Хранитель рода. Ученица

Глава 1

При встрече с мистером Кливеном никто не дал бы ему больше шестидесяти лет, хотя на самом деле он уже разменял восьмой десяток. Опираясь на трость из чёрного дерева, он сидел на скамейке в городском парке и отрешённо разглядывал отдыхающих и прогуливающихся людей. Не то чтобы они его сильно интересовали, просто другого дела всё равно не было, а сидеть дома одному тоже удовольствие слабое. Чужой для обоих миров, никому не нужный и всеми позабытый. Хотя… Если бы на родине узнали кто именно скрывается под именем Саймона Кливена, то по его душу точно нагрянули бы ликвидаторы. Впрочем, возможно и нет. В нынешние времена вполне могли обратиться и к английскому правительству, причём обоих миров, и оно само разобралось бы. Либо выдало, либо позаботилось бы о скором суде. За ним числилось столько, что любящие укрывать полезных преступников от законов других стран англичане даже пальцем не пошевелили бы ради его защиты. Только и спасает, что все враги считают его мёртвым.

Кливен устал. Устал бороться, устал бесконечно прятаться, бегать… В конце концов, просто устал жить. Ему, порой, даже самому было интересно, что удерживает его от того, чтобы приставить к голове палочку и сказать «Редукто». Может именно поэтому он и задержался в этом районе Лондона непозволительно долго, решив, что, если его найдут, так тому и быть.

Неожиданно, отвлекая от мрачных мыслей, рядом с ним на скамейку плюхнулась девочка лет восьми с растрёпанными каштановыми волосами и большущей книгой, зажатой под мышкой. Устроившись на скамейке, она раскрыла книгу на коленях и принялась с интересом читать. Саймон Кливен присмотрелся к тексту и с трудом удержался от смешка – девочка читала не сказку, что можно было бы ожидать, а что-то из математики. Занимательное чтение в парке в воскресенье на каникулах. Именно это и привлекло внимание Саймона к ребёнку – хоть какое-то развлечение.

Но тут рядом остановилась пара, явно муж с женой. Женщина всплеснула руками.

— Герми! Опять! Ну я же просила не брать книгу с собой.

— Я не брала, — несколько смущённо оправдался ребёнок. Действительно, если уж эта семья, а рядом с Саймоном точно стояла семья, отправилась в парк вместе, то книгу такого размера они не увидеть не могли. — Я её тут неподалёку купила. На свои карманные деньги, мамочка.

Женщина всплеснула руками.

— Господи, все дети, как дети, тратят карманные деньги на мороженое, игрушки, карусели, а ты на книги. Джон, ну скажи хоть ты ей!

Мужчина с улыбкой забрал у девочки книгу и положил на скамейку.

— Дома почитаешь, а пока идём, покатаемся.

— Пап!

Но мужчина, не слушая возражений дочери, уже шагал с ней в сторону видневшихся за деревьями каруселей. Девочка тоскливо шла рядом, постоянно оборачиваясь к скамейке, на которой осталась лежать забытая книга. Но вдруг последняя слегка шевельнулась, дрогнула… и исчезла, чтобы в то же самое мгновение появиться у девочки в свободной руке. Идущая позади мать девочки не очень громко вскрикнула от неожиданности и испуганно обернулась на сидящего на скамейке человека, но Саймон сделал вид, что задремал.

— Гермиона, я же просила тебя не делать ничего такого на людях!

— Но я не специально, мама! — Чувствовалось, что девочка и сама напугана. — Просто папа оставил мою книгу.

— Ох, прошу прощения, — мужчина явно смутился.

Голоса удалились, а Саймон ещё долго смотрел этой семье вслед, о чём-то размышляя.

Возможно, мистер Кливен и забыл бы через некоторое время об этой встрече, если бы несколько дней спустя не столкнулся на пороге своего дома с той самой девочкой. Вспомнил он её только по гриве непослушных волос. Вежливо извинившись, она проскочила мимо и скрылась за воротами соседского особняка.

Вскоре Саймон узнал, что особняк был куплен недавно переехавшей семьёй, которая открыла неподалеку собственную стоматологическую клинику. На почтовом ящике появилась табличка с фамилией «Грейнджеры».

Прошло лето, начался новый учебный год и теперь Саймон Кливен мог частенько видеть соседскую девочку, идущую с полной сумкой книг в школу и из школы. Иногда замечал её прячущейся за оградой своего дома, старательно вытирающей слёзы, чтобы появиться перед родителями в приличном виде.

Кливена ситуация стала даже забавлять. Впервые за двадцать лет он вышел из своей обычной мрачной апатии и стал присматриваться к этой семье. М-да. Лет шестьдесят назад он бы убил их сразу и не задумываясь, лет сорок назад просто не обратил бы внимания, сейчас же… За долгую жизнь Саймон на многое взглянул иначе и многое пересмотрел в ней. Возможно из-за этого, когда на пороге его прошлого дома появились идиоты от самозваного Тёмного Лорда с предложением присоединиться к его организации с глупейшим названием, он их всех просто поубивал, несмотря на то, что тех было пятеро – бывший егерь ненавидел, когда ему угрожают. Лорд этот некоторое время пытался его найти, но потом ему стало не до скрывающегося иностранца – все усиленно развлекались, вырезая друг друга. Впоследствии англичане громко называли эту заварушку магической войной, что вызывало у Саймона лишь презрительную ухмылку. Война? Не видели местные настоящей войны.

Зато она дала Саймону прекрасную возможность замести за собой следы и обосноваться в этом доме. Он надеялся, что и умереть ему суждено будет именно здесь – устал уже бегать.

А война закончилась так же нелепо, как и началась, но мистера Кливена это уже не сильно интересовало – он полностью ушел в переживания и размышления. За прошедшие пять лет он о многом передумал. Стал бояться смерти так же, как раньше ждал её. Точнее того, что Там придётся ответить за всё, что он натворил в жизни. И молодостью с глупостью не оправдаешься.

Какой-то громкий звук с улицы привлёк его внимание. Подойдя к окну, мистер Кливен с удивлением обнаружил выбитые окна в особняке его соседей. Молниеносно достав палочку, он изменил глаза так, чтобы смотреть вдаль наподобие бинокля. Присмотрелся… и тут же успокоился, даже чуть усмехнулся. Похоже, у девочки случился магический выброс. То ли родители её отругали, то ли какие переживания… Вот и… результат на лицо, так сказать.

Мистер Кливен ещё некоторое время понаблюдал, как суетится в комнате с выбитой рамой семейство Грейнджеров и покачал головой. Порой англичане ставили его в тупик. Впрочем, в других странах западной Европы дело обстояло не лучше. Ну вот как можно оставлять ребёнка-мага без присмотра, ничего не сообщая ни ему, ни его семье о даре? Бедные родители чёрт-те что думают. Ладно сейчас все стали начитанные и списывают всё на паранормальные явления. А раньше доходило и до того, что родители сами таких детей на костры отправляли, считая их одержимыми. И эти люди ещё кричат о своей цивилизованности.

Уже возвращаясь к креслу, в котором только недавно сидел с бокалом коньяка… ну да, алкоголь на ночь – признак нехороший, но такие мелочи Саймона уже давно не волновали… он вдруг замер от пришедшей в голову идеи. Сначала он посчитал её бредовой, но тут взгляд зацепился за икону в углу. Грустно усмехнулся.

— Что ж… может и зачтётся… Если Там вообще меня судить будут, — пробормотал он и отправился одеваться.

К дому Грейнджеров подошёл уже совсем другой человек – одетый в костюм с иголочки и сложивший ладони на набалдашнике парадной трости. Важный господин прошёл к двери, достал откуда-то из рукава палочку, направил на замок.

— Алохомора.

Замок щёлкнул, и господин проник внутрь. Привычным жестом махнул рукой… и в тоже мгновение сам собой щёлкнул выключатель, озаряя коридор светом электрических ламп. С громким стуком, так же сама собой захлопнулась входная дверь. Саймон замер рядом с ней, слегка опираясь руками на выставленную перед собой трость, и принялся терпеливо ждать.

Джон Грейнджер его не разочаровал и вскоре показался на лестнице, сжимая в руках ружьё. Выглядел он при этом крайне недовольным.

— Кто вы, чёрт возьми, и что здесь делаете?

— Прошу прощения, сэр, — Саймон вежливо приподнял шляпу. — Возможно, вы видели меня – я ваш сосед. Мой особняк как раз следующий.

— Возможно, — Грейнджер чуть расслабился, но ружье не опустил. — Но это не объясняет, что вы так поздно вечером делаете у нас дома. И как вы вообще вошли?

— О, тут ничего сложного. — Не обращая внимания на наставленное на него оружие, Саймон неторопливо положил шляпу на полку перед зеркалом и поставил в угол к зонтам трость. — Просто я увидел в окно, как у вас случилось… несчастье. Вот и решил помочь.

— Спасибо, но мы не нуждаемся в помощи.

— Я так не думаю, мистер Грейнджер… Я так не думаю. — Саймон Кливен уверенно прошёл мимо опешившего от такого поведения Джона Грейнджера и зашагал в сторону детской комнаты, у двери которой остановился, чтобы вежливо постучать.

— Эй, да что… — Старший Грейнджер всё же быстро пришел в себя из-за факта подобной наглости и догнал нежданного гостя как раз в тот момент, когда тот уже открывал дверь в ответ на приглашение. Дамы, кажется, ждали отца и мужа.

Мистер Кливен замер на пороге и оглядел разрушения. Потом укоризненно посмотрел на испуганную девочку в пижаме, сжавшуюся в углу на кровати и прижимающую к себе плюшевого медвежонка. Одним жестом остановив поток обвинений от старшего Грейнджера, он покачал головой.

— Ай-ай, юная леди. Разве так можно? Посмотрите, что вы наделали.

— Я не хотела, — испуганно пискнула девочка. Видно появление постороннего мужчины в её комнате не показалось ей чем-то странным, в отличие от её родителей, которые весьма мрачно взирали на гостя.

— Конечно, не хотела. Обычно, это так и происходит. Но что же делать теперь? Жить в таком бардаке совершенно невозможно. Вы позволите? — скорее для проформы, спросил старших Саймон, потом достал палочку и молча провёл ею вокруг. В тот же миг все разломанные вещи склеились и вернулись на свои места, в окне появилось стекло, исчез мусор. Комната снова стала такой, какой была до взрыва.

Взрослые, забыв все возражения, застыли с открытыми ртами, озирая всё вокруг. Саймон же ещё раз огляделся и удовлетворённо кивнул.

— Вот так, думаю, лучше будет.

— Что здесь… — начал было говорить Джон Грейнджер, но был остановлен гостем.

— Полагаю, сейчас не самое подходящее время для разговоров. Если хотите получить ответы, приходите завтра ко мне в любое удобное для вас время – я дома целый день. Все приходите, — мистер Кливен многозначительно глянул на девочку, с круглыми от удивления глазами осматривающую восстановленную комнату.

Сидя в кресле у камина, Саймон Кливен задумчиво разглядывал на свет бокал с коньяком.

— Что ж, — пробормотал он, — если не придут, значит не придут… Тогда придётся собирать вещи. Но, наверное, всё-таки они захотят получить объяснение.

С этими словами, Саймон решительно отставил бокал и отправился в библиотеку подбирать книги, которые стоило дать девочке в первую очередь. Нужно было что-нибудь общее, вводное и не имеющее отношение к его роду. К сожалению, его не очень-то интересовал современный магический мир Британии – лишь постольку-поскольку. Обычно он предпочитал иметь с ним как можно меньше дел. И теперь вот приходилось выискивать хоть какие-то книги, способные дать новичку представление о нем.

Глава 2

Грейнджеры появились перед воротами дома Кливена после полудня. Видно посчитали, что прийти раньше не совсем удобно. Джон протянул руку к звонку, но калитка вдруг скрипнула и открылась сама по себе. Все трое гостей удивлённо замерли и осторожно вошли во двор… с подозрением смотря на калитку, которая за ними закрылась аналогичным образом.

Опасливо оглядываясь, гости поднялись по ступенькам, подошли к двери дома… которая так же неторопливо открылась перед ними.

Внутри царил полумрак, только свеча в бронзовом подсвечнике одиноко парила перед лицом вошедшего первым Джона. Он попятился, оглянулся на жену, которая открыв рот наблюдала за этим чудом. Зато дочь лишь восхищённо охнула, поднырнула под рукой отца и запрыгала вокруг парящего подсвечника, пытаясь разглядеть нити, на которых он висел.

— Мама, папа, он действительно в воздухе парит! Смотрите! – Девочка замахала руками вокруг парящей свечи. Той, видно, это не понравилось, и она поднялась повыше, потом качнулась, показывая, что нужно двигаться.

— Гм… Полагаю, она приглашает идти за ней, – предположил Джон.

Свеча несколько раз наклонилась и выпрямилась, словно кивая в подтверждение. Эмма покрепче ухватила руку мужа, а другой рукой прижала к себе дочь, явно прикидывая стоит ли идти дальше или лучше вернуться домой.

Все трое шагнули вперёд, свеча с подсвечником тут же полетела перед ними, освещая дорогу вдоль каменных стен коридора и то и дело свисающую с потолка паутину.

К счастью, коридор оказался не очень длинным и вскоре они остановились перед дверью, к которой их привела свеча. Дверь, как и предыдущие, открылась перед гостями самостоятельно.

— Заходите, – раздалось приглашение оттуда.

За дверью, вопреки ожиданиям и опасениям гостей, оказался вовсе не каменный склеп, а вполне себе современная гостиная. Окна, круглый стол в центре, булочки на блюде, разлитый чай по чашкам, джем в розетках. Обыденность этой картины настолько отличалась от только что увиденного, что ещё одна самостоятельно закрывшаяся дверь уже не привлекла к себе внимания. Сам хозяин сидел во главе стола, неторопливо прихлёбывая чай из чашки. При виде вошедших гостей, он отставил чашку, встал и приглашающе указал на свободные стулья. Заметив их неуверенность, усмехнулся:

— Не обращайте внимания на коридор, просто я подумал, что вы мне поверите больше, если я покажу вам нечто необычное. На самом деле там только иллюзия.

— Иллюзия? – Джон оглянулся, шагнул к двери, через которую они вошли и резко снова открыл её… Демонстрируя вид на самый обычный ярко-освещённый коридор, стены которого были отделаны деревянными панелями. И ни следа паутины или камней. Закрыл дверь. – Вы ведь объясните, что происходит? – скорее попросил, чем спросил Джон.

— Конечно. Для того вас и позвал в гости. Да вы проходите, садитесь. Как говорят у меня на родине, – в ногах правды нет.

— Вы не англичанин? – нашёл, как посчитал Джон, подходящую тему для разговора, чтобы хоть немного отойти от происходящего.

— Нет. Я приехал в Англию десять лет назад… надо признать, не в самое удачное время, но так уж сложилось. М-да. И, раз уж так сложилось, давайте познакомимся. Вас я знаю. Признаться, давно наблюдаю за вашей дочерью, мистер Грейнджер. С того самого момента в парке, когда она призвала к себе книгу.

Джон Грейнджер нахмурился, всмотрелся в лицо хозяина.

— Вы тот самый старик… Простите.

— Не извиняйтесь. Тот самый. Да, я видел, что сделала ваша дочь, потому и присматривал за ней. Да, прошу прощения, я князь Мишин Алексей Григорьевич.

— О…

— Знаю, вам англичанам тяжело выговорить некоторые звуки, так что можете звать меня так, как знаете – мистер Кливен, тем более я уже привык к этому имени.

— Но вы…

— Самый настоящий князь. Только, увы, все мои имения и состояния остались в России, которую наша семья вынуждена была покинуть после семнадцатого года. Мне тогда уже было двенадцать, и я хорошо помню то бегство… спаслись чудом.

— Понимаю, – сочувственно покивал Джон Грейнджер, прихлёбывая чай, чтобы скрыть неловкость. Остальные пока в разговор не вмешивались. Эмма, видно, чувствовала себя не очень удобно, а девочка не лезла поперёк взрослых, хотя, судя по тому, как она нетерпеливо подпрыгивала на стуле, вопросов у неё скопилось много. И только суровые взгляды матери мешали ей задать их все и разом.

— О, это давно было. Много с тех пор воды утекло.

— Но почему вы сказали, что у вас возникли проблемы с бегством? С вашими-то способностями…

Саймон Кливен усмехнулся.

— А вы думаете, кто нас ловил? Они все прекрасно знали о способностях нашей семьи.

— Значит… Значит, вы не одни такие?

— Ну… могли бы и сами сообразить, глядя на то, что вытворяет ваша дочь. Как я понимаю, вы немного озадачены происходящим?

— Есть немного, – хмыкнул Джон, глянув на дочь.

— Тогда сначала я вам кое-что поясню. Помимо обычного мира людей, которых у вас в Англии называют маглами, есть ещё мир магии, или магический мир, в котором живут маги. То есть люди, владеющие волшебством.

— Волшебством? – недоверчиво вскрикнула Эмма.

— Вы как-то по-другому можете объяснить увиденное?

— Эм… ну бывают ведь люди с паранормальными способностями…

— Нет, не бывают. Это всё магия. И отличает мага от обычного человека наличие у него магического ядра, которое и позволяет творить волшебство. Научиться ему невозможно, с этими способностями можно только родиться.

Эмма и Джон разом повернулись к дочери. Саймон кивнул.

— Совершенно верно. Ваша дочь родилась с этими способностями.

— Но ни я, ни мой муж точно не эти… маги!

— А кто сказал, что способности к магии могут быть только от родителей магов? – Саймон на миг задумался. – Полагаю, нужно кое-что пояснить. В магическом мире принято определённое деление магов. Когда ребёнок-маг рождается в семье магов, думаю, тут всё понятно. Такого ребёнка называют чистокровным. Как и в обычном мире, в магическом есть своя аристократия, некоторые семьи возводят свою родословную ко временам Мерлина, чем очень гордятся.

— О-о, – понятливо протянул Джон.

— Да, вы верно предположили. А ещё учитывайте, что маги живут примерно в полтора раза дольше обычных людей, что их общество крайне замкнуто и невелико. К тому же, сильный маг, а тем более сильный род, сам по себе самодостаточен и не нуждается в кооперации с другими магами для достижения каких-либо целей. По этим причинам социальный прогресс в мире магов идёт очень медленно. А из-за статута Секретности, принятого в Европе, развитие магического мира здесь вообще практически застыло на том уровне, на котором оно находилось в момент принятия статута.

— Только в Европе? – удивился Джон.

— Вообще-то он был принят на международной конференции магов, то есть распространён на всей планете, но каким образом его исполнять… Тут уже у каждой страны есть свои особенности. Просто в Европе он исполняется строже всего.

— А когда этот статут был принят? – поинтересовался Джон, о чём-то задумавшись.

— В конце семнадцатого века. Некоторые контакты ещё оставались примерно до середины века восемнадцатого, но постепенно сошли на нет. Где-то на уровне середины восемнадцатого века магическое общество в Европе и застыло. Хотите понять его, читайте исторические книги и проводите аналогии – если и ошибётесь в чём-то, то не сильно.

— Поэтому мы о магах не слышали? Но почему вообще этот статут приняли? Как я понял, он скорее навредил магам, чем помог.

— Инквизиция, страхи обычных людей, из-за чего возросло напряжение в отношении между магами и маглами. Зависть людей к магам, куда ж без неё. Страхи магов перед возросшими возможностями маглов. Понимаете, маг против воина с мечом, и даже с луком, победит гарантированно. Против воина с аркебузой… как повезёт, точнее кто выстрелит первым. Против штуцера уже не устоит ни один щит. Можно поджечь порох в оружии, но… – Саймон достал небольшую деревянную палочку из рукава. – Волшебная палочка, которая и помогает магам творить волшебство, – пояснил он. Взмахнул ею… с кончика сорвался огонёк, улетев в стену. Все проследили за ним, а Саймон повернулся к Джону. – Видите в чём проблема?

— Целиться этой вашей палочкой неудобно.

— Верно, – кивнула Саймон. – Палочка – могучий инструмент, с помощью которой можно сделать многое. Помните, как я в вашем доме порядок навёл? Но, как всякий универсальный инструмент, она делает многие вещи хуже специализированных. Ружьё бьёт точнее и дальше. А сейчас ещё и стреляет быстрее. И только могучий маг может остановить пулю. Одну-две.

— Маги испугались?

— Скорее просто приняли превентивные меры. Если вы подумаете, то сами поймёте, что у них были причины опасаться обычных людей. Просто вспомните об уровне образования в то время. Даже сейчас люди не очень терпимы к тем, кто как-то отличается от них, а уж в то время… Вы же ведь тоже не спешили объявить во всеуслышание о способностях дочери.

— Кажется, я понимаю, о чём вы. Но вы постоянно подчёркиваете, что всё это касается Европы и что тут самое строгое соблюдение статута, а какие особенности в других местах?

— У европейцев есть своеобразный эгоцентризм. Им кажется, что все главные события в мире происходят только у них. В мире маглов может и так, но вот в магическом мире… В той же Японии маги всегда жили вместе с обычными людьми и после принятия статута мало что поменялось. Просто афишировать своё существование перестали. А Ближнем Востоке всем вообще плевать на все законы, в том числе и магам. Особо не наглеют, ибо можно получить по шапке от магов других стран, но и не прячутся.

— А у вас на родине?

— У нас тоже своих заморочек хватает. Просто Россия малость побольше Европы и маги там имели возможность жить отдельно от людей и не пересекаться с ними. К тому же у нас простые люди менее склонны к нетерпимости. Ведьмы, например, испокон веков, ещё с языческих времён жили среди людей в деревнях, оказывая разные услуги крестьянам – лечили их, заботились об урожае, предсказывали погоду. Маги же у нас жили на севере на Кольском полуострове. Нам ведь мороз не доставляет особых проблем. Кстати, одна из магических школ находится именно там, в одном из мест проживания магов. Более строго статут стал соблюдаться при Петре Первом, в подражании Европы, вот только у меня на родине несколько своеобразное отношение к законам. Он скорее был рекомендацией, чем руководством к действию. Что же касается чистокровности родов, то наш пришёл на Русь вместе с Рюриком. Так что в плане чистокровности он очень известен… – Саймон вздохнул, – был. Сейчас я остался последним его представителем. Мой старший брат погиб во время гражданской войны, когда воевал против большевиков. Отец умер в восемнадцатом… не смог примириться с происходящим в стране. А мама погибла во время бегства из России…

— Прошу прощения, но если вам…

— Не извиняйтесь. Если бы я не хотел, то не рассказывал бы всё это. Просто у меня есть к вам одно предложение, потому хочу, чтобы вы лучше узнали меня и то, что происходит в магическом мире. – Саймон поднял руку, прерывая готового уже задать вопрос Джона Грейнджера. – Давайте сначала я закончу объяснения, а потом уже сделаю предложение.

— Конечно-конечно.

— Так вот… Впрочем, вряд ли вас заинтересует история магии в России. Если хотите, я потом вам её расскажу, как один из моментов истории магии мира. Просто поясню, что Пётр Первый, когда проводил свои реформы, ввёл магов в одну из своих коллегий, замаскировав её от людей невзрачным названием. Наш род с тех времён постоянно состоял в правительстве царей. Потому, кстати, наши маги не сильно прятались, о нас знали почти все обычные аристократы. Это было и нашим благом… и, как оказалось, стало проклятьем, когда случилась революция. Слишком много людей оказались осведомлены о нас, и мы не смогли спрятаться.

— Понимаю…

Саймон отхлебнул чаю, встряхнулся.

— На чём я остановился? Ах, да. Думаю, вы поняли, кто такие чистокровные маги.

— Аристократия магического мира.

— Ну… Не все. Проведите аналогию с обычным миром и будете точны. Есть принцы, а есть заштатные барончики, у которых всё наследство – разваливающийся дом. Зато родословная длинной до моря. Есть те, кто считается чистокровным в первом поколении.

— То есть, если их родители маги, но бабушки с дедушками нет …

— Правильно, Джон. Так вот, есть ещё те, кого называют маглорожденными, то есть дети, которые родились с даром, но у которых в семье не было магов. А вот её дети будут считаться чистокровными в первом поколении.

— Если вы говорите, что мир магов консервативен, то…

— То отношение к маглорожденным среди чистокровных не очень. Верно. Правда, тут от страны во многом зависит. Как я уже говорил, я не очень знаком с магическим миром Англии, но слышал, что он один из самых консервативных в Европе, хотя, после последней войны, изменения есть.

— Войны?

— Ну, это её здешние маги так громко назвали. Обычный делёж власти, только с использованием радикальных методов. Люди есть люди, – пожал плечами Саймон. – Говорю же, в неудачное время попал к вам. У вас как раз гражданская война шла. Появился один предводитель чистокровных, который пообещал избавить мир от маглорожденных.

— Жуть какая, – передёрнулась Эмма.

— Не всё так плохо. Даже сорок лет назад его идеи были уже слишком радикальны, а уж сейчас…

— Но ведь дело не в них? – проницательно высказался Джон.

Саймон хмыкнул.

— Какие бы идеи не занимали людей, но за ними всегда стоят те, кто рвётся к власти, прикрываясь ими. На самом деле у этого Тёмного Лорда, как его тут все называли, идеи были весьма здравые. Ваше английское министерство магии в последние сто лет проводило не очень мудрую политику, отстраняя древние рода от власти.

— Но ведь это хорошо, – рискнула высказаться Гермиона, всё это время молча слушавшая разговоры взрослых. – Ой, простите.

— Не скажите, мисс, – Саймон ответил вполне доброжелательно. – Обычаи на пустом месте не возникают, а древние рода выполняют в мире магии очень важную роль хранителей знаний и магии. Когда род долго живёт на одном месте, проводя определённые ритуалы, он приобретает родовую магию, такой своеобразный усилитель и аккумулятор магической энергии, которая восстанавливает магию мира. Собственно, неприятие маглорожденных чистокровными происходит ещё и потому, что маглорожденные используют в том числе и ту магическую энергию, которую ритуалами усиливают рода.

— Рода создают магию?

— Не совсем. Магия есть всегда и воспроизводится без проблем. Но людям проще употребить ту энергию, что ближе и более… как бы сказать… концентрированнее. А такая энергия есть у родов – родовая магия. Конечно, в полном объёме ею сможет воспользоваться только член рода, но и остальным останется. Вот чистокровные и говорят, что маглорожденные воруют их магию.

— Но как я понял, они действительно пользуются ею.

— Джон, маглорожденный при всём желании не сможет воспользоваться родовой магией. Ему достаётся лишь то, что сама магия отдаёт, и это так и так членам рода не достанется – либо растворится в мировой магии, либо будет… гм… употреблено маглорожденным. Ваше министерство, замалчивая об этом, само создало проблемы. В результате маглорожденные не знают о такой тонкости и не понимают, когда чистокровные обвиняют их в воровстве магии, а чистокровным выгодно это незнание маглорожденных, поскольку это знание смогло бы увеличить силу маглорожденных при правильном использовании.

— Но это же нечестно! Возмутилась Гермиона, не выдержав такой явной дискриминации.

— Мир вообще несправедлив, мисс, – ответил ей Саймон. – Мы ещё поговорим об этом. Но даже так эта родовая магия делает маглорожденных сильнее. А если ваше министерство добьётся своего, уравняв чистокровных с маглорожденными, это ослабит как первых, так и последних.

— А не это ли министерству и нужно?

— Возможно, Джон. Возможно. Но если так, то там сидят ещё большие глупцы, чем я думал. Древние чистокровные рода из-за родовой магии всегда сильнее обычных волшебников. Правда, члены рода получают доступ к родовой магии только после семнадцати, до этого мало чем отличаясь от обычных детей, но как факт. Потому им доступны гораздо более мощные заклинания. Мощные заклинания – это возможность больше влиять на разные неблагоприятные факторы, лучшая защита в том числе и для обычных людей. А ваше министерство, проводя политику уравнения чистокровных и маглорожденных обрекает многие знания на утерю и ослабляет своих волшебников. Не говоря уже о том, что чистокровные рода так просто от власти не откажутся. Радикалы обязательно выступят против такой политики министерства. На самом деле, маглорожденные в прошедшей войне оказались просто разменной монетой. Ими всерьёз никто не интересовался. И если бы я попал в Англию не десять лет назад, а пятнадцать, то вполне возможно присоединился бы к этому Тёмному Лорду. Всё-таки идеи у него были здравые.

— Убрать маглорожденных?

— Этого никто не декларировал. Изначально он выступал за возвращение древних ритуалов и пересмотр того, что считать тёмной магией. Даже самые ярые радикалы среди чистокровных понимали, что без маглорожденных они вымрут. Магов слишком мало.

— Закрытое общество?

— Верно. Свежая кровь не просто необходима – она залог выживания. Они боролись не за уничтожение маглорожденных, а за их подчинение чистокровным.

— Вы были за это?

— Не в той форме. Видите ли, именно на этом мы прогорели в России. У нас дома постоянно шла борьба за влияние среди родов. Потому каждый род стремился привлечь к себе маглорожденных и побольше. За сильными маглорожденными шла настоящая охота.

— Привлечь к себе?

— С помощью ритуалов можно любого человека включить в род, и он получит доступ к родовой магии. Но, как обычно бывает… немного перестарались. Маглорожденных в рода включали с понижением прав… – Саймон вздохнул, стиснув трость. – В революцию большевики привлекли их на свою сторону как раз тем, что пообещали уравнять их права. Не знаю уж что там у них получилось… Хотя, что-то получилось, если во время второй мировой маги в России весьма мощно выступили на стороне советов. М-да…

— Ваши маги воевали?

— И ваши воевали. Скажу больше, именно маги Германии активно продвигали к власти Гитлера и стояли за его спиной. Я дам вам книги, прочитаете. Гриндевальд звали этого мага. Кстати, Дамблдор, он сейчас директор магической школы Хогвартс в Англии, тоже сражался и даже вроде как победил на дуэли этого Гриндевальда.

— «Вроде как»?

— Мутная там история была, – поморщился Саймон. – Я мало что знаю… Мы тогда держали фронт против красных… М-да… хотел позже сказать об этом.

— Вы сражались на стороне Гриндевальда?

— Егерь отдельного полка в гвардии Гриндевальда. Пусть идеи этого типа мне были всегда отвратительны, я сражался не столько на его стороне, сколько против красных. Мне казалось, что так я возвращаю долги тем, из-за кого погибли моя мама, мой отец и мой брат… Так вот, история там мутная. Собственно, то, что мы проиграли уже всем было ясно, весь вопрос в цене. Дуэль, как мне кажется, позволила Гриндевальду уйти достойно, а Дамблдор приобрёл славу победителя Тёмного Лорда, хотя сам Гриндевальд себя так никогда не называл.

— Какие неожиданные подробности открываются, – хмыкнул Джон. Заинтересовались историей, похоже, все.

— Как видите, у меня есть причины не любить маглорожденных… именно они составили костяк поддержки красных… Но сейчас уже у меня хватает мудрости понять, что и мы были не безгрешны. Ненависть ушла, осталась пустота. Потому я и говорил, что возможно поддержал бы вашего Тёмного Лорда… Как же его там звали… Как-то он смешно себя называл… и нелепо… А-а-а, вспомнил! Волдеморт.

— Вы сказали, что поддержали бы его лет пятнадцать назад. Но десять лет назад вы отказались выступать на его стороне. Что же случилось за эти пять лет?

— Да с ума он, сошёл, похоже, этот Волдеморт. Не знаю, уж что там произошло, но его здравые идеи каким-то образом превратились в радикальные. Они начали устраивать настоящие террористические акты, уничтожая всех, кто им противостоял. Тогда-то они и провозгласили об изгнании маглорожденных из магического мира. Почему чистокровные рода остались ему верны, не понимаю – уж они-то должны были разглядеть, чем всё закончится, если эти идеи доведут до конца. А с сумасшедшими мне не по пути. Устал я воевать уже, почти сорок лет воевал, ещё в эту заварушку влезать… Увольте. Потому и сбежал из магического мира. Купил этот дом, поселился в нём.

— А против вы не хотели выступить?

— Джон, поймите меня правильно. До вашей страны мне нет никакого дела. Более того, у меня есть причины не любить её, ибо именно она поддержала революцию у меня на родине. Так что и то ваше правительство я точно так же имею право обвинить в смерти своих родных. Да, это всё политика, но мне от этого не легче. И перебрался я сюда только потому, что оставаться в Швейцарии мне стало нельзя. Так что… навоевался. Да и без меня справились с этим лордом.

— Война закончилась?

— Да. В восемьдесят первом. Могу только слухи рассказать, которые до меня доходили. Этот Волдеморт отправился к кому-то там, убил всех взрослых, зачем-то хотел убить ещё и ребёнка, что в магическом мире страшное преступление.

— Убийство ребёнка?

— Убийство наследника рода. Ни один чистокровный не станет убивать наследника – свои же проклянут. За такое из рода изгоняли. А тут… В общем, попытался убить этого ребёнка и не смог, погиб сам. Почему, не знаю. Дамблдор пустил слух, что мать мальчика провела какой-то ритуал и ценой своей жизни защитила его… Есть подходящие ритуалы, вот только мать мальчика была маглорожденной… не хватило бы у неё сил… Хотя, после женитьбы её должны были принять в род Поттеров… и если ей оказалась доступна родовая магия, то вполне-вполне… Вот только все эти ритуалы связаны с жертвой и кровью, что ваше министерство считает тёмной магией и преследует. Так что эта ведьма нарушила сразу несколько законов. И выживи она, отправилась бы в Азкабан. Это тюрьма для волшебников.

— Но за что? – возмутилась Эмма. – Если она уничтожила этого злого мага…

— С помощью запрещённого ритуала. Хотя, опять-таки, это всё мои предположения. В любом случае, до тюрьмы дело не дошло бы, нашлось бы кому за неё вступиться. Просто мне вдруг интересно стало, что там могло произойти. Как вы понимаете, что реально случилось, никто не знает, выжил один мальчик, а ему чуть больше года было, вряд ли он что помнит.

— Бедный мальчик.

— Ну почему бедный? – усмехнулся Саймон. – Как я слышал, он теперь национальный герой. Тот, кто победил Волдеморта. Мальчик-Который-Выжил.

— А вы очень скептически к этому относитесь.

— Чтобы там ни произошло, Джон, но вряд ли к этому причастен мальчик. Если кого тут и надо прославлять, так это его мать. Славу о мальчике пустил Дамблдор, а он даже руку просто так не поднимет – он политик и политик действительно великий. А значит, если он рассказал историю именно таким образом, ему зачем-то это нужно.

— А причём тут Дамблдор?

— Именно он возглавлял тех, кто противостоял Волдеморту. И именно он первым оказался в доме Поттеров. Он же забрал оттуда ребёнка. Так что историю Мальчика-Который-Выжил мог рассказать только он. Зачем – даже гадать не буду. Это всё, что я знаю.

— Интересная история.

— Вы её ещё наслушаетесь. А пока давайте вернёмся к вашей дочери. Как вы уже поняли, она маглорожденная. Тут вот какая тонкость: маглорожденными могут быть те, у кого в роду, с любой стороны, когда-то давно были волшебники. Например, либо с вашей стороны, Джон, либо с вашей, Эмма. Иногда случается, что в волшебной семье рождается ребёнок, лишённый магии.

— Как в обычной семье рождается ребёнок-маг, так и тут, только наоборот?

— Верно. Таких людей называют сквибами. Магию они видят, но сами колдовать не могут. В старину таких детей стыдились. Считалось, что род утратил благословение магии, а потому их объявляли умершими. Иные и, правда, таких детей убивали, но чаще просто изгоняли в мир маглов. Очень может быть, что кто-то из предков маглорожденного был сквибом. Если бы это было так, то ваша дочь формально может принадлежать к какому-нибудь роду, а то и не к одному. Можно провести ритуал принятия рода, и тогда ваша дочь получит доступ к замороженным сейфам, если срок ожидания наследников ещё не истёк, и даже сможет претендовать на титул главы рода. Правда, если пересечение будет с несколькими вымершими родами, то придётся выбирать какой принимать. Вполне возможно, что в результате даже приложится некая сумма денег. Гоблины всегда досконально ведут учёт сгинувших родов.

— Гоблины?

— Банкиры магического мира, – отмахнулся Саймон. – И как любые банкиры, они любят, чтобы деньги работали. Но вот беда, согласно договору с волшебниками, сейфы сгинувших родов консервируются, и в них никто не имеет доступа. Потому они даже обрадуются, если найдётся представитель такого рода и сейф распечатают. Плюс книги рода, с его знаниями, которые тоже хранятся в сейфе.

При этих словах глаза девочки засверкали.

— Но?

— Всегда есть «но», – кивнул Саймон. – Видите ли, после проведения ритуала принятия рода активируются и его фамильные проклятия, причём защиты от них у неё не будет. Без поддержки и знаний шансов выжить у неё нет. Чтобы включить защиту, нужны ещё ритуалы, которых ваша дочь не знает. Да и негде ей их проводить, поскольку вряд ли цел менор. Гоблины могут помочь… за деньги. Очень большие деньги. Вполне возможно, что потом все приобретённые богатства уйдут на ритуалы, просто для того, чтобы выжить.

— Да уж.

— А ещё может оказаться так, что род всё ещё существует. Полагаю, вы и сами понимаете, что они вряд ли обрадуются новому родственнику. Принять-то они её примут, вот только вы, в таком случае, вашу дочь можете больше не увидеть. И вряд ли её примут в род в качестве равноправного члена.

— Тогда никаких ритуалов по поиску рода! – отрезала Эмма Грейнджер.

Саймон одобрительно кивнул.

— Правильно. Но я всё же думаю, что это не ваш случай.

— Почему? – вскинулся Джон, но тут же сообразил: – Постойте, вы сказали «если бы это было так, то Гермиона могла бы принадлежать роду»?

— А вы внимательны. Дело в том, что ваша дочь слишком сильна для маглорожденной. Понимаете, сквиб – это очень слабый маг. Его магия слаба. И если спустя поколения в его потомке снова проснулась магия…

— Этот ребёнок не может быть слишком сильным.

— Верно. Маглорожденные всегда слабее чистокровных. Всегда. Потом, через поколение они могут восстановить силы, но сами они слабы. Не так, чтобы очень, но заметно. Ваша же дочь… если бы я не знал про вас, то решил бы, что она из чистокровной семьи.

— Мы точно её родители! – отрезала Эмма.

— Знаю. Как только вы вошли сюда, я немного поколдовал… Извините, но я должен был убедиться. Как вы сами поймёте вскоре, вопрос далеко не праздный. Вы – точно её родители. – Саймон повернулся к девочке… и к ней плавно подплыл знакомый подсвечник с горящей свечой. – Гермиона, я там приготовил тебе несколько книжек, который помогут тебе узнать о мире магии. Иди за свечой, почитай.

Девочка дурой не была и явно сообразила, что её просто отсылают. Надулась, но под строгими взглядами родителей послушно встала, сказала «спасибо» и вышла следом за летящей свечой.

Саймон дождался, когда за девочкой закроется дверь и посмотрел на её родителей.

— Кроме маглорожденных, в роду у которых были сквибы, есть ещё такие, у которых в роду никогда, ни с какой стороны магов не было. Точнее, не было на протяжении минимум трёх поколений. Таких маглорожденных называют Обретёнными. У меня на родине их называют благословлёнными магией. Хотя, из-за политики вашего министерства, вряд ли кто вспомнит о таких людях, но для вас это и лучше.

— И… что это означает для Гермионы?

— Обретённые так же сильны, как чистокровные. Тут дело в ослаблении Рода. Сквибы не рождаются просто так, они признак, что с магией рода что-то не так. За три поколения без магии исчезнут самые стойкие проклятья и ребёнок-маг, появившийся в такой семье, будет совершенно чист от всяких гадостей, с обновлённой магией, которую ничто не сдерживает. Хотя, конечно, после семнадцати чистокровный маг всё равно сможет превзойти их в силе, но только благодаря родовой магии. Но главное не в этом. Введение в род обретённого усиливает его. Вообще, в угасающие рода можно вдохнуть жизнь новой кровью, пусть даже маглорожденного. Вопреки теории чистокровных радикалов, полукровки оказываются сильнее иных чистокровных. Тот же Дабмлдор, один из сильнейших магов Европы, полукровка. А если мать или отец будет обретённый? Но есть и ещё один плюс от такой связи. Помните, я говорил про проклятья? Любой род накапливает их в течение веков. Ритуалы позволяют избавиться от многих, заморозить их, свести к минимуму… но всё равно что-то, да передаётся по наследству. За тысячелетия существования рода за ним тянется шлейф таких проклятий. Плюс близкородственные связи… Так вот, брак с обретённым полностью очищает род от всех его проклятий. Их дети будут свободны от них, можно сказать, род обновится, без потери родовой магии. Ввести в род обретённого – большая удача для рода. Более того, такой брак способен вылечить даже гемофилию. Понимаете, насколько ценятся такие люди в закрытом мирке магов?

Грейнджеры с тревогой переглянулись.

— Тогда может быть не стоит туда пускать Гермиону? Если всё так, как вы говорите…

— Всё так. Но всё не так плохо, как вам кажется. Дело в том, что брак с обретённым должен быть только добровольным, иначе можно получить на род такие проклятья, что прошлые покажутся забавными неприятностями. В одиннадцать лет ей придёт приглашение в школу чародейства, а не пускать Гермиону не советую.

— Но мы можем? И почему не советуете?

— Можете. А не советую хотя бы потому, что если Бог дал какие-то способности, то грех их не развивать. Но не это главное. Вы помните, что было вчера? Такие всплески магии называются стихийными, и дети их контролировать не в силах. Это своеобразный защитный механизм. Магическое ядро человека растёт вместе с ним. Но в раннем детстве оно растёт быстрее, а потому магия буквально выплёскивается наружу. Если бы не это, ребёнок уничтожил бы себя сам, а так просто сбрасываются излишки магии наружу в момент эмоциональной нагрузки или стресса. И пока ядро не стабилизируется, детям не дают волшебных палочек. Палочка может работать только с уже сформированным ядром. Если палочку дать вашей дочери сейчас, то она скорее повредит себе, чем сможет что-то сделать. Потому даже чистокровных магов не обучают магии до одиннадцати. А вот когда ядро стабилизируется, то естественная защита в виде выбросов уже не требуется, хотя выброс всё равно возможен, но уже по другой причине, например, в случае сильного эмоционального потрясения. Ядро растёт вместе с магом, но если магию не использовать, то тогда она начинает разрушать организм. Если вы откажетесь учить дочь, то вряд она ли доживёт до пятидесяти.

Эмма испуганно ойкнула. Джон нахмурился.

— Вы говорили, мистер Кливен, что маги живут дольше людей?

— Потому что используют своё магическое ядро. Если сделать запруду на реке, то вода её либо разрушит, уничтожая всё поблизости своим ударом, либо начнёт переливаться через край, либо же поток воды сам смывает всё более мелкое, что пытается его нарушить. Думаю, аналогия вам понятна.

Все замолчали. Старшие Грейнджеры обдумывали услышанное. Саймон Кливен пил чай, давая им возможность поразмышлять.

— Вы говорили, что у вас есть к нам предложение?

— Да. – Саймон развернулся и взял с небольшого столика свиток. Протянул его Грейнджерам. – Это магический контракт. Он подписывается кровью… только не надо придумывать чертей с вилами и хвостами – тут простая магия крови. Суть его в том, что подписавшие его не смогут нарушить ни одно условие под угрозой потери магии и жизни. Естественно, подписать его могут только маги. Я предлагаю вашей дочери заключить со мной контракт ученичества. То есть она станет моей ученицей.

— Но вы сказали, что магии нельзя учить до одиннадцати?

— Неверно. Я сказал нельзя колдовать палочкой до одиннадцати, соответственно нельзя делать осмысленные магические действия. Но в магии много и других направлений, которые ей вполне доступны. Кроме того, у магического мира свои законы и обычаи. Можно войти в него ничего не зная о нём, как и делают все маглорожденные, а можно выучить его законы, понять обычаи. Знания – сила, а для вашей дочери ещё и дополнительная защита, без которой она может стать лёгкой добычей чистокровного рода. Согласитесь, вашей дочери, с учётом её статуса, не помешает узнать побольше о возможных… скажем так, проблемах и научиться их избегать. Обретённая – хороший приз для многих чистокровных.

— Но вы говорили, что силой обретённую взять нельзя?

— Нельзя. Но, Джон, вы же не ребёнок, должны понимать, что окрутить голову девчонке можно и без всякой магии, особенно, если она не понимает, где оказалась и считает всё вокруг сказкой. А кроме того есть любовные напитки, например. Формально ведь её не силой поведут под венец. Действие зелья прошло, а она уже замужем. Добровольно. От всего этого есть защита, но сколько маглорожденных хотя бы понимает, что от такого надо защищаться?

— Всё-всё, мы поняли! – Джон поднял руку. Развернул свиток так, чтобы его видела жена и они вдвоём углубились в чтение. Перечитали несколько раз, потом вместе повернулись к невозмутимому хозяину. – В чём подвох? Тут вы расписали про обязанности ученицы к учителю… То, что Гермиона переедет к вам… ладно, у вас ей и правда безопасней с её магическими выбросами, а поскольку ваш дом через дорогу от нашего и видеться с ней вы нам не запрещаете хоть каждый день…

— И даже согласны, если мы иногда будем присутствовать на её занятиях, – подхватила Эмма.

— Но для себя вы тут ничего не просите, – продолжил Джон. – Даже не затребовали плату за обучение. Согласитесь, такой альтруизм несколько…

— А кто говорит об альтруизме? – Саймон выглядел совершенно невозмутимым. —Видите ли в чём ваша проблема… вы смотрите на ситуацию с точки зрения маглов и ищите материальной выгоды. Но я маг. И золота у меня хватает, как вы понимаете. Моя награда тут не материальна, и она напрямую связана с магией. Понимаете, не будь ваша дочь обретённой, я бы и связываться с вами не стал.

— Вы…

Саймон вдруг откинул голову и расхохотался.

— О, Боже, Джон, побойтесь Бога! Мне больше восьмидесяти лет. Не надо считать меня монстром, готовым взять в жёны восьмилетнюю девочку. Я даже не доживу до того момента, как смогу получить наследника. И в контракт, если вы его внимательно читали, я специально ради вашего успокоения даже пункт отдельный вписал по этому поводу.

Джон явно выглядел смущённым.

— Извините, ради Бога, не хотел вас обидеть. Просто… я просто не понимаю.

— Я знаю. Но именно для того, чтобы вы поняли, что я получу от этого, я рассказывал всё так подробно. И про отношения в магическом мире, про маглорожденных и обретённых. Видите ли… если член рода совершает преступление против рода… нарушает его кодекс, совершает преступление против магии… его магическое ядро начинает разрушаться. Более того, это проклятье переходит и на прямых потомков. Это в вашем мире сын за отца не отвечает… в магическом ещё как отвечает. И внуки отвечают, и правнуки. Когда я был молодым дураком, мне казалось, что это всё неважно… главное отомстить… Ради этого можно перешагнуть через любые законы. Был бы жив отец, он бы меня образумил, но… Вот так и получилось, что, мстя за родителей, я нарушил столько пунктов кодекса… А поскольку к тому времени я оказался единственным членом рода, то и изгнать меня было некому. Вот так на род легло проклятье.

— Но, если вы единственный…

— А почему, как вы думаете, я остался единственным?

— О, господи, – прошептала Эмма.

— Как я говорил, когда я был молодым дураком, я всё это считал неважным, а когда поумнел… оказалось уже поздно. Я должен был в первую очередь думать о роде, а я думал о мести. Как результат… Эмма, Джон, такие, как я, в магическом мире носят прозвище «предатель крови». И все мои дети станут предателями крови. Очиститься от этого очень трудно. Тут даже брак с обретённой не всегда помогает… один из немногих случаев, когда этого оказывается недостаточно, хотя это и ослабило бы удар. Может быть несколько таких браков среди моих потомков помогли бы… кто знает.

— Тогда чего вы хотите добиться?

— Возрождения своего рода. Я хочу от вашей дочери клятвы, что один из её детей примет мой род.

— Что? Но…

— Постойте. Я не говорю, что это будет прямо вот завтра. Но рано или поздно ваша дочь вырастет. Я не прошу отдать в мой род первенца. Любого ребёнка. Второго, третьего. Есть ритуал, которому я научу её. Она должна будет провести его и тогда её ребёнок получит второе имя и станет наследником рода князей Мишиных. А поскольку этот ребёнок станет всё-таки наследником по магии, а не по крови, да ещё от обретённой, то он будет свободен как от проклятья предательства крови, так и от прочих наших родовых проклятий. И если когда-нибудь в России падёт большевизм, ему откроются хранилища нашего рода у меня на родине.

— Но почему? – только и нашёлся, что спросить Джон.

— Просто вы не понимаете, что значит ответственность перед родом для мага. Я потому и хочу взять Гермиону в ученицы… я должен научить её всему, что должна знать чистокровная ведьма, чтобы она потом научила этому наследника моего рода. Именно для этого я и готов делиться всеми тайнами своего рода, хотя, конечно, я и потребую с неё клятвы о не передаче их из семьи. И именно поэтому, я ничего от вас не скрываю. Я ответил на ваш вопрос?

Грейнджеры переглянулись.

— Нам надо подумать, – наконец решили они.

Саймон Кливен согласно кивнул.

— Скажете ваш ответ завтра. Потому что, если он будет отрицательный, я должен буду уехать отсюда.

— Вы…

— Именно так. Я многим рискую… Но ради будущего рода, я согласен на это. Иначе…

— Хорошо.

— В таком случае я провожу вас к Гермионе. Она сейчас в библиотеке.

— О! – рассмеялась Эмма. – Тогда её оттуда и за уши не вытащишь.

— Она может взять книги с собой, – улыбнулся Саймон.

Гостей он проводил до самой калитки, но едва они вышли на дорогу, повернулся и, не оглядываясь, зашагал домой. Теперь ему оставалось только ждать их решения. Решения, от которого зависело будущее рода князей Мишиных. Завтрашней день должен определить будет ли существовать род или сгинет в истории, как и многие до него.

Глава 3

Наверное, это были самые необычные посетители Косой аллеи за очень долгое время. Маг, явный иностранец, что сразу бросалось в глаза, несмотря на привычную мантию. Даже сложно сказать, что выделяло его из толпы. Рядом с ним, с любопытством вертя во все стороны головой, шагала девочка лет восьми в почти обычной мантии, только с дополнениями: нарядный воротничок, расписанные красивым узором короткие рукава, из-под мантии виднелись мягкие нарядные полусапожки и остроконечная шляпа, придававшая девочке немного задорный вид. Для полноты образа не хватало только метлы в руке. Если бы не откровенное любопытство, сквозившее в каждом жесте, в каждом взгляде девочки, а также заметная неуверенность, её можно было бы принять за волшебницу, впервые вышедшую в люди, и надевшую свою парадную мантию. Третий человек – мужчина, шёл замыкающим, также с интересом осматриваясь по сторонам, но при этом стараясь всё же присматривать за девочкой. Наряд его представлял собой самый обычный магловский костюм.

— Как тут необычно! – восторженно проговорила девочка, осматривая высящиеся дома.

— Угу. Лет двести назад был бы шикарный район, – проворчал мужчина, идущий последним.

Маг чуть улыбнулся.

— Я предупреждал, что маги малость консервативны. За обычным миром они почти не следят и все его успехи остаются за пределами их внимания. Честно говоря, никогда не понимал этого у европейских магов. На том же востоке они как-то же нашли возможность сосуществовать с нормальными людьми. Вполне возможно это из-за излишнего рационализма европейцев.

— А у вас не так? – заинтересовалась девочка.

Маг посмурнел.

— Я не знаю, как сейчас на родине. Я там не был уже… давно.

— Простите, – смутилась девочка.

— Всё нормально, – пожал плечами собеседник. – Нам туда.

Второй мужчина с сомнением посмотрел в указанную сторону и поёжился.

— Вы уверены, мистер Кливен? Выглядит это место как-то… не очень.

— Лютный переулок. В нём можно купить почти всё, несмотря на запреты вашего министерства. Но вы правы, там надо быть осторожными, иначе и самому недолго стать ингредиентами в зельях.

Второй собеседник с опаской глянул в сторону мрачного переулка, потом на девочку, на мужчину.

— И зачем нам туда? Да ещё и с Гермионой.

— Потому что из-за идиотской политики министерства только там мы сможем купить то, что нам нужно. А поскольку зелья мы ищем для Гермионы, то её присутствие необходимо, чтобы ей подобрали их индивидуально для лучшего эффекта. Да не бойтесь вы, если знать, что и как, то это место не опаснее ваших улиц. Если бы там убивали всех клиентов, то чёрный рынок просто разорился бы. Идёмте, а то уже на нас коситься стали, Джон!

Троица скрылись в переулке.

С точки зрения Гермионы Грейнджер никаких факторов против обучения у мистера Саймона Кливена не существовало. Запретить ей учить что-то новое и необычное? А именно как поиск способов запретить ей учиться поняла она подслушанный разговор родителей после возвращения из дома мага, а то, что пригласивший их человек был магом, девочка не сомневалась. И чего ещё родители сомневались, что-то там прикидывая, какие-то плюсы и минусы? Гермиона не выдержала, ворвалась в комнату и впервые устроила чуть ли не скандал. Ужас, что было.

Родители, в общем-то, не были против учёбы, смущали детали предлагаемого контракта, касающиеся будущего ребёнка, но говорить о них с восьмилетней девочкой как-то… ну не поймёт она сомнений родителей. Другие же аргументы у них отсутствовали. Так что на следующий день они все втроём снова появились в доме Кливена, где ещё раз самым внимательным образом изучили предложенный контракт и со вздохом приняли все условия.

Мистер Кливен вытащил из секретера кинжал, ткнул им в ладонь левой руки, отложил его в сторону, а правым указательным пальцем мазнул по выступившей крови и прижал его к пергаменту с договором. Пергамент полыхнул алым, но тут же успокоился.

Маг поднял кинжал и протянул его девочке.

— Теперь твоя очередь. Ты должна повторить то, что сделал я.

Впервые Гермиона заколебалась. Ткнуть этим себе в руку? Бр-р-р. Поднявшегося было к ней отца движением руки остановил мистер Кливен.

— Вы тут ничем помочь не сможете. Ученический договор заключают только добровольно и никто, даже родственники, не должен вмешиваться, иначе магия может счесть, что девочку принуждают и не подтвердит договор. Гермиона, если ты действительно хочешь учиться у меня, ты должна это сделать. У магии свои законы. Считай это уроком – магические договора не может подписать никто, кроме заключающих их сторон.

Девочка поджала губы, неуверенно приняла кинжал, крепко зажмурилась и с писком ткнула им себе в ладонь. Приоткрыла один глаз, убедилась, что кровь есть, снова зажмурилась, отбросила кинжал и указательным пальцем размазала кровь по ладони. Снова приоткрыла один глаз, осмотрелась, заметила пергамент с договором и быстро ткнула в него испачканным кровью пальцем. Полыхнуло красным – договор принял подпись.

Кливен взмахнул палочкой, залечивая раны и себе, и девочке.

— Вот и всё. Можешь теперь открыть глаза. Отныне ты моя ученица. – Он отвернулся, взмахом руки подозвал кинжал, который плавно влетел в подставленную ладонь, и убрал его в секретер. Достал оттуда шкатулку, осторожно поставил её на стол перед собой, открыл и вытащил небольшой плетёный золотой браслет. Ухватил его двумя руками и дёрнул в стороны. Гермиона вскрикнула, опасаясь, что браслет порвётся, но тот, вопреки ожиданиям, просто растянулся. – Протяни руку.

Гермиона так удивилась, что послушалась без вопросов. Мистер Кливен тут же надел ей на руку браслет и тот съёжился, подстраиваясь под нужный размер.

— А что это? – заинтересовалась Гермиона, разглядывая украшение.

— Знак, что ты моя ученица. Видеть его могут только маги, твои кровные родственники и те, кому ты захочешь его показать. По нему я всегда буду знать, где ты, твоё состояние, смогу аппарировать на его сигнал. Поскольку, как учитель, я отвечаю за твою безопасность, то лишним это не будет. – Тут Кливен замолчал, но всё же, хотя и нехотя, закончил: – Так же я могу через него смотреть твоими глазами, если захочу.

— Ой!

— Не бойся, ты сразу почувствуешь моё присутствие, тайком через него подглядывать не получится. И, поверь, это необходимо. Сама потом поймёшь.

Джон Грейнджер с большим сомнением поглядел на украшение дочери и повернулся к магу.

— Магия – вовсе не цветочки из палочки, она может быть опасна. Некоторые упражнения бывают… требуют осторожности. Поэтому, в такие моменты я должен иметь возможность контролировать каждое движение вашей дочери, чтобы обезопасить её.

Старшие Грейнджеры переглянулись и неуверенно кивнули.

— Вы хотите, чтобы наша дочь сразу переехала к вам? – с опаской спросила Эмма.

— Пока нет, – покачал головой Кливен. – Я не был уверен, что вы примете моё предложение и не подготовил комнату девочке. К тому же, полагаю, вы захотите принять участие в её обустройстве. Так что эту неделю пусть Гермиона остаётся дома.

— А учёба? – сразу вскинулась Гермиона.

Её родители заулыбались, Кливен хмыкнул.

— Конечно, занятия мы начнём, потому жду вас сразу после школы, юная леди. За оставшееся до переезда время, когда мы и начнём серьёзные уроки, я хочу познакомиться с вами получше и составить план занятий. – И уже обращаясь к старшим Грейнджерам, пояснил: – Это не займёт много времени – часа два в день, не больше.

На следующий день Гермиона буквально ворвалась в дом, едва не подпрыгивая от нетерпения. Хмурый Кливен встретил девочку в зале сидя в кресле. Девочка, наткнувшись на сердитый взгляд, застыла в дверях, неуверенно перешагнула с ноги на ногу.

— Что это сейчас было? – хмуро спросил Кливен. – Выйди и зайди, как положено. И на будущее, моя ученица не должна врываться в мой дом, как на стадион. Спину прямо, голова прямо. Походка спокойна. Попробуй.

Девочка насупилась, помялась, но всё же вышла. Второй раз она вошла, как положено.

— Неправильно! – отрезал Кливен.

— Но почему? Я вошла так, как вы просили.

— «Как я просил». То есть вы так поступили только потому, что я просил? Хорошо. А стучать вас, мисс, не учили? Или вы всегда врываетесь в чужой дом без стука? Что ж, по крайне мере ясно, чему будут посвящены первые из наших занятий.

Гермиона молча развернулась и вышла. Через некоторое время раздался осторожный стук.

— Войдите.

— Это я, господин учитель, – Гермиона прошла немного вперёд и замерла пай-девочкой, робко посматривая на Кливена.

Тот хмыкнул.

— Вот так лучше. Проходи. Садись вон на тот стул.

Девочка опасливо приблизилась к высокому, почти барному стулу. Взобралась на него, устроив ноги на специальной подножке. Кливен подвинул к ней обычный стул и сел напротив, его голова как раз оказалась вровень с головой девочки.

— Понимаешь теперь?

— Вы хотели, чтобы мы были одного роста? – с сомнением спросила она.

— Роста? Гм… Пусть будет роста. Почти верно. Чуть позже я ещё раз спрошу. А теперь для чего это. – Кливен задумался. – По-хорошему я, как учитель, не обязан объяснять все свои действия, но ты, как я смотрю, девочка любопытная и любишь учиться. – Гермиона аж зарделась от удовольствия при этих словах. – Потому в твоём случае, думаю, лучше будет делать все объясняя. Так тебе будет легче принимать мои команды. Так вот, как я говорил, я хочу познакомиться с тобой. Узнать, что из себя представляет некая Гермиона Джин Грейнджер. Какие у неё сильные и слабые стороны, что она любит или не любит делать, как относится к одноклассникам и чем вообще занимается в школе. – Тут девочка потупилась. – Можно было пойти сложным путём и начать задавать вопросы, но в таких делах люди не очень откровенны и склонны приукрашивать себя, замалчивать что-то неблаговидное. Правду не скроешь, хотя её поиск займёт время. Но можно ускорить процесс…

— И как? – не выдержала паузу Гермиона.

— А вот сейчас у нас будет первый урок. – Девочка, сообразив, что начинается серьёзный разговор, даже подобралась вся, явно жалея, что в руках нет ручки и блокнота, чтобы всё записать. Но попросить не рискнула, видела, что учитель не одобрит этого. – Запомни – некоторые маги умеют читать мысли.

— Ой. И вы?

— И я. Вот сейчас ты мне не веришь, а по дороге ко мне тебе дорогу перебежала чёрная кошка, и ты долго думала идти ко мне прямо, или обойти это место и зайти с другой стороны…

— И правда, – ошеломлённо прошептала Гермиона, широко раскрыв глаза.

— Таких магов не очень много, но ты никогда не знаешь, кто из них способен читать мысли, а кто нет. Но! Во-первых, таким способом можно прочитать только поверхностные мысли. Я смог прочитать про кошку только потому, что для тебя это было очень ярким и недавним событием. А во-вторых, для чтения мыслей нужен прямой зрительный контакт. То есть нужно, чтобы ты смотрела мне в глаза. Теперь поняла, почему я посадил тебя так высоко, а сам сел напротив?

— Чтобы я могла смотреть вам в глаза не напрягаясь?

— Именно. Потому запомни: никогда не смотри магу в глаза. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Защиту разума мы ещё будем с тобой изучать, но это будет позже. Пока же возьми за правило – смотри человеку между глаз, в точку, где нос соединяется со лбом.

Гермиона тут же выполнила это пожелание и маг кивнул.

— Вот так. И, чтобы не терять сноровку, делай так всегда, даже если ты уверена, что перед тобой не маг. Возьми это в привычку. Однако мысли можно прочитать и без зрительного контакта – с помощью заклинания. Тут уже можно просмотреть практически всю память человека, но, если в первом случае ты ничего не почувствуешь, как не почувствовала моего присутствия, то в этом случае ощущения у тебя будут не из приятных, а если маг, читающий мысли, не очень умел, то и последствия могут оказаться скверными. Так что защита разума очень важна.

— А когда мы будем учиться защищать разум?

— Когда ты будешь готова, до этого просто бессмысленно. А сейчас смотри мне в глаза… в глаза. Именно. Я буду задавать тебе вопросы и считывать всю информацию, которая мне нужна, так я тебя буду узнавать. И не бойся, твои девичьи секреты меня не интересуют.

— А… это действительно нужно?

— Если хочешь учиться, не создавая никому, и в первую очередь себе, проблем, то да. Я должен понять тебя, узнать. Только тогда я смогу разработать самый эффективный способ обучения.

— Ну… ладно. – Девочка неуверенно поёрзала на своём высоком стуле, потом твёрдо посмотрела в глаза мистеру Кливену. – Я готова.

— Отлично. Да, не отвечай на мои вопросы – это не нужно. Всё, что мне понадобиться, я считаю из твоей памяти. Сами вопросы мне нужны, чтобы ты вспомнила об ответе, подумала о нём. Всё ясно?

— Да.

— Хорошо. Итак… Как хорошо ты учишься?.. Ты всегда читаешь материал пройденного вперёд?.. Готовишь домашнее задание?.. Даёшь списывать?.. Сколько у тебя друзей?..

Вопросы шли потоком. Иногда мистер Кливен улыбался чему-то, иногда хмурился. Порой задавал уточняющие вопросы. Интересовала его не только учёба, но и прочитанные книги, интересующие Гермиону игры, любимый цвет, хобби, отношения с людьми. Наконец он резко оборвал себя.

— Довольно. Это немного утомительно для меня, признаться. Сейчас можешь идти домой, завтра продолжим.

— А… вы что-нибудь узнали?

— Что-нибудь узнал, но тебе надо набраться терпения – я ещё не закончил исследование.

Гермиона нехотя ушла, а ближе к вечеру пришёл Джон Грейнджер. Кливен показал ему выделенную для девочки комнату. Её отец долго что-то вымерял, потом пообещал, что завтра доставят мебель. Мистер Кливен явно хотел что-то сказать, потом пожал плечами и согласился.

Мебель привезли как раз в тот момент, когда Кливен задавал очередные вопросы молча сидевшей напротив него девочке. Мистер Грейнджер минут пять стоял в дверях, наблюдая, как маг задаёт вопрос и, не дожидаясь ответа, задаёт следующий. При этом Гермиона и мистер Кливен не отрываясь смотрят в глаза друг другу. Неуверенно пожав плечами, он отправился руководить грузчиками.

То же самое повторилось и на третий день.

— В чём же твоя проблема, Гермиона? – задумчиво протянул Кливен, потирая подбородок. – Даже не знаю… Скажи, ты делаешь задания учителей… отвечаешь у доски… ну-ка, как ты отвечаешь? Ага. А что пишешь в тетрадь? Ясно. М-да.

— Что-то не так? – робко поинтересовалась девочка, видя, что учитель чем-то сильно недоволен.

— Не пойму. Ты учишь учебники?

— Учу?

— Да, глупость спросил. Ты заучиваешь их наизусть?

— Заучиваю? Э-э-э… Я их читаю.

— А потом?

— Потом? Отвечаю по ним.

— А… О-о! Кажется, понял! Хм… ладно, завтра проверим.

Выпроводив недоумевающую девочку из дома, Саймон Кливен занялся приготовлениями к проверке. И когда на следующий день Гермиона вошла в дом, встретил её не ставший уже привычным высокий стул, а ширма, которая что-то отгораживала в углу.

— Подойди сюда. – Кливен поставил девочку перед ширмой. – Слушай внимательно. Сейчас я уберу ширму, а ты должна внимательно посмотреть на те предметы, что лежат на столе. Через минуту я верну ширму на место, и ты должна будешь перечислить те предметы, что запомнила. Не старайся запомнить их все, там много всего. Этим я хочу увидеть, как много ты запомнишь. Всё ясно?

— Да. – Гермиона выпрямилась и уставилась на ширму, ожидая команды. Сам Кливен встал чуть в стороне так, чтобы видеть и Гермиону, и то, что находится за ширмой. После её «да», он махнул палочкой, и ширма упала, открывая большой стол с разбросанными на нём предметами. Чуть в стороне перевернулись песочные часы, и струйка песка потекла из одного резервуара в другой. Девочка чуть скосила глаза на них, но тут же снова вернула внимание к столу.

Минута прошла быстро, и взмахом палочки Кливен вернул ширму на место.

— Итак?

Гермиона чуть прикрыла глаза и затараторила. С каждым названным предметом брови мага взлетали всё выше и выше. А он ведь действительно постарался заставить стол по максимуму. Как он сам сказал, ему не нужно было, чтобы девочка запомнила всё, ему важно было проверить, как много она запомнит. Что ж, в этом плане эксперимент можно считать удавшимся.

Девочка закончила перечислять и теперь выжидательно смотрела на мистера Кливена, задумчиво почёсывающего подбородок. Наконец он очнулся и посмотрел на девочку.

— М-да. Однако. Всего три вещи пропустила. Поражён. А ну-ка… – Взмах палочки и ему в руку прилетела книга. Раскрыв наугад, он вручил её Гермионе. – Читай вот отсюда и досюда.

Новое ожидание, пока девочка прочтёт указанный отрывок. Забрал книгу.

— Рассказывай.

Не дословно, но очень-очень близко.

— Мне мама всегда говорила, что у меня хорошая память.

— Что ж, пожалуй, это многое объясняет, – задумчиво протянул Кливен. – Твоя память и твоё благословение, и твоё проклятье.

— А почему проклятье? – удивилась девочка.

— Потому что ты своим даром пользоваться не умеешь, – отрезал мистер Кливен. – Ты поддалась соблазну лёгкого пути. Легко получать хорошие оценки, если ты помнишь все учебники почти наизусть, просто прочитав их. Признаться, мне очень не понравились твои ответы на уроках и то, как ты делаешь домашние задания. Ты просто переписываешь или пересказываешь учебники. Но вот насколько ты при этом понимаешь то, что пишешь и говоришь…

— Я же разбираю всё, а не просто запоминаю и говорю. – Кажется, Гермиона даже обиделась.

— Может быть, но из твоих ответов это непонятно. Да ещё эта твоя привычка тянуть руку… Ладно. Поняв проблему можно приступать к её решению.

— Моя память не проблема.

— Память да, а вот то, как ты ею пользуешься – нет. И не спорь. Но это потом. Пока же… – Кливен, опираясь на трость, задумчиво обошёл застывшую посреди комнаты Гермиону. – Комната твоя готова, о тебе я узнал всё, что нужно. Что ж, с понедельника ты переезжаешь ко мне, и с этого момента мы официально станем учителем и учеником. Обращаться ко мне будешь «господин учитель».

— Ура!

Кливен криво улыбнулся.

— Девочка, поверь, ты проклянёшь тот день, когда согласилась на это, ибо для мага особо важно следовать поговорке – «в здоровом теле – здоровый дух». Ты же, как я погляжу, физкультурой пренебрегаешь. А чтобы все занятия проходили с пользой, нам понадобятся эликсиры. Большую часть я куплю сам, но вот некоторые готовятся исключительно индивидуально, да ещё из не совсем легальных компонентов. Что ж, полагаю, тебе полезно будет узнать, что жизнь не совсем такая, как тебе кажется… Передай отцу, что, если он хочет, то может присоединиться к нам в походе в магическую часть Лондона в это воскресенье.

Ух, какой восторг, Кливен, старый циник, даже умилился такому проявлению искреннего счастья, но счёл своим долгом обломать радость.

— Книг в этот раз покупать не будем. Всё, что нам понадобится на первых порах, есть у меня в библиотеке. Позже сама будешь выбирать, что покупать.

Гермиона слегка поутихла, но ушла всё равно счастливая. А в воскресенье, перед походом, мистер Кливен вручил девочке, как он пояснил, наряд ученицы колдуна. Гермиона неуверенно повертела мантию, потом натянула её прямо поверх повседневной одежды, в которой и собралась ехать в магический Лондон.

Джон Грейнджер, увидев дочь в мантии и шляпе, даже умилился. Долго тискал её, рассматривая со всех сторон, называя «моя маленькая ведьмочка». Гермионе наряд тоже понравился, как понравилась реакция отца, что не помешало ей слегка отстраниться.

— Пап, я уже большая!

— Конечно-конечно! Но ты в этой мантии настоящая маленькая ведьмочка.

— Нам пора отправляться, – прервал эти любования мистер Кливен.

— Э-э… Я готов. Только я не совсем понял, как мы доберёмся до Лондона? Нам же туда?

— Туда, – кивнул Кливен. – Но сегодня мы отправимся сразу в Косой переулок – это одна из улиц магического Лондона. Позже я покажу, как туда попасть из обычного Лондона, но сегодня нам не стоит терять времени. Возьмите меня за руки. Готовы? Раз, два… отправляемся.

— Ужас, – выдохнул Джон Грейнджер, с трудом приходя в себя. Зелёная Гермиона стояла чуть в стороне, подпирая собой стену дома и старательно сдерживая рвотные порывы.

— Второй раз проще, – улыбнулся Кливен, наслаждаясь приятной погодой. – Не понимаю, чего некоторым аппарация не нравится.

— Если можно, в следующий раз поедем на машине.

— Как я и обещал, в следующий раз я покажу вам вход на Косую аллею из обычного Лондона. Пока же за мной.

Постепенно Грейнджеры, и старший, и младшая, пришли в себя. Да и Гермиона не могла остаться равнодушной при виде столько всего интересного на этой улице. Она тут же пристроилась рядом с магом, засыпая его вопросами. Отец попытался было одёрнуть дочь, но Кливен остановил.

— Пусть спрашивает. И ей полезно узнать об этой части города, и я узнаю её получше. А мне ответить несложно.

Вот так, втроём, они и дошли до Лютного переулка, куда и отправились после недолгого колебания старшего Грейнджера.

Глава 4

Лютный переулок по логике правильно было бы назвать мрачным из-за слишком тесно стоящих, пусть и не очень высоких, домов. Впрочем, как успел заметить Джон Грейнджер за время своего недолгого пребывания в магической Англии, волшебники и логика понятия были трудно совместимые. Этим наблюдением он и поделился с мистером Кливеном. Тот только пожал плечами.

— Магия, мистер Грейнджер, зависит от жеста, воли и слова, иначе говоря – воображения. Про логику тут ничего не сказано.

— Но вы не показались мне человеком, лишённым логики.

— Я слишком долго прожил с обычными людьми и вынужден был подстраиваться под них. К тому же, не забывайте, я родился в Российской империи, где в то время в ходу было классическое образование, включающее изучение, в том числе, и логики Аристотеля.

— То есть, логика не мешает волшебнику?

— Помогает. Если к некоторым теориям подойти с точки зрения логики, они раскрываются с новых сторон. Беда в том, что для основной массы волшебников она совершенно не нужна, более того, недалёким людям она начинает мешать. Ну сами подумайте, если подойти с логикой к процессу превращения табакерки в утку… тут же свихнуться можно. И нарушение закона сохранения, и ещё куча всего, не говоря уже о превращении неживого в живое. Попробуйте объяснить процесс и сами поймёте почему волшебники предпочитают просто верить. Кстати, порой это сильно мешает маглорожденным. Им именно веры не хватает, потому у них плохо получаются те вещи, которые противоречат классической логике.

— Палка о двух концах, как я понимаю?

— Верно… осторожно, — Мистер Кливен вовремя ухватил споткнувшуюся Гермиону поперёк туловища, аккуратно перенёс через лужу посреди дороги и поставил на более-менее целую мостовую, — Леди, рекомендую не вертеть головой во все стороны, а смотреть под ноги, особенно здесь, — Маг многозначительно покосился в сторону троих типов, по-другому не скажешь, которые развязно стояли около одного из домов и посматривали в их сторону… Очень нехорошо так посматривали, как крокодилы на антилопу у ручья.

Гермиона испуганно пискнула и попыталась спрятаться за спиной мага, чем вызвала смешки всей троицы, наряженной в потрёпанного вида мантии. Кливен демонстративно вытащил из рукава палочку и помахал ею.

— Такие демонстрации тут не в ходу, — тихо пояснил он Грейнджеру-старшему, — но надо было дать понять, что мы с зубами.

— А что это за бродяги? Опасны?

— Бродяги? Не заблуждайтесь. Это охотники, видно прибыли с очередного рейда и теперь сбывали добычу. Сердце дракона, там, паутина акромантула… если нужно, не побрезгуют добыть волшебника… на ингредиенты.

— Почему же их не арестуют? — возмутилась Гермиона.

— Потому что жизнь, мисс Грейнджер, немного отличается от книг. Властям выгодны такие люди, ибо всем бывают нужны… некоторые зелья, в состав которых входят… скажем так, не очень законные ингредиенты. А в случае чего их можно и прижать. Так что за ними охотятся, но не сильно старательно.

— А когда вы говорите про незаконные ингредиенты… — не очень уверенно поинтересовался Джон Грейнджер.

— Волшебники тоже обладают магическим ядром, как и волшебные животные. А с точки зрения магии всё равно, что идёт в котёл. Рецепты иных зелий дошли до нас с языческих времён, а тогда всякие глупости о правах человека были не в ходу. Собственно, они и сейчас среди волшебников не очень популярны, особенно у чистокровных.

— Ужас какой, — Джон передёрнулся, — Может и правильно, что с ними борется ваше правительство?

— Уже почитали подборку Пророка? Не буду спорить. Тут ведь проблема не в том, что борются, а в том, что вместе с водой выплёскивают и младенца. Безусловно, многие вещи необходимо запрещать, насколько я знаю, только в последние пятьдесят лет практически перестали пропадать дети-маглорожденные, которые ещё не пошли в Хогвартс, но у которых проявился дар. С точки зрения таких вот охотников, законная добыча.

Под конец лекции Джон выглядел совсем мрачным.

— Ну и правильно, что давят этих… этих…

— Да? — Кливен выглядел довольно весёлым, что как-то не вязалось с его объяснениями, — А что вы скажете, если я скажу, что такая вот охота на маглорожденных детей стала возможна как раз благодаря заботам вашего министерства магии?

— Но вы же сказали, что министерство прекратило это? — растерялся Грейнджер.

— Я сказал, что пятьдесят лет назад прекратилась практика активного поиска таких детей. Министерство же стало принимать законы с ущемлением прав чистокровных где-то сто лет назад. До этого каждый выявленный маглорожденный попадал под наблюдение какого-нибудь рода, после чего его могли и принять в него, если их устраивал уровень силы. Но слабый маг никому не нужен, в том числе и охотникам. Зато, когда министерство принялось активно действовать в пользу маглорожденных, чистокровные рода перестали присматривать будущих членов – им это явно запретили. Функции наблюдения взяло на себя непосредственно министерство магии, а когда за дело берутся чиновники, пусть и магические, которые никоим образом не заинтересованы в результате, то наблюдение стало носить чисто формальный характер. Именно тогда и произошла вспышка пропаж маглорожденных, если сравнивать списки одарённых детей и тех, кто оказался в Хогвартсе. Однажды в Хогвартс не пришло около тридцати процентов ожидаемых новичков, и только тогда министерство всерьёз озаботилось этой проблемой.

— А откуда вам это всё известно, мистер Кливен? Вы же говорили, что переехали в Англию десять лет назад.

— Очень просто. Пик пропаж пришёл на первую мировую и послевоенную разруху. Я тогда жил в Германии и… гм… сотрудничал с Гриндевальдом, когда он рвался к власти. Все эти данные, которые я вам говорю, он использовал в своей идеологической войне против Англии, доказывая, что она уходит от истоков. Эти материалы проходили через меня.

— И насколько им можно верить?

— Считаете обычной пропагандой? Зря. В чём преимущество магии, так это в том, что тут есть способы подтвердить свою правоту. Люди, доставившие сведения и огласившие их на международной конференции магов, клялись жизнью и магией в их достоверности. Если бы они были ложны, клявшиеся погибли бы.

— Но ведь министерство всё-таки справилось?

— Будете смеяться, но нет. Справилось магловское правительство. За сто лет люди шагнули далеко вперёд, в том числе и в плане бюрократии. Исчезновение бродяг сто лет назад осталось бы незамеченными, охотники ведь не идиоты воровать детей из обеспеченных семей, когда хватает попрошаек. Но сейчас… сейчас пропажа большого количества детей, пусть даже из бедных слоёв общества, привлечёт слишком большое внимание. А если маги за что и наказывают бескомпромиссно, так это за нарушение статута секретности. Мало не покажется никому.

— Но зачем? Если, как вы говорите, магии всё равно что брать, главное, чтобы магическое ядро содержало…

— Ну не совсем всё равно. Всё же разные компоненты отличаются друг от друга и по-разному влияют на процесс. Человеческое ядро очень упорядоченно, потому… Гм… Ладно, не будем в подробности ударяться. Просто те рецепты, где требуются… маги, идут даже не из глубины веков, а из глубин тысячелетий, когда и выбора особого не было и к человеческой жизни относились очень просто. Мы, кстати, пришли.

Кливен остановился около небольшого двухэтажного покосившегося строения, наполовину из камня, наполовину деревянного. Рядом с дверью трепыхались под ветром обрывки наклеенных листов с какими-то объявлениями. Но перед тем, как войти внутрь, мистер Кливен обернулся, заметил слегка бледных спутников и счёл своим долгом успокоить их:

— Да вы не переживайте, на самом деле не все похищенные отправились на ингредиенты. Столько их ведь не нужно. Большинство, скорее всего, стали постоянными обитателями Лютного. Жизнь в Англии после первой мировой была не очень, так что для многих одарённых похищение стало спасением, иначе с голода умерли бы. Либо в приютах ожесточились. Сами почитайте какова была жизнь в приютах в то время, тогда поймёте.

Мистер Грейнджер явно был не согласен, но не спорил. Покрепче ухватил дочь за руку, словно боясь, что её прямо сейчас похитят, и так с ней вошёл в дом.

Внутри помещение оказалось ничуть не лучше состояния дома снаружи – грязный пол, паутина в углах, напротив входа относительно чистый прилавок, в шкафах позади которого лежали непонятные приспособления: какие-то баночки, скрученные листы пергамента и прочие, непонятные непосвящённым, предметы.

Скрипнула дверь и в зал вошёл сам хозяин – слегка сгорбленный мужчина неопределённого возраста в мантии неопределённого цвета, под которой было совершенно не разглядеть его фигуры. Неожиданно цепким взглядом он быстро оббежал всех троих. Мазнул, не задерживаясь, по сжавшейся девочке, пренебрежительно поморщился при виде мистера Грейнджера, а вот мистер Кливен привлёк всё его внимание – он даже подобрался.

— Чем могу служить, господа? Редко здесь можно увидеть маглов, — быстрый взгляд в сторону Грейнджера-старшего, — А также столь юную леди, — бросил он теперь уже откровенно оценивающий взгляд на девочку, которая поспешно спряталась за спиной отца, — Если не ошибаюсь, волшебница… Занятно… Занятно. Продаёте или покупаете?

— Покупаю, — Мистер Кливен махнул рукой Гермионе, прося подойти к прилавку, а сам достал из рукава свиток и положил его на стол. — Мне нужен индивидуальный заказ, мистер Корен. Вас мне рекомендовали как одного из лучших зельеваров.

— Так-так, — Корен раскрыл свиток и углубился в чтение, — Какой интересный заказ, — пробормотал он, с новым интересом рассматривая Гермиону, — Подойди, дитя, — обратился он к ней.

Гермиона с сомнением глянула на Кливена, отца.

— Подойти, — кивнул ей мистер Кливен.

Девочка несмело приблизилась к хозяину магазина. Тот цепко ухватил её за руку, повернул к себе спиной, подхватил под мышки и чуть приподнял.

— Так-так, с весом понятно, — Тут же снова развернул девочку к себе, вытащил из рукава волшебную палочку, что-то пробормотал, отчего Гермиону окутало серебристое облако. Над её головой появились какие-то закорючки. Корен быстро вытащил из-под прилавка листок и принялся торопливо их туда переписывать. Закончив, он убрал облако.

— Кое-что из этого я могу дать прямо сейчас, — наконец проговорил он, — А вот чтобы сварить остальное… Некоторые ингредиенты не дёшевы, знаете ли.

Мистер Кливен тоже подошёл к прилавку, отстегнул от пояса кошелёк, раскрыл и, к удивлению Гермионы, принялся доставать из него пузырьки самых разных размеров. Один из них походил даже на литровую банку.

— Тут всё, что вам может понадобиться.

Хозяин магазина на миг замер, потом трясущимися руками взял одну из склянок.

— Надо же… давненько мне не приходилось видеть толчёного скара. В таком случае, я берусь за заказ. А платой будет вот этот пузырёк… то, что останется.

— Если не повредит качеству зелий, согласен.

— За кого вы меня принимаете? Я всегда честен с клиентами… хе-хе… по-другому в Лютном нельзя. Никогда не знаешь, как именно тебе предъявят претензии. Тем более, — он многозначительно покосился на браслет на руке девочки, — я ещё не сошёл с ума вредить ученице, принятой магией. Обретённая, как я понимаю?

— Не ваше дело, — оборвал продавца мистер Кливен.

— Конечно, — ничуть не обиделся такой отповеди последний, — Приходите через пять дней. В обычной ситуации понадобилось бы месяца два, чтобы сделать всё, но с толчёным скаром… Да, через пять дней.

Кливен согласно кивнул и уже повернулся к двери, когда та распахнулась и в магазин вошёл ещё один посетитель – в грубом плаще, на поясе у него висела сумка, на голове потрёпанная шляпа. Глянув на всех, выделил мага, усмехнулся.

— Это я удачно попал, — хмыкнул он, — Эй, ты, сколько хочешь за девчонку?

— Простите? — крайне вежливо переспросил Кливен.

— Говорю, девчонку почём продашь? Не бойся, заплачу хорошо, могу в долю взять, заказчик хороший есть, но срочно нужно.

— Не в моём магазине, — вдруг шагнул вперёд продавец, — А тебе, Тартон, я всегда говорил, чтобы ты сначала думал, а потом говорил. А вы, — продавец повернулся к Кливену и компании, — идите. Я сам всё объясню недоумку.

— Эй, ты чего маглов выгораживаешь? — удивился вошедший, которого, видно, продавец хорошо знал, — И вообще, я не с тобой разговариваю.

— Мы уходим, — сообщил очевидное Кливен и подтолкнул Гермиону к выходу.

— Эй, я разве разрешал уходить? — вдруг вызверился Тартон. Переход от спокойствия к ярости оказался настолько резким и быстрым, что мистер Грейнджер даже растерялся.

А вот Кливен обернулся, взмах палочки и Гермиона застыла с остекленевшим взглядом.

— Незачем ей видеть то, что сейчас тут произойдёт, — сообщил он встревоженному отцу.

Тартон, видимо, обладал потрясающим инстинктом выживания, иначе трудно объяснить, как он дожил до своего возраста с таким умом и характером, потому за палочку он схватился почти сразу с Кливеном, но всё равно опоздал бы, если бы последний не усыпил сначала девочку. А так успел.

— Экспеллиармус!

Палочка Кливена вылетела из его руки и откатилась в сторону. Но не успел Тартон насладиться победой, как его правая рука, с зажатой в ней волшебной палочкой вдруг оказалась прижата к прилавку, а сам он, прогнувшись, изо-всех сил пытался отстраниться от кинжала, кончик которого упирался ему точно в подбородок.

— Скажи мне, кретин, почему я не могу прямо сейчас воткнуть эту железку тебе в голову? — прошипел мистер Кливен.

— Я… — Тартон мгновенно растерял весь свой задор и теперь, бледный, изгибался спиной над прилавком, стараясь отстраниться от лезвия, но делал только хуже.

— И кто тебе, идиоту, сказал, что угрожает только палочка? В этом вся беда нынешних магов – они пренебрегают обычным оружием и очень сильно его недооценивают.

— Ну, как есть, недоумок, — вздохнул продавец, — Тартон, кретин, я всегда знал, что у тебя нет мозгов, но чтобы настолько! Ладно другие олухи, которые министерству в рот смотрят, но ты… Ну каким великим умом надо обладать, чтобы предложить магу продать ученицу? Ты хоть на браслет внимания обратил? Хотя, чего я спрашиваю…

— Ученицу? — прохрипел Тартон, — О… Мистер… я это… дико извиняюсь… не заметил…

— Парень, ты в самом деле думаешь, что после всего, что ты учудил, всё можно закончить вот так просто? — Кливен даже не старался скрыть своего удивления.

— Я готов компенсировать это…

— Не нуждаюсь.

— Но вы же его до сих пор не убили, — снова вмешался продавец, — Скажите уже, чего вы хотите?

— Корен, слухи о тебе не врали, — хмыкнул Кливен, — Умён. Мне нужен непреложный обет.

— Я никогда не пойду в рабство! — попытался было вызвериться Тартон, но тут же притих, когда кинжал чуть вдавился ему в подбородок.

— Как хочешь, — пожал плечами Кливен, — Корен, ничего, что я тут пол тебе запачкаю?

— Только если уберёшь потом за собой, — невозмутимо отозвался продавец.

— Я согласен!!! — испуганно взвизгнул Тартон.

Кливен тут же ухватил его за ворот и заставил выпрямиться, перебросил кинжал в левую руку, а правой ухватил запястье правой руки Тартона, заставив последнего обхватить своё запястье.

— Корен, будешь свидетелем.

Продавец вздохнул и нехотя достал свою палочку, коснулся ею сплетённых рук.

— Тартон, повторяй за мной, — велел мистер Кливен, — Клянусь жизнью и магией…

— Клянусь жизнью и магией, — нехотя повторил Тартон.

— Обеспечить ученицу Саймона Кливена Гермиону Грейнджер…

— Обеспечить ученицу Саймона Кливена Гермиону Грейнджер.

— Защитой…

Тартон, видно узнавший слова клятвы, немного расслабился и с каждой новой фразой выглядел всё более и более уверенным.

— Так бы и сказал, что в телохранители берёшь, — пробурчал он, когда Корен скрепил клятву.

— Обойдёшься, — оборвал его мечты Кливен, — Я ещё не сошёл с ума доверять жизнь девочки такому, как ты, с ходу, не разобравшись, предлагающему купить девочку.

— Но зачем тогда?.. — растерялся Тартон.

— Чтобы тебе не пришло в голову отыграться на ней. А защиту ты ей обеспечишь… Именно ты и найдёшь подходящего телохранителя для неё – толкового, честного и надёжного, а клятва не даст тебе смошенничать и подсунуть кого-нибудь из тебе подобных. Ты же должен в этой среде всех знать. Если твой выбор меня удовлетворит, я верну тебе твою клятву, кроме пункта о непричинении вреда ни словом, ни делом, ни бездействием Гермионе Грейнджер. На всякий случай… И лучше тебе поспешить. Чем раньше отыщешь подходящего человека, тем раньше будешь свободен. — Кливен метнул ему монету. — Это связь, — сообщил он, — Если ей придется отправиться в магическую Англию без меня, я сообщу, а ты позаботишься о ее защите. Каким образом – меня не волнует, но с ее головы не долен упасть ни один волос… Сам встретишь и будешь незаметно сопровождать её или за свои деньги наймешь кого, сам решишь. Незаметно! Как видишь, в твоих интересах как можно скорее найти подходящего телохранителя. А когда найдёшь – отдашь монету ему. Об условиях договорюсь сам.

— Незаметно, понял. Чего уж тут непонятного. Почему только?

— Потому… девочке полезно научиться самостоятельности. Вмешиваться будешь только когда увидишь, что она самостоятельно выпутаться не сможет.

— Понял-понял, — Довольным Тартон не выглядел совершенно.

— И не вздумай подходить к выбору телохранителя спустя рукава, — на всякий случай предупредил его мистер Кливен.

— Да понял я, — недовольно буркнул он, — Не тупой.

— Был бы «не тупой», не полез бы! — оборвал его Кливен.

Тартон вздохнул.

— Только это… я ведь того… свободный охотник… зарабатывал… Без заработка как мне жить-то?

— Значит больше стимула отыскать нужного человека быстрее, — Но Кливен всё-таки задумался. Потом залез в кошелёк и вытащил горсть золотых монет, швырнул на прилавок. —Здесь сорок галеонов. Полагаю, этого тебе хватит. Считай, что я нанял тебя для поиска нужной информации.

Закончив с делом, Кливен подобрал свою палочку с пола и вернул сознание Гермионе.

— А? Что? Что случилось? — завертела она головой.

— Ничего, — Кливен многозначительно покосился на Тартона, — Дядя хочет извиниться за свою дурацкую шутку.

— Да-да, — поспешно закивал головой Тартон, — Я это… извиняюсь.

Уже на улице Грейнджер-старший тихонько, чтобы не слышала дочь, поинтересовался:

— А это действительно всё было необходимо?

— Я не смогу быть постоянно с Гермионой. Она же, если я правильно понял её характер, в конце концов всё равно отправится сюда. Пусть уж лучше за ней будет присмотр.

— Но насколько можно верить этому типу?

— Тартону? Он под клятвой и явно нарушать её не будет. Не заинтересован – риск огромный и цели не оправдывает. Я и заплатил для того, чтобы ещё меньше соблазнов было. Нет, ему проще действительно найти нужного человека поскорее и свалить. Причём клятва заставит его действительно отыскать нужного – честного и компетентного. Я бы сам отыскал, если бы сохранились хоть какие-то контакты в волшебном мире, а так… Пока выйдешь на нужных людей, пока проверишь всех, всё равно не будешь уверен, что что-то не упустил. А Тартон всю публику знает и знает у кого какая репутация. Он быстро найдёт нужного. А я, со своей стороны, его проверю своими методами.

— Но ведь он… я правильно понял, он хотел купить мою дочь?

— Правильно. И что? Привыкайте. Поймите, мистер Грейнджер, магическая Англия отстаёт от современного вам мира лет на двести, а может и триста. В то время ничего необычного в продаже людей не было. Да, можно было бы убить его, но как тогда отыскать хорошего телохранителя для вашей дочери? Корен бы не помог – не его профиль. Он может и знает кого, но вряд ли способен оценить уровень – просто другие интересы.

— Это… это противозаконно.

— Это против магловских законов. А ваша дочь, получив силу, вышла из-под законов маглов и теперь находится под законами магической Англии. Кстати, когда шестьдесят лет назад разгорелся скандал с похищениями маглорожденных детей-сирот или нищих, то как раз защита апеллировала к этому. Министерство магии вынуждено было в срочном порядке приводить некоторые положения в соответствие с теми, что были в магловской Англии, но, как видите, приживаются они тут крайне неохотно.

— Удивительно, что у вас тут на улицах прямо не похищают.

— Мистер Грейнджер, это у вас тут похищают, я не англичанин. А так… Похищать детей из магических семей чревато – их без защиты не отпускают. После такого, авроры весь Лютный перетрясут, чтобы неповадно было. Маглорожденные же попадают сюда только когда им исполняется одиннадцать, а значит они уже находятся под защитой Хогвартса. Дамблдор, при всём моём к нему не очень хорошем отношении, нападения на одного из своих учеников не потерпит, а именно он, как директор, отвечает за всех поступивших. Такого удара по своей репутации он точно не простит, а он пострашнее авроров будет.

Дальше они шли молча. И только когда покинули Лютный переулок, Джон Грейнджер невесело заметил:

— Да уж… волшебная сказочка. Вы ведь специально нас с Гермионой туда потащили? Показали самую тёмную сторону магического мира?

— Правильно догадались.

— Мне понятно, но зачем Гермионе? Она же ещё совсем ребёнок.

Кливен помолчал немного.

— Гермиона.

Девочка, обрадованная, что они наконец покинули мрачные переулок, радостно подскочила к магу. Кливен высыпал ей на ладонь горсть серебряных монет.

— Видишь вон тот дом? Это самое известное кафе в магической Англии. Кафе Фортескью, там подают лучшее мороженое. Такого ты ещё не пробовала.

Девочка даже замерла, не веря в своё счастье. Покосилась на отца.

— Можно? — неуверенно поинтересовалась она.

— Можно, — со вздохом разрешил отец.

Гермиона сорвалась с места и помчалась в указанном направлении.

Кливен дождался, когда девочка скроется за дверью кафе, вернулся к разговору.

— Зачем, спрашиваете, я потащил с собой Гермиону? Я заметил в её характере некоторые черты, из-за которых ей будет очень трудно… Даже в обычном мире.

— Что вы имеете в виду?

— Ваша дочь очень сильно верит в авторитеты. «Не сотвори себе кумира», помните? Возможно… Возможно, вам казалось, что так вам будет проще, возможно у вас это случайно получилось. Постойте, не спорьте, поверьте, со стороны это очень заметно. Нет ничего плохого в том, что ваша дочь доверяет взрослым, учителям… но её вера слишком… слишком уж… бескомпромиссная. Если вы действительно хотите добра вашей дочери, вы поймёте почему нужно научить её мыслить самостоятельно, а не верить авторитетам. Так получилось, что ваша дочь отныне принадлежит другому миру и в одиннадцать лет она уедет от вас. Видеться вы с ней сможете только на каникулах. И в Хогвартсе ей придётся полагаться только на себя. Рядом не будет родителей, которым можно поплакаться о своих бедах, получить совет. А вы, даже если пожелаете, никогда не сможете войти в этот мир.

— Полагаете, мы плохо воспитываем дочь?

— Я такого не говорил. Не будь она волшебницей, со временем она сама бы разобралась во всём. У неё имелась бы ваша поддержка, поддержка других родных. Ничего фатального бы не случилось. Я не спорю и не осуждаю вас. Но поймите вы, наконец, что здесь, в магической Англии, она будет одна, без поддержки. За ней не стоит род, за ней нет силы. Единственное, что с ней будет – её голова, ум, сообразительность. И если вы действительно хотите дочери добра, вы согласитесь, что важнее всего, даже важнее знаний, научить вашу дочь думать самостоятельно. А сегодня просто один из уроков. Она впервые в жизни увидела, что мир может быть не таким уютным и защищённым, к которому она привыкла. Сама она пока это ещё не осознала, да и не видела она самую… впечатляющую часть. Как видите, я согласен с вами, что нельзя сразу окунать её в реальность. Но она умная девочка и память у неё хорошая. Когда станет старше, она всё правильно оценит и разберётся со всем сама.

Грейнджер помолчал. Вздохнул.

— Не скажу, что мне это нравится, но и не могу не признать, что вы правы. Единственное, о чём попрошу – давайте не будем рассказывать о сегодняшнем приключении моей жене.

— Конечно. А пока почему бы нам не присоединиться к вашей дочери? Поверьте, мороженое в кафе, и правда, вкусное.

Перед расставанием у крыльца дома Грейнджеров, куда Джон втаскивал уснувшую у него на спине счастливую Гермиону, мистер Кливен сообщил:

— С понедельника я начну учить вашу дочь всему, что положено знать волшебницам из магических семей. Девочке будет тяжело.

— Она любит учиться… думаю, её это только обрадует, — тепло улыбнулся Джон.

— Я знаю. Но у меня не так уж и много времени осталось… — Грейнджер обернулся, пристально разглядывая собеседника.

— Да-да, — покивал он, — Я чувствую это. Мне осталось максимум года два-три. И за это время я должен многому научить девочку. Потому и говорю, что будет тяжело.

— Если нужно, — помолчав, пообещал Джон Грейнджер, — мы вам поможем.

— Спасибо. Просто поддержите дочь. Поверьте, ей это обязательно понадобится. До свидания, мистер Грейнджер. Спокойной ночи.

Глава 5

Переезд Гермионы в дом мистера Кливена произошёл в воскресенье вечером, на чём настоял сам мистер Кливен.

— Я хочу начать занятия с утра и потому будет лучше, если девочка приедет вечером, — сообщил он родителям Гермионы.

Те переглянулись, повздыхали, но спорить не стали, тем более сами же всё это время обустраивали комнату, уже почти готовую. И вот вечером Джон Грейнджер принёс несколько сумок с повседневными вещами, попрощался с дочерью и вышел. Гермиона проводила отца печальным взглядом, но тут же оживилась, явно готовая засыпать вопросами всех, кто подвернётся под руку. А поскольку в доме был кроме неё только один человек…

Мистер Кливен поспешно поднял руку.

— Гермиона, накидываться с вопросами на людей не очень вежливо. Поверь, слушая других можно узнать намного больше, чем спрашивая. Но, я тебя тоже понимаю, — Саймон глянул на часы, — Через час будет ужин. После него я постараюсь просветить тебя по поводу магии и всего, что её касается и что тебе нужно сначала узнать. Хорошо?

Гермиона усиленно закивала и тут же умчалась разбирать вещи.

Весь ужин девочка нетерпеливо ёрзала, посматривая на невозмутимо ужинающего Саймона Кливена. Тот же, казалось, задался целью есть как можно более медленней. Но вот он отложил столовые приборы, промокнул губы салфеткой, убрал её, и…

— Над манерами нам ещё предстоит поработать, — констатировал он, — Не говоря уже о том, что так торопиться в еде вредно для желудка.

Девочка поёрзала под осуждающим взглядом учителя и виновато опустила голову.

— Мне просто столько хочется узнать, — пробормотала она.

— Умей сдерживать себя. Но об этом мы тоже ещё поговорим. Пока же идём в гостиную.

Там Гермиона тут же уселась за стол и разложила тетрадь, приготовившись записывать. Мистер Кливен почему-то неодобрительно наблюдал за этими приготовлениями, но молча дожидался, пока ученица приготовится.

— Итак, — начал он, посматривая, как Гермиона старательно конспектирует его слова, — прежде всего, хочу объяснить, что такое магия. Для тебя, да и для любого маглорожденного, скорее всего, это некая сила человека, которая выполняет его желание. Взмахнул волшебной палочкой и всё готово. Для мага же магия представляется как некая полуразумная сущность, с которой маг может «общаться». Мать-магия, как говорили в старину.

— А это так? — тут же вскинулась Гермиона.

— А ты веришь в Бога? — вопросом на вопрос ответил Кливен, заставив девочку задуматься.

— Не знаю, — честно ответила она.

— Ну вот и с магией так же. В старину магию так же обожествляли, сейчас стараются всё объяснить наукой – это от маглорожденных пошло. В любом случае, всё это недоказуемо. Как люди верят в Бога, так маги верят в Мать-магию. И в том, и в другом случае доказательств нет, но нет доказательств и обратного.

— То есть, полуразумная магия – это как Бог у обычных людей?

— Примерно.

Гермиона быстро-быстро зачеркала что-то в тетради.

— Но это антинаучно! — наконец выдала она.

— Никогда не спорь с верой. Кстати, отсюда же и идут все эти выражения, что Магия выбрала, Магия одобрила. Тебе часто придётся услышать такое от чистокровных. Для них Магия – это жизнь. Даже больше. Без понимания этого трудно понять чистокровных. Они не разделяют понятий жизнь и магия. Без магии для них жизни нет.

Девочка о чём-то задумалась. Повздыхала.

— Но ведь живут же люди без магии?

— А что об этом знают чистокровные? В твоей жизни тебе не раз придётся столкнуться с отношением к тебе как к низшему существу со стороны чистокровных магов, потому хочу сразу предупредить об этом.

Девочка засопела.

— Но это ведь несправедливо!

— Несправедливо, но это жизнь. Я не просто так говорил, что для магов магия равна жизни. И для них те, кто не владеют магией, представляются как некие ущербные существа, живущие только потому, что они не обращают на них внимания. Насколько этот взгляд верен среднего обывателя не интересует совершенно. Соответственно, и маглорожденные для них существа второго сорта, лишь чуть выше маглов. Пока, может, для тебя это будет сложно понять, но со временем разберёшься.

— Но ведь это… это…

— Несправедливо?

— Да.

Кливен пожал плечами.

— Когда нечем больше гордиться, начинают гордиться происхождением.

Обиженная девочка удивлённо посмотрела на учителя. Тот неторопливо прошёл к креслу и сел.

— Объясню на примере своей страны. Была там когда-то такая аристократия, которую называли боярами…

— А-а-а… я слышала! Я читала как-то.

Мистер Кливен взмахом руки подвесил перед девочкой изображение с картины про заседание боярской думы.

— Важные такие. Видишь? Длинные рукава и у каждого за спиной куча предков. Когда полки снаряжались на войну, все они вытаскивали свитки с перечислением предков и командиром становился тот, у кого свиток длиннее.

— Но это же…

— Неудобно? Да. Но зато все родовитые и важные. Когда-то их предки, те, кто основал их рода, первыми взбегали на стены крепостей, вели отряды в сечи и первыми врезались во вражеские ряды. Таких выделяли и приближали к себе князья. Яростные воины. Первые в атаке, последние в отступлении. Они и основывали боярские рода. Но увидь кто из них своих потомков… думаю, глядя на их свары и меряния родовитостью, проклял бы до седьмого колена.

— То есть с чистокровными магическими родами так же? — сделала вывод девочка.

— Так, да не совсем. Много ты пока не поймёшь, потому не буду говорить про близкородственные связи, но суть ты уловила. Но! Есть ещё магия. Ты знаешь, что такое селекция?

— Бабушка прививала в саду деревья с других… она объясняла.

— Множество поколений магов в роду не могли не сказаться. Каждый род, развивая какое-то своё направление, стал очень силён в этом. Понимаешь? Кто-то специализируется в артефактах, кто-то в превращениях, кто-то в тёмной магии. Вот это и даёт на самом деле преимущество чистокровным. Накопленные знания, поколения магов за спиной, отработанные собственные приёмы. В школе же вас научат… Ну чему могут научить в школе? — На этих словах мистера Кливена Гермиона буквально вскинулась, явно желая высказаться в защиту идеи школьного образования, но тот продолжил свою мысль далее, — Тому, с чем вы справитесь, что есть в открытом доступе. Никакое чистокровное семейство не будет делиться важными знаниями, которые дают им преимущество.

Девочка выглядела расстроенной. Сильно.

— Это ведь плохо, да? Значит, я никогда не смогу быть как чистокровный маг?

— Почему это? Гм… как бы тебе объяснить… О! Когда в роду у человека все сплошь музыканты, то ему проще стать талантливым скрипачом. Так?

Гермиона задумалась, потом осторожно кивнула.

— Да.

— Значит ли это, что сын грузчика не сможет стать скрипачом и превзойти того, у кого в семье все музыканты?

— Наверное, нет.

— Правильно. Просто ему для этого придётся приложить больше сил, больше заниматься, больше читать. Да, ему будет намного труднее, но ведь и почёт для него больше. Несмотря ни на что, он справился. Как я говорил, у чистокровных есть свои преимущества в знаниях, опыте, родовых талантах, но… но также они слишком привыкли считать себя пупом магического мира. Зазнались, расслабились, отвыкли работать по-настоящему. Если ты действительно хочешь, я смогу тебя научить всему, что умею. Но, если ты хочешь превзойти этих снобов, доказать, что и маглорожденные чего-то стоят, то тебе придётся очень сильно стараться.

Глядя, каким энтузиазмом воспылала девочка при этих словах, Кливен мысленно усмехнулся – похоже, он правильно разобрался в характере Гермионы и теперь, чтобы доказать, что она ничуть не хуже чистокровных, явно будет заниматься с полной отдачей. Собственно, ради этого он и затеял сегодняшнюю лекцию, а вовсе не для того, чтобы просветить девочку на этот счёт, хотя и это тоже не помешает. Просто в обычной ситуации все эти тонкости он разъяснил бы постепенно в процессе учёбы. Но с Гермионой так было нельзя – слишком любопытна, а когда она чего-то не понимает, то старается разобраться из-за чего начинает страдать вся учёба, поскольку всё своё время она посвящает мучающему её вопросу. Так что Кливен предпочёл сразу разъяснить и объяснить тонкости магии и взаимоотношений магов и людей.

Была и ещё одна причина… если он сумеет огранить этот алмаз, то тем самым подкинет огромнейшую свинью магическому миру Англии. Даже любопытно, как эти чистокровные снобы будут пытаться доказать собственное превосходство перед маглорожденными рядом с Гермионой. Девочку, конечно, жалко – нелегко ей придётся, но она сильная и справится, если он правильно разобрался в её характере, а он постарается сделать её ещё сильнее.

Мистер Кливен даже прикрыл глаза, представляя себе такое. Всё-таки не любил он Англию… не любил.

— Ладно, — Он встал, вытащил с полки небольшого книжного шкафа толстенный фолиант и положил его перед девочкой, — На сегодня всё. А вот эту книгу тебе придётся выучить наизусть. Поскольку память у тебя хорошая, то это не составит проблем.

— «Кто есть кто», — вслух прочитала Гермиона.

— Именно. Это альманах магической Англии. В нём ты найдёшь наиболее полную информацию обо всех чистокровных родах Англии и их родственных связях. Вообще, любой чистокровный маг обязан знать всё это наизусть, но от маглорожденных, если они не вступают в род, подобного не требуется. Однако, знаний мало не бывает, а эта информация тебе может пригодиться.

Гермиона радостно кивнула, схватила книгу, тетрадь и торопливо направилась к себе.

— Сейчас восемь вечера, — остановил её у двери Кливен, — Советую лечь спать через час, поскольку завтра я тебя подниму очень рано. Книга от тебя не убежит и время её почитать у тебя ещё будет.

— Конечно, мистер Кливен. Спасибо.

— Подъём завтра в шесть! — последний раз предупредил он её и усмехнулся. Что ж, если она его не послушает, тем лучше – девочка должна понять важность правильного распределения времени и собственный опыт – отличный учитель. Проверять выполнит ли ученица его просьбу-приказ он не собирался, но, если она увлечётся чтением… в любом случае, подъём состоится в шесть. Зато в следующий раз к словам учителя прислушается.

Разбудила Гермиону тряска кровати, от которой она едва не слетела на пол. На столе надрывался будильник, чьей-то заботливой рукой установленный на половину шестого утра. В этот миг девочка как никогда была близка к тому, чтобы сказать нечто такое, что никогда не одобрили бы ни папа, ни мама. Но в этот момент девочка увидела причину тряски и замерла, удивлённо распахнув глаза.

Перед кроватью стоял… стояло… существо, похожее на маленького старичка то ли в тулупе, то ли покрытого шерстью. На ногах у этого непонятного создания была надета какая-то плетёная обувь, в которой любой человек, выросший в России, узнал бы лапти.

Старичок зыркнул в сторону замершей девочки глазищами и исчез. Гермиона отмерла, старательно протёрла кулаками глаза и только сейчас заметила надрывающийся будильник. Чтобы его выключить, пришлось вставать… и едва она покинула кровать, как та сама по себе застелилась.

Поняв, что снова вернуться в постель ей никто не даст, Гермиона жалостливо повздыхала и отправилась в ванную приводить себя в порядок. Когда она вернулась, на кровати её уже дожидался спортивный костюмчик и кроссовки. Очень нехорошее предчувствие охватило в этот момент девочку. Попытка открыть шкаф с одеждой, чтобы одеть что-нибудь другое, не увенчалась успехом. Пришлось подчиниться неведомому диктатору.

— Вижу, ты готова, — встретил её в гостиной мистер Кливен.

Девочка насуплено молчала, укоризненно посматривая на часы-ходики, показывающие без десяти шесть утра. Мистер Кливен этого взгляда не заметил или сделал вид, что не заметил.

— Не кисни. В здоровом теле – здоровый дух, как говорили древние. А дух – это главное у мага. Пока же хочу познакомить тебя с твоей обязанностью, которую ты будешь исполнять каждое утро. Идём за мной.

К удивлению Гермионы шли они на кухню. Там мистер Кливен достал из холодильника пакет молока, с полки взял блюдечко. Поставил всё это на стол.

— Открой пакет, — попросил он.

Гермиона недоумённо посмотрела на мага, но всё же подошла к столу. Чтобы дотянуться до пакета пришлось вставать на цыпочки. Задумалась, как открыть. Мистер Кливен кивнул на один из ящиков. Девочка тут же выдвинула его, нашла ножницы и отрезала у пакета уголок.

— А теперь налей молоко в блюдечко и поставь его вон в тот угол.

Для удобства, девочка перенесла блюдечко на стул, налила в него молоко, отставила пакет и осторожно перенесла блюдечко в указанный угол, огляделась, выискивая кошку.

— Иди сюда.

Гермиона торопливо подошла к магу. Тот прижал палец к губам, повернул девочку спиной к себе и положил ей на плечи руки.

— А что…

— Тш-ш. Смотри внимательно.

Сначала ничего не происходило, но вдруг рядом с блюдечком материализовался тот самый старичок, который её сегодня разбудил. Он осмотрелся по сторонам, принюхался, глянул на Гермиону и неторопливой важной походкой подошёл к молоку. Аккуратно сел рядом. Молоко в блюдечке пришло в движении, возник водоворот… вот оно вытянулось в тонкую струйку и направилось прямо в рот старичку. Миг и перед ним пустое блюдечко, сверкающее чистотой.

Довольно облизнувшись, старичок важно погладил бороду, встал и неторопливо приблизился к замершим магам, пристально глянул на девочку.

— Понравилось ли угощение, Хозяин? — поинтересовался маг.

Старичок прислушался к чему-то, потом кивнул и отвесил поясной поклон.

— Уважили старика, — каким-то скрипучим голосом проговорил он, повернулся к Гермионе, — Принимаю её, пока она хранит очаг.

— Скажи, что сохранишь его, — шепнул маг.

— Я сохраню очаг, — прошептала Гермиона. При этом глаза у неё были такой величины, что маг с трудом удержался от смешка.

— Тогда добро пожаловать, хозяюшка, — Старичок поклонился ей уже индивидуально и исчез.

Девочка развернулась к магу, открыла рот, чтобы выпалить кучу вопросов, но маг тут же закрыл её рот своей ладонью.

— Это домовой – дух дома. Не маги их не видят, но у меня на родине даже не маги уважают и всегда оставляют ему блюдечко с молоком. И не абы каким, а парным. Я специально его заказываю для Ерёмы.

— Ерёма? Дух дома?

— Да. Дух, который живёт в доме и заботится о нём. Считается, что он приносит в дом достаток и уют. У меня на родине в домах магов они ещё и о детях заботились, и хозяйство вели.

— Они слуги?

— Слуги? — Кливен хмыкнул, — Ты только ему так не скажи. Обидится на тебя – жизни не даст. Хочешь есть пересоленную еду? Или каждое утро распутывать волосы?

Гермиона испуганно схватилась за растрёпанную шевелюру.

— Это духи дома. Если им нравятся хозяева, они будут помогать, заботиться о доме, о людях. Приносят здоровье. Но, если его прогневать… Тут либо долго задабривать, выпрашивая прощения, либо проводить ритуал изгнания, но тогда в доме ни один домовой не поселится, а они ведь лучшая из возможных охран. Пока домовой в доме, враг ничего сделать не сможет. Потому я и попросил именно тебе налить молоко и угостить домового – он должен узнать тебя, привыкнуть и принять. Любит он молочко.

— А если не примет? — испуганно прошептала Гермиона.

Кливен развёл руками.

— Придётся либо терпеть, либо задобрить. Помнишь, я его назвал Хозяином? Вот так и зови. Хозяин дома или соседушка. Будь с ним уважительна, не обижайся на шутки и всё будет хорошо. И не забывай каждое утро угощать его. Ерёма ведь очень стар, он всегда служил нашей семье… точнее, нашему дому. А когда мы бежали после революции, согласился отправиться с нами. Потом переезжал со мной. Для домового, который именно дому служит, это очень серьёзное испытание. Ума не приложу, что бы я без него делал… А ещё… если ты позволишь заплести себе косу, он будет твой навеки. Любил он косы заплетать девушкам. Помню мама… Впрочем, ладно. Просто помни, что к домовым надо относиться уважительно и всё будет хорошо.

Гермиона закивала.

— Он мне показался хорошим.

— Это он умеет. Кстати, у вас тоже есть свои домовые. У вас их называют домовые эльфы. Только, если домовой привязывается к дому, то ваши домовые эльфы к магии хозяина и служат роду. Сами по себе они не смогут жить, им нужна внешняя подпитка от хозяина. А вот домовые, если есть дом, проживут, хотя и не очень хорошо.

— А эти эльфы похожи на домовых?

— Нет. Видел как-то… уродец уродцем, на мой взгляд. Да ещё и ходят в каких-то тряпках. Как мне объяснили, если эльфу дать одежду, то это отлучит его от магии хозяина. То есть его так прогоняют. Вот и ходят те непонятно в чём.

— А… а о них можно где-то почитать?

— Можно, но мне что-то кажется, юная леди, что сейчас вы пытаетесь заговорить мне зубы, чтобы отвлечь от оздоровления духа и тела. Идите-ка за мной.

Гермиона печально вздохнула и послушно затопала следом. Кливен повёл её куда-то в подвал, прошёл по мрачному коридору и раскрыл одну из дверей. Девочка вошла следом и в шоке замерла – там ей открылось просторное помещение размером с три школьных спортзала. На стенах висели шпаги, чуть в стороне стояли какие-то тренажёры, а вдоль одной стены была оборудована шведская стенка.

— Чары расширения пространства, — объяснил маг, после чего провёл девочку в угол, где располагался потрёпанный стол.

Мистер Кливен неторопливо опустился в поскрипывавшее кресло, открыл ящик, достал из него склянку, из которой тут же наполнил стаканчик, секундомер и свисток. Протянул стакан девочке.

— Пей. Это зелье приведёт твой организм в нужное для тренировки состояние.

Девочка неуверенно понюхала стакан, попробовала. Поморщилась, но выпила уже без колебаний.

— Отлично. А теперь вокруг зала бегом марш. Закончишь бежать, когда я свистну.

Гермиона потопталась, повздыхала, но, глядя на суровое лицо мага, спорить не рискнула. Оставалось только надеяться, что долго её мучить не будут.

Изверг Кливен заставил Гермиону бежать несколько кругов. Как она справилась, никогда до этого не занимающаяся спортом девочка и сама не знала. Но добежала. После чего Кливен тут же заставил её забраться на шведскую стенку и держать «уголок». И снова на удивление получилось.

— То зелье, которое я тебе дал, — счёл своим долго объяснить мистер Кливен, неторопливо прохаживаясь с тростью перед висящей Гермионой, — стимулирует твои мышцы и когда ты занимаешься, оно повышает отдачу. Именно потому ты и пробежала вполне прилично, и сейчас хорошо держишь пресс. Попробуй поднять ноги повыше. Ещё… Н-да, тут уже не сила, а гибкость, потому и не получается, но мы это тоже поправим.

— Мне больно, — прошипела Гермиона, с трудом переводя дыхание, но продолжая держать ноги в полусогнутом состоянии.

— Так и должно быть. Не думала же ты, что можно чего-то получить без труда? Конечно, это зелье ещё аукнется тебе позже – такая усиленная нагрузка даром не проходит, но, чтобы всё прошло без проблем, есть другое зелье. И ты его получишь только в том случае, если выполнишь все мои команды. Слезай.

Гермиона поспешно спустилась и возмущённо уставилась на мага.

— Это шантаж называется!

— «Это шантаж называется, учитель», — поправил её Кливен, усмехаясь, — Давай, попробуй сесть на шпагат.

Не получилось, конечно, но и мистер Кливен не настаивал. Убедился только, что девочка старается и успокоился на этом. Сунул скакалку.

— Попрыгай.

Ну и дальше в таком же духе. Потом, глянув на часы, свистнул.

— Всё, иначе в школу опоздаешь. Занятий там ещё никто не отменял. Размялась и хорошо. Беги в душ – вон в той комнате. Там же найдёшь и чистую одежду. Спортивный костюм оставь рядом, Ерёма приберёт и почистит. И вот, выпей обязательно, — маг протянул стакан с очередным зельем.

Гермиона послушно проглотила его, глянула на часы и заныла:

— Я не успею до школы.

— Успеешь.

Успела… Гермиона даже не сообразила, что к чему, когда маг переместил её прямо из коридора к школе, в неприметный закуток. У девочки даже сил возмутиться не было – подпирала стену и приходила в себя.

— Видишь, — невозмутимо заметил маг, — Второй раз аппарацию уже лучше перенесла.

— А можно как-нибудь по-другому? — со слабой надеждой спросила она.

— Можно. Попроси родителей купить велосипед и езди в школу на нём – прекрасная дополнительная тренировка.

Взгляд девочки выражал что угодно, только не радость.

— Меня папа обычно привозил на машине. Я думала, он заедет.

— Я попросил не заезжать. А машина – это враг. Двигаться надо больше. Так что выбирай сама, как будешь добираться до школы: бегом, на велосипеде или аппарацией.

Гермиона мрачно огляделась, наконец, отлепилась от стены и, шатаясь, зашагала к школе.

— Я думала, мы магию будем учить, — пробурчала она.

— Рано тебе ещё магию учить. Но и ей учиться мы будем, не переживай, — подбодрил её маг.

Девочка поспешно скрылась из виду, видно представила, как именно её будут учить. Мистер Кливен проводил её взглядом, убедился, что она без проблем перешла дорогу, после чего аппарировал в Косой переулок. Никогда бы не подумал, что с ученичеством столько проблем, а ведь это только первый день…

Глава 6

Так потянулись дни занятий. Первое время для Гермионы всё было достаточно однообразно. Утром то, что мистер Кливен называл лёгкой разминкой, с обязательным приёмом каких-то зелий, после которых суставы гнулись под какими-то невообразимыми углами. Потом школа, после неё мистер Кливен считывал у девочки воспоминания, иногда кое-что уточняя. Дальше учитель давал время сделать домашнюю работу, после чего снова занятия спортом, на этот раз гораздо серьёзнее, чем утром. Ну и свободное время вечером, когда можно было почитать те книги, что предоставил Кливен. При этом, несмотря на все просьбы, читать он ей позволял по магии только те книги, которые отбирал лично.

— Пойми, бессмысленно сейчас пичкать в себя кучу бесполезной для тебя информации. Вот когда ты узнаешь основы, когда начнёшь хотя бы приблизительно ориентироваться в магическом мире, вот тогда уже сама сможешь брать нужные книги. Пока же тебе придётся довериться мне.

Наконец, в один из дней мистер Кливен заявил, что он изучил всё, что нужно и составил план занятий и то, чему собственно будет учить.

Закончив сеанс считывания памяти, он задумался, откинувшись на спинку кресла. Глянул на ожидавшую дальнейших распоряжений девочку.

— Что ж… — заговорил он, — как я уже говорил, я закончил анализ. Голова на плечах у тебя, безусловно, есть, что радует. Но вот пользоваться ею ты совершено не умеешь, что печально, но поправимо.

— Я учусь отлично, — даже обиделась девочка.

— Только из-за своей памяти. Ты не учишься, ты запоминаешь информацию и, порой, выдаёшь её при опросе не задумываясь. Голова у тебя, как я говорил, варит, ты не дурочка, но ленишься – идёшь по пути наименьшего сопротивления. Как говорил один знаменитый учёный: «мой книжный шкаф знает гораздо больше меня, но учёный я, а не он». А ты сейчас как раз и идёшь по пути, чтобы стать таким вот книжным шкафом, в котором хранится много информации, но которой ты плохо умеешь пользоваться. В той же магии мало знать заклинания, даже недостаточно уметь их применять. Главное – уметь ими пользоваться в нужное время и в нужном месте. И ещё… Зачем ты постоянно выпрыгиваешь с места, пытаясь отвечать на каждом уроке?

— Чтобы меня спросили. Я же ведь знаю ответ, — не поняла вопроса девочка.

— А зачем ты хочешь, чтобы тебя спросили?

— Эм… Чтобы получить хорошую оценку.

— Вот как? То есть ты учишься не потому, что тебе нравится, а чтобы оценку хорошую получить?

— Да нет же! — Гермиону, похоже, даже рассердила непонятливость взрослого, и поэтому она не обратила внимания на пристальный взгляд учителя, — Мне нравится учиться и потому я хочу, чтобы меня спросили.

— А, понимаю. Чтобы всем показать, какая ты умная, знающая, — понятливо начал перечислять мистер Кливен, а Гермиона даже засветилась от того, что сумела объяснить всё, потому кивала при каждом слове, — талантливая настолько, что неимоверно превосходишь в знаниях всех этих червяков вокруг. Пусть смотрят, восхищаются, завидуют…

— Что?! Да нет же, мистер Кливен… Я не думала ни о чём таком…

— Я-то это знаю, — не дал ей продолжить учитель, — Но только потому, что пока твой разум для меня открытая книга. А что, у вас в школе многие могут вот так же читать мысли?

— Э-э… Нет… Наверное…

— Тогда смотри, как твоё поведение смотрится со стороны.

Мистер Кливен как-то по-особому взмахнул палочкой, что-то сказал на неизвестном языке, точно не латыни, которую девочка уже разбирала, когда читала о начальных заклинаниях. И тотчас её окружила тьма, где её потянуло куда-то, и вот она вывались в своём классе… словно зависла над ним. Мгновение, и она рассматривает свой класс так, словно находится за партой. Вот Дин Арчер сидит, а вон Алиса Хорпстер. А вон… А-а-а!!! Девочка едва не заорала вслух, когда увидела себя, сидящую на своём обычном месте. И тут же сообразила, что смотрит на всё глазами Томаса Харнера… А когда успокоилась, даже уловила его мысли, как-то лениво текущие куда-то… Они словно поднимались из глубин сознания, проплывали мимо, позволяя считать себя и снова погружались в глубину. Думал он о предстоящей рыбалке, хотел поскорее свалить из школы…

Начался урок. Учительница задаёт вопрос… Грейнджер привычно вскакивает с места… Мысли стали более агрессивными, окрасились чуть красным: опять эта заучка хочет выпендриться, достала уже, да ещё и поучает всех, словно все они идиоты, которые должны слушать её поучения раскрыв рот…

Гермиону выбросило из головы Томаса, но тут же её притянуло к другому однокласснику… Потом к другому… Потом пошли девочки. И все они были против. Причём, имея возможность заглянуть внутрь, девочка видела их настоящие чувства и даже, о ужас, в чём-то соглашалась. Оказывается, учеба – это вовсе не всё, что интересует других. Дин Арчер, оказывается, потрясающе рисует, но стесняется показать это остальным. А Алан начал учить уже физику и даже проводит опыты, но почему-то не обращает внимания на то, что остальные вообще ещё не знают её и не пытается им помочь. А самое главное, пока она была у него внутри, понимала, что это правильно. Что у других свои интересы. Если кто захочет, он с радостью поможет, а навязываться кому… Он что, заучка Грейнджер? Это она всех и каждого поучает…

Мистер Кливен сидел за небольшим столиком и неторопливо потягивал чай из кружки, изредка посматривая на сжавшуюся на соседнем кресле девочку, которая рыдала уже несколько минут подряд и всё не могла остановиться.

— Я же не такая, — иногда прорывалось сквозь всхлипы, — Я не хотела выделываться. Я просто помочь хотела. Думала, что подружусь.

— Нельзя подружиться, навязывая кому-то свою точку зрения. Хочешь подружиться – умей не только говорить, но и слушать. Более того, умение слушать намного важнее умения говорить, — бросил Кливен, подливая чая. Девочка же подняла на него мокрые от слёз глаза и снова опустила.

В комнату вошёл Джон Грейнджер и замер, глядя на заплаканную дочь. Глянул на мистера Кливена, вмиг посуровел.

— Что случилось?

— Крушение идеалов всегда тяжело, — проговорил последний, вставая, — Мистер Грейнджер, оставляю вас с вашей дочерью наедине. Думаю, вам будет полезно услышать, что именно её расстроило.

Когда же мистер Кливен проходил мимо отца девочки, шепнул:

— Только не вздумайте обсуждать с ней то, что она расскажет, или, что ещё хуже, что-то советовать. Поговорите сначала со мной.

Джон хмуро глянул на Саймона Кливена, но всё же согласно кивнул.

Грейнджер появился в соседней комнате через двадцать минут, явно настроенный весьма воинственно.

— Ну и зачем вы это сделали?

— Затем, что я не могу начать её чему-то учить, если она не начнёт думать. В том числе думать о других людях. Мы с вами говорили об этом.

Джон устало плюхнулся в кресло напротив.

— Но не так же. Ей восемь лет всего…

— Такого и не потребовалось бы, если бы её научили. Но вам ведь удобнее, когда дочь верит взрослым безоговорочно. Не нарушает правила. Послушна, хвалят учителя… А как ей жить с таким отношением к себе от сверстников?.. Они же не создают вам проблем. Дочь мучается? Ну… потерпит. Не вам же неприятности достаются.

— Да как вы…

— Хотите, я вам покажу, что именно делала и чувствовала ваша дочь? Повторим эксперимент с вами? И если после вы скажете, что я не прав, я извинюсь.

Грейнджер нахмурился.

— Ладно, — наконец решился он.

— Хотите побыть дочерью? — Маг достал палочку…

Спустя пять минут мрачный Джон Грейнджер потягивал виски, бутылку которого выставил на стол Саймон, рассудив, что лишней не будет.

— Я не думал, что получится так, — наконец прошептал Джон.

— Беда в том, что родители очень часто не думают, лепя из детей то, что им хочется видеть. В общем-то, ваше дело, не мне вас учить, но в магическом мире Гермионе придётся полагаться только на себя. Вас там не будет. И одним из лишних шансов на выживание для неё будет умение ладить с другими людьми.

— Но можно же было сделать как-то помягче…

— А времени у меня нет делать это мягче. Я пока и не начал её учить, только исправляю ваши ошибки… Ладно, вижу, что вам неприятно это слышать, но я и не собираюсь быть мягким и терпеливым. Что же касается Гермионы, то она сильная, справится. Что не убивает – делает нас сильнее. А ей полезно глянуть на себя со стороны.

— Мне надо подумать, — Джон Грейнджер встал, — Поймите, я согласен с вами и признаю нашу… ошибку. Но ваши методы…

После ухода Джона Грейнджера в комнату робко вошла девочка.

— Я действительно такая плохая? — спросила она убито.

— Нет. Ты такой кажешься другим. Понимаешь разницу?

Девочка задумалась. Потом медленно кивнула.

— Да.

— В обществе, юная леди, важно не только быть, но ещё и казаться. Умение подать себя, поставить.

— То есть можно показать себя, даже не будучи кем-то? — заинтересовалась девочка, настроение которой начало медленно подниматься.

— Можно и так делать. Только видишь ли, в чём дело… такие люди ходят по очень тонкому льду. Первое впечатление они создать умеют, да, а оно очень важно… первое впечатление. Но когда их узнают получше, то скрыть, что сам по себе человек ничего не представляет, только пыль в глаза хорошо пускает, уже очень сложно. Люди же не любят, когда их обманывают, потому падение таких людей бывает очень… болезненным. Потому и говорю НЕ ТОЛЬКО БЫТЬ, но и уметь себя ПОСТАВИТЬ! Ты можешь быть умницей, красавицей, спортсменкой, но, если среди людей не можешь общаться, тебя воспримут как невоспитанную, не умеющую себя вести хамку, которой нет места в обществе. И будь ты потом хоть каким знающим и талантливым человеком, ничего уже не добьёшься.

Девочка задумалась. Надолго.

— В школе со мной никто не дружил, как бы я ни хотела подружиться.

— Теперь можешь подумать чья была в этом вина. И какие ошибки сделала. Да, ещё, почему ты не даёшь списывать одноклассникам?

Вопрос сбил с толку девочку, и она снова задумалась.

— Но ведь они никогда ничему не научатся тогда. Если сами будут делать…

— Я не про это спрашиваю. Я согласен с тобой. Но почему тебя заботит, что они ничему не научатся?

— Э-э… но… это же правильно…

— Правильно – что? Они твои друзья?

— Э-э… нет, но… учителя говорят, что списывать нехорошо.

— И они правы. Учителям хочется, чтобы все ученики учились хорошо, потому и запрещают списывать. Но у каждого человека есть своя голова и, если он не хочет думать, ты его не заставишь. Он не твой друг, не родственник, так почему ты поступаешь во вред себе?

Девочка зависла.

— Во вред себе?

— Да. Представь ситуацию: ты выросла, закончила школу и вместе со своим одноклассником поступаешь в университет на одно место. Возьмут либо его, либо тебя. Но ты знаешь, что умнее, что ты тянула этого одноклассника, заставляла делать уроки. Но преподаватели этого не знают, они оценивают результаты экзаменов. И вот он поступил, а ты нет. А если бы он списывал у тебя, то ничего бы и не запомнил, завалил бы экзамены и поступила бы ты.

— О… — Гермиона так далеко в будущее явно не заглядывала и теперь обдумывала новую информацию, — Но это как-то даже нечестно…

— Почему? Разве он не знал, что списывать не стоит? Знал. Но для него лишняя свободная минутка на поиграть оказалась важнее его будущего. В чём тут твоя вина? Предупреди его, что списывание не принесёт пользы, что он ничему не научится. Не послушал? Кто виноват? Не пытайся вложить свои мозги другим. Не получится. К тому же… дворники тоже нужны обществу. Пусть лучше такой ленивый улицы метёт – всё польза, чем на чужом горбу в жизнь влезет. Привыкнет ведь и потом постоянно на ком-то ездить пытаться будет.

— Всё равно, это как-то…

— Гермиона, если этот человек твой друг, тут всё понятно. Ради друга можно и попинать, заставляя учиться, и на мозги покапать, помочь, объяснить – не сейчас, так потом, когда подрастёт, оценит… если умный. Но стоит ли водиться с дураком? Лучше с умным потерять, чем с дураком найти.

— То есть давать списывать?

— Как хочешь. Можешь и не давать, если совесть мешает дать списать. Ты сама это должна решить. Это не мой совет должен быть, не родителей. Только твоё решение и твоя ответственность. Я же просто указываю на возможные последствия твоих решений. Выбор за тобой. Но вот чего точно не нужно делать, так это лезть с помощью, о которой не просят. Тем более в такой навязчивой манере. И эти прыжки на месте с вытянутой рукой… Ты учишься прежде всего для себя. Ставь планку, учись, узнавай. Зачем знания показывать, если не просят? К тому же… лучше, если тебя будут недооценивать. «Если ты слаб, показывай, что силён. Если силён, покажи, что слаб».

— А… Это что?

— Сунь Цзы, — Саймон встал, подошёл к книжному шкафу, покопался и вернулся с книжкой, — Вот тебе задача на месяц. Через месяц жду от тебя письменного доклада. Небольшого, страниц на десять. Только основные мысли и идеи, а также твои комментарии к ним – отношение (согласна/не согласна), пример из жизни, где тебе попадалась похожая ситуация).

Девочка неуверенно взяла книгу, раскрыла, прочитала первый абзац.

— Хорошо, мистер Кливен.

— Вот и ладно. А сейчас отнеси книгу в комнату и переодевайся. Будет заниматься.

— Мистер Кливен, но я ещё уроки не сделала…

— Знаю. Но сегодня немного изменим твоё расписание. Уроков сегодня ты делать не будешь.

— Что?! — Это явно был крик души.

Мистер Кливен усмехнулся.

— Да-да. Никаких уроков. Завтра ты придёшь в школу неготовой.

— Но…

— И не будешь поднимать руку при вопросе учителя, даже если знаешь ответ.

— А если меня спросят?

— Ответишь.

— Но если я не выучу…

— Признаешь это.

Шок. У бедной девочки даже в голове не укладывалось, как можно не выучить уроков, потому маг всё же решил объяснить, хотя и не хотел изначально.

— Такой опыт тоже полезен. Я даже уверен, что тебя завтра спросят, если ты перестанешь тянуть руку постоянно. Учителя привыкли ведь к вечно поднятой твоей руке, а тут… их это заинтересует. Кто-нибудь, да спросит.

Девочка задумалась.

— Эй! Я тебе говорил всё это не для того, чтобы ты училась усерднее, а потом сидеть и не тянуть руку, чтобы спросили.

— Не читайте мысли, господин учитель, — обиделась девочка.

— Ты слишком старательно думаешь. И твой метод долго всё равно не сработает. Только пока твоя опущенная рука будет внове.

— Но зачем?

— Потому что в школе ты не только получаешь знания, но и учишься жизни, а такой урок тебе лишним не будет. В конце концов, я же не прошу тебя постоянно не учить уроки. Наверстаешь ещё пропущенное.

Гермиона привыкла слушаться взрослых, особенно слушаться надо родителей и учителей. А ещё нужно соблюдать правила, хорошо учиться. Это говорили и учителя, и родители. И вдруг раз, взрослый говорит не учить заданное на дом и что это тоже важный для неё урок. Но ведь он учитель…

— Ладно, — неуверенно согласилась девочка.

— Вот и хорошо. А сейчас переодевайся и вниз. Наконец мы начнём серьёзные занятия, а также будет ещё лекция о направлениях в магии.

При слове «лекция» девочка немедленно вскочила и помчалась наверх, чтобы поскорее приступить к «серьёзным занятиям».

Глава 7

Мистер Кливен, удобно устроившись в кресле за журнальным столиком и, пристроив трость рядом, с наслаждением потягивал чай, одновременно поглядывая на девочку, занимающуюся разминкой. С бегом она уже закончила и теперь старательно тренировала растяжку. Сам Саймон изредка поправлял её, если считал, что какое-то упражнение сделано неправильно, или же давал сигнал на переход к следующему упражнению. Но вот девочка подошла к шведской стенке и повисла на руках, делая махи ногами, а потом согнула уголок. В этот момент мистер Кливен отставил пустую чашку, откинулся на спинку и соединил кончики пальцев.

— Что ж, настало время небольшой лекции.

Девочка, старательно держа согнутые под прямым углом ноги, явно что-то хотела сказать, но только покраснела от напряжения.

— Да ты не стесняйся, спрашивай, — с небольшой толикой ехидства разрешил мистер Кливен.

Гермиона тут же расслабилась и просто повисла на руках.

— Лекцию? — возмущённо спросила она. — Сейчас?

— Во-первых, команды расслабляться не было, держи пресс. А во-вторых, что не так?

Девочка снова подняла ноги, но в таком положении разговаривать приходилось с напряжением.

— Я не запомню, — с трудом просипела она.

— Вот что значит тренировка с зельями, — покачал головой мистер Кливен. — Без них ты не смогла бы так тренироваться, но с ними твой организм не успевает перестроиться. Ничего, через месяц ты в таком положении петь сможешь.

— Восхищена, — пробормотала Гермиона.

— О, наконец-то хотя бы попытка огрызнуться, — обрадовался Саймон. — До этого едва силёнок хватало ответ просипеть, а тут они вдруг нашлись. Я думал, это случится позже.

От удивления Гермиона не удержалась и свалилась на пол. Потирая ушибленную ногу, поднялась и обиженно посмотрела на учителя. Он жестом пригласил её сесть напротив. Прохромав к столу, девочка осторожно опустилась в кресло.

— Чай не предлагаю, — сообщил ей мистер Кливен, — тебе ещё тренироваться. Просто посиди, отдохни немного. Что случилось, что ты с таким грохотом свалилась?

— Вы сказали, что ждали, когда я буду огрызаться?

— Немного не то слово. Я не очень хорошо знаю английский. Я ждал, когда ты со мной спорить начнёшь.

Такая идея для Гермионы была сродни жесточайшей ереси для отцов-инквизиторов. Она даже застыла.

— Как же тяжело с тобой… — Саймон вздохнул. — Гермиона, пойми, умение отстаивать свою точку зрения очень важно независимо от того, кто перед тобой. Ты можешь уважать этого человека, но если ты с ним в чём-то не согласна, то должна об этом сказать.

— Я всегда говорю…

Саймон жестом заставил её замолчать.

— Тем, кого ты считаешь равными себе, кто для тебя не является авторитетом. Это не сложно. Гораздо сложнее отстаивать свою точку зрения перед кем-то, кто старше тебя, авторитетней. Неужели ты ни разу не думала, что учителя в чём-то ошибаются?

— Они же лучше знают…

— То есть, они боги?

— Э-э?

— Ты считаешь, они не могут ошибаться?

Девочка задумалась.

— Наверное, могут…

— И если ты заметила, что кто-то ошибается, ты послушаешь его только потому, что он учитель? Или укажешь ему на ошибку? Или что сделаешь?

Девочка зависла, не в силах решить такую задачку.

Саймон минуты две ожидал ответа, потом вздохнул.

— Ладно, не нужно отвечать. Надеюсь, со временем сама разберёшься.

— Надо указать на ошибку?

— Видишь ли… тут нет однозначного ответа. Безусловно, учитель должен оставаться авторитетом, потому прямо кричать о его ошибке не нужно. Многие… не сильно умные личности, могут воспринять такое, как возможность полностью игнорировать учителя. Заработать авторитет очень тяжело, а теряется он мгновенно. Тут, либо осторожно подобрать слова, желательно наводящими вопросами, чтобы учитель сам понял свою ошибку и исправился, либо, если нет возможности сделать так, подойти позже и уточнить. Ведь может быть так, что ошибаешься как раз ты.

— Как-то… сложно…

— А кто тебе обещал простоту? Отношения с людьми – самое сложное, что может быть. Но, если ты научишься, перед тобой откроются… Впрочем, ладно, об этом мы будем говорить ещё не раз. Давай лучше вернёмся к лекции.

— Я не запомню, — снова пробормотала Гермиона.

— С твоей-то памятью? — удивился мистер Кливен.

— Понимаете, учитель… если я читаю, то я потом могу пересказать весь текст почти дословно. Мне даже перечитывать его не надо. А если я текст запишу, то уже не забываю его. А вот на слух мне тяжело запоминать… я потому и записываю все уроки.

— Вот как? Хм… Память всё равно тренировать надо. И, раз у тебя так, неплохо бы научиться стенографии, но это потом. Пока же моя сегодняшняя лекция – это всего лишь вводная о видах магии.

— А их много?

— Хватает. Ты вот что, отдохнула? Иди на велотренажёр и вперёд, а я буду говорить. Учись воспринимать слова и думать в любой ситуации, пригодится.

Благо велотренажёр располагался недалеко и с него слышно всё было хорошо. Ни лектору, ни слушательнице напрягаться было не нужно.

— И не хмурься, я тебе напишу список книг, где можно прочитать о том, что я сейчас собираюсь рассказать.

Гермиона тут же повеселела и вприпрыжку понеслась к тренажёру.

— Если уж так нужно именно записать мою лекцию, сделаешь это сразу после занятий. Как раз и от домашней работы отвлечёшься. Помнишь уговор?

Девочка мрачно кивнула.

— Уроки на завтра не учить.

— Смотри веселей – больше времени будет на запоминание моей лекции. Итак… – мистер Кливен дождался, когда Гермиона активно закрутит педали тренажёра, и начал свою лекцию: – как было доказано множеством исследований, магия представляет из себя единую силу, одинаковую во всех частях мира. Где-то она сильнее, как правило около источников, где-то слабее. Кстати, то, что маги предпочитают селиться около источников неверно. Магия для магов – жизнь, это верно, но, когда её очень много… Любое лекарство станет ядом, если его выпить сразу весь пузырёк. Такую ошибку допускают многие маглорожденные, которые пытаются, подражая чистокровным, прикупить землю у источника, а потом удивляются почему их магия становится нестабильна, а ядро разрушается.

— Но ведь если ядро разрушится, то маг перестанет быть магом.

— До такого, как правило, не доходит. Люди же обращаются к врачам, а те объясняют, что к чему. Потом требуется большой период реабилитации для восстановления.

— Но вы сказали «подражая чистокровным», значит чистокровные семьи всё-таки могут селиться у источника?

— Могут. Но для этого требуются очень серьёзные ритуалы и не одно десятилетие, чтобы приручить источник. Но и то… Маглы бы сказали на это «всё равно, что сидеть на атомной бомбе». Ладно, если интересно, об этом поговорим потом. Пока же о магии. Так вот, магия сама по себе одинакова, что здесь, в Англии, что в Антарктиде, но вот пользоваться ею маги учились по-разному. В Европе в моду вошли волшебные палочки, удобный инструмент для быстрого создания заклинаний. Арабы, использовали в качестве направляющих вместо палочек разные предметы. Помнишь сказки про джиннов и лампы? Но чаще всего они использовали свои мечи, позже кинжалы.

— А я читала в вашей книге, что в качестве проводника нужно обязательно дерево.

— Нужно. В рукоять мечей его и вплетали. Но как магию соединяли с металлом… этот секрет сейчас потерян. Увы, сейчас такое уже никто не повторит.

— А-а-а… а почему? Разве их магам не нужны направляющие для заклинаний?

— Что поделать, культурная экспансия. Сначала по волшебным мечам, впрочем, как и по обычным, нанесло удар появление огнестрельного оружия, потом столкновения европейских магов и арабских. Что ни говори, но волшебная палочка инструмент в бою куда как удобнее меча: легче, подвижнее. Арабы тоже переходили на палочки. А в современном мире, согласись, удобнее ходить с волшебной палочкой, которую легко спрятать в одежде, чем с мечом. Вот так и получилось, что спрос на волшебные мечи упал, да и изготавливать их намного сложнее, чем палочки. Постепенно были утеряны многие секреты их изготовления. Те поделки, которые ещё делают, даже в подмётки не годятся мечам древности. Кстати, ваш знаменитый меч Эскалибур был изготовлен по просьбе Мерлина именно арабскими магами.

— О-о-о… – Девочка даже рот открыла от удивления, забыв о необходимости крутить педали. Мистеру Кливену пришлось напоминать о тренировке.

— А вот на Дальнем Востоке сохраняется своя уникальная магия. Там и сейчас мало кто пользуется волшебными палочками и в почёте магия ритуальная.

— А вы говорили, что ритуалы применяют чистокровные семьи для увеличения силы?

— И сейчас так скажу. Только не силы, а общей энергии семьи, доступной её членам. Такая своеобразная привязка. Но ритуалы чистокровных семей – это разработки многих поколений и все они держатся в строжайшей тайне. А вот то, что вы будете изучать в любой магической школе западной Европы лишь бледное подобие того, что могут ритуалисты Китая или Японии.

— А какой подход лучше? С палочкой или ритуал?

— Ты сколько уже проехала?

Гермиона глянула на приборную панель перед собой.

— Три километра.

— Ещё десять проедешь и хватит. Тут не совсем корректный вопрос. У каждого метода свои плюсы и минусы. Палочкой колдуется очень быстро. Заклинание-активатор, жест-привязка, желание. Ритуал же требует серьёзной подготовки и продолжительного времени исполнения. Например, перекрасить предмет в другой цвет можно как палочкой, так и ритуалом. Палочкой это будет одно слово, жест и готово. Для ритуала нужно магически связать перекрашиваемый объект с его подобием, провести сам ритуал.

— Долго. Палочкой проще.

— Верно. Но! Палочкой ты кинула заклинание и всё. Время его действия только этот момент, а дальше уже предмет держит цвет пока хватает энергии. Сильный маг может перекрасить предмет лет на сто, первокурсник… на полчаса-час. А вот ритуал действует уже и после своего завершения. Более того, правильно проведённый, он даже усиливает своё действие со временем. Тут уже вернуть прежний цвет предмету ой как непросто. Итак, основное отличие ритуала от заклинания – в продолжительности действия.

— А почитать о ритуалах можно?

— Гм… в свободной продаже на английском ты мало что найдёшь. Семейные ритуалы чистокровных семей никто не раскрывает, а остальные… ничего там особого нет. Есть, правда, гоблинская ритуальная магия, но, во-первых, она не очень совместима с человеческой, а во-вторых, они тоже не спешат раскрывать свои секреты. Если ты действительно интересуешься этим направлением, то лучше читать японские или китайские учебные пособия.

— О-о-о… а что, их не переводили? Если это магия настолько особая, неужели никого не заинтересовала?

— Просто европейские маги очень консервативны, к тому же считают, что палочка превосходит любые ритуалы. Насчёт же перевода… Запомни одно: никогда не пользуйся переведённой книгой по магии, если абсолютно не уверена в квалификации переводчика. В иностранных языках есть множество нюансов, которые не всегда можно уловить. Но, если в обычной литературе тут ничего страшного, то в магии это может исказить саму суть. Не просто же так основная масса европейских заклинаний имеет латинские корни – они остались ещё со времён владычества Рима. Никто же не пытается их переводить… на мой взгляд зря. Заклинания на родном языке всегда эффективней. Впрочем, не настолько, чтобы имело смысл заморачиваться. Проблема только, что по традиции даже новые заклинания привязывают к латыни. Так что придётся тебе латынь учить.

— А если я захочу заняться ритуальной магией, то японский?

— Лучше китайский. Изначально именно они разрабатывали ритуалы, а потом уже оттуда те попали в Японию. Япония вообще многое взяла у Китая. Кстати, раз уж зашла речь про боевое применение магии… Как ты понимаешь, палочка быстрее ритуала, но!.. В своё время моя страна так же стала использовать волшебные палочки, хотя и от старой магии не отказались…

— А на чём у вас специализировались?

— Ты ведь не читала русские сказки? Там есть волшебные клубочки, волшебные тарелки с наливным яблоком, которое бегает по краю и показывает то, что тебе надо, самобеглая печка… Не догадалась?

Девочка задумалась.

— Наверное магия, которая позволяет зачаровывать предметы?

— Точно. Вы, скорее всего, будете изучать это предмет как чары.

— То есть, у нас его изучают?

— Как и с ритуальной магией, здесь есть свои тонкости. Видишь ли, у вас и в чарах используется волшебная палочка. Это, конечно, облегчает работу, но получается, как с заклинанием. Применил, потом оно выдыхается. Хороший же артефактор сделает чары самоподдерживающими. Они тоже со временем исчезнут, но время это будет очень большим. Кстати, этим разделом мы с тобой займёмся серьёзно.

— Почему?

— Это основное направление моей семьи… Кстати, забавно. У вас в Англии похожим делом занималось семейство Поттер. Лучшие артефакторы были.

— Были?

— Ты же читала историю магии. Гарри Поттер, тот самый, который выжил, на данный момент последний представитель этого рода. А если его некому обучать, боюсь, это искусство зачахнет. Правда, наш род занимался проклятиями. Точнее снятием их. Проклятия в чём-то похожи на артефакторную магию – и там, и там чары вплетаются в предмет, и там, и там нужно устанавливать условия срабатывания. Мои же предки служили в управлении магической безопасности Российской империи и обеспечивали охрану царской семьи. Делали охранные амулеты, проверяли подарки на проклятия. И раз ты моя ученица и хранитель рода, то всё это тебе придётся освоить.

— Хранитель рода?

— Эм… – Мистер Кливен даже растерялся. — Подробнее объясню позже, когда подрастёшь. Это та плата, которую я потребовал с твоих родителей за твоё обучение. Ничего страшного, просто ты… э-э… когда подрастёшь будешь регентом рода и должна будешь передать то, чему я тебя обучил, моему наследнику.

— Вашему наследнику? У вас есть наследник?

— Гм… нет… потому тебя и учу. Ты должна будешь… э-э… найти… в капусте… да, найти в капусте наследника моего рода.

Гермиона, явно сильно озадаченная, нахмурилась.

— В капусте?

— Слушай, спроси у родителей, в общем, — мистер Кливен явно обрадовался, что нашёл выход из ситуации. — И вообще, мы сейчас магию обсуждаем.

— Да. Мистер Кливен, с амулетами мне всё ясно, но можно объяснить про ритуалы? Вы сказали, что в Китае и Японии палочки почти не используют, но если они так хороши, то почему?

— Там свои традиции. Что касается хороши, тут как посмотреть. Ты ведь учила историю в школе? Читала о русско-японской войне?

— Кажется… да… только не очень много.

— Прочитай. И обрати внимание вот на что. Во всей войне, казалось, на стороне Японии выступают высшие силы. Первый выход в море командующего русского флота и при возвращении его корабль подрывается на мине и тонет, а командующий погибает. Следующий выводит эскадру в море, стараясь прорваться во Владивосток, но, когда уже почти всё получилось, в его корабль попадает снаряд и он тоже погибает, а тот, кто принял командование не решается на дальнейшие действия и возвращается в Порт-Артур. В один из сильнейших кораблей японского флота врезается снаряд, попадает в пороховой склад и не взрывается. Правда вызывает пожар. Однако из перерубленного же им паропривода идёт вода и пожар тушится. Таких примеров в той войне можно много найти.

— Много удачи?

— У нас так же думали, когда анализировали. Потом схватились за головы. Это вот и есть ритуальная магия. Японская разведка вообще хорошо действовала. Добыть нужные предметы для проведения ритуалов несложно, а у нас… как и в Европе, ритуальную магию сильно недооценивали. Вот и результат. Проводится ритуал невезения, ритуал удачи на свои корабли. Сила воздействия невелика, но постоянна, со временем накапливается, неудачи возрастают.

— А как же статут секретности? Я думала, маги не воюют.

— Ещё как воюют. К тому же, какое дело было Японии до европейского статута? Они же там у себя на островах долгое время варились в собственном соку и никого не интересовали. В конце концов, их всё-таки вынудили принять статут, когда Япония открылась миру. Но так как это произошло не сразу, теперь весь мир знает о ками, духах и прочих ритуалах, за которыми скрывается магическая часть Японии. В общем, если коротко, там всё и всегда делается со своими, чисто японскими заморочками. Да и ваши маги воевали, что в первую мировую, что во вторую, хотя там была война скорее с магами Гриндевальда, стоящего за спиной Гитлера, но тем не менее. Ну а у нас с той войны всерьёз взялись за изучение ритуальной магии. Даже отдел специальный создали, но потом началась революция… Чем кончилось, уже не знаю. Надо бы добыть литературу оттуда, посмотреть на новинки… Вообще, поскольку русский язык тебе всё равно учить придётся, надо бы добыть книг побольше. У нас же там за века со всеми бои были… в магии столько ото всех намешано: ритуалы Закавказья, шаманы Сибири, заклинания западной Европы… На любой вкус найдёшь. Языками вообще в первую очередь надо заниматься. Насколько я знаю, ты кроме английского ещё французский знаешь?

— Немного. Мы с папой и мамой во Францию часто ездим.

— Отлично. Подучим французский, потом русский, китайский, арабский и немецкий. И не делай такие испуганные глаза, тебе же нравится учиться. А магия нам поможет.

— Правда?

— Правда-правда. За год на всех этих языках, как на родном, будешь разговаривать. А по магии… что у нас осталось? Шаманизм. Ну, это самый древнейший раздел магии, известный ещё чуть ли не с первобытных времён. В нём есть своя прелесть, когда ты объединяешься с вызванным духом, но есть и недостатки. Я не очень силён в этом, шаманизм развит, в основном, у достаточно примитивных народов. Захочешь изучить, придётся ехать или в Южную Америку, к тамошним племенам индейцев, либо в тайгу. Можно и в Африку, только после того, как там порезвились европейцы в девятнадцатом веке, вряд ли удастся найти сильного шамана. И ещё есть отдельный обширный раздел магии – зельеварение. С немногими из зелий ты уже познакомилась. Кстати, одно из направлений, заниматься которым можно лет с девяти, поскольку оно совершенно не требует волшебной палочки.

— А оно где развито?

— Зельеварение? Везде. Эта наука своего рода химия волшебного мира, которая одинакова в любой точке мира. Правда, ингредиенты применяют разные, но в наше время никаких сложностей нет заказать всё, что нужно, в любой точке мира. Хотя, конечно, свои предпочтения есть. Итальянцы, например, ещё со времён Борджиа прославились своими ядами и противоядиями. Индийцы славятся зельями, воздействующими на разум. Так! — неожиданно резко прервал себя мистер Кливен. — Кажется, хватит на сегодня лекций, иначе ты совсем тренироваться перестанешь. Сейчас главное подтянуть твоё физическое тело, чтобы мы могли двигаться дальше. А эти лекции пока второстепенны. Основу я тебе задал, теперь ты знаешь, что нужно искать, если какое направление заинтересовало. В следующем месяце напишешь мне подробнее о всех направлениях магии, а также их достоинствах и недостатках.

— Но мне интересно же…

— Вопросы?

Девочка быстро-быстро закивала головой.

— Тогда вверх по канату, хватайся за перекладину и виси. Пока висишь, можешь задавать вопросы. Прыгнешь – на сегодня лекция окончена.

Гермиона насупилась, глянула на потолок, повздыхала, но без слов забралась наверх по канату, перебралась на подвешенную к потолку над матами перекладину и повисла.

— Я читала про оборотней, — донеслось сверху, — к какому типу магии они относятся?

— Шаманизм, только которым заражаешься через проклятие. Оборотни известны с древнейших времён, скорее всего они продукт какого-то необдуманного проклятья, наложенного сильным шаманом.

Понимая, что долго так удержаться под потолком не сможет, девочка сыпала вопросы с пулемётной скоростью. Без своего любопытства она бы давно уже сдалась и спрыгнула бы, но сейчас… она столько интересного узнала и ещё столько хотелось узнать! Скрипя зубами, она терпела, хотя руки уже сводило судорогой, а кисти болели. Уроки? Да после такого она сутки ручку в руках держать не сможет. Но всё равно упорно продолжала цепляться за перекладину. Знал учитель, как стимулировать её тренировки. Пока ей многое было непонятно в его занятиях, но девочка привыкла не спорить с учителем, а потому слушалась его почти беспрекословно, пусть даже и не понимая необходимости тех или иных действий.

— Учитель, а зачем мне заниматься физической подготовкой, если я маг? — всё же решила она уточнить, понимая, что больше удержаться не сможет. Ответа не услышала, всё же свалилась.

Мистер Кливен подошёл к постанывающей девочке, достал палочку и несколько раз взмахнул. Боль в руках и кистях тут же прошла, исчезли неприятные ощущения во всём теле.

— Лучше стало?

— Ага, — облегчённо кивнула девочка, поднимаясь.

— Раз уж успела задать вопрос, так и быть, отвечу. Любое заклинание отнимает у мага силу, причём не только духовную. Немного, но есть. Потому, чем сильнее… Нет, неверно. Тут важна не сила сама по себе, а выносливость. Чем маг выносливее физически, тем больше заклинаний он может применить. И мощнее. К тому же, работая над собой, над своим телом, ты укрепляешь и дух, что для мага даже важнее силы и выносливости. Все великие волшебники обладали сильной волей. Заставляя себя тренироваться через «не могу», ты учишься преодолевать трудности.

— А растяжку зачем тогда тренировать?

— О! Об этом ты узнаешь позже. — Мистер Кливен кивнул на потолок. — Ты уже не там и время вопросов истекло. Давай в душ и можешь заниматься своими делами.

Гермиона повздыхала, попробовала состроить жалостливые глазки, но безуспешно. Пришлось смириться. Всё же мистер Кливен жестокий человек – рассказывал о таких интересных вещах мало, книг давал тоже не очень много и только убедившись, что ранее выданные она не только прочитала, но и поняла, подробно разбирая примеры. А так хотелось всё прочитать, узнать, а потом… что потом пока непонятно. Как успела сообразить девочка, её учитель был не тот человек, кого обрадует простой пересказ. В школе такое проходило, тут… что-то ей подсказывало, что даже пытаться не стоит. А сейчас ещё лекцию записывать, но разве всё вспомнишь? Почему у неё не такая же хорошая память на слух, как на чтение? Хотя учитель считал, что так даже лучше.

— Не запоминай всё, запоминай основное. Зная его, всегда сможешь вспомнить остальное, либо отыскать в справочниках.

А что из сказанного основное? Пока лекция не выветрилась из головы окончательно Гермиона приняла душ так быстро, как смогла, переоделась и помчалась к себе в комнату. Даже свои переживания по поводу невыученных назавтра уроков забыла.

Глава 8

Свои чувства, когда она поднималась по лестнице особняка мистера Кливена, Гермиона не смогла бы описать, как бы её ни просили. Здесь был гнев и на мистера Кливена за то, что заставил не учить уроки, и на себя за то, что послушалась. Тут же примешивалось недоумение — зачем всё это нужно? Досада, расстройство… В общем, настоящий коктейль. И понять, какое именно чувство превалирует, было совершенно невозможно. Впрочем, девочка и не задумывалась над такими материями, просто пыталась понять, что делать дальше.

— Гермиона, — окликнули её со стороны одного из окон коридора, выходящих как раз на улицу.

Судя по всему, мистер Кливен уже довольно давно стоял там, опираясь на свою неизменную трость. В правой руке он подбрасывал небольшой резиновый мячик.

— Учитель?

— Лови.

Девочка только рот открыла, когда мячик не очень больно, но обидно, впечатался ей в лоб.

— Ой. — Она потёрла лоб, покосилась на скачущий по полу мячик и обиженно глянула на мистера Кливена.

— Почему не поймала? Я даже предупредил, что кину.

— Но… я не успела!

— Тогда надо было уворачиваться. Вы в школе не играете в вышибалы мячиком?

— Я… я не очень люблю физкультуру.

— А ещё ты не очень сходишься с людьми, потому друзей у тебя нет.

Девочка отвернулась. Вовсе и не обязательно топтаться по старой мозоли.

— Ладно-ладно, не обижайся, — миролюбиво отозвался мистер Кливен и двинулся к ней. — На самом деле, обидеть тебя я, конечно же, не хотел. Но представь, что на моём месте сейчас стоял бы вражеский маг и кинул бы он в тебя не мячик, а заклинание. Ты же повернулась ко мне спиной. А когда тебя предупредили, даже увернуться не смогла.

— Вражеский маг?

— Ты же читала историю. В вашей Англии только-только закончилась гражданская война, ещё бродят непойманные преступники. Ситуации в жизни разные могут быть, но выбирать кем ты будешь — жертвой, или противником, тебе. А если ты не можешь защитить даже себя, то подавно не сможешь защитить и родных.

Девочка всё ещё обижалась, но последние слова заставили её задуматься.

— Я не люблю драться.

— Почитай историю премудрого пескаря. Где-то в библиотеке должен быть перевод. Попроси Ерёму помочь найти. История короткая, справишься быстро. Просто пойми, если ты желаешь чего-то достигнуть в жизни, враги у тебя найдутся сами. Как прошло в школе? — мистер Кливен уже подошёл к девочке почти вплотную и резкая смена разговора заставила девочку немного отойти и снова вспомнить обиды.

— Меня спросили! И я не смогла ответить! Ответила, что вспомнила, но я же не читала тему, только то, что рассказывал учитель, а на слух я плохо запоминаю!

— И? — мистер Кливен с интересом глянул на девочку. — Что сказал учитель?

— Он… он удивился. А класс… они все начали смеяться! Дразнились! Говорили, что заучка перестала…

— Подожди, дай я сам посмотрю.

Гермиона вздохнула и посмотрела прямо в глаза учителю, старательно вспоминая сегодняшний день в школе.

— Понятно, — снова улыбнулся мистер Кливен.

— Понятно? — Гермиона надеялась хоть на какое-то сочувствие, а тут эта улыбка.

— Скажи, как тебе сегодняшнее ощущение? Нравится?

— Нет! — категорично отрезала Гермиона.

— Отлично. Запомни его, девочка. Крепко запомни. Именно так выглядит поражение.

— Поражение?

— Да. Невозможно чему-то научиться, если ни разу не проигрывал. Если не умеешь проигрывать достойно, не сможешь потом подняться и идти дальше. Раньше учёба, благодаря твоей памяти, давалась тебе очень легко, а потому ты не могла почувствовать такого.

— Ничего себе поражение! Да вы же просто запретили мне учить! Если бы не это…

— А почему ты считаешь, что в жизни всё и всегда будет зависеть только от тебя? Вот я выступил в роли такой внешней неодолимой силы, заставил отказаться от учёбы.

— Я могла бы не послушать вас…

— Не послушать учителя? Разве тебя не учили всегда делать так, как говорит учитель?

— Но… но… в школе… учителя тоже говорят…

— И кого ты послушала? Школьного учителя или меня? Два противоречивых требования. Ты не задумалась, правда? Ты послушала того, кто тебе говорил в настоящее время.

— Но вы же сами говорили!

— Хорошо. Залезай на крышу и прыгай.

— Что? Зачем?

— А разве того, что я тебе это говорю недостаточно?

Девочка снова зависла. Потом старательно попыталась понять шутит её учитель или нет.

— Вы ведь несерьёзно? — неуверенно поинтересовалась она.

— Допустим, нет. Но, если бы я был серьёзен, ты бы послушалась?

Девочка помолчала.

— Если бы вы объяснили зачем это нужно…

— Хо. Думаешь, объяснений бы не нашёл? Вот тебе одно: в чистокровных семьях, чтобы пробудить магию в ребёнке, иногда его сбрасывают с высоты. Поскольку инстинкт самосохранения один из базовых, то он срабатывает всегда, пробуждая стихийную магию. Просто тебе такое не нужно, ты уже пробудила в себе магию.

— О-о-о… А если магия не пробудится?

— Значит ребёнок не маг, а сквиб.

— А… а с ребёнком что будет?

— С ребёнком? Всё зависит от отношения семьи к сквибам. Либо дадут упасть и… несчастный случай. Бывает…

— Отвратительно! Ужасно!

Мистер Кливен только пожал плечами.

— Сейчас такое практикуют только уж очень зацикленные на традициях семьи. Потому ребёнка ловят у самой земли, а уж дальше… Либо стирают память о магии и отдают на усыновление в обычные семьи… не самый худший вариант, поверь мне, не надо так хмуриться. Просто представь, что чувствует ребёнок из магической семьи, которого постоянно окружает магия, но применить которую он никогда не сможет?

— Наверное… ему не очень хорошо.

— Именно. Так не лучше ли, если он вырастет обычным человеком в приёмной семье, ничего не зная о магии?

— Может быть… А второй вариант? Вы же сказали «либо отдают на усыновление», значит есть ещё один вариант?

— Оставляют в семье, конечно… Так! Что-то мы заговорились. Бегом переодеваться, делать уроки и на тренировку. Сегодня мы будем готовиться к работе с палочкой. Не сверкай глазами от восторга, я сказал готовиться работать с ней, а не работать. До одиннадцати лет даже не думай брать её в руки, только навредишь себе.

— Конечно!

— А про сегодняшнее чувство не забудь. Поражения, если они нас не убивают, учат нас намного лучше любых побед. Только они заставляют нас сильнее работать над собой.

— Если есть воля и дух! — кивнула Гермиона, уже выучившая наизусть любимые присказки учителя.

— Точно. Беги, жду тебя в спортзале. Пока занимаешься, подготовлю всё там. Сегодня у нас будет особое занятие.

Гермиона появилась через два часа, что можно считать её рекордом в плане подготовки уроков. Обычно она появлялась внизу ближе к четырём, когда заканчивала уроки не только на завтра, но и чуть ли на неделю вперёд. Мистер Кливен, глядя на такое дело, вручил девочке ежедневник, куда посоветовал прописывать все планы.

— Будет больше пользы, чем просто от учёбы всему подряд.

Пока девочка плохо представляла, как пользоваться такой штукой, и использовала его как дневник с записной книжкой. Только страницы, куда мистер Кливен вписывал расписание занятий, находились в идеальном порядке. Но, учитывая характер девочки, можно быть уверенным, что вскоре и она начнёт пользоваться ежедневником правильно.

Сейчас, что-то на ходу отмечая в нём, девочка, уже в спортивной форме, вошла в зал, где мистер Кливен на своём обычном месте, в углу за столом, читал какую-то толстую потрёпанную книгу. Заметив вошедшую девочку, он удивлённо глянул на неё, потом, видно, сообразил и чуть улыбнулся.

— Разминайся пока, — велел он.

Гермиона кивнула, отложила ежедневник и отправилась на пробежку.

На этот раз разминка действительно была разминкой. Ничего сверх необычного мистер Кливен не требовал. Когда после тренировки растяжки девочка подошла за следующими заданиями, учитель, подтянул к себе трость, поднялся и велел следовать за собой.

Собственно, далеко идти не пришлось – они просто перешли в соседнюю комнату.

— Проходи, — распахнул он дверь.

Девочка осторожно вошла, огляделась. Сама комната была меньше предыдущей, но, кажется, на ней применили чары расширения. Зато на стене напротив висели самые разнообразные шпаги всех возможных форм и размеров – от учебных до боевых. На другой стене были прикреплены деревянные щиты с нарисованными на них мишенями.

— Итак, — Мистер Кливен прошёл к стене, сразу выбрал подходящую для себя шпагу и вытянул её из ножен, не снимая те со стены, — с сегодняшнего дня мы начинаем занятия фехтованием.

Гермиона ожидала чего угодно, когда услышала о подготовке к занятию магией, но только не такого.

— Фехтованием? Но какое отношение фехтование имеет к магии?

— К самой магии никакого, но вспомни, какой главный инструмент у мага?

— Эм… волшебная палочка?

— Молодец, пять. — Маг отложил шпагу на узкую полку, идущую вдоль всей стены и вытащил волшебную палочку. — Любое заклинание состоит из трёх частей…

Гермиона перехватила вопросительный взгляд и закончила:

— Слова, жеста и воли.

— И снова молодец, вижу, книги ты прочла.

Девочка даже покраснела от похвалы и скромно потупилась.

— Со словом, — продолжил объяснять мистер Кливен, — ты будешь разбираться сама, — он указал на небольшую книжицу, которую девочка заметила только сейчас. — Это книга скороговорок. Начинаешь с самого начала: учишь первую и тренируешься до тех пор, пока не начинаешь говорить быстро и внятно. Потом я принимаю экзамен. Если принимаю, переходишь к следующей скороговорке.

Девочка подошла к полке и взяла небольшую книжицу в мягком переплёте. Быстро пролистала.

— Ой, а некоторые я знаю.

— Вот и хорошо. Положи её пока. Так вот, со словом, как я уже сказал, будешь разбираться сама. Воля… это мы уже проходили.

— Тренируем волю и дух!

— Верно, рад, что помнишь. И вот, с сегодняшнего дня мы будем учиться жестам. Смотри.

Мистер Кливен поднял волшебную палочку, и она словно ожила у него в руке, с неимоверной скоростью порхая между пальцами, меняла положение, двигалась по какой-то замысловатой траектории, причём рука мага оставалась неподвижной, управлял своей палочкой он исключительно с помощью пальцев и вращением кисти. Девочка не всегда даже различить могла движение. Смотрела открыв рот от удивления.

Последний раз крутанувшись в руке, палочка замерла, указывая на девочку.

— Понятно? Шпага в данном случае просто идеальный инструмент для развития гибкости и крепости кисти, чувствительности пальцев, реакции, подвижности, выносливости. Любой маг, я считаю, просто обязан владеть шпагой.

— А разве нельзя тренироваться с палочкой?

— В одиннадцать лет, когда маг получает палочку, многое в развитии уже упущено. Например, гибкость тела и динамическое зрение лучше начинать тренировать как можно раньше.

— Ой… А что такое «динамическое зрение»?

Вместо ответа маг снова крутанул волшебную палочку.

— Видела движение?

Девочка замотала головой.

— Что-то размытое.

— А должна видеть. Но тут опять помогут зелья.

Гермиона вздохнула и слегка погладила лежащую шпагу.

— Обязательно именно фехтование?

— А что тебе не нравится?

— Не знаю… просто… это же оружие…

— Волшебная палочка тоже оружие. И намного опаснее шпаги. Магический мир консервативен, Гермиона. И в нём до сих пор в ходу дуэли… не на шпагах, понятно. Возможно тебе когда-нибудь придётся защищаться или защищать кого.

Девочка снова вздохнула.

— Я понимаю.

— Выше нос, фехтование не только бой. Оно развивает грацию, уверенность. Вот подожди, займёмся танцами, сама оценишь. К тому же... отвечая на твой вопрос, можно тренироваться с помощью артефактной палочки… Этим мы тоже займёмся, чуть позже. Но! С ней можно научиться колдовать быстро, но нельзя научиться колдовать точно. Ты можешь идеально создать заклинание, но не попадёшь.

Мистер Кливен вытащил из кармана спичечный коробок и открыл его. Из него тотчас вылетел шмель и устремился в ввысь. Гермиона удивлённо проследила за ним… и не заметила сорвавшегося с волшебной палочки мага небольшого сгустка света… и шмель вдруг стал ярко-красным. Девочка обернулась — мистер Кливен, наблюдая за полётом шмеля, небрежно поигрывал волшебной палочкой. Вдруг палочка, подобно бабочке, порхнула, ещё один сгусток света и шмель стал зелёным. А потом маг разразился целой серией заклинаний, после которых шмель последовательно становился то синим, то фиолетовым, то жёлтым.

Ещё одно заклинание и шмель бессильно упал на пол парализованный, правда цвет вернулся к естественному. Мистер Кливен подошёл к упавшему насекомому и аккуратно подняв, убрал в коробок.

— Хватит издеваться на несчастным, — сообщил он, подмигнув девочке. — Закончим, отпустим. Как думаешь, сможешь такое повторить?

Гермиона яростно замотала головой, безуспешно стараясь скрыть восхищение.

— А я так смогу?

— Почему же нет? Только даром ничего не даётся. Тренировка и тренировка.

— Мистер Кливен… но вы ведь не произносили никаких заклинаний. В книгах написано, что нужно слово, жест и воля… вы и сегодня меня спрашивали. Но я не слышала, чтобы вы хоть одно заклинание произносили… Я вообще очень редко слышала заклинания от вас.

— Я всё-таки опытный маг, Гермиона, к тому же боевик. В моём случае слова — слишком непозволительная роскошь. То, что ты видела — это невербальная магия. То есть возможность творить магию без слов.

— А я так смогу?

— Конечно, если будешь учиться. Только прежде, чем браться за невербальную магию, освой сначала обычную. Но всё равно, есть много заклинаний, из высшей магии, понятно, которые невербально творить не получится.

— Непростительные?

— Гм… вроде бы в тех книгах, что я тебе давал, про них не было…

— Не было. Просто один раз попалось, что есть три непростительных заклинания и всё.

— Вот как… Нет, это немного не то. О непростительных мы позже поговорим, хотя их тоже нельзя использовать невербально. Честно говоря, я, хоть и знаю их, но мало использовал. Они не очень удобны.

— Правда? А почему?

— Вот твоё любопытство неумеренное. Ладно. Их три, как ты верно подметила. Первое – Империус – это заклятие подчинения. То есть, если его наложить на кого, то человек будет полностью в твоей воле, можешь приказать ему делать всё, что хочешь. Смысла в нём для меня, как боевика, никакого. Кого мне в бою подчинять и зачем? К тому же, его можно сбросить. Я же воевал не против обывателей, а против подготовленных боевых магов, которых Империус просто не возьмёт. Я точно так же его легко сброшу. Второе – Круциатус – заклятие боли. Даже для палача не очень годится, скорее какому-нибудь садисту. Да, оно причиняет очень сильную боль, но всё равно выдержать его можно. Или сойти с ума, если его применять долго, только зачем мне мог бы понадобиться сумасшедший пленный? Так что оно подходит для запугивания обывателей, но, опять-таки, бесполезно против боевиков. Третье – Авада Кедавра – это так называемое смертельное проклятие. Плюс его в том, что от него не спасают никакие магические щиты. Можно только уклониться или что-либо поставить между собой и проклятьем…

— А-а-а-а! Вспомнила! В одной книге была написано, что против Гарри Поттера было применено непростительное смертельное заклинание и не убило его. Потому мальчика и назвали тем, кто выжил.

— Я тоже читал эту сказку. Так вот, выжить после авады невозможно. Там либо применяли не её, либо были ещё какие-то факторы. Как я уже говорил, возможно мать мальчика провела какой-нибудь ритуал, самое логичное объяснение. Но что-либо сказать точнее нельзя, не хватает данных.

— Но ведь в книгах написано…

— Гермиона, авторы тех книг видели сами, что произошло в доме?

— Э-э… Наверное, нет.

— Тогда откуда они знают, что там было? Нет, что аваду применяли — это ясно, она после себя оставляет магические следы, которые можно прочитать. Собственно, специалисты могут, прочитав остаточные следы, разобраться кто и что применял… ну, почти точно. А вот следы ритуала, после его срабатывания, уже не найти. Так что всё, что маги могут знать — те заклинания, что были произнесены. А вот куда они попали, что происходило… Тут могут рассказать только очевидцы, но вряд ли годовалый ребёнок смог бы хоть что-то запомнить. Потому я и говорю, что те книги — сказки. Маги создали удобную для них легенду и сами в неё поверили.

— Почему?

— Почему? Потому, что иначе им придётся расписаться в собственной никчёмности. Страшный лорд Волдеморт в течении десяти лет терроризировал всю магическую Британию, от его руки пало столько сильных магов… И тут его прихлопнула какая-то магглорожденная ведьма, а всё министерство со всем Авроратом ничего сделать не могли. Конечно, им проще поверить в избранного, наградив его звучным именем Мальчик-который-выжил, и сочинить сказку, что об его особенность убился сам лорд Волдеморт. Проще поверить в чью-то избранность, чем в собственное ничтожество.

— Мне кажется, вы не очень хорошо относитесь к магам, учитель.

— К вашим магам. А как мне к ним относиться, если они десять лет позволяли себя убивать? Думаешь этих пожирателей было много? Человек шестьсот на пике их могущества. А против них выступало несколько десятков тысяч магов. Не становись бараном и не позволяй себя стричь. А так… Я уже давно склоняюсь к мысли, что такой, как лорд Волдеморт, был необходим Англии. Он хоть встряхнул это болото… Впрочем, — сообразив, что говорит явно не то, что нужно восьмилетней девочке, маг тут же исправился, — я этого лорда ничуть не оправдываю, под конец он совсем свихнулся, даже о декларируемых изначально целях забыл. А уж убивать магглорожденных… это ж великого ума надо быть, чтобы уничтожать тех, кто обеспечивает замкнутое общество свежей кровью. Впрочем, мы отвлеклись…

— Мистер Кливен! Ещё вопрос.

— Господи… Гермиона, твоё любопытство… хотя… может это и хорошо. Спрашивай.

— Почему третье непростительное не подходит вам, как боевику? Вы сами сказали, что ни одно вам не подходит.

— Потому что сильно длинное. Пока произнесёшь, даже хромой инвалид успеет убежать и спрятаться. К тому же, на войне идиоты, которые стоят в полный рост и сыпят заклинаниями направо и налево, погибают первыми. Умные люди действуют из укрытий, за которыми авадой достать их не так-то просто.

— Тогда почему они непростительные, если они не очень практичные?

— Ну авада в чём-то удобна, когда надо разбираться с каким-нибудь опасным зверем. Непростительны же они из-за того, что взаимодействуют с психикой того, кто их использует. Когда ты применяешь на ком-то круциатус, то тебе постепенно это начинает нравиться. Ты начинаешь получать удовольствие от пыток. Говорю же, заклинания эти создал какой-то маньяк. Хотя, как средство запугивания простых людей самое то. Они как слышат непростительные, так сами в ужасе разбегаются и руки немеют. И те, кто бесстрашно шёл на бомбарды, трясутся и бледнеют, едва услышав два слова «авада кедавра».

— Но ведь не все.

— Не все. Потому, всё же, Волдеморта победили.

— Бедный Гарри, — вздохнула жалостливая девочка. — Остался один.

Мистер Кливен бросил на Гермиону задумчивый взгляд.

— Как я понимаю, в Хогвартс вы пойдёте в один год…

Девочка задумалась на миг, что-то вспоминая, быстро подсчитала на пальцах.

— Нет. Он в девяносто первом году пойдёт, а я в девяностом.

— У тебя в сентябре день рождения?

— Да.

— Значит тоже пойдёшь в девяносто первом. Но, если хочешь знать моё мнение, держись от этого мальчика подальше.

— Почему? — заинтересовалась девочка.

— Потому что когда тебе на голову сваливается незаслуженная слава, то первым, что задирается вверх — это нос. При таком отношении окружающих этого Гарри быстро превратят в избалованного сноба. Слава в юном возрасте вообще требует от родителей ребёнка очень ответственного отношения, чтобы он не зазнался, вырос достойным человеком. Очень трудно противостоять восторженному шёпоту окружающих, постоянно объясняющих тебе какой ты герой, избранный, избавитель. А вот родителей как раз у ребёнка нет, а какие ему достанутся опекуны… как повезёт. Но знаешь, если человеку всю жизнь говорить, что он свинья, то в конце концов он захрюкает. А вот обратное, неверно. Если кому-то постоянно говорить какой он талантливый, умный, героический, он всё равно превратится в свинью.

— Да… — Девочка задумалась. — Вот если бы вы его воспитывали…

— Избави бог, — даже перекрестился от испуга мистер Кливен. — За этим героем сейчас столько народа наблюдает, что к нему посторонних и на пушечный выстрел не подпустят. Светиться же мне в обществе вредно для здоровья. Если меня опознают… Так! Всё, закончили с лекциями. Возвращаемся к занятиям. Показываю ещё кое-что. Гермиона, ситуация может быть разная, а маги, как правило, сейчас… очень полагаются на волшебные палочки, забывая обо всём остальном. Смотри.

Мистер Кливен поднял палочку и направился к стене с мишенями. Секунд десять он бросал в них какое-то заклинание, которое оставляло на деревянных щитах ярко-красные точки. Все почти в центре мишени, кстати. И вдруг раз… в его левой руке материализовался словно из воздуха нож, стремительный бросок и в центре мишени уже торчит его рукоять…

— Как я и говорил, — продолжил мистер Кливен, — ситуация может быть разная и полагаться только на палочку не стоит… и так же не стоит думать, что твой противник не опасен, если он лишился палочки.

— Этому мне тоже нужно будет учиться? — с явным сомнением поинтересовалась девочка.

— Тому, что может помочь тебе выжить безусловно нужно учиться. Пойми, я буду очень рад, если мои уроки тебе не пригодятся. Тут дело даже не в том, что метание ножей оттачивает глазомер, что, опять-таки, поможет с управлением заклинаниями. Ты в магическом мире будешь одна, пока не найдёшь друзей или какую-другую поддержку. А хранитель рода князей Мишиных обязан уметь постоять за себя и научить этому наследника. Через тебя я передаю ему всё, что знаю сам. Понимаешь?

— Кажется… да… вы хотите, чтобы я, когда найду вашего наследника, обучила его тому, чему вы учите меня?

— Правильно.

Гермиона подошла к полке, взяла шпагу и с сомнением покачала в руке.

— Тяжёлая. Зато теперь понимаю, зачем вы заставляли меня висеть на руках.

— Да, для укрепления связок в кистях. И да, учиться фехтовать ты будешь как левой, так и правой рукой.

— О… — Гермиона даже почти и не удивилась. — Кстати, учитель, я вот постоянно думаю о том моменте, когда вы показали мне как я выгляжу в глазах своих одноклассников. Даже почитала кое-что по Окклюменции. Вы не могли знать, о чём они думают, если не видели их.

— Окклюменция… Никогда не понимал желания ваших магов пихать везде латынь. Почему ты думаешь, что я не видел их? — С этими словами маг… растворился в воздухе. — Простейшие чары скрытности, — раздался его голос откуда-то из пустоты, — и неволшебники ничего не видят. Я так несколько раз приходил к тебе в школу и наблюдал.

Шпага с грохотом упала на пол и покатилась. Гермиона стояла раскрыв рот, лихорадочно оглядываясь вокруг.

— Но я ведь волшебница и тоже вас не вижу, — растерянно заметила она.

В ответ раздался смех.

— Какая ты волшебница? Ты ещё личинка волшебницы, которой ещё только предстоит огранить свой талант. Да и выразился я не совсем точно, — с этими словами маг снова проявился из воздуха, — волшебники под этими чарами меня тоже не увидят, зато, если проявят бдительность и осторожность, легко обнаружат. Ты же ни колдовать толком пока не умеешь, ни нужных заклинаний не знаешь. А шпагу положи на место, рано тебе ещё её брать.

Следующие три часа Гермиона провела тренируя правильную стойку и движение. Мистер Кливен настойчиво добивался от неё правильного положения рук и ног, быстрого перемещения по залу. И так из раза в раз… из раза в раз…

Взмыленная и заметно уставшая Гермиона, растерявшая уже всю свою живость, подобно автомату снова и снова вставала в позицию, быстрое перемещение вперёд-назад. Расслабиться и по новой.

— Теперь понимаешь, для чего были все твои прошлые тренировки на развитие гибкости и выносливости?

— Чтобы я могла скакать по залу туда-сюда?

— Хорошо, когда хватает сил шутить. Представь, что у тебя в руке волшебная палочка и с каждым шагом ты кидаешь заклинания. Сможешь выдержать такой темп?

— А зачем его держать?

— В Хогвартсе есть такой предмет — «Защита от тёмных искусств». Подразумевается, что там вас будут учить защищаться от опасностей волшебного мира.

— Там мы тоже будем так скакать?

— Честно говоря, понятия не имею. — Маг задумался. — Надо бы купить материалы по этому курсу, посмотреть, что там у вас к чему. Но в моё время нас, детей аристократов, учили именно так.

— Это… тяжело.

— Легко можно на кровати валяться целями днями. Ты просто воспринимай эти занятия как обычную тренировку. Меня устроит, если ты научишься фехтовать на среднем уровне. Я не собираюсь делать из тебя великого мастера шпаги. Да это всё равно не получится.

Глядя на обиженное лицо девочки, мистер Кливен рассмеялся.

— Что опять не так? То ты была недовольна, что я учу тебя фехтованию, а сейчас обижаешься на то, что не станешь великой фехтовальщицей?

— Если что-то учить, то хорошо… Наверное так…

— Успокойся. Я обучу тебя очень хорошо. А мастером ты не будешь по другой причине. Просто это не твоё. Ты по складу характера скорее аналитик, любишь всё обдумывать, чётко планировать, узнавать новое. От боевиков же требуется нечто иное. В бою некогда размышлять и думать, решения там нужно принимать мгновенно, основываясь на опыте и интуиции. Кстати, именно потому маги-дуэлянты женщины намного опаснее мужчин. Они за счёт меньшей мышечный массы гибче и быстрее, более непредсказуемы, а большая физическая сила мужчин в магической дуэли не имеет особого значения, магическая сила от физической напрямую не зависит.

— Значит, я могу стать в дуэлях лучшей?

— Если захочешь. Но, повторяю, это не твоё. Ты всегда стараешься выбрать наилучший путь, а в сражении его искать некогда. Там порой лучше выбрать что-то не очень хорошее и удачное, но отвлекающее. Потому я и говорю, что не имеет смысла пытаться сделать из тебя выдающегося боевика. Я просто хочу научить тебя защищаться. Но знаешь, я очень рад этому.

— Почему? Разве вы не боевик? Я думала…

— Нет-нет. Боевиком я стал вынужденно, после революции и побега из России. Вспомни, что я говорил про таланты моего рода.

— Что вы практиковали артефакторику и защиту от проклятий?

— Именно. И вот в этих областях твой склад характера раскроется полностью. Именно в них, как нигде, требуется осторожность, усидчивость, стремление узнать новое. Но пока тебе рано этому учиться, а потому просто будем…

— Готовить тело и дух!

— А раз всё понимаешь, давай ещё полчасика потренируемся.

Гермиона издала протяжный стон, но послушно встала в стойку и снова отправилась в путешествие вокруг зала… вперёд… назад… снова вперёд…

Глава 9

Гермиона, сглотнув и стараясь не смотреть вниз, сделала ещё один шаг по горной тропе. Справа и слева от неё простиралась пропасть и малейший взгляд вниз заставлял девочку зажмуриваться и ненадолго замирать. А ведь тропинка, по которой она шла, довольно широка, метра два, но всё равно девочке казалось, что она вот-вот сорвётся и полетит в пропасть. Причём не помогало ей и понимание, что на самом деле никакой пропасти тут нет, а высота здесь максимум полметра. И при падении, в самом худшем случае, она только шишку набьёт.

Прошло уже почти семь месяцев с тех пор, как она начала учиться у мистера Кливена, который на самом деле оказался князем и главой древнего магического рода. Как он сам говорил, пока он учил её только тому, что нужно знать наследнику рода: этикету, танцам, фехтованию, геральдике и теории магии. Больше всего девочке не нравилось фехтование, но здесь уже сыграл свою роль характер Гермионы, которая считала, что если что-то учишь, то надо делать это хорошо, а потому изучала всё со всей старательностью. А ещё языки…

С немецким и французским у девочки никаких проблем не возникло и выучила она их довольно быстро, тем более, что французский она и до того знала на хорошем бытовом уровне. А вот с китайским и русским возникли проблемы, слишком уж отличались эти языки от привычных. Мистер Кливен же отказывался обучать её магии рода до тех пор, пока она не станет говорить на русском, как на родном.

— Вспомни что я говорил про учёбу по переводным книгам, — всякий раз говорил он. — А все книги по родовой магии у меня на русском. Я бы мог попытаться перевести их на английский, но не уверен в своей квалификации переводчика. Могу упустить нюансы языка, что может быть опасно.

— Но ведь и русский будет мне не родной, — возражала девочка. — Тут уже я могу упустить.

— Как раз это не страшно, я поправлю. Хуже, если я упущу что-то при переводе, и ты возьмёшь за основу именно перевод.

Постепенно Гермиона втянулась в занятия, утренняя пробежка ей стала даже нравиться, да и фехтование уже не доставляло таких неудобств. Хуже, когда приходилось учиться работать левой рукой, но и тут мистер Кливен подобрал какое-то зелье, которое сильно облегчило эту работу левой рукой.

А вот сегодня начались новые занятия…

Девочка, наконец, открыла глаза, старательно смотря вперёд. Шаг… ещё шаг… Когда мистер Кливен заговорил сегодня с ней после занятий фехтованием, она даже не предполагала, что всё закончится прогулкой над бездонной пропастью, и не важно, что всё вокруг иллюзия. Голова знает, а глаза видят другое и дух от страха перехватывает так, словно она и в самом деле прогуливается на краю пропасти.

Когда очередная тренировка закончилась, Гермиона переоделась и уже думала отправиться к себе в комнату разбираться с сегодняшней лекцией и почитать кое-что из рекомендованного учителем. Но тут мистер Кливен позвал её, как он сказал на чай. Чаем он и в самом деле её напоил, предложив присесть рядом с ним за стол, а вот начатый разговор девочка сначала не поняла.

— Гермиона, скажи, как ты думаешь, почему люди погибают при пожарах, землетрясениях, наводнениях или других стрессовых ситуациях?

Девочка растерялась, но уже привыкла, что вопросы учитель никогда просто так не задаёт и не всегда очевидные ответы правильные. Потому не стала отвечать типа того, что гибнут от огня, воды и рухнувших обломков. Задумалась. Выпила чашку чая, но ответа так и не нашла.

— Если я скажу, что от огня и воды, это будет неправильно? — предположила она.

— Будет, конечно, правильно, но я немного не то имел в виду. Немного изменю вопрос. Я не говорю про сам момент возникновения бедствий, когда от человека мало что зависит. Но есть такая статистика по всяким разным чрезвычайным ситуациям – основная масса людей гибнет уже потом, после самого факта трагедии, когда мечется в поисках выхода из ситуации. На самом деле, людей убивает не само по себе бедствие, а страх. Растерянность. Страх парализует человека, не даёт ему трезво мыслить. То, что очевидно в простой ситуации, забывается в момент стресса. От того, насколько человек сумел сохранить трезвую голову зависят его шансы на выживание.

Гермиона обдумала слова.

— Но ведь бывают безвыходные ситуации?

— Бывают. Но пока ты не сдался и пробуешь найти выход, сохранил трезвую голову, ты никогда не поймёшь действительно ли ситуация безвыходная. Есть такая история… в своё время разные люди задумались о выживании людей в море. Ты ведь читала о кораблекрушениях, когда люди оказывались одни посреди океана в маленькой лодочке. Спасались единицы. Все считали, что людей убивает голод или жажда. Но один врач задумался и высказал предположение, что реальная причина смерти этих людей — страх. Они убеждали себя, что выжить нельзя и погибали. Чтобы доказать свою теорию, он в одиночку на весельной лодке без запасов воды и еды пересёк Атлантический океан. Врача звали Ален Бомбар. Если хочешь, можешь почитать его книгу об этом путешествии, она называется «За бортом по своей воле».

Гермиона тут же достала ставший уже неизменным ежедневник и записала название.

— Это верно и на войне. Ты можешь знать кучу заклинаний и безошибочно попадать в цель. Но если поддашься страху, то всё окажется бесполезным. В момент опасности ты замрёшь, забудешь все заклинания и погибнешь.

— Надо научиться не бояться?

— Ни в коем случае. Научиться не бояться нельзя. Да и опасно. Страх – твой союзник, если правильно его использовать. Заставь его служить тебе. Идём.

Мистер Кливен отвёл девочку в третью комнату, в которой на полу были уложены деревянные мостки метра два шириной. Они петляли по довольно просторному залу, пока не возвращались обратно к входу. Учитель указал на них тростью.

— Сможешь пройти по ним и вернуться сюда?

Девочка пригляделась, кивнула и лёгким шагом прошлась по всем подмосткам.

— Легко.

— А теперь попробуй бегом.

И это пожелание было выполнено без всяких проблем. Мистер Кливен попросил пройтись с каким-нибудь акробатическим упражнениями. Гермиона несколько раз крутанула колесо, потом ещё пара кувырков, явно бахвалясь, преодолела несколько метров на руках.

— Не сложно, правда?

— Совершенно, — радостно подтвердила девочка.

— Тогда попробуй хотя бы просто пройти сейчас. — Взмах руки и всё вокруг преобразилось. Вместо комнаты они оказались на вершине горы, откуда уходила вдаль тропинка той же самой двухметровой ширины, проложенная по вершинам гор. Вот только по сторонам на этот раз была глубочайшая пропасть. Тропинка петляла причудливым образом, делала поворот и возвращалась в эту же точку.

Девочка заглянула в пропасть и тут же отскочила.

— Жуть.

— Страшно? Но ведь ты знаешь, что никакой пропасти на самом деле нет. Вокруг только иллюзия. — В доказательство мистер Кливен неторопливо сошёл со скалы и прошёлся туда обратно. Видеть идущего по воздуху человека было довольно жутковато, Гермиона даже зажмурилась, правда, оставив небольшую щёлочку для подглядывания. — Итак, ты знаешь, что пропасти нет. Недавно по этой же самой дороге ты скакала кувырком и даже на руках ходила. Я не прошу повторить это, хотя бы просто пройдись.

Вот и двигалась сейчас Гермиона маленькими шажками над пропастью, боясь даже вздохнуть лишний раз. Порой ей хотелось соскочить с этой дороги и вернуться бегом, но каждый раз что-то останавливало её от этого шага. Вот уже половина пути позади. Осталось немного…

Девочка рухнула у ног невозмутимо наблюдавшего за ней мистера Кливена тяжело дыша и старательно вытирая со лба пот. Взмах руки убрал иллюзию, и они снова стояли перед дверью комнаты с мостками.

— Теперь ты понимаешь разницу между тренировками и реальной ситуацией?

— Но ведь реальной ситуации тут и не было. Было страшно, но я понимала, что всё вокруг неправда и даже если я упаду, то ничего опасного не произойдёт. — Гермиона медленно поднялась, постепенно приходя в себя.

— Я рад, что ты понимаешь это. Но даже так путешествие далось тебе нелегко. Уже не хотелось гулять на руках, верно?

Девочку передёрнуло.

— Нет уж.

— Тогда какой толк от всех твоих умений? Ты знала, что можешь пройти по этой тропе без проблем, ты уже три раза показала это, последний даже с трюками. Ты можешь, умеешь, владеешь определёнными навыками, но все они бесполезны, если ты не можешь их применить в нужный момент. Вот этот твой страх и есть твой настоящий враг. — Маг снова вернул иллюзию. — Представь, что вот здесь сейчас умирает самый близкий для тебя человек. А там, на той стороне, лекарство, которое его точно спасёт. Надо принести его как можно быстрее. Сумеешь побороть страх, спасёшь его. Нет, он умрёт. Если не переборешь страх и всё равно пойдёшь — упадёшь. Тогда умрёшь ты, а чуть погодя он.

Девочка сникла, видно воображение у неё было чересчур хорошее.

— Но я же всё-таки справилась и прошла.

— Ответь, только честно. Ты действительно одолела страх или прошла, потому что точно знала, что опасности для тебя тут нет?

Гермиона открыла было рот для ответа, замерла. Сообразила, что сейчас не тот случай, когда можно врать и отвернулась.

— Не огорчайся, ничего такого тут нет. Никто бы на твоём месте не смог справиться первый раз… Ну, если не брать случай психического отклонения, когда у кого-то начисто отсутствует чувство страха. Но такого человека я бы и не взялся учить.

Иллюзия снова исчезла, а мистер Кливен пригласил девочку идти за ним и зашагал в угол зала, стараясь не задеть проложенные мостки.

— Ерёма перестарался, — хмыкнул маг. — Впрочем, оно и к лучшему. Пришли.

Мистер Кливен остановился перед небольшим комодом с дверцами, который изредка вздрагивал, словно кто-то старался выбраться изнутри. Гермиона покосилась на предмет мебели и на всякий случай придвинулась поближе к учителю.

— Я тебе на той неделе давал книгу про магических тварей. Посмотрим, как ты запомнила.

Гермиона возмущённо засопела — кто-то усомнился в том, что она плохо выучила заданное.

— Внутри сидит боггарт. Что можешь сказать о нём?

Девочка на мгновение задумалась и тут же выпалила:

— Магическое создание, чью форму никто не знает, ментальной направленности. То есть в качестве защиты оно считывает глубинные страхи человека и принимает его форму, отпугивая таким образом чужаков от своего гнезда. Обитает в тёмных местах, часто заводится в кладовках и старых шкафах магических домов. Считается паразитом.

— Не совсем верно, но пусть так. А что скажешь про методы борьбы с ними?

— В книге было написано, что против них можно применить заклинание ридикулус.

— О, да, — мистер Кливен даже скривился. — Ты забыла, что сначала надо представить что-нибудь смешное вместо страха. Сделать страшное смешным.

Девочка уже достаточно хорошо знала учителя, чтобы сообразить, что этот метод борьбы с боггартом его категорически не устраивает.

— Оно не работает?

— Почему? Работает. С детскими страхами. Какие могут быть боггарты у детей? Бабака под кроватью? Змеи, пауки… что ещё? Не трудно их представить смешными, правда?

— Пожалуй, — подумав, согласилась Гермиона.

— Но с возрастом страх человека меняется. Или если кто-то пережил что-то… плохое. Вот представь, что у кого-то страх — смерть родителей. И вот он их видит мёртвыми, лежащими перед ним. Каким образом ребёнку представить мёртвых родителей в смешном виде? Предложение есть?

Девочку передёрнуло, она задумалась, потом помотала головой.

— Я… я о таком даже не думала.

— Но дело даже не в этом. Сейчас, стоя перед этим комодом, ты точно знаешь, что там боггарт и, если увидишь свой страх, ты будешь знать, что это всё не настоящее. Если у тебя достаточно сильная воля, ничего сложного представить в смешном виде что угодно и произнести заклинание. Вот только если ты когда-нибудь случайно встретишь боггарта… в пещере, например, в туристической поездке, то как отличить боггарта от реальности? Тут уже намного сложнее, нужно ещё обладать и определённым хладнокровием.

— И… и как же с ним надо бороться?

— Как с обычным страхом. С ним не надо бороться, через него надо перешагнуть. Но для начала… давай узнаем, какой у тебя настоящий страх. Чего ты боишься больше всего.

Девочка поёжилась, но и спорить не стала, было видно, что ей и самой интересно.

— Готова?

Гермиона собралась и резко кивнула, словно в воду с головой нырнула. Мистер Кливен отошёл в сторону и взмахом палочки раскрыл комод. Секунд десять ничего не происходило, а потом оттуда показались родители Гермионы, которые смотрели на девочку крайне неодобрительно, чуть ли не с отвращением.

— Я в тебе разочарована, — заявила мама девочки.

— Я знать не хочу такую дочь, — поддержал отец.

Они продолжали по очереди говорить, с каждым словом объясняя, какая у них плохая дочь, что они никогда её не хотели…

Девочка закаменела, глаза распахнулись, но из них словно душу вынули, рот раскрылся в немом крике… Мистер Кливен поспешно шагнул вперёд и взмахом палочки отправил боггарта обратно, захлопнул за ним дверцы комода, после чего поспешно опустился перед девочкой и прижал к себе.

— Ну-ну, всё в порядке, не бойся. Видишь, всё хорошо.

Девочка задрожала, её чуть ли не озноб бил, мистеру Кливену пришлось даже посадить девочку рядом, чтобы она не упала. Он осторожно гладил её по голове, говорил что-то ласковое, убеждая, что всё уже хорошо. Наконец, Гермиона слегка пришла в себя, но когда мистер Кливен попытался встать, ухватила его за руку, словно боясь остаться одна.

Учитель вздохнул, вытащил из кармана небольшую фляжку и отвинтил пробку.

— Как знал, что пригодится, — пробормотал он. — Гермиона, вот, хлебни немного, это успокаивающее зелье.

— Это же ведь неправда, да? — Наконец, она сумела прийти в себя настолько, чтобы заговорить.

— Нет, конечно. Боггарт показал твой настоящий страх. — Мистер Кливен вздохнул. — Прости меня, девочка. Всё моя самоуверенность. Какие страхи у ребёнка… мда… пауки… змеи… У меня в твоём возрасте боггарт был вороной.

— Вороной? — против воли заинтересовалась Гермиона, с любопытством повернувшись к учителю.

— Ага. Это была трагическая история… — Мистер Кливен помолчал, нагоняя интереса. — Мне тогда было шесть лет и один из слуг вырезал из дерева шашку. Красивая, почти как настоящая, покрашенная под настоящую сталь. Я вообразил себя былинным героем, одной левой крушащего врагов. Под ударами моей заколдованной шашки гибли несметные полчища, рушились крепости. И вот когда я разогнал очередных врагов появился он, мой настоящий враг.

— Ворона? — захихикала Гермиона.

— Ну да, — вздохнул мистер Кливен. — Эта наглая птица беспардонно устроилась неподалёку от меня и что-то там клевала на газоне. Такого герой стерпеть не мог. Взяв шашку наперевес, он смело бросился в атаку… Вороны и вороны вообще-то умные птицы и эта оказалась не исключение. Она сообразила, что ребёнок не сможет причинить ей серьёзного вреда и, словно издеваясь, всего лишь перелетала с места на место, стоило мне к ней подойти. Ух, как это сердило меня. Вот он враг, но не достать. Устал я быстро и никакого удовольствия. Врага мне прогнать так и не удалось, мама уже зовёт на обед. Пришлось уходить ни с чем. Тут коварный враг и нанёс свой удар. Стоило мне отвернуться от него и отправиться к дому, ворона взлетела, разогналась и… что б ты знала, клюв у ворон очень твёрдый и даже слой мяса на… на том, на чём обычно сидят, не является хорошей защитой от него…

К концу рассказа девочка уже лежала на полу и стонала от смеха.

— Прямо туда?

— Туда, — печально вздохнул мистер Кливен. — Крику было, сама понимаешь. Даже колдомедика вызывали. Вылечили меня быстро, но травма детства осталась надолго. Когда в академии нас учили бороться со страхом, у нас учёба, в отличие от вас, начинается с семи лет, боггарт превратился в ту самую ворону… Я тогда с криком убежал из зала. Такая вот печальная история.

Гермиона с трудом взяла себя в руки, но изредка всё ещё похихикивала, глядя на учителя. Понимала, нехорошо смеяться над взрослым, но ничего не могла с собой поделать. Может потому и ухватилась за сказанное, чтобы перевести разговор:

— С семи лет? Вы же говорили, что до одиннадцати нельзя использовать палочку.

— Не совсем так. Я говорил, что палочку нельзя использовать пока магическое ядро не разовьётся в стабильное. К одиннадцати годам это происходит у всех точно, но на самом деле стабилизируется оно раньше, у некоторых и в десять лет уже оно нормальное, правда, таких мало.

— А почему тогда…

— Почему у вас приглашают только с одиннадцати лет в школу? Потому что готов маг использовать палочку или нет можно выявить только путём сложного и дорого ритуала. Даже в чистокровных семьях обычно не особо заморачиваются по этому поводу, а уж разбираться с маглорожденными никто не будет. Гораздо проще принимать их только когда им будут полные одиннадцать лет и их ядро гарантированно стабильно.

— Вот оно как…

— Да. И раз у тебя день рождения в сентябре, то на твоё одиннадцатилетие мы купим тебе палочку и у тебя будет почти год до школы для практики.

— Ой… то есть ура… ой, спасибо, — Гермиона растерялась и покраснела.

— Что же касается учёбы... Я тебя тоже учу, но разве ты хоть раз взяла в руки палочку?

— Нет.

— Вот тебе и ответ. А учу я тебя, между прочим, по программе его императорского величества санкт-петербургской Академии Магических Искусств. И это… ты меня извини за сегодняшнее… Почему ведь бороться со страхами начинают учить в раннем детстве? Как раз потому, что с ними бороться проще всего. Я и подумать не мог, что твой страх окажется таким.

Девочка помотала головой.

— Ничего… мне уже лучше… Скажите, а с этим… с этим можно что-то сделать?

— Собственно именно для того, чтобы что-то сделать я и привёл тебя сюда. Как я уже говорил, бороться с детскими страхами проще всего, потому тренировка и должна пройти до того, как маг получит палочку. Первый этап – узнать настоящий страх, второй – разработать метод победы над ним и третий – практика. Прости, Гермиона, я честно не ожидал, что твой страх окажется таким… С одной стороны, с ним проще бороться, чем с выдуманным бабайкой…

Девочка слабо улыбнулась.

— Интересно, как этот бабайка должен выглядеть?

— Всё зависит от фантазии ребёнка, — усмехнулся мистер Кливен. — Так вот, с другой… слишком уж у тебя взрослый страх. Ты боишься быть недооценённой, стать никому не нужной, но пока единственные, чьё мнение для тебя важно – родители. Отсюда и вот это… — маг махнул рукой в сторону комода. — Ты… как бы сказать… Наверное, потому, что слишком много читаешь, ты в психологическом плане более развита, чем сверстники… потому тебе не очень с ними интересно. Это и твоя сила, и твоя слабость. Тебе придётся научиться ладить с другими детьми… Ладно, тут я подумаю, что можно сделать. Что же касается твоего страха…

— Я смогу его победить?

— А ты хочешь? Может отложим пока?

Гермиона отчаянно затрясла головой.

— Нет. Если отложить, я больше никогда не рискну сюда прийти. Я… я не хочу бояться страха.

— Хм… что ж, молодец. Тогда встань снова напротив комода и слушай меня внимательно.

Гермиона несмело заняла прежнее место, поколебалась, но тут же кивнула головой.

— Слушаю.

— Хорошо. Итак, ты боишься, что родители в тебе разочаруются. Закрой глаза. Закрыла? А теперь подумай, чего бы родители хотели от тебя, чтобы гордиться? Не говори, просто подумай. Они хотели бы что бы ты стала умной? Что для этого нужно сделать? Хотели бы, чтