать Поортвлиту. Вы были моей последней надеждой. Неужели нет никакой возможности вас уговорить?

– Этого я не говорил, – улыбнулся Гумбольдт. – Если я отказался от вашего предложения, это не значит, что я отказываюсь от заказа. Должен признаться, что история меня заинтриговала. Похоже, что это дело как раз соответствует моим интересам. Геология, чужая культура, зловещие происшествия, – именно этим мы и занимались во время наших последних поездок.

– Поэтому я и остановил свой выбор на вас…

– Подождите, – сказал Гумбольдт. – Послушайте сначала, что я скажу. Я хочу, чтобы мой сын и моя племянница с начала следующего семестра смогли учиться в этом университете.

Шпренглер удивленно поднял брови.

– Если ваша племянница хочет посещать лекции, это можно устроить…

– Нет, я говорю о зачислении. Официальное поступление в университет. Это ключевое условие. Все остальное – ерунда.

Лилиенкрон с трудом перевел дух. Шпренглер издал нечто среднее между фырканьем и покашливанием.

– Вы… Вы хотите, чтобы я снял запрет на поступление в университет для женщин?

– Таково мое желание.

– Это необычно… К этому вопросу нужно подойти со всеми предосторожностями.

– Да, необычно, – согласился исследователь. – Но время уже давно пришло. Германия, запрещающая женщинам учиться в университетах, плетется далеко позади всех европейских стран. Настало время перемен.

– Не знаю, я бы…

– Это мое требование, – сказал Гумбольдт. – Либо вы соглашаетесь, либо мы расходимся. Но тогда, боюсь, я не смогу взяться за этот заказ.

Шпренглер молчал. Он поник, словно на его плечи положили многотонный груз. Шарлотте даже стало его немного жаль. Когда он ответил, голос его был едва слышен:

– Вы хотя бы представляете, что на меня обрушится?

– Представляю, бюрократическая лавина.

– Это еще мягко сказано…

– Но вы должны согласиться, что мое требование обосновано. Признайтесь, вы ведь сами этого хотите.

Шпренглер бросил на исследователя красноречивый взгляд. Но он еще долго молчал, прежде чем заговорить.

– Вы настоящий волкодав, господин Донхаузер, вы знаете это?

– Слышал, – Гумбольдт поднялся было, но Шпренглер поднял руку.

– Не торопитесь.

– Что еще? – исследователь снова опустился на стул.

– Вы знаете, что ваше требование принесет мне немало хлопот, – сказал директор.

– Понимаю.

– Тогда я имею право высказать свое пожелание.

Гумбольдт нахмурился:

– Продолжайте.

На губах Шпренглера заиграла легкая улыбка.

– Ну, ну, господин Гумбольдт. Мы уже близки к совместной работе, поэтому не откажите мне в маленькой просьбе.

Исследователь скрестил руки на груди. В его взгляде читался откровенный скепсис.

– Выкладывайте, – заявил он.

7

Вилли подвинулся поближе к Оскару.

– Что за просьба? Что ему нужно? – блеснул он глазами.

Берт тоже не сводил с него любопытных глаз, а Мышонок добавил:

– Теперь, небось, из тебя и клещами слова не вытянешь!

Друзья Оскара устроились на кровати и таращились на него во все глаза. Оскар ухмыльнулся. Обычно он узнавал новости последним, но сегодня вовсю пользовался своим положением.

– Лилиенкрон, – сказал он. – Помните, парень в странной шапке? Я знаю, кого он мне напоминает! – Он взметнулся с кровати и схватил с полки книгу Вильгельма Буша «Макс и Мориц». Он открыл страницу и протянул книгу ребятам: – Вот так он выглядит!

– Портняжка? – нахмурился Берт.

– У него такие же круглые очки и такая же безумная шапка. Как будто Буш рисовал с него.

– Да, но это просто совпадение. И что с ним? Что за просьба была у Шпренглера?

Оскар откинулся на подушку и закинул руки за голову.

– Он и есть просьба Шпренглера.

– Что это значит?

– То, что он должен нас сопровождать. В течение всей поездки.

– Не может быть!

– Может. Видели бы вы Гумбольдта! Он так и покраснел. И Лилиенкрон тоже. Они стали похожи на две редиски, которые вот-вот набросятся друг на друга. Но Шпренглер умудрился их успокоить и снова усадить за стол. Ну и тогда они договорились. Лилиенкрон нас сопровождает, но, конечно, всем руководит Гумбольдт. И уж поверьте мне, ему это пришлось совсем не по вкусу.

– Где Шпренглер его откопал? – спросил Вилли.

Оскар пожал плечами.

– Он непременно хочет снова туда вернуться. Какой-то он странный, этот Лилиенкрон. Я уверен, что самое главное о своем путешествии на Яву он от нас скрывает.

– Что же ужасного он там увидел, что сбежал оттуда? – поинтересовалась Лена.

– Его якобы ранили эти создания, – объяснил Оскар. – Я видел стрелу, которая вонзилась ему в плечо, и должен сказать, что выглядит она очень зловеще. Черная и твердая, как будто вытесана из камня. Рассказ Лилиенкрона был запутанным. Многого он не рассмотрел, так как расщелину, куда он спускался, заполнял густой туман. Но он клянется, что внизу был вход. Ступеньки или что-то похожее, ведущие в глубину. А рядом был вроде как огромный камень.

– Камень?

– Глыба или обломок скалы. Но это был вовсе и не камень, потому что он оказался живым. Сидел на корточках и спал. Но потом вскочил, кинулся на Лилиенкрона и разодрал одежду. – Оскар заговорил тише: – Видели бы вы его! Думаю, он сам верит в то, что говорит, и очень боится. С другой стороны, его тянет туда вернуться.

– Почему?

– Говорит, что это открытие будет бесценным для науки. Он смог бы обосновать теорию, которой уже давно занят и которая перевернула бы мир с ног на голову, если бы ее только можно было доказать. Правда, не сказал, о чем идет речь. А мы должны помочь ему с его открытием. Кажется, он очень боится. Но все равно будет нас сопровождать. Собственно, меня это радует. Мне он не особенно нравится, но Яву он знает хорошо и может привести нас к месту, где произошла эта встреча.

– А когда вы отправляетесь? – спросил Мышонок.

– Дня через три. Сейчас на Яве осень. Как раз заканчивается сезон дождей.

– Почему осень? – удивился Мышонок. – Ведь у нас же март. Ничего не понимаю.

– Это же Южное полушарие, дурень, – сказал Берт. – Там же все по-другому.

– Они там что, на голове ходят?

Вилли закатил глаза. Берт отвесил Мышонку подзатыльник.

– Старик, ты что, уроки не учишь? В тропиках не бывает времен года, там круглый год жарко и мокро. А когда совсем мокро, говорят, что наступил сезон дождей.

– Так и есть, – подтвердил Оскар. – Только представьте: Суматра, Ява. От одних только названий мурашки по спине бегут.

– Это очень далеко, – сказала Лена. – Вы уезжаете надолго.

– Для нашего дирижабля это игрушки! – отмахнулся Оскар. – «Пачакутек» понесет нас по небу, а мы будем отдыхать.

– Игрушки? Ну не знаю, – Лена встала и подошла к маленькому глобусу на письменном столе Оскара. – Зондские острова на другом краю Земли, здесь внизу, почти у самой Австралии.

Она крутнула шарик и указала на цепочку островов, словно нитка жемчуга протянувшихся в Индийском океане. Девочка отмерила расстояние широко расставленными пальцами, тряхнула головой и сказала:

– Это почти двенадцать тысяч километров, а это значит, лететь вам придется целую неделю. Если не считать привалов и непредвиденных ситуаций. И вы окажетесь в совершенно дикой стране, – она постучала пальчиком по выпуклой поверхности. – Наверное, там живут только дикие племена. Никто добровольно туда не сунется. Хуже всего будет здесь, – она указала на точку к северо-востоку от Индии. – Это Гималаи, самые высокие горы на Земле. Вам придется пролететь над ними. Я читала, что там сильные ветры и очень низкая температура. Сомневаюсь, что «Пачакутек» создан для подобных путешествий.

– Горы мы можем и облететь, – ответил Оскар. – Направимся вниз к Средиземному морю, а потом через Сирию, Ирак и Индию дальше.

Лена кивнула:

– Так лучше, но это займет больше времени.

Оскар улыбнулся:

– Никто не говорил, что будет легко. Но мы ведь преодолевали разные трудности. Справимся и с этими, поверь.

Девушка посмотрела на него своими загадочными зелеными глазами, но ничего не сказала. Похоже, она больше ничего не хочет добавить. Оскар встал.

– Ну вот, теперь вам все известно. Пора браться за работу. Элиза ждет вас внизу, да и мне пора собираться.

Друзья кивнули и, обмениваясь шуточками, поторопились вниз. Только Лена не захотела идти. Оскар подумал, не попросить ли ее уйти, но не решился. Наверное, она хотела что-то сказать. Что-то такое, о чем никто не должен был знать. Он подождал, пока ребята ушли достаточно далеко, и закрыл дверь.

Лена все так же смотрела на него. Сейчас она выглядела иначе. Оскар уже давно замечал, что она изменилась, но сегодня это особенно бросалось в глаза.

– Я могу чем-нибудь тебе помочь? – присел он на кровать рядом с ней.

Лена, кажется, не знала, как начать, но наконец с видимым усилием заговорила.

– Сколько мы уже знакомы? – спросила она.

Оскар наморщил лоб.

– Понятия не имею. Лет восемь или девять. А что?

– Я тебя когда-нибудь о чем-нибудь просила?

Он подумал и пожал плечами:

– Так сразу и не вспомню. Кажется, нет. Ты всегда была самостоятельной. Всегда сама решала свои проблемы. Даже читать сама научилась.

Девушка кивнула и опустила свои зеленые глаза.

– Сегодня я хочу кое о чем тебя попросить.

Оскар заметил, что веснушки у нее на носу и щеках за последние полгода побледнели. Может, она пользовалась косметикой? Он ощутил нежный аромат розового масла. Непонятно, откуда у него появилась эта мысль, но он вдруг подумал, что мать Лены наверняка была красавица. Не обычная уличная девка из Ораниенбурга, готовая продаться любому за звонкую монету. Нет, настоящая красавица. Женщина, одно присутствие которой приводило в смятение. Лена, как и все остальные, никогда не рассказывала о своем происхождении. У беспризорников был неписанный закон, что прошлое не имеет значения, тем более что многие даже не знали своих родителей. По фамилии Полишинская можно было понять, что ее отец был поляком. Но кем была ее мать, неизвестно. Поговаривали, что она была ирландкой. Рыжеволосая красавица с зеленого острова.

Он кашлянул.

– Смотря что ты хочешь попросить.

– Нет, – покачала она головой. – Мне нужен определенный ответ: либо да, либо нет. Увильнуть тебе не удастся.

Оскар немного подумал и сказал:

– Ну хорошо, выкладывай.

– Я хотела бы поехать с тобой.

Брови Оскара взметнулись вверх:

– Что, прости?

– Хочу полететь с тобой на «Пачакутеке» к островам и вулканам в Индийском океане. Очень хочу! Как думаешь, ты сможешь это устроить?

Оскар молчал. Он ожидал всякого, но уж никак не того, что услышал.

– Неожиданно.

– Да или нет?

Он пожал плечами:

– Я могу, конечно, спросить отца, но даже сейчас могу сказать, что ему это не понравится. Нас уже четверо, да еще и Лилиенкрон.

– Но мне очень хочется.

– Почему? Мне казалось, что ты не особенно интересуешься дальними странами и опасными приключениями. Ты, скорее, похожа на домоседку. Рада, что больше не живешь на улице и можешь помогать Элизе по хозяйству.

– Видишь, как можно ошибаться, – ответила Лена. – Согласна, я не настолько смелая, чтобы рисковать головой, но мне бы тоже хотелось посмотреть мир. Кроме того, мы могли бы проводить больше времени вместе… – она коснулась рукой его бедра.

– Проводить время вместе?.. – Наконец, Оскар все понял. Каким же глупцом он был, что не заметил раньше. Все верно: эти взгляды украдкой, недавняя демонстрация нарядов, теперь еще эта поездка.

Лена в него влюбилась.

Зная Лену, можно было не удивляться. Она была очень романтичной барышней и все время в кого-то влюблялась. В последнее время она была без ума от оперного певца Алоизия Бургшталлера, с которым ее познакомил Зигфрид на фестивале в Байройте. Но Оскар никогда бы даже не подумал, что девушка может обратить свое внимание на него. Собственно, эта мысль была очень лестной. Шарлотта была занята собой и своим прошлым, и Лена стала играть большую роль в его жизни. Она внимательна, остроумна и любезна, с ней очень приятно проводить время. Правда обидно, что Шарлотта не может найти для него лишнюю минутку.

Юноша вздохнул. Как же выпутаться из этой ситуации?

Он помолчал, пытаясь выиграть время.

– Если ты не против, можно я прикоснусь к тебе?

– Я… хм… – закашлялся Оскар. Почему в таких случаях он и двух слов связать не может?

Загадочные зеленые глаза девушки так и впились в него.

– Это все из-за Шарлотты?

– Что именно?

– То, что ты не решишься признаться, что я тебе нравлюсь? Я же заметила, как ты на меня смотрел недавно. По-особенному.

– Может быть, это из-за новой одежды, и кос у тебя больше нет.

– Прекрасная прическа, правда? – повертела она головой. – Мне очень жалко было обрезать косы. Но так практичнее, и мне чаще говорят комплименты. Если все это из-за Шарлотты, то я тебя понимаю. Хотя мне кажется, что она ведет себя с тобой как-то странно.

– Правда? – Оскару становилось все больше не по себе. Он отчаянно пытался придумать, как направить разговор в другое русло, но ничего не мог придумать. Никаких путей к отступлению не было. Здесь были только они с Леной, и такое ощущение, что комната становилась все меньше и меньше.

– Конечно, – сказала Лена. – Если бы у меня был такой друг, я бы уделяла ему больше внимания. Я бы проводила с ним как можно больше времени.

– Знаешь, нам с Шарлоттой нужно личное пространство. Мы не можем постоянно быть рядом друг с другом, такие уж мы люди. И кстати, если уж мы с тобой заговорили о людях, ты не видал Вилму? С тех пор, как у нее появился новый лингафон, она редко ко мне заглядывает. Похоже, ей интереснее разговаривать с Мышонком или Вилли. Может быть, это оттого, что у Вилли всегда найдется для нее какое-нибудь лакомство…

– Ах, Оскар, – вздохнула Лена. Глаза у нее затуманились. – Неужели тебе не хочется знать, как я тебя люблю?

Она подошла ближе.

В этот момент распахнулась дверь.

На пороге стояла Шарлотта со стопкой постельного белья в руках. Она сделала было несколько шагов, но застыла на месте.

Лена мигом убрала руку с колена Оскара, но Шарлотта, очевидно, уже успела заметить. На какое-то мгновение лицо у нее стало обиженным, но тут же на губах заиграла привычная ироничная улыбка.

– Не буду вам мешать, – сказала она. – Я принесла тебе свежее белье, Оскар. Куда его положить?

Оскар вскочил.

– Подожди, я возьму.

– О, не беспокойся, – Шарлотта положила стопку на стул. – Уже ухожу.

С этими словами она развернулась на каблуках и вышла из комнаты. Дверь хлопнула, словно выстрел из пистолета.

– Ну и ладно, – пробормотал Оскар. – Подумаешь, напугала.

– Кажется, мне тоже пора, – тихо сказала Лена. – Скоро увидимся.

Оскар провел ее до дверей, подождал, пока она выйдет в коридор, и закрыл дверь. Он прислонился спиной к двери, глубоко вздохнул и поклялся, что сделает все возможное, чтобы Лена не отправилась с ними в это путешествие.

Далеко, на другом конце света, земная кора вздрогнула. Толчки были едва ощутимые. Они родились глубоко, и на поверхности их никто не заметил.

Владыка в каменном зале открыл глаза. Долго же он спал. Ему снилось синее небо, облака и море. Эти воспоминания почти стерлись, но сегодня они снова вернулись. Как долго он спал? Сто лет, двести? Слишком долго. Сон его разбудил. Он медленно приподнял голову и перевернулся на другой бок. Из-под затылка посыпались мелкие камушки. Постарел. Постарел и поседел. Но сон вдохнул в него новую жизнь. Да и был ли это сон? Может быть, он и в самом деле почувствовал сотрясения? Вдруг это знак, что пришел конец тысячелетнему проклятию? Он задумчиво поцарапал ногтем подлокотник трона. Надо бы спросить верховного предсказателя. Он дал бы дельный совет. Но не сейчас. Ему хотелось еще понежиться в чудесных воспоминаниях, подаренных сном. Воспоминания о светлом времени и солнечных лучах.

8

Рано утром 22 марта «Пачакутек» поднялся в синее небо. Даже несмотря на то что он был нагружен продовольствием на весь долгий путь, дирижабль с нетерпением рвался в высоту. Свежий ветер свистел в такелаже, и с надеждой скрипели деревянные распорки. Воздушный корабль все больше удалялся от земли. Многочисленные зеваки, собравшиеся внизу, махали руками. Ангар, в котором «Пачакутек» простоял всю зиму, притягивал праздную публику. На выходных сюда приезжали целыми семьями даже из Шпандау, чтобы посмотреть на знаменитое исследовательское судно Гумбольдта. Интерес был так велик, что пришлось нанять несколько человек, чтобы охранять ценный летательный аппарат. Оскар предложил брать деньги за вход и пускать их на домашние расходы, но исследователь и слышать об этом не хотел. Исследовательский дух должен быть доступен каждому, гласил его девиз. Образование не должно быть платным, им должны пользоваться все. А ведь можно было прилично заработать! Дирижабли определенно входили в моду, хотя их вряд ли можно было увидеть воочию. Зато журналы пестрели именами изобретателей – среди них был и Фердинанд фон Цеппелин, – которые готовы были внедрять в жизнь разработки Гумбольдта. Газеты регулярно сообщали о новых достижениях, печатали планы строительства и чертежи. Всем было ясно, что господство Германии в воздушном пространстве – это всего лишь вопрос времени. Поэтому и следило за их отъездом столько любопытных глаз, некоторые из которых, особенно детские, от восхищения были размером с блюдца.

У Оскара не было времени прощаться. Он следил за моторами. Нужно было проверить подачу электричества и контролировать, чтобы оси, валы и передаточные механизмы работали безупречно. Начальная фаза была самой щекотливой частью путешествия, особенно если учесть, что пропеллеры долго не работали. Старое масло могло застыть и заблокировать оси. Провода могли перегреться и перегорел бы кабель, вследствие чего их ожидала бы неминуемая авария. Поэтому сначала нужно было тщательно удалить лишнее масло. Но, похоже, «Пачакутек» хорошо перенес прошлый год и сейчас мурлыкал, словно кошка. Оскар радостно вдохнул свежий воздух и ощутил ветерок на лице. Наконец-то они снова в пути.

В последние дни он чувствовал себя как загнанный зверь. Прежде всего из-за Лены, которая, кажется, подкарауливала его во всех возможных и невозможных местах. Пару дней назад она даже как бы чисто случайно вошла в ванную, когда он там находился. Вместо того, чтобы тут же выйти, она остановилась в дверях и завела разговор. Как будто мало было той неловкой встречи с Шарлоттой.

Дошло до того, что Оскар выходил из комнаты, только если был уверен, что девушки не было дома. Как хорошо, что он теперь свободен. Приключение началось, и значит, можно заняться более важными делами. Но вот что странно, теперь, когда он получил желанный покой, ему даже стало немного грустно. Лена не вышла, чтобы попрощаться. Наверное, обиделась. Ему было известно, какая она ранимая. Но эта влюбленность – очередной каприз, не более. Детское увлечение. Пока они вернутся домой, девушка найдет себе новую жертву.

По крайней мере, Оскар на это надеялся.

Профессор Лилиенкрон стоял на палубе «Пачакутека». Странный ученый почти не показывался на глаза. Он появился, только чтобы погрузить на борт свои вещи, но и словом не обмолвился с ними.

Теперь он был на дирижабле, но выражение лица у него было таким скептическим, будто он ожидал, что корабль вот-вот загорится.

Как ни странно, но Вилма находилась рядом с ним. Маленькая птица, кажется, полюбила ученого, хотя Оскар и не понимал, за что. Очень уж тот был неприступным, ворчливым и раздраженным. Никто не мог подолгу находиться рядом с ним.

Незаметно к нему подошла Шарлотта и тоже уставилась на забавную парочку.

– Интересно, правда? Похоже, Вилма его любит.

Оскар вытер руки тряпкой.

– Не пойму почему.

– Такая уж любовь.

– Любовь? Я тебя умоляю…

– Я уверена в этом, – ответила Шарлотта. – Безответная любовь. Немного трагично. В последнее время это очень модно.

Оскар покосился на девушку.

– Если ты намекаешь на Лену, – сказал он, – то это было просто недоразумение. Ничего у нас с ней нет, клянусь тебе.

– Не стоит клясться, – сверкнула она глазами. – Кроме того, меня не касается, что там у вас с Леной.

– Я же говорю, что между нами ничего нет. И к тому, что она хотела попасть на корабль, я не имею никакого отношения. Хорошо все-таки, что она осталась дома, правда?

– Теперь она на тебя обидится.

– Скорее всего, – согласился Оскар. – Но мне все равно. Она привыкнет жить с тем, что у нее есть, и забудет то, чего нет.

«Но если и так, – звучал голос у него в голове, – все-таки тебе было приятно ее внимание. Будь честным хотя бы сам с собой, если уж Шарлотту обманываешь.»

Шарлотта довольно долго молчала и наконец сказала:

– Лена превратилась в красивую молодую женщину. Она любит тебя. Я не удивилась бы, если бы и тебе она нравилась.

Оскар схватил ее за руку. На пальцах еще оставались следы масла, но Шарлотта, похоже, этого не заметила.

– Но мне не нужна Лена. Я хочу быть с тобой.

– Честно?

– Честно! Клянусь.

«На твоем месте я был бы поосторожней с такими клятвами. Это может дорого стоить.»

– Замолчи! – прошипел Оскар голосу.

– Что ты сказал?

Оскар почувствовал, что краснеет.

– Да так, ничего. Сам себя выругал за то, что испачкал тебя.

– Ах, это! – Она снова погрузилась в размышления, потом сказала: – Странно. Иногда у меня появляется такое чувство, что все против нас. Каждый раз, когда мы считаем, что со всем справились, возникает новая преграда.

– Ты тоже это заметила? – Юноша бросил тряпку в ящик с инструментами. – А я уже было решил, что это только мне кажется. Прямо заговор высших сил. Но я считаю, что все это просто случайности. По крайней мере, я не буду больше переживать из-за этого. Что там видно? Мне нужно еще проверить весла, и я готов. Хочешь, пойдем вместе?

– Хорошо. Если пообещаешь, что больше не будешь хватать меня грязными руками.

Они как раз направлялись на палубу, когда столкнулись с Элизой. Вид у нее был задумчивый.

– Все в порядке? – спросил Оскар.

Элиза покачала головой.

– Нет. Я почувствовала чужое присутствие. Ощутила страх… неуверенность… и ярость. Это продолжалось всего лишь мгновение, а потом все исчезло.

Оскар нахмурился. Может быть, она прочла его мысли? Почувствовала его неуверенность и злость? Элиза была родом с Гаити. На своей родине она была чем-то вроде колдуньи. Жрицей вуду, как она сама себя называла. Она обладала необъяснимыми способностями, в том числе могла устанавливать связь с людьми на большом расстоянии. Ни Оскар, ни даже Гумбольдт не понимали, как это происходит, но она определенно умела это делать. И неоднократно доказывала во время их приключений.

– Быть может, это Лилиенкрон, – кивнула Шарлотта в сторону ученого.

Тот стоял у кормы и вглядывался вниз. На лице его отражалась целая гамма чувств.

Однако, жрица не была в этом уверена.

– Не знаю, – сказала она. – Могу поклясться, что это была аура женщины.

Оскар вздохнул.

– Наверное, кто-то на земле, – заметила Шарлотта. – Там много людей.

Элиза пожала плечами:

– Пожалуй, позже я об этом еще узнаю. Давайте присоединимся к нашему ученому. Вдруг нам удастся его немного развеселить.

– Я согласна, – кивнула Шарлотта. – Если он не будет возражать против женского общества.

Обе женщины захихикали и неторопливо направились к Лилиенкрону.

Оскар поставил ящик с инструментами и посмотрел им вслед. Да, на корабле сложно уединиться. А чего еще он ожидал? На борту корабля сложно оставаться в одиночестве.

9

– Бросай!

Гумбольдт прищурился в прицел арбалета. Оскар отпустил пружину, и в небо взвился глиняный диск. Он описал широкую дугу. Гумбольдт прицелился, задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. Раздался свист, потом треск, и диск разлетелся на тысячу кусочков.

– Отличный выстрел! – воскликнул Оскар. – Еще разок?

– Конечно.

Снова пружина вытолкнула в воздух диск. Но следующая стрела пролетела мимо цели. Гумбольдт выругался и зарядил арбалет еще раз. Диск превратился в облако красноватой пыли.

– Ну вот, – довольно заметил он.

Лилиенкрон неодобрительно поглядывал на него с юта.

– Два попадания из трех – этим можно гордиться.

Гумбольдт снял винтовку с предохранителя.

– Что вы в этом понимаете?

– Я немного разбираюсь в стрельбе по движущимся целям. Что это у вас за странное оружие?

– Газовый арбалет, – ответил Гумбольдт. – Восьмизарядный барабан, автоматическая подача. Бесшумный, надежный и абсолютно меткий.

– Тихий и надежный – возможно, но вот меткий?

– Хотите сказать, что умеете стрелять лучше?

– Пожалуй, да.

Гумбольдт сверкнул глазами:

– Ставлю десять марок, что вы проиграете.

Лилиенкрон вздернул подбородок.

– Принимаю. Подождите, я вам покажу.

С этими словами он исчез под палубой.

– Что тут происходит? – подошла к ним Элиза.

– Стрелок-коротышка, – ухмыльнулся Оскар. – Лилиенкрон утверждает, что может потягаться с отцом. Смешно.

Юноша тряхнул головой. Он был совершенно уверен, что этому зазнайке никогда не победить отца. Уж он-то знал, на что способен арбалет.

– А на что вы спорили?

– На десять золотых марок, – ответил исследователь. – Ставки принимаются.

– Ставлю пять, – сказала Элиза. – На Лилиенкрона.

– Что? – у Гумбольдта отвисла челюсть.

– Ставлю пять золотых марок, что Лилиенкрон выиграет, – улыбнулась Элиза.

– Но это же…

– Тогда я ставлю три на Карла Фридриха, – перебила его Шарлотта.

– И я две, – добавил Оскар. – Хороший коэффициент для Элизы, если она выиграет. Но это, конечно же, исключено.

– Посмотрим, – заметила женщина.

Тут снова появился Лилиенкрон со старым ружьишком в руках. Оружие выглядело так, словно готово было развалиться в любой момент. Оскар удивленно покачал головой. Это же настоящий музейный экспонат!

Гумбольдт насмешливо поднял бровь.

– Ваше оружие, кажется, очень пострадало. Могу я предложить вам одно из моих ружей?

– В этом нет необходимости, – парировал профессор. – Я справлюсь.

Исследователь подошел ближе.

– Что это?

– Винтовка восемьдесят восьмого калибра, 57 миллиметров, пять патронов. Боевое оружие немецкой армии.

– Слышал. Его очень легко повредить.

– Только старые модели, – ответил Лилиенкрон. – Мое оснащено более глубоким нарезом, видите? – указал он на винтовку. – Но мы здесь не для того, чтобы обмениваться подробностями устройства оружия.

– Вы правы, – согласился Гумбольдт. – Пять выстрелов для каждого. Если попадаете, стреляете снова, нет – очередь переходит ко мне, годится?

– Вполне.

– Хорошо. Кто начинает?

– Если позволите, подбросим монету, – предложил Оскар. – Орел или решка, профессор?

– Орел.

Оскар подбросил монету и умело ее перехватил:

– Решка. Начинает отец.

– Прекрасно, – кивнул исследователь. – Выпускай!

В небо взвилась тарелочка. Гумбольдт вскинул арбалет, прицелился и выстрелил. Диск разлетелся на тысячу осколков. Оскар выпустил следующую тарелочку, и она тоже превратилась в красное облако. Шарлотта зааплодировала. Однако третья попытка оказалась неудачной. Очередь Лилиенкрона. Ученый щелкнул прикладом и вскинул винтовку на плечо.

– Готов!

Механизм выпустил тарелочку. Лилиенкрон прицелился и выстрелил. Раздался щелчок. В воздухе запахло порохом. Диск равнодушно продолжал полет.

– Неудача, – заметил Гумбольдт. – Но у вас есть еще четыре попытки.

Снова Оскар нажал на рычаг, тарелочка снова разлетелась на кусочки.

Гумбольдт довольно улыбнулся:

– Давай дальше!

Последний выстрел. Четыре попадания из пяти – отличный результат!

Гумбольдт с гордостью оперся на арбалет.

– Остались только вы, – сказал он. – Уж постарайтесь!

Лилиенкрон дал знак, взлетела тарелочка. Он вскинул винтовку, прицелился и выстрелил. Опять промах!

– Вы должны постараться, если вообще хотите попасть, – снисходительно заметил Гумбольдт. – По крайней мере, вы должны стремиться к почетному второму месту, раз уже не можете выиграть.

– Погодите, – Лилиенкрон подкрутил прицел. – Как я уже говорил, при низкой температуре существует своя специфика. Первые выстрелы служат для того, чтобы сориентироваться. Теперь все получится.

Оскар удивлялся, как геолог может оставаться таким спокойным. Ведь выиграть соревнование ему уже никак невозможно.

– Выпускайте, мой мальчик.

Оскар нажал на механизм. Высоко в воздух взлетела тарелочка. Лилиенкрон прицелился и нажал на курок. Она со звоном разлетелась на части.

Он с довольным видом передернул затвор. На палубу упала пустая гильза.

– Следующую!

И снова попадание.

Элиза захлопала в ладоши:

– Прекрасно! Еще раз!

Тонкие губы геолога растянулись в улыбке. Он проверил прицел и посмотрел вдаль.

– Сколько тарелочек подряд может выпустить эта штука?

– Что вы сказали?

– Только одну или можно больше?

Оскар посмотрел на устройство. Центрифуга была сделана из листовых рессор и придавала хорошее ускорение. Рельс, по которому скользили тарелочки, мог разместить и больше одной.

– Не знаю. Может быть, три или четыре. Я еще не проверял.

– Хорошо. Тогда, пожалуйста, три.

– Но…

– Ты же говорил, что может получиться.

– Да, но… – юноша растерянно покосился на Гумбольдта.

– Если профессор желает, пусть попробует. Мне эта идея кажется безумной, но правила этого не запрещают.

Оскар схватил коробку с тарелочками и зарядил три красноватых диска. Он оттянул рычаг, – механизм готов к запуску.

– Не хотите оставить только две? Тогда могла бы получиться ничья.

– Три.

Оскар покачал головой.

– Готово! – воскликнул он.

На палубе стало тихо. Состязание принимало неожиданный поворот.

– Запускай! – велел Лилиенкрон.

Оскар отпустил рычаг. Механизм взвизгнул, и в разные стороны разлетелись три тарелочки.

Лилиенкрон вскинул винтовку и выстрелил. Один диск рассыпался в пыль. Молниеносным движением, почти не заметным для глаза, он опустил винтовку, передернул затвор и снова вскинул на плечо. Бумс! Разлетелась вторая тарелочка. По палубе покатилась патронная гильза. В воздухе повисло пороховое облако. Последнюю тарелочку едва можно было разглядеть. Вряд ли в нее можно попасть с такого дальнего расстояния. Геолог прицелился и нажал на курок. Раздался треск. Оскар смотрел в сторону цели. Пуля летела прямо на нее. Время, казалось, растянулось, словно резиновая лента. И когда юноша уже был уверен, что профессор промахнулся, диск превратился в облачко красноватой пыли. Элиза подпрыгнула и захлопала в ладоши.

– Выиграла!

Лилиенкрон улыбнулся.

– Просто невероятно, – кричала Элиза. – Правда?

На палубе воцарилось растерянное молчание. Хуже всего пришлось Гумбольдту. Его губы превратились в тонкую ниточку. Он молча сунул руку в карман и передал Лилиенкрону и Элизе монету. Потом шагнул к пусковому механизму и вставил туда четыре тарелочки. Не обращаясь за помощью, он зарядил арбалет и отвел рычаг. Совершенно спокойно он поднял арбалет и выстрелил вслед удаляющимся дискам. От грохота вздрогнул корабль. На долю секунды небо превратилось в раскаленное солнце. На «Пачакутек» словно налетел порыв ветра, едва не сбив пассажиров с ног. Их обдало жаром. От тарелочек не осталось и пыли.

Когда все отошли от потрясения, Гумбольдт уже исчез под палубой.

10

Шли дни. «Пачакутек» пролетал над горами, равнинами, пустынями и реками, неуклонно направляясь к цели. Гумбольдт решил обогнуть Гималаи и лететь через Венгерское королевство, Румынию, Османскую империю, Персию и Британскую Индию.

До сих пор никаких трудностей не возникло, и путешествие проходило спокойно, и даже вечное соперничество Гумбольдта и Лилиенкрона его не портило. Состязание в стрельбе не улучшило отношения между двумя учеными. Они то спорили о географических особенностях, то о свойствах облаков, то о воздушных течениях. Кажется, не было такой темы, в которой они бы достигали согласия. Дирижабль Лилиенкрону тоже не нравился. Вместо того чтобы радоваться, что «Пачакутек» доберется до Батавии быстрее, тот постоянно жаловался на неудовлетворительное санитарное оборудование и узкие каюты. В общем-то, он был прав: туалеты располагались только в задней части трюмов. И если женщины делили каюту на верхней палубе, мужчины вынуждены были тесниться в нишах на нижней палубе, между камбузом и продовольственным отсеком. Последний делился на помещение, где хранились запасы воды; тросовое отделение, в котором находились инструменты, запасные части, канаты; и отдельную комнату для продуктов. В ней пахло ветчиной, кислой капустой и маслом, а когда дул ветер, тарахтели горшки. Но ведь самое главное то, что они летели! Никаких границ, таможенного контроля и пограничников. С каждым днем, проведенным в воздухе, они приближались к цели.

Вилма ни на шаг не отступала от Лилиенкрона. И Оскар на нее за это обижался. Не доверял он чудаковатому ученому. Раз уж тот так неожиданно выиграл состязание в стрельбе, значит, не так он прост, как кажется. Не иначе, как подвела Вилму ее хваленая интуиция.

Так и шли дни. Работы, собственно, было мало. Оскар помогал Элизе готовить еду, следил за порядком в кухне и спальне. В его обязанности входило следить за продуктами питания. Фрукты, овощи, лимоны, картофель, солонину, копченую колбасу, хлеб, крупу, пиво и консервы нужно было регулярно проверять и вести учет. Особенно внимательно следовало контролировать количество воды. Не известно, когда еще придется пополнить запасы.

Больше всего Оскар любил вечера. Когда садилось солнце, и на небе появлялись первые звезды, все собирались за столом и ужинали, пока мир за бортом тонул в сумерках.

– Знаете ли вы, что я обычно не ем ничего, кроме галет и зеленого чая? – профессор в очередной раз потянулся к медному котлу, в котором Элиза приготовила свой знаменитый густой суп с острыми колбасками. – У меня очень чувствительный желудок. Единственное исключение – тайская и южно-азиатская кухня. Кажется, острота благотворно влияет на мое пищеварение. Видимо, в специях содержатся вещества, стимулирующие выделение желудочного сока и убивающие микробы и бактерии. Но вряд ли в Германии можно найти такие пряности. Впрочем, ваша кухня – исключение. Как вам удается придавать блюдам такой вкус?

– Все дело в приправах, – улыбнулась Элиза. – У меня всегда есть запас пряностей с моей родины. Достать их не так-то просто, но «Гамбургская контора пряностей» привозит их специально для меня.

– Вы непременно должны дать мне их адрес, когда мы вернемся в Берлин, – сказал Лилиенкрон. – И поделиться своими рецептами. Велю своей экономке записать их в книгу, чтобы не потерялись. Такие сокровища нужно бережно хранить.

Гумбольдт хмуро прислушивался к беседе. Пора было признать, что ему не нравилось, что Лилиенкрон с Элизой так быстро нашли общий язык. Его самого вопрос еды никогда особо не занимал. Конечно, креольская кухня была ему по вкусу, но он был не очень щедрым на похвалу. То, что ему понравилось блюдо, можно было понять только по тому, что он съедал все до последней крошки.

Оскар заметил, что отец пьет много пива. Кувшин снова опустел.

– Наполни его, мой мальчик, – попросил Гумбольдт, слегка запинаясь. – И, кажется, неплохо бы принести еще и хлеба.

– Хорошо, – Оскар взял кувшин и лампу и направился в трюм.

На сердце было неспокойно. Никогда еще он не видел отца таким.

Пивные бочки выстроились в ряд за полками. Корабль немного качало, и деревянные бока постукивали друг о друга. Оскар поставил лампу и поднес кувшин к одной из бочек. Юноша отвинтил кран и подождал, пока сосуд не наполнился. Снова завинтил кран. Такое ощущение, что отец пытается утопить свою злость в хмельном напитке. Нужно не спускать глаз с этого Лилиенкрона. Так, теперь хлеб, и можно возвращаться.

Но на полпути к полке с хлебом Оскар остановился. Он едва не наступил на связку копченых колбасок, лежавшую под ногами. Наверное, сорвалась с крючка из-за качки. Он наклонился и поднял их. По привычке пересчитал. Девятнадцать. Но должна быть двадцать одна! Список лежал совсем рядом. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, ошибки быть не может. Двух колбасок не хватало.

Странно.

Юноша повесил колбаски на место и пошел к хлебу. Булки хлеба плотно лежали в деревянных ящиках. Там они были защищены от пересыхания и плесени. Оскар протянул руку, чтобы вытащить одну буханку, но снова застыл. На полу было полно крошек. Одна буханка была разломана пополам.

Оскар прикоснулся к мякишу. Еще свежий.

Он поставил лампу в угол и вгляделся в темные углы. Может быть, завелись крысы? В свое время мальчик натерпелся от этих животных, но здесь, похоже, их не было. Кто-то сюда заглянул. Кто-то решил стащить колбасы и хлеба. Лилиенкрон. Он единственный, кто мог бы это сделать без всякого зазрения совести. На душе стало скверно. Оскар направился к выходу.

– Вот ты где, мой мальчик! – крикнул Гумбольдт, увидев его. – Уж не заблудился ли ты? – и громко рассмеялся.

– Нет, – ответил Оскар. – Но возникла небольшая проблема. Боюсь, кто-то забрался в наши запасы еды.

– Что ты такое говоришь? – нахмурился Гумбольдт.

– Я обнаружил пропажу колбас, полбуханки хлеба. Повсюду крошки. Сначала я решил, что это крысы. Но это исключено. Должно быть, это кто-то из нас.

– Что?

– Кто?

– Почему?

Все глаза устремились на Лилиенкрона.

– Что вы так на меня смотрите? – занервничал ученый. – Неужели вы считаете, что я мог тайком пробраться в кладовую и украсть продукты? Очень жаль. Если мне что-то понадобится, то я попрошу. Мне и в голову не придет ничего подобного.

– Тогда все же крысы, – решил исследователь.

Оскар покачал головой:

– Уж в этом-то я разбираюсь. Когда я жил на чердаке в Берлине, я им дюжинами шеи сворачивал. Эти твари умные, но они не могут разломить буханку хлеба надвое. Кроме того, находись они рядом, был бы слышен запах.

Гумбольдт нахмурился еще больше.

– А воду ты проверил?

Оскар хлопнул ладонью по столу.

– Ну конечно, – пробормотал он. – Я кое-что заметил. Позавчера мне показалось, что воды стало меньше. Но мне не хотелось поднимать тревогу, а потом я просто забыл. Пойдемте, сами увидите.

Все встали и пошли за ним. В тусклом свете лампы на деревянных стенах вздрагивали причудливые тени.

Оскар опустил линейку в открытую бочку и проверил уровень жидкости. Не хватало совсем немного. Литра четыре или пять. Но этого было достаточно, чтобы убедиться, что виноваты не крысы. Ни один грызун не может быть настолько умным, чтобы таскать воду из бочки.

Шарлотта растерянно оглянулась.

– И что теперь?

В этот миг раздался грохот, вслед за которым полетели проклятия. Потом снова все стихло.

– Клянусь Юпитером, – воскликнул Гумбольдт. – Кажется, у нас на борту заяц!

11

Лица путешественников освещал желтоватый свет лампы. Гумбольдт приложил палец к губам и указал на тросовое отделение.

– Возьмите канат и мешок и следуйте за мной, – прошептал он. – Кто бы это ни был, он, вероятно, услышал нас и спрятался.

Исследователь открыл дверь, заглянул в тросовое отделение и высоко поднял лампу.

Шарлотта поморщила носик. Оттуда пахло лаком и машинным маслом. Все помещение было битком набито разноцветными ящиками, канатами, досками, инструментами и всякого рода запасными частями. В середине громоздился матерчатый тюк для починки оболочки аэростата. При желании спрятаться тут легко.

Гумбольдт крикнул в темноту:

– Эй, кто там? Лучше выходи сейчас! Тебе все равно не выбраться.

Ответа нет. Только слышно, как поскрипывает корпус да работает мотор.

– Наверное, мы ошиблись, – прошептал Оскар, но Гумбольдт покачал головой и указал вниз.

На деревянном полу можно было разглядеть хлебные крошки. След вел в дальний левый угол. Жестами исследователь велел Оскару и Шарлотте обходить матерчатый тюк справа. Сам он с Элизой зашел слева. Лилиенкрон подхватил Вилму на руки и замер у двери. На случай, если незваный пассажир попытается сбежать.

Оскар сжимал в руке джутовый мешок. Шарлотта с лампой шла за ним. Она так закрывала лампу, что на пол падал только один лучик света. По другую сторону тюка они заметили Гумбольдта с Элизой. Оба медленно и осторожно продвигались вперед. Вдруг Шарлотта вспомнила, о чем несколько дней назад говорила Элиза. Она тогда почувствовала чье-то присутствие. Она была права! Но кто же это и почему здесь прячется?

Они обошли тюк и подошли к задней стене тросового отделения. Повсюду стояли ящики и бочки. Превосходное укрытие для тайного пассажира! А что, если он вооружен?

Руки девушки дрожали от волнения. Внезапно за одним из ящиков она уловила движение. Прошмыгнула тень и снова затаилась.

– Там… там… – едва произнесла девушка.

И тут началось! Один из ящиков зашатался и с грохотом рухнул вниз. По полу разлетелись канаты. Не успела Шарлотта увернуться, как прямо на нее бросился чей-то темный силуэт. Оскар отреагировал молниеносно. Он поднял мешок и накинул его на голову незваного гостя. Шарлотта услышала сдавленные проклятия, не удержалась и упала на канаты. «Заяц» заехал кулаком в челюсть Оскару и бросился к двери. Тут подоспели Гумбольдт с Элизой. Исследователь хотел отрезать незнакомцу путь к выходу, но натолкнулся на Лилиенкрона, который неловко топтался посреди комнаты. Послышались стоны, и оба ученых упали на пол. К счастью, Лилиенкрон успел выпустить Вилму. Птица благополучно приземлилась и побежала назад к камбузу. К стонам добавилась ругань.

– Да отпустите вы меня, неотесанный вы человек! – кричал Лилиенкрон.

– А что вы стоите на дороге? – отвечал ему голос Гумбольдта.

Шарлотта поспешила им на помощь, но снова заметила черную тень. Та направлялась к выходу.

– Там! – крикнула девушка. – Держите его! Держите его!

– Отпустите же мою руку! И слезьте с меня, в конце концов!

Вместо ответа Гумбольдт что-то прорычал. Его ноги запутались в канатах.

Шарлотта видела, что на голове у незваного гостя все еще был мешок. Еще немножко, и он ускользнет! Тут подоспела Элиза. Искусным движением она набросила веревочную петлю на ногу беглеца и повалила его на пол. К несчастью, прямо на Лилиенкрона, который во второй раз, чертыхаясь, свалился с ног. Гумбольдту удалось выпутаться из канатов, и он крепко схватил воришку.

– Я его поймал! – крикнул он. – Помогите мне!

Незваный гость брыкался, словно бык. Усмирить его удалось только совместными усилиями. Борьба закончилась. Тяжело дыша, все сидели на полу и потирали ушибленные места. Кто руку, кто ногу, кто голову.

Шарлотта подняла лампу повыше.

– Снимите мешок, – велела она. – Давайте посмотрим, кто это.

Оскар еще не отошел от удара в челюсть, которым его наградил незнакомец. Пошатываясь, юноша подошел к «зайцу» и сдернул мешковину. По плечам незваного пассажира рассыпались рыжие волосы.

– Лена!

Лицо девушки раскраснелось от напряжения. Зеленые глаза яростно сверкали.

– Отпустите же меня, – прошипела она. – Набросились на меня, как на уголовника. – Никто не пошевелился, и она повторила: – Освободите меня!

Наконец, компания зашевелилась. Гумбольдт разжал руку, Шарлотта и Лилиенкрон высвободились из веревок, и Оскар с Элизой помогли им встать на ноги. Все сгрудились вокруг сидящей на полу Лены. Девушка отплевывалась, пытаясь избавиться от джутовых волокон.

– Что это значит? – обрушился на нее Гумбольдт. – Что ты делаешь на борту корабля?

– А вы как думаете? – Она с вызовом посмотрела в глаза исследователя. Никто так и не предложил ей руки, поэтому она поднялась самостоятельно. – Я еду с вами. – Девушка отряхнула одежду от пыли и высморкалась. – Я попросила Оскара, чтобы он замолвил за меня словечко, но он, видно, забыл. Поэтому я взялась за дело сама. – Она сердито сверкнула глазами. – И вот я здесь. Можете выбросить меня за борт, но для начала мне хотелось бы съесть что-нибудь приличное. От сухарей и копченой колбасы меня уже мутит. Что скажете? Дадите мне поужинать? Или снова придется добывать пропитание самой?

12

Дно ущелья было каменистым и неровным. Из красноватой почвы торчали черные глыбы. Справа и слева круто вздымались каменные стены. Высоко вверху клубился туман и не позволял ничего рассмотреть. Стоял невыносимый запах тухлых яиц.

Элиза пыталась дышать ртом. Со лба стекал пот, одежда прилипла к коже. Было очень жарко. Солнце нещадно жгло землю. До слуха донесся странный шум. Глухое бормотание и резкие крики, потом вибрирующее гудение вперемешку с мелодичным чириканьем. Все это очень напоминало Гаити, хотя Элиза была уверена, что это не ее родина.

Где она? Что она здесь делает? Как она сюда попала?

Никогда раньше не видела она этого места. Женщина остановилась и осмотрелась. В воздухе витало ощущение угрозы. Что-то тут не так. Ей очень захотелось покинуть это ущелье, найти лестницу или выход, но ничего не было. Карабкаться по отвесным стенам бессмысленно – они очень скользкие. Не оставалось ничего другого, кроме как продолжать идти и надеяться, что в конце будет выход.

Местность выглядела относительно молодой. Грунт был рыхлым и пористым. На скалах не было и следа растительности, как это бывает в тропическом климате. Всюду трещины и расщелины. Такое ощущение, что землю изнутри разворотила какая-то невиданная сила.

Элиза вытерла лицо. Пот жег глаза, язык приклеился к небу. Туман становился плотнее. Желтоватые клубы сгущались вокруг нее, словно пытались задержать. Даже солнце было бессильным. Хмурое и желтое висело оно высоко над ней, словно бледное стеклышко на серно-желтом небе.

Элиза осторожно продвигалась вперед. Появились обломки скал размером с человека. Круглые, темно-серые. Некоторые словно пригнулись. Будто окаменевшие люди, которым не удалось покинуть ущелье. Внезапно женщина услышала, как кто-то скребется и роет землю. Она замерла и прислушалась. Звук доносился спереди, но потом ушел в сторону и исчез в тумане у нее за спиной. Какое-то время было тихо, потом она снова это услышала. Похоже, кто-то расчищает камни.

– Эй! Кто там!

Звук стал громче. Элиза покрылась холодным потом. Здесь внизу, в ущелье, явно кто-то был. Вдруг в тумане что-то показалось. Что-то огромное и сгорбленное, с короткими ногами и длинными руками, волочащимися по земле. Человек ли это? Туман искажал контуры. Женщина замерла, надеясь, что ее не будет видно на фоне камней. Существо не обратило на нее внимания, проковыляло мимо. Но вдруг развернулось и пошло назад. На этот раз точно на нее.

Силуэт уже можно было рассмотреть. И с каждым шагом он становился все отчетливее. Неужели он совершенно голый?

В нескольких метрах от нее существо остановилось. На нее уставились два огненно-красных глаза. На лбу красовались два крученых рога. С темно-серой кожи, покрытой разводами, сыпалась мелкая чешуя и падала на землю. Элиза не сводила с чудовища широко раскрытых глаз. Никогда она не видела в своей жизни ничего ужаснее. Когда существо раскрыло пасть, и обнажился ряд острых зубов, она закричала.

Оскар подскочил. Это был не просто крик – вопль ужаса.

– Элиза, – прошептал он и бросился к ней.

Оскар выбежал из штурманской рубки и, перескакивая через две ступеньки, понесся по лестнице. Верхняя палуба была пуста. Никого. Но дверь на ют была открыта. Оскар шагнул через порог и оказался в женской каюте.

Элиза лежала на кровати. Она была не одна. Рядом стояли Шарлотта и Лена с озабоченными лицами. На краю кровати сидел Гумбольдт и гладил ей лоб.

– Что случилось? – выпалил Оскар. – Что с ней?

Исследователь обернулся.

– Принеси кувшин с водой. Быстро!

Оскар кивнул и поспешил к камбузу.

На лестнице он повстречал Лилиенкрона. В руках у того была Вилма.

– Что случилось? Я слышал крик.

– Что-то с Элизой, – ответил Оскар. – Наверное, у нее было видение. Мне нужно принести воды.

– У мадам Молины бывают видения?

– Да, да. А теперь мне нужно идти. Пропустите меня, пожалуйста. Элизе нужно попить.

Через пять минут возле Элизы собрались все. Гумбольдт достал носовой платок и смочил его. Женщина уже пришла в сознание, но выглядела совершенно обессиленной. Исследователь приложил мокрый платок к ее лбу.

– Вы знаете, отчего она так разволновалась?

Шарлотта покачала головой.

– Наверное, страшный сон. Она крепко спала, но часто ворочалась. А потом застонала. Я хотела ее разбудить, но ничего не получилось. Ей становилось хуже, и в конце концов она вскочила и закричала.

– Это мы слышали, – согласился Оскар.

– Это видения? – поинтересовался Лилиенкрон.

– Такой уж у нее дар, – неохотно ответил Оскар. – Она часто видит сны о том, что произошло или произойдет. Говорят, это передается по наследству. Правда, она не может понять, это настоящее или будущее. Такое состояние длится довольно долго, пока мы не узнаем, что за этим скрывается. Но в одном можно быть точно уверенным: ей всегда что-то известно.

Элиза закашлялась и поднялась. Гумбольдт подал ей стакан воды, и она с жадностью его выпила. Но когда взгляд ее упал на Лилиенкрона, она замерла. Потом подняла руку.

– Подойдите, – прошептала она.

Все с удивлением покосились на ученого.

Лилиенкрон подался вперед.

– Могу ли я помочь вам, дорогая?

Голос Элизы едва можно было расслышать:

– Бедный вы! Через что вам пришлось пройти…

Лилиенкрон нахмурился.

– Что вы видели?

– Ущелье. Я была там внизу. Видела… серые скалы, красную почву и этот проклятый туман, – она обвела глазами присутствующих. – Он был неестественно желтым, не давал возможности ничего рассмотреть. Он был там. Большой. Как человек. С рогами и красными глазами. С серой чешуйчатой кожей, словно поверхность камня. И когда он раскрыл свою пасть…

– Молчите, – простонал Лилиенкрон. – Пожалуйста… Больше ни слова. – Его лицо стало пепельным. Он выпрямился. – Откуда… откуда вы это все знаете?..

– Я видела. Во сне. И это ужасно. Но там было еще кое-что. Я видела вход. Он ведет в глубину. Там под землей что-то есть. Оно сильное и с каждым днем становится сильнее. Ждет, когда сможет подняться на поверхность.

Лилиенкрон попятился. Потом резко развернулся и бросился прочь из каюты.

Владыка в каменном зале тяжело дышал. Сотрясение, которое он недавно почувствовал, было не случайным. Теперь он в этом уверен. Скорее всего, это знак грядущих перемен. Шепот и бормотание, как будто с ним говорила сама земля. Высший советник был того же мнения. Они проводили вместе долгие часы, гадая, что бы могли означать эти звуки. Но знаки были слишком слабыми, чтобы говорить с определенностью.

Ясно было только одно: что-то пришло в движение. То, чего нельзя ни изменить, ни задержать. То, что решительным образом перевернет историю.

Вот уже и вторая встреча. Совсем другая, не похожая на первую, но не менее впечатляющая. К ним удалось проникнуть женщине. Она обладала способностью видеть на расстоянии и устанавливать контакт. Удивительный талант, но в равной мере и опасный. Если появится серьезный план, его могут раскрыть. Нужно начинать действия, сейчас на карту поставлено все.

Послать бы разведчика, чтобы разузнал, что происходит наверху. Нельзя и дальше полагаться только на сны и интуицию, необходимы твердые факты. Если он не ошибается, наступает решающий момент.

13

Оскар собирался помочь отцу укладывать канаты, но с мостика «Пачакутека» раздался крик:

– Земля!

На марсовой площадке стояла Лена и махала им рукой. Волосы у нее развевались на ветру.

– Одиннадцать часов! – крикнула она.

Оскар бросился к поручням. В терминологии моряков фраза «одиннадцать часов» указывает направление. Если сравнить окружающее пространство с циферблатом часов, то двенадцать будет там, куда направляется корабль.

Прищурив глаза, юноша всмотрелся в облака. С трудом среди них можно было разглядеть плотное пятно. Под слоем облаков виднелось что-то зеленое. Из белых клубов проступали неопределенные контуры, выделялись вершины гор. «Вулканы», – промелькнуло в голове у Оскара. Такая форма бывает только у них. Сердце забилось чаще.

– Догадываешься, какой это остров? – спросил он отца, который присоединился к нему.

– Минутку, сейчас узнаем.

Гумбольдт вынул из кармана сюртука карту, а из ящика компас и положил на стол. Измерил циркулем расстояние, рассчитал пройденный путь и записал на листок. Потом вернулся к поручням и повнимательнее взглянул на форму острова. Довольно кивнул.

– Несомненно, это остров Банка, – сказал он. – Видишь, изрезанное побережье? Довольно необычно для этой местности.

Оскар увидел вдающиеся глубоко в берег заливы, широкие пляжи и крутые утесы. Такое впечатление, что побережье изгрызено. Он кивнул.

Глаза у Гумбольдта заблестели.

– Знаешь, что это означает? Мы перелетели экватор! Теперь мы находимся в Южном полушарии. Пойдем к остальным, поделимся хорошими новостями.

Лилиенкрон, Шарлотта и Элиза стояли у другого борта и тоже смотрели вниз. Лена спустилась с марсовой площадки и подошла к ним.

Оскар все еще не отошел от происшествия в тросовом отделении. Ясное дело, остроумно придумано спрятаться в ящике с постельными принадлежностями и полотенцами. Вот только как Лене вообще удалось незаметно пробраться на корабль? «Пачакутек» охраняли день и ночь, попасть на него было не так-то просто. Она очень разумно поступила, что пряталась так долго. Поворачивать назад было уже поздно, и за борт ее, конечно, не сбросишь. Больше всего он удивлялся, зачем она это сделала. Он бы еще понял, если бы ей хотелось испытать приключения и увидеть дальние страны. Нет, это не причина.

Теперь он снова столкнулся с той же проблемой, что и в Берлине: две девочки и вопрос, чем все это закончится.

– Вы уже узнали, где мы находимся? – спросил Лилиенкрон.

Гумбольдт кивнул.

– Мы обнаружили, что это остров Банка. Я сверился с картой. У него характерная линия побережья.

– Тогда Суматра должна быть там, – указал Лилиенкрон на юго-запад.

Между облаками можно было разглядеть длинную зеленую полосу. Оскар уже кое-что узнал о Суматре. Якобы это был шестой по величине остров в мире.

– Дух захватывает, – сказал Гумбольдт. – Знаете ли вы, что здесь когда-то находился вулкан Тоба, из-за которого чуть не погибла жизнь на планете?

– Что ты имеешь в виду? – полюбопытствовал Оскар.

– Извержение произошло примерно семьдесят четыре тысячи лет тому назад, – продолжил Гумбольдт. – Тогда в атмосферу поднялось такое большое количество пепла и пыли, что температура на земле на шесть лет опустилась почти на десять градусов. Растительности стало меньше, пресная вода превратилась в лед, огромные области оказались покрыты ледниками. Это считается началом ледникового периода, во время которого вся Европа оказалась погребенной под снегом и льдом.

– Ты это серьезно? – Оскар был потрясен. Он впервые об этом слышал.

– Homo erectus, человек прямоходящий, который проживал тогда на территории от Индии до Юго-Восточной Азии, исчез, потому что субконтинент покрылся слоем пепла толщиной пятнадцать сантиметров, – рассказывал Гумбольдт. – Его вымирание освободило место для наших предков, homo sapience, человека разумного. Тогда их было всего лишь небольшое количество в Африке, но после катастрофы они распространились по всему миру. Вот так явление природы может повлиять на ход всей истории Земли.

– Вздор все это, – сказал Лилиенкрон. – История Земли формируется не отдельными катастрофами, это медленный и постоянный процесс. Пора уже переставать думать о ней как о серии отдельных эпизодов.

– А как же лед, который удалось добыть Ландстрему в Арктике? Там можно отчетливо увидеть слой вулканического пепла.

Лилиенкрон натянуто рассмеялся.

– Вы встречались с Ландстремом? Я разговаривал с ним на конгрессе в Праге, – ученый постучал себя пальцем по лбу. – Сумасшедший. Если вас интересует мое мнение, его мозг пострадал от холода. Или от водки. Во всяком случае, его нельзя принимать всерьез.

– Вы ошибаетесь, – ответил Гумбольдт. – Гляциология находится еще в детском возрасте, но скоро к этой науке станут относиться со всей серьезностью. А мы с вами не можем вести отвлеченные беседы в то время, когда нас ждут безотлагательные дела. Если мы находимся на долготе Суматры, значит, пора готовиться к приземлению. Вы согласны отложить дискуссию?

– Хорошо. Правда, я считаю, что это ваша попытка избежать серьезного спора. Хочу взять с вас обещание, что мы еще вернемся к этой теме.

Гумбольдт нахмурился.

– Даю слово.

– Смотрите! Там внизу пролив! – закричал Оскар. – Я вижу корабли.

– Это пролив Зонд, – объяснил Гумбольдт. – Он разделяет Суматру и Яву. Ширина его примерно тридцать километров. Если посмотрите вправо, увидите небольшое скопление островов. Это Кракатау. То, что от него осталось, – он передал Оскару подзорную трубу. От острова остались одни фрагменты. Как будто корень гнилого зуба, возвышающийся над водой. Какой же должна была быть сила взрыва, чтобы превратить остров в такое?

– Сколько нам еще лететь? – спросила Лена.

Гумбольдт указал на юг:

– Батавия там. Видишь, где побережье немного изгибается влево? Думаю, что через полчаса мы будем на месте. Достаточно времени, чтобы все убрать и подготовить корабль. Мы же хотим произвести хорошее впечатление. Все знают, что делать? Тогда за работу.

Генерал-губернатор Поортвлит как раз намыливал подбородок помазком из барсучьей шерсти, когда в дверь громко постучали.

– Войдите!

Появилось красное лицо с блестящими от пота щеками.

– Простите, что беспокою, ваше превосходительство!

– Здравствуй, Мартен. Входи. Я вот бреюсь. Что у тебя?

Мартен де Врис оказался тучным мужчиной с круглой головой и веснушчатым носом. Коротко стриженые светлые волосы скорее напоминали всходы пшеницы. Внушительному брюшку и одышке он был обязан кличкой Паровой Котел.

– Дело в том… в общем… Будет лучше, если вы сами все увидите.

Поортвлит нахмурился.

– Увижу? Что именно?

Мартен торопливо прошел через комнату и распахнул окно.

Дом генерал-губернатора, словно на удобном наблюдательном пункте, расположился на склоне холма за городом. Отсюда открывался великолепный вид на крыши и переулки, площади и оживленные улицы. Справа располагался квартал ткачей и суконщиков. За ними обустроились портные и сапожники, ювелиры и корзинщики. Левее были лавки торговцев пряностями, чаем и кофе, рестораны, овощные ряды и булочные. Ближе к гавани здания становились выше. В огромных складах работа кипела, словно в ульях. Сюда доставляли товары, регистрировали, пересчитывали, перекладывали в ящики или мешки, расставляли на хранение. Раз в неделю в большой торговой конторе проходил аукцион, где торговцы могли приобрести предметы роскоши со всего мира. В основном покупали кофе, какао и чай. В Батавии жизнь била ключом. Простые рабочие, состоятельные торговцы, утонченные дамы, авантюристы, уличные девицы и азартные игроки – всем здесь нашлось место. Город представлял собой настоящее смешение наций. За последние десять лет доход населения удвоился. Сюда со всех концов земли устремились люди в надежде разбогатеть. Китайцы, японцы, британцы, французы и немцы, не говоря уже об австралийцах, известных своим горячим темпераментом, регулярно устраивали драки в трактирах. В Батавии царил дух авантюризма, и Поортвлит был именно тем человеком, обладающим холодной головой и твердой рукой, который всем этим управлял. Мартен указал вверх и воскликнул:

– Вот, вот! Смотрите же! Смотрите!

Поортвлит вытер пену с подбородка и подошел к камердинеру. Сначала он ничего не мог разобрать. Свет был слишком ярким, и нужно было время, чтобы глаза привыкли. Потом он увидел что-то вроде темного облака, которое приближалось к ним. Невероятно, но оно летело против ветра!

– Что это такое, Мартен? Гигантская птица?

Камердинер покачал головой.

– Слишком компактное, ваша честь. Скорее, что-то вроде воздушного шара. Но такого шара я еще не видел. Видите, он вытянутой формы? Даже корпус. А справа и слева висят две гондолы с моторами.

Поортвлит нахмурился. Он сразу понял, что это было.

– Знаешь что, Мартен? Кажется, это дирижабль. Совсем недавно о нем была длинная статья в «Популярной механике». Якобы над ним работают сразу в нескольких странах, причем Германия лидирует. Я тут думал… – Он замолчал. Потом сказал: – Не телеграфировать ли в Министерство иностранных дел Ван Шпруэну по поводу того немецкого исследователя? Как же его звали?..

– Гумбольдт, – ответил де Врис. – Карл Фридрих фон Гумбольдт.

– Правильно. – Поортвлит не отводил взгляда от странного летательного аппарата. – Когда, по мнению Ван Шпруэна, нужно его ждать? Он что-то говорил про начало апреля.

– Вы посчитали это шуткой.

Поортвлит кивнул.

– Совершенно верно. И до сих пор считаю. Никто не может так быстро преодолеть половину земного шара. Но мне уже начинает казаться, что я мог недооценить этого исследователя. – Он прищурился на солнце. – Мартен, велите подавать карету. Через четверть часа я еду в гавань.

14

Чем ниже они опускались, тем теплее становилось. Оскар ощущал, как с каждым метром поднимается температура. Сначала это было приятно, но скоро появился дискомфорт. На рубашке и брюках появились первые пятна пота.

– Это тропики, – объяснил Лилиенкрон с видом университетского профессора. – И это не самое плохое. Сейчас здесь засушливый период, так что могло быть и хуже. Приехал бы ты сюда в декабре или январе. В это время влажность почти стопроцентная, а температура около тридцати градусов. Сплошное мучение. Правда, через несколько дней к этому привыкаешь.

– А мне нравится тепло, – сказала Лена. – Я так намерзлась в своей жизни, что никак не могу согреться. – Она взяла Оскара под руку. – Такое ощущение, что тебя завернули в одеяло, под которым тепло и уютно.

Кровь бросилась Оскару в лицо. Неужели нет такой пилюли, которая помогает не краснеть? Он убрал Ленину руку и уставился на брашпиль. Девушка бросила на него вызывающий взгляд, но потом отвернулась и отошла к Элизе.

– Похоже, ты угодил в змеиное гнездо, мой мальчик. Не знаю, завидовать тебе или жалеть, – кажется, Лилиенкрона позабавила сложившаяся ситуация. – Пожалуйста, извини, если я вмешиваюсь не в свое дело, но у меня такое чувство, что тебе нужно поговорить.

Оскар не знал, что ответить. Конечно, хорошо бы обсудить это затруднительное положение. Гумбольдт вполне бы подошел. Да только едва ли он мог быть беспристрастным. А другого никого не было. Но Лилиенкрон? Юноша с сомнением посмотрел на Вилму. Та уютно примостилась на согнутой руке ученого и играла кисточкой шапки. Лилиенкрон заметил его взгляд.

– Забавно, правда? Сначала я думал, что она ко мне привязалась, но потом понял, что птица влюбилась в мою шапку. Да, не смейся, она от нее просто без ума. Должен признать, что шапка даже чем-то напоминает киви. Как только мы благополучно вернемся домой, я ей ее подарю. А пока она мне и самому нужна. Не хочу получить солнечный удар.

Оскар скривился. Этого еще не хватает! Этот скользкий профессор не только втерся в доверие к Вилме и Элизе, он теперь и к нему клинья подбивает.

– Не понимаю, о чем вы, – как можно равнодушнее сказал Оскар. – Мне нечего с вами обсуждать.

«Пачакутек» опускался все ниже. Уже можно было отчетливо разглядеть реку Чиливунг. Оскар схватил бинокль и всмотрелся вниз. В бухте, плотно прижавшись друг к дружке, стояло огромное количество кораблей: шхуны, клипера и пароходы, а лодочки, грузовые и пассажирские суда сновали туда-сюда. Были там и традиционные суда – джонки, самбуки и доу, выделявшиеся своими треугольными парусами. Словно привет из прошлого. У Оскара, которого в корабельных вопросах можно было назвать ходячим словарем, просто душа радовалась.

Город расстилался внизу, как пестрый ковер. Хитросплетение улиц и переулков, домов, площадей, храмов и пагод, между которыми протянулись узкие водные пути. Набережные были заполнены людьми с красочными знаменами и зонтиками от солнца. Все они спешили по своим делам. Батавия находилась в равнине, окруженная полями и лесами, холмов практически не было. Картина внизу чем-то напоминала муравейник, в котором удивительным образом сочетались хаос и порядок. Из бесчисленных труб поднимался дым.

Оскар закрыл глаза. До него донесся едва слышный аромат пряностей и рыбы, запах чего-то жирного и запеченного. Даже слюнки потекли.

Они спустились еще метров на двести, и на одной из длинных деревянных набережных замигал красный огонек. Он загорался, светил несколько секунд и исчезал.

– Похоже, это для нас, – сказал Гумбольдт, направляя бинокль в сторону сигнала. – Вижу карету и несколько человек, которые машут нам. У одного из них ракетница. Наверное, они хотят, чтобы мы приземлились в этом месте.

Посадка была самой мудреной частью путешествия. Нужно было следить за скоростью, учитывать силу и направление ветра. Наконец, нужно было правильно бросить якорь. В общем, каждый раз приходилось исполнять целый ритуал.

Оскар стоял рядом с Шарлоттой и ждал сигнала опускать якорь. Внизу уже собралась целая толпа из желающих присутствовать при столь сенсационном зрелище. Юноша был уверен, что никто из них раньше не видел дирижабля.

– Осторожно! – крикнул Гумбольдт. – Еще несколько метров.

Исследователь развернул гондолы на сто восемьдесят градусов, и моторы дружно заворчали. «Пачакутек» сбавил скорость. Гумбольдт умело управлял кораблем, пока тот не завис над землей точно там, где ему и полагалось. Тогда он поднял руку.

– Все в порядке. Теперь можно опускать якорь. Но прошу вас, помедленнее.

Оскар открыл раздвижные дверцы, а Шарлотта запустила лебедку. Заработал мотор барабана. Якорь со скрежетом скользнул вниз и, покачиваясь на тяжелом канате, устремился к земле.

– Помедленнее. Еще метров пять.

Оскар внимательно следил за якорем.

– Хорошо, – крикнул исследователь. – Еще немного, совсем чуть-чуть. Останавливайте!

Мужчины на земле подхватили якорь и привязали его к одному из колец, к которым привязывались пришвартовавшиеся корабли. Они продели конец якоря в петлю и несколько раз обвязали канат вокруг столбика. Лена с Элизой сбросили второй канат, который закрепили похожим образом.

«Пачакутек» покачивался на легком ветерке.

Гумбольдт выключил моторы.

– Сбрасывайте трап!

Оскар с Шарлоттой вытащили веревочную лестницу и перекинули за борт. Ее поймали два человека.

– Порядок! – крикнули они воздушным путешественникам.

– Ukuntnaarbenedenkomen!

– Думаю, это означает, что нам можно спускаться, – заметил Гумбольдт. – Вы идите, а мне нужно еще кое-что закончить.

– Наверное, будет лучше, если первым сойду я, – предложил Лилиенкрон. – Мы знакомы с губернатором. Познакомились во время моей последней поездки.

– Хорошо, – кивнул Гумбольдт. – Тогда замолвите и за нас словечко. А то, похоже, наше прибытие наделало много шума.

– Обязательно! – Лилиенкрон поправил шапку и одернул рубашку. – Как я выгляжу?

– Великолепно! – успокоила его Элиза.

Когда Оскар спустился, Поортвлит и Лилиенкрон уже радостно пожимали друг другу руки.

– Вот так неожиданность! – услышал он слова губернатора. Тот говорил на превосходном немецком. – Не думал, что вы вернетесь к нам так скоро, господин Лилиенкрон. После вашего отбытия я уже и не думал, что когда-нибудь увижу вас снова. Как рука?

– Совсем как новая, – ответил Лилиенкрон. – Вы же прекрасно знаете, что проиграть битву – это еще не значит проиграть войну. Настоящего ученого это не испугает. Позвольте вам представить: мадам Молина, фрейлейн Ритмюллер и фрейлейн Полишинская. А это Оскар Вегенер и его отец Карл Фридрих Донхаузер.

Поортвлит удивленно поднял брови.

– Вы прибыли в сопровождении такой очаровательной компании. Кажется, немецким дамам приключения больше по вкусу, чем здешним женщинам. Добро пожаловать, дорогие дамы. Сердечно вас приветствую, господин Гумбольдт. Рад, что наконец представилась возможность с вами познакомиться. Ваша репутация вас опережает.

– Что это значит? – удивился польщенный Гумбольдт.

– Может быть, это и край света, но мы же живем не на Луне. Не могу передать, насколько я счастлив, что могу приветствовать у нас фигуру такого масштаба! Уверен, вы и ваш дирижабль будете темой разговоров номер один всю следующую неделю.

Судя по Гумбольдту, губернатор нашел ключик к его сердцу. Всего несколько слов – и знаменитый исследователь покорен!

– Это не входило в мои планы, – извинился Гумбольдт. – Просто это самый удобный и самый быстрый способ передвижения. К тому же, самый надежный. Если, конечно, умеешь управлять.

– В вас я нисколько не сомневаюсь! Должен признаться, что только читал о таком чуде техники, но никогда не сталкивался с ним раньше.

– Прошу в гости, – поклонился Гумбольдт и махнул в сторону веревочной лестницы.

На лице Поортвлита тут же появилось печальное выражение.

– В другой раз, наверное. К сожалению, мое расписание оставляет мне мало времени для праздных прогулок, какими бы заманчивыми они не казались. Могу ли я показать вам ваши комнаты? Я позволил себе разместить вас в одном из наших лучших отелей.

– Очень любезно с вашей стороны, – поблагодарил Гумбольдт. – Но мы предпочли бы остаться на борту корабля. Пожалуй, я выражу общее мнение, если скажу, что мы должны как можно скорее приступить к работе. Для сна и безделья у нас было достаточно времени на прошлой неделе. Сообщение профессора Лилиенкрона вызывает тревогу. Мы должны разгадать тайну этого острова.

Поортвлит слегка повеселел.

– Дамы тоже хотят этого?

Элиза бросила на Гумбольдта укоризненный взгляд.

– Вовсе нет. В отличие от мужчин, мы умеем ценить роскошь. Но ради спокойствия в команде мы останемся с Карлом Фридрихом.

– И я даже не могу пригласить вас на завтрак?

– Против завтрака у меня нет никаких возражений, – улыбнулся Гумбольдт. – Если честно, то черствый хлеб и консервы мне уже приелись.

– Тогда приглашаю вас в «Stadhuis». Мои люди будут охранять ваш корабль и позаботятся, чтобы никто из любопытных не подходил к нему близко. Пожалуйста, следуйте за мной.

Не успели путешественники возразить, как уже сидели в карете губернатора и направлялись в центр города.

15

«Stadhuis» оказался двухэтажной деревянной постройкой в колониальном стиле посреди огромного парка. Засаженный тропическими деревьями и яркими цветами парк напоминал Эдемский сад. Приятный аромат кружил Шарлотте голову, а пение экзотических птиц услаждало слух.

Здание было выкрашено белым, красную крышу венчала колокольня. На вершине развивались два флага – голландской королевской семьи и еще один, на котором красовались буквы «ООИК».

Шарлотта указала на флаг:

– Что означает этот символ?

– Это флаг голландской Объединенной Ост-Индской Компании, – ответил Поортвлит. – Могущественное объединение голландских торговых компаний с целью исключения возможных конкурентов. Их сила – в контроле над поставками пряностей из Индии в Европу. Компании принадлежало четыре тысячи семьсот кораблей, однако после четвертой англо-голландской войны 1798 года их стало меньше. Поэтому часть ратуши сейчас переоборудована в музей.

Шарлотта едва дождалась, пока карета остановится перед зданием. Лакей подал ей руку и помог сойти. Лена ни на шаг не отставала от Оскара. Словно прилипла к нему. То и дело поправляла прическу и заливалась серебристым смехом, когда Оскар что-то говорил. Стоит ли воспринимать Лену как серьезную соперницу? Девушка, конечно, упрямая, но Шарлотта тоже никогда не сдавалась. А Оскар? Неужели он так наивен, что не может устоять против уловок Лены? А может, он получает удовольствие от этой игры?

В голову закралась тревожная мысль. А что, если Лена добьется успеха? У каждого мужчины есть свое слабое место. Похоже, Лена нашла его у Оскара.

Шарлотта почувствовала знакомый укол гордости. Кто она такая, чтобы участвовать в этой игре? Если Оскар испытывает к Лене какие-то чувства, то пусть так и будет. Какое-то время они были бы счастливы, но потом жизнь добавила бы свою ложку дегтя. Вот тогда он поймет, что потерял. Через несколько недель Лена увлечется кем-нибудь еще, и Оскар снова остается в одиночестве. И вот тут настанет ее, Шарлотты, звездный час.

Поортвлит провел их по широкой деревянной лестнице на второй этаж.

– Мартен, подай нам сначала кофе и воду с соком, а потом завтрак в сад. Ты все уже подготовил?

Камердинер поклонился и исчез за дверь.

– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласил Поортвлит. – До завтрака мы еще успеем перемолвиться словечком.

Шарлотта любовалась произведениями искусства. Огромный кованый гонг, несколько рельефов из песчаника, на которых были представлены храмовые церемонии, а также несколько тонких бумажных фигурок на палочках, которые, наверняка, использовались в театре теней. Но больше всего заинтриговала Шарлотту большая каменная фигура, нечто среднее между львом и драконом. Животное было размером с человека, и на спине у него была пара огромных, агрессивно распростертых крыльев.

– Прекрасно, не так ли? – Поортвлит провел рукой по шероховатому песчанику. – Это из храма неподалеку от Менореберга. Наверное, это самый большой буддийский храм Юго-Восточной Азии. Если у вас будет время, вы непременно должны его осмотреть.

– А это далеко отсюда? – спросила Шарлотта.

– Как посмотреть. На спине слона – это долгое путешествие. А вот на дирижабле… – он не закончил фразу.

Вернулся Мартен. В одной руке он держал поднос со стаканами и чашками, в другой – два графина. Один с водой, другой – с соком. За ним шли две местные женщины. Очень красивые, но, похоже, немного напуганные. Обе были одеты в шелковые блузки и юбки из тонкой ткани, украшенные великолепными вышивками. Они шли маленькими шагами, осторожно перебирая босыми ногами. Каждая несла на плече бамбуковую жердь, на которой висели вазы с напитками, фруктами и разными лакомствами. Можно было только диву даваться, как им удавалось так ловко двигаться, не пролив ни капли и не обронив ни крошки. Они мгновенно накрыли на стол. Затем сложили руки и удалились.

– Удивительные красавицы! – заметила Элиза, когда женщины ушли. – Вы заметили, как грациозно они двигаются?

– Да, госпожа Явас – необыкновенная женщина, – задумчиво сказал Поортвлит. Заметно было, что он восхищен не меньше своих гостей. – Вы должны увидеть танец храмовых танцовщиц. Это не сравнится ни с чем на свете. Но, пожалуйста, угощайтесь. Спасибо, Мартен, вы можете идти.

Камердинер поклонился и покинул путешественников.

– Пока вы утоляете жажду, я хотел бы воспользоваться случаем и коротко обрисовать проблему, – сказал Поортвлит. – Ява – главный остров в области сельского хозяйства. Страна крестьян и животноводов, сказал бы я. Почва плодородна, а солнце и обилие дождей способствуют невероятному росту зеленых культур. Неудивительно, что мы одни из самых больших в мире экспортеров кофе и какао. Но в последнее время наш маленький остров накрыла тень. – Он налил себе кофе и размешал сахар ложечкой. – Все началось лет двенадцать назад, вскоре после страшного извержения Кракатау. Жители начали сообщать о ночных нападениях, уничтожении урожаев, похищении семей. Сначала я не обращал внимания. Люди в этой стране в высшей степени суеверны и используют все возможные уловки, чтобы не работать. Но когда сообщения участились, я послал солдат разобраться с этим делом. Они вернулись с пустыми руками, но до меня стали доходить сведения, что в других частях острова тоже происходит нечто подобное. Сообщения были очень похожи. Набеги всегда совершались ночью, особенно в новолуние. Появлялись страшные существа и похищали людей. Никакой системы при этом у них не было. То они утаскивали детей, то женщин, то стариков. Продовольствие не трогали, но поджигали амбары и склады.

Король Бхамбан Третий, властитель острова, разработал собственный метод решения проблемы. Он организовал что-то вроде лотереи, в ходе которой раз в месяц выбирается девушка и отдается этим тварям. Он хотел сохранить контроль на своей территории. Эти меры имели успех. Количество набегов на деревни с тех пор сократилось. Какое-то время я считал, что проблема решена, и не предпринимал никаких действий. Но, как оказалось, я ошибался, – он развел руками. – Видите ли, я деловой человек. До тех пор, пока я получаю доходы, меня не интересует, что творится на острове. Но когда нападения участились, я понял, что пора вмешаться.

Гумбольдт вытащил блокнот и сделал кое-какие заметки.

– А что из себя представляет король?

Поортвлит пожал плечами.

– Самоуверенный толстый правитель из династии самоуверенных толстых правителей. Народ терпит его, потому что считает своим. Естественно, он не имеет никакой политической власти. Его дело – провозглашать праздники, торжественно открывать новые заведения и проводить обряды благословения на крестинах и свадьбах. Все остальное время он сидит у себя во дворце со скипетром в руке и придирается к подданным. Долго быть в его компании тяжело.

– Вернемся к этим существам…

– Никто точно не знает, как они выглядят, – сказал Поортвлит. – Это значит, что они приходят глубокой ночью, когда их никто не может увидеть. Они почти не оставляют следов и других признаков своего присутствия. Не знаем мы и того, куда они уводят похищенных людей. Ваш коллега Лилиенкрон, конечно, может больше рассказать об этом. Он встречался с этими тварями.

– Я их видел очень смутно, – возразил ученый. – Слишком густым был туман, чтобы разглядеть. Все, что мне известно, так это то, что они действительно огромного роста, с красными глазами и рогами. И то, что они выбираются на поверхность земли по каким-то лестницам или штольням.

– Все это вызывает большую тревогу, – согласился Поортвлит. – Я хотел бы показать вам кое-что. – Он взял шкатулку и достал оттуда черный камень.

Гумбольдт взял камень в руки и покрутил:

– Что это?

– Все, что остается от их нападений. Они не оставляют отпечатков ни рук, ни ног, только эти камни. Одни круглые, другие прямоугольные. Бывают большие, а бывают совсем мелкие.

Гумбольдт провел по краю камня большим пальцем. На стол посыпались мелкие черные осколки.

– Вулканическая порода, – заметил он. – Черный шлак с вкраплениями слюды. Выглядит совсем свежим.

– Дайте сюда, – Лилиенкрон выхватил камень и поднес к глазам. Шарлотта заметила, что руки у него дрожат. – Да, – прошептал он, – я узнаю эти камни. Точно такие были в котловане возле Бромо.

– Это ничего не значит, – возразил Гумбольдт. – Подобные камни можно найти повсюду, где есть вулканы. Они выбрасываются при извержении и часто отлетают на много километров. К сожалению, я не могу считать их доказательством существования подземных созданий.

– Ничего вы не понимаете, – вдруг воскликнул Лилиенкрон. – Это не вулканическая порода. Это фрагменты… подземных существ. Сначала их нельзя отличить от скалы. Кожа у них такая же серая. Но когда они передвигаются, то начинают поскрипывать, словно мельничные жернова. Говорю вам, это один из них. Чертов камень! – и он отодвинул обломок подальше от себя.

Шарлотта взяла камень и внимательно осмотрела. Верно, на первый взгляд его не отличишь от обычной каменной глыбы. У Гумбольдта на чердаке было несколько подобных экземпляров. Они были шершавыми, очень пористыми, с острыми краями. В некоторых можно было разглядеть маленькие блестящие вкрапления, а если хорошенько принюхаться, то и ощутить слабый запах серы. Внезапно она что-то заметила.

– Смотри, дядя! – указала она на необычно гладкое и ровное место. – Что это такое? Можешь разглядеть? Похоже на отпечаток…

– Покажи, – Гумбольдт надел очки и снова исследовал камень.

Он рассматривал его довольно долго, и на лбу залегли глубокие морщины.

– Клянусь Юпитером, ты права, – сказал он. – Очень необычно. Похоже на… – он поднял камень повыше, чтобы на него падали солнечные лучи. – Вот черт, слишком нечетко. Гипс сейчас был бы очень кстати. У вас в доме случайно нет гипса, господин Поортвлит?

Губернатор пожал плечами.

– К сожалению. Но я могу попросить Мартена принести.

– Не нужно. Справимся и без него.

Гумбольдт взял с подноса кусок булочки, откусил и хорошенько пережевал. Потом вынул клейкую массу изо рта.

Шарлотта с отвращением поморщилась.

– Что это ты делаешь?

– Подожди.

Он взял мягкое тесто, несколько раз прокатил его между пальцами и намазал на камень. Крепко прижал, подождал несколько секунд, а потом снял. Исследователь разровнял края и посмотрел на застывшую массу со стороны.

– Очень удивительно, – сказал он. – Это и правда не вулканическая порода. Посмотрите.

Он вытер руки носовым платком. Шарлотта и все остальные придвинулись ближе, чтобы посмотреть, что же там заметил Гумбольдт. И от увиденного у них перехватило дыхание.

16

Несколько часов спустя…

Батавия осталась позади. С рекомендательными письмами губернатора Поортвлита, пополненными запасами питьевой воды, фруктов, хлеба и другого провианта на борту «Пачакутек» снова снялся с якоря и теперь направлялся на восток, в сторону Тихого океана. Оскар стоял у штурвала и подставлял лицо теплому ветру. Их целью стала Сурабая – самый большой город в восточной части Явы. Бывшее пристанище пиратов, контрабандистов и других джентльменов удачи. Здесь Гумбольдт хотел встретиться с королем Бхамбаном Третьим, которому собирался задать несколько вопросов. По слухам, у короля за городом было что-то вроде резиденции в старом храме. Оскар до сих пор не мог понять, чего отец ожидал от этой встречи. Что можно узнать от человека, который велел приносить людей в жертву? Почему сразу не лететь к острову, где Лилиенкрон пережил такое потрясение, и разбираться со всем на месте? Юноша утешал себя тем, что у отца были на то веские причины. Если бы он еще и с ними делился своими соображениями. Тут рядом с ним снова появился Гумбольдт. Он ушел несколько минут назад, но теперь снова вернулся с маленьким кожаным чемоданчиком в руках. Открыл его и достал несколько лент очень странного вида.

– Идите сюда, – крикнул он. – Я хочу вам кое-что показать.

Оскар зафиксировал блокировочный рычаг и отошел от руля.

– Что это? – спросил он, разглядывая ленты.

Они были кожаными, с уплотнением посередине. Края окантованы тонкими металлическими пластинами, а на конце – пряжка, с помощью которой можно было сомкнуть ленту в кольцо.

– Это браслеты? – полюбопытствовала Лена.

– Совсем нет, – ответил исследователь. – Это новое поколение нашего доброго лингафона.

Оскар растерялся.

– Это лингафон? Ты, наверное, шутишь!

Он помнил, каким это устройство было раньше. Увесистый серый ящичек размером с коробку для ботинок. Неужели эта лента выполняет те же функции? Исключено.

Гумбольдт с удовольствием кивнул.

– Доктор Юлий Пфефферкорн разработал его специально для меня. Это что-то вроде ошейника. Надевается вот так, пряжкой вперед.

– Пфефферкорн? – Оскар скептически рассматривал кожаную ленту. – Никогда не слышал этого имени.

Шарлотта бросила на него укоризненный взгляд.

– Ты что, газет не читаешь? Примерно год назад о нем писали в «Моргенпост». Говорили, что он чуть не разрушил свою лабораторию и близлежащие дома, когда пытался запустить в космос монетку.

– Наверное, я пропустил эту новость, – смущенно пробормотал Оскар.

– И неудивительно, ведь ты всегда читаешь только последнюю страничку со спортивными новостями. А про политику, исследования и науку пишут на первых.

– Ладно, – рассердилась Лена. – Мы уже поняли, что и в подметки тебе не годимся. Просто есть люди, у которых полно работы и им некогда листать газеты.

Шарлотта в долгу не осталась.

– Ну да, если считать работой хватание Оскара за коленки и целование ног… – съязвила она.

– Да это… – Лена покраснела до корней волос.

– Достаточно, – встал между ними Гумбольдт. – Мы исследовательская группа, а не детский сад. Все правильно, доктор Пфефферкорн проводил исследования по ускорению кусочков металла в магнитном поле, и при этом высвободились силы, которые, скажем прямо, сложно удержать под контролем. Но лаборатория уже давно восстановлена. Теперь ее перенесли в бункер в двадцати метрах под землей. Я поддержал его финансово, и он заявил о своей готовности сотрудничать со мной.

– Его методы довольно спорны, – заметил Лилиенкрон. – Я слышал, он даже алхимией занимается.

– Мистификация, – возразил Гумбольдт. – Это не более чем слухи. Пфефферкорн занимается фундаментальной физикой, атомами и материей. Наш исследовательский проект… – он бросил взгляд на Лилиенкрона, – нет, еще слишком рано об этом говорить. Но обещаю вам, это станет сенсацией.

Шарлотта нахмурилась.

– И как давно ты с ним сотрудничаешь?

– Уже почти полгода. Он помогает мне закончить мое новое изобретение и, между прочим, усовершенствовал наш лингафон. Придумал, как можно существенно уменьшить его размеры. – Гумбольдт заправил ленту под воротник рубашки, как галстук, и застегнул замочек. – Шик? Как видите, он теперь прилегает к гортани и модулирует вибрации в источнике питания. Теперь нам больше не нужен электрический динамик. Наши голосовые связки сами начинают говорить на иностранном языке. – Он взял маленькую пуговку, соединенную с ошейником проводком, и вставил ее в ухо. – Поступающие сигналы обрабатываются в этом наушнике и переводятся. Мы слышим речь на немецком языке, а говорим, наоборот, на местном. Принцип так же прост, как и гениален. Убедитесь сами.

Все разобрали ленты, застегнули на шее и вставили наушник. Оскар был настроен все так же скептически.

– Где выключатель?

– Его больше нет, – ответил исследователь. – Прибор активируют мускулы гортани. Он включается, когда вы начинаете говорить, и выключаете, если вы молчите. Это экономит батарею и не создает неприятного шума. – Он вытащил из сумки книгу: – Что ж, попробуем, как он работает.

Оскар узнал книгу. Уильям Шекспир «Буря».

Гумбольдт откашлялся и начал:

– «На борту корабля в море; слышен неистовый шум, гром и молнии. Встречаются капитан и боцман.

– Боцман!

– Я здесь, капитан, что прикажете?

– Сообщи матросам, чтобы немедленно принимались за работу, или мы пойдем на дно. Ступай, ступай!»

Гумбольдт сделал паузу и вопросительно посмотрел на присутствующих.

– Ну как? Работает?

Оскар нахмурился.

– Ну и что мы должны услышать?

– Какой язык ты услышал?

– Немецкий, естественно.

Гумбольдт усмехнулся:

– А я читал на английском.

– Не может быть.

– Еще как может, – рассмеялся Гумбольдт. – Хотите, еще почитаю. А вы выньте наушник и посмотрите, что произойдет.

Действительно, переводчик работал. С наушником Оскар слышал текст на немецком, а когда вынимал его, на английском. Точнее, на древнеанглийском. И что самое приятное, перевод был превосходным. Без сбоев.

– Могу я быть уверен, что прибор работает у всех? – спросил Гумбольдт.

Все закивали.

– Прекрасно. Нам понадобятся лингафоны, когда мы прибудем в Сурабаю.

Все молча вернули ленты. Даже Лилиенкрон, похоже, был впечатлен.

– И он работает со всеми языками?

– Со всеми, что были закодированы в накопителе. Когда будут говорить на незнакомом языке, понадобится довольно много времени, чтобы прибор настроился.

– Этот Пфефферкорн, наверное, гений, – пробормотал Оскар. – Хотелось бы мне с ним познакомиться.

– У тебя будет такая возможность, – сказал Гумбольдт. – В свое время. Когда придет пора представить мое новое изобретение. – Он снова уложил ленты в чемоданчик и запер его.

– Каковы наши дальнейшие планы? – спросил Лилиенкрон. – Что вы собираетесь делать, когда мы высадимся?

– Сначала нужно завоевать доверие этого короля. У меня такое чувство, что он является ключевой фигурой во всей этой истории.

– Почему вы пришли к такому выводу? – поинтересовался Лилиенкрон.

Гумбольдт пожал плечами.

– Называйте это интуицией или предчувствием. Я еще раз поговорил с Поортвлитом, и у меня сложилось впечатление, что король обладает информацией, без которой наше расследование обречено на неудачу.

С вершины горы за полетом странного летательного аппарата следила пара глаз. Существо, которое сидело и рассматривало дирижабль, было старым. Очень старым. Оно было здесь еще до того, как появились первые суда, машины и были построены первые фабрики. Оно наблюдало, как менялась местность у подножия. Как исчезали леса, и вместо них возникали поля, улицы, дороги и дома.

Сначала все происходило медленно. То тут, то там появлялись дом или улица. Потом их стало больше. Усадьбы, деревни, поселения росли, как грибы после дождя. Как будто страну поразила болезнь, язва, медленно распространяющаяся во все стороны. Строили это все люди, которые так гордились своим прогрессом и благосостоянием, что даже не думали о том, что это украденное счастье. Что оно основано на горе и бедствиях затонувшего народа. И когда-нибудь, уже не в слишком отдаленном будущем, им придется возвращать долг.

Существо подняло голову. На светлом фоне камней явственно выделялись его рога. С кожи сыпался черный песок. За много веков глаза его покрылись слоем полевого шпата и кварца. Но оно все еще могло рассмотреть странную птицу, приближающуюся к нему. Она становилась все больше и больше. Скоро стало понятно, что это искусственный аппарат. Машина. Новая машина, построенная людьми. Летучий корабль.

Существо погрузилось в размышления. Властитель прав. Неужели мир так изменился, что люди захватили и небо? Неужели за последние годы их власть так выросла?

Он медленно встал и топнул ногой. Раз, два, три. Земля дрогнула, как при слабом землетрясении. Попадали глиняные кувшины, обрушился сарайчик, убежала корова. Обычное землетрясение, к которым люди в долине уже привыкли. Ничего страшного. Как они могли догадаться, что это сигнал? Сигнал тем, кто живет у них под ногами, глубоко под землей.

17

– Шарлотта, передай, пожалуйста, шило. Никак не могу распутать этот проклятый узел.

Оскар сунул пораненный палец в рот. Юноша висел на канате метрах в трех от палубы, пытаясь распутать канат, и чуть не оторвал себе ноготь.

Племянница исследователя фыркнула. В руках она держала Вилму. Белокурые пряди девушки трепал ветер. Вдруг она расхохоталась. Оскар растерялся. Впервые за много дней ее смех был таким беспечным.

– Что ты делаешь наверху?

– Гумбольдт велел привести в порядок такелаж. Канаты запутались при маневрах. Велика опасность, что образуются узлы, которые могут порвать оболочку аэростата.

– А почему ты висишь вниз головой?

– Так удобнее работать. Я держусь ногами, а руки свободные, видишь? Кроме того, я вижу весь мир вверх ногами. Ты пробовала так? Такое впечатление, что я стою ногами на оболочке аэростата, а небо заросло деревьями и кустами. Ты должна как-нибудь сама попробовать.

– Знаешь, я не боюсь высоты. Вот только как это будет выглядеть, если я повисну вверх тормашками на такелаже?

– Да, то еще будет зрелище, – разочарованно протянул Оскар. – Подай мне все-таки шило…

– Вот, – как будто из ниоткуда появилась Лена и протянула Оскару инструмент.

Она подошла к поручням и поставила ногу на веревочную лестницу.

– Мне совсем не трудно взбираться на марсовую площадку, – заявила она. – Наоборот. Мне кажется, что это самое прекрасное место на всем корабле.

Лена задумчиво посмотрела на канаты и стала размышлять вслух:

– Чтобы развязать узел, нужно сначала распутать канат вот здесь. Иначе ничего не получится.

Она спрыгнула на палубу, ослабила канат, и теперь он свободно свисал. Потом снова молниеносно вскарабкалась к Оскару.

Шарлотта помрачнела. Она развернулась и ушла к корме.

– Шарлотта, подожди! Я… ой, черт, – Оскар по-пытался высвободить ноги, но только запутался.

– Пусть идет, – сказала Лена. – Если не хочет принимать участие в игре, это ее дело. Мне больше нравится, когда ее нет.

В голосе у нее звучала неприкрытая радость. Желудок у Оскара болезненно сжался.

– Это не игра, черт возьми, – обиделся он. – У меня и так дел по горло, а я должен еще и из-за вас нервничать. Я был бы очень благодарен, если бы ты не дразнила Шарлотту.

– Что я ей сделала? В чем я виновата, если она слишком утонченная, чтобы подавать тебе инструменты. «Я не боюсь высоты. Как это будет выглядеть, если я повисну вверх тормашками», – сказала она тем же тоном, что и Шарлотта, когда обижалась.

– Оставь ее в покое! – рявкнул Оскар. – Жаль, что ты вышла на палубу. Оставайся здесь, – он распутал пояс и спрыгнул. – И пока я вернусь, распутай канаты, ясно?

Лена прищелкнула языком, но возражать не решилась.

Шарлотта побежала к женской каюте. Стоит ли ему туда идти? Юноше ни в коем случае не хотелось еще больше ее тревожить. Да и что он скажет? Тут нужна дипломатия. Все это началось из-за того случая с новой обувью Лены. Но Оскар прекрасно понимал, что если обе девушки вышли на тропу войны, то это поставит под угрозу всю их миссию.

Он робко постучал.

Никакого ответа.

Еще раз, сильнее.

– Войдите!

Он осторожно просунул в каюту голову.

– Шарлотта?

Племянница исследователя сидела на кровати, уткнувшись своим красивым носиком в книгу. Чарлз Дарвин «Происхождение видов», отметил Оскар. Рядом с ней сидела Вилма и комментировала изображения животных.

– Животное с полосой, животное с антенной, странное животное с длинным носом.

– Можно я вам немножко помешаю?

Шарлотта нехотя оторвала взгляд от книги, как будто ей было тяжело оторваться.

– Я думала, тебе нужно распутать канаты.

Оскар вошел, закрыл дверь и сел рядом с ней на кровать. Кажется, девушка не возражала.

– Послушай, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты знала. Мне кажется, Лена ведет себя по отношению к тебе просто неприлично. И мне искренне жаль.

Шарлотта подняла голову и удивленно на него посмотрела.

– Хм? Не понимаю, о чем ты.

– Ах, перестань! Она придирается к тебе, а меня не оставляет в покое ни на минуту.

– Неужели тебе надоело?

– Естественно, надоело, – сказал он. – Что за вопрос?

Оскар покраснел. Действительно ли Лена ему надоела? Если быть честным с самим собой, то нужно согласиться, что такое внимание было ему приятно. Лена им восхищалась, а рядом с Шарлоттой он чувствовал себя неудачником.

– Тогда тебе нужно сопротивляться.

– Я… да, конечно. Я попробую. Но все не так просто. Лена может быть невероятно упрямой.

– Она знает, чего хочет. Нужно отдать ей должное.

– Из твоих уст это звучит как похвала.

– А ты ждал сочувствия?

– Я… нет, – покачал головой Оскар. Разговор складывался совсем не так, как он надеялся. – Я думал о тебе. Мне не хочется, чтобы между нами возникали недоразумения.

– Какие здесь недоразумения? Ты можешь поступать так, как хочешь, правда?

Она захлопнула книгу, подождала, пока Вилма запрыгнула к ней на руку и встала.

– Что касается твоих проблем с Леной, ты сам должен их решать. К сожалению, я тебе помочь не могу. Но я уверена, что ты справишься. А теперь я пойду к остальным.

Она расправила голубую юбку и вышла из каюты.

Ошеломленный Оскар остался сидеть на кровати. Что это было? Как будто его окатили ледяной водой.

Он растерянно встал, поправил брюки.

– Женщины, – пробормотал он. Похоже, не последний раз в этом путешествии.

18

Даже подлетая к Сурабае, Шарлотта заметила, что этот город не сравнится с Батавией. Полуразрушенные портовые сооружения, хлипкие бараки, покосившиеся кабаки, – от всего этого исходил неприятный запах, что-то среднее между гнилой рыбой и дохлой кошкой.

Это впечатление еще более усилилось, когда они спустились и высадились. Вместо сотен веселых, машущих руками людей собралось несколько оборванных портовых рабочих, рыбаков и моряков. И все.

Официальный представитель города не проявил и тени той сердечности, с которой к ним отнеслись в Батавии. Напыщенный наместник, которого принесли в паланкине, отказался даже покинуть его. Когда ему протянули рекомендательное письмо, он взял его двумя пальцами, словно боялся подхватить какую-нибудь заразную болезнь. Звали его Луис Ван Баккен, и был он самым неприятным человеком, которого Шарлотта когда-либо встречала. За ним тянулся шлейф дешевых духов. Кожа у него была бледной, борода неопрятной. Облачен он был в потертый бархатный жилет, красные полосатые шаровары и шлепанцы, ходить в которых, на первый взгляд, было невозможно. Впрочем, этот отталкивающий тип все равно сидел в паланкине. Сам он бы и шагу не сделал. В общем, он напоминал старую обрюзгшую жабу в корзине.

– Согласно этому письму вы просите об аудиенции с королем Бхамбаном Третьим, – сказал Ван Баккен надтреснутым голосом. Он так нечетко произносил слова, что казалось, у него рот набит. К счастью, у них были лингафоны, поэтому понять его было легко, на каком бы языке – английском или немецком – он ни говорил.

– Совершенно верно, – подтвердил Гумбольдт. – Нам нужна аудиенция, и как можно скорее. Мы торопимся.

– Это будет нелегко, – ответил наместник. – Бхамбан – не тот человек, к которому можно попасть запросто. Могут пройти дни и даже недели, пока он согласится вас принять.

– Уверен, вы найдете способ. Все-таки мы проделали долгий путь из Германии, у нас есть рекомендательное письмо губернатора. Может быть, это смягчит нрав короля.

– Не знаю, не знаю… – Ван Баккен задумчиво покачал головой. На лице застыло выражение глубокого сожаления.

Похоже, Гумбольдту оно было хорошо знакомо. Он опустил руку в карман и сунул наместнику несколько монет.

– Я уверен, что вы обратите на нашу просьбу особое внимание, – сказал он. – Как и охране нашего дирижабля. Было бы весьма неприятно, если бы с ним что-то случилось. Не то чтобы у меня были опасения по этому поводу. Это честный и респектабельный город, равно как и вы, честный и респектабельный наместник. Но просто хочется быть уверенным, что никто не проберется на корабль незаконно. Я уже принял меры предосторожности.

Ван Баккен недоверчиво уставился на исследователя. Потом перевел взгляд на золотые монеты.

– Сомневаюсь, что эта сумма умилостивит короля, – заметил он.

– О, это недоразумение, – ответил Гумбольдт. – Эта скромная сумма предназначена только вам. А королю передайте, пожалуйста, вот это, – и он передал наместнику мешочек. – Я уверен, содержимое его заинтересует.

Ван Баккен с сомнением осмотрел мешочек, однако открывать его не решился.

– Прекрасно, – пропыхтел он. – До дворца короля два часа езды на юг. Мне нужно позаботиться о транспорте. Нам понадобится еда и подарки. Впрочем, на Регентштрассе находится превосходный ресторанчик. Он называется «Белый лотос» и предлагает большое разнообразие блюд южно-азиатской кухни. Как только коляски будут готовы, я дам вам знать.

Гумбольдт кивнул:

– Не торопитесь. Мы пока насладимся гостеприимством вашего прекрасного города.

Наместник прищелкнул языком, и носильщики понесли его в сторону города. Шарлотта растерянно смотрела ему вслед.

– Что за ужасный человек, – пробормотала она. – Ты что, дал ему взятку?

Исследователь криво улыбнулся.

– Иногда шестеренки нужно смазывать. Жизнь в этом уголке мира несколько отличается от нашей. Коррупция – надежное средство, если нужно ускорить некоторые процессы. Вы даже не представляете, сколько трудностей может создать такой простой чиновник, как наместник Ван Баккен, если его не принять всерьез. Если мы не хотим провести здесь две недели, нужно надавить на рычаги. Понимаю, что это нечестно, но постарайтесь смотреть на это как на чаевые.

– Вы встречались с королем? – спросила Шарлотта Лилиенкрона.

– Нет, – покачал головой ученый. – В последний раз я плыл на корабле. Он обогнул остров с южной стороны, и я сошел на берег возле вулкана Семеру. Кстати, господин Донхаузер, а что в маленьком мешке, который вы передали Ван Баккену?

– Ничего особенного, – таинственно улыбнулся Гумбольдт. – Всего лишь небольшой подарок.

«Белый лотос» оказался милой гостиницей с хорошей кухней и приветливым персоналом. Ресторан был чистым, чего никак нельзя было ожидать в таком городе, как Сурабая. Они уже закончили обедать, когда на улице послышались шаги. Сквозь мутные окна Шарлотта разглядела, что у входа собралось несколько человек. От грохота задрожали стекла. В гостиной потемнело. Некоторые гости вскочили и бросились к двери, посмотреть, что происходит.

– В чем дело? – взволнованно спросила Лена. – Что за волнение? И почему на улице так темно?

Гумбольдт вытер губы салфеткой и аккуратно положил ее рядом с тарелкой.

– Это Ван Баккен, если я не ошибаюсь. Подождем несколько минут, и он здесь появится.

Спустя мгновение дверь распахнулась, и в гостиную ввалился потный и запыхавшийся наместник. Его сопровождали два головореза. На них были чалмы, коричневые кожаные жилеты и кожаные браслеты на запястьях. У каждого за поясом торчал кинжал, а в руках был кнут.

Владелец гостиницы, китаец по имени Мен Чу бросился на пол и припал к ногам наместника. Тот не обратил на него никакого внимания.

– У меня для вас хорошие новости, – сказал Ван Баккен. – Мне удалось раздобыть верховых животных и уладить необходимые формальности. Если вы готовы, можем отправляться в путь.

– Отлично, – ответил Гумбольдт. – Вы человек действия, дорогой Ван Баккен. Позвольте мне оплатить счет, и мы готовы.

– В этом нет необходимости, – раздался голос снизу. Мен Чу все еще лежал распростертым на полу. – Мы с моей дочерью Эдой рады угостить друзей нашего высокочтимого наместника. Вы оказали нашему дому великую честь.

– Нам очень приятно, – обратился к нему Гумбольдт на превосходном китайском языке, – но, само собой разумеется, что мы заплатим за все. – Он вложил в руку хозяина ресторана монету и спросил: – Этого достаточно?

– Это очень великодушно… – пробормотал Мен Чу, уставившись на золотую монету. – Вы человек чести, господин Гумбольдт. Пожалуйста, приходите к нам снова, когда будете в городе.

Гумбольдт рассмеялся:

– Обещаю. И у нас будет зверский аппетит!

Улицы кишели людьми всех цветов и национальностей. Китайцы, японцы, индийцы и арабы. Встречались и европейцы, преимущественно голландцы, испанцы, итальянцы и португальцы. Вход в переулок был перегорожен солдатами. Воздух наполнял гул взволнованных голосов. Шарлотта затаила дыхание. Теперь понятно, откуда весь этот грохот. Перед ней стояли два огромных серых зверя. На боках у них красовались цветные символы, а на спине качались сиденья под матерчатой крышей, также украшенные яркой символикой. Они крепились к животным широкими ремнями, обхватывающими грудь и бока.

– Слоны, – выдохнула девушка. – Настоящие слоны!

– Естественно, – кивнул Ван Баккен. – Самое уместное верховое животное для визита к королю. Господин Гумбольдт, будьте так любезны, вместе с вашей спутницей и господином Лилиенкроном займите место на этом животном. А молодые люди могут сесть на слона поменьше. Не беспокойтесь. Животные совершенно спокойные.

Шарлотта не могла насмотреться на слонов. Карие глаза на крупных головах светились мягким светом. Хоботы были толстыми, как стволы деревьев, покрытые густой щетиной и складками.

– Большой человек, – прокомментировала Вилма. – Очень большой человек с длинным носом.

– Это не человек, – прошептала Шарлотта. – Это слон. Самое большое сухопутное животное на земле. Лучше помолчи. Я слышала, что слоны боятся мышей. Вдруг они и киви не любят.

Вилма умолкла. Благоговение взяло верх над желанием оставить за собой последнее слово.

Один из погонщиков подозвал их к себе. Он схватился за лесенку и показал, как взбираться наверх.

Шарлотта вскарабкалась на гору мышц, жира и серой кожи. В нос ударил запах животного. Беседка оказалась просторнее, чем казалось снизу. Несколько лавок, перила и навес, защищающий от палящего солнца. Ткань развевалась на ветру. Когда все уселись, погонщики взобрались на шею животных, взмахнули кнутами и животные двинулись.

Ощущение от того, что ты едешь на слоне, не могло сравниться ни с чем. Шарлотте казалось, что она сидит в лодке, которая покачивается на волнах. Движения были спокойными и такими умиротворяющими, что вскоре она с удовольствием подчинилась размеренному ритму. Путешествие было торжественным. Люди отходили в сторону, уступая им дорогу, и, смеясь, махали вслед. Похоже, слонов везде встречали с радостью. Наверное, в этой стране они считались священными животными.

Мимо проплывали дома и храмы. Путешественники прошли сквозь южные ворота и покинули город. Они оказались на равнине, окруженной зелеными холмами. Слоны медленно двигались к югу. Навстречу проехало несколько повозок, запряженных лошадьми. Они тоже уступали дорогу, едва завидев слонов.

Шарлотта смотрела, как сменяют друг друга поля, пастбища и плантации. В тени роскошных пальм притаились маленькие домики, обитатели которых работали на полях. На крестьянах были широкополые шляпы с острыми верхушками и простые куртки, подпоясанные бечевками. Дети пасли свиней, гусей и коров, а взрослые обрабатывали землю, собирали кофе или направляли воду в оросительные каналы.

Мирная картина, по которой нельзя было и сказать, что над страной нависла темная тень.

Вскоре показалась гряда холмов, за которой потянулись к небу могучие вулканы. Келуд, Арджуно-Уелиранг, а за ними Семеру, Бромо и Ламонган. Из некоторых поднимались столбы темного дыма. Шарлотта могла хорошо разглядеть вершины этих гигантов. Она прекрасно знала, как они называются, ведь перед отъездом на Яву проштудировала атлас Франца Вильгельма Юнгхунса.

Юнгхунс побывал на Яве в 1835–1848 годах и написал обстоятельные географические отчеты. Его исследования стали основой карты Явы, изданной в 1855 году. Бромо и Семеру являются частью массива Тенгер, в который входит группа огнедышащих гор на юго-востоке острова. Свое название массив получил в честь народа тенггер, проживающего в тех местах.

Примерно через час Оскар указал вперед.

– Смотрите, – крикнул он. – Там, в холмах! Похоже на большое здание.

Шарлотта прищурила глаза. На склоне величественного вулкана явственно выделялись верхушка и башни храма. Она заметила развевающиеся на ветру знамена.

– Это наша цель, – крикнул в ответ Ван Баккен. – Дворец короля. Бывший храм Шивы. Он стоит тут уже больше сотни лет. Еще четверть часа, и мы будем на месте.

По его знаку погонщики завернули слонов с широкой дороги, и те пошли по более узкой дорожке, ведущей в горы. Они оставили позади долину, и теперь поднимались все выше и выше по каменным склонам. Один из слонов громко протрубил, в ответ издалека донесся звук горна. Их заметили.

19

Когда слоны проходили сквозь ворота, Оскар непроизвольно пригнул голову. Территория дворца состояла из нескольких десятков храмов, разбросанных по огромному парку. Одни были большими, другие маленькими, были даже совсем крошечные, в которых мог поместиться только один человек. Большая часть строений выглядели древними, но некоторые были отремонтированы и украшены флагами и цветными вымпелами. Из расщелин между камнями пробивалась трава, росли пальмы и рододендроны.

В центре комплекса стоял главный храм, а от него лучами расходились дорожки. Здание было почти полностью выложено из темного вулканического камня и так заросло лианами, что Оскар не мог различить, где заканчивается камень, а где начинаются растения. Со странным ощущением смотрел он вверх. Черные стены яруса тянулись вверх на тридцать-сорок метров, к каменной вершине. На каждом из восьми ярусов было множество маленьких башенок, украшенных драгоценными рельефами. Юноша разглядел людей со слоновьими головами, шестируких женщин, нарядных танцовщиц и еще много другого.

– Добро пожаловать во дворец Тенга, – сказал Ван Баккен. – Это древний индусский храм, который предки Бхамбана переделали во дворец. Король – не только властитель, но и высший священнослужитель в этой стране. Вы спускайтесь, а я пока доложу о вас.

Ван Баккен поспешил к главному входу и исчез внутри здания.

Оскар спустился со спины слона и отер со лба пот. Хотя уже приближался вечер, стояла неимоверная жара. Он посмотрел, как погонщики увели слонов в заднюю часть двора, где располагались жилые помещения и конюшни. Он надеялся, что ему еще выпадет возможность покататься на этих удивительных животных.

Когда все спустились, Гумбольдт подозвал их к себе.

– Небольшое предупреждение, – сказал он. – Напоминаю, что мы чужаки в этой стране и не знаем, как правильно себя вести. Говорите только тогда, когда вас спрашивают. В остальных случаях говорить буду я. Вас это тоже касается, профессор. Знаю, что вы уже были в этой стране, но руководителем этой группы являюсь я. И это общепринятая норма поведения во всех уголках мира. Естественно, буду вам очень признателен, если вы поможете мне советом. Но, пожалуйста, никаких публичных возражений. Это могут посчитать нашей слабостью.

– Мне все еще не ясно, чего вы хотите от короля, – заметил Лилиенкрон. – Он просто чучело и шарлатан. Никакой политической властью он не обладает. Я нахожу наше пребывание здесь очень опасным.

– При всем уважении к вам, замечу, что вы думаете как европеец, – Гумбольдт оперся на свою трость. – Я достаточно повидал, чтобы понять, что сначала нужно завоевать доверие местного населения. Именно этого губернатор Поортвлит, при всем своем опыте, еще не понял. Голландцы установили в этой стране свое господство и управляют ею, но люди такие же, как этот король. Он из древней монархической династии, и его почитают как бога. Этого так просто солдатам не изменить. В этом и заключается ошибка, которую совершают большинство империалистических государств. Они считают, что могут вторгнуться в любое государство, водрузить свой флаг и взять управление в свои руки. Но так не бывает. Нужно завоевать доверие людей, их сердца. Через сотню лет, когда немцев, англичан, французов и голландцев выгонят из колоний, они поймут свою ошибку.

В это время появился советник в сопровождении грозной дворцовой стражи. За ним следовал молодой человек в шелковом костюме и невысоких сапожках. Он был строен, красив, и лет ему было примерно столько же, сколько и Оскару. Иссиня-черные волосы были перехвачены золотым обручем. На красном шарфе, которым он был перепоясан, висел искусно украшенный кинжал. Когда юноша подошел, он сложил ладони и склонил голову.

– Добро пожаловать, уважаемые путешественники, – проговорил он. – Рад приветствовать вас в нашей резиденции. Меня зовут Дималь, я сын нашего почитаемого владыки Бхамбана Третьего, регента Суматры и Явы. Он передает вам свои самые сердечные приветствия и просит пожаловать к нему.

Гумбольдт тоже сложил руки.

– Мы счастливы принять приглашение и рады, что владыка дарит нам свое время. Пожалуйста, проведите нас к нему.

Дималь кивнул, развернулся и пошел в храм.

– Кажется, он очень любезен, – прошептал Оскар. – Наверное, слухи все преувеличивают.

– Подожди, – ответил Гумбольдт.

Внутри храма царил полумрак.

Ни окон, ни других источников света не было. Вместо них на сквозняках мерцали бесчисленные свечи и факелы. Пахло ладаном и миррой, словно в церкви на Рождество. Откуда-то долетал тихий звон. Внутри храм производил еще большее впечатление. Стены терялись вверху в темноте, и казалось, что ты находишься в огромной пещере.

Посередине комнаты стоял огромный трон с четырьмя колоннами по углам. В дрожащем пламени масляных светильников казалось, что он перемещается. Искусную резьбу трона покрывало сусальное золото. Оскар стоял слишком далеко, чтобы разглядеть все детали, но было ясно, что трон украшали сотни изящных изображений.

Король сидел на красных бархатных подушках. Глаза у него были закрыты. Со скрещенными ногами, в золотой шапочке и шелковой накидке, скрывающей верхнюю часть туловища, он напоминал статуи Будды, которые Оскар видел в Батавии и Сурабае. Единственным отличием было то, что король был живой.

Назвать его толстым было бы преуменьшением. Властелин был жирным. Он достиг той степени ожирения, когда очертания тела уже угадывались смутно. Руки, ноги, живот, грудь и даже шея были покрыты многочисленными складками. Кожа блестела в свете ламп, словно смазанная маслом. Руки монарха были сложены в ритуальном жесте, указывающем на то, что он находится в глубокой медитации.

Когда путешественники приблизились, он открыл глаза. Дималь склонил голову.

– Досточтимый отец, ваши гости прибыли.

– Наши гости? – голос у него был высоким, почти женским, и никак не подходил этому массивному телу. – Это друзья или враги, спрашиваем мы себя. – Бхамбан опустил руки и кивнул Гумбольдту. – Говори ты.

– Уважаемый король, уверяю вас, что мы прибыли с самыми благими намерениями, – сказал Гумбольдт.

Лингафон исправно выполнял свои обязанности. Можно было заметить всего несколько пауз и затянутых моментов, но монарха это, кажется, не удивило.

– То, что человек делает, и то, что он говорит, очень отличается, – заметил король. – Одни имеют чистое сердце, но все же совершают ошибки. Другие виновны, но почитаются, как герои. К какой категории относитесь вы?

Гумбольдт не отреагировал на эти загадочные слова и продолжал:

– Меня зовут Карл Фридрих фон Гумбольдт, – сказал он и протянул письмо Поотвлита. – Я руководитель этой экспедиции, и губернатор уполномочил меня произвести определенное расследование.

Бхамбан поднял бумагу к глазам и изучил буквы.

– Друг губернатора. Так, так…

– Не совсем друг. Скорее, консультант. Я попросил его снабдить меня рекомендательным письмом, так как непременно хотел поговорить с вами.

– Почему?

Гумбольдт откашлялся.

– Я хотел бы получить разрешение Вашего Величества исследовать южную часть вашей страны. Мы хотим помочь вам разобраться с этими происшествиями и вернуть стране спокойствие.

– Почему?

Гумбольдт удивился.

– Мне кажется, вы знаете, что слухи о том, что у вас происходит, дошли и до нас. Весь мир обеспокоен.

Оскар ожидал услышать еще одно «Почему?», но монарх, кажется, передумал. Он снова посмотрел на письмо и сказал:

– Нам не нужна никакая помощь. Это пустяк. Вашей стране нужно заняться своими проблемами. А со своими мы и сами справимся.

Его глаза мерцали в свете огней.

Оскар нахмурился. У него появилось ощущение, что король лжет.

– А как же сообщения о странных созданиях, нападающих на ваши деревни, опустошающих ваши дома и похищающих ваших подданных? – продолжал Гумбольдт. – Они не похожи на пустяки.

– С тех пор, как я предложил тянуть жребий, у нас больше нет проблем, – ответил король.

Гумбольдт снова откашлялся.

– При всем к вам уважении… Проблема все же существует, может быть, не такая большая, как раньше. Вы лечите только симптомы, не обращая внимания на саму болезнь. Нужно добраться до сути, иначе это никогда не кончится.

– Предоставьте это мне. Вы ничего не знаете об этой стране, а беретесь давать мне советы. Не знаю, как к подобному относятся у вас, но у нас это считается оскорблением. Ваши намерения, может быть, и благие, но мы не нуждаемся в вашей помощи. Удачного возвращения домой. Аудиенция окончена.

Бхамбан сложил руки и снова закрыл глаза.

Оскар взглянул на Шарлотту, но она только пожала плечами. Она тоже была в недоумении. Это все? Вся аудиенция? Король отмахнулся от них, как от назойливых мух. Предвидел ли отец, что такое может случиться?

Гумбольдт не сдвинулся с места. Он стоял, опираясь на свою трость, и смотрел на короля.

Через некоторое время тот открыл глаза. Казалось, его удивило, что гости еще здесь.

– Еще что-нибудь?

– Так, мелочь, – ответил Гумбольдт. – Вы получили мой подарок?

Оскар понял, что Гумбольдт попал в яблочко. Лицо монарха, за мгновение до этого выглядевшее расслабленным и властным, вдруг словно окаменело. На сжатых кулаках побелели костяшки пальцев.

– Получили?

– Да, – король упрямо поднял подбородок. – И что?

– Он у вас с собой?

Никакой реакции.

– Достаньте.

Медленно и неохотно Бхамбан пошарил за спиной и достал маленький матерчатый мешочек. Оскар узнал его. Тот самый, который отец передал Ван Баккену.

– Теперь откройте, – голос Гумбольдта звенел, как стекло. Теперь уже он приказывал. Чудо, что король еще не позвал дворцовую охрану.

Вместо этого он потянул за шнурок и заглянул в мешочек. Там лежало что-то светлое. Камень… нет. Оскар удивленно поднял брови. Тот кусок теса, который исследователь использовал, чтобы снять отпечаток.

Монарх с отвращением уставился на застывший комок. Верхнюю сторону можно было хорошо рассмотреть в свете ламп. На ней ясно была видна чешуйка, которой они так испугались.

– Вы знаете, что это такое? – глаза Гумбольдта сверкнули, как два черных алмаза.

Еле заметный кивок.

– Хорошо, – довольно заметил Гумбольдт. – Тогда мы оба знаем, о чем идет речь. А теперь скажите, вы хотите, чтобы мы уехали, или будет лучше, если мы поможем вам разобраться с этим вопросом?

20

В полдень следующего дня Оскар, Лилиенкрон и Гумбольдт вернулись в храм. Ван Баккен сопровождал их до Сурабаи, чтобы они могли взять снаряжение с «Пачакутека». Оба ездовых слона были увешаны ящиками и раскачивались, как корабли во время шторма.

Что за удивительные животные! Оскар не мог налюбоваться их силой и невозмутимостью. Ничто не могло лишить их спокойствия. По дороге в Сурабаю он видел, как слоны переносили деревья для строительства. Они запросто обхватывали стволы хоботом и легко поднимали их в воздух. Дома в Берлинском зоопарке у них тоже было несколько индийских слонов, но по сравнению с этими гигантами те выглядели маленькими и хилыми.

По знаку погонщиков Пама и Санья – так звали этих толстокожих животных – подогнули задние ноги, потом передние и медленно опустились на землю. Пока погонщики угощали их хлебом, путешественники спустились со слоновьих спин.

Оскар присел в тень и напился. Температура снова поднялась на головокружительную высоту. Рубашка прилипла к телу. К нему подошла Шарлотта и опустилась рядом.

– Ну, вы все сделали?

– Конечно, – ответил юноша. – Мы хорошо потрудились. Особенно Лилиенкрон: у него ящики были совсем неподъемными. Интересно, что в них? По весу похоже на свинцовые пластины.

– Может быть, собрание сочинений о геологии Явы. Книги очень тяжелые. Ты не раз жаловался, когда переносил мой багаж.

– Еще бы, – улыбнулся он. Оскар хорошо помнил, как чуть не надорвался при их первой встрече. – Но что бы там ни было, – продолжил он, – за час мы перегрузили все с борта корабля на слона. Гумбольдт закрепил «Пачакутек» несколькими дополнительными якорями на случай, если начнется шторм. Потом установил защиту от воров. Ну, ты помнишь, прикрепил к веревочной лестнице металлическую проволоку.

Она кивнула.

– Естественно. Сама думала, что это нужно сделать.

Оскар откусил кусок папайи и сказал с набитым ртом:

– И подсоединил к проволоке аккумулятор. На случай, если у Ван Баккена появится непреодолимое желание попасть на корабль. Если он случайно не наденет толстые перчатки и ботинки с резиновыми подошвами, то сильно обожжет пальцы.

– Этот аккумулятор весит полцентнера. Я раньше не понимала, почему он всегда возит его с собой. А где, кстати, Ван Баккен? Я думала, он приедет с вами.

Оскар покачал головой.

– Остался в Сурабае. Сказал, что должен заняться делами.

– Азартными играми, пьянкой и мошенничеством. Конечно, это нельзя запускать.

Юноша улыбнулся:

– Похоже, ты не слишком высокого мнения о нашем наместнике.

– Это так очевидно?

– Очень, – подмигнул он. – Но я с тобой согласен.

– В кои-то веки наши мнения совпали.

Оскар собрался было спросить, что она имеет в виду, но тут появился Дималь. Принц вышел из дворца и направился в сторону Лены и обоих исследователей. Его темно-синий костюм переливался в лучах солнечного света.

Шарлотта прищурила глаза:

– Что ему нужно?

– Понятия не имею. Скоро узнаем.

– Он тебе нравится?

Оскар ненадолго задумался, а потом сказал:

– Пожалуй. Никогда в жизни я бы не подумал, что он сын этого короля. Очень отличается от своего отца.

– Мне он тоже нравится. Я слышала, он несколько лет учился в международной школе и сюда вернулся совсем недавно. Интересно, что он собирается сказать.

Она вскочила и бросилась к остальным. Оскар задумчиво пошел следом.

– Есть новости, – сказал Гумбольдт. – Король Бхамбан извиняется, что вместо себя поручил своему сыну показать нам дворец и окрестности. Более того, он сообщает, что поможет нам в экспедиции, обеспечит слонами и продовольствием. Хорошо, правда?

– Не забывай, что Дималь будет сопровождать нас в качестве руководителя, – улыбнулась Элиза. – Это честь для нас.

Принц сложил руки и поклонился.

– Я с удовольствием отправлюсь с вами. Мне очень хочется снова побывать на юге. Там так красиво, много вулканов. Но сначала я покажу вам дворец. Вы будете готовы отправиться со мной через полчаса?

– Конечно, – заявил Оскар. – Вот только разгрузим слонов и можем начинать.

Наблюдатель мрачно кивнул. Властитель не ошибся. Иностранцы отправились в путь, как он и предсказывал. Их было шестеро – трое мужчин и три женщины, – это он мог разглядеть издалека, и это более чем странно. Они не похожи на местных. Цвет кожи, рост, одежда – все другое. И еще с ними было маленькое животное.

Наблюдатель еще никогда не видел такого существа. Оно выглядело неопасным, но ведь никогда не знаешь, чего ожидать. Лучше быть начеку и держать ухо востро. В своей маскировке он был уверен. Даже если они подойдут совсем близко, не отличат его от камня. Сейчас они как раз взбирались на Семеру. Их сопровождал принц.

Наблюдатель пригнулся и застыл. У него был приказ – наблюдать, и он его исполнял в точности.

Дималь тайными тропками уводил путешественников вверх от дворца. Он хотел показать горячие источники, расположенные на склоне вулкана. Подъем был крутым, и когда они поднялись, пришлось устроить привал.

Место было изумительное. В нескольких местах из земли била вода, слегка пахнущая тухлыми яйцами.

– Сера, – пропыхтел Лилиенкрон. – Где-то под нашими ногами водная артерия сталкивается с раскаленной лавой и нагревается. Давление пара выталкивает ее наверх.

– Вода помогает расслабиться и исцеляет, – добавил Дималь. – Мы используем ее дома для ванн, которые благотворно действуют на дух и тело. На севере есть чудеса и поинтереснее. На склонах вулкана можно найти дыры, достаточно большие, чтобы в них спрятаться. Там из-под земли вырывается сильный ветер. Такой сильный, что сбивает с ног взрослого мужчину. Мы называем его «нафасиблис», дыхание дьявола. На Семеру полно таких дыр. Нужно соблюдать осторожность и не подходить к ним близко. Там погибло много людей.

Пока все внимательно слушали рассказ королевского сына, Оскар поднялся на ближайший уступ и посмотрел вниз. От вида, который перед ним расстилался, захватывало дух. Дворцовый комплекс тянулся по склону километра на два. Между деревьями виднелись десятки маленьких и больших крыш, между ними мерцали огоньки.

– Идите сюда! – позвал он. – Я даже не думал, что дворец такой большой.

Все собрались около него и восхищенно любовались панорамой.

– Строители назвали его Тенга, – сказал Дималь. – Его построили индусы еще в девятом столетии. Это был самый большой храм города. Видите, дальше есть еще храмы. Тот, в котором вы встречались с отцом, используется для самых разных целей. В качестве бани, кухни, конюшни, склада или резиденции официальных гостей. Самое большое и самое важное здание – Лоро Йонггранг, настоящий дворец. Он посвящен богу Шиве. Рельефы на внутренней балюстраде рассказывают легенду о Раме в сорока двух изображениях.

– Почему твои предки выбрали своим местом жительства индусский храм? – спросила Лена. – У них какое-нибудь особенное отношение к этой религии?

– Мои предки – индусы. Все короли Суматры и Явы были индусами. Если не учитывать местные верования, то индуизм – старейшая религия на наших островах. Она появилась задолго до буддизма, ислама и христианства.

– А какая же религия существовала здесь раньше? – поинтересовался Гумбольдт. – От нее еще что-то осталось.

– Только в отдельных регионах. Ее поглотили большие культы. – Он помолчал. – Вы слышали легенду про два острова?

Никто из путешественников ее не знал.

– Тысячу лет назад на Зондских островах жило только два народа. Один назывался анак, что значит «дети». Эти люди жили на Яве и были мирными крестьянами. Они сеяли, жали, молились языческим богам, и те давали им мир и богатство. Название второго народа было тунггал, и жили они на Суматре. Тунггалы были воинами, управлял ими король Сукарно. Племена этого народа постоянно вели междоусобные войны. Сукарно был очень богат и могущественен, но против воинственности своих подданных он был бессилен. А так как он был хитер и коварен, то придумал, как может укрепить свою власть. Пока тунггалы сражаются между собой, никто никогда не выйдет из их сильной нации.

У Сукарно появился план. Он решил подарить своим князьям земли, находящиеся на значительном расстоянии, и таким образом превратить их в своих подданных. Но все земли на Суматре уже были распределены, поэтому он решил захватить мирный остров анаков. Он пустил слух, что только золото делает человека счастливым, и тот, у кого много этого чудесного металла, – счастливый человек. Легковерные анаки во главе со своим королем Ламароком поверили слухам и начали менять своих животных и земли на золото. Сукарно раздал большую часть государственной казны, но в конце концов, остров стал принадлежать ему. Анаки не знали, куда им идти и собрались на юге, недалеко от того места, где мы с вами сейчас стоим, – он указал на Бромо. – Они были растеряны и разочарованы, и Сукарно легко окружил их и отнял свое золото. Потом он загнал их на склоны Бромо и заставил броситься в темные глубины. Ламарок прыгнул последним.

Это так рассердило бога земли, что он изверг огонь и дым. Из-под земли взметнулись огненные столбы, задрожала земля. Огромная каменная глыба убила Сукарно. Однако его сын остался в живых и продолжал дело своего отца. Как знак своего королевского могущества он выбрал этот храм и сделал его постоянной резиденцией своей династии. Он раздал земли острова своим подданным и взял с них клятву верности.

Однако земля не успокаивалась. Поговаривали, что бог земных глубин из сострадания подарил анакам новую жизнь. Чтобы выжить, им пришлось изменить облик. Они превратились в существ из ада, с чешуйчатой кожей и рогами на голове. Так родилась легенда о каменных. Еще говорят, что они до сих пор живы и ждут, когда смогут вернуться на поверхность и потребовать свое золото. Теперь их империя называется Лемурией.

Оскар заметил реакцию Лилиенкрона. Тот слегка вздрогнул. Очевидно, ученый уже слышал это название раньше. «Ага, – подумал Оскар. – Так и знал, что он что-то скрывает». И удовлетворенно кивнул. Интуиции можно было доверять.

– А что случилось с сокровищами? – спросила Лена. – Что стало с золотом, которое Сукарно забрал у анаков?

Сын короля пожал плечами.

– Этого никто не знает. Оно затерялось, или его похитили. Храм, в котором оно хранилось, стоит до сих пор. Если хотите, я вам его позже покажу.

Обратно Дималь повел их заросшими тропинками. Та часть храма, куда они попали, выглядела еще более зловещей и таинственной, чем остальная территория. Кажется, сюда уже много десятилетий никто не заходил. Тут стояли странные статуи, некоторые были полностью увиты лианами. В тени могучих деревьев они обнаружили здание, по форме напоминающее колокол. От кованой железной двери вверх вели лестничные ступени.

– Вот она – бывшая сокровищница, – сказал Дималь. – Говорят, именно здесь когда-то лежало золото анаков. Даже священнослужители высокого ранга не осмеливаются сюда приходить. Утверждают, что оно проклято.

Оскар оглянулся. Высоко вверху он увидел обезьяну, затаившуюся среди ветвей и наблюдающую за ними.

Сорняки и лианы здесь так разрослись, что с трудом можно было разглядеть что-то на расстоянии десяти метров. Дималь прав. Это место похоже на заколдованное.

Совместными усилиями они открыли дверь. Послышался неприятный скрип. Внутри храма было пыльно и таинственно мрачно. Мимо них пронеслось несколько летучих мышей.

Оскар собрался с мужеством и ступил в тусклый зал. Ему сразу же здесь не понравилось. И дело было не в темноте, не в запахе плесени – он видал места и похуже. Юноша почувствовал, что здесь притаилось что-то запретное и с нетерпением ожидало своего часа.

– Сам я здесь бываю очень редко, но мой отец время от времени сюда заглядывает, – эхом отражался от стен голос Дималя. – Наверное, хочет отдохнуть от своих четырех жен и двадцати трех детей. – В полумраке сверкнули жемчужно-белые зубы молодого человека. – Но это ненадолго. Еще несколько лет, и это здание так покосится, что сюда никто не сможет попасть.

Гумбольдт шагнул к стене и расчистил каменную кладку от растений. В некоторых местах обнаружились рельефы, на которых красовались непонятные символы. Наверное, чтобы понять их, нужно было хорошо ориентироваться в мифологии этой страны. Гумбольдт достал компас и посмотрел на стрелку. Прошел немного, остановился и постучал по циферблату.

– Что-то не так? – подошел к нему Лилиенкрон.

Исследователь покачал головой:

– Стрелка очень странно себя ведет.

– Позвольте мне взглянуть, – Лилиенкрон взял компас. – Очевидно, небольшая аномалия. Магнитные потоки. В вулканических районах такое часто встречается.

– Возможно.

Гумбольдт проверил компас в разных частях помещения и снова спрятал в карман. Потом достал небольшой молоточек и простучал стены.

Лена подошла к Оскару и взяла его за руку.

– Не нравится мне это место, – прошептала она. – Как будто здесь заживо погребли людей.

– Может, на нем и вправду лежит проклятье, – ответил Оскар. – Подумать только, здесь погиб целый народ…

– Пожалуйста, ничего больше не говори, – Лена приложила палец к его губам. – Не здесь и не сейчас. Я больше не могу здесь находиться. Проводи меня на воздух, пожалуйста.

Оскару нравилось чувствовать себя в роли защитника, и он кивнул.

– Хорошо. Подождем снаружи.

Из дальнего угла на них смотрела Шарлотта, и на лице у нее застыло выражение боли.

С крыши своего дворца король Бхамбан направил подзорную трубу на сокровищницу. Он мог отчетливо рассмотреть людей. Что там иностранцы ищут? Разве он не запретил Дималю туда ходить? Но мальчик никогда не отличался послушанием. Он даже не знал и половины историй, которые рассказывали об этом храме. Он не смог бы понять ни одного символического изображения, оставленного предками. Слишком долго был он за границей, слишком много чужих мыслей впитал. Но он был единственным сыном. Когда-нибудь он станет королем, и тогда Бхамбану придется рассказать ему всю правду. Но к этому юношу еще нужно было подготовить.

Приезд иностранцев – это знак с неба. Сначала король был настроен скептически, но потом у него появился план. Ему знакомы подобные люди. Ученые, сующие нос в дела, которые их не касаются. Гумбольдт слишком любопытен. Он вернется к Поортвлиту, и тот пришлет солдат, что сильно осложнит ситуацию. Нет, нужно быть хитрее. Нужно дать исследователю то, что он ищет, чтобы он убрался отсюда. Может быть, и Дималя это чему-то бы научило. То, что они с Дималем такие разные, иногда заставляло его сомневаться, что он действительно отец юноши. Но нужен был престолонаследник. Двадцать две дочери и один сын – боги словно сыграли над ним злую шутку. Но почему бы и не воплотить свой план? Он еще всем покажет!

Нужно подождать, и тогда иностранцы наверняка совершат какую-нибудь ошибку. Тогда их можно схватить, арестовать и делать с ними что угодно. Все закончится, не успев начаться. А что касается каменных… Потом он и с ними разберется. По одному, как говорил его отец. По одному.

21

На следующее утро…

Путешествие на юг началось незадолго до восхода солнца. Внизу, в долине, все еще царила ночь, но вершины гор уже мягко позолотил рассвет. На ветках деревьев просыпались первые птицы, то и дело доносилось щебетание или карканье.

Ровно в шесть караван тронулся в путь. Их сопровождали два погонщика слонов, которые должны были позаботиться, чтобы все было безукоризненно и две слонихи оставались послушными. Принц сел впереди и весело кивнул своим подданным. Попрощаться вышло всего несколько слуг, короля нигде не было видно. Вероятно, он радовался, что наконец-то избавился от незваных гостей. Затянули песню, встрепенулись флаги, слоны вышли за дворцовые ворота и направились вверх по узкой тропинке. Вскоре дворец исчез из виду.

Оскар вдохнул прохладный воздух. Давно уже у него не было такого ощущения свободы. Ему нужно было пощекотать нервы, нужны были приключения. Долгое ожидание не для него. Может быть, это чувство связано еще и с тем, что он ехал верхом, как и Гумбольдт с Элизой, а Шарлотта, Лена и Лилиенкрон сидели на слонах. Не то чтобы присутствие девочек было неприятным, но сегодня он радовался, что они его не тревожат.

Проходили часы. Дималь оказался приятным спутником. Он рассказывал о своей стране и ее жителях, знал массу интересных историй. Оскару всегда казалось, что дети из богатых семей высокомерны и строят из себя невесть что, но к Дималю это не относилось. Если бы не эта странная одежда, с ним было бы так же легко, как и с любым приятелем-беспризорником в Берлине. Оскар взглянул на клетку, в которой сидели два белых голубя.

– Зачем тебе птицы? – поинтересовался он. – Чтобы подать какой-нибудь сигнал?

– Нет, – покачал головой Дималь. – Это почтовые голуби. Они передадут сообщение. Если вдруг что-нибудь случится, мы сможем послать их во дворец. Ты не знал этого?

– Понятно, – сказал Оскар. – Я даже представить не мог, что вы здесь…

– Такие прогрессивные? – рассмеялся Дималь. – Голубиной почте уже больше тысячи лет. Может быть, мы и отстаем в технических достижениях, но искусством быстрой передачи информации овладели уже давно. Думаю, этот способ действует быстрее и более безотказно, чем ваши телеграфы.

– Может быть, – Оскар снова посмотрел на голубей.

От мысли, что они смогут послать сообщение, становилось легче.

С каждым пройденным километром холмы становились все круче. Они обогнули Арджуно, и можно было рассмотреть его крутые, испещренные многочисленными дождями склоны. В воздухе пахло огнем и серой. В некоторых местах из-под земли пробивался пар. Над головой угрожающе нависали темные тучи. Дорога извивалась по ущелью, которое во время сезона дождей затапливала вода. Иногда путь преграждали огромные валуны, и приходилось спускаться со спины слонов и осторожно проводить их мимо. Вдоль дороги лежали глыбы шлака. Они были такими пористыми, что рассыпались, едва до них дотрагивались. С последнего извержения вулкана прошло не так много времени.

– Сколько еще до Поронга? – спросил Оскар.

Гумбольдт развернул карту Явы и замерил расстояние линейкой.

– Если верить карте, то совсем недолго. Нам нужно преодолеть только эту горную гряду и долину, которая отделяет Арджуно от Бромо. Там и находится Поронг. Еще примерно полчаса.

Подсчеты Гумбольдта оказались верными. Едва они обогнули горный хребет, как увидели вдали зеленую долину. Между деревьями извивалась узенькая речка, и трава зеленым ковром устилала землю. За долиной угрожающе высился Бромо.

В деревню можно было попасть по маленькому мостику. Оскар насчитал в ней сорок бамбуковых хижин, расположенных вокруг старого раскидистого дерева.

– Вот и Поронг, – сказал Дималь. – Поселение тенггеров.

– Кто такие тенггеры? – поинтересовался Оскар.

– Это горный народ, – объяснил принц. – Они живут в этой местности уже почти четыреста лет и говорят на очень странном диалекте. Это индусы. Они приветливы и предупредительны, и не будут возражать, если мы остановимся здесь, чтобы передохнуть. Слонам нужно поесть и напиться. Нам отдых тоже не помешает.

– Как далеко еще до вашего ущелья? – обратился Гумбольдт к Лилиенкрону.

– Сложно сказать, – ответил геолог. – Я приехал туда с юга. Кажется, котлован находится там, за невысоким горным отрогом, – он указал на юго-восток. – У него характерные очертания.

Гумбольдт посмотрел на карту и кивнул.

– Еще добрых пятнадцать километров. Думаю, имеет смысл раскинуть палатки и спросить у тенггеров разрешения остановиться здесь на несколько ночей.

– Хорошая мысль, – одобрил Лилиенкрон. – Мы могли бы отсюда добраться до котлована. Остается надеяться, что местные жители отнесутся к нам с пониманием.

Дималь легкомысленно улыбнулся.

– Это не проблема. Я знаю тенггеров. Если вы дадите им немного денег, то они, конечно же, вам помогут.

– Испытаем свое счастье, – Гумбольдт сложил карту и положил ее в сумку.

Местный старейшина оказался невысоким мужчиной с седыми волосами, морщинистым лицом и живыми глазами. Его одежда состояла из цветастых платков, крестообразно перевязанных на груди шарфами. Рядом с ним стоял слуга и держал над головой хозяина зонтик. Как и почти везде на островах, жители этой деревни ходили босиком. Старейшина сложил руки и поприветствовал их.

Стали собираться люди. Любопытные взгляды провожали слонов, которых погонщики повели на водопой. Оскар заметил, что пришли в основном старики и дети. Наверное, взрослые в это время были на полях.

Старейшина внимательно осмотрел каждого из путешественников. На Гумбольдте взгляд его задержался дольше всего. И это не удивительно: двухметровый широкоплечий исследователь в черном сюртуке имел очень внушительный вид.

– Меня зовут Судах Байк, – сказал старейшина. – От имени всей деревни рад приветствовать вас. Могу ли узнать, что вас сюда привело?

– Мы пришли с другого конца света, – подчеркнуто медленно и отчетливо ответил Гумбольдт.

Чтобы приспособиться к незнакомому диалекту, лингафону нужно было время.

– Мы прибыли к вам, чтобы осмотреть огнедышащие горы.

Старейшина кивнул, словно этого объяснения было достаточно.

– Не опасно ли жить вблизи двух таких могучих вулканов? – спросил Гумбольдт.

Судах удивился.

– Мы относимся к огненным горам с большим уважением. Это боги, и как все боги, они капризны. Если мы будем послушны, они подарят нам плодородную почву и богатый урожай. Большую часть времени они спят. Тем не менее, в некоторые дни мы чувствуем, как они просыпаются. Тогда дрожит земля, и сухой воздух наполняется гулом. Бывают дни, когда они кипят от ярости. Они плюются огнем и забрасывают нас камнями. Но до сих пор наши молитвы успокаивали их.

Он замолчал.

Гумбольдт оглянулся, а потом тихо спросил:

– А вы слышали о бедствиях?

– Каких бедствиях?

Гумбольдт нахмурился.

– Я говорю о каменных.

Какое-то время старейшина не мог подобрать слова.

– Откуда вы знаете?..

Исследователь откашлялся и шагнул к Судаху:

– Я должен кое в чем признаться. Когда я сказал, что мы здесь из-за огнедышащих гор, я не сказал всей правды. На самом деле нас сюда привела легенда о каменных. Мы отправились в такой далекий путь, потому что до нас дошел крик о помощи. Говорят, что над островом нависла большая беда. Мы пришли, чтобы узнать, это только легенды или же реальность.

Судах кивнул.

– Вы хотите найти каменных? Кто вы такие? Боги?

– Боги? Нет.

– Тогда вам нужно быть очень осторожными. Ни один смертный не может тягаться с ними. Они несут смерть.

– Мы это узнаем. Может быть, мы и не боги, но у нас есть возможность вам помочь. Можно ли попросить вас о ночлеге и пропитании? Само собой разумеется, за приемлемую плату.

Судах помедлил и, наконец, поклонился.

– Это честь для нас.

Гумбольдт полез в свой кожаный мешочек и передал старейшине несколько монет. Затем они все вместе разгрузили слонов и разместили их в свободной конюшне, сами расположились в одной из хижин.

Через час все отправились к Бромо. Гумбольдт предложил использовать вторую половину дня, чтобы вместе с Лилиенкроном предварительно осмотреть ущелье. Для более тщательной разведки времени бы не хватило, но по крайней мере, они смогут составить первое впечатление.

Слоны спокойно и уверенно шли вперед.

Часть 2

Ужас из глубины

22

Километра через два поросшая травой долина разделилась на две части. Расщелина была такой глубокой, что Оскару даже представилось, как землю разрезал острым ножом какой-нибудь великан.

Лилиенкрон спустился со спины слона и нагнулся. Он зачерпнул пригоршню земли и посмотрел, как она просочилась сквозь пальцы. Лицо у него было напряженным, руки дрожали от волнения.

– И? – поинтересовался Гумбольдт. – Что скажете?

– То самое место, – ответил Лилиенкрон. – Та же почва, те же крутые склоны. Я был там, на другой стороне. Видите, где начинается лес?

Он указал вдаль. Деревьев было практически не видно из-за высокой влажности воздуха. Из котлована поднимался плотный туман.

– Странно, – пробормотал Оскар. – Такой туман! В тот день, когда вы здесь были, погода была такая же?

Лилиенкрон кивнул.

– Именно по этой причине я и не смог отчетливо рассмотреть существо. Там, внизу, нельзя было и собственную руку разглядеть. И вдруг это существо появилось прямо передо мной.

– Туман действительно необычный, – Гумбольдт попытался рассмотреть что-нибудь за туманом в подзорную трубу, но не увидел ничего. – Если бы это были пары серы, то запах был бы покрепче.

Лилиенкрон покачал головой.

– Нет, это не сера. Ну может быть, совсем немножко. Чуть-чуть попахивает тухлыми яйцами, но для паров серы запах слишком слабый.

– Вы сказали, что существо было похоже на камень, – сказал Гумбольдт. – Вы уверены, что видели не камень?

– Оно шевелилось, сколько мне еще повторять? Оно напоминало огромную глыбу, но потом поднялось и подошло ко мне.

– А вы уверены, что этот туман не влияет на рассудок? Некоторые газы вызывают галлюцинации.

– А что же тогда напало на меня и ранило? Стрела, которую вы видели, – это тоже галлюцинация? Кажется, вы все еще сомневаетесь. После всего, что услышали…

– Я даже в своем собственном мнении сомневаюсь. Поэтому добиваюсь таких результатов в работе. – Гумбольдт опустил подзорную трубу. – Ничего не разобрать. Пожалуй, не остается ничего другого, кроме как спуститься вниз и все осмотреть. Давайте искать место, где мы сможем безопасно спуститься.

Лилиенкрон вздрогнул.

– Я думал, мы просто хотели посмотреть и вернуться сюда завтра.

– Я передумал. Вы что-то говорили о спуске?

Ученый помедлил. Оскара удивило его поведение. Юноше казалось, что Лилиенкрон ждет не дождется, когда доберется сюда.

– Да, – тихо ответил ученый. – Говорил. Он должен быть где-то впереди. Но я настаиваю на том, чтобы мы не спускались. У нас нет никакого снаряжения.

– Раз уж мы сюда пришли, можем рискнуть и взглянуть, – возразил Гумбольдт. – При всем уважении к вам, профессор, я еще не совсем убежден в реальности этих каменных созданий. Я знаю, что вам это не по вкусу, но скепсис всегда на пользу дела. Однако я вовсе не хочу сказать, что на вас не нападали. Просто подвергаю сомнению то, что это может оказаться сверхъестественным феноменом. Все, что у нас есть на данный момент, – несколько фрагментов, которые можно истолковать по-разному. Чтобы поверить в существование каменных, мне нужно увидеть их собственными глазами.

– Прекрасно, – сказал Лилиенкрон. – Если вы действительно хотите спуститься, мы должны поторопиться. На этой широте солнце садится рано. А в темноте они выходят из своих нор.

Он поправил шапку, щелкнул затвором винтовки и решительно зашагал по тропинке. Оскар удивленно смотрел ему вслед. Что замыслил этот чудаковатый профессор?

Погонщики остались со слонами, а путешественники начали спуск. Слоны нервничали. Они качали головами и загребали землю ногами. Животные инстинктивно ощущали опасность. У Оскара засосало под ложечкой, но он ступил вниз.

Расщелина оказалась глубже, чем можно было предположить. Метров тридцать, а может, и больше. Из-за густого тумана нельзя было сказать точно. Ощущение было такое, как будто нырнули в мутную воду. Влажность воздуха заметно повысилась, звуки стихли. Оскар почувствовал, как по рукам поползли мурашки. Наконец они спустились на дно.

Лилиенкрон, Лена и Шарлотта стояли, прижавшись друг к другу, словно стадо напуганных овец. Оскар порадовался, что в наплечной сумке у него сидела Вилма. По крайней мере, он был не один.

Гумбольдт проверил арбалет.

– Что ж, друзья, вперед. Только держимся вместе. Я не хочу, чтобы кто-то потерялся в этом тумане. Если что-то покажется вам странным, сразу же говорите мне. Особенно странные каменные глыбы.

Геолог кивнул. Лицо у него было отчужденным. Оскар решил, что ему нельзя доверять.

Они направились на восток.

Тишина угнетала. Кроме их шагов никаких больше звуков слышно не было. Ни стрекотания сверчков, ни щебета птиц, которые водились на Яве в большом изобилии. Кажется, все, что имело руки, ноги или крылья, держалось от котлована подальше.

Путешественники были напряжены. Время от времени Лилиенкрон комментировал геологические особенности, но делал это шепотом. Как если бы боялся, что его могут подслушать камни. Из тумана появлялись зловещие тени, но при приближении они оказывались всего лишь каменными глыбами с человека ростом. Один раз Гумбольдт выстрелил из арбалета. Скала, только и всего.

Нервы Оскара были напряжены до предела. Здесь внизу что-то затаилось, он ощущал его присутствие каждой клеточкой тела. Как друзья могли оставаться такими спокойными? Он уже дошел до того, что с трудом переносил тишину. Сколько они уже здесь? Десять минут или полчаса? Время текло медленно, как будто увязло в банке меда. И как раз тогда, когда он уже собрался было спросить, не пора ли подниматься наверх, Гумбольдт остановился. Он наклонился и поднял черный камень, лежавший у него под ногами. Сдвинул очки и поднес его поближе.

– Что случилось? – спросил Лилиенкрон. – Вы что-то нашли? Позвольте мне взглянуть.

Гумбольдт молча передал камень. Геолог кивнул:

– Я знал, что не ошибся. Видите след? Это доказательство.

Он передал камень. На верхней стороне осколка можно было разглядеть четкий отпечаток. Похоже на чешую рептилий. Такой же, как и на куске Поортвлита.

Пока все рассматривали камень, Гумбольдт прошел вперед. Вдруг раздался его крик:

– Все сюда, быстро!

Он указал вниз. Там была дыра метра три в диаметре и глубиной несколько метров. Она напоминала воронку, из которой валил желтоватый пар. Около воронки лежало много черных обломков.

Гумбольдт подошел к краю и посмотрел вниз.

– Там внизу слишком темно. Подойдите поближе, – скомандовал он. – Мы образуем цепь. Лилиенкрон, вы будете держать меня за пояс.

Элиза испуганно на него взглянула:

– Что ты задумал?

– Хочу взглянуть, что там внизу. Не бойся. Рисковать я не буду.

«Не будет он рисковать, – подумал Оскар. – А сейчас чем занимается? В любой момент из этой дыры могло что-то выскочить и утащить его на глубину».

Но времени для размышлений не было. Отец уже опускался вниз. Оскар схватил за пояс Лилиекрона, Лена его и так далее.

Гумбольдт осторожно опустился ниже. Юноша почувствовал, как усилилось натяжение. Вдруг раздался крик:

– Поднимайте меня!

Послышались дружный стон и сопение, и исследователь снова оказался на поверхности. В воронку посыпалась галька.

– Вы что-нибудь видели? – спросил Лилиенкрон. – Что вы рассмотрели?

В словах Гумбольдта звучало уважение.

– Я должен попросить у вас прощения, профессор. Сомневаться в ваших словах не было никаких причин. Там внизу действительно есть спуск. Я видел лестничные ступени. Очень древние лестничные ступени. Они круто уходят вниз.

Наблюдатель увидел достаточно. Незнакомцы еще никогда не подходили к нему так близко. Еще несколько шагов, и они бы его заметили. Самое время возвращаться к властителю с докладом. Ситуация вызывает тревогу. От этих людей исходит странный дух, смущающий все вокруг. Мир как будто затаил дыхание. Наблюдатель не мог не отдать должного предчувствиям властителя. Он все видел, чувствовал и знал. Теперь можно быть уверенным, что началось движение. Время, о котором говорилось в пророчествах, уже близко.

Даже не обернувшись в последний раз, наблюдатель ушел. Господин будет доволен. Час настал.

23

Вечер начался с огня и факелов. Вся деревня собралась, чтобы устроить в честь гостей такой праздник, какого они еще не видели.

Частью многих деревенских торжеств был танец баронг, элементы которого можно увидеть на рельефах старых индуистских храмов. Гамелан, – оркестрик из пяти музыкантов – играл на круглых дисках, гонгах и барабанах, а две молодые танцовщицы изящно танцевали в облегающей одежде из золотистой парчи и шелка. Движения были абсолютно синхронными: головы, глаза, руки поворачивались согласованно.

Потом начался спектакль. Трудно было сказать, что Оскар понял все, что увидел, но это не так уж и важно. Очевидно, речь шла о какой-то любовной истории, в которой также принимали участие несколько богов и сказочных существ. Были там и львы, и ведьмы, и маги, и, естественно, прекрасная принцесса, за которую все боролись.

В конце, как объяснил Дималь, дело так ничем и не кончилось. Тенггеры верят, что ни добро, ни зло победить не могут. В человеческой жизни и то, и другое существует одновременно.

Оскар присоединился к аплодисментам, которые длились несколько минут. Актеры, танцоры и музыканты вышли на поклон.

– Браво! – кричала Шарлотта, сидящая рядом. В свете факелов ее кожа сияла, словно золото. – Чудесный спектакль, правда? А эти костюмы и маски… Я в восторге!

– Фантастика, – согласился Оскар. – То, что нужно, чтобы отвлечься в конце дня от утомительных мыслей.

Он еще не пришел в себя после прогулки в ущелье. И это среди бела дня. А будь это глубокая ночь? О том, что завтра они снова туда вернутся, юноша старался и не думать. Если бы у него был выбор, он бы еще несколько дней провел в деревне, а уж потом отправился на разведку. Но отец был решительно настроен найти вход. Похоже, ничто не сможет изменить его планы. Совсем недавно они вместе готовили снаряжение. Веревки, лампы, альпинистские крючки, продовольствие. Такое впечатление, что они собираются провести внизу несколько дней.

Шарлотта взяла его под руку и положила голову на плечо. На сердце у Оскара потеплело.

Краем глаза он заметил реакцию Лены. Глаза у нее стали холодными, хотя в душе она, наверное, вся кипела. Девушка отвернулась и стала что-то чертить на песке палочкой.

– Не обращай на нее внимания, – прошептала Шарлотта. – Дай ей время, и она придет в себя.

Но Оскар в этом сомневался. Он достаточно хорошо знал Лену, чтобы понимать, что так быстро она не сдастся. Словно показывая, что он ей не нужен, девушка повернулась к принцу и завела с ним разговор. Она умела быстро поменять стратегию. Оскар не сдержал улыбки. Лена была мастерицей на всякие неожиданности.

– А где, собственно, Лилиенкрон? – спросил он, обводя взглядом присутствующих.

– Понятия не имею. Наверное, решил лечь спать пораньше. У него что-то с желудком, если я правильно помню.

– Сегодня он выглядел как-то по-другому, – заметил юноша.

– Что ты имеешь в виду?

– Не могу сказать точно. Я заметил это, когда мы были внизу. Мне показалось, что ему захотелось побыстрее убраться оттуда. Хотя раньше он все время торопился туда попасть.

– Тебя это удивляет? Все-таки в прошлый раз он столкнулся с тем существом. По-моему, ему просто вспомнилось, как все происходило на самом деле.

– Возможно, – ответил Оскар, хотя совсем не был в этом уверен.

Не похоже было, что ученый испугался, просто замкнулся в себе. Как будто не хотел, чтобы они ступили на эту странную лестницу раньше него.

Но продолжать размышления он не смог, так как в этот момент к ним подошел Гумбольдт.

– Заканчивайте романтику. Пора спать. Завтра нам предстоит тяжелый день, нужно рано выйти. Я хочу, чтобы все хорошо выспались. Пойдемте.

Шарлотта покраснела. Лицо Оскара тоже залила краска. Прежде чем исчезнуть в хижине, девушка обернулась и еще раз ему улыбнулась.

Оскар ложился в постель, охваченный приятным чувством. Он был уверен, что от волнения не сможет и глаз сомкнуть. Но едва прикоснулся щекой к подушке, тут же провалился в глубокий сон.

Страшный крик вырвал его из сна. Потом еще один. И еще. Гумбольдт, который спал рядом, потер глаза.

– Что, черт побери, там происходит?

– Как будто кто-то в страшной панике, – пробормотал Оскар. – Один? Похоже, что трое, как минимум!

– Наверное, нам нужно сходить посмотреть.

Снаружи пробежали люди с факелами.

Мгновенно оба вскочили. Оскар сунул ноги в ботинки и бросился на улицу. Вся деревня была в волнении. Напуганные люди с криками метались от одной хижины к другой, уводили детей в безопасное место и тащили ведра. На краю деревни, в одной из конюшен бушевал огонь. Вырывались языки пламени, в воздухе пахло дымом. Возле хижины женщин он увидел Шарлотту, Лену и Элизу.

– В чем дело? – крикнула им Шарлотта. – Почему начался пожар?

– Не знаю, – ответил Гумбольдт. – Должно быть, что-то случилось.

В этот миг они увидели Судаха. Староста прибыл в сопровождении группы мужчин, которые держали факелы и вилы. От его грозного выражения лица Оскар похолодел.

– Назад в хижины! – кричал он. – На улице оставаться слишком опасно!

– Что случилось?

– На нас напали!

– Что? Кто?

Вдруг между домами в другом конце деревни метнулась огромная серая тень.

Оскар не смог хорошо разглядеть, что это было, заметил только, что у существа была странная манера передвигаться. Оно бежало, опираясь на руки и волоча за собой ноги.

– Там! – крикнул он. – Там что-то есть. И еще один, видите? – он махнул влево.

– Вижу, – ответил Гумбольдт.

Судах подал мужчинам знак распределиться.

– Назад в хижины! – крикнул он путешественникам. – И заприте двери.

Оскар застыл от ужаса. То, что он увидел, не было человеком. Но животным оно тоже не было.

– Мы поможем вам, – заявил Гумбольдт. – У нас есть оружие, мы умеем сражаться.

– Оружие бесполезно. Говорю вам, прячьтесь.

– Почему? Чего вы так боитесь?

– Это каменные.

Теперь Оскар окончательно проснулся. Гумбольдт бросился назад в хижину и вынес арбалеты и стрелы. Захватил он и рыболовную сеть с веревками.

Ученый торопливо направился к женской хижине.

– Спрячь Шарлотту с Леной, – сказал он Элизе. – Хочу поймать одно из этих чудовищ.

– Ты с ума сошел?

– Мы ведь пришли сюда, чтобы узнать, что это за создания. Пожалуйста, делай то, что я говорю.

Элиза гневно блеснула глазами.

– Я не могу тебя отговорить. Но хоть пообещай мне, что будешь осторожен.

Он подмигнул:

– Обязательно, ты же меня знаешь.

– Очень уж хорошо, – она чмокнула его в щеку и исчезла в хижине с обеими девушками.

Гумбольдт подождал, пока они не скрылись за дверью, и обернулся.

– Мне нужна помощь.

Оскар был уже рядом:

– Что делать?

– Как хорошо ты умеешь бросать лассо?

Юноша криво улыбнулся:

– Лучше всех в нашей группе.

– Отлично, – исследователь вручил ему сеть и веревку. – Дималь, ты видел Лилиенкрона?

– Он не выходил из хижины.

– Ладно, мы должны торопиться. Пойдем, начнем с горящей конюшни.

Тут справа от них раздался крик.

Гумбольдт схватил арбалет, зарядил его и побежал в том направлении.

– Меняем планы, – бросил он на бегу. – Это совсем близко.

На земле за одной из хижин они обнаружили старуху. Она сидела, закрыв лицо руками. Гумбольдт хотел поговорить со старухой, но она была слишком потрясена.

– Вы что-нибудь видели? Куда оно побежало?

Никакого ответа, только рыдания.

– Сюда, – позвал его Оскар. – Кажется, я кое-что нашел.

Он указал на землю. Там были странные следы. Они напоминали отпечатки копыт с когтями. Крупные следы. Как у большого быка, только чуть более вытянутые. Дималь вздрогнул.

– Узнаешь? – спросил Гумбольдт.

Принц кивнул. На большее у него не хватило сил.

– Они должны быть где-то поблизости, – исследователь оглянулся.

– Да, но где? – пожал плечами Оскар. – Почему их никто никогда не видит?

– Они ненавидят свет, – пробормотал Дималь. – Он делает их тяжелыми и медлительными.

– Нам нужно это существо живым, – сказал Гумбольдт. – Иначе мы ничего не сможем сказать наверняка.

Оскар услышал, как в панике затрубили слоны. Раздался топот, потом послышались мужские крики.

– Слоны! – крикнул Гумбольдт. – Бежим к слонам!

Гумбольдт и Дималь бросились вперед, а Оскар, у которого запуталась веревка, остался еще на мгновение. Вдруг он услышал хриплое дыхание. Совсем рядом. Сначала он решил, что это животное, но вспомнил, что поблизости их не было. Ни коз, ни свиней, ни коров.

Сердце сжалось от страха. Юношу словно парализовало. Там что-то было. В тени между домами. Он мог разглядеть только силуэт, но и этого было достаточно, чтобы понять, что существо было огромным, широкоплечим, с рогами на голове. На лице у него светились красные глаза.

В нос ударил странный запах. Смесь земли и корицы. Из горла существа вырывался глухой хрип, как у большой собаки. Оно шумно дышало, неподвижно затаившись в темноте. Где Гумбольдт и Лилиенкрон? Оскар боялся даже шевельнуться, даже вздохнуть. Стоял прямой, как палка. Наверное, существо реагировало на движение. Между ними на земле лежала полоса света. Отблески от горящей конюшни.

В голове путались мысли. Сеть. Он может набросить ее и попытаться убежать. Нет, это безумие. Он видел, какие быстрые эти чудовища. Крикнуть? Тоже не годится. Пока остальные сюда прибегут, пройдет много времени.

Затаив дыхание, он попытался как можно тише отставить ногу назад. Реакция последовала незамедлительно. Послышалось шипение, в темноте сверкнул ряд острых, как иглы, зубов. Глаза превратились в щелки. Из темной массы протянулась длинная тонкая рука. В свете огня блеснула чешуя. Как у рептилии. Такая же, как и отпечаток на камне.

В этот момент на него упал свет факела.

– Оскар?

Это Гумбольдт!

– Мальчик, ты где?

Оскар хотел ответить, но горло сжалось от спазмов. Свет факела задрожал и осветил руку. Поразительно! Послышался треск. Как будто крошились камни.

– Оскар, ты идешь?

Свет стал ярче. Кожа потемнела. На землю посыпался песок.

Существо резко вскрикнуло и бросилось к юноше. Все случилось так быстро, что Оскар даже не смог его рассмотреть. Он почувствовал сильный удар и упал на бок. Голова ударилась о что-то твердое, перед глазами взвился вихрь искр. Он увидел, как существо исчезло в темноте, а за ним исчезли и его мысли.

Звезды померкли.

Все почернело.

Король Бхамбан тяжело дышал. Он резко проснулся от глубокого сна. Сначала он не мог понять, спит или нет, но потом заметил, что в окно комнаты проникает серебристый лунный свет. Глубокая ночь.

– Небо.

Слуга вздрогнул и проснулся. Устало потер глаза.

– Что с вами, ваше величество? Вам приснился страшный сон?

– Сон? Нет. Слишком реально для сна. Должно быть, видение, – ответил Бхамбан. – Я видел деревню. Горели факелы. Метались и кричали люди. Они в панике. Что-то их сильно напугало. Среди них мой сын.

– Дималь? Не может быть.

– Да, поверь мне. Я видел его, как наяву, как вижу сейчас тебя. На нем была та же одежда, как и тогда, когда он уезжал.

– Но почему люди в панике? Что их напугало?

– Каменные.

Слуга широко распахнул глаза.

– Вы их тоже видели?

– Нет, но я мог чувствовать их присутствие. Ярость, ненависть. Это… изумительно!

– Ваше величество? – слуга растерянно посмотрел на короля.

– Да, разве ты не понимаешь? – Бхамбан вскочил и завернулся в саронг. – Это знак. Тот час, которого мы так долго ждали, пробил. Мы должны собираться.

– Но… Господин, – слуга покачал головой. Похоже, он считал, что его господин спятил. – Вы хотите ехать верхом? Посреди ночи?

– Естественно, глупец. Нас ждет многочасовое путешествие. Все зависит от того, сможем ли мы вовремя оказаться в нужном месте.

В глазах у него вспыхнул огонь. Еще никогда он не чувствовал себя таким энергичным.

– Если все пойдет так, как я задумал, то завтра начнется самое главное. Иди, разбуди всех. Нельзя терять ни минуты.

В этот момент раздался стук. Бхамбан и служитель оглянулись на окно. На створке сидел белый голубь и, воркуя, чистил перышки. Почтовый голубь. К лапке у него было прикреплено послание. Король приблизился и развязал узелок. В руку упал свернутый листок. С тайным трепетом Бхамбан развернул письмо. Вот оно. Доказательство. Он молча передал листок служителю.

Тот прочитал и кивнул.

– Вы правы, ваше величество. Ваша мудрость достойна похвалы. Я сейчас же разбужу всех, кого нужно.

24

– Оскар?

Голос доносился издалека. Юноша почувствовал, как кто-то легко похлопал его по щеке.

– Давай, открывай глаза.

– Кажется, у него дрогнули веки.

– Передай мне еще раз походную флягу.

На лоб потекла холодная жидкость и струйкой сбежала по щеке на шею.

Он открыл глаза.

Над ним возвышался темный силуэт отца.

– Ну, наконец, мой мальчик!

Другие тоже стояли рядом. Лена, Элиза, Дималь и Шарлотта.

Оскар попытался улыбнуться, но получилось плохо. От света болели глаза. Путались мысли. Такое ощущение, что мозг завернули в пропитанный эфиром платок. В затылке ломило. Он в хижине?

– Почему так светло? – язык едва ворочался.

– Вот, глотни, и тебе станет легче, – сказал Гумбольдт.

Оскар почувствовал, как к губам приложили флягу с водой, и открыл рот. Прохладная жидкость вернула жизненные силы.

– Спасибо, – с облегчением вздохнул он. – В чем дело? Где я?

– Ты очень долго был без сознания, – ответила Шарлотта.

– Долго? Сколько?

– Почти двенадцать часов.

– И сейчас?.. – Он попытался приподняться, но тут же упал. Голова все еще болела.

– Сейчас полдень, – сообщила Шарлотта. – Мы очень переживали, но Судах сказал, что ты скоро проснешься. Я рада, что он оказался прав.

Гумбольдт внимательно его осмотрел.

– Как ты себя чувствуешь? Попробуешь встать еще разок?

– С удовольствием.

Оскар схватился за руку отца и поднялся на ноги. Закружилась голова, но уже через несколько мгновений он понял, что справится. Нужно только сосредоточиться. Юноша осторожно сделал несколько шагов и вышел на улицу, на свет. Прикрыв глаза рукой, осмотрелся. В деревне было спокойно. Где-то каркал ворон. Пахло горелой древесиной.

– Что произошло? – спросил он. – Я смутно помню, что на поселение напали. Точно! Горело вон там, – он махнул в сторону, где была конюшня. Теперь на этом месте остались лишь дымящиеся руины. – Вспоминаю… – пробормотал он. – Каменные. Одного я видел. Он сидел прямо напротив меня, но было слишком темно, чтобы хорошо рассмотреть. Он ударил меня. О… моя голова, – у Оскара в глазах снова потемнело. Он чуть не потерял равновесие. Пришлось сесть.

Гумбольдт подставил ему плечо и проводил в тень большого дерева.

– Отдохни, – сказал он. – Не хочу торопить, но ты единственный, кто хоть что-то рассмотрел. Может быть, еще что-нибудь вспомнишь? Попробуй. Нам может пригодиться любая мелочь.

Оскар напряг память, но не мог вспомнить ничего, кроме расплывчатых образов. Слишком уж было темно.

– Совсем чуть-чуть, – пробормотал он. – У существа были рога. Но не как у козы, – длиннее и крученые. Кроме того, у него были очень длинные руки. И я видел кусочек его кожи. Серая, похожая на кожу рептилий, отпечаток которой мы нашли на камне. Когда на нее упал свет, она почернела и песком посыпалась на землю. Мне показалось, что ему очень больно.

Гумбольдт криво улыбнулся.

– Что ж, у нас, по крайней мере, есть доказательство, что нам ничего не привиделось. Эти создания существуют на самом деле. И, похоже, они восприимчивы к свету. Это уже кое-что.

– Где Лилиенкрон?

Исследователя нигде не было видно.

Лица друзей стали серьезными.

– Ушел, – ответил Гумбольдт.

– Как… ушел?

– Вот так. Взял и ушел. С частью нашего снаряжения.

Оскару снова стало плохо. Он отпил воды из фляги. И вспомнил, что ему всегда казалось, что Лилиенкрон что-то скрывает.

– Не может этого быть, – пролепетал он.

– Боюсь, это правда. Но теперь уже все равно. Наверное, он побоялся еще раз возвращаться в ущелье, но нас это не касается.

– Но ведь не можем же мы бросить его на произвол судьбы? – возразила Элиза. – Может быть, он в опасности.

– Сам виноват, – ответил Гумбольдт. – Я ему не нянька, чтобы бегать следом. Он нас обманул, и пусть теперь разбирается сам. Мы продолжаем действовать согласно плану.

– Что конкретно мы должны делать? – поинтересовалась Шарлотта.

– Нужно выяснить, откуда берутся эти существа и что им нужно, – заявил Гумбольдт. – На первый вопрос ответить относительно легко. Мы все видели вход. А вот второй вопрос не дает мне покоя. Как я слышал, украли только пару свиней и несколько мешков риса. Ничего существенного.

– Никого не похитили?

– Нет. – Гумбольдт погрузился в задумчивое молчание. – Складывается такое впечатление, что целью этого нападения было вселить ужас. Но почему? – Он повертел золотой набалдашник трости. – Ну, словами делу не поможешь. Мы должны попытаться вступить с ними в контакт. Нужно поговорить и узнать, чего они хотят.

Оскар знал, на что решился отец, но предпочел бы этого не слышать. В этот миг они увидели мальчика, бегущего к ним со стороны деревни. Босые смуглые ноги поднимали над землей облачка пыли.

– Слоны, – пропыхтел он. – Трое, есть оружие. И много солдат… идут прямо к нам.

Они услышали, как протрубили в рог. Из домов выбегали люди, чтобы посмотреть, что происходит.

– Что это значит? – спросил Гумбольдт.

Староста нахмурился:

– Не знаю. Вам лучше подождать здесь. Пойду посмотрю, что происходит.

Он сделал знак слуге и поспешил на улицу.

Вдали можно было разглядеть трех огромных слонов, направляющихся прямо к ним. Голова и плечи у них были покрыты доспехами. Темный металл сверкал на солнце.

Дималь всмотрелся внимательнее.

– Это мой отец, – с недоумением воскликнул он.

– Король? – нахмурился Оскар. – Как он узнал, что на деревню напали? Ни один гонец не смог бы так быстро…

Он взглянул на принца. Кажется, у обоих промелькнула одна и та же мысль.

– Голубь…

Достаточно было одного взгляда, чтобы подтвердить догадку. Одна из клеток была пуста. Одного погонщика слонов и след простыл.

25

С тревогой ожидал Оскар приближения слонов. Первый, наверное, самец. Роскошное животное, метра четыре в холке. Сколько же может весить такой гигант? Четыре или пять тысяч килограммов? Голову почти полностью закрывал золотой шлем, на котором были прорези только для глаз. Плечи животного тоже были покрыты доспехами, а шатер на спине был такой красивый, словно над ним потрудилось несколько художников. Впечатляющее зрелище.

Слоны подошли к площади по центру деревни и по команде погонщиков опустились на колени. Деревенские жители с уважением расступились. Личная охрана короля Бхамбана помогла ему встать с лавки. Даже для таких сильных мужчин это было нелегко. Усилием четырех человек король был поставлен на ноги. Пока они помогали ему спуститься, порядком запыхались.

Бхамбан подошел к людям и поднял руки.

– Народ Поронга, я ваш король.

Тенггеры забормотали и начали опускаться на землю. Бхамбану пришлось довольно долго ждать.

Наконец, он торжественным голосом заявил:

– До меня дошли сведения о нападении на вас прошлой ночью, и я прибыл, чтобы вернуть порядок и спокойствие. Многие удивляются, как я мог так быстро узнать о происшествии, но это вас не должно беспокоить. Я ваш король и высший священник. Я все вижу и знаю. У меня повсюду есть глаза и уши.

– Ну и хвастун, – прошептал Оскар.

Похоже, король решил продемонстрировать дешевый трюк. Разумеется, делал он это очень убедительно. Оскар заметил, что дворцовая стража незаметно образовала кольцо вокруг площади.

– Народ Поронга, – продолжал монарх. – Я прибыл с плохими вестями. Не зная того сами, вы приютили у себя врага. Чужеземцев, у которых нет уважения к нашим традициям и нашим предкам. Они пришли только за тем, чтобы отнять у нас нашу страну, – драматическим жестом он указал на пятерых путешественников. – Они обещали помочь нам, но оказались самыми обычными завоевателями. Я был глуп и поверил им, но теперь их намерения мне раскрылись.

– Что такое он говорит? – растерялась Шарлотта.

Оскар был так потрясен, что не мог издать ни звука. Остальные – и прежде всего Дималь – в ужасе застыли.

– Голландцы прибыли с другого конца света и хотят выгнать нас из нашей собственной страны. Они хотят забрать наш прекрасный остров себе и выжать из нашей страны все соки. Вместе с тем они вызвали гнев каменных. Проклятие, которое щадило нас много лет, вырвалось на свободу. И сейчас будет еще хуже, чем раньше. Вы думаете, это просто совпадение? Я не верю в совпадения. Я считаю, что в том несчастье, что случилось с вами, виноваты чужеземцы.

– Но ведь… – Гумбольдт схватился за трость, но Дималь удержал его в последний момент.

– Пожалуйста, не нужно, – взмолился он.

Гумбольдт опустил руку.

– Голландцы с винтовками и пушками – причина всех зол, – продолжал Бхамбан. – У них нет уважения к богам, они насмехаются над нашими традициями. Они привели сюда других чужеземцев: китайцев, индийцев, арабов. Наши портовые города превратились в огромные бордели. Своими непотребствами они разбудили древнее проклятие.

Король вышагивал перед жителями деревни. Собрались уже все.

Оскар насчитал почти сто пятьдесят человек, и все они, словно зачарованные, внимали своему королю. Многие хлопали в ладоши, некоторые одобрительно шумели.

– Меня выслали в храм и отобрали власть, – кричал король. – Но у меня еще остался голос, и я говорю: долой их! Пусть возвращаются за море, откуда они и пришли, и пусть вернут нам нашу страну. Тогда снова наступит мир.

Его лихорадочно горящие глаза остановились на пятерых друзьях. Все обитатели деревни тоже смотрели на них, но теперь уже откровенно враждебно.

У Оскара сжалось сердце. Еще вчера их так радушно здесь принимали, а теперь…

– Знает ли Поортвлит, что здесь происходит? – прошептал он.

– Едва ли, – чуть слышно ответил Гумбольдт. – Если бы у него было такое подозрение, вряд ли бы он позволил нам так просто сюда отправиться. Поортвлит недооценил Бхамбана. Это не безобидный монарх. Если хотите знать мое мнение, Бхамбан давно планировал нечто подобное. И я оказался так глуп, что попал в его ловушку.

Оскар криво улыбнулся:

– Глупыми оказались все мы, если уж на то пошло.

Бхамбан продолжал говорить. Он вышагивал перед толпой и перечислял грехи колонизаторов за последние несколько лет. Голод, плохие урожаи, болезни. Даже Кракатау взорвался исключительно из-за голландцев. Хуже всего, что его словам верили. Раздавалось все больше одобрительных выкриков. Многие требовали смерти путешественников.

Оскару все еще было непонятно, ради чего король затеял всю эту обличительную речь. Неужели он хотел заставить людей поверить, что в нападениях каменных виноваты колонизаторы? Похоже, даже Дималь ему верил. Принц сгорбился и, похоже, готов был провалиться под землю от стыда.

Что же происходит?

Но дальше подумать он не успел, так как в этот момент Бхамбан остановился и поднял руки.

– Мой любимый народ! – Он подождал, пока утихнет гул голосов. – Мои дорогие подданные! Прошу вас, успокойтесь. Я понимаю ваш гнев. Я тоже чувствую себя обманутым и использованным. По ночам приходят каменные и обкрадывают нас. Забирают продовольствие, животных и, что хуже всего, мужчин, женщин и детей. Любимых, с которыми мы провели всю нашу жизнь. Это может случиться с каждым. И есть только один способ избежать этого. Жертва, – он поднял руки в драматическом жесте. – Боги мне свидетели. Я был и в других местах, где матери так же охвачены горем. У меня болит сердце, что приходится платить такую высокую цену. Но все же, когда жертва была принесена, каменные больше не возвращались. Деревня освобождалась от зла. Люди снова жили в мире и спокойствии.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть, произвели ли его слова нужный эффект. Когда раздались голоса и потребовали тянуть жребий, король довольно кивнул.

– Совершенно верно, жребий, – заявил он. – За-частую это единственный способ избежать гнева каменных. Но на этот раз мы не принесем в жертву никого из вас.

Загудели удивленные голоса. Жители деревни ловили каждое слово Бхамбана.

– Да, вы услышали правильно, – крикнул король. – На этот раз заплатят те, кто виноват в наших несчастьях. Чужеземцы, – он указал на путешественников. – Они.

Оскар заметил, что пока монарх говорил, их окружили стражники.

– Они должны ответить за несчастья, которые нам причинили. Я повелеваю схватить рыжую девчонку и отправить ее к каменным. Чтобы мы все снова могли спать спокойно.

Все взгляды устремились на Лену.

Дималь, до этого сидевший спокойно, вскочил. Так нельзя! Все, что здесь происходило, нарушало законы гостеприимства его страны.

– Что вы делаете, отец? – воскликнул он.

– То, что и должен, – ответил король. – То, что давно пора было сделать.

– Но ведь эти чужеземцы – наши друзья.

– Вздор, – возразил король. – Это не друзья, это незваные гости. Завоеватели! Принести их в жертву – значит заплатить за то, что они причинили. Впервые мы отдадим настоящих преступников.

Дималь так и не понял, о чем говорит отец. Лично он считал, что на гостях из чужой страны нет ни капли вины. Но Бхамбан, кажется, другого мнения. Он кричал и обвинял, и Дималю показалось, что отец сошел с ума. Но потом он понял, что в словах короля была страшная логика.

Когда Бхамбан заявил, что голландцев нужно схватить и принести в жертву, у Дималя как будто пелена с глаз упала. Отец уже давно лелеял мысль о том, как выгнать голландцев из своей страны, очень часто об этом говорил. Принц был уверен, что король сделает все возможное, чтобы воплотить этот план в жизнь, пожертвует даже собственным сыном и гостями. И вот, похоже, день мести настал.

– Эта деревня станет колыбелью нового движения, – кричал Бхамбан. – Мы освободимся от кабалы колонизаторов. Пошлем гонцов во все концы страны и расскажем, что началась новая эра. Эра освобождения и мира. Все, кто меня поддерживает, поднимите руки.

Раздались бурные аплодисменты. Все люди Бхамбана на его стороне. С улыбкой он обвел толпу взглядом. На лице застыло выражение полного довольства собой.

– Хорошо, – кивнул он. – Очень хорошо. Вы увидите: все это нам во благо. А теперь схватите чужеземцев и заприте их. Потом приведите ко мне эту рыжую девчонку.

26

Началась суматоха. Гумбольдт шагнул вперед, закрывая собой девушек.

– Прячьтесь за мной, – крикнул он. – Мы вас не отдадим.

Шарлотта опустила Вилму на землю, но ее толкнули и девушка упала. Уже на земле она увидела, как дядя выхватил шпагу и угрожающе поднял ее, готовясь защищаться от нападающего. У мужчины были широкие скулы и совершенно черные глаза.

Бронзовые доспехи были украшены орнаментами и символами. На плаще сверкал дракон.

– Еще шаг – и ты мертвец, – заявил Гумбольдт. – Я проткну каждого, кто осмелится приблизиться к девушкам.

Королевский воин поднял пику и бросился на исследователя. Ловким движением Гумбольдт парировал удар, и древко пики сломалось. Металлический наконечник с грохотом покатился по земле. Глаза стража широко раскрылись от страха. Наверное, до этого он не считал, что чужеземец может быть опасен. Теперь ему нужно отнестись к происходящему серьезнее. Гумбольдт воспользовался моментом неожиданности и сделал выпад, заставив противника отступить метра на два, прямо в гущу своих товарищей. Стражники растерялись. С проклятьями они, наконец, снова заняли свои места, и на путешественников бросились новые воины. Шарлотта успела подняться на ноги, подхватила с земли камень и запустила его в ближайшего нападающего. Тот вскрикнул от боли, схватился за голову и упал на колени. Из носа потекла кровь. Он попытался встать, но Оскар ударил по шлему рукояткой лопаты. Раздался звон, словно от чугунного колокола, и мужчина снова рухнул на землю. На этот раз он уже не поднялся.

Оскар направил свое «оружие» на следующего воина, но тот выбил лопату из рук. Мгновение – и руки юноши скрутили за спиной. У Лены с нападавшими было еще больше проблем. Словно фурия, набросилась она на одного из воинов и вцепилась ему в спину. Тот попытался отбиться, но она так сдавила ему шею, что у нападавшего посинело лицо и он вскоре упал. Лена мстительно улыбнулась, но на помощь товарищу уже торопился другой воин. Шарлотта хотела предупредить ее, но было поздно. Лену ударили по голове, и она упала. Стражник склонился над своим товарищем, который, тяжело дыша, лежал в пыли.

Деревенские жители попятились.

Никто не отважился помочь путешественникам, даже Дималь. В глазах у принца блестели слезы.

Гумбольдту удалось отбить нескольких нападавших, но, в конце концов, его тоже повалили на землю.

Теперь все было просто.

Путешественников связали и оттащили в хижину. Всех, кроме Вилмы, которой и след простыл.

Воины окружили Лену. Пострадали многие: почти у всех были синяки и царапины. Один стражник прихрамывал, другой истекал кровью, третий поддерживал раненую руку. Да, люди короля победили, но заплатили за это высокую цену. Путешественники не отдали свою свободу даром.

Лене пришлось признать, что продолжать сопротивление бессмысленно, ей не сбежать. Она позволила воинам схватить себя, ее связали и увели. Бхамбан стоял довольно далеко и наблюдал за происходящим со снисходительным выражением лица. На губах у него играла безжалостная улыбка.

Через два часа все следы драматических событий были убраны. Жители либо спрятались в хижинах, либо вернулись к работе. Деревня опустела, словно вымерла. Через площадь пробежала собачонка, обнюхала ствол большого дерева и потрусила прочь.

Оскар смотрел в щель между бамбуковыми шестами. На глаза наворачивались слезы. Даже представить нельзя, что теперь будет с Леной. Он закрывал глаза, и перед ним вставал образ девушки, прижатой к стволу дерева и окруженной солдатами короля. В последнем взгляде, который она на него бросила, было столько беспомощности, что у него сжалось сердце.

Сначала он еще пытался освободиться от пут, но кожаные ремни, которыми ему связали руки за спиной, были очень прочными и не сдвинулись ни на сантиметр. Через некоторое время гнев сменился глубоким отчаянием.

Совершенно без сил, он повернулся к своим друзьям.

Они сидели на земле. Руки и ноги у них тоже были связаны.

Гумбольдт тихо разговаривал с Шарлоттой. Оскар не слышал, о чем идет речь, и решил подвинуться поближе. – …открытый мятеж, – сказала Шарлотта. – Наверное, Бхамбан испытывает к голландцам сильную ненависть.

– Я уверен, что за этим скрывается что-то еще, – задумчиво ответил Гумбольдт. – У меня такое ощущение, что мы не знаем чего-то важного.

– Почему ты так думаешь?

– Разве король не должен бояться каменных? Он должен быть рад, что пришли ему на помощь. Вместо этого он ведет себя так, будто мы ему враги.

– Ты что-то подозреваешь?

– Я все время вспоминаю легенду про два острова. Вся эта история с проклятием, которому уже тысяча лет…

– И?

– У меня смутное предчувствие, что в этой истории скрыта правда. Может быть, она более реальна, чем мы можем себе представить.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

– Подумай: Поотвлит упомянул, что все началось с извержения Кракатау. Землетрясение привело к тому, что в земной коре образовались трещины, сквозь которые открылся доступ на поверхность. А что, если там внизу действительно существует какая-то цивилизация? Существа, жаждущие мести?

– Думаешь, Бхамбан знает об этом и скрывает?

– Вполне возможно. По крайней мере, это объяснило бы, почему он ставит нам палки в колеса.

– Если я правильно поняла, – вмешалась Элиза, – ты веришь, что история с золотом может оказаться правдой?

Гумбольдт надолго задумался и кивнул.

– Но почему каменные нападают на деревни? Какое отношение ко всей этой истории имеют обычные люди?

– Могу только предполагать, – ответил Гумбольдт. – Пожалуйста, не поймите меня неверно, но это только предположения. У меня нет точной информации. Население Явы – преимущественно индусы, такие же, как тенггеры. Они переселились сюда с Суматры и других северных островов, потому что им не хватало там жизненного пространства. Переселенцы постепенно заселяли остров, и анаки растворились среди нового населения. Но невинная кровь, пролитая во время завоевания страны, оставила свой след. Возможно, на острове действительно лежит проклятие. И теперь, через тысячу лет, проснулись черные силы.

Все задумались над словами Гумбольдта. Оскару показалось, что отец прав. Тем более что он знал, насколько такой образ мыслей не свойственен исследователю. Гумбольдт – человек рациональный, исключающий все сверхъестественное. Чтобы согласиться с тем, что его соперник, Конрад Лилиенкрон, прав, отцу пришлось переступить через себя.

– А как же исчезнувшее золото? – спросила Элиза, нахмурившись. – Сокровищница была пуста.

– Точно, – согласился Гумбольдт. – И все же, я полагаю, что золото существует.

– У тебя есть доказательства? – поинтересовался Оскар.

Отец покачал головой.

– Как я уже упоминал, у меня есть зацепка. Но еще слишком рано об этом говорить. Если золото действительно существует, у анаков есть веская причина для гнева.

Оскар кивнул.

– Все это, конечно, хорошо, но сейчас у нас другие проблемы. Лену должны принести в жертву, а мы сидим и рассуждаем о старых легендах. Нам лучше подумать, как отсюда выбраться.

– Ты прав, – сказал Гумбольдт. – У нас сейчас связаны руки в буквальном смысле слова. Я уже пытался избавиться от пут, но безрезультатно. Как обстоят дела у вас?

– Ничего не получается, – признался Оскар. – Местные жители знают толк в узлах, это точно!

– Почему выбрали Лену? – спросила Шарлотта. – Она самая младшая среди нас.

– Может быть, именно поэтому, – ответил Гумбольдт. – Чем старше, тем меньше невинности. Кроме того, у нее ярко-рыжие волосы. Это производит впечатление.

– Что теперь с ней будет? – опечалилась Шарлотта.

– Вероятно, они оставят ее на жертвенном месте недалеко от ущелья и станут ждать, пока не выйдут каменные, – заметил Гумбольдт. – Дималь рассказывал, так всегда делают. Ставят столб и привязывают к нему девушку. Потом ждут, пока стемнеет.

– Интересно, что будет с нами, – вмешалась Элиза. – Теперь они нас не отпустят: мы представляем слишком большую опасность.

– Как это? – забеспокоилась Шарлотта.

– Сама подумай, – объяснила Элиза. – Слишком велика опасность, что мы отправимся к Поортвлиту и все ему расскажем. Собственно, Бхамбану ничего другого и не остается, как держать нас взаперти. Лучше всего в каком-нибудь темном потайном помещении, из которого мы никогда не сможем выбраться. Думаю, завтра утром мы все узнаем.

– Времени осталось совсем немного, – заметил Оскар.

– Времени на что? – склонил голову Гумбольдт. – Лену мы спасти не можем, мы связаны. Ты забыл?

– Конечно, нет, – возразил Оскар. – Но я еще не отказываюсь от надежды. Что-нибудь обязательно должно случиться. До сих пор нам во всем везло.

– Юношеская уверенность, – печально улыбнулся Гумбольдт. – Иногда мне хочется снова стать молодым и еще раз пережить это прекрасное время.

В хижине воцарилось гнетущее молчание.

Вдруг в тишине послышалось царапание. Как будто скреблось маленькое животное.

Пленники переглянулись. Никто не знал, что это. Оскар пригляделся. Рядом с ним на земле появилась светлая точка. Мелькнули странные пятна света. Задрожал длинный тонкий стебелек. Оскар услышал сопение и царапание. Дыра быстро увеличивалась. Что-то целенаправленно к ним пробиралось.

Юноша испугался. Он отодвинулся в сторону, и заметил, как в отверстии появился темный силуэт. Маленькая голова, округлое тело, длинные ноги… Да это же…

– Вилма! – вырвалось у Оскара.

Птица встала посреди хижины и отряхнулась. В стороны полетели камушки и земля.

– Пришла спасать, – сообщила она. – Принесла послание.

– Послание? Какое послание?

Киви склонила голову и посмотрела на них своими загадочными черными глазами-пуговками.

И снова заговорила.

27

Наступил вечер. В окрестностях Бромо зажглись огоньки. Печи, очаги, факелы. Пламя сотен сальных свечей беспокойно мерцало на вечернем ветру. Они делали гору похожей на темный корабль, бороздящий воды, на поверхности которых светился планктон. Люди возвращались домой. Они шли с полей, обменивались новостями и беседовали. Никто не обращал внимания на гору, глядящую вниз своим огненным глазом. Там было темно и тихо. Куча безжизненной горной породы, как могло показаться на первый взгляд.

Но впечатление было обманчивым.

Глубоко внутри бушевала сила. И была она древнее этой страны, древнее народа, населявшего ее, и она собиралась вырваться на поверхность. Сила, проспавшая тысячу лет, пробудилась. Над вершиной горы закипала атмосфера. Нагретые воздушные массы сталкивались с быстро надвигающимся холодным воздухом и начинали кружиться в адском танце. Капельки воды, которые при этом появлялись, были так малы, что невооруженному глазу виделись только туманом. Они соприкасались друг с другом, терлись и создавали электрическое поле. Черные облака начинали светиться изнутри. Они мерцали, теряли силу и снова вспыхивали. Прошло совсем немного времени, и первая молния покинула бурлящий ад и с пронзительным свистом ударила в нагретую солнцем землю. Буйство стихий началось.

Лена испуганно посмотрела на вершину Бромо. Там вспыхнула молния и на короткий момент озарила всю гору. Потом раздался гром. Глубокий, раскатистый, заставивший содрогнуться землю под ногами. Стремительно приближалась гроза. На лицо уже упали первые капли дождя.

В ущелье, под ногами, полыхали призрачные туманы. Они волновались, приобретая неясные очертания.

Лена попыталась избавиться от пут. Веревки словно приросли к ней. Спиной она чувствовала деревянный столб, ощущала грубую, шероховатую кору. Его глубоко вогнали в грунт, и он напоминал мертвое дерево, лишенное листьев и ветвей. Лена попробовала принять более удобную позу, но ничего не получилось.

Она повернула голову назад и пригляделась. Бхамбан и его стражники стояли в удалении, метрах в ста от деревьев, и ждали. Можно было различить только темные силуэты.

Что случится, когда из глубины поднимутся каменные? Что они делают с людьми, которых похищают? Лена вспомнила, что никаких трупов никогда не находили. Значит, возможность насильственной смерти исключена. Что тогда? Куда они ее уведут? И что станет с ее друзьями – Гумбольдтом, Шарлоттой, Элизой и Оскаром?

Мысль о них вызвала глубокое чувство отчаяния.

Вчера в это время они еще были счастливы. Концерт, чудесный танец, прекрасный костер.

И что это ей так захотелось непременно принять участие в этом приключении?

Подумать только, захотелось окрутить Оскара. Что ж, ее постигла неудача. Все плохое, что могло случиться, случилось.

Девушка подняла голову.

В самом низу ущелья что-то двигалось. Всполохи, движение, а потом все снова стихло. Лена зажмурила глаза. Нервы были на пределе. Неужели это просто воображение?

Но все повторилось снова. На этот раз никаких сомнений. Там внизу за туманом что-то мелькало. Кто-то был… и еще один. Двигались еле заметно. Она услышала тихий шепот, потом поскрипывание. Вниз посыпались камушки. Раздался сухой кашель, снова шепот. Точно: кто-то поднимался по крутому склону скалы.

Пошел дождь. Крупные капли стучали по крытой соломой крыше хижины, где держали пленников, вздрагивали бамбуковые шесты. Вода просачивалась внутрь. Снаружи мимо двери прошмыгнула тень. В дыре, которую вырыла Вилма, кто-то возился. Оскар увидел голову, плечи, потом черные волосы. Короткий вздох, стон – и незнакомец появился полностью.

– Дималь!

– Тс-с-с! – предупредил его принц.

Его красивая одежда была вся покрыта грязью. Он с трудом удержался, чтобы не чихнуть. В темноте его глаза светились, словно два драгоценных камня.

– Вилма передала вам сообщение?

Гумбольдт кивнул:

– Мы давно тебя ждем. Думали, ты уже не придешь. Быстрее развяжи нас.

Дималь поспешил к ним и принялся за узлы. Сверкнуло тонкое серебряное лезвие.

– К сожалению, раньше не получилось, – сказал он. – Пришлось ждать, пока не сменится караул. У нас есть пять минут.

Рывок – и путы перерезаны.

Оскар потер запястья. С удовольствием ощутил, как к кончикам пальцев устремилась кровь.

Юноша встал и подобрал разрезанные Дималем веревки.

– Как вы себя чувствуете?

– Все в порядке.

– Хорошо. Тогда уходим.

Быстрый, словно белка, он исчез в узкой щели. Шарлотта последовала за ним, потом настала очередь Оскара. Подождали Гумбольдта. Исследователь с трудом протиснул сквозь узкое отверстие свои широкие плечи. Ему удалось пробраться, только вытянув руки вперед.

Дождь лил как из ведра. Время от времени вспыхивала молния. Рокотал гром.

– Хорошо-то как, – тяжело дыша, восхитился Гумбольдт. – Теперь наше снаряжение!

Под покровом темноты они добрались до маленькой хижины, где были все их вещи. Оставалось только надеяться, что все на месте. Быстрая проверка подтвердила, что ничего не исчезло, кроме того, что прихватил с собой Лилиенкрон.

– Там стоят два осла, – прошептал Дималь. – Грузите вещи на них и бегите. Они ваши.

Гумбольдт похлопал его по плечу:

– Благодарю тебя, друг мой! Спасибо, что пришел нам на помощь.

– Не мог же я смотреть, как мой отец наказывает вас за то, чего вы не совершали.

– Похоже, деревенские жители думают по-другому.

– Вы должны их понять, – сказал Дималь. – Это простые крестьяне. Они легковерны и боязливы. Кроме того, отец прекрасно умеет манипулировать людьми. Может быть, он и похож на растолстевшего Будду, но у него острый ум.

– Что касается твоего отца, то мы еще не сказали своего последнего слова, – заверил его Гумбольдт. – Но сначала нам нужно спасти Лену. Ее точно повели к ущелью?

– Точно. Недалеко от того места, где мы спускались, стоит деревянный столб. К нему ее и привязали. Надеюсь, вы не опоздаете.

Каждый схватил по рюкзаку и упаковал необходимое. Вода, продовольствие, одеяла, веревки, несколько индукционных ламп, альпинистские крючки и оружие. Когда Оскар открывал один из ящиков, к нему в руки упал костюм-хамелеон. Он был так хорошо сложен, что его почти не было заметно.

– Что это такое? – поинтересовалась Шарлотта.

– Камуфляж, который я получил в подарок от одного вора. Он сказал, что это самая нужная вещь в этой профессии, и когда-нибудь она мне пригодится.

– Возьми. Кто знает, может быть, и пригодится. Тем более, много места он не занимает.

Вскоре ослы были нагружены и готовы отправляться в путь.

Путешественники попрощались с Дималем, поблагодарили его за помощь и исчезли в темной грозовой ночи.

В этот раз дорога показалась Оскару длиннее. Было темно, гроза бушевала у них над головой, и казалось, что они едва продвигаются вперед. Время текло, как песок сквозь пальцы. С каждой минутой уменьшались шансы застать Лену в живых. Гумбольдт решил обойтись без света. Дорога посыпана светлой галькой, и ее можно было разглядеть даже в бурю. А лампы выдали бы их, поэтому от них лучше отказаться.

Оскар насквозь промок. Вдруг вдалеке он заметил несколько светлых точек.

– Посмотрите, – сказал он. – Это факелы?

– Прочь с дороги, – прошептал Гумбольдт. – Быстро прячемся.

Они мгновенно увели ослов в траву высотой с человека и остановились. Животные обрадовались передышке и начали щипать молодые побеги. Не прошло и нескольких минут, как они увидели охрану короля. Затем показались слоны. Их огромные спины сверкали от влаги.

Король Бхамбан возвращался в деревню. Плохой знак. Это могло означать только то, что Лену уже принесли в жертву. Оскар вытянул шею. Он в отчаянии пытался разглядеть среди людей свою подругу, но ее там не было.

Путешественники подождали, пока процессия не прошла мимо, и вернулись на дорогу. Никто не сказал ни слова.

Последние километры они проделали почти бегом. Дождь ослабел и наконец совсем перестал. Гроза ушла. Далеко на горизонте еще сверкали молнии. Друзья сошли с дороги и пошли по следу, который оставили в траве слоны. Теперь они так далеко ушли от деревни, что решились зажечь индукционные лампы. Принцип их работы был максимально прост. Магнит, который заставлял работать индукционную катушку, приводился в действие вращением рукоятки. Возникал ток, и загорались маленькие лампы накаливания. Таким образом электричество можно было получить в любом месте. Недостатком было то, что лампы приходилось заряжать каждые десять минут.

Когда путешественники добрались до ущелья, то почти выбились из сил. Перед ними открывался темный и таинственный котлован. Подняв лампы повыше и приготовив оружие, они начали поиски. Совсем скоро нашли место жертвоприношения. Ствол дерева, высотой метра три, очищенный от веток и вкопанный в землю. На земле лежали разорванные веревки. На них можно было разглядеть пятна крови. Путешественники обшарили все поблизости. Шарлотта первая кое-что заметила.

– Сюда! – крикнула она. – Идите скорее!

В траве лежало украшение. Янтарь в золоте. Ленина заколка.

Земля вокруг была покрыта отпечатками копыт. Чуть дальше следы вели вниз.

Гумбольдт не терял ни минуты. Сцепив зубы, он заскользил вниз. Остальные последовали за ним. Сердце Оскара бешено билось. Только вчера они сюда спускались. Было светло, и ущелье выглядело не так угрожающе. Теперь, ночью, на них отовсюду бросались тени.

Долго искать воронкообразное отверстие не пришлось. В свете индукционных ламп они увидели ступени, ведущие в глубину. По ним следы уходили вниз.

Гумбольдт отер с лица пот и направился вниз. Вскоре он исчез из виду. Оскар, стараясь не думать про страх, прочитал короткую молитву и пошел следом.

28

Его окутала тьма. Влажная, затхлая темнота. Как будто он спустился в погреб или в могилу. Ступени были старыми. В некоторых местах отсутствовали камни, в других местах они раскололись или сместились. Потом ступени и вовсе исчезли. Вместо них была голая скала – изборожденная, ребристая, первозданная.

До потолка было метра два с половиной – довольно высоко для такого длинного коридора. В угольных шахтах высота туннелей была всего лишь метр двадцать, именно поэтому раньше под землей работали преимущественно дети. Два с половиной метра – просто удивительно! Так же удивительно, как и сам коридор. Он круто, под углом двадцать градусов, уходил вниз, извивался, лестницы сменялись горной породой и застывшей лавой. Цвет камня варьировался от черного до серого и красного. В некоторых местах выступали сверкающие кристаллы, таинственно мерцавшие в свете ламп.

Не останавливаясь, чтобы полюбоваться минералами, путешественники шли дальше. Следуя за узким лучом света, они все глубже и глубже спускались в загадочную империю. Звук шагов эхом отражался от стен.

Оскар слышал только собственное дыхание. Никто не проронил ни слова.

Через час они пошли медленнее. Коридор казался бесконечным. Сколько ступеней они уже преодолели? Должно быть сотни, тысячи. Юноша чувствовал, как ослабевает его внимание. Наверное, сказывались последствия падения. Края ступеней были острыми, как будто по ним редко ходили. Оскар оглянулся. Ничего. Ему показалось, что он слышал шум. Похоже, воображение разыгралось. Здесь, внизу, каждый звук и каждая тень неимоверно искажались. Отец прощупывал дорогу тростью. Неплохая мысль, особенно если учесть, что они не знают, куда идут.

На следующем повороте Гумбольдт остановился. Он тяжело дышал, на лбу выступил пот.

– Небольшая передышка, – заявил он. – Глоток воды и кусок хлеба каждому.

Все молча сели. Оскар вытянул ноги и отглотнул из фляги. Гумбольдт покопался в рюкзаке и достал несколько измерительных инструментов.

– Что ты делаешь? – тяжело дыша, поинтересовалась Шарлотта.

– Мне нужно измерить атмосферное давление, температуру и содержание кислорода, – отвечал исследователь. – Спуск рискованный. Очень может быть, что мы попадем в зону с метаном или углекислым газом. И заметим, когда будет уже слишком поздно. – Он посмотрел на показания инструментов и удовлетворенно кивнул: – Воздух, похоже, в порядке.

Шарлотта вытянула шею:

– А атмосферное давление?

– Поднялось на 37 миллибаров, что соответствует высоте примерно триста метров над уровнем моря. Степень сжатия, предположительно, остается постоянной. Температура беспокоит меня гораздо больше. Она поднялась на два градуса.

– Что в этом опасного? – удивился Оскар. – Это же хорошо, что становится теплее, а не холоднее.

– К сожалению, нет, – ответил Гумбольдт. – Обычно становится прохладнее. Если температура поднялась на трехстах метрах на два градуса, это означает, что мы приближаемся к источнику тепла. К магме или чему-то подобному. Только подсчитай, как поднимется температура, если мы спустимся на две или три тысячи метров. Мы находимся в вулканической зоне.

Оскар промолчал. Над этим он не задумывался.

Они продолжили путь, дышать становилось труднее. Гумбольдт прав. Температура стала настоящей проблемой. Им приходилось часто останавливаться, чтобы попить. Они спустились уже почти на тысячу метров, а конца пути все не было видно.

– Как эти существа могут так быстро передвигаться? – пропыхтел Оскар. – Мне казалось, что такими темпами мы их быстро догоним.

– Не забывай, что они живут здесь уже тысячу лет, – ответила Шарлотта. – Сутулость, характерные черты черепа, копыта. Это их жизненное пространство. После всего, что мы узнали, можно сделать вывод, что эти существа приспособились к жизни на глубине. Включая и высокую температуру.

– У меня уже волдыри на ногах, – пожаловался Оскар. – Сколько нам еще идти? Я так устал, что, кажется, могу лечь и сразу же уснуть.

– Нам всем нужен отдых, – сказала Элиза. – Карл Фридрих, ты не забыл, что мы глаз за ночь не сомкнули? Наверху, наверное, уже утро.

– Да, вы имеете право отдохнуть, – согласился исследователь. – Пожалуй, я увлекся и забыл, что мы уже несколько часов на ногах.

– Который сейчас час? – спросил Оскар.

– Шесть тридцать, – ответил Гумбольдт. – Самое время отдохнуть. Итак, решено. В ближайшем удобном месте разобьем лагерь и ляжем спать.

Все устало кивнули.

Путешественники прошли еще метров двести и нашли удобную нишу, соответствующую всем требованиям. Небольшой боковой коридор, заканчивающийся метров через пятнадцать.

Они забросили туда рюкзаки, расстелили одеяла и наскоро перекусили. Ни у кого, похоже, не было аппетита. Темные и тяжелые скалы словно хотели их раздавить.

– Что будем делать, если кто-нибудь появится? – спросил Оскар. – Не нужно оставить часовых?

– Не думаю, что существа решат сейчас выбраться. Наверху светло. А если и поднимутся, надеюсь, они нас не заметят, – ответил Гумбольдт. – Если тебя успокоит, я попрошу Вилму нам помочь. – Он обратился к маленькой птице, которая смотрела на него очень внимательно: – Ты сможешь не поспать несколько часов? Сейчас ты единственная из нас, кто успел вздремнуть. Кроме того, ты гораздо лучше слышишь в темноте. Окажешь нам услугу?

– Вилма будет наблюдать, – раздалось из лингафона. – Не беспокойся. У Вилмы хорошие уши.

Исследователь погладил птицу по голове:

– Я знал, что на тебя можно положиться.

Оскар положил голову на рюкзак. Немножко неудобно, но лучше, чем совсем без него. Шарлотта лежала рядом с ним. В слабом свете лампы он видел, что глаза у девушки открыты.

– Ты не устала? – спросил он.

– Устала, – прошептала Шарлотта. – Но каждый раз, когда я закрываю глаза, вижу ее лицо.

– Лены?

Она кивнула. В глазах у нее заблестели слезы.

– Этот взгляд, когда ее уводили. В нем было столько страха и беспомощности. Я плохо вела себя по отношению к ней. Просто ужасно. Надеюсь, мы скоро увидимся и помиримся.

– Так и будет, – прошептал Оскар. И с улыбкой добавил: – Никогда еще в меня не влюблялись сразу две девушки. Такое бывает только раз в жизни. Мне понравилось.

– Верю тебе на слово, – сверкнула в темноте улыбка.

– Спи спокойно, – тихо сказал юноша и коснулся ее руки. – Завтра будет новый день.

Шарлотта ответила на рукопожатие, робко улыбнулась и перевернулась на другой бок.

Каким бы уставшим ни был Оскар, заснул он не сразу. Перед его глазами стояло лицо Лены.

29

Проснулся он от того, как что-что пощекотало ухо. В какой-то ужасный миг он решил, что под одеяло пробралась крыса, но тут услышал искаженный динамиком голос Вилмы.

– Просыпайся, – прошептала она. – Тут кто-то есть.

Оскар мгновенно проснулся. Сколько он проспал? Юноша чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Одна из ламп едва горела. Глаза Вилмы поблескивали, словно две звезды в чернильно-черном небе.

– Шум? Где? – он ничего не слышал.

– Пойдем, – Вилма бросилась вперед, но остановилась. – Лампа.

Оскар оглянулся на спящих друзей, взял одну индукционную лампу и поспешил в темноту за своей маленькой подругой. Несколько оборотов индукционной катушки – и он снова мог кое-что видеть.

Метрах в ста от основного коридора высился странный предмет. Это могла быть статуя или скульптура. Оскар приблизился и провел пальцами по грубому камню. Изображение чего-то среднего между человеком и козой. Существо стояло на коленях, вытянув вверх передние лапы и подняв голову. Сгорбленная спина, такая тощая, что виден был каждый позвонок. На длинной шее сидела вытянутая морда с коротким носом. Пара узких глаз, пара коротких закрученных рогов и острые уши. Фигура была вытесана очень грубо и выглядела древней. Оскар узнал существо, которое видел во время ночного нападения на Поронг и вздрогнул. Изображение каменного.

– Ты это мне хотела показать?

– Нет, – ответила Вилма. – Тихо.

Оскар прислушался. Из темноты доносился странный шум. Глухое рычание или хрип. Волосы стали дыбом.

– Пойдем, – прошептала Вилма и побежала вперед.

Оскар хотел крикнуть, чтобы она вернулась, но было уже поздно. С ужасом, какого он еще никогда не испытывал, он последовал за птицей. Зрение у Вилмы гораздо лучше, чем у него. Если она не боится, нужно ей доверять. С другой стороны, желание понять, что это за шум, было сильнее страха.

Совсем скоро он догнал Вилму. Она стояла над кучей мусора в углу штольни. Шум явно доносился оттуда. Неужели это хрипело какое-то животное? Вдруг он заметил знакомые предметы.

Кожаная сумка, мешок, фляга с водой и… красная шапка с темно-зеленым помпоном.

– Будь я проклят… Лилиенкрон, черт возьми…

Закончить он не успел. Разбуженный криками юноши, ученый подскочил и наставил на него винтовку. Тишину разорвал выстрел. К счастью, Оскар не растерялся и вовремя отскочил. Пуля попала в каменную стену и срикошетила. Прежде чем ученый успел перезарядить винтовку, Оскар бросился к нему. Лилиенкрон оказался неожиданно сильным. Завязалась драка, во время которой Оскар потерпел бы поражение, если бы к нему не пришли на помощь. Лилиенкрона схватил Гумбольдт и прижал к стене.

– Попался, проклятый предатель!

– Отпустите меня, грубиян! Как вы смеете? – но как ни бился Лилиенкрон, освободиться из железной хватки Гумбольдта он не мог. Наконец, исследователь опустил Лилиенкрона на землю, предварительно разоружив.

Ученый хрипел, схватившись за горло:

– Я… не сделал… ничего… незаконного.

– Нет? А это как назвать? Кража чужой собственности, дезертирство и измена? Не говоря уже о том, что вы оставили нас в минуту опасности. К вашим преступлениям добавляется еще и трусость.

– Я не знал об опасности, – возразил ученый. – Я решил только продолжить исследование. Это мое открытие. Я первым обнаружил Лемурию. И никому не уступлю этого права. Это дело всей моей жизни. Кроме того, я ничего не крал. Все это мои вещи. Ничего вашего я не взял.

Элиза подняла руки:

– Давайте успокоимся? У меня такое ощущение, что нам нужно хорошо поговорить. – Она повернулась к молодым людям: – Оскар, Шарлотта, принесите, пожалуйста, наши вещи. Поторопитесь и быстрее возвращайтесь. А мы с Карлом Фридрихом пока попытаемся разобраться, что произошло. Надеюсь, у вас найдется объяснение, профессор?

Когда Шарлотта с Оскаром вернулись, они застали самый разгар дискуссии.

– Что это за ерунда с Лемурией, профессор? – гремел Гумбольдт. – Не хотите же вы сказать, что верите во весь этот вздор, в полый мир?

– Тогда как вы это объясните? – Лилиекрон потащил исследователя к статуе. – Похоже, вопрос, с кем мы имеем дело, – с чудовищами или мыслящими существами, – отпадает сам собой. Животные не создают произведений искусства. Образ самого себя – это всегда знак развитой культуры. Можем исходить из того, что речь идет о разумных живых существах.

– Но это еще не значит, что существует империя Лемурия.

Лилиенкрон положил руку на статую:

– Вам о чем-нибудь говорит имя Филиппа Склатера?

Гумбольдт покачал головой:

– Никогда не слышал.

В глазах Лилиенкрона заплясали огоньки:

– Склатер был адвокатом и зоологом. Несколько лет назад он написал статью в «Квотерли джорнал оф сайенс» о лемурах. Лемуров, которые живут на Мадагаскаре, можно найти и в Индии, и в Малайзии. Хотя эти животные не умеют плавать, они каким-то образом преодолели моря и океаны. Существует теория, что они переплыли на стволах деревьев, но любой, кто посмотрит по карте, какое это огромное расстояние, поймет, что это вздор. Склатер пришел к логическому заключению, что между этими тремя местами когда-то существовала связь. Что они были частью континента, который позже затонул. Похожая теория существует и для Тихого океана. Ее выдвинул исследователь Огюст Ле-Плонжон, проводивший раскопки в городе майя Чичен-Ица. Он уверен, что майя были предками древних египтян. И тому много доказательств, включая форму пирамид. Но снова возникает вопрос, как они преодолели такое большое расстояние. И тоже напрашивается вывод, что была какая-то часть суши, которая соединяла эти два места. Затонувший континент. Одни называют его Лемурией, другие просто Му. Его так никогда и не нашли.

– Потому что он никогда не существовал, – возразил Гумбольдт. – Восьмой континент – фикция.

– Как вы пришли к такому выводу? Раскройте глаза! – Лилиенкрон достал лист бумаги и набросал карту: – Что, если континент затонул, и остались лишь только горные вершины? Видите, Ява расположена как раз посередине между этими двумя гипотетическими странами. Именно здесь мы столкнулись с разумной формой жизни, которую ни разу не заметили и не описали в течение последних тысячи лет. Жизнь, которая существует в глубине. Вас это не заставляет задуматься? Такие существа ни с того ни с сего не станут появляться по ночам. Они должны развиваться тысячи, если не миллионы лет. Незаметно, шаг за шагом. И в конце концов оказывается, что это не какие-нибудь животные, а разумные существа с собственной культурой.

– И вы утверждаете, что здесь была Лемурия? Смешно.

– Не здесь, – Лилиенкрон указал на землю: – Под нашими ногами. Я заметил, что создания поднимаются из глубины шахты, но пока, к сожалению, не нашел входа. Поэтому залег в засаду, чтобы дождаться следующую группу и узнать, куда они возвращаются.

– Лену похитили, – выпалил Оскар. – Они забрали ее с собой.

– Я уже объяснил профессору, что произошло, – сказал Гумбольдт. – Он в курсе всех последних событий.

– Да, и мне очень жаль, – ответил ученый. – Если бы я знал, что Бхамбан окажется такой крысой, я бы не бросил вас на произвол судьбы. Просто я полагал, что обязан защитить свое открытие.

– Лично я считаю существование перешейка между Африкой и Индией вздором. Я сторонник теории дрейфа материков, – заявил Гумбольдт. – Но вынужден согласиться, что в вашей теории есть своя прелесть. Естественно, я не могу одобрить ваши действия. Эта экспедиция находится под моим командованием, и нельзя вот так просто делать то что вздумается. Но сейчас вы нам нужны, поэтому предлагаю зарыть топор войны, пока не узнаем, куда увели Лену. Кроме того, я вам обещаю, что если затонувшая империя находится под нашими ногами, то только вам, и никому другому, достанется честь первооткрывателя. Договорились?

– Договорились! – улыбнулся Лилиенкрон.

30

Еще через тысячу метров коридор закончился. В конце его не оказалось ни спуска, ни ответвления. Ничего. Ни отверстия, ни двери – никакого намека на то, куда идти дальше. Казалось, что в последнюю минуту архитекторы утратили желание продолжать коридор. Лампы освещали голую, гладкую скалу.

Гумбольдт опустил рюкзак на землю и провел пальцами по грубо обтесанному камню.

– Что это? Тупик?

– Может быть, мы пропустили поворот? – спросила Элиза.

– Нет, – возразил Лилиенкрон. – Я возвращался и осматривал все еще раз. Отсюда до скульптуры нет ни одного ответвления. И посмотрите сюда, – он указал на землю.

В свете ламп они разглядели огромные отпечатки копыт с когтями.

– Значит, должна быть потайная дверь, – заключил Оскар. – Других вариантов не остается.

– Я тоже пришел к такому выводу, – согласился Лилиенкрон. – Вопрос только, как она открывается.

Все разошлись в разные стороны и осмотрели тупик сантиметр за сантиметром.

Вдруг послышался шум. Он доносился с большой глубины. Гумбольдт изумленно взглянул на свою команду:

– Что вы сделали?

Земля под ногами задрожала. Пробежала трещина. Такая ровная, будто ее прочертили под линейку. Потом земля опустилась. Сначала на несколько сантиметров, потом еще ниже. На какой-то миг все замерли от ужаса. Плита, на которой они стояли, устремилась в глубину.

– Подъемник! – воскликнул Лилиенкрон. – Что-то вроде подъемника!

– Но как он пришел в действие?

– Понятия не имею. Вероятно, под нашим весом. Я один был слишком легким, чтобы сдвинуть его.

– Остановите эту чертову штуку! – крикнула Шарлотта. – Сделайте что-нибудь!

– Не получится, – ответил Гумбольдт. Ветер трепал ему волосы. – Нет ничего, похожего на тормоз. А голыми руками ее не остановишь.

Глядя на мелькающие каменные стены, Оскар невольно отступил назад. При свете ламп было видно, как меняется горная порода. Скалистая поверхность напоминала наждачную бумагу. Воздух со свистом кружил по шахте и путал волосы. Стоял ужасный грохот. Температура непрерывно поднималась. На лбу путешественников выступил пот.

Они опускались все глубже и глубже. Оскар ощущал, как увеличивается атмосферное давление. Как будто его сжимала огромная рука.

Гумбольдт достал барометр и посмотрел на стрелку.

– Господи, – воскликнул он. – Только посмотрите! Мы сейчас ниже морского дна. Одна целая две десятых бара. Мы находимся в толще земной коры, и я даже не представляю, сколько нам еще опускаться.

– А какой толщины кора? – у Оскара сжалось сердце. Мысль об огненной, раскаленной лаве лишала всякой надежды.

– Предполагается, что примерно сорок километров, причем под континентами она толще, чем под океаном.

– А после нее?

– Под земной корой температура достигает нескольких тысяч градусов. В таких условиях не может существовать ничего.

– И что, под корой совсем ничего нет?

– Что ты хочешь сказать?

– Вспомнил теорию Джона Клива Симмса о концентрических кругах. Книга о полом мире.

Лилиенкрон поднял брови:

– Ты читал Симмса?

– Разумеется, – ответил Оскар. – И Жюля Верна тоже. Эта теория вдохновила его на создание романа «Путешествие к центру Земли».

– И что ты об этом думаешь?

– Мне такая точка зрения кажется интересной, – ответил Оскар. – Но меня никто больше не поддерживает.

Лилиенкрон просиял:

– О! Эта семья еще не вся потеряна! Как минимум один человек из нее выделяется, – он схватил руку Оскара. – Поздравляю, мой мальчик. И добро пожаловать в клуб вольнодумцев.

– Да, но что, если мы просто падаем в пустоту?

– Успокойся, мой дорогой. Тот, кто построил этот подъемник, наверняка позаботился о том, чтобы он где-то остановился. Иначе придумывать его не было никакого смысла.

В этот миг раздался сильный гул. Земля задрожала, как будто на них вот-вот обрушится скала. Скорость, с которой проносились мимо каменные стены, стала заметно меньше. Никаких сомнений – они останавливались. Конец путешествия уже близок.

Все замолчали. Элиза, Шарлотта и Оскар обменялись перепуганными взглядами. Гумбольдт и Лилиенкрон растерянно смотрели на отвесную поверхность. Подъемник опускался все медленнее. Еще несколько метров, и они у цели.

Вдруг промелькнуло отверстие. Щель в каменной стене, за которой можно было увидеть иной мир. Совсем короткое мгновение, но и его хватило, чтобы путешественники застыли от удивления. Еще раз промелькнуло отверстие. На этот раз оно было больше. Широко раскрыв глаза, пятеро друзей смотрели на странную местность под ногами. В лицо ударил горячий ветер. Оскар потерял дар речи.

– Говоришь, что полого мира не существует, отец? – наконец сказал он.

Гумбольдт молчал. На его лице, освещенном красным светом, застыло безграничное изумление.

31

Мир под ногами был пустым и хаотичным. Черные горы, коричневые холмы, желтые пустыни, залитые светом красного пылающего солнца. Первобытные дикие пейзажи с горячими озерами, ядовитыми клубами пара и полыхающими туманами. Ландшафт, который больше всего напоминал ад, – таким, каким его представлял Оскар. Даже картины Иеронима Босха, которые он видел на диафильмах в библиотеке отца и которые всегда рассматривал с дрожью, меркли перед этой панорамой. Она могла возникнуть только в больном воображении.

Когда подъемник с грохотом остановился, путешественники молча вышли. До сих пор Оскару казалось, что это просто декорации, но теперь он убедился, что все настоящее. В лицо дохнул сухой ветер. Над землей вздымались тучи пыли. В воздухе пахло жарой и сухостью. Высокие крутые скалы окружали их. Казалось, сильный ветер вдавил скалы в песок.

Грунт под ногами напоминал мелкую красноватую пыль с желтыми вкраплениями. Между песчинками поблескивали кристаллы размером с ноготь большого пальца. Оскар поднял один, чтобы рассмотреть поближе. Безупречный камень с острыми краями и идеально гладкими гранями. Рядом лежало еще несколько похожих, некоторые даже размером с кулак.

Лилиенкрон сделал несколько шагов и поднял голову.

Небо тускло светилось оранжево-красным.

– Ну не фантастика ли это? – пробормотал он. – Прекраснее, чем виделось мне в самых смелых снах.

– Ну да… прекрасно… – Шарлотта тоже немного прошлась. Ее узкие ступни тонули в песке. – Что это за местность? Никогда не видела ничего подобного.

– Похоже на пустыню, – заметила Элиза. – На Яве есть пустыни?

Гумбольдт медленно покачал головой:

– Нет, насколько мне известно…

– Вопрос должен звучать не «на Яве», а под Явой. Не забывайте, где мы.

– Вот это и не дает мне покоя, – сказала Элиза. – Вряд ли мы под землей. Это небо…

– Это не небо, – возразил Лилиенкрон.

– Что же это такое? – Элиза посмотрела вверх. – Мы все его отлично видим.

Лилиенкрон полез в сумку:

– Мы под землей. А под землей неба не бывает.

Оскар окончательно запутался.

– Посмотрите сами, – сказал ученый и показал барометр. – Если верить его показаниям, мы находимся на глубине двенадцать тысяч метров ниже уровня моря. Глубже, чем ступала нога человека.

– Это, должно быть, ошибка, – не согласилась Элиза. – Прибор испорчен. Мы на свежем воздухе. Над нами красное солнце.

– Нет, вы ошибаетесь, – заверил ее Лилиенкрон. – Прибор работает безупречно. Но если вы мне не верите, у нас есть еще один. Может быть, он развеет ваши сомнения.

Он вытащил продолговатый предмет, похожий на банку для сигар. Сбоку у него находилась шкала.

– Это гравиметр. Он измеряет силу земного притяжения в определенной точке Земли. На высоте уровня моря стрелка стоит на единице. Среднее ускорение – 9,81 метра в секунду в квадрате. Высоко в горах сила тяжести уменьшается, стрелка опускается ниже. А здесь? Что вы видите?

– Одна целая две десятых, – подсчитал Оскар. Он нахмурился. – Что это значит?

– Это значит, что наш вес увеличился. А именно на одну целую две десятых. Если раньше вы весили семьдесят килограммов, то теперь восемьдесят четыре. Впрочем, это касается каждого из нас. Мы все стали тяжелее. Вы это почувствуете, если попробуете пробежаться. Могу вас заверить, что сейчас мы гораздо ближе к ядру Земли, чем раньше.

– Но… если это не поверхность Земли, тогда что? – Оскар никак не мог собраться с мыслями и повернулся к отцу. – Что скажешь?

Гумбольдт вымученно улыбнулся.

– Похоже, Симмс не так уж и ошибался. Это пустота глубоко под землей. Огромная пещера.

Лицо Лилиенкрона озарила триумфальная улыбка. Он хотел что-то сказать, но промолчал. Похоже, ему было приятно, что ярый противник с ним согласился.

– Но если мы под землей, откуда тогда свет? – не уступала Элиза, которой не хотелось так просто сдаваться. – Похоже на солнце, но это, конечно, невозможно.

– Вероятно, слой раскаленной горной породы, – ответил Лилиенкрон. – Помните, как жарко было, когда мы спускались? Может быть, где-то близко была лава. Значит, здесь внизу нас ожидает не ультрафиолетовое излучение, а тепловое, то есть инфракрасное.

– По меньшей мере, это объясняет температуру, – сказал Оскар, который ощущал себя сыром, растаявшим на солнце.

В этот миг за ними раздался грохот. Подъемник несколько раз вздрогнул и взмыл вверх.

– Нет!

Они бросились назад, но слишком поздно. Подъемник исчез в вертикальном коридоре внутри крутой скалы.

Оскара охватило отчаяние. Если бы не было так жарко, он бы разрыдался.

– Уехал. Вот черт!

Поиски другого подъемного механизма не увенчались успехом. Ничего не было. Они здесь застряли.

Все сразу прониклись ситуацией. Они – чужаки в незнакомой стране и даже не подозревают, какие опасности их подстерегают.

Гумбольдт снял с плеча арбалет и проверил запас стрел. Лилиенкрон последовал его примеру.

– Смотрите, – указала на землю Шарлотта. На песке был отчетливо виден продолговатый отпечаток копыта. – Они прибыли сюда. Следы ведут в том направлении, – она махнула в пустыню.

Гумбольдт кивнул и решительно скомандовал:

– Ну что ж, по одному глотку воды – и в путь!

32

Лена почувствовала, что еще немного, и с ней случится истерика. Жара, постоянная тряска, жажда – все это сложно вынести. Ее тащило одно из существ, перекинув через плечо, и она потеряла всякое чувство времени. Глаза ей завязали грязной тряпкой, так что видеть она ничего не могла. До сих пор она не ощущала ничего, кроме паники и страха, но теперь стали ярче проявляться другие ощущения. Мышцы затекли, горло пересохло, голова гудела, как будто ее стукнули молотом. Девушка задергалась и забила ногами.

– Опустите меня, – кричала она. – Я хочу вниз, сейчас же! Поставьте меня на землю. – Потом более тихим голосом она добавила: – Я не буду пытаться убежать. Мне просто нужен глоток воды… и в туалет.

Она никак не ожидала, что ее похитители хоть как-то отреагируют, и очень удивилась, когда ее отпустили, и она рухнула головой прямо в песок. На короткий миг девушка растерялась, но тут же почувствовала, что с глаз снимают повязку. Стало страшно. До сих пор она еще не разглядела как следует своих похитителей. Ночью, когда ее унесли, стояла кромешная тьма. В свете звезд можно было разглядеть только неясные контуры. Большие, гораздо больше, чем обычный человек, со странными пропорциями. Ее связали, завязали глаза. Лена не знала, сколько времени прошло. Она потеряла сознание. Когда пришла в себя, они еще шли. И если она правильно помнит, сейчас была первая остановка за все путешествие.

С лица сдернули тряпку. Раздался рычащий голос. Похоже на приглашение. Она смахнула песок с ресниц и открыла глаза.

Существо было серым. Серым, как камень, но все же непохожим на него. Совсем не похоже оно было ни на гору, ни на скалу. Скорее деформированный человек с кожей рептилии и козьей мордой. У него были длинные тонкие руки, на которые оно опиралось при ходьбе. Впалая грудная клетка и сутулые плечи. На спине, руках и плечах – наросты. Ноги, жилистые и натренированные, заканчивались копытами, которые переходили в острые когти. Вокруг бедер была шкура, подпоясанная кожаными лентами. Было в облике существа нечто обезьянье, хотя к семейству приматов оно явно не относилось. На голове у него были длинные закрученные рога, глаза мрачно светились красным, так же, как и странное небо над головой. Взгляд чудовища был таким угрожающим, что девушка отвела глаза. Именно таким она представляла себе черта в сказках. Собственно, сказки она просто обожала. Про черта и крестьянина, про черта и три золотых волоска – она знала их наизусть. Когда-то Оскар читал ей старый сборник сказок. «Чую, человечьим духом пахнет!» – говаривал черт в сказках.

И теперь он был прямо перед ней – нечистый дух, сатана, Люцифер. И не один, а с братьями.

Девушка преодолела страх и произнесла:

– Мне… мне нужно попить. Жажда, понимаете? Буль-буль! – она показала, будто подносит к губам сосуд.

Существа издали набор странных звуков. Одно из них достало узелок и развязало его. Шарлотта бы сказала, что в нем не было ничего ценного. Мертвая курица, несколько плодов, искусственный жемчуг и кинжал. Хлам, который король Бхамбан приложил к жертве. Взгляд Лены упал на украшенный пестрыми камушками сосуд из тыквы.

– Можно?..

Тот, кто ее нес, – постарше, с короткими ногами и раздвоенными копытами – уставился на нее своим пронзительным взглядом. Вместо того, чтобы повторить просьбу, девушка осторожно придвинулась поближе. Существо следило за каждым ее движением. Она схватила бутылку, вынула пробку и приставила к губам. Сделала глоток и тут же выплюнула. Это не вода. Какой-то сок, забродивший, к тому же. Но жажду нужно было утолить, каким бы отвратительным на вкус ни был этот напиток. Она заставила себя проглотить жидкость. Скоро она уже жадно глотала. Выпила все, до последней капли. Закрыла бутылку пробкой и положила назад.

– Спасибо, – слегка опьянев, сказала она. – Мне стало легче. Но у меня есть еще одна просьба.

Алкоголь развязал язык и заглушил страх. Но как объяснить этим существам, что ей нужно сделать?

У нее появилась идея. Она нарисовала на песке пальцем нужную картинку, потом указала пальцем сначала на себя, потом на валун размером с человека совсем недалеко от дорожки. Кажется, существо ее поняло. Оно сняло с пояса сумку и достало из нее ошейник, к которому крепилась тонкая, но прочная на вид цепь длиной в несколько метров. Лене эта штука напомнила собачий поводок. Существо хрюкнуло и указало на ошейник.

Она кивнула и надела его на шею. Тут девушка заметила, что на ней до сих пор надет лингафон. Только, кажется, с этими существами он не работает. Она застегнула ошейник. Существо подошло поближе и зафиксировало ошейник замочком. Ключ от него оно положило в сумку. Лена презрительно поморщилась. Смрад, исходящий от этих созданий, с трудом можно было вынести. Их кожа пахла гнилым мясом и прогорклым маслом, а дыхание, вырывающееся из пасти, – серой.

Девушка встала и пошла к скале. Что с ногами? Может быть, это из-за того, что она долго не ходила? Но, скорее всего, виноват алкоголь. Неважно. То, что нужно было сделать, нельзя было откладывать.

Она скрылась за валуном и присела на корточки.

Сделав свои дела, она встала и вернулась к похитителям. На нее с надеждой уставились пять существ.

– Все в порядке, – заверила их она. – Можем идти дальше. Если вы не против, я бы с удовольствием пошла пешком.

33

– Послушай, Оскар… – Шарлотта с трудом шагала по песку рядом с Оскаром. – Эта теория насчет полого мира… Должна признаться, мне стало интересно. Не мог бы ты о ней рассказать? Я бы немного отвлеклась от этих безнадежных пейзажей, – устало улыбнулась она.

Оскар потер глаза, пытаясь избавиться от песка.

Дорога шла через ржаво-красную пустыню, заваленную серыми камнями. Здесь не было ни травы, ни цветов, ни кустов. Напрасными бы оказались и поиски ручья или болота. Из песка торчало только несколько странных серых деревьев, напоминавших трубы. Дул горячий ветер, и засыпал глаза, рот и нос песком. Оскар достал носовой платок и высморкался.

– В 1818 году Джон Кливс Симмс предположил, что Земля состоит из пустой оболочки, толщина которой составляет примерно тысячу триста километров. Он считал, что на Северном и Южном полюсах имеются отверстия, через которые можно попасть во внутреннюю часть. Там, якобы, находилось маленькое солнце, дающее тепло и свет жителям.

– А почему тогда люди не падают внутрь и не сгорают на солнце?

– Из-за центробежной силы. Симмс считал, что жизнь в середине Земли находится на внутренней поверхности. Совсем как вода, которая прижимается к стенкам стакана, если начать его вращать. Он провел эксперимент. Разрезал глобус, наполнил его двадцатью литрами гипса и вращал его, пока гипс не затвердел. Результат оказался просто поразительным. Гипс прилип к внутренней стороне глобуса, а в середине образовалась пустота.

– Но ведь мы не стоим на голове, – возразила Шарлотта. – По крайней мере, насколько я поняла из показаний гравиметра. Земное ядро все еще под нашими ногами. Должно быть другое объяснение этой пустоты.

– Пустой магматический очаг, – охотно вмешался в беседу Лилиенкрон.

– А магма куда делась?

– Наверх, – указал пальцем ученый. – Вы не забыли, что мы находимся под одним из самых активных вулканов мира? Ява – вулканический остров. Как и другие острова того же происхождения, она когда-то поднялась из моря, увеличивалась и охлаждалась. Материал, из которого состоит остров, должен был откуда-то взяться.

– Вы думаете, что мы сейчас в той пустоте, где когда-то была Ява? – не выдержал Гумбольдт. – Слышали бы вы себя со стороны. Это абсурдно. Нет, это…

– Смешно? – улыбнулся Лилиенкрон. – Так же, как ваша теория про дрейф континентов? Согласитесь, Гумбольдт, находясь здесь, трудно подыскать аргументы. Мы оба склонны к крайностям. Правда же, вероятно, где-то посредине.

Гумбольдт задумался, подбирая слова, наконец, кивнул.

– Принято, – согласился он. – Сейчас ничего лучше мне в голову не приходит. Нам нужно больше информации.

– Разделяю ваше мнение, дорогой коллега. И рад, что в решении таких важных вопросов на моей стороне компетентный ученый. Но сначала все-таки нужно подумать о том, что у нас есть. Нужна вода. Запасы подходят к концу, и при такой температуре очень хочется пить. Кто-нибудь представляет, как ее найти?

Гумбольдт покачал головой. Оскар тоже не имел ни малейшего понятия. Лилиенкрон осмотрелся, перевернул несколько камней, заглянул в трещины в грунте, но ничего не нашел. Ни малейшего намека на влагу. Это место суше, чем пустыня!

– Ну, ничего не поделаешь, – сказала Элиза. – Где-нибудь мы ее все-таки найдем. Нельзя терять надежду. Нужно просто получше присмотреться. Может быть, когда стемнеет и станет прохладнее, осядет роса.

Но темнее не становилось.

И прохладнее тоже.

Словно насекомые, пойманные безумным великаном и посаженные в банку, они устало брели через бесконечную пустыню, спотыкаясь и выбиваясь из сил.

– Нельзя ли устроить привал? – тяжело дыша, спросила Шарлотта через какое-то время. – Пожалуйста! Мне нужно поспать, и пить хочется.

На девушку жалко было смотреть.

Гумбольдт оглянулся.

– Хорошо. Привал. Вон там что-то вроде дерева, а под ним, кажется, тень. Может быть, найдем там и воду. Должно же это растение как-то поддерживать жизнь.

Они едва доплелись до странного растения и опустились на горячий песок. Путешественники совсем выбились из сил.

– Отдыхайте, – предложил Гумбольдт, – а я пока осмотрю окрестности. Может быть, повезет, и я найду источник.

Но как бы он ни старался, чтобы слова звучали оптимистично, Оскару показалось, что он и сам себе не верит. Правда, сейчас ему было безразлично, во что отец верит. Срочно требовался отдых. Все остальное отошло на второй план.

Едва они прислонились к кожистому стволу пустынного растения, навалилась свинцовая усталость. Лилиенкрон, Элиза и Шарлотта тут же провалились в сон. Оскар еще пытался сопротивляться и держать глаза открытыми, но это было чертовски трудно. Воспаленными глазами он вглядывался в оранжево-красное небо. Куда увели Лену? Увидятся ли они еще?

Голова гудела. Но едва он собрался перевернуться на бок, услышал странный звук, как будто где-то скреблись. Юноша недоверчиво поднял голову. Шум доносился из-под камня в нескольких метрах от растения. Это не Вилма, – она спала, устроившись в согнутой руке Элизы.

Оскар со стоном поднялся. За одной из больших каменных глыб что-то шевельнулось. Он медленно взял винтовку Лилиенкрона. Геолог крепко спал. Отсутствия оружия он бы даже не заметил.

Существо снова заскреблось и хрюкнуло.

Оскар подкрался ближе. Там, где раздавался шум, над песком возвышался панцирь. Собственно, это была только половина панциря. Вторая половина находилась под камнем. Шесть сильных, покрытых щетиной лап разгребали песок. Существо было так занято, что Оскара даже не заметило.

Юноша подобрал камень и бросил его в животное.

Камень со стуком отскочил от панциря.

Существо молниеносно спряталось в панцирь. Оттуда донеслось яростное шипение. Теперь Оскар мог рассмотреть его получше. Оно напоминало мокрицу, только гораздо больше, и ног у него было поменьше. Спереди у него торчали два острых резца, а справа и слева разместилось по несколько глаз, злобно глядящих на Оскара.

Юноша вздрогнул. Существо до ужаса напоминало гигантских монстров, с которыми они сражались в Перу. Никогда бы он не подумал, что где-нибудь еще в мире могут существовать подобные создания. Одно точно: это животное, и, как и всем животным, ему нужно пить. Юноша вспомнил, как когда-то читал рассказ Гумбольдта об одном из его путешествий. Отец описывал, как бушмены Калахари определяли место источника. Они ловили павиана и кормили его солью. Когда животное начинало испытывать жажду, его отвязывали и отпускали. Обезьяны всегда знают, где искать воду. Они ее носом чуют, как и многие другие животные. Может, эта мокрица тоже?

Оскар осмотрелся. Соли у него не было, но придумать что-нибудь можно. Он осторожно потянулся к сумке с продовольствием. Вспомнил про невероятно острые рисовые печенья, которые дал им с собой Дималь. Все их попробовали и, со слезами на глазах, сошлись на том, что угощаться ими можно только тогда, когда ничего другого уже не останется. Правда, Вилме, которая всегда питалась не так, как все, они очень понравились.

Оскар порылся в сумке и достал пакет. Кончиками пальцев он выудил три печенья, раскрошил их и бросил гигантскому созданию. Насекомое, или чем там оно было, поглядело в сторону лакомства. Наверное, не знало, как относиться к чужой пище. Наконец, наклонилось вперед, схватило лапой кусочек и сунуло в пасть. Оскар услышал, как заработали жвалы. Едва покончив с первым куском, существо потянулось к следующему. Похоже, ему понравилось. Оскар, ожидавший другой реакции, разочарованно вздохнул. У этого жука крепкий желудок! Юноша достал еще печенья и бросил их целиком. Одно за другим они с хрустом исчезли во рту насекомого. Только после пятого печенья оно остановилось. Застыло на пару секунд, странно задрало вверх голову, как будто прислушиваясь. И вдруг резко подпрыгнуло, оббежало пару кругов и метнулось к Оскару. Тот в ужасе бросился в сторону. Ему показалось, что монстр сейчас на него набросится и укусит, но ничего подобного не случилось. Существо с писком бросилось к растению. Сначала юноша решил, что оно хочет там спрятаться, но насекомое вгрызлось в кору. Через несколько секунд оно уже отгрызло довольно большой кусок. Оскар зачарованно смотрел, как увеличивается дыра.

Тут-то все и произошло.

Как будто бочку прорвало! На животного хлынул поток прозрачной светлой жидкости. Сок вытекал, булькая и пенясь, и растекался по песку, окрашивая его в темный цвет. Юноша не растерялся. Он схватил жука, оттащил его подальше в пустыню и перевернул на спину, чтобы тот не смог перевернуться. Существо возмущенно завертелось. Из ствола продолжал течь сок. Не придумав ничего лучше, Оскар стянул ботинки, снял носки и заткнул ими отверстие. Только потом позвал на помощь.

Все сразу проснулись.

– В чем дело? – сонно тер глаза Лилиенкрон. – Неужели здесь ни на минуту нельзя остаться в покое?

– Флягу, быстро! – крикнул Оскар. Он успел выкопать углубление в песке. – Несите все сосуды, что у нас есть. Нельзя терять ни капли!

Услышав крик, Гумбольдт тут же вернулся. Лицо у него осунулось, но глаза светились от радости. Он подставил к дыре флягу и наполнил ее до краев, поднес к губам и сделал глоток.

– Великолепно, – заметил он. – Немного с душком, но вполне пригодно для питья. Молодец, мой мальчик. Быстрее несите все, что у нас есть: фляги, сумки, миски. Быстрее, пока сок не иссяк.

Они успели наполнить еще три фляги, пока жидкости не стало совсем мало.

Все улыбались Оскару.

– Не знаю, как бы я без тебя справился, – сказал Гумбольдт. – Без тебя экспедицию постигла бы неудача. Спасибо, что решил остаться со мной, – и совершенно неожиданно он крепко обнял сына.

Далеко на горизонте потемнело небо. Так бывает перед самой грозой, когда свет становится приглушенным. Лена прислушалась. Ничего не слышно. Над пустыней висела свинцовая тишина.

Она устала, то и дело спотыкалась. Язык прилип к небу. Забродивший сок только на время утолил жажду, и теперь пить хотелось еще больше. Кроме того, у нее разболелась голова. А вот жуткие создания, кажется, обладали безграничной выносливостью. Как им это удавалось? Лена не заметила, чтобы они ели или пили. И, похоже, они не считали эту пустыню враждебной, неприспособленной для жизни. Им-то как раз было хорошо. Широкие копыта, жесткая кожа и наросты на плечах и спине. Они чем-то напоминали дромадеров, которые неделями могли обходиться без воды.

Ошейник натирал шею, кожа чесалась. Соленый пот раздражал еще больше. Лена попыталась ослабить кожаную ленту, но та не поддалась и на миллиметр. Сколько еще терпеть эти мучения? По крайней мере, дождь собирается. Темные облака затянули уже все небо.

Лена зажмурилась.

Странные это облака. Не такие пушистые и округлые, как обычно. Они были какими-то угловатыми, острыми.

Да и облака ли это?

Внезапно девушка остановилась. Цепь натянулась, и ее дернуло вперед. Она чуть не упала в песок. Предводитель обернулся и издал несколько гортанных звуков. Лена не обратила на него внимания. Она застыла от удивления, не в силах пошевелиться.

Это не облака. И это не гроза. Похоже, перед ней высилась скала. Такая высокая, что закрывала свет. Если внимательно присмотреться, на ней можно было заметить что-то вроде крепости. Сооружение с высокими башнями и зубчатыми стенами очень напоминало укрепленный замок, но сложно было сказать, было ли оно искусственного или естественного происхождения. Ясно одно – оно просто огромное, и, похоже, ее похитители направлялись именно туда.

34

Над песком носился горячий ветер. Он заметал следы и затруднял продвижение вперед. Путешественники обмотали лица платками, но песок все равно забивался в нос, рот и глаза. Невозможно было разглядеть ничего дальше пятидесяти метров. Гумбольдт вытащил компас, но вскоре его спрятал. Бесполезно. Магнитные потоки искажали показания измерительных инструментов. Не оставалось ничего другого, как положиться на интуицию.

Ветер крепчал. По земле стелилась красная поземка. Следы тут же исчезали. Повсюду виднелись размытые контуры скал размером с человека.

– Поторопитесь! – крикнул Гумбольдт. – Нам нужно выйти из этой бури.

– Откуда берется ветер? – спросила Шарлотта. – Я думала, мы находимся в пещере.

– Так оно и есть, – заверил ее Лилиенкрон. – Вероятно, эта пещера гораздо больше, чем мы предполагали. Может быть, это даже отдельная система. Помните, что рассказывал Дималь: на поверхность земли выходят отверстия, из которых дует горячий ветер. Вполне вероятно, что эта пещера такая огромная, что тут образовалась независимая климатическая зона. Ветер, тучи, возможно, осадки.

Оскар представил, какими должны быть размеры грота, чтобы там образовался собственный климат. Ничего не получалось. Не хватало воображения.

Тут он краем глаза заметил тень, которая скользнула в сторону. Сначала он решил, что это еще одна скала, но потом отчетливо разглядел, как тень передвигалась.

Он остановился как вкопанный.

– Стойте! – крикнул он. – Всем остановиться!

– В чем дело? – поинтересовался Гумбольдт.

Оскар указал на странный камень.

– Что там? – Лилиенкрон в своей шапке и платке, закрывавшем пол лица, напоминал туарега.

Вдруг земля под ногами задрожала. То, что они приняли за скалу, затряслось и исчезло под землей. Там, где только что возвышался обломок с человека ростом, зияла яма, в которую сыпался песок.

– Что это было? – Шарлотта с тревогой заглянула в воронку.

По спине у Оскара скатилась струйка холодного пота.

– Не представляю, – ответил он. – Сначала мне показалось, что это просто камень, но потом…

– Может быть, зыбучие пески, – предположил Лилиенкрон.

– Бежим! – приказал Гумбольдт. Лицо у него было серьезным. – Бегите со всех ног!

Он схватил за руку Элизу и бросился вправо.

– Но… – Оскар хотел сказать, что не стоит покидать дорогу, но земля снова задрожала. Еще сильнее, чем раньше. Песок поднялся волной. Она была огромной и неслась прямо на них.

Оскар закричал и бросился за друзьями. То, что двигалось внизу, было огромным. Невероятно большим.

Юноша бежал изо всех сил, но это было не так просто. Песок скользил под ногами и мешал продвигаться вперед. Как в кошмарном сне, когда кажется, что бежишь на одном месте.

Бешено колотилось сердце. В висках стучала кровь. Уже через несколько метров он взмок от пота. Такого темпа он долго не выдержит, рухнет. Он машинально оглянулся, не отстала ли тварь под песком, и тут же пожалел об этом. Там была рыба. Что-то вроде акулы. Но какая акула может жить в песке? То, что он принял за скалу, оказалось плавником. Он один достигал двух метров. Что же тогда говорить о всей рыбе? Она была никак не меньше пятнадцати метров. Кожа у нее была шершавой, желто-коричневой, испещренной красноватыми линиями, – прекрасная маскировка, не позволявшая угадать, где начинался и заканчивался этот монстр. В одном можно было быть уверенным: огромный череп рассекала трехметровая пасть. Несколько рядов острых зубов не оставляли сомнений, что перед ними безжалостный хищник. Были ли у этого существа глаза, Оскар разглядеть не мог. Может быть, они и не были ему нужны, как любому глубоководному обитателю. Но вот что ему было нужно, и прямо сейчас, – это мясо. Живое, дышащее мясо.

Оскар с криком бросился вперед. Достаточно одного такого мига, чтобы потом целую неделю страдать от кошмаров. Юноша собрался с последними силами. Бег по песку при изнуряющей жаре – вещь практически невозможная. Где друзья? Можно только гадать, где они скрылись. Ему показалось, или впереди действительно появилась скала? Точно, не ошибся. Каменная глыба тянулась метра на четыре в высоту. За ней еще одна. И еще одна. Они стояли почти вертикально, перегораживая дорогу.

Когда песок немного улегся, Оскар разглядел, что все остальные стремительно неслись между обломков скал к высокому утесу. Ясно. Хотели на него забраться.

Гумбольдт нашел нишу, достаточно узкую, чтобы по ней подняться наверх. Упершись спиной в одну стену и ногами в другую, он стал подниматься вверх. Шарлотта, Элиза и Лилиенкрон последовали за ним. Когда Оскар туда добежал, они поднялись уже метра на три. Юноша испуганно оглянулся. Песчаной акулы и след простыл. Возможно, ей помешали подземные скалы.

– Иди сюда, мой мальчик. Поднимайся, – Гумбольдт махнул рукой, чтобы он поторопился.

– Это совсем просто, – крикнула Шарлотта. – Хорошенько упрись и поднимайся, не торопясь.

– И по возможности не смотри вниз, – добавила Элиза.

Оскар перевесил рюкзак на грудь и уперся о стены расщелины.

И как раз вовремя. За песком он увидел, как на него несется монстр. Острый плавник направлялся прямо к нему. Жуткое существо то и дело меняло направление, пытаясь добраться до утеса. Оскар рванулся вперед с удвоенной силой. Постепенно он поднимался все выше и выше. Грубая горная порода была отличной точкой опоры. Подтянуть спину, упереться, подтянуть ноги, – что-то вроде ходьбы по вертикальной плоскости.

Он успел подняться на четыре или пять метров, как утес вздрогнул от глухого удара. Посыпались мелкие камни и песок. Оскар чуть было не упал, но вовремя напряг руки и ноги. Что-то ударилось о скалу. Юноша поспешно поднялся еще на несколько метров. Внизу под утесом вздыбился песок.

Акула!

Гумбольдт и остальные разместились на вершине. Оскар поторопился к ним.

Вдруг скала снова задрожала.

Ноги заскользили вниз. Оскар в панике пытался ухватиться за камни, но мокрые от пота пальцы его не слушались.

И тут сильная рука схватила его за воротник. Затрещала ткань.

– Быстро, – стиснув зубы, скомандовал Гумбольдт. – Ногу. Поставь в трещину. Попытайся удержаться. Сейчас я тебя вытащу.

Оскар задыхался от страха и напряжения. Со скалы сыпался песок, из-за которого нога все время соскальзывала. Падение почти неизбежно. Под ним клокотал песок. На помощь бросились Лилиенкрон, Элиза и Шарлотта. Они склонились над ним, схватились за рубаху и вместе рванули вверх. На короткий миг Оскару показалось, что швы вот-вот лопнут, и он рухнет вниз. Но через секунду он уже лежал на спине. Юноша с облегчением улыбнулся. Да, рубаха оказалась прочной!

Взметнулся песок, и песчаная акула прыгнула вверх. Острые зубы с хрустом сомкнулись чуть ниже того места, где разместились путешественники. Оскар закричал и откатился в сторону. Если бы сейчас он был еще в расщелине, чудовище бы его сожрало. Мелькнула огромная голова, и рыба снова исчезла в глубине. Но и короткого мгновения было достаточно, чтобы разглядеть, что глаза у монстра были. Маленькие, подслеповатые глаза, словно две вареные луковицы.

Если путешественники решили, что угроза миновала, они ошибались. Снизу раздался яростный треск. Чудовище било хвостом о скалу так, что та содрогалась. Откололись огромные куски камня и полетели вниз. Воздух наполнился пылью. Грохот стоял оглушительный. Все пригнулись и прикрылись рюкзаками. Что-то тяжелое рухнуло совсем рядом с Оскаром. Это откололась часть отвесной стены и упала, разбившись на несколько кусков.

Чудовище снова подскочило, но в этот раз не достало до них на добрый метр. Пожалуй, до него начинало доходить, что на этот раз добычу оно упустило. Но атака продолжалась еще несколько минут. Вскоре акула успокоилась. Тяжело дыша, путешественники лежали рядом на вершине скалы. Говорить не было сил. Спустя какое-то время Оскар выглянул через край.

Монстр был там. Песчаная акула больше не пряталась, она внимательно смотрела вверх. Похоже, она вознамерилась ждать, пока жажда или голод не заставят добычу спуститься.

– Ну и сильная тварь, – пробормотал Лилиенкрон. – Никогда не слышал о подобном существе. Наверное, неизвестный науке вид.

– Как и та мокрица, которую нашел Оскар, – добавил Гумбольдт. – Кажется, эта территория породила несколько совершенно самостоятельных видов животных. Если бы наша миссия не была спасательной, я охотно провел бы здесь несколько месяцев, изучил бы образцы фауны и каталогизировал бы их. Уверен, дома это стало бы сенсацией.

Оскар покачал головой. Как отец может думать об исследованиях? Вот уж точно, он относился к тем ученым, которые, попав в пасть хищнику, будут рассуждать о привычках плотоядных животных.

Издалека донесся шум. Ритмичное постукивание, как будто кто-то бил молотом о камень. Звук исчез, потом снова появился. Дзинь, дзинь, дзинь.

– Вы слышите? – вскочил юноша.

– Конечно, – заверила его Шарлотта. – Кажется, звук доносится вон оттуда.

– Что это может быть? – поинтересовался Лилиенкрон.

– Подождите, – Элиза закрыла глаза и сложила руки. Со стороны могло показаться, что она спала, но это было не так. – Я… вижу… каменоломню. Недалеко отсюда. Там работает много людей. Это рабы.

Она снова закрыла глаза.

– Смотрите! – махнул вниз Оскар.

Акула покинула свою позицию и заскользила по песку. Она бесцельно сновала туда-сюда, как будто пытаясь выяснить, откуда доносится шум. Потом нырнула в песок, оставив на поверхности только спинной плавник, направилась в сторону каменоломни.

Друзья смотрели ей вслед.

35

Через несколько минут Гумбольдт спустился по расщелине и вскоре стоял у подножия утеса.

– Акулы нет. Можно спускаться!

Путешественники так и сделали, и вскоре один за другим спрыгнули на песок.

Лилиенкрон сдвинул шапку на затылок и подозрительно огляделся.

– Что будем делать, если чудовище вернется?

– Бежать, – ответил Гумбольдт. – Но мне это кажется маловероятным. Похоже, его органы чувств реагируют только на звуковую волну. Пока молоты не остановятся, оно к нам не вернется. Но все-таки лучше поторопиться. Кто знает, как долго они там будут работать. За мной!

Элиза скептически посмотрела на Гумбольдта.

– Ты же не хочешь отправиться следом за чудищем?

– Ты можешь придумать что-нибудь лучше?

– Ну уж точно не идти за ним. Тогда проще повесить на шею табличку: «Вот мы, ешь нас быстрее!»

– Нужно проверить, что там за звуки. Хочу выяснить, не люди ли там работают, и что они там делают. Речь идет не только о Лене. Не забывай, что исчезло много других людей.

Элиза ничего не ответила. Оскар услышал, как она пробормотала что-то насчет безумия, но, похоже, она понимала, что Гумбольдт прав. Итак, они стали спускаться за исследователем по крутому скалистому склону.

Примерно через полкилометра они оказались перед обрывом, по другую сторону которого находилась огромная каменоломня. Десятки гладких блоков, вырезанных из скалы, лежали на земле огромными штабелями. Повсюду сновали люди.

– Пригнитесь, – прошипел Гумбольдт. – Спрячьтесь за скалой.

Он махнул рукой в сторону небольшой возвышенности, расположенной неподалеку от каменоломни. Гумбольдт вытащил из сумки телескоп и наставил его на работающих людей. Свет был тусклым, к тому же было плохо видно из-за песка, поднятого ветром.

– Ты что-нибудь видишь? – прошептала Элиза.

– Нечетко, – так же шепотом ответил Гумбольдт. – Но уверен, это люди. Скорее всего, рабочие. Наверное, и правда, рабы.

– Если это люди, то мы должны подойти и поговорить с ними, – предложил Оскар.

– Минутку, – исследователь поднял руку. – Там еще и другие существа. Я… подождите, – он достал носовой платок и протер стекло. – Да, так лучше. Я… о, черт! Плохи дела.

Он передал трубу Оскару. Юноша посмотрел в сторону каменоломни. Сразу стало понятно, что имел в виду отец.

– И? – не выдержал Лилиенкрон.

Оскар протянул ему трубу:

– Смотрите сами. Они действительно похожи на статую, которую мы видели в коридоре наверху.

– Ты прав! – воскликнул ученый, едва завидев существ. – Только побольше. И поживее.

– А почему они так суетятся? – спросила Шарлотта. – Видите, метаются из стороны в сторону.

Вдруг затрубили в рог.

Зажглись факелы, стали сгонять рабочих. Холм превратился в муравейник, в который бросили палочку.

– Смотрите! – Лилиенкрон махнул влево от каменоломни.

Там в воздух взметнулся столб пыли. Путешественники смотрели на него, словно зачарованные. Они знали, что это.

Один за другим существа исчезли за скалой. Рабочие поспешили за ними, чтобы присутствовать при сражении. Спустя несколько секунд склон опустел.

– Это наш шанс, – бросился из убежища Гумбольдт. – Пойдемте!

– Шанс на что? – спросил Лилиенкрон. – Что вы задумали?

– Подобраться поближе, естественно. Посмотрите. Есть возможность спрятаться у подножия холма. Нужно попробовать вступить в контакт с рабочими.

– Безумие! – заявил ученый. – Что если нас найдут каменные?

– Сейчас они все на другой стороне.

– А если кто-то остался в качестве наблюдателя? Нельзя исключать такой возможности, – не отступал Лилиенкрон.

– Если, если, если, – раздраженно ответил Гумбольдт. – Пойдемте уже. Риск – часть нашей профессии. Нужно больше информации. Это единственный шанс, узнать, что происходит и что это за существа. Если мы его упустим, потом горько пожалеем.

Лилиенкрон покачал головой:

– Без меня. То, что вы задумали, – чистое безумие. Чудо, что мы вообще до сих пор живы, и я не хочу искушать судьбу. Вы не единственный, кто бывал в экспедициях, уж поверьте. Я всегда знал, когда пора остановиться. По мне, так можете делать, что хотите, но я считаю безответственным ставить на карту жизнь обеих дам и мальчика.

Гумбольдт мрачно глянул на ученого:

– И что же вы предлагаете? Остаться здесь и пустить корни?

Лилиенкрон оглянулся и указал направо:

– Видите вон там небольшую пещеру, справа от каменоломни? Кажется, она довольно глубокая. В ней можно укрыться. Может быть, даже воду найти. Там мы и встретимся, если вы не против.

Гумбольдт помедлил. Его брови сошлись на переносице.

– Он прав, отец, – поддержал Лилиенкрона Оскар. – Всей группой мы слишком заметные. Лучше будет, если мы разделимся. Я охотно пойду с тобой.

– Ну хорошо, согласен, – заявил Гумбольдт. – Но вы должны пообещать, что будете осторожны. Кто знает, что за создания могут скрываться в темных пещерах.

– Уже держим ушки на макушке, – поцеловала его Элиза. – И верни Оскара целым и невредимым, Карл Фридрих, понял?

– Слушаю и повинуюсь, – подмигнул ей Гумбольдт. – Что ж, мы идем. Встретимся в пещере.

Оскар с отцом, пригнувшись, побежали к каменоломне. Не успели они преодолеть и нескольких метров, как столкнулись с проблемой. Холм был усеян мелкими кусками черного шлака, которые не только были острыми, но еще и похрустывали при каждом шаге. Если бы их было пятеро, услышать можно было издалека. Хорошо, что они пошли вдвоем. Идти было достаточно тяжело, но дополнительной трудностью было и то, что на склоне холма едва ли можно было укрыться. Глыбы были не больше метра высотой, и даже если бы мужчины распластались на земле, их бы это не спасло. Конечно, они пытались скрываться за всем, чем только можно было, но внимательный наблюдатель сразу же заметил бы их.

К счастью, никого не было. С другой стороны холма раздавались тревожные голоса. Оскар пыхтел, как паровой котел. Из-за температуры и высокого атмосферного давления, малейшее напряжение приводило к одышке. Только раз они передохнули на крутом склоне. Валуны здесь были побольше. Обливаясь потом и тяжело дыша, они опустились на землю. Гумбольдт посмотрел в подзорную трубу, надеясь разглядеть, что происходит на склоне холма.

– И? – поинтересовался Оскар. – Что там?

– Не нравится мне это, – заметил исследователь. – Совсем не нравится. Должен поблагодарить Лилиенкрона. Сам посмотри, – и он протянул трубу сыну.

Оскар поднялся, положил телескоп на валун и плотно прижал окуляр к глазу. Сначала он не увидел ничего, кроме расплывчатых оранжевых теней. Он отрегулировал резкость, и изображение улучшилось. Похоже, рабочие находились в плачевном состоянии. Некоторые так похудели, что можно было пересчитать ребра. Там были взрослые, несколько стариков, которым было явно за шестьдесят, и дети. Одни таскали инструменты, – молоты, пилы, деревянные клинья, канаты. Другие выламывали и выпиливали камни из скалы. Недалеко стояла телега. Юноша попытался разглядеть, что за животные были в нее запряжены, но так и не смог этого сделать. Точно не быки. Скорее они походили на ящеров. Но откуда могли взяться такие крупные рептилии? Метров восемь или девять длиной на коренастых чешуйчатых ногах. По внешнему виду они чем-то напоминали гигантских комодских варанов, только с рогами и крепким, как у быка, черепом. Телега была нагружена каменными блоками, готовыми к транспортировке.

Оскар перевел взгляд дальше. Заметил песчаную акулу. Если он надеялся, что увидит сражение, то его ждало разочарование. Рыбина лежала на боку, выставив красноватый живот. Из длинной раны вытекала зеленоватая кровь. Вокруг нее стояли жуткие стражи. В руках у них были топоры, мечи и копья.

– Похоже, они убили чудовище, – заметил Гумбольдт. – Больше оно не вернется. Нужно найти способ поговорить с кем-нибудь из пленников. Только как незаметно подойти поближе? Вот черт!

– Могу кое-что предложить, – открыл рюкзак Оскар. На самом дне лежал тонкий сверток. Юноша вытащил его и положил рядом с собой.

– Что это? – нахмурился Гумбольдт.

– Костюм-хамелеон.

– Зачем ты его взял?

– Подумал, что может пригодиться, – он развернул ткань и положил рядом ботинки. Костюм был сделан из особого материала. На ощупь он был как кожа, но при этом был сделан из шелка. Цвет у него тоже был странным. На первый взгляд ткань казалась серой, но потом начинала менять свой цвет в зависимости от освещения, – становилась зеленой, синей или коричневой. На обшлагах, локтях и коленях, ткань была укреплена тончайшими радужными хитиновыми дисками, – частями гигантских насекомых из Уку Пача в Андах. Подошвы ботинок были мягкими и гибкими.

Гумбольдт пощупал материал.

– Прекрасно, – сказал он. – Раз уж ты его взял, можешь надеть. Посмотрим, на что ты способен.

Оскар натянул рубашку и продел руки в рукава куртки. Потом надел брюки и подпоясался шпагатом. Проверил, хорошо ли сидят, и сунул ноги в ботинки. Гладкая ткань приятно холодила кожу.

– И как я выгляжу?

– Поразительно! – удивился Гумбольдт. – Материал и правда создает оптическую иллюзию. Кажется, что ты сливаешься со скалой позади тебя. Вот, не забудь лингафон, он тебе понадобится, – он снял прибор с воротника рубашки и прикрепил к костюму-хамелеону.

– Готово, – заявил он. – Иди. И пусть тебе повезет.

Оскар накинул капюшон и отправился в каменоломню.

36

Элиза удивленно осмотрелась. С шипением поднимался пар и окутывал все вокруг, из него то и дело возникали причудливые силуэты. В мерцающем свете она видела, что туннель уходит в темноту. Он спускался вниз, словно ход, прорытый гигантским червем. Недалеко от того места, где Гумбольдт с Лилиенкроном договорились встретиться, у самой земли находилось отверстие, которое до сих пор было скрыто от ее взгляда. То, что издалека казалось лишь небольшой выемкой, вблизи превратилось в воронку, уходящую вглубь горной породы. Оттуда неожиданно повеяло прохладой. Приятной прохладой, как будто подул свежий ветерок.

Сразу у входа пещера расширялась. Пол был ровным. Вспыхивал туман. В некоторых местах горная порода была темной, что указывало на воду. И хотя женщина находилась внутри, темно здесь не было. Пещеру освещал зеленоватый свет.

Элиза устремила взгляд вперед. Перед ней словно лес поднимались очень высокие грибы. Их шляпки, толщиной не меньше метра, казалось, были охвачены огнем. Зеленое сияние было здесь ярче всего. Светились и ножки грибов, и внутренняя поверхность шляпок. Особенно ярко светились пластинки грибов, которые сами по себе были причудливой формы. Искривленные ножки напоминали стволы древних деревьев. У земли их покрывали мхи и лишайники, делая грибы похожими на живых, дышащих великанов. Были здесь и пучки высокой травы, напоминавшей бамбук, и странные круглые растения, напоминавшие футбольные мячи, только гораздо больше, величиной с каретное колесо. Над растениями сновали насекомые, толщиной в палец, наполняя воздух жужжанием.

Элиза опустила Вилму на землю.

– Что это за место? – прошептала Шарлотта.

– Понятия не имею, – ответил завороженный Лилиенкрон. – Может быть, оно появилось в результате землетрясения? Откуда-то проникла вода, и это стало причиной развития такой роскошной фауны. Вы только пощупайте грунт! Он весь пронизан мицелием. Кажется, это родственники macrolepiotarha codes.

Элиза последовала совету и понюхала руку. Она пахла свежими лесными грибами.

– А те круглые штуки? – Шарлотта указала на другую сторону поляны, где кружком стояло с дюжину «мячей» ростом с человека.

– Может быть, это вид Calvatia, – задумался Лилиенкрон. – Гигантские дождевики. Точно можно будет сказать, если осмотреть их повнимательнее. Тем не менее, можно предположить, что в пещеру задувает ветер и разносит споры грибов. – Ученый оглянулся. Его глаза светились радостью первооткрывателя. – Великолепно! Мы находимся в десятке километров от поверхности Земли. Дорого бы я дал, чтобы мои коллеги могли все это увидеть.

Элиза улыбнулась. С тех пор, как она впервые увидела этого человека, он еще никогда не был таким счастливым и довольным.

Оскар, пригнувшись, пробежал к месту, где заметил рабочих. Их окружало особенно много огромных вытесанных камней. Каменная стена за ними алела, словно свежая кровь. Несколько блоков были уложены на примитивные дровни и ожидали погрузки на одну из телег с ящерами. Землю покрывали отпечатки ног и копыт. Щелканье кнутов стало громче. Осторожно выглянув из-за угла, юноша понял, что рабов снова гнали к работе. К нему приблизилась группа мужчин и женщин. Их сопровождало существо жуткого вида. Огромное, скорее, широкое, чем высокое, с перекрещенными за спиной мечами. Кожа у него была гладкой и чешуйчатой, как у рептилий, с пучками редкой шерсти на плечах. Грудь и спину покрывали шрамы. Никаких сомнений, оно очень походило на статую, увиденную в туннеле. В одной руке чудовище держало щит с шипами, в другой – кнут, которым время от времени взмахивало над головами рабов. Недалеко от них стояли его сородичи. Один из них по виду был гораздо старше остальных. Кожа у него была серой, черное лицо покрыто морщинами, виднелись острые длинные зубы. Тот, что стоял рядом с ним, был невероятно толстым. У него были широкие бедра и отвислый живот. На кожаных ремнях, перепоясывающих жирное тело, висели кости животных. Уши, губы и соски у него были проколоты, в них висели цепочки и металлические побрякушки, дребезжащие при ходьбе. Плечи покрывали татуировки – звезды, волнистые линии и какие-то абстрактные символы.

Сердце у Оскара ушло в пятки. Группа была всего в двадцати метрах от него. Что делать? Не придумав ничего лучше, он метнулся к отвесной каменной стене. Там лежало с десяток камней поменьше, еще необтесанных. Он пригнулся. Но костюм-хамелеон не подвел. Группа остановилась. Она состояла из семи человек – четырех мужчин и трех женщин. Одна из них оказалась совсем девочкой, лет десяти или одиннадцати. У нее были длинные черные волосы, одежда сильно истрепалась и испачкалась. Кожа покраснела от пустынной пыли. Надзиратель щелкнул кнутом и прикрикнул на пленников глубоким хриплым голосом. Хотя Оскар и не понял ни слова, было ясно, чего он хотел. Четверо мужчин схватились за веревки, а женщины стали за дровнями и начали их толкать. Видно было, как они напряглись. Девочка хотела помочь, но надзиратель оттолкнул ее в сторону. Наверное, для такой работы детей не использовали. Щеки у девочки запали, глаза лихорадочно блестели. Она устало опустилась на камень недалеко от Оскара и начала рыться в сумке. Достала оттуда кусок хлеба и бутылку с водой и стала смотреть на тех, кто толкал дровни. Щелканье кнута постепенно затихало.

Оскар облегченно вздохнул. Под костюмом он был весь мокрый от пота. Чудо, что его до сих пор не обнаружили.

Он поднялся и тихонько свистнул.

– Эй, – крикнул он девочке. – Ты меня слышишь?

Малышка вздрогнула. Зажав в руке надкушенный хлеб, она попыталась понять, кто ее окликает. Повертела головой, но никого не увидела.

– Я здесь, – помахал рукой Оскар.

Девочка смотрела прямо на него, но не видела. Как такое возможно?

Он встал в полный рост и стянул с головы капюшон. С волос посыпался песок. Он отряхнулся и как можно более приветливо улыбнулся.

И без того большие глаза девочки стали еще больше. Как будто она увидела привидение. Оскару показалось, что она готова убежать, но любопытство победило.

– Ты кто? Как тебя зовут?

– Оскар. А тебя?

– Ниянг.

Она смотрела с недоверием и вздрогнула, едва юноша сделал шаг в ее сторону.

– Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я хочу просто поговорить.

Ниянг внимательно его оглядела.

– Ты не раб, – задумчиво сказала она. – Откуда ты пришел?

– Издалека. Длинная история.

– Ты пришел один?

– Нет. Нас шестеро. Мы ищем девушку, у нее рыжие волосы, как огонь. Ты ее не видела?

Ниянг покачала головой:

– Здесь нет девушек с огненными волосами.

– Она одна из нас. Ее похитили. На нас напали, когда мы были в Поронге. Ее зовут Лена. И ее решили принести в жертву каменным.

– Ты знаешь про каменных?

– Естественно. Именно поэтому мы здесь. Наша цель – избавиться от проклятия. Но мы столкнулись с препятствием. Нам нужна помощь. Не могла бы ты нам рассказать о вашей стране и каменных?

– Вам?

– Мне и моему отцу. Он ждет там, внизу, за валунами. Пожалуйста. Это очень, очень важно.

Девочка смотрела на него с любопытством. Она протянула руку и коснулась ткани костюма.

– Вы пришли, чтобы нас освободить?

Оскар не знал, что ответить. Придется соврать, но маленькая ложь иногда неизбежна.

– Да, – сказал он. – Именно за этим. Но не сразу. Сначала нужно найти девушку. Ты готова? У нас много вопросов. Ты нам поможешь?

Ниянг сунула хлеб в сумку.

– Только быстро. Скоро вернется смотритель.

Оскар улыбнулся:

– Тогда начнем. Это не займет много времени.

Элиза прошла глубже в пещеру. Чем дальше она шла, тем прохладнее становилось. В воздухе висели мелкие капельки влаги. Снизу вверх поднимался поток свежего воздуха.

Она потерла руки, – влажные. Под ногами мягко пружинил мох. Странная местность. Чувствуешь себя карликом, попавшим в загадочный сказочный лес.

Шарлотта и Лилиенкрон остались ждать у входа, Элиза же пошла осмотреть пещеру. Естественно, легкомысленно с ее стороны, но что-то ей подсказывало, что это очень важно. Ей показалось, что это магическое место, наполненное волшебной силой. Духовное место силы, которое влияет на мысли и освобождает энергию. Нужно узнать, в чем тут суть. Кроме того, она была не одна. Ее сопровождала Вилма и следила, чтобы никто не напал. Элиза всегда доверяла инстинктам маленькой птицы.

Проходя мимо дождевиков, она дотронулась до одного. Его внешняя оболочка была белоснежной и плотной, словно кожа. Шарообразный гриб достигал размеров небольшого домика.

– Большие яйца, – с неподражаемой интонацией констатировала Вилма. – Большие яйца больших птиц.

Элиза рассмеялась:

– Да, похожи. Надеюсь, ты ошибаешься. Не хотелось бы встретить цыпленка, вылупившегося из такого яйца. Что тогда будем делать?

– Поздороваемся, – ответила Вилма.

Элиза покачала головой. В мире Вилмы существовали только гнезда, птицы да цыплята. Определенно, ей не хватало собственной маленькой семьи. Кто знает, может быть когда-нибудь такой случай представится. Говорят, берлинский зоопарк собираются пополнять новыми видами животных. Возможно, будут и киви.

Элиза выбрала дождевик поменьше и проколола его ножом. Поверхность оказалась неожиданно прочной. Понадобилось несколько минут, чтобы вырезать кусок. Но все же ей удалось проделать достаточно большое отверстие, чтобы они с Вилмой могли попасть внутрь. Осторожно, на четвереньках она заползла в гриб.

Нестерпимый запах. Очень резкий, галлюциногенный. И с каждым сантиметром он становился еще сильнее.

На ее родине, на Гаити росли особые черные грибы, меняющие сознание. Их использовали как основу для всевозможных напитков и порошков. Из них изготовляли смеси, позволявшие заглянуть в прошлое или будущее. Грибы не очень опасны, если соблюдать дозировку. У этого гриба был похожий запах, – крепкий и сладковатый. Начинала кружиться голова, перед глазами заплясали искорки. Вилма с любопытством поглядывала на женщину. Свет здесь был приглушенным, но его хватало, чтобы ориентироваться. Внутренняя часть гриба освещалась пластинами, словно он был уютной, теплой жилой пещерой. Если бы его можно было проветривать, вышла бы неплохая квартирка.

Элиза откинулась назад и сцепила руки за головой. Как здесь уютно! Как хочется закрыть глаза и немного поспать. И вдруг откуда-то раздался глухой рокот. Вздрогнула земля. Похоже на землетрясение.

Она поспешно выползла из гриба. Интуиция предупреждала о грозе. Что-то подсказывало, что в любой момент может произойти что-нибудь необычное.

37

Лена затаила дыхание. Таких замков она еще не видела. Справа и слева над пустынными песками возвышались огромные каменные глыбы. По обе стороны ворот стояли пятиметровые обелиски, украшенные жуткой резьбой. Лена разглядела искаженные тела и раскрытые пасти драконов, змей и других животных.

Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Сцены чем-то напоминали иллюстрации Густава Доре, казалось, что они вот-вот оживут.

За крепостным валом находилось узкое кольцо незастроенной территории, за которым начинались конюшни и мастерские, и оттуда вверх, к крепости вела лестница.

Само здание было вытесано из скалы. Башни, стены, эркеры, – все выдолбили в горной породе. В окнах светились зловещие огни. Казалось, что замок состоит из сотен коридоров и помещений, уходящих внутрь скалы. Большой муравейник. Фасад был таким высоким, что терялся в красноватых сумерках. Над шпилями башни кружили странные создания. Непонятно, то ли это птицы, то ли рептилии, но очень уж они были похожи на летающих ящеров, которые давным-давно вымерли. Животные носились по небу с хриплыми криками, и кожа их блестела в насыщенном красном зареве.

За главными воротами начиналась лестница. Горели факелы и нефтяные лампы. В темноте мелькнуло несколько рабов, склонив головы в знак покорности. Неужели это люди? Неужели она не единственное человеческое существо в этом здании? Эта мысль немного утешила девушку.

Ее взгляд остановился на могучей охране у входа. Скрещенные пики венчались наконечниками из черного металла. Стражи мрачно проводили девушку взглядом.

Надежда у Лены почти исчезла. Даже глупцу понятно, какая неприступная эта крепость.

В воздухе чувствовалось напряжение. Насекомые исчезли. Не видно было даже самой маленькой мухи. Недалеко от того места, где она находилась, Элиза заметила болотце. Странная синеватая вода таинственно мерцала между светящихся растений. Поверхность была гладкой, словно зеркало. Вдруг она помутнела. Потом появились мелкие пузырьки, и совсем скоро вода уже бурлила, как кипящий котел.

Элиза склонила голову. Здесь происходило что-то важное. Пузыри становились все крупнее, с силой выскакивали на поверхность и устремлялись к краям. Вдруг из самой глубины ударил водяной столб, взметнулся к потолку и исчез в круглом отверстии. Вода вспенилась, и бурлящая пена докатилась до задней части пещеры. Зарокотал гром. Гора вздрогнула под натиском стихии. Капли воды брызнули во все стороны, намочили кожу и волосы Элизы. В лицо ударил сильный порыв ветра, от которого на глазах выступили слезы.

Элиза отступила. Чудо! Настоящее чудо! Она вскрикнула, развернулась и бросилась назад.

Она уже почти пробежала половину расстояния, когда перед ней появились четыре фигуры. Женщина чуть не умерла от страха, но потом поняла, что это всего-навсего ее попутчики. Оскар и Гумбольдт вернулись! Оба выглядели уставшими и мрачными. Особенно Оскар. Похоже, он едва держался на ногах. В волосах у него был песок, кожа покрыта слоем красной пыли. Элиза поспешила им навстречу и крепко обняла.

– Я так счастлива снова вас видеть, – рассмеялась она. Только теперь все заметили, что она насквозь промокла. – Жаль, что меня не было, когда вы пришли. Но зато я кое-что нашла. Пойдемте, вам понравится.

Вода исчезла. Там, где было болотце, теперь зияла глубокая дыра. Судя по шуму внизу, углубление медленно заполнялось водой. Гумбольдт подошел к краю и заглянул вниз. Элиза кратко изложила, что с ней произошло. Она показала пустой гриб и рассказала, как нашла загадочную трясину. Лилиекрон с Гумбольдтом кружили вокруг дыры, как два кота вокруг блюдца с молоком. Земля была пропитана влагой. Гумбольдт зачерпнул рукой немного воды и попробовал.

– Хм, – заметил он. – Углекислый газ.

Остальные тоже глотнули.

– Щекотно, – поделилась Шарлотта. – Почти как содовая.

– Это и есть содовая, моя милая, – улыбнулся Гумбольдт. – В самом чистом виде. Дорогая Элиза, похоже, ты нашла гейзер с холодной водой. Исключительно редкий вид гейзеров, которые в дикой природе очень редко встречаются. Я прав, профессор?

Лилиенкрон кивнул.

– Обычно гейзер возникает из-за парообразования, – объяснил он. – Вода наталкивается в грунте на горячий слой горной породы, нагревается до температуры кипения, испаряется и под давлением выбрасывается наверх. Снаружи она остывает, опускается вниз, и все начинается сначала. У холодного гейзера несколько другой принцип. В полости собирается вода, насыщенная углекислым газом, пока не достигнет критической точки, когда содержание газа становится максимально возможным. Тогда углекислый газ начинает подниматься вверх и подвергается сжатию. Газовые пузыри увеличиваются в объеме и вытесняют воду. Гейзер начинает переполняться, давление водяного столба незначительно ослабевает, и это ведет к тому, что снова начинает подниматься углекислый газ. Он, в свою очередь, тоже устремляется вверх, и вода поднимается из гейзера. Этот эффект домино ведет к еще более стремительному выходу газа, при котором на поверхность вырываются пузыри более метра в диаметре и увлекают за собой воду. Когда источник опустошается, начинается новый цикл. Фактически, принцип действия тот же, что и в бутылке с содовой, которую взболтали и стукнули по донышку, чтобы открыть.

Ученый зачерпнул воды и глотнул.

– Похоже, проблему с водой мы решили.

– Куда исчезла вода? – спросила Шарлотта и посмотрела вверх.

Из отверстия еще капало.

– Кто знает, – ответил Гумбольдт. – Кажется, туннель очень длинный. Вероятно, она по каким-то каналам возвращается в водоем. Посмотрите, бассейн внизу снова начинает заполняться. Я думаю, что еще полчаса, и он снова будет полон. – Он снял с плеча сумку и арбалет. – В любом случае, это подходящее место для отдыха. Поедим, поспим и поговорим. Нам нужно многое рассказать.

Элиза взволнованно слушала рассказ Оскара и Гумбольдта о встрече с девочкой-рабыней. Были в этой истории и ужасы, и беды, но была и надежда. Как оказалось, число похищенных за многие годы людей достигало несколько сотен, и постоянно прибывали новые рабы. Многие умерли, но большинство все-таки выжило и надеялось однажды снова вернуться на землю. Людей использовали для строительства дорог, мест погребения и храмов, для укрепления крепости. Горную породу, как сообщила им Ниянг, пронизывали сотни штолен и туннелей. Некоторые были такими длинными, что достигали поверхности земли. Каменные осваивали подземный мир. Они укротили глубинных существ и начали использовать их для своих целей. Песчаных землероек, огромных мокриц и могучих огнедышащих ящеров. Только с дикими песчаными акулами не смогли они справиться, но каменные бесстрашно от них отбивались.

Судьба рабов была ужасной, но у них теплилась надежда на освобождение. Ходили слухи, что наступит день, когда спадет проклятье, и им разрешат снова вернуться наверх, в свои деревни. Только эта надежда и поддерживала в них жизнь. Но наступит ли когда-нибудь этот день, и вернутся ли они наверх, – этого никто не знал.

– А что это за крепость? – спросила Элиза. – Может быть, Лену повели туда?

– Возможно, – ответил Оскар. – До нее идти примерно полчаса на северо-запад. Здесь, внизу, компас не работает, но мы запомнили направление. Ниянг говорит, что сооружение неприступно и окружено крутыми скалами. Каждого пленника сначала приводят туда. Там они остаются до тех пор, пока не решат, что с ними делать. Думаю, поиск нужно начинать именно там.

– А есть возможность вытащить оттуда кого-нибудь? – скептически поинтересовалась Шарлотта.

– Уверен, что это будет нелегко, – сказал Оскар. – Судя по описанию Ниянг, высота сооружения более ста метров. Но мы должны попробовать.

С этим согласились все, кроме Лилиенкрона. Тот был не в восторге.

– Как мы незаметно приблизимся к крепости? Насколько я понял, там нет никакой возможности спрятаться, и полно часовых.

– Хорошее возражение, – задумался Гумбольдт. – Перед нами стоит такой вопрос: идти ли нам напролом или действовать хитростью. Эти каменные, похоже, отличные воины. С песчаной акулой они разделались всего за несколько минут. А вы знаете, что это было за чудовище.

– Они вооружены до зубов и хорошо вышколены, – добавил Оскар. – Щиты, копья, мечи, – нет ничего, чем бы они не владели. Идти в открытую было бы чистым безумием.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался Лилиенкрон.

– Нам нужно замаскироваться, – заявил Оскар.

Лилиенкрон поднял бровь:

– Похоже, я ослышался.

– Нет, нет, – возразил Оскар. – Я серьезно.

– И во что? В камни?

– Нет. В рабов.

– Глупости!

– Позвольте мальчику договорить, – вмешался Гумбольдт. – Давайте сначала выслушаем его предложение.

– Отец переоденется надзирателем: он самый высокий из всех нас. Приделаем ему рога и шкуру, дадим копье и кнут. И вместе с ним мы пойдем в крепость.

Ученый расхохотался.

– Гумбольдт – каменный? Воистину, зрелище, на которое я не прочь взглянуть. Но как это сработает? Не забудь, что между этими чудищами и людьми имеются определенные анатомические различия. Каменные сразу заподозрят неладное.

– Нет, если мы постараемся, – возразил Оскар. – Можете мне поверить, в вопросах маскировки я хорошо разбираюсь. В Берлине я неплохо изображал всех, кого нужно: посыльных, разнорабочих, почтальонов и прислугу. Однажды я даже девочкой наряжался. Правда, когда к нам попала Лена, она меня перещеголяла.

Шарлотта кивнула:

– Потому что она девочка, глупенький.

– Именно, – ухмыльнулся Оскар. – Но вот что я хотел сказать: здесь мы найдем все, что нужно для убедительной маскировки. Сделаем из бамбука копье, из усиков вон того растения – кнут. Мох и лишайник сыграют роль шкуры. Вырежем из коры маску, а для рогов можно найти корни. Переодеться рабами будет совсем легко. Разденемся, оставим только минимум одежды, перепачкаемся глиной и землей и будем идти, согнувшись. К тому же, пыль довершит работу. Небольшое театральное представление, и, поверьте, нас нельзя будет отличить от настоящих рабов. – …это унизительно, – покачал головой Лилиенкрон. – Только рабом мне еще не хватало стать!

– А ну, ведите себя как следует, а то огрею кнутом! – рассмеялся Гумбольдт.

– А… а что будет с моей шапкой?

– Боюсь, вам придется с ней расстаться, – сказала Элиза. – Подарите ее Вилме, она обрадуется.

– Я нахожу предложение Оскара просто великолепным, – сказал Гумбольдт. – Чтобы быть более незаметными, будем держаться крутого склона. Правда, это значит, что придется сделать небольшой крюк, но у нас будет преимущество – в случае чего, мы сможем спрятаться. В первую очередь от этих песчаных акул.

– Согласна, – заявила Элиза. – Голосуем. Или у кого-то есть другие идеи?

Все посмотрели на Лилиенкрона. Ученый молчал.

– Ни у кого? Итак, кто за предложение Оскара?

Руки подняли все, даже Лилиенкрон. Правда, было видно, что это решение далось ему нелегко.

– Прекрасно, – подытожил Гумбольдт. – Предлагаю составить список того, что нам понадобится, и немного поспать. Кто знает, когда еще нам придется выспаться. Давайте я буду стоять на часах первым, – улыбнулся он. – Таким образом, у меня будет прекрасная возможность понаблюдать за холодным гейзером.

38

Архитектура тронного зала была очень странной, такой Лена никогда еще не видела. Пол был вымощен черными каменными дисками, в которых отражался свет факелов. Стены были не вертикальными, а наклонными, как будто вот-вот готовы были обвалиться. Нельзя было разглядеть ни одного ровного кусочка. Все косое и кривое, как будто выстроенное безумцем. Стены украшали рельефы, на которых в подробностях было изображено покорение человечества. Веселенькая история!

Взгляд Лены устремился в конец зала. Там стоял трон, на котором сидел старый сгорбленный черт. У него была длинная борода, темные глаза, и такие большие крученые рога, что они были похожи на огромную корону. Согбенное тело укутывал блестящий плащ, уподобляющий это существо статуе древнеегипетского Анубиса. На ногах у него были золотые сандалии, бедра опоясывал красный шарф. В лапе он держал золотой жезл, украшенный изображениями змей и драконов. При ближайшем рассмотрении трон оказался обычной глыбой, вытесанной в виде стула.

Никаких сомнений, она стояла перед властителем этой проклятой страны.

По знаку стражники подтолкнули ее вперед. Она застыла от страха и чуть не упала в сторону трона. Девушка устала, проголодалась, ей очень хотелось пить. Что сделает с ней это существо? Сколько еще терпеть мучения?

Она услышала что-то вроде хриплого дыхания.

Черт поднял руку. Знак остановиться. Лена не решалась ни поднять голову, ни заговорить. Властитель издал несколько хриплых звуков, по-видимому, предназначавшихся для охраны, и встал. Для такого старого существа, он неплохо двигался. Опираясь на жезл, он обошел пленницу и остановился перед ней. Девушка ощутила на лице его дыхание. На нее словно повеяло сырым подвалом.

Существо протянуло руку и коснулось рыжих волос. Уголком глаза Лена заметила, как властитель пропустил прядь сквозь свои старые морщинистые пальцы. Кожа у него была темной, как старая замша, ногти длинные и хрупкие. Он снова прохрипел несколько слов. Жуткая рука коснулась ее подбородка и приподняла его.

Девушка подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он старше, чем ей показалось издалека. Грубая кожа, как у рептилий, в нескольких местах потерлась. От зубов остались только коричневые обломки, уголки рта свисали. Глаза у него горели темным огнем. Издалека они выглядели черными и невыразительными, но теперь Лена заметила, что они красные. Такой цвет можно было разглядеть в самой сердцевине вулкана. В них отражались столетия, если не тысячелетия, ярости, ненависти и глубокого разочарования.

Вдруг Лена вспомнила историю про два острова. Может быть, Гумбольдт прав, и в этой легенде есть какой-то смысл?

Существо опустило руку и издало несколько каркающих звуков.

– Уведите ее прочь, – услышала она голос.-…пусть идет в… шахты работать.

Слова были сильно искажены, но разобрать их было можно. Голос доносился прямо из воротника, оттуда, где был наушник. Лингафон! Она про него совсем забыла. Девушка быстро поместила наушник в ухо. Все это время прибор молчал, потому что пытался расшифровать старинный язык каменных.

Стражник схватил ее за плечо.

Лена поправила воротник, собралась с мужеством и произнесла:

– Пожалуйста. Не лишайте меня жизни.

Властитель взглянул на нее с изумлением. В глазах у него вспыхнул едва заметный огонек.

– Я владею вашим языком и могу оказаться полезной, – продолжила девушка. – Могу выполнять поручения или готовить. Пожалуйста, не убивайте меня.

– Что ты говоришь?

– Я хочу пить и есть. И еще я устала. Но я могу быть вам полезной.

Властитель подошел поближе. Так близко, что она почувствовала его дыхание на своей коже.

– Ты говоришь на нашем языке?

Лена кивнула.

– Как такое может быть? Ни один человек на земле не говорит на нашем языке. Кто тебя научил? Говори!

– Никто. Я просто умею.

Знать о лингафоне властителю было ни к чему. Есть опасность, что прибор у нее просто отнимут.

Казалось, старика это приятно удивило.

– Ты та, которую я видел во сне?

– Какая та? – Лена так и не поняла, что он хотел сказать. – Я прибыла издалека, если вы это имели в виду. – Точнее, не я одна. Нас шестеро. Но нас разделили. Мы прилетели на дирижабле, – ладони у нее взмокли от пота.

– Ага! – властитель довольно долго смотрел на нее, а потом ткнул в нее жезлом: – Отдохнешь и снова предстанешь передо мной. А теперь иди. Я не переношу вида людей. А у тебя еще и волосы огненные. – Он обернулся к стражникам и велел: – Наденьте на нее цепь. Дайте ей что-нибудь поесть и попить, и пусть она немного поспит. Я займусь ею позже.

Элиза вздрогнула и встревоженно оглянулась. Через отверстие проникал мерцающий свет. Оскар, Шарлотта и Лилиенкрон залезли вместе с ней в гриб и сейчас крепко спали. Где Гумбольдт? Наверное, снаружи. Караулит. Исследователю достаточно было короткого сна. И все же… Самое время его сменить.

Потирая виски, она выбралась наружу. Голова раскалывалась от боли. Что ей снилось? Неужели она видела Лену?

Несомненно, это была Лена. Она стояла в огромном зале и говорила с ужасным существом. Это существо было одето как властитель, как король. Элиза хорошо разглядела большие залы, крутые лестницы и косые подъемники.

Она пару раз моргнула, и картинка поблекла. Неужели это просто сон?

Она устало выбралась из гриба. Лилиенкрон заверил ее, что гриб неопасен, но он источал галлюциногенный запах, который прояснял мысли и делал ее более восприимчивой к чужим мыслям.

Прохладный воздух пошел ей на пользу. Повсюду были свежие лужицы. Наверное, гейзер взорвался еще раз.

В нескольких метрах от гриба сидел Гумбольдт. На коленях у него лежал лист бумаги, в руках он зажал карандаш и часы, как будто писал. Однако, глаза у него были закрыты, голова склонилась набок. Элиза улыбнулась. Задремал бедняга.

Она уже собралась к нему подойти, как вдруг на нее накатило ощущение опасности. Как будто она стояла посреди пляжа и беспомощно смотрела, как на нее надвигается огромная волна.

Она замерла на месте.

Что-то не так в этой пещере. Прямо у нее за спиной.

Она обернулась.

Метрах в пятидесяти от нее стояло существо. Высокое, худое, со сгорбленной спиной и спиралевидными рогами.

Каменный.

Он просто стоял и наблюдал за каждым ее движением. Как он их нашел? Неужели случайно? На надзирателя он не похож. Наверное, охотник.

Плавным движением существо схватилось за ножны и вытянуло сверкающее темно-синее лезвие меча.

– Тревога! – вырвалось у Элизы.

– В чем дело? – услышала она ворчание Лилиенкрона. – Это семейная традиция, будить так резко?

– Просыпайтесь, быстрее! Нас… на нас напали.

Слова оказали моментальное действие. Гумбольдт подскочил, выронил бумагу и карандаш и схватился за арбалет. Лилиенкрон выполз с винтовкой из гриба, и за ним показались Шарлотта, Вилма и Оскар. Все выглядели очень уставшими. Но увидев, что их разбудило, тут же проснулись.

39

С противоположной стороны поляны на них смотрело незнакомое существо. Оскар мог заметить, что кожа его была испещрена многочисленными шрамами. Через плечо была перекинута звериная шкура, перехваченная кожаными ремешками. На поясе болтались звериные кости и черепа. Рядом с ними позвякивало несколько ножей. Существо медленно приближалось к ним, выставив меч.

– Эй! – крикнул Гумбольдт, поднимая руку. – Ни шагу дальше!

Но похоже, существо не испугалось. Наоборот. Оно яростно обнажило зубы и зашипело.

Не успел Гумбольдт поднять арбалет, как незнакомец взмахнул мечом и выбил оружие у него из рук. Арбалет описал дугу в воздухе и упал в кусты. Гумбольдт молниеносно пригнулся. И вовремя, потому что второй удар снес шляпку гриба у него над головой. Лезвие просвистело всего в нескольких сантиметрах. Гумбольдт выхватил из трости шпагу и ударил по руке существа. Клинок отскочил от чешуйчатой кожи, даже не поцарапав ее. Чудовище с рычанием бросилось на исследователя. Оскар с ужасом понял, что увернуться от второго удара Гумбольдту не удастся. Но смертельный удар так и не был нанесен. Раздался треск. Существо отскочило на полметра назад и озадаченно опустило меч. Из винтовки Лилиенкрона поднимался дым. Ученый передернул затвор, и на землю упала гильза. Чудище посмотрело вниз: пуля просто отскочила от его чешуйчатой кожи.

И все же на груди у него осталось белое пятно. Как будто по камню ударили молотом. Существо взревело и кинулось к ученому. Лилиенкрон попытался перезарядить винтовку, но слишком медленно. Агрессор добрался до него раньше, чем он успел нажать на курок. Винтовка дернулась, раздался выстрел, но пуля звонко ударилась о ближайший камень, срикошетила и просвистела у них над головами. Лилиенкрон зашатался, упал на Оскара, и тот споткнулся об лампу. На него тут же набросился каменный. Ростом под два метра, широкий, как шкаф, и опасный, как разъяренный медведь.

Защищаясь, Оскар выставил руки. В этот момент из лампы ударила молния. Пещеру озарил ослепительный белый свет, осветив контуры скал. Оскару показалось, что взорвалась звезда. И сразу же что-то навалилось ему на грудь.

Раздался треск. Оскар хотел закричать, но не мог. Каменный прижал его к земле.

Первым подбежал Гумбольдт.

– Не двигайся! Мы попробуем тебя вытащить! Элиза, Шарлотта, Лилиенкрон! Помогите мне!

Чудовище весило не менее ста килограммов. С неимоверными усилиями его удалось оттащить. Через несколько минут Оскара освободили. Он ощупал себя, но не обнаружил никаких повреждений, кроме нескольких царапин.

Каменный застыл, словно столб. Кожа у него стала серой и покрылась сетью тонких трещин.

Изнутри у него раздалось потрескивание. Как будто где-то работал мельничный жернов. На поверхности выступил песок, поползли новые трещины.

– Что с ним происходит? – спросил юноша. – Такое впечатление, что он окаменел.

– Что с ним происходит? Это ты должен знать, – внимательно посмотрел на него Гумбольдт. – С моего места мне показалось, что ты метнул в него молнию.

– Молнию?

Оскар нажал на выключатель лампы. Ничего.

– Наверное, плохой контакт, – сказал он. – Видишь? Ничего, – снова нажал он на выключатель.

Исследователь взял у него лампу и пару раз крутнул рукоятку. По слабому тлению можно было понять, что лампа еще работает.

– Странно, – пробормотал он. – Похоже, она быстро разрядилась. Наверное, короткое замыкание. – Он растерянно посмотрел на остальных. – Естественно! – вдруг воскликнул он. – Свет! Вот оно что! Они чувствительны к свету. Он превращает их в камень.

Элиза наморщила лоб:

– А как же свет снаружи, в пещере?

Гумбольдт покачал головой.

– Слишком слабый. Помните, как нам сначала было сложно ориентироваться? Оранжево-красные сумерки. Но наши глаза – удивительные инструменты, они хорошо адаптируются. Если подождать значительное время, можно будет видеть и при самом плохом освещении. Если бы мы сейчас внезапно попали на яркий солнечный свет, мы бы сразу ослепли.

– Ну конечно! – Оскару вспомнилась встреча в Поронге, когда его спасла лампа Гумбольдта. Песок, который посыпался с кожи существа… Теперь все стало на свои места.

Лилиенкрон вдруг разволновался.

– Поэтому они не могли схватить меня в долине! Они стали слишком медленными. Свет делает их неподвижными, точно! Наконец-то мы нашли их уязвимое место.

– Уязвимое место – это хорошо, – остудила его пыл Элиза. – Но мне кажется, что радоваться еще рано. – Она пристально смотрела на черта. – Слышите?

Путешественники прислушались. Изнутри окаменевшего создания доносился глухой злобный рык. Как будто эхо удаленной грозы. Тут существо шевельнуло левой лапой. На землю посыпался песок. Оскар с ужасом увидел, что чудовище зашевелило пальцами.

Оно оживало.

На землю снова посыпался песок и мелкие камушки. Существо переставало быть похожим на камень. От страха все подались назад.

– Лампу! Быстрее, лампу! – Гумбольдт махнул рукой в сторону рюкзаков.

Шарлотта бросилась к вещам и принесла второй светильник. Лампа была полностью заряжена. Гумбольдт направил луч света на пальцы существа. Они сразу же перестали двигаться.

– Как ты вызвал молнию?

– Понятия не имею, – ответил Оскар. – Все произошло слишком быстро. Я отшатнулся, поднял руки, чтобы защититься. Наверное, я случайно задел выключатель.

– Прекрасно. Так и попробую сделать. Закройте глаза.

Даже сквозь закрытые веки Оскара ослепила яркая молния. Когда он открыл глаза, увидел, что каменные мышцы существа перестали дрожать. Если мгновение назад тот напоминал сгусток глины, то теперь стал похож на старый обветренный камень.

Гумбольдт удовлетворенно кивнул.

– Надолго его это не задержит, но даст нам некоторое время. Через несколько минут оцепенение пройдет. Хватайте вещи и вперед.

Через пять минут они вышли из пещеры и свернули направо. По крутому склону скалы они медленно направлялись в сторону каменоломни. Они решили двигаться в этом направлении, пока не дойдут до крепости. Если верить описанию Ниянг, туда было не больше часа ходьбы.

В лицо дул сильный ветер. Оскар обвязал рот носовым платком и зажмурил глаза. Песок заметал следы. Это хорошо. Не хотелось бы еще раз попасть в руки этого разбойника.

Совсем скоро Оскар уже пыхтел, как паровоз. Он совсем забыл, как здесь жарко. К счастью, воды у них достаточно. Вместе с вещами, в которые они должны будут переодеться, у каждого за спиной было не меньше пятнадцати килограммов. Лямки рюкзака врезались в плечи. Ноги тонули в песке.

– Подождите, – попросил он. – Мне нужно глотнуть воды. Может быть, мы переоденемся? Самое время.

– Отличная идея, – сказал Гумбольдт. – Так и сделаем, только вот найдем защищенное место. Мне уже не терпится приступить к действиям.

Все разделись до нижнего белья и надели приготовленные вещи. Всю одежду сложили в один рюкзак. Смешав воду с пылью, получили красноватую пасту, которой намазали кожу и одежду. Сверху хорошенько натерлись мелким черным песком, особенно старательно втирая его в волосы. Рукава рубах оторвали, добавили еще несколько дыр. Оскар оборвал брюки под коленями, а Лилиенкрон даже отказался от своей шапки. Элиза с Шарлоттой смазали волосы глиной и уложили косы узлом. Совсем скоро их уже было не отличить от рабов. Настала очередь Гумбольдта. Его превращение заняло значительно больше времени. Прежде чем надеть козлиную маску из коры гриба, ему на голову привязали два скрученных корня. Надели маску, в которой были прорезаны отверстия для глаз, вставлены несколько кусков древесины вместо зубов и небольшие куски мха вместо ушей, – и морда готова. Плечи и спину ему обложили мхом и лишайником, и Элиза закрепила их бинтами так, чтобы было похоже на шерсть. Вокруг бедер и накрест через грудь повязали кожаные ремни и увешали их всяческим оружием: ножи, лассо, арбалет, стрелы. Больше всего пришлось повозиться с ногами. Копыт у Гумбольдта не было, поэтому пришлось привязать продолговатые камни. Хотя любой каменный признал бы в исследователе чужака, они надеялись, что до встречи дело не дойдет. В крайнем случае, у них были индукционные лампы.

Гумбольдта долго натирали красной глиной, песком и серой пылью, пока его с трудом можно было отличить от ближайшего камня. Оскар вручил ему бамбуковое копье и отступил. Маскировка удалась! Даже Лилиенкрон, который относился к затее скептически, не мог сдержать улыбки.

– Видели бы вы себя, мой дорогой коллега! Великолепное зрелище. Вас легко можно принять за коренного жителя Папуа-Новой Гвинеи.

– Прекрасно, что я вас повеселил, – раздался вялый ответ. – Хотелось бы мне посмотреть на вас в этом костюме. Он царапается и кусается, в глаза сыплется песок. Поверьте, я бы предпочел бегать в набедренной повязке.

Элиза и Шарлотта переглянулись. Костюмы всех развеселили.

– Ну, хватит, – сказал Гумбольдт. – Мы не на маскараде, вы не забыли? Где мой кнут?

Оскар сунул в руку отца длинный гибкий побег.

– Вот, – сказал он. – Только, пожалуйста, не бей слишком сильно. Не забывай, что мы бедные полумертвые рабы. Сильной боли мы просто не вынесем.

– Тогда закройте рот, – прорычал исследователь и связал всех веревкой. – Чем быстрее вы будете бежать, тем меньше ударов кнутом получите. Помните, что теперь я ваш повелитель.

Все громко рассмеялись.

40

Патруль появился, словно из ниоткуда. Мгновение назад не было ничего, кроме красного песка, как вдруг Оскар и его друзья увидели большую группу чертоподобных существ в сопровождении гигантского ящера. Верхом на нем сидел широкоплечий воин с внушительным копьем в руках. Похоже, рыцарь или аристократ, если у каменных существуют подобные понятия.

Группа направлялась прямо к ним. Гумбольдт попытался незаметно свернуть, чтобы увеличить расстояние между ними. Разглядеть их можно будет только метрах в десяти. Оскар понимал, что это слишком рискованно. Конечно, ветер и песок мешали хорошо рассмотреть путников, но вот введет ли это в заблуждение стражников, оставалось только ждать.

– Опустите головы, – прошипел Гумбольдт. – Ведите себя как рабы. Стоните, плачьте, не отрывайте взгляда от земли. Ни при каких обстоятельствах не смотрите им в глаза. В каменоломнях нам сказали, что это считается большой непочтительностью. И не обижайтесь, если я огрею вас кнутом. Это для пущей убедительности.

Лилиенкрон пробормотал что-то вроде: «Большое спасибо», однако, громко возражать не решился. Воины были уже совсем близко. Теперь все зависело от того, как убедительно они сыграют свои роли.

Гумбольдт щелкнул кнутом и издал звуки, похожие на речь каменных. Гибкий стебель стегнул мокрую от пота спину Оскара.

Еще метров тридцать. Юноша расслышал металлическое постукивание. Эти создания вооружены до зубов. Некоторые из них были в доспехах, сделанных, наверное, из шкур каких-нибудь животных. Мечи и дубины были украшены костями.

Оскар нащупал лампу. Сомнительно, правда, что это поможет. После вспышки нужно минуты три, чтобы снова зарядить лампу. Слишком долго, чтобы успеть справиться с врагом. И вопрос еще, как на свет отреагирует ящер.

Оскар впервые видел чудовищную рептилию так близко. Она очень напоминала существо из иллюстрированной книги Гумбольдта по истории первобытного общества и древнейшей истории. Три рога, два на лбу и один на носу. Костяной нарост на затылке, защищающий чувствительную шею. Может быть, это трицератопс, хотя форма головы и не совпадает. От шагов чудища дрожала земля.

Снова щелкнул кнут. Стебель просвистел в нескольких сантиметрах от головы Оскара. Еще немного, и ему снесло бы пол-уха. Чудовища поднялись на гребень холма. Всадник приветственно поднял руку. На копье у него болтались черепа убитых животных. Гумбольдт поприветствовал его в ответ точно таким же жестом. Не понятно, как ему удавалось оставаться таким спокойным. Кажется, сработало. Патруль не обратил на них особого внимания, просто прошел мимо.

Маскировка удалась.

Не останавливаясь, они пошли дальше и шли, пока воины не скрылись из виду. Только тогда остановились.

Гумбольдт поднял маску и утер лоб. Руки у него дрожали.

– Хорошо держались, друзья мои, – сказал он дрожащим голосом. – Если честно, не думал, что наша затея сработает. Вы просто непобедимы. Спасибо каждому! А теперь пойдемте дальше. Будем надеяться, что Лена еще жива.

Лена вынырнула из глубокого свинцового сна. Она открыла глаза и поняла, что это был не кошмарный сон: узкая комнатушка, жесткая деревянная лежанка, косые стены, – все это было наяву. Но рядом с кроватью стоял кувшин, и в нем что-то было. Она поднесла его к губам и сделала несколько глотков. Потом встала. Тяжело ступая по теплому каменному полу, подошла к окну и выглянула.

Ее клетушка находилась в боковой части крепости, метрах в тридцати над землей. Камни были грубо обтесаны и небрежно подогнаны. Слезть по ним вряд ли удастся. Внизу она разглядела двор, в котором стояло несколько ящеров в загородке. Наверное, их использовали вместо верховых лошадей. До нее донеслось шипение и смрад. Два стражника бросали животным мясо. Вдали простирался пустынный пейзаж. Ни травы, ни дерева, ни кустика, только камни, песок и черные обломки скал. Как же она соскучилась по другим цветам! По зеленым лугам, синему небу и белым облакам. Здесь вместо них была только красная жара и пар. От всей этой монотонности она утратила чувство времени. Сколько она проспала? Четыре часа? Пять? Целый день? И что это за солнце, которое никогда не садится? Она вдруг почувствовала себя такой опустошенной и брошенной, что из глаз хлынули слезы. Никакой надежды, что Гумбольдт и остальные придут на помощь. Они уже давно потеряли ее след, если вообще на него выходили. Чего хотят от нее эти создания? Откуда эта ненависть к людям? По дороге сюда она видела десятки рабов, выполняющих самую черную работу. Мужчин, женщин, детей. У всех на лице было отчаяние. Казалось, все только и ждали, когда же закончится этот кошмар.

Она представила, как превращается в птицу и улетает отсюда, как вдруг услышала сопение. Девушка обернулась. У двери стоял каменный. Как этим чудовищам удается так тихо передвигаться? И как они узнали, что она уже проснулась? Знаком он велел ей следовать за ним.

Властитель уже ожидал ее. Перед троном лежал прямоугольный каменный блок.

– Садись, – указал он на него длинным, морщинистым пальцем. – Мы должны поговорить.

Она кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Ты не такая, как остальные, – сказало существо. – О твоем прибытии несколько дней назад мне сообщил наш наблюдатель. Он сказал, что видел на небе летучий корабль.

– Верно.

– Расскажи мне, откуда ты.

Может быть, она ошибается, но голос у него звучал мягче, чем в прошлый раз.

– Мы с друзьями прибыли с другого края земли. Мы перелетели через горы и моря, потому что до нас дошел крик о помощи, а спешить на помощь – наша миссия.

– Разве вы боги, что летаете, как птицы?

– Мы не боги, мы ученые. Наша цель – узнать правду.

– Правду, – властитель сухо рассмеялся. Губы его скривились, обнажив коричневые зубы. – Кто может сказать, что здесь правда, а что легенда? Кто помнит, что случилось на этом острове целую вечность тому назад?

– Мы, – ответила Лена и тут же испугалась своей смелости. Собственно, она поклялась сама себе, что будет молчать, но почему-то чувствовала доверие к этому существу. Если она хочет получить больше информации, нужно расположить его к себе.

– Мы слышали эту историю, – продолжила она. – Легенду про два острова.

Властитель поднял брови.

– Ты знаешь об этом?

Лена кивнула.

– Как такое может быть? – впился в нее глазами черт.

У Лены сжался желудок.

– Нам рассказал мальчик, – ответила она. – Люди пытаются объяснить, почему земля на Яве дрожит, и горы плюются огнем. Они любят свой остров, но боятся его. Естественно, никто по-настоящему ничего не понимает, но в глубине души они знают, что эта легенда правдива. С тех пор, как вы нагнали на деревни страх и ужас, это ощущение стало еще сильнее.

Она помолчала, а потом высказала догадку, которая с некоторого времени не покидала ее мысли:

– Вы анаки?

– Да, это мы.

– Но почему вы делаете столько зла? Почему убиваете и грабите, почему берете в плен людей?

Властитель выпрямился в полный рост.

– Мы ужас этого острова. Террор – плата за то, что нам причинили. Люди так легко все забывают. Это орда легковерных, безмозглых обезьян. Но мы не забыли. Мы располагаем временем. Когда-нибудь мы вернем то, что у нас украли, пусть даже и придется ждать тысячу лет. Пока нам не заплатят, мы будем сеять ужас на этом острове.

Только теперь Лена заметила, что беседует с этим существом как с другом. Ну да ладно. Для сомнений было уже слишком поздно.

– Почему вы приходите из-под земли? И какое отношение к вам имеет Кракатау?

– Кракатау – только первая гора, которую мы взорвали. Тебе интересно, почему только сейчас? С тех пор, как нас обманул Сукарно, прошло уже тысячу лет. Тысячу лет ожиданий и страданий. Но нас не оставляла надежда, что мы вернем то, что нам принадлежит. Даже если придется применить силу.

– Но чего же вы хотите от людей? – спросила Лена. – Что может быть настолько важным, чтобы ради него покрыть пеплом всю страну?

– Золото.

– Что, простите? – Лене показалось, что она ослышалась. – Золото? У людей нет золота. Большинству даже на жизнь не хватает.

– Нам все равно. Мы усвоили, что золото – самое важное в жизни.

– Вздор, – возмущенно фыркнула Лена. – Это просто металл, пусть и красивый. Как вы можете утверждать, что ради него стоит приносить в жертву человеческую жизнь.

– Потому что мы заплатили за него кровью. Долг нужно возвращать. Когда-то эта страна принадлежала нам. Мы были хозяевами этого острова, пока его не отняли у нас обманом. Но мы напомним, что значит обманывать настоящих хозяев. За грехи придется платить снова и снова. Наша месть будет преследовать их, пока руки не склеятся от крови. Снова и снова, – властитель откинулся на спинку. Губы его искривила ироническая улыбка. – А ты интересный экземпляр. Мне доставляет удовольствие беседовать с тобой. Наверное, я тебя оставлю. А теперь, иди. Займись делами. В дальнейшем будем общаться в это же время.

Он махнул рукой. Знак, что аудиенция окончена. Два стража шагнули вперед и вывели Лену из тронного зала. Она совсем приуныла от того, что услышала. В какую историю ее угораздило попасть?

Эх, были бы рядом друзья!

Часть 3

Проклятие Сукарно

41

Путешественники шли, растянувшись цепочкой. Попытки разглядеть что-нибудь в подзорную трубу каждый раз терпели неудачу.

– Если вас интересует мое мнение, то об этом можно забыть, – говорил Лилиенкрон. – Вертикальные стены, хорошо охраняемые ворота, множество стражников. С таким же успехом мы можем заявиться к ним и попросить подъемник.

Оскар молчал. Он понимал, что ученый во многом прав, хотя соглашаться с ним никак не хотелось. Крепость действительно выглядела неприступной. Высотой метров четыреста, она величественно возвышалась над окрестностями и казалась вытесанной прямо из скалы. Даже Гумбольдт, не терявший улыбки даже в самых безысходных ситуациях, выглядел подавленным. И они еще даже не приблизились. До могучего бастиона оставалось еще примерно полкилометра. Возле крепости высились огромные каменные глыбы, между которыми стражники с верховыми ящерами разбили лагерь. До путешественников доносилось глухое рычание ящеров. Картину дополняли деревянные загоны и несколько примитивных палаток. За лагерем находился вал и лестница, – оба хорошо охранялись. Тут камуфляж не поможет. Даже если Лена и там, – чего нельзя было утверждать наверняка, – как они попадут внутрь? Оскар надеялся, что отец не будет на этом настаивать. Конечно, маскировка очень помогла, но вряд ли с ее помощью можно незаметно проникнуть в крепость.

– Лучше всего спрятаться между скал и немного отдохнуть, – заявил Гумбольдт. – Вон хорошее место. Нужно подумать, как быть дальше, – он печально улыбнулся. – Боюсь, вы сочтете меня сумасшедшим, но если мы ничего не придумаем, я пойду к стражникам и предложу обменяться пленниками. Похоже, каменные – разумные существа. Если они что-то делают, то не без причины.

– Да, конечно, – возразил Оскар. – И причина в том, что они злобные. Другого объяснения я не вижу.

Гумбольдт покачал головой:

– Ни одно существо не станет злиться без причины. Отдельные индивиды – да, но не весь вид. Я должен узнать, почему они так поступают, что ими движет, а для этого с ними нужно поговорить. Вероятно, как и у всех разумных существ, у них существует своя иерархия. То есть, имеется руководитель, который отдает приказы. Я с ним поговорю и попрошу обменять Лену на меня.

– Вы правы, – пробормотал Лилиенкрон. – Вы безумец. Теперь даже я в этом уверен. Один вопрос: даже если не учитывать того, что мы не понимаем язык каменных, что может им помешать взять в плен всех нас? От нас им нет никакой пользы, кроме мышечной силы.

– Тут вы ошибаетесь, Лилиенкрон. Кое-что есть.

Ученый бросил на Гумбольдта скептический взгляд.

– И что это, позвольте поинтересоваться?

– Знания, – постучал себя по лбу исследователь. – Информация. То, что им непременно нужно получить, в чем они очень нуждаются. Правда, я не уверен, пойдут ли они на переговоры.

– Что за информация? О чем вы говорите? Поделитесь с нами. Мы имеем право знать.

Гумбольдт покачал головой.

– Нет. Для вашего же блага.

– Но…

– Вас когда-нибудь допрашивали? По-настоящему, а не в виде душевной беседы?

– Вы имеете в виду пытки?

Гумбольдт кивнул:

– Поверьте, ни один человек пытки не выдержит. Если будет хоть малейшее подозрение, что вы что-то скрываете, вас будут пытать до тех пор, пока вы не выложите все. И будьте уверены, вы расскажете все. Даже то, чего не знаете. Единственный шанс, это не знать. Именно поэтому я ничего не могу вам рассказать. Никому из вас, – он обвел взглядом свою команду.

У Оскара защемило сердце. Он не знал, что отца пытали. Когда это было, и какие тайны у него выведывали? Но спросить об этом он не решился. Не сейчас.

Время шло.

Они спали, наблюдали, выжидали. Оскар дремал и думал о Лене. Как они встретились, как вместе совершали первые разбойничьи налеты, как потом над этим смеялись. Как часто он не спал и ждал, когда же она вернется. Как часто считал часы до следующей вылазки, и бывало, с волнением сидел у ее кровати, когда она была больна. Он рассказывал ей истории, читал, иногда даже пел. Даже несмотря на все трудности, все плохие воспоминания тускнели, в памяти оставалось только хорошее. А вот теперь ее нет, и может статься так, что они больше никогда не увидятся. Он утер слезу в уголке глаза. Проклятая пещера! Даже после стольких дней, проведенных здесь, внизу, он никак не может привыкнуть. Слишком низкое содержание кислорода, слишком высокое – серы. Страшная сухость и нестерпимая жара.

В хмурых сумерках красного небосвода минуты незаметно перетекали в часы, часы – в дни.

Поодаль сидели Гумбольдт с Лилиенкроном и что-то обсуждали.

Вскоре они вернулись.

Их вердикт был неутешительным.

– Никаких шансов, – заявил Гумбольдт с серьезным выражением лица. – Ворота охраняются круглые сутки. Стража меняется каждые четыре часа, причем за это время никто никуда не отлучается. Пост покидают только тогда, когда приходит смена. Пробраться внутрь незаметно не получится. Остается только прорваться силой, но это будет равносильно самоубийству. Каменные – отличные воины, хотя сражаться им, собственно, и не с кем. Этот мир и без того принадлежит им. А здесь кроме песчаных акул, врагов у них нет. – Он уперся руками в бедра: – Решено. Я иду к ним и предлагаю обмен. Ничего другого не остается.

– Подожди, – Элиза мягко положила руку ему на плечо. – Мне бы хотелось попробовать последний вариант. Мы с Оскаром говорили об этом, и он тоже не против. Нужно только знать, где держат Лену.

– Что попробовать? О чем вы говорите?

– Позже расскажу. Сейчас мне нужно абсолютное спокойствие. Мне нужно вступить в контакт с Леной, и нельзя, чтобы мне мешали. Есть ли у нас какая-то ее вещь, которую она любит?

– Да, вот, – Шарлотта вынула что-то из сумки. – Заколка. Я ее сберегла.

Она вытащила украшение, которое Лена купила в торговом доме.

– Очень хорошо, – обрадовалась Элиза. – Этого должно хватить. Я сяду вон там, на камень, и, пожалуйста, не мешайте мне ближайшие десять минут.

Оскар смотрел, как Элиза взобралась на высокий камень, раскрыла сумку с лекарственными травами и настойками и начала смешивать ингредиенты.

– Что она делает? – спросил Лилиенкрон.

– Думаю, готовится к переселению души, – объяснил Оскар. – На ее родине, на Гаити, это распространенный способ общения с умершими. Но он действует и в отношении живых. Очень важно, чтобы никто не помешал проведению ритуала. Иначе, можно ожидать катастрофических последствий.

– Например?

– Душа Элизы может заблудиться и больше не вернется в тело. Люди, с которыми происходит подобное, превращаются в пустые оболочки, – в зомби, как их называют на Гаити.

Лилиенкрон поморщился:

– Ужасно. Тогда я лучше помолчу.

Элиза закончила подготовку и зажгла травы в мисочке. Повалил густой дым. Даже на расстоянии у Оскара на глазах выступили слезы. Элиза села, скрестив ноги, опустила лицо к мисочке и глубоко вдохнула.

Лена вздрогнула. Что-то хотело завладеть ее телом. Все началось с медленного движения вдоль спины, потом это ощущение добралось до самого затылка. Чувство было таким сильным, что она не могла сопротивляться.

– Все в порядке? – посмотрел на нее властитель.

Лена как раз собиралась рассказать ему про свою родину в далекой Германии, но от ног поднялась вторая волна неприятных ощущений.

– О-о-о…

Она ощутила такой приступ тошноты, что застонала и опустилась на колени.

– Ты больна?

– Я… я не знаю. Совершенно неожиданно.

– Пусть тебя отведут в твою камеру.

Ноги у девушки подкашивались, тело стало словно ватным. Она не сопротивлялась.

Что с ней такое? Голова раскалывается. Никогда еще такого не было. Конечно, головные боли бывали, но это совсем другое. Как будто в голове находился кто-то посторонний. Ей казалось, что она даже слышит голоса. Много голосов. В черепе гудело, словно в пчелином улье.

Властитель прав, наверное, она и правда заболела. Может быть, из-за странной пищи, которой ее кормили.

Она оперлась о стену рукой и медленно пошла к лежанке. Страж подождал, пока она села, и захлопнул тяжелую каменную дверь.

Лена легла на спину и уставилась в потолок. Голова кружилась меньше. Даже тошнота почти прошла. Но голоса остались. Один показался ей знакомым. Женский голос, очень похожий на голос Элизы. Он то становился громче, то почти заглушался другими. Девушка попыталась на нем сосредоточиться. Постаралась отсечь все остальные голоса. Получилось. И чем яснее становился голос, тем меньше ее мутило.

Через некоторое время удалось даже разобрать отдельные слова.

Где ты?

Как тебя найти?

Дай нам знак!

Призыв был таким сильным, что Лена встала и подошла к окну. В лицо ударил горячий ветер. Знак? О каком знаке говорит голос? Мир перед нею был красным. Красное небо, красный песок, красные камни. Какой знак подать? Она обернулась и осмотрела комнатушку. Ведро с водой, что-то вроде туалета, стол, стул, деревянный лежак со светлой простыней.

Взгляд задержался на простыне. Единственный предмет из светлого материала. Светлая ткань.

Словно во сне, она сдернула простыню с лежака и вернулась к окну. Девушка не понимала, почему это делает, но у нее появилось неудержимое желание вывесить простыню из окна. Она долго еще стояла, глядя, как ткань развевается на ветру. Когда стало уже совсем невмоготу. Она втащила ее назад, расстелила на постели и крепко уснула.

42

– Смотрите, наверху! – Оскар махнул рукой на верхнюю часть крепости.

В окне четвертого этажа развевался светлый платок. Словно бельмо на глазу, среди этих красных и коричневых цветов. Он висел довольно долго, потом снова исчез. Догадаться, кто его вывесил, особого труда не составило. В помещении за окном было темно.

Сердце у Оскара бешено колотилось. Неужели?..

Он посмотрел на Элизу. Та открыла глаза и устало смотрела на крепость. Лицо у нее было довольным. Гумбольдт взял ее за руку.

– Ну что, получилось?

Она кивнула:

– Кажется, да. Она меня услышала и ответила.

– Кто ответил? – Лилиенкрон все никак не мог понять, что происходит.

– Лена, – объяснила Элиза. – Я вышла с ней на связь и попросила, чтобы она дала нам знак.

– Так она и сделала, – подтвердил Оскар.

Он вернулся взглядом к тому месту, где развевалась на ветру простыня над грубо обтесанными камнями. Он это точно запомнил. Нижняя часть замка, чуть наискосок от главного входа. Под окнами проходил тонкий карниз. Если учитывать, что высота каменных блоков примерно метр, то окно было метрах в сорока над землей. Высоко, но ничего невозможного.

– О каком плане вы говорили? – посмотрел Гумбольдт на Оскара поверх очков.

– Хочу добраться до карниза и по нему пройти к окну. Видишь, оно чуть повыше? Если мне это удастся, то все остальное будет не сложно.

– Ты с ума сошел, – возразила Шарлотта. – Туда никто не сможет залезть без альпинистского снаряжения. Ты шею себе сломаешь.

– Не сломаю, – ответил Оскар. – Определенный риск, конечно, есть, но я должен попробовать. Мне кажется, я смогу освободить Лену.

– И как? У тебя нет ни веревок, ни крючков, ни специальных ботинок.

– Нет. Но зато есть это, – Оскар открыл сумку и достал камуфляжный костюм.

– Что это? Карнавальный костюм? – удивленно поднял брови Лилиенкрон.

– Одежда вора-верхолаза из касты воров-мастеров. Мне подарили ее в городе инков в знак благодарности за нашу помощь во время приключения в Андах. Она уже не раз мне пригодилась.

– Что это за материал? – Лилиенкрон провел по ткани рукой.

– Ботинки и перчатки сделаны из чешуи насекомых, все остальное – из волокон, сплетенных из их кожи. В нем легко можно забраться на скалу. Вот, сами попробуйте!

Лилиенкрон взял ботинок и прижал его к вертикальной поверхности скалы. Ботинок был сделан из тонкой выделанной кожи, а подошва была покрыта слоем тонкой, но прочной чешуи. К большому изумлению ученого, ботинок не упал, а остался висеть.

– Невероятно, – удивился Лилиенкрон.

– Видите? Поэтому я и думаю, что у меня получится.

– Ты уверен, что хочешь? – спросил Гумбольдт. – Даже с таким костюмом будет непросто. Не говоря уже о том, что ты будешь делать, когда найдешь Лену.

– Решу на месте, – ответил Оскар. – Если подъем будет очень крутым, придется искать другой путь. Возьму с собой веревку и лампу. И воды. Все это поместится в моем рюкзаке. Не волнуйтесь. Я полжизни провел, забираясь в чужие дома. Если вы хотите заняться чем-то полезным, продумайте, как нам отсюда выбраться. Если мы вернемся, нам придется поспешить.

Гумбольдт и Лилиенкрон пожали Оскару руку на прощанье, Элиза обняла, а Шарлотта даже поцеловала в щеку.

– Возвращайтесь благополучно, хорошо? И береги себя, – она помедлила и добавила: – Я тебя люблю.

– Я знаю.

С этими словами он развернулся и побежал.

Оскару не хотелось, чтобы остальные заметили, как он волнуется. К подаренной вещи у него было двойственное чувство. Конечно, до сих пор костюм-хамелеон ему очень помог, но вдруг он разом исчезнет, как обещал древний предводитель инков? Но возвращаться было уже слишком поздно. Пригнувшись, он побежал вдоль скалы к крепости.

Метров через триста он остановился. Хорошее место для подъема. Юноша глотнул воды и проверил, все ли хорошо закреплено. Настал момент истины.

Перчатки были очень удобными. Казалось, они просто врастают в грубую горную породу. Оскар нащупал уступ и подтянулся повыше. Между плохо подогнанными блоками были зазоры в несколько сантиметров, которые легко можно было использовать как опору. По своему воровскому прошлому в Берлине он знал, насколько важно иметь хорошую опору. Нельзя, чтобы стены касалось меньше трех конечностей. Либо две руки и нога, либо две ноги и рука.

Юноша карабкался по крутой стене, словно геккон. Были, конечно, уступы и карнизы, затруднявшие продвижение, но в целом одолеть фасад было не сложно. В нескольких местах порода была уже старой и хрупкой. Там приходилось подниматься с особой осторожностью.

Через несколько минут он добрался до крыши первой башни.

Взглянув вниз, увидел, что поднялся метров на двадцать над землей. Башню охраняло несколько стражников на гигантских ящерах. Они не обратили на него никакого внимания. Ему показалось, что в отдалении за валунами он разглядел друзей, хотя при плохом освещении это могло и показаться.

Оскар снова сосредоточился на здании перед ним. Предстояла самая сложная часть.

Расстояние от крыши башни до карниза составляло примерно десять метров. От основной части крепости новый участок отличался тем, что на нем было гораздо меньше щелей и уступов. Камни были подогнаны плотнее, их поверхность была более гладкой. Благодаря перчаткам, ему удавалось зацепиться, но чувствовалось, что это почти предел их возможностей. «Только не смотри вниз», – твердил он себе. От высоты кружилась голова. Одно неверное движение, неловкий шаг, и он упадет. Итак, смотреть только вверх и дважды думать перед тем, как схватиться.

Медленно, как ленивец, преодолевал он сантиметр за сантиметром. Пыхтел и сопел. Руки взмокли от пота. К счастью, кожаные петли перчаток были крепко стянуты на запястьях, иначе плохо было бы дело.

Сцепив зубы, он продолжал продвигаться вперед. До карниза осталось не более трех метров. Нужно добраться до него во что бы то ни стало.

Мышцы ослабевали. Руки стали ватными. Кончики пальцев онемели, а руки и ноги почти не ощущались.

Когда Оскару показалось, что он больше не сможет и пальцем шевельнуть, кончики пальцев коснулись верхнего края карниза. Вот он, долгожданный выступ. Собрав волю в кулак, он напряг мышцы. Последний рывок, последний вдох, и он наверху. Он справился с этой страшной стеной. Громко дыша, он прислонился к отвесной скале.

Карниз был сантиметров тридцать или сорок шириной. Достаточно, чтобы не упасть. Оскар дрожал от усталости. Если бы он знал, каким трудным будет подъем, не отстаивал бы его перед друзьями с такой уверенностью. Стена оказалась почти невыполнимым заданием, по крайней мере, для обратного пути.

С Леной они так спуститься не смогут. Подниматься по скале гораздо проще, чем спускаться. Особенно вместе с тем, кто не получил нужной тренировки, и без необходимого снаряжения. Это нереально.

Немного отдохнув, он продолжил путь. Карниз довольно узкий, поэтому нужно было двигаться очень осторожно, чтобы не упасть. Каменные диски шатались. Каждый шаг нужно было тщательно продумывать. Но после всего, что он уже испытал, эта преграда казалась не такой уж и серьезной.

За первым окном оказалась пустая комнатушка с закрытой дверью. Она очень напоминала тюремную камеру, впрочем, наверное, и использовалась с той же целью. В решетках нужды не было. Даже если бы узник рискнул выбраться на карниз, очень скоро он бы понял, что пути вниз нет. Вниз можно только спрыгнуть.

Оскар опустил голову и вздрогнул. Земля под ногами была так далеко, что не нужно было даже напрягать воображение, чтобы представить, что случилось бы, сорвись он. С другой стороны, было не так уж и высоко, чтобы не разглядеть деталей. Ведра, бочки, ящики, следы ног больших и маленьких созданий, – все это было видно достаточно четко.

Пришлось заставить себя отвести взгляд. Пропасть притягивала к себе с гипнотической силой, и Оскару никак не хотелось оступиться на последних метрах. Он дотронулся ногой до шаткого камня и решил его переступить, но камень вдруг сорвался и полетел вниз. Несколько секунд он летел в воздухе, а потом с оглушительным треском разбился о булыжники во дворе.

Юноша замер. Час от часу не легче.

Он видел, как от конюшен с ящерами подбежали несколько воинов, чтобы выяснить причину шума. Они остановились прямо под ним. Сначала внимательно осмотрели обломки диска, потом подняли головы. К ним присоединились другие стражники. Оскар окаменел. Черти указывали вверх и что-то говорили. До него доносилось их рычание.

Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы они меня не увидели.

До цели осталось совсем немножко.

Минуты тянулись невыносимо долго. Наконец, существа разошлись и вернулись к своей работе. Оскар видел, как они снова взялись за свои дела. Неужели его не заметили? Но ведь они смотрели прямо на него! Камуфляж все-таки отличный.

Юноша осторожно пошел дальше. Он прекрасно понимал, что еще одна такая неосторожность, и он пропал. Может быть, существа его и не видели, но они были далеко не глупыми.

Следующая комната тоже была пустой. Оскар долго перед ней не задержался и продолжал двигаться дальше. Теперь он подобрался к окну, в котором, как он надеялся, видел простыню. Он не был уверен в этом на сто процентов, в крепости было множество окон и отверстий. Но времени на то, чтобы осмотреть их все просто не было.

Он встал на цыпочки и заглянул внутрь. Сердце бешено колотилось. Помещение было таким же темным, как и остальные. В нем находилось несколько предметов. Стол, стул и кровать. И вдруг он заметил на кровати светлую простыню. И на ней лежала Лена. Ему захотелось завопить от радости. Но лучше этого не делать. Оскар схватился за подоконник и запрыгнул в комнатушку.

43

Лене снилось, что она лежит на пляже на солнышке. Волны мягко накатывали на берег, а теплый воздух укутывает ее, словно уютное одеяло. А рядом с ней лежит Оскар. Он смотрит на нее и улыбается.

– Ну как, хорошо спится?

– Отлично, – ответила она. – Только мне жарко. Еще немножко, и пойду в воду.

– Я с тобой, если ты не против. Но сначала я тебя поцелую, – он склонился над ней и приблизил губы.

На нее обрушился холодный ливень.

Лена открыла глаза.

Сон исчез. По крайней мере, частично.

Исчезло море, песок и солнце. Вместо пляжа была неудобная лежанка в ее комнатушке. Вокруг было темно, через окно просачивался мрачный красный свет.

Но часть сна все-таки осталась. Та часть, где был Оскар. Он сидел точно так, как и только что на пляже. И все еще улыбался.

Лена подняла руку и провела по своим губам. Какое прекрасное ощущение! Как будто ее действительно поцеловали. Она потянулась рукой к Оскару, ожидая, что та пройдет сквозь него, что он был всего лишь призраком… но коснулась реальной кожи.

– Что?..

– Тс-с-с! – Оскар приложил палец к ее губам. – Это я. Я вытащу тебя отсюда.

Девушка вздрогнула, сердце у нее взволнованно забилось. Неужели это правда?

– Оскар?

Он кивнул.

– Ты в порядке? Можешь идти?

– Я…

– Отлично. Тогда пойдем, у нас мало времени.

– Но как ты тут оказался, и что это за странная одежда на тебе? – Наконец-то она поняла, что это не сон, и что Оскару каким-то образом удалось пробраться в крепость.

– Это длинная история. Остальные ждут тебя внизу. Найти тебя было не просто, но, к счастью, у нас есть Элиза. Она установила с тобой контакт, помнишь?

– Контакт… как?

– Она говорила что-то о слиянии душ. Ты ничего не заметила?

– Что-то припоминаю… Конечно! У меня было такое ощущение, что кто-то прокрался в мои мысли. Очень неприятно, скажу я тебе, – она покачала головой. – Так вот что это было. Теперь, когда ты рассказал, я все поняла.

– Хорошо ты придумала с простыней, – улыбнулся он.

– Простыня?

– Естественно. Нам нужен был знак. Как ты думаешь, я бы нашел тебя? А теперь пойдем, нам нужно бежать отсюда.

Лена поднялась и растерянно покачала головой. Она еще не до конца поняла, что же все-таки произошло.

– Оскар?..

– Да?

Девушка обвила его шею руками и прижалась к нему. Он почувствовал себя настоящим героем и обнял ее в ответ.

Лена бы с удовольствием его больше не отпускала. Так они простояли довольно долго, пока Лена не поняла, что еще немного, и задушит Оскара. Она отпустила его и смахнула с ресниц слезинку.

– Спасибо, – прошептала она.

Он погладил ее по волосам:

– Ты же моя маленькая сестренка.

Она кивнула. Она все поняла.

– Все в порядке?

– Да, – ответила она. – Все в порядке.

Лена встала и внимательно рассмотрела Оскара.

– Что за чудной костюм! – Она обошла его со всех сторон и пробормотала: – Странно… Ткань действительно меняет свой цвет. Настоящий костюм-хамелеон. – И покачала головой: – Даже пугает немножко. Впрочем, все равно. Теперь расскажи, какой у тебя план?

– Собственно, я планировал, что мы с тобой уйдем тем же путем, каким я сюда попал, но, боюсь, ничего не получится. Нужно искать другой вариант.

Лена подошла к окну и вытянула шею.

– Ты забрался по стене? Шутишь?

– Нет. Смотри, – Оскар подошел к стене и начал подтягиваться. Как будто на стену взбирался огромный паук. – Это не очень сложно, – он помолчал. – Но вдвоем не получится. Остается только пробраться через внутренние помещения.

Лена подняла бровь:

– Это невозможно. В крепости полно стражников.

– Ты знаешь дорогу?

– Да. Но я не понимаю, как…

– Зови охрану.

Лена никак не могла понять, шутит Оскар или нет.

– Что мне делать?

– Снаружи стоит часовой. Позови его. Лучше всего под каким-нибудь предлогом заманить его в комнату, тогда другие не смогут его увидеть. Я пока постою здесь, в углу.

– А потом? Он увидит тебя, схватит и бросит в камеру.

– Не схвати, поверь.

Лена помедлила. Она знала Оскара достаточно долго, чтобы понять, когда он шутит, а когда говорит всерьез. Сейчас, похоже, он говорил серьезно.

– Хорошо. И что мне делать потом?

– Лучше всего отвернуться и закрыть глаза. Будет очень светло.

С этими таинственными словами Оскар стал в угол. Как ни странно, костюм действительно обладал свойством делать своего хозяина почти невидимым. Девушке приходилось напрягать зрение, чтобы увидеть, где стоял Оскар.

Она медленно подошла к двери. Откашлялась и ударила кулаком.

– Эй! Я проснулась. Я хочу выйти.

Заскрежетал засов.

– Не забудь отвернуться и закрыть глаза, – услышала она шепот Оскара.

Дверь распахнулась. На пороге с недоверчивым видом стоял черт. Он поднял голову и принюхался. Опасно сверкнуло копье. Он что-то рявкнул. Лена медленно отступила. Прямо как в сказке. Вот сейчас он скажет: «Тьфу, тьфу, тьфу! Человеческим духом пахнет!» Каменный шагнул вперед. Через секунду комнату озарила ослепительная молния. Лена зажмурила глаза, но свет слепил и сквозь закрытые веки. Нужно было послушать Оскара и отвернуться. Раздался неприятный шум. Треск, как будто что-то разбилось. Оскар схватил Лену за руку:

– Готова?

Она кивнула. Открыла глаза и посмотрела на черта. Тот был прямой и неподвижный, как бревно.

– Что с ним?

– Нет времени объяснять, но это ненадолго. У нас есть минут десять, пока он не поднимет тревогу. – Оскар повернул рукоятку индукционной лампы. – К сожалению, нужно довольно долго ждать, пока она снова зарядится, – объяснил он. – Но за это время мы можем довольно далеко отойти. Идем! Ты первая.

Лена предусмотрительно закрыла дверь и задвинула засов.

Они добрались до лестничной клетки. Где-то глубоко под ногами грохотали огромные машины. Они шли по коридорам, и из боковых проходов доносился странный шум. Как будто гудели большие моторы. Иногда доносились и другие звуки, напоминавшие щелканье кнутов. Из одного прохода пахнуло серой. Пахло дымом и маслом. Лена стянула ботинки. Лучше идти босиком: у каменных дьявольски острый слух.

Словно два привидения скользили беглецы вниз по величественным каменным ступеням. Лестница спускалась по спирали. Перил не было, так что нельзя было свеситься и посмотреть, что там внизу. Во все стороны расходились ответвления. «Сверху спуск, наверное, был похож на колесо со множеством спиц», – подумал Оскар.

Они не прошли и половины, как заметили движение в одном из проходов. На стенах дрожал мерцающий свет факелов.

– Быстро за мной, – шепнул Оскар. – Пригнись как можно ниже.

– Тебя могут увидеть, – тихо ответила Лена. – Не лучше ли нам будет свернуть в какой-нибудь проход?

– Не переживай. Осторожнее, – Оскар стал, широко расставив ноги, прикрывая собой девушку.

Лена притаилась за ним и следила, как существо с факелом вышло из прохода на лестничную клетку. Свет огня осветил и их. Лена затаила дыхание. Каменный подошел к ним почти вплотную. В любой момент их могли заметить. Но когда их разделяло не больше пяти метров, существо свернуло в ближайший проход и исчезло.

– Видишь? – повернулся к ней Оскар.

– Но как такое возможно? – прошептала девушка. – Я могла бы поклясться, что он идет прямо на нас.

– Может быть, так оно и было. Только видеть нас он не мог. Здесь свет плохой, и костюм-хамелеон нам помог. Пока мы ведем себя тихо, мы остаемся невидимыми. Пойдем дальше.

Колени у Лены дрожали, но в душе вспыхнула надежда. Уже видно конец лестницы. Еще два пролета, и они выйдут в вестибюль.

Как же ей хочется убежать из этого мрачного дворца. И не только из дворца. Ей хотелось снова вернуться наверх, к дневному свету и свежему воздуху. Ей захотелось снова увидеть друзей и синее небо. Прочь отсюда!

И тут раздалось рычание. Внизу, в вестибюле она разглядела силуэт черта. На фоне открытой двери его витые рога и длинные руки напоминали лезвия ножниц. Рядом с ним было создание, похожее на крота, с ластами и длинной острой мордой. Размером оно было с хорошую овчарку, но более коренастое. Чудовище сидело на поводке, на шее у него был металлический ошейник. Как и все обитатели этих мест, существо было почти слепым, но, вероятно, имело отличный слух и обоняние. Оно грозно рыкнуло и натянуло поводок. Девушка вскрикнула.

Оскар молниеносно бросился вперед и закрыл собой подругу. «Собака» рычала и хрипела с пеной у рта. Ее хозяин, черт впечатляющего роста, обернулся и уставился на лестницу. С копьем в одной руке и поводком в другой, он стал подниматься по ступеням. До него было метров десять. Восемь… Шесть. Лена уже слышала шумное дыхание зверя.

– Глаза, – прошептал Оскар.

На этот раз она сразу же послушалась. Сверкнула красная молния. Когда девушка снова открыла глаза, черт превратился в камень. В руке он продолжал сжимать поводок с «кротом». В отличие от хозяина, тот не окаменел и продолжал с хрипом рваться вперед. Однако, каменная рука надежно удерживала его на месте.

Проблема состояла в том, что мимо него было сложно пройти. Лестница была узкой, а чудище выглядело на редкость злобным. Кроме того, оно так шумело, что скоро сбежались бы все стражники. В верхней части башни уже заметались огоньки.

Лена посмотрела вниз. До земли еще метра три.

– Прыгаем, – шепнула она Оскару. – На счет три. Раз… два… три.

И они прыгнули. Приземление на жесткий каменный пол оказалось очень болезненным. Лена попыталась подняться на ноги, но левую ногу пронзила острая боль. Она попыталась шагнуть и скривилась от боли. Похоже, повредила ногу.

– Все в порядке? – шепотом спросил Оскар.

– Не знаю… Кажется, вывихнула ногу, – прошептала Лена, сцепив зубы. – Но у нас нет времени прохлаждаться. Нужно идти дальше.

– Обопрись на мое плечо. Я выведу тебя.

Привлеченные вспышкой молнии и рычанием существа, со всех уголков зала в их сторону бежали черти. Их было шесть или семь. Мимо них сложно было бы пробежать. Даже камуфляж не помог бы. Глаза у них светились яростью, и грозно сверкало оружие. Оскар крутнул рукоятку лампы. Лена видела, как он старается, но понимала, что этого недостаточно. Чтобы выиграть время, она крикнула:

– Разрешите нам пройти. Мы вам не враги.

На ее слова никто не отреагировал. Из шахт и проходов выбегали все новые черти.

– Если вы подойдете, вы превратитесь в камень. Посмотрите на вашего товарища на лестнице. Он тоже нас не послушался. Сами видите, что получилось.

Лингафон хрипел и присвистывал. Каменные остановились лишь на мгновение, и продолжили двигаться в их сторону.

– Черт, – выругалась Лена. – Кажется, мои угрозы не произвели на них никакого впечатления. Сколько тебе еще нужно?

– Уже готов. Глаза! – Оскар поднял лампу над головой и нажал на кнопку.

44

– Видели? – Лилиенкрон вытянул руку в сторону замка.

За центральными воротами вспыхнула молния. Для естественного света она была слишком холодной и слишком яркой. Такой свет можно было получить только искусственным путем.

– Лампа! – вырвалось у Элизы. – Индукционная лампа.

– Стражники! – крикнула Шарлотта. – Они бегут к лестнице. Там что-то происходит.

Гумбольдт уже выскочил из убежища и бросился к крепости.

– Подождите! – попытался удержать его Лилиенкрон. – Вы же не сможете…

Но его слова остались неуслышанными.

– Вот сорви-голова! – бросил в сердцах ученый. – Он всех нас выдаст. И что теперь делать?

– Что еще остается? – пожала плечами Шарлотта. – Только бежать следом, – и она тоже бросилась к крепости.

– Вы что, все сошли с ума? Каменные всех нас схватят. Почему меня никто не слушает?

– Пойдемте, профессор, – протянула ему руку Элиза. – Один за всех и все за одного, так ведь говорят? Оскар и Лена в опасности. Мы не можем бросить их на произвол судьбы.

Лилиенкрон неохотно позволил поднять себя на ноги.

– Вы читали народные баллады?

Элиза только усмехнулась, схватила сумку с Вилмой и побежала.

Теперь уже все путешественники мчались к крепости. Они уже заметили ящеров. Те забеспокоились, ведь грохот был слышен и им. Некоторые животные были уже оседланы, наверное, подготовлены к путешествию по пустыне. Во дворе стоял резкий запах. Он шел от кормушек, где, похоже, лежало подгнившее мясо, которым кормили этих животных.

Гумбольдт с Шарлоттой добрались до ступеней. Они уже готовы были бежать вверх, когда вспыхнула вторая молния. Значительно слабее, чем первая, но достаточно яркая, чтобы осветить внутреннюю часть зала.

На стенах заплясали странные тени. Элиза разглядела контуры нескольких дюжин рогатых созданий. Заметила она и копья со щитами.

В этот миг из крепости выскочили две фигурки. Они в нерешительности остановились, видно, потеряли ориентацию. Элиза затаила дыхание.

Лена с Оскаром!

Гумбольдт побежал к сыну и обхватил могучими руками. Шарлотта уже тоже была рядом. Девочки бросились на шею друг другу. Элиза остановилась. По щекам у нее текли слезы. У Оскара все получилось!

Вдруг прозвучал рог.

Улыбку Элизы словно ветром сдуло. Их обнаружили. Гумбольдт обхватил Лену рукой, – кажется, она прихрамывала, – и они поспешили вниз. Когда он заметил Элизу, замахал руками, словно пытался что-то сказать. Интересно, что?

– Похоже, он хочет, чтобы мы шли к животным, – Лилиенкрон уже стоял рядом с ней. Он тяжело дышал.

Элиза скептически покосилась на ящеров.

– К этим чудовищам? Он сошел с ума.

– Лучше делать так, как он говорит, – возразил Лилиенкрон и потащил ее за собой.

В этот момент на верхних ступенях лестницы появилось рогатое существо. Двигалось оно неимоверно медленно. За ним вышло еще пару. Потом четвертое, пятое… С каждым мигом их становилось все больше и больше.

– Бежим! – услышали они крик Гумбольдта. – К ящерам, быстро!

Он обернулся, вложил в арбалет стрелу и выпустил ее в одного из преследователей. Особого вреда чудовищу это не нанесло, но равновесие оно потеряло. Закачалось, словно статуя, накренилось и с грохотом рухнуло на каменные плиты. Остальные продолжали двигаться к ним. Не особенно быстро. Медленно, неуклюже, словно кукольная армия, но не останавливаясь ни на минуту.

– Они еще парализованные, – пробормотала Элиза. – Свет делает их слабыми. Они становятся медленными, но не останавливаются.

– А что с другой лампой? – крикнул Лилиенкрон. – Можем еще раз ослепить их молнией.

– Слишком поздно, – ответил Гумбольдт. – Их слишком много. Нужно как можно быстрее добраться до ящеров.

С ужасом видела Элиза, как из ворот появлялось все больше и больше ужасных чертей. Как личинки из темноты, промелькнула у нее мысль. Когда она обернулась к товарищам, Гумбольдт уже добежал до самого большого ящера из четырех. Длина чудовища от головы до хвоста была не меньше десяти метров. Забыв о страхе, Гумбольдт взобрался по небольшой лесенке на спину животного и сел в седло. Ящер заревел.

– Скорее! – крикнул он. – Залезайте и крепко держитесь. Гладкой дорога не будет.

Пятеро путешественников забрались на ящера и устроились на спине.

Не ясно, на сколько человек было рассчитано седло, но они все на нем разместились.

Гумбольдт схватил поводья, громко крикнул и ударил ногами по шее животного. Ничего не произошло. Каменные уже спустились по ступенькам. Их было сорок или пятьдесят… Целая армия.

В этот момент раздался грохот. Ящер испуганно заблеял, встал на дыбы и бросился вперед. Мимо кормушек, через забор, вдоль сараев, в которых хранились подстилки и корм. Другие ящеры запаниковали. Они заревели, сорвались с места и бросились в разные стороны. Элизе с трудом удавалось держаться, так быстро мчалось животное в пустыню.

На лицах друзей застыл ужас. Они мертвой хваткой вцепились в седла. Только один из них выглядел довольным – Лилиенкрон. Он триумфально помахал над головой винтовкой.

– Может быть, ваше оружие и лучше, – смеясь, крикнул он Гумбольдту. – Но мое – громче!

45

Ящер бежал и бежал.

Гумбольдт направил животное прямо в открытую пустыню. Горячий ветер обдувал лицо Оскара. Мимо проносились дюны и каменные глыбы. За ними вздымались облака пыли. Ящер бежал на удивление ровно. Только лапы мелькали над песком. Огромные ороговевшие когти не давали лапам погружаться в мягкий грунт. Далеко на горизонте еще виднелась крепость.

– Куда ты направляешь ящера? – крикнула Элиза Гумбольдту. – Подъемник в другой стороне.

Гумбольдт покачал головой.

– Я не хочу к подъемнику.

– Нет? – удивилась женщина. – Тогда куда? Я думала, мы собираемся вернуться на поверхность.

– Конечно, собираемся, только другим путем.

Больше он ничего не сказал, продолжал всматриваться в желтый туман.

Оскар вопросительно посмотрел на Элизу, но та только плечами пожала. Очевидно, только Гумбольдт знал, куда они направляются.

Через некоторое время слева из вездесущего тумана проступили очертания камней. Острые утесы, гладкие скалистые стены, огромное количество обтесанных валунов самых разных форм.

Оскар нахмурился. Это место было ему знакомо.

– Каменоломня! – воскликнул он. – Вот склон, по которому мы поднимались! А наверху то место, где я разговаривал с Ниянг. Видите?

Гумбольдт достал карманные часы.

– Если я не ошибаюсь, у нас еще четверть часа. Можем ненадолго остановиться.

– Зачем? – поинтересовался Лилиенкрон. – Вы, наконец, хотите рассказать нам, что собираетесь делать?

– Если я расскажу, вы решите, что я сумасшедший. Обойдемся без этого. Как вы отнесетесь к тому, чтобы выстрелить еще раз?

– Вы шутите? – удивился Лилиенкрон. – Тут повсюду надзиратели. Вам недостаточно того, что за нами по пятам следует целая армия?

– Если честно, то нет. Чем больше, тем лучше, – широко улыбнулся исследователь. – Хочу, чтобы как можно больше этих чудищ обратило на нас внимание. Ну что, выстрелите еще разок, или мне отобрать у вас винтовку и сделать это самому?

– Сумасшедший! – воскликнул Лилиенкрон. – Вас нужно упрятать в психиатрическую лечебницу. И не надейтесь, что я не сообщу об этом в своем отчете, когда мы вернемся в Берлин. Впрочем, если вы настаиваете…

Он поднял винтовку и дважды выстрелил. Гумбольдт схватил поводья, и в этот раз ящер рванул не так резко. Они направились вправо от каменоломни.

Оскар уже мог видеть вход в пещеру с грибами. Он понял, куда направляется отец. Вот только, что ему там нужно?

В этот миг в каменоломне затрубил рог. На гребне холма, размахивая оружием, появились надзиратели. Некоторые даже уже начали спускаться по крутому склону.

– Ну вот! – воскликнул Лилиенкрон. – Наши знакомцы уже совсем близко. Вы только оглянитесь!

Все обернулись. На горизонте поднялось облако пыли. Преследователи приближались. Похоже, они собрали все свои вооруженные силы.

– Их сотни! – заметила Шарлотта. – Они собрали весь свой народ.

Над войском висело облако красной пыли и пепла. Словно надвигалась песчаная буря.

– Отлично! – заметил Гумбольдт. – Именно на это я и надеялся. Молитесь, чтобы я не ошибся в расчетах.

Отлично? Как понимать подобное замечание Гумбольдта? И о каких расчетах он говорит? Оскар подумал, что отец как всегда выражается очень загадочно.

Исследователь направил ящера ко входу в пещеру и там его остановил. Он соскочил со спины животного в песок, провел его еще несколько метров и привязал поводья к острому обломку скалы.

– Пойдемте, нам с вами нужно спуститься вниз. Возьмите с собой все, что нужно, и не забудьте Вилму. Встречаемся внизу, возле водоема, – с этими словами он исчез в полумраке пещеры.

Времени оставалось совсем мало. К ним уже приближались надзиратели из каменоломни. Оскар видел, как блестит оружие у них в руках. Рога грозно поднимались вверх, по песку волочились кнуты.

Вместе с Леной и Шарлоттой он побежал за отцом. У Гумбольдта был план, в котором он не сомневался. И Оскар не имел ни малейшего представления о том, что исследователь собирался сделать. Но это должно было быть что-то из ряда вон выходящее, ведь пещера заканчивалась тупиком.

Гумбольдт был занят. Походным ножом он срезал один из шарообразных грибов и отделил его от корней дерева. Несколькими точными движениями очистил низ гриба от мицелия, перевернул гриб вверх ногами и начал вырезать дыру в оболочке. Гриб был метра три в диаметре и по сравнению с остальными был относительно маленьким. Сейчас исследователь напоминал маленькую собачку, играющую с огромным мячом.

– Вы собираетесь приготовить жаркое? – в голосе ученого звучал неприкрытый сарказм.

Гумбольдт криво улыбнулся.

– Оригинальная мысль, но должен вас разочаровать. У меня нет ни лука, ни шпика.

– Может, вы, наконец, скажете, что задумали? – рассердился Лилиенкрон. – У нас осталось всего лишь несколько минут. И спрятаться мы никак не сможем, – он указал на гриб. – Здесь нас найдет и ребенок.

– Вы можете думать, что хотите, – покачал головой Гумбольдт. – Просто поверьте мне, я знаю, что делаю. А теперь помогите мне столкнуть эту штуку в воду.

– Что я должен сделать?

– Не болтайте языком, а беритесь за дело!

Через несколько мгновений гриб покачивался на поверхности воды, словно пробка. Гумбольдт нервно сверился с часами.

Оскар сломал себе голову, гадая, что же задумал отец. Вдруг взгляд его зацепился за темное отверстие в потолке пещеры. Интересно, гриб в него пролезет?

И тут его словно молния пронзила. Конечно!

Путешествие к центру земли. Как он раньше не догадался! Все так просто и так гениально.

Шарлотта робко коснулась его руки.

– У тебя такой вид, будто ты увидел привидение.

– Что-то в этом роде, – согласился Оскар. – Кажется, я знаю, что он хочет сделать.

Закончить он не успел. Затрубил рог. Вилма пискнула и спряталась в сумку. Она дрожала всем телом. По спине Оскара градом катился пот. Вход в пещеру потемнел от приближающейся армии.

– Всем стать за мной, быстро, – велел Гумбольдт. – Говорить буду я.

– Хорошо, дорогой коллега, – ответил Лилиенкрон. – Ведь именно вы втянули нас в эту неприятность. Но не думаю, что вам придется много говорить. Нас превратят в рабов, как и всех остальных. А может, и еще что похуже сделают. А все из-за вас и вашей невыносимой надменности, – голос у него дрожал.

Каменные приближались к ним стеной. Не торопились, не бежали, знали, что ускользнуть от них невозможно. За рядом угрожающих воинов шествовали носильщики с паланкином на плечах.

– Властитель, – шепнула Лена. – Я с ним говорила.

Гумбольдт с любопытством поднял бровь.

– Как это?

– Мой лингафон приспособился к их языку. Я понимаю их, а они меня.

Гумбольдт удивленно посмотрел на девушку.

– Отличные новости! Будет лучше, если ты дашь свой прибор мне.

Лена вытащила лингафон из-под воротника и подала исследователю. Тем временем расстояние до чертей сократилось до двадцати метров. Они опустили паланкин и помогли своему властителю выйти. Перед ними стояло сгорбленное и невообразимо древнее существо. Держался правитель очень прямо и излучал такое достоинство, которого Оскар никогда не видел. Его свита была гораздо крупнее и сильнее, но все же, когда он проходил мимо, все почтительно склоняли головы. Метрах в трех от Гумбольдта он остановился.

– Ты, – указал он на исследователя. – Ты руководитель этой группы?

Голос у него скрипел, словно мельничный жернов.

– Да, великий король, – Гумбольдт слегка склонил голову. – Рад познакомиться с вами.

Старик не отреагировал на лесть и продолжал осматривать остальных. Взгляд его остановился на Лене.

– Девочка с огненными волосами. Как жаль, что ты не оценила наше общество. Я надеялся, что мы продолжим наши беседы.

Гумбольдт положил руку на плечо девушки.

– Это не ее вина. Я решил вернуть ее к нам. Как ее опекун я несу ответственность за ее судьбу.

Старик долго смотрел на Гумбольдта.

– Я знал, что вы придете. Так было предсказано.

Исследователь кивнул.

– Значит, вы мудры и сумели заглянуть в будущее. Так и есть. Мы здесь, чтобы снять с вас проклятие. Мы должны расплатиться за обман, который причинил вам король Сукарно много лет назад. Мы хотим вернуть то, что вам причитается.

Старый властитель шумно втянул воздух. Оскар заметил, как загорелись его глаза. Темно-красным пламенем, словно тлеющим в глубине этого существа.

– Как осмеливаешься ты упоминать это имя? – прогремел голос из лингафона. – Разве ты не знаешь, что каждый, кто его произнесет, должен умереть?

– Сначала внимательно меня выслушайте. Вы долго молчали, поэтому не сложно будет уделить немного времени. Как долго вы уже живете в этом аду, в этой тюрьме ярости и ненависти? – указал он на своды пещеры. – Вы не тоскуете по миру и свободе?

– Не будет никакого мира, – рассердился властитель. – Пока не вернут долг. Если у тебя нет при себе нашего золота, приготовься умереть.

Внимание Оскара отвлекло бульканье. Вода в болотце начала пениться.

– Никто не может принести столько золота, и вам это известно, – сказал Гумбольдт. – Но я хочу, чтобы вы мне поверили. Смотрите сами, – он снял с плеча сумку и достал оттуда серый камень, покрытый мхом. Резким движением бросил его под ноги королю. И шепнул Оскару: – Поднимайтесь на борт нашего корабля, только тихо, – и едва заметным движением указал на гриб.

Вода бурлила уже сильнее. Юноша дал знак остальным перебраться на гриб. Черти отвлеклись, и сейчас на них никто не обратил бы внимания. Широко раскрыв глаза, они столпились вокруг властителя, поднявшего с земли обломок камня, брошенный Гумбольдтом.

– Откуда у тебя это? – спросил он надтреснутым голосом. – Откуда этот камень?

– Я скажу, только если вы позволите нам уйти.

Властитель не отвечал. Он не отводил глаз от камня.

– А есть и больше?

– Гораздо больше. Я передам вам все, если вы по-обещаете, что освободите рабов.

– Обещаю, – дрожащей рукой старик вернул камень.

– Я верю вашему слову, король Ламарок.

Властитель вздернул голову. На исследователя удивленно уставились красные глаза.

– Откуда… откуда ты знаешь мое имя?

– Вы Ламарок, король анаков, пленников проклятия двух островов. Ваша история известна каждому мужчине, каждой женщине, каждому ребенку. Но у нас нет времени на пустые разговоры. Если вы хотите, чтобы я освободил вас от проклятия, приходите через два дня в полночь к сокровищнице храма Тенга. Там я верну все, что у вас украли. Запомните мои слова – через два дня, – и Гумбольдт перепрыгнул на гриб.

Вода забурлила. Из глубины вырвались огромные пузыри и устремились вверх, разбрызгивая воду по пещере.

– Держитесь! – услышал Оскар крик отца.

Земля задрожала, и посреди пещеры взметнулся водяной столб. Оскар закричал и бросился на гриб. Оглушительно заревело. Лицо обдало холодными брызгами. Он еще успел увидеть, как рядом с ними поднимается белая стена, и почувствовал, как его прижало к грибу. Свод пещеры стремительно понесся к ним навстречу, и гриб проскочил в отверстие. А потом все потемнело.

46

Водяной столб подкинул гриб, словно мячик. Они поднимались все выше и выше, к выходу из узкого туннеля. Шарлотту с силой прижало ко дну. В лицо дул ветер, одежда промокла насквозь, и девушка продрогла до костей. Она обхватила себя руками, но от холода стучали зубы. Не видно было ни зги. Ничего, кроме кромешной тьмы и оглушающего шума. Она прижалась к Оскару.

– Сколько мы уже пролетели?

– Даже не представляю. Наверное, несколько километров, – слова едва можно было разобрать.

– Почему ты так решил?

– Прикинул. Летим мы минут пять, да еще с такой скоростью…

– Откуда Гумбольдт знал, когда проснется гейзер?

– Похоже, он засек время между двумя извержениями и таким образом высчитал частоту, – прокричал в ответ Оскар.

– Чистое безумие, – ответила Шарлотта. – И все же он не смог предусмотреть, что туннель окажется таким длинным. Нас не ударит о стену?

– Может быть, он просто угадал, ведь такие системы пещер ему должны быть известны. Я тоже не все понимаю, но, кажется, мозг у него устроен совсем по-другому. Как будто в голове у него какой-нибудь хитрый кассовый аппарат.

– Тогда будем надеяться, что он прав, и мы выберемся из этой штольни. Иначе нашу экспедицию ждет бесславный конец. – Она подняла голову: – Слышишь?

– Что?

– Где-то там.

Однообразный шум воды нарушил другой звук. Его сложно было описать, но именно так разносится звук в закрытом бассейне. Как будто вода растекалась по очень большому помещению. Всплески отражались от стены многочисленным эхом.

И звук становился сильнее.

– Похоже на водопад, – предположил Оскар.

Хотя было еще совершенно темно, и ничего невозможно было разглядеть, Шарлотта ощущала, что приближается конец этого странного путешествия. Она непроизвольно схватила Оскара за руку. Вдруг она почувствовала, как гриб взмыл вверх, на какое-то время завис в воздухе и упал вниз. Из горла у нее вырвался крик. Они ударились с такой силой, что из них чуть не вышибло дух. Судя по всплеску воды, они приземлились на озере или на чем-то в этом роде.

Столб воды, вынесший их из пещеры, обрушился на них с грохотом тысячи водопадов. Гумбольдт заслонил отверстие вырезанным куском гриба. Теперь водой их не зальет. Когда поток схлынул, исследователь убрал импровизированную крышку и выглянул. Гриб легко покачивался на волнах. Шарлотта отпустила Вилму и встала.

В лицо повеял прохладный ветерок. Еще ничего не было видно, но запахло растениями, водой и землей. Света совсем не было, даже крошечного мерцания, но Шарлотте показалось, что они в пещере. В очень большой пещере.

Шум стал тише.

– Вы не узнаете? – спросил Гумбольдт.

– Нет. Совсем ничего.

– Включите одну лампу. А то даже собственную руку разглядеть нельзя.

– Я уже давно пытаюсь это сделать, – раздался ворчливый голос Лилиенкрона. – Но индукционные катушки, кажется, промокли. Полная катастрофа.

– Да уж, – согласился исследователь. – Это значительно затрудняет наше положение.

– Насколько? – забеспокоилась Шарлотта.

– Не хочу вас пугать, но вода должна куда-то исчезать. Если нам не повезет, нас может затянуть в водопад, и мы снова окажемся там, откуда пришли.

– Ни за что, – сказал Оскар. – Мы еще не отошли от этого путешествия.

Шарлотта ощутила какое-то движение, а затем услышала журчание.

– Оскар?

– Я в воде, – раздалось снаружи гриба. – И знаете, что? Здесь совсем не глубоко.

– Немедленно возвращайся на борт, – прогремел Гумбольдт.

– Ну уж нет. Мне кажется, я могу толкать гриб против течения. Если я не ошибаюсь, здесь становится глубже.

– Ох уж этот мальчишка. Ну что ж… – Гумбольдт стащил сюртук и тоже спрыгнул.

Охая и тяжело дыша, они дотолкали гриб до мели.

– Здесь песчаная отмель, – заявил Гумбольдт. – Кажется, она сухая. Несколько камней, мох, – вот и все. Выходите, мы можем просушить одежду.

Один за другим путешественники покинули плавательное средство. Конечно, странно было передвигаться в темноте, но Шарлотта решила, что это все-таки лучше, чем плыть в непонятном направлении по неизвестному озеру. К тому же, можно незаметно переодеться.

Она сняла рубашку и брюки и выжала. Одежда промокла насквозь.

– Что теперь делать? – спросила Лена. – Я вздрагиваю от ужаса, как только вспомню, какие слизняки могут водиться в пещерах.

– Ну-ну, не преувеличивай, – ответил Гумбольдт. – Для начала порадуемся, что нам все же удалось выбраться. Должен признаться, что я волновался, сможем ли мы пролететь сквозь отверстие. Но у нас получилось, и это неплохая причина для радости.

– И что это нам дает? Ведь мы даже не знаем, где мы? Как мы будем ориентироваться?

– У нас есть лампы, – возразил Гумбольдт. – Нужно только потерпеть, пока они высохнут. Уверен, они снова будут работать безупречно, нужно только несколько часов их проветрить. Ну а пока мы можем прилечь и насладиться заслуженным отдыхом. Попробуйте немного поспать. Это лучшее, что вы сейчас можете сделать. А я пока попробую почистить индукционные лампы. Договорились?

– Прекрасно, – ответила Лена. – Будем надеяться, что вы правы. А что касается заслуженного отдыха… – Шарлотта услышала, как девушка сладко зевнула, – …тут я с вами совершенно согласна. Устала как собака.

Все, кроме Гумбольдта, улеглись спать. Но найти удобное положение на жестком грунте оказалось не так-то просто. Шарлотта поворочалась и улеглась поудобнее. Через пару минут она уже крепко спала.

47

В лицо Оскара ударил свет и выдернул из глубокого сна.

– О, нет! Не нужно света! Я еще хочу спать.

Никакой реакции.

Если это шутка, то не очень удачная.

Оскар перевернулся на другой бок.

– Не нужно света, – еще раз пробормотал он. И умоляюще добавил: – Пожалуйста.

Сначала он решил, что это отец развлекается и светит на него индукционной лампой, но сквозь приоткрытые веки он увидел, что Гумбольдт лежит чуть дальше и сладко храпит. Он устало осмотрелся. Все спали. Все, без исключения. Даже Вилма уткнулась клювом в перья и тихонько посапывала.

Оскар прикрыл глаза ладонью. Откуда этот ужасный свет? Ему понадобилось несколько минут, чтобы сориентироваться. Пещера оказалась меньше, чем он предполагал. Метров пятьдесят в длину и двадцать в ширину. Песчаная отмель находилась на берегу сверкающего зеленоватого озера, в которое поступала вода из гейзера. В потолке сияло круглое отверстие, и точно такой же круг света падал на землю. Оскар оказался единственным, кто попал в этот круг. Все остальные находились в тени, и, вероятно, поэтому и не проснулись.

Вдруг стало темнее. Свет закрыло серое пятно и проплыло поперек всего круга. Края у него были неровными, оно очень напоминало… облако!

Это не искусственный свет, это дыра в потолке! И в ней кусочек неба!

– Просыпайтесь! – закричал он. – Все просыпайтесь!

Первой шевельнулась Лена.

– М-м-м? В чем дело? Я видела такой прекрасный сон. Я была на свежем воздухе, и в лицо мне светило солнце.

– Тогда скорее открывай глаза. Твой сон не кончился, он превратился в реальность.

Не прошло и десяти секунд, как все проснулись. Путешественники недоверчиво уставились в потолок.

– Не может этого быть.

– Почему же вчера мы ничего не заметили?

– Как так получилось?

Лилиенкрон поморгал, а потом обхватил Гумбольдта за плечи и крепко хлопнул по спине.

– Поздравляю, старик. Вы все исправили. Очень хорошо!

Исследователь беспрекословно вытерпел эту процедуру. Похоже, он сам с трудом верил тому, что видел.

К нему подошла Элиза и поцеловала в щеку.

– Лилиенкрон прав, – шепнула она. – Ты бесподобен!

– Ничего не понимаю, – сказала Шарлотта. – Почему мы ничего не увидели, когда нас сюда вынесло?

– Потому что была ночь, – объяснил Оскар. – Может быть, сейчас новолуние, или небо было затянуто тучами. Помните, какими темными здесь бывают ночи? Совсем не такие, как в Берлине.

– Теперь это не имеет значения, – сияла Элиза. – Главное, что мы выбрались из глубин земли. Чудесный гейзер вынес нас наверх. Осталось только придумать, как выбраться из этой пещеры.

Оскар оценил высоту. Свод пещеры находился метрах в десяти у них над головами.

– Кажется, я придумал, – заявил Гумбольдт. – Не подержите?.. – он сунул в руку Лилиенкрона арбалет и открыл сумку с оружием.

Оскар разглядел арсенал сверкающих стрел, из которых отец выбрал две. Длинные металлические прутья, по бокам которых крепились тонкие пластины, а на концах было что-то вроде петель. Гумбольдт достал из сумки тонкую веревку и протянул ее в петлю. Потом вложил одну петлю в арбалет, оттянул пружину и прицелился в отверстие в потолке. Оскар разглядел, что на стреле было еще несколько острых крючочков. Раздался свист, и она взлетела. Гумбольдт отложил арбалет и подергал за веревку. Она уходила за пределы отверстия. Затем он зарядил вторую стрелу и выстрелил в том же направлении. Когда стрела закрепилась, исследователь схватился за обе веревки и повис на них всем своим весом.

– Готово, – сказал он и достал из сумки несколько пар кожаных перчаток.

– Может, я попробую? – предложила Лена. – Я легкая и могу забраться очень высоко.

– Ты? – удивился Гумбольдт.

– Она прекрасно лазает, – подтвердил Оскар. – Даже лучше меня, хотя мне и не хочется в этом признаваться.

Гумбольдт подумал и кивнул.

– Прекрасно, – согласился он. – Только не предпринимай никаких рискованных действий. Вот канат. Закрепи на поясе страховочный канат. На случай, если одна из стрел не выдержит. Наверху привяжешь веревки к дереву или скале и дашь нам знак. Все понятно?

– Ясно.

Лена поправила перчатки, еще раз убедилась, что страховка хорошо закреплена и схватилась за веревки. Со скоростью обезьяны она вскарабкалась по тонкому канату и исчезла в отверстии.

Через пять минут к ним упал канат. В круге света показалась голова девушки.

– Залезайте! – крикнула она. – Здесь наверху просто здорово. Светит солнце, щебечут птицы и все такое зеленое!

Оскар никогда не думал, что будет так радоваться солнцу и небу. Лена не преувеличивала. Наверху было великолепно.

Они стояли на склоне вулкана, у подножия которого лежала страна. Оскар видел холмы, долины, пестрые поля, маленькие деревеньки и сверкающие реки. Чуть дальше тянулись в небо вершины других гор. Ему показалось, что некоторые он узнает, но точно назвать их он бы не решился. Все смотрели вокруг, пытаясь угадать, где же они.

Лилиенкрон первым нарушил молчание.

– Кажется, мы находимся совсем недалеко от дворца. Помните, место с горячими источниками. Вон долина, и если я не ошибаюсь, на горизонте Сурабая.

– Хотите сказать, что мы находимся на Семеру? – усомнился Оскар. – Но это невозможно.

– А почему бы и нет? – пожал плечами Гумбольдт. – Мы проделали под землей несколько километров, и кто сказал, что гейзер бил строго вертикально. Скорее всего, мы отклонились километров на тридцать или сорок.

– И еще кое-что, – добавила Шарлотта. – Помните, как Дималь рассказывал, что на склонах Семеру существуют дыры, из которых дует сильный ветер. Он называл его дыханием дьявола. Послушайте.

Все прислушались. Внизу, в пещере, действительно слышалось глухое рычание. Оно становилось все тише и тише и, наконец, смолкло. Оскар отступил на шаг. И тут же снова зашумело. Волосы Оскара тут же растрепало ветром. Ветер вырвался изнутри пещеры, пронесся мимо скал и расщелин и оглушил путешественников адским свистом. Но вскоре он стих.

– Ну? – улыбнулась Шарлотта. – Теперь убедились?

– Гейзер! – догадался Оскар. – Это он вызывает ветер.

– Верно. Водяной столб вытесняет воздух из пещеры, и тот вырывается из расщелин. В того, кто не знает, что происходит там внизу, это должно вселять ужас. Поэтому местные и боятся этого ветра. Правильно говорит профессор Лилиенкрон, – кивнул Гумбольдт. – Мы находимся на северном склоне Семеру. – Он ткнул в карту: – Дворец Тенга находится здесь, в нескольких километрах. Дорога будет нелегкой, поэтому предлагаю сразу же отправляться в путь. К вечеру нам нужно добраться до цели. – Он улыбнулся: – Вперед, друзья мои! Начинается последняя часть нашего путешествия.

48

Бхамбан Третий мерил шагами тронный зал. За окнами дворца уже наступила ночь, но не упало и капли дождя. Душный воздух, словно колоколом, накрыл страну. Далеко на горизонте уже сверкали первые молнии, но пройдет не меньше получаса, прежде чем дождь принесет долгожданное охлаждение. В воздухе витало что-то зловещее. Король не мог объяснить, что именно, но у него было такое ощущение, будто что-то поднялось по спине и тяжестью легло на затылок и плечи.

Правитель беспокоился. Придворный астролог рассмотрел на небе дурные знаки, и все придворные, кажется, считали, что ничего хорошего их не ожидает. Слуги ходили тише воды и ниже травы, стараясь не смотреть ему в глаза. А ему предстояло взять на себя всю ответственность. То, что он делает, он делает только на благо своего народа. Если другие, и прежде всего, его сын Дималь, думали иначе, что ж, это их право.

Когда он уставал от хмурых лиц, он высылал их во двор. Всех, вплоть до личного слуги. Этого хватало, чтобы немного отдохнуть.

– Приведи мне Дималя, – сказал он. – И поторопись, я должен с ним поговорить.

Слуга кивнул и исчез.

Бхамбан вглядывался в темноту. Сегодня утром все ощутили подземные толчки. На обычное землетрясение они не были похожи, скорее, это было предвестие извержения вулкана. Эти толчки доходили из самой глубины. Из глубины земли и из глубины времен. Словно просыпались давно забытые воспоминания. Можно ли изменить историю древности? Конечно, нет, но эта мысль сильно беспокоила Бхамбана. Что случилось с Гумбольдтом и его злодеями? Куда они пропали? Все указывало на то, что они отправились под землю искать девочку. Отчаянно и глупо. С каменными никто не справится.

Но когда он уже решил, что разобрался с этой проблемой раз и навсегда, снова начались эти странные сны. Коридоры, извилистые шахты и желтые пустыни. Ночью он видел ужасных существ. Они плавали в песке, как рыбы. А потом крепость. Бхамбан никогда не видел подобных построек. Дьявольская, демоническая, внушающая страх. Всякий раз, когда он просыпался, был весь мокрым от пота. Сначала он велел выпороть повара за слишком тяжелую еду. Но сны повторялись в последующие ночи, а вечером он ел только свежие фрукты, и король решил, что совершил ошибку. Он ворочался, стонал и плакал.

Часами он лежал без сна или бродил по дворцу, в надежде успокоиться и заснуть. Но едва закрывал глаза, видения возвращались.

Это продолжалось уже довольно долго. И когда сегодня утром задрожала земля, ему стало ясно, что над королевством нависла черная тень.

Он с унынием смотрел в очаг. Встрепенулся внезапный язычок пламени.

– Вы звали меня, отец?

Король обернулся. Дималь.

– А… Входи и закрывай дверь.

Волоча ноги, Бхамбан дошел до трона и медленно опустился. Указал на деревянный табурет у своих ног:

– Садись.

Дималь опустил голову, сложил руки и отвесил традиционный поклон. Лицо у него было, словно камень. В иссиня-черных волосах отражался свет огня.

Бхамбан прищурился. Он уже давно подозревал, что Дималь имеет какое-то отношение к побегу чужеземцев, только доказать ничего не мог. Утром после их исчезновения Дималь крепко спал в своей хижине. Не было ни разрезанных веревок, ничего, чтобы говорило о том, что пленникам помогли бежать. Но сами они бы не справились. Короля не отпускала мысль, что это дело рук его сына.

– У меня есть к тебе несколько вопросов.

– Что вы хотите знать? – сжал губы Дималь.

– Ты провел с чужеземцами много времени. Какое впечатление они на тебя произвели?

Мальчик медлил. Взгляд его стал беспокойным.

– Ну?

– Сейчас я не знаю, – ответил он усталым голосом. – А тогда мне показалось, что они очень приветливые. Я уверен, они хотели нам помочь.

– А то, что они принесли письмо от наших поработителей и вручили мне в качестве подарка черный камень, не заставило тебя задуматься?

Дималь помолчал и сказал:

– Сначала, да. Но когда я поговорил с ними, убедился, что они пришли с добрыми намерениями.

– Именно этого они и добивались, – осуждающе прищелкнул языком Бхамбан. – Ты слишком легковерный, – добавил он. – Тобой легко манипулировать. Если честно, я не думаю, что из тебя выйдет хороший король.

– Как скажете, отец, – взгляд Дималя не выражал ничего, кроме презрения.

Бхамбан вздохнул.

– Ты рад, что они ускользнули?

Молчание.

– Я так и думал. Наверное, ты еще больше обрадуешься, если я расскажу тебе, что мне снилось.

Дималь широко распахнул глаза. Первая реакция с тех пор, как он вошел в тронный зал.

– Правда?

– Ты же знаешь, что у меня есть вторая душа, – говорил Бхамбан. – Мои сны – это окна в другой мир. И началось это, когда я был еще ребенком. Я видел сны, которые не видел ни один человек. То, что могло происходить в действительности. Это одновременно и дар, и проклятье. На этот раз, скорее, проклятье, потому что во сне я видел Гумбольдта с его компанией.

– Где… где они?

– В аду. Там, где рождается зло. Они объединились с нашим врагом.

– С Поортвлитом?

– Нет, глупенький. Я говорю о каменных, – укоризненно взглянул он на сына. – Зачем ты водил Гумбольдта в сокровищницу?

– В сокровищницу? – удивленно поднял брови Дималь. – Но вы же велели показать им дворец.

– Я имел в виду купальни, сады, территорию храма. Но не запрещенную территорию.

– Я не знал. Простите меня, пожалуйста…

Как легко он открывает семейные тайны! Король чувствовал, что мальчик его ненавидит. Кто бы мог подумать, что случится, если он расскажет сыну о прошлом?

Его размышления прервали крик и взволнованный стук. Дверь распахнулась, и в тронный зал ввалились несколько стражников, в сопровождении его слуги.

Бхамбан встал.

– Кто позволил вам врываться без приглашения? Я могу приказать отрубить вам головы.

Предводитель стражников упал на пол и распластал руки в знак покорности.

– Сжалься, господин! В вашем дворце происходят странные вещи. В него проникли посторонние. Они находятся на территории храма.

– Где именно?

– В старинной сокровищнице.

Бхамбан отошел от трона.

– Что ты говоришь?

– В…

– Не нужно повторять, идиот, я не глухой, – он бросил на Дималя мрачный взгляд. – Сколько их? Как они вошли?

– Не знаю, господин. Мы увидели факелы и решили сразу же сообщить об этом вам.

Не говоря ни слова, Бхамбан поспешил из тронного зала вверх по лестнице, ведущей к террасе. Учитывая его внушительный вес, скользкие шлепанцы и неудобную одежду, удивительно, что он ни разу не споткнулся. Беспокойство гнало его вперед. Взмокший от пота, он вышел на прохладный ночной воздух. Луна плыла в туманной красной дымке. Гроза была уже совсем рядом. Свежий ветерок, словно саваном, обволок тело. Сверкали молнии, и с запада уже доносились первые раскаты грома.

Между храмами Шивы он разглядел огоньки. Мелькали тени. В сокровищнице кто-то был. Бхамбан обернулся. За спиной у него уже стоял начальник охраны.

– Какая будет команда, господин?

Бхамбан сжал челюсти.

– Поднимайте дворцовую охрану, – отрезал он. – Всех до единого.

49

– Что теперь делать?

Лилиенкрон закончил подготовку и с надеждой посмотрел на Гумбольдта. Площадку храма освещали факелы, дрожащие на сильном ветру.

– Ждать, – ответил исследователь. – До полуночи еще несколько минут. До тех пор мы ничего не сможем сделать.

– Будем надеяться, что погода ничего не испортит, – скептически посмотрела на небо Шарлотта.

Гроза была уже совсем близко.

Оскар тоже волновался. Не нравилось ему то, что происходило. Ждать совсем непросто. Тем более, таких ужасных гостей.

– А если они не придут?

Гумбольдт пожал плечами.

Оскар покачал головой. Не нравилось ему и то, что зажгли факелы. Свет был виден за несколько километров. Если уж они пробрались во дворец без разрешения, почему нужно было непременно ждать именно здесь, возле сокровищницы? В самом зловещем месте на всей дворцовой территории.

У Оскара не было ни малейшего желания снова встречаться с этими созданиями. Что им может предложить исследователь? Здесь ничего нет. А если они и получат что-нибудь, останутся ли довольны? Не хотелось бы ему снова оказаться в этом аду, да еще и в качестве раба. Впервые после возвращения на поверхность Оскара терзали серьезные сомнения.

Вдруг между деревьями появились огоньки. Исследователь схватил арбалет и загородил своих друзей.

– Кажется, у нас гости.

– Анаки? – встал рядом Лилиекрон.

– Нет, – покачал головой Гумбольдт. – Король Бхамбан, насколько я могу рассмотреть, и не один.

– Говорил же я, что нельзя зажигать факелы, – прошипел Оскар. – Теперь мы пропали.

Гумбольдт не обратил на него никакого внимания.

Но Лилиекрон, похоже, тоже разволновался.

– Держите лучше вашу винтовку, профессор, – посоветовал ему Оскар. – Она может пригодиться.

– Мне очень жаль, мой мальчик, – покачал головой ученый, – но я обещал твоему отцу, что не сделаю ничего необдуманного. Это его план, а не мой. И он должен довести его до конца.

– Но…

– Я достаточно видел, чтобы ему доверять, – успокоил его Лилиенкрон. – И ты должен поступать так же, мой юный друг. Как ни тяжело мне признаваться, но твой отец – прекрасный человек, – и он хлопнул Оскара по плечу.

Юноша молчал. Если ученый так доверяет его отцу, почему же у него самого не получается? Неужели, все из-за того, что он столько лет был предоставлен сам себе? Рассчитывай только на себя, иначе тебя обманут, – он повторял эти слова много лет. Как же тяжело привыкнуть к другой жизни!

– Можно вас кое о чем спросить? – обратился он к Лилиенкрону.

– Естественно, мой мальчик.

– Как случилось, что вы с отцом поссорились? Вы же преследуете одни и те же цели. Ваши взгляды во многом схожи…

На мгновение Лилиенкрон удивился, но тут же рассмеялся.

– Ты не знаешь? Он тебе еще не рассказал?

– Нет.

– Из-за жука.

– Жука?..

– Phengodida Lilienkronensis, если точно, – протер очки Лилиенкрон. – Длинноногий светлячок. Этот вид широко распространен в Южной Америке, живет в густых джунглях.

– Светлячок?

– Ну да. Был один особенно красивый экземпляр. С тонкими изогнутыми лапками и изящными щупальцами…

– Но как?..

– Мы с Гумбольдтом впервые встретились к западу от Манауса. Он искал там таинственное индейское племя, а я пытался разобраться, почему пресноводные дельфины обитают только в верхнем течении Амазонки. Как это бывает в подобных экспедициях, каждый из нас собрал всевозможные образцы растений и животных, и совершенно случайно, независимо друг от друга, мы обнаружили неизвестный науке вид светлячков. К сожалению, должен признать, что Гумбольдт обнаружил его на несколько дней раньше. Но на обратном пути у него возникли какие-то проблемы с кораблем. В Берлин он вернулся на неделю позже меня. К этому времени я уже классифицировал жука и подал заявку на названия. Именно поэтому он и назван в честь меня, – усмехнулся он.

Оскару показалось, что он ослышался.

– Вы… поссорились из-за жука?

– Мой дорогой мальчик, в науке все происходит точно так же, как и в настоящем мире: через сто лет никто, может, и не вспомнит о моих геологических исследованиях, но имя этого великолепного насекомого останется.

– Это же просто жук!

– Сегодня жук, а завтра новая планета. Кто знает, что нам готовит будущее? Тут действует принцип, кто не успел, тот опоздал. А теперь тихо. Они идут.

Оскар услышал голоса и бряцанье оружия. Из-за храма появились первые стражники. Они медленно приближались.

Некоторых Оскар узнал. На лицах воинов застыло подозрение и решительность.

Король Бхамбан тоже пришел. Рядом с ним стоял начальник охраны, а чуть позади – слуги. Из-за спины у него выглядывала тонкая фигура. Оскар сразу же узнал Дималя.

Оскар поднял руку и помахал, но принц не ответил. Лицо у него было серьезным.

– Всем оставаться за мной, – скомандовал Гумбольдт. – Никому не двигаться.

– Но почему?..

– Сейчас не время для разговоров. Просто делайте так, как я сказал.

Стражники почтительно расступились, пропуская короля вперед.

Лицо у монарха было бледным, под глазами залегли темные круги. Беспокойные глаза лихорадочно поблескивали. Он как будто боялся.

Гумбольдт едва заметно поклонился. Уголки рта у него дрогнули в насмешливой улыбке.

– Я рад, что вы решили почтить своим присутствием наше скромное мероприятие, ваше величество. Пожалуйста, подойдите ближе. Обещаю, что представление вам понравится.

Король вздрогнул. Он задохнулся от страха и ярости. Неслыханно! Гумбольдт ведет себя, как хозяин.

Бхамбану понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки и заговорить.

– Что вы делаете в моем дворце? – голос у него сорвался до визга. – Как вы сюда попали? Говорите, иначе я прикажу вас казнить.

– Не спешите, многоуважаемый король. Разве так обходятся с гостями?

Гумбольдт все еще улыбался. И Оскар не понимал почему.

– Нас позвали, чтобы помочь вам решить проблему, именно это мы и делаем. Обещаю, что наше решение вам понравится.

Оскар сглотнул. Если отец не припрятал в рукаве никаких козырей, очень скоро они станут короче на голову.

Но уловка сработала. Бхамбан так растерялся, что стражников на них не натравил.

– О чем вы говорите? Что за проблема? Какое решение?

– Не притворяйтесь, что ничего не знаете, – заявил Гумбольдт. – Как вы могли подумать, что можете использовать каменных в своих целях? Я не хочу сейчас обсуждать, насколько оправданно вторглись Нидерланды в вашу страну, но то, что вы планируете, смахивает на государственную измену. Вы предали ваш собственный народ, и это не сойдет вам с рук.

– Что вы говорите? – прошипел Бхамбан.

– Я говорю, что вы тунггал, и вашим предком был король Сукарно.

У Бхамбана расширились глаза. Оскар сразу понял, что Гумбольдт попал в точку.

– Что?…

– Вы будете отрицать? – исследователь надменно улыбнулся. – Уверен, что никто из ваших подданных этого не знает, правда? Вы столько лет скрывали тайну даже от своего собственного сына, – указал он на Дималя. – Но сегодня все станет явным. Уплатите, наконец, старый долг, и пусть эта страна снова обретет спокойствие.

Над площадкой повисло напряженное молчание. Над головой грозно хмурилось небо. Упали первые капли дождя. Все смотрели на короля. Бхамбан не произнес ни слова. Но выглядел он так, будто был готов взорваться в любую минуту. Когда он, наконец, заговорил, голос его напоминал змеиное шипение.

– Убейте, – прошипел он. – Убейте это дьявольское отродье и скормите останки собакам.

– Отец… – с ужасом смотрел на короля Дималь.

– Делайте, что я говорю, – отрезал властитель. – Я ваш король, и я повелеваю убить этих незваных гостей. Они представляют опасность для нашей страны. Они объединились с нашими врагами, чтобы уничтожить нас. Чего вы ждете? Убейте их, отрубите головы, четвертуйте!

Голос его становился все выше и выше, пока не сорвался на визг. Похоже, стражники решили, что кроль лишился разума.

В этот миг земля дрогнула. Таких толчков еще не было. Не слишком сильный, но явно зародившийся в глубинах вулкана.

Гумбольдт посмотрел на часы.

– Точно полночь, – удовлетворенно кивнул он. – Секунда в секунду.

Вокруг них, достаточно далеко, чтобы не попасть под пламя факелов, из земли выросли темные фигуры. Огромные, горбатые, широкоплечие. На лбу у них красовались длинные витые рога.

50

Сердце Шарлотты бешено колотилось.

Они пришли. Анаки пришли. Их темные глаза поглощали свет факелов.

Король Бхамбан закричал и бросился на землю. Стражники забеспокоились. Шарлотта пыталась сохранять спокойствие. До этой минуты она не верила, что существа действительно придут. Даже уверенность Гумбольдта не могла преодолеть ее скепсиса. Теперь она поняла, что была неправа, и с ужасом смотрела на огромные фигуры и длинные рога.

– Приблизьтесь, король Ламарок, – торжественно сказал Гумбольдт. – Подойдите и поприветствуйте короля Бхамбана.

Ряды каменных пришли в движение, и вперед выступил монарх. Каменный суверен тяжело прошел в свете факелов, стараясь не слишком близко приближаться к людям. Чувствовалась древняя антипатия анаков и тунггалов. Король Ламарок выглядел точно так же, каким помнила его Шарлотта. Старым, властным и гневным. Удивительно, что достоинства и чести в нем было больше, чем в извивающемся на земле Бхамбане. Гумбольдт наклонился, схватил визжащего короля и поставил на ноги.

Ни один из стражников не вмешался.

– Будьте мужчиной. Встаньте и докажите, что достойны уважения. Ведите себя достойно.

Вид у Бхамбана был довольно жалким. Он не решался даже взглянуть на каменных, а хныкал и всхлипывал, как испуганный ребенок. Ситуацию спас Дималь. Гордо подняв голову, он выступил вперед и протянул Ламароку руку.

– Меня зовут Дималь. От имени моего отца я рад приветствовать вас во дворце Тенга. Добро пожаловать!

Глаза каменного вспыхнули.

– Я прибыл потребовать назад то, что когда-то у нас украли. Я прибыл, чтобы забрать наше золото.

Гумбольдт перевел сыну короля слова Ламарока.

– Золото? – растерялся Дималь. – Но у нас нет золота.

Ламарок прищурился:

– Тогда ты либо лжешь, либо твой отец обманул и тебя.

Принц оглянулся на отца.

– Это правда? У нас есть золото?

Бхамбан не отвечал. Он закрыл лицо руками и стонал.

– Мне жаль, но я ничего не знаю ни о каких сокровищах, – снова обратился Дималь к каменному.

– Может быть, наш общий друг Гумбольдт нам поможет.

Все взгляды обратились к исследователю.

Гумбольдт откашлялся.

– Может быть. Но прежде, чем я расскажу, что знаю, давайте еще раз вспомним исторические события. Речь идет о давнем долге тунггалов и анаков. Чтобы завоевать страну, тунггалы обманули анаков. Они предложили им сделку: золото в обмен на страну. Анаки во главе со своим королем были достаточно наивны, чтобы согласиться. Это ваш долг, Ламарок. Если бы вы были лучшим правителем, ваш народ сохранил бы страну. Но не мне вам это говорить.

Каменный король опустил голову.

– То, что случилось потом, достаточно подробно описывается в легендах. Не буду повторять еще раз. Это преступление, за которое вы мстили все эти годы, похищая и порабощая невинных людей. Преступления совершили обе стороны. Чаши весов уравновешены. В вашу пользу, король Ламарок, говорит тот факт, что вы только похищали людей, но не убивали их. Если я сообщу вам свою информацию, я хочу быть уверен, что конфликт исчерпан раз и навсегда.

– Каковы твои требования?

– Я требую, чтобы вы освободили всех рабов и пленников. Вы обещали это в пещере. Далее я требую, чтобы в будущем вы перестали совершать набеги на деревни, и с миром вернулись в свою подземную империю. Люди достаточно настрадались от вас.

– Обещаю.

Гумбольдт кивнул и обратился к другому королю:

– Теперь вы, Бхамбан. Вы тоже должны дать торжественное обещание.

Вместо ответа Бхамбан плюнул Гумбольдту под ноги.

– Ну и прекрасно. Тогда ты, Дималь. Твое слово, как слово королевского сына, имеет такое же значение. Хочешь ли ты дать торжественное обещание?

– Все, что нужно, туан Гумбольдт.

– Тогда пообещай, что если золото действительно существует, ты добровольно от него откажешься, без всякого раскаяния, и не будешь на него претендовать.

– С большим удовольствием. Так как до сих пор я ничего не знал о существовании такого сокровища, я легко могу от него отказаться. Кроме того, я не считаю, что золото может сделать счастливым. Счастье и благосостояние находятся в сердцах людей, а не в каких-то бумажках.

Гумбольдт улыбнулся.

– Тогда прошу вас скрепить этот договор рукопожатием.

Дималь и король Ламарок протянули друг другу руки. Странное это было зрелище. Худенький и хрупкий Дималь с открытым и приветливым лицом. И огромный мрачный Ламарок, невероятно старый.

Два таких разных существа, но они, кажется, достигли согласия.

Они внимательно посмотрели друг на друга, потом кивнули и обернулись к Гумбольдту.

– А теперь показывай нам сокровище, Гумбольдт.

– С большим удовольствием.

Исследователь развернулся и направился к храму. За ним следовала длинная процессия. У входа образовалась небольшая давка, но все же внутрь вошли все. Они собрались полукругом возле Гумбольдта, который остановился посреди огромного пустого зала. Он подождал, пока все подойдут, и заговорил. Его голос эхом отражался от стен.

– Вот место, где я нашел камень, который передал вам внизу в пещере, Ламарок, – он постучал тростью по полу. – Он лежал точно здесь. Там, где сейчас стою я. Как видите, здесь ничего нельзя найти. Только песок, галька и кремень. Тем, что я обратил внимание на нечто необычное, я обязан Вилме. Она клюнула один из камней, и я заметил золотистое мерцание, – он наклонился и поднял поросший мхом камень. – Видите?

Он потер поверхность, и действительно – в свете факелов сверкнуло золото. Он бросил камень Оскару.

Тот поймал и взвесил в руке.

– И правда, золото, – подтвердил он. – Чистое золото. Ни одно другое вещество не обладает таким божественным весом.

– Ну и что? – вмешался Бхамбан. – Может быть, здесь просто жалкие остатки сокровищ. Никакого золота здесь нет. Вот уже много столетий, как оно исчезло. – На лице у него появилась демоническая улыбка: – Напрасно беспокоился, Гумбольдт. Все верно, я потомок короля Сукарно. Но ни одной монетки тебе не достанется. И этой грязной куче рогатых тоже. Анаки всегда были туповаты. Как они могли быть такими наивными, что позволили отобрать у себя страну с помощью простого трюка? Они наказаны из-за собственной жадности. Сукарно поступил совершенно правильно, когда столкнул их в вулкан. Они не имеют права населять этот чудесный остров.

Послышалось грозное рычание. Ламарок оскалил зубы. Стражники Бхамбана наставили оружие на каменных. Те тоже заняли боевую позицию. Ситуация грозила выйти из-под контроля.

Гумбольдт поднял руки и встал между воинственными группами.

– Стойте! Я еще не закончил. То, что я скажу, решит все проблемы. Итак… – он повернулся к Бхамбану. – Если я вас правильно понял, почтенный король, то вы полагаете, что тяга анаков к золоту глупа?

– Конечно. Каждому глупцу известно, что золото не делает счастливым. Если бы я мог выбирать свое счастье, мне бы хотелось, чтобы снова воцарился мир.

Гумбольдт с угрозой ткнул пальцем в сторону жирного короля:

– Ловлю вас на слове, Бхамбан. Значит, вы будете только рады, что я его нашел.

Гумбольдт выхватил камень из руки ошеломленного Оскара и изо всех сил бросил его в стену храма.

Раздался глухой звон, словно ударили в огромный колокол. Такой громкий и пронзительный, что Шарлотте сначала показалось, что в храм ударила молния. Она с удивлением смотрела, как дядя направился к дальней стене и начал счищать с нее мох, лишайники и лианы. Слой растений, глины и пыли достигал толщины нескольких сантиметров. На то, чтобы освободить кусок стены с метр площадью, ушло довольно много времени. Исследователь перешел к другой стене и так же ее расчистил. Всюду, где бы он не начинал убирать мох и грязь, сверкало чистое золото.

Шарлотта затаила дыхание. Весь храм, – все сооружение, – был построен из золота.

– Вот ваша собственность, король Ламарок. Король Сукарно знал, что такое количество драгоценного металла рано или поздно привлечет врагов. Поэтому он решил переплавить его в слитки. Из них он и построил эту сокровищницу. Золото никогда не покидало этого места. Берите его, оно ваше. Сносите храм и забирайте с собой. Только помните о своем обещании. Как и ты, Дималь. Помните оба, что до сих пор это золото не приносило ничего, кроме несчастья.

Анаки встрепенулись и бросились сдирать со стен грязь и растения. С невероятной силой выламывали они слитки из стен. Куча золота в центре зала увеличивалась с каждой минутой.

Шарлотта посмотрела на Бхамбана. Глаза короля налились кровью. Кожа блестела от пота, взгляд лихорадочно блуждал. Наконец, когда один из анаков принялся разбирать пол, монарх не выдержал.

– Эй! – крикнул он. – Остановитесь! Немедленно прекратите. Договор недействителен. Его заключили не те люди. Королем являюсь я, и своего согласия я не давал. – Он поднял голову: – Именем моих предков я приказываю вам немедленно покинуть дворец. Ни один из вас больше не смеет ступать в мои владения или выносить золото. Оно принадлежит мне и только мне.

– Не обманывайтесь, – посоветовал ему Гумбольдт. – Я знал, что вам нельзя доверять. Вы до последнего момента сомневались, что я действительно найду сокровища. А что касается договора, то он действителен. Золото не ваше. Это собственность народа тунггал. И так же, как и вы – потомок короля Сукарно, Дималь – ваш потомок. Кровная линия соблюдена. И это важно. Дималь будет новым королем, и он сдержит обещание.

– Так и будет, – кивнул Дималь. – Я позабочусь, чтобы ты не нарушил договор, отец.

Быстрым движением, которого Шарлотта не ожидала от Бхамбана, тот выхватил из-под саронга острый кинжал и бросился на сына. Все произошло так быстро, что никто не успел ничего сделать. Никто, кроме Ламарока. Тот взмахнул жезлом и выбил кинжал из рук Бхамбана. Оружие со звоном упало на груду золота.

Дималь застыл, словно громом пораженный.

– Начальник стражи!

Воин выступил вперед, сложив руки в знак покорности.

– Что желаете, ваше величество?

– Я хочу, чтобы моего отца взяли под стражу. Он виновен в злоупотреблении властью и в том, что сознательно навлек позор на наш дом. Он должен предстать перед судом, как самый обычный преступник. Пока суд не вынесет приговор, его обязанности буду исполнять я. Если высший суд решит, что нужно выбрать нового короля, то я готов выполнить свой долг.

– Дималь… – Бхамбан не сводил глаз с сына.

– Ты открыл мне глаза, отец. Я знаю, ты считаешь меня неженкой и неудачником, но я долгое время наблюдал за тобой. Вся твоя жизнь состоит из лжи и обмана. Я всегда считал, что ты действуешь на благо людей, но теперь понял, что тебя всегда интересовало только собственное благо. Но я позабочусь, чтобы справедливость восторжествовала, и на нашем острове снова воцарилось спокойствие.

– Как ты осмелился? – голос у Бхамбана дрожал. – Ты нанес мне удар в спину? Ты, мой собственный сын?

– Точно так, как ты нанес удар в спину собственному народу. Ты позор Явы. Мне стыдно за тебя. А теперь уведите его.

Бхамбан истошно закричал, но стражники уже были рядом. С большим трудом солдатам удалось увести упирающегося монарха.

Стало тихо.

Дималь вздохнул.

– Пожалуйста, простите эту недостойную выходку, – сказал он. – Мне жаль, что вы стали свидетелем, король Ламарок. Заверяю вас, что сдержу свое слово. А теперь мы покинем вас. Поступайте, как сочтете нужным. Забирайте свое золото, и будем считать наш договор выполненным.

Ламарок едва заметно поклонился и велел воинам выносить золотые слитки на улицу. Гумбольдт, Шарлотта и остальные путешественники пошли вслед за принцем. Снаружи лил дождь. Сверкали молнии, грохотал гром. Они спустились с холма и оглянулись. Странно было видеть, как анаки разбирали храм на вершине. «Словно муравьи, которые набросились на шоколадный торт», – подумала Шарлотта. Однако, самым странным было то, как они исчезали – как будто сквозь землю проваливались. Она коснулась руки Оскара.

– Видишь?

– Вижу. Жутко, правда?

– Волшебство какое-то. Пойдем, нам пора возвращаться.

Они повернулись и направились за Дималем в сторону дворца.

51

На следующий день они снова вернулись.

От сокровищницы ничего не осталось. Место, где стояло здание, можно было узнать только по светлому пятну без мха и трав. Не осталось ни крупицы золота. И никаких следов, куда могли исчезнуть анаки со своей добычей.

Оскар обошел место стороной. От одной мысли о чертях по спине градом катился пот.

– О чем думаешь? – покосилась на него Шарлотта.

– Надеюсь, с золотом они станут счастливее, – ответил Оскар. – Если это все, что им нужно, то мне их жаль.

– И мне, – согласилась Шарлотта. – Они так долго испытывали ненависть и гнев, что уже совсем забыли, как можно без этого жить. Уверена, что Дималь прав. Золото усугубляет недостатки. Остается только надеяться, что анаки выполнят свое обещание и освободят пленников.

– Да уж, – рассмеялся Оскар. – В противном случае, я подозреваю, что отец еще раз спустится под землю и лично напомнит королю Ламароку об обещании.

Шарлотта тоже залилась смехом. Оскар уже давно не ощущал на душе такой легкости. И не только потому, что у приключения был счастливый конец, но еще и потому, что он, наконец, принял решение. Как бы не нравилось ему внимание Лены, как бы не беспокоился он о ней во время похищения, но сердце его принадлежало Шарлотте. И так будет всегда. Он взял ее за руку и повел к хижинам.

Издалека они разглядели Элизу, играющую с Вилмой. Женщина бросала палку, а птица ее приносила. Конечно, такая игра подходила скорее для собаки, но Вилма была необычной птицей. Даже сюда долетали ее комментарии.

Гумбольдт с Лилиенкроном вернулись в Субараю, чтобы проверить «Пачакутек» и пополнить запасы воды и продовольствия. До их возвращения оставалось еще полдня, и оставалось еще время, чтобы побыть наедине.

– А где Лена? – спросил Оскар, когда они с Шарлоттой неторопливо прогуливались по роще магнолий. – Я не видел ее с самого завтрака.

– По-моему, она кокетничает с Дималем, – улыбнулась Шарлотта. – Вчера вечером она мне призналась, что безумно влюбилась в принца. Наверное, ей понравилось его мужественное поведение. В любом случае, она решила, что глупо тратить чувства на тебя, и решила завоевать Дималя. Тот очень удивился, но тем не менее, пригласил ее провести сегодняшнее утро вместе.

– Сочувствую, – ухмыльнулся Оскар. – Интересно, понимает ли он, что его ждет? Если Лена задастся целью, то так быстро не сдастся.

– Похоже, ты знаешь, о чем говоришь, – покраснела Шарлотта. – А может быть, ему понравится. Я слышала, женщины в этой стране очень сдержанные. Или же ему нравятся девушки, которые знают, чего хотят.

– А если он просто испугался? Как бы узнать, в чем там дело?

– Думаю, долго ждать тебе не придется. Они как раз поднимаются на холм. И похоже, они не одни.

Оскар прищурился. Между ними кто-то шел. Судя по росту, ребенок. И, кажется, очень слабый. Вскоре Лена взяла его на руки.

– Не знаешь, кто это?

Оскар не мог сказать, хотя ребенок показался ему знакомым.

– Подожди-ка, – вдруг сказал он.

– Я вижу, что это девочка.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Оскар. – Это Ниянг.

– Кто?

– Ниянг. Девочка из каменоломни.

Шарлотта все никак не могла вспомнить.

– Маленькая рабыня, которая рассказала нам о крепости.

– Как же она так быстро оказалась на поверхности?

– Понятия не имею. Пойдем спросим.

Вблизи Ниянг оказалась еще более худенькой и слабой. Она могла идти только маленькими шажками, словно экономила силы. Но личико у нее так и светилось. И оно засияло еще сильнее, когда они подошли поближе. Ниянг схватила его за руку и упала перед ним на колени.

– Спасибо, – сказала она. – Спасибо, что ты нас освободил. Мы в вечном долгу перед тобой.

– Пожалуйста… не нужно, – Оскар поднял ее на ноги. Ему было очень неловко, что кто-то падал перед ним на колени. – Не нужно меня благодарить. Я рад, что увидел тебя. У тебя все в порядке?

– О, да, – заверила его Ниянг. – Мама сказала, что если я буду хорошо кушать, то стану такой же сильной, как и до похищения.

– Как вы так быстро оказались на поверхности?

– Не знаю. Точно так, как и тогда, когда нас похитили. Нас взяли и просто подняли наверх.

– Сколько ты у них прожила? – спросила Шарлотта.

– Год или два, – пожала плечами Ниянг. – Точно не знаю. В пещерах на время не обращаешь внимания. – Она внимательно присмотрелась к Шарлотте. – У тебя красивые волосы. Ты подруга Оскара?

Шарлотта почувствовала, как заливается краской.

– Кажется, да.

– Тогда держи его крепко. Спасибо и тебе, что освободили нас. От лица всех, кто работал во дворце и каменоломнях. Большинство уже вернулись в свои деревни, но некоторые еще ожидают внизу, у главных ворот.

– Тогда нам нужно спуститься к ним, – предложил Оскар.

Вместе они спустились по склону. Элиза, Вилма, Лена и Дималь тоже присоединились к ним, так что процессия получилась торжественная.

Они никак не рассчитывали, что будет так много людей. Отблагодарить своих спасителей собралось не меньше ста человек. Старики, молодежь, мужчины и женщины. Многие принесли подарки, которые сложили к ногам путешественников. Многие находились в плену уже давно и не надеялись, что снова увидят солнечный свет. Кожа у них стала совсем светлой, и они прикрывались, чтобы не обгореть. Но все были рады увидеть своих героев. Они хлопали, смеялись и пели песни. Картина была очень трогательной. У Оскара пылали уши, и от стыда он готов был провалиться сквозь землю.

Вдруг послышались взволнованные крики. Похоже, присутствующих что-то напугало. Издалека донеслось глухое жужжание.

В небе над высокими пальмами появился продолговатый объект. Его бока серебрили лучи утреннего солнца. Он стремительно приближался.

– «Пачакутек»! – обрадовалась Лена. – Гумбольдт с Лилиенкроном возвращаются!

Глаза Дималя расширились от страха.

– «Пачакутек»? Что это? Летающее чудовище?

– Не чудовище, – поправила его Лена. – Корабль. Что-то вроде ваших рыбачьих лодок, только плывет по воздуху. Помнишь, я тебе рассказывала?

– Разве такое возможно?

Лена рассмеялась.

– Если хочешь узнать поподробнее, спроси у Гумбольдта. Он в этом лучше разбирается. А мне просто нравится на нем путешествовать.

Пришлось немного успокоить встревоженных жителей и объяснить им, что не нужно бояться этого необычного предмета.

И вот корабль уже парил у них над головами. Сбросили якоря. Над поручнями появились головы обоих исследователей.

– Эй там, внизу! – весело крикнул им Гумбольдт. – Закрепите канаты, и мы к вам спустимся.

Через пять минут Лилиенкрон и Гумбольдт уже стояли среди людей, которые недоверчиво на них таращились. После бесчисленных рукопожатий и приветствий они наконец подошли к своим друзьям.

– А где же Ван Баккен? – поинтересовалась Элиза. – Он не захотел вас сопровождать?

– Мы его даже не видели, – ответил Гумбольдт. – Он якобы лежит в постели с температурой. Но что-то мне подсказывает, что он пытается залечить ожоги, которые получил при попытке похитить «Пачакутек». Я его предупреждал, но он не захотел слушать. Хорошо, что это был не самый сильный разряд. Так что, скорее всего, он отделался легкими ожогами. Через неделю будет здоров. – Он обернулся к принцу: – Мой дорогой Дималь, настало время прощаться. Мне очень жаль, что мы не можем остаться, но нас ждут в других местах. Надеюсь, твой отец получит справедливое наказание, и новым королем выберут тебя. Я считаю, что ты хороший и мудрый правитель. Эта страна получит справедливого короля.

– Полностью согласна, – подтвердила Лена и чмокнула Дималя в щеку. – Если хочешь, я как-нибудь приеду к тебе в гости.

Принц улыбнулся.

– Буду очень рад. И это относится ко всем. Благодарю вас за помощь, которую вы оказали моей стране и народу. Мне хотелось бы подарить вам кое-что, но я не знаю, что вам нравится, поэтому хочу попросить выбрать что-нибудь самим. Не могу предложить многого, но может быть, вам понравятся статуи богов в наших храмах.

– Пусть боги останутся там, где они есть, – заявил Гумбольдт. – Они принадлежат вашему народу. Твоя благодарность и добрые пожелания, – этого нам вполне достаточно. Передавай Поортвлиту привет и скажи ему, что мы выполнили задание.

Дималь сложил руки на груди и поклонился.

– Так и сделаю. И расскажу ему, какие вы герои.

– Да уж, – расхохотался Гумбольдт. – Только не сильно преувеличивай, иначе мы тоже станем легендами.

– Уже стали. Через несколько лет о вас будут писать в учебниках истории.

– До свидания, Дималь. И всего тебе доброго.

С этими словами они поднялись на палубу. Корабль раскачивался на ветру. Оскару показалось, что он даже чувствует, как «Пачакутеку» хочется взлететь в небо.

Когда они поднимались, Оскар шепнул Лене:

– Скажи, а ты не хочешь выйти замуж за Дималя?

– С чего ты взял? – улыбнулась девушка. – Конечно, принц милый, но не могу же я жить здесь! Тут ничего, кроме жары, вулканов и риса. Мое место в Берлине, там мой дом. Ты же не надеялся, что так просто от меня избавишься?

Оскар закашлялся.

– Конечно, нет. Я просто подумал…

– Вот подожди, найду я себе дружка! Будешь тогда кусать локти.

– Это точно, – рассмеялся Оскар. – Даже не сомневаюсь.

52

Берлин, две недели спустя…

Якоб Шпренглер, директор университета имени Фридриха-Вильгельма, покрутил письмо в пальцах. Он проверил подпись, дважды перечитал некоторые строки и сравнил с более старым документом, лежащим на столе перед ним. Потом он опустил бумагу и с довольным выражением лица обратился к Гумбольдту:

– Я обратился к нужному человеку. Губернатор Поортвлит не скупится на похвалы в ваш адрес. Согласно этому письму с проблемами на острове вы разобрались. Превышения полномочий прекратились, люди снова вернулись к привычной работе. Министру иностранных дел уже доложили, и он передает вам свои поздравления.

– Благодарю вас. – Гумбольдт сидел в наглухо застегнутом сюртуке, сложив руки на трости. – Радует, что все довольны нашей работой.

Шпренглер поднял руку.

– Не благодарите раньше срока. Мне нужно еще выслушать нашего дорого коллегу профессора Лилиенкрона. Может быть, он выскажет какие-нибудь возражения.

Оскар перевел взгляд на ученого.

Лилиенкрон надел свой лучший костюм и купил себе новую шапку. Старая слишком пострадала во время путешествия. Он подарил ее Вилме, та положила ее в свою корзинку с сокровищами и берегла как зеницу ока.

– У вас есть мой письменный отчет, – указал Лилиенкрон на папку справа от Шпренглера. – В нем я рассказал обо всех происшествиях и изложил все свои соображения по поводу нашей поездки. Некоторые события пришлось восстанавливать по памяти, так как на месте не было возможности делать заметки и зарисовки. Мои уважаемые попутчики оказали мне неоценимую помощь. Так что перед вами подробный отчет о путешествии во внутреннюю часть Земли.

Шпренглер кивнул и провел рукой по папке.

– Если честно, я жду не дождусь, когда смогу изучить ваши записи. Но сначала я хотел бы попросить вас кратко оценить работу Карла Фридриха Донхаузера и его коллег. Естественно, учитывая условия, которые мы оговаривали до начала выполнения заказа.

Лилиенкрон откашлялся. На губах у него промелькнула легкая улыбка, которая тут же исчезла.

– Начало нашего путешествия было не особо удачным, – сказал он. – Вы помните, как скептически я был настроен.

«Скепсис – это еще мягко сказано», – подумал Оскар. Он прекрасно помнил, какими непримиримыми соперниками были оба ученых в самом начале.

– Откровенно говоря, мне совсем не понравилось, что руководителем экспедиции будет человек, которого я на дух не переношу, – продолжал Лилиенкрон. – Если бы не чувство вины и безотлагательная потребность добраться до сути тайны каменных, я бы просто-напросто отказался. Я чувствовал себя в долгу, поэтому смирился с судьбой и решил наблюдать за происходящим со стороны. Но очень скоро меня совершенно покорило то, как господин Донхаузер решал проблемы. Мой скепсис мало-помалу начал превращаться в восхищение.

– Если вы действительно так считаете, Лилиенкрон, то вы удачно это от меня скрывали, – рассмеялся Гумбольдт.

Ученый поправил шапку.

– Не торопитесь. Мои взгляды могут отличаться от ваших, но я не могу не признать вашу правоту. Сомневаюсь, что путешествие кончилось бы так же благополучно, если бы руководителем экспедиции был я. Прошу также простить меня за то, что я улизнул. Понимаю, что мое поведение было ошибочным, и приношу свои искренние извинения, – он снова закашлялся. – Мое заключение таково: ожидания не только оправдались, но результаты значительно их превзошли. Мы столкнулись с опасностью, которую я недооценил, и с которой никогда не смог бы справиться. То, что мы еще живы, – заслуга господина Донхаузера. Я бы хотел выразить ему мою благодарность и восхищение и с сегодняшнего дня буду обращаться к нему по имени, которое он сам себе выбрал. Может быть, этого нельзя признать официально, но для меня вы будете достойным наследником величайшего натуралиста Александра фон Гумбольдта, – он встал и подал руку исследователю. – Снимаю перед вами шляпу, Карл Фридрих, – поклонился он.

Это был трогательный момент. Оскар заметил, что глаза у отца странно заблестели. Не каждый день тебе выказывает уважение такой серьезный соперник.

Шпренглер подошел к обоим ученым.

– Я бы хотел присоединиться к профессору Лилиенкрону и выразить вам свою глубокую благодарность, господин фон Гумбольдт. Думаю, вас обрадует тот факт, что мне удалось обсудить ваши требования с вышестоящим лицом.

– И каков результат? – спросил Гумбольдт.

Шпренглер вернулся на место. Он открыл ящик и достал официальный документ. Оскар вытянул шею. На бумаге стоял герб Вильгельма Второго, короля Пруссии. Внизу виднелась размашистая подпись монарха.

– Боже, – пробормотал он. – Подписано самим императором!

Шпренглер улыбнулся.

– Совершенно верно, мой юный друг. Когда я сказал, с вышестоящим лицом, я не преувеличивал, – он подвинул бумагу так, чтобы всем было видно. – Это официальная отмена запрета на зачисление женщин в университет. А значит, ваша племянница Шарлотта станет первой женщиной в Германии, которая официально будет учиться с зимнего семестра. Ваш сын также может учиться в императорском университете. Естественно, сначала ему придется закончить необходимые курсы.

– Как вам это удалось? – удивленно поднял брови Гумбольдт.

– Было нелегко, можете мне поверить. Без помощи императрицы Августы Виктории у меня ничего бы не получилось. К счастью, я имею доступ к королеве и смог надавить на нужные рычаги. Кстати, сейчас император и императрица открывают выставку сенсационных находок из античного города Пергамон. Вы обязательно должны ее посетить.

Он подождал, пока все изучат документ, и откинулся на спинку стула.

– Кстати, мое предложение возглавить кафедру остается в силе, господин фон Гумбольдт. Может быть, вы еще раз его обдумаете. Такие люди как вы нам нужны.

Исследователь улыбнулся.

– Обещаю подумать. Но для меня гораздо важнее, чтобы моя племянница и сын могли учиться. Благодарю вас от всего сердца.

– Обещание есть обещание, – сказал Шпренглер. – Кто знает, может быть, в будущем мне еще понадобятся ваши услуги. Как я слышал, вы сейчас работаете над особым проектом, – подмигнул он Гумбольдту.

– Откуда вы узнали? – нахмурился исследователь.

Шпренглер пожал плечами.

– Не то, чтобы сорока на хвосте принесла, но у меня есть свои источники.

– С ума сойти можно в этом городе, – проворчал Гумбольдт. – Тут ничего нельзя утаить. Как, интересно, это удается другим ученым?

– Не расстраивайтесь, дорогой коллега, у них это тоже не получается. Обещаю, что буду хранить молчание. Это дело чести. Но я был бы рад, если бы при случае вы поделились со мной кое-какими результатами.

Гумбольдт скептически поднял бровь:

– Хотите сказать, что сами вы их не узнаете?

Шпренглер расхохотался и встал.

– Буду рад, если мы будем поддерживать связь. Желаю вам хорошего дня. Гонорар будет перечислен на ваш счет в течение нескольких дней. Если какой-то суммы будет не хватать, обращайтесь, пожалуйста, непосредственно ко мне. – Он повернулся к Шарлотте и Оскару. – Желаю вам успешной подготовки. Не дождусь, когда смогу встретиться с вами в зимнем семестре. Вы уже знаете, какую программу выберете?

– Честно говоря, еще нет, – ответила Шарлотта. – Я еще не пришла в себя после таких новостей.

– Не думайте долго, – улыбнулся Шпренглер. – Регистрация заканчивается в этом месяце. Желаю вам удачи в выборе. И как я уже сказал, не пропустите выставку из Пергамона.

Они попрощались и покинули университет.

Теперь Оскар смотрел на здание совершенно другими глазами. Через несколько месяцев он будет здесь учиться… Мысль показалась ему странной и необычной.

Но он еще не студент. Он не такой, как юноши, которые преградили им путь. Он вспомнил Эмиля Кернера, и лицо у него посветлело. Вот с кем он бы охотно подружился.

Он как раз представлял, как будет выглядеть в классической студенческой форме, как к нему подошел Лилиенкрон и заговорщицки прошептал:

– На пару слов, мой юный друг.

– Да? – растерялся Оскар.

– Хочу спросить, что ты думаешь о теории полого мира после того, как так отважно пережил наше приключение.

– Она мне кажется очень интересной, – честно ответил Оскар. – Должен признаться, что после того, как я прочитал о путешествии к центру Земли, мне захотелось узнать о теории концентрических кругов Симмса. И теперь мне этого хочется еще больше.

– Меня это очень радует, потому что я хочу продолжать исследования. Знаю, что твой отец будет не в восторге, хочу попросить тебя делиться со мной всеми материалами, которые ты найдешь. Даже если пещера, в которой мы побывали, не была настоящим пустым миром, не хочу отказываться от этой идеи.

– Конечно, – согласился Оскар. – С большим удовольствием. Могу попросить помочь нам моего друга Макса Пеппера. Он редактор «Глобал Эсплорер» и имеет доступ к архивам Музея естествознания и института Смитсона в Вашингтоне.

Лилиенкрон просиял.

– Это было бы великолепно. Я готов искать доказательства теории полого мира много лет. Кто знает, может быть когда-нибудь я и найду вход во внутреннюю часть земли.

Они вместе вышли из главного корпуса и подошли к каретам.

– Благодарю вас всех, – сказал Лилиенкрон. – Наконец-то у меня появилась цель, ради которой я готов начать исследования. Берегите себя. Надеюсь, мы скоро увидимся и поговорим о былых временах.

– Конечно, дорогой Конрад, – рассмеялся Гумбольдт. – Боюсь, правда, что эта теория полого мира – пустышка. – Он улыбнулся Оскару: – Не хотел подслушивать вашу беседу. С каким бы уважением я не относился к вашему усердию, но, боюсь, это тупик. Впрочем, неважно. Если у Конрада есть новый проект и хватает на него золота, пусть он им занимается. Главное, чтобы держался от меня подальше и не уводил жуков из-под носа. А теперь нам пора. Мы же не хотим заставлять Берта ждать.

Они разместились в ландо. Оскар сидел впереди на козлах и наслаждался теплым весенним днем. Светило солнце. По улицам, обсаженным липами, прогуливались пешеходы в легкой, светлой летней одежде. Девушки подмигивали ему, и он чувствовал себя просто отлично.

Когда они проезжали через Бранденбургские ворота, раздались крики. Оскар не мог точно сказать, откуда они доносятся. Но на радостные возгласы они были совсем не похожи. По Плацдарм Плац ехали конные жандармы. Они были вооружены. Пешеходы расступались перед ними, и Берту пришлось направить ландо на тротуар. Где-то послышались выстрелы. Кажется, зазвонили колокола Берлинского собора.

– Что случилось? – заволновались Лена, Шарлотта и Элиза.

– Не знаю, – ответил Гумбольдт. – Но, похоже, дело серьезное.

На соседних улицах тоже появились всадники. Раздались встревоженные голоса. Одна дама даже расплакалась. Лица у мужчин застыли. Гумбольдт спрыгнул на тротуар и остановил мальчика во фланелевом костюме. У того под мышкой была зажата папка, и, похоже, он очень торопился.

– Подожди, – схватил его за плечо Гумбольдт.

Парень был в панике, это было сразу заметно.

– Что… что вам от меня нужно? Отпустите меня.

– Что случилось? – спросил Гумбольдт.

– Вы что не слышали? – у юноши сорвался голос. – Императора убили. Прямо на улице перед музеем. Императрицу Августу Викторию тоже. Считают, что социалисты. Роялисты провозгласили военное положение. На улице разгорелась борьба. На вашем месте я бы ехал домой и затаился. Германия на пороге гражданской войны. А теперь отпустите меня.

Исследователь ослабил хватку, и юноша бросился бежать.

По улицам торопились люди. Прижимая сумки и придерживая пальто, они спешили по домам. Как будто приближалась гроза.

Побледневший Гумбольдт вернулся в экипаж.

– Слышал, что сказал мальчишка, Берт? Маши кнутом и гони домой!

Гумбольдтианская энциклопедия

Джон Кливс Симмс

Джон Кливс Симмс служил младшим капитаном в армии Соединенных Штатов. Он являлся сторонником теории полой Земли и утверждал, что Земля – полое тело, во внутреннюю часть которого можно попасть через отверстия на полюсах. Он хотел доказать, что внутри находится страна, которую населяют люди и дикие животные. Его теория пользовалась популярностью, и в 1828 году конгресс даже решил послать экспедицию к Южному полюсу. Однако, по дороге участники экспедиции взбунтовались. Симмс похоронен в парке Гамильтона в Огайо. Надгробный памятник выполнен в виде модели полой земли.

Теория полой Земли

Согласно теории полой Земли наша планета, как и другие планеты Солнечной системы, в действительности является полым телом, во внутренней части которого существует жизнь. Эта идея основана на множестве легенд и мифов, одним из которых стала идея ада, появившаяся в раннем христианстве. Сегодня мы знаем, что эта теория ложная.

«Путешествие к центру Земли»

«Путешествие к центру Земли» – фантастический роман французского писателя Жюля Верна. В 1864 году он вышел во Франции под названием «Voyage au centre de la terre». В 1873 году его перевели на немецкий язык.

Роман рассказывает о гамбургском профессоре Отто Лиденброке, его помощнике Акселе и проводнике Гансе Бьелке и их поиске первобытного моря внутри Земли. Они начинают свое путешествие в жерле исландского вулкана Снайфельдс.

Роман неоднократно экранизировался, в том числе Джеймсом Мейсоном (1959) и Бренданом Фрейзером (2008).

Университет Фридриха Вильгельма

Университет Фридриха Вильгельма (сегодня университет Гумбольдта) – старейшее учебное учреждение Берлина. В 1810 году главное здание университета расположилось в самом центре квартала Доротеенштадт. С 1946 года он носит имя Гумбольдта.

Женщины в науке

Право быть зачисленными в прусские университеты женщины получили только в 1908 году. До тех пор они могли посещать лекции и даже получить ученую степень кандидата наук, однако, не допускались ни к каким исследованиям и научным работам. Первой ученую степень получила физик Эльза Нойманн в 1899 году. Первая женщина, ставшая профессором в Берлине – микробиолог Лидия Рабинович-Кемпнер. Это звание ей присвоили в 1912 году.

ООИК

ООИК – аббревиатура голландской компании «Объединенная Ост-Индская Компания». Это одно из самых крупных торговых предприятий 17–18 столетий. Она была основана 20 марта 1602 года, чтобы исключить взаимную конкуренцию. ООИК получила особые права от голландского государства (ведение войн, строительство крепостей, приобретение земель) и стала торговой монополией.

Кракатау

Вулканический остров Кракатау расположен в Зондском проливе между индонезийскими островами Суматрой и Явой. За последние несколько веков вулкан неоднократно извергался. 27 августа 1883 года остров был почти полностью разрушен. Сегодня от Кракатау осталась лишь небольшая часть – Анак-Кракатау, «ребенок Кракатау».

Франц Вильгельм Юнгхун

Наряду с Александром фон Гумбольдтом и Леопольдом фон Бухом, Франц Вильгельм Юнгхун считается одним из самых выдающихся географов Германии.

В молодости он был врачом, геологом и ботаником, но со временем его интересы полностью сосредоточились на географических, геологических и ботанических исследованиях острова Явы. В 1855 году он поднялся на самую высокую вершину Явы.

Тихоокеанское огненное кольцо

Тихоокеанское вулканическое огненное кольцо – это вулканический пояс, проходящий по Тихому океану. Здесь находится почти две трети всех активных вулканов. Район характеризуется сильными землетрясениями и цунами.

Затонувшие империи Му и Лемурия

Му и Лемурия – два вымышленных, якобы затонувших континента. Эта идея родилась благодаря попыткам объяснить, как на разных континентах могли существовать одинаковые виды растений и животных. Лемурия должна была соединять Восточную Африку и Индию, а Му находилась в Тихом океане.

Существование этих континентов так и не было доказано.

Огюст Ле Плонжон

Огюст Ле Плонжон – фотограф и археолог-любитель, который интересовался майя и их городом Чичен-Ица. Он утверждал, что культуру Древнего Египта создали майя по дороге в Южную Азию и Атлантиду. Однако, эта теория не воспринималась всерьез даже в то время.

Пещера

Пещерой называют естественную подземную пустоту от двух метров высотой и пяти метров длиной.

Самой длинной пещерой в мире считается Мамонтова пещера в Кентукки. Ее длина 590 километров.

Самая большая пещера в мире – пещера Саравак в Борнео. Ее длина приблизительно 600 метров, ширина 400 метров и высота почти 100 метров.

Самая протяженная пещера в Германии находится в горе Унтерс, ее длина 15 200 метров.

Тенггеры

Теннгеры – народ, живущий у подножия вулкана Бромо. Представляет собой относительно маленькую группу – насчитывает 600 000 человек, живущих в тридцати деревнях. Это крестьяне и кочевники, исповедующие индуизм и говорящие на древнем диалекте.

Национальный парк Бромо-Тенггер-Семеру обязан им своим именем.

Император Вильгельм II

Вильгельм II, полное имя Фридрих Вильгельм Виктор Альберт фон Проссейн (родился 27 января 1859 года в Берлине), из династии Гогенцоллернов, с 1888 по 1918 год был последним немецким императором и королем Пруссии.

После окончания Первой мировой войны, которую Германия проиграла, он эмигрировал в Нидерланды, где и скончался 4 июня 1941 года.

В четвертой части «Хроник искателей» Вильгельм погибает, что не соответствует историческим фактам. Карлу Фридриху фон Гумбольдту придется что-то придумать, чтобы исправить ход истории.

Томас Тимайер – изучал искусство и геологию в Кельне. В течение нескольких лет работал иллюстратором и художником. Его работы несколько раз удостаивались премий. Со временем он начал все больше и больше писать. В 2004 году появился его дебютный роман «Медуза», захватывающий триллер для взрослых читателей. Первая книга для юных читателей, «Город поглотителей дождя» вышла в 2009 году в издательстве «Loewe». Многие его романы стали бестселлерами и были переведены на многие языки. Истории Томаса Тимайера написаны в традициях классического приключенческого романа. Часто в них рассказывается о затонувших или исчезнувших культурах и о жутких таинственных силах.

Content

Томас Тимайер
Дыхание дьявола

Пролог

Часть 1 Страна огнедышащих гор

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Часть 2 Ужас из глубины

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

Часть 3 Проклятие Сукарно

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

Гумбольдтианская энциклопедия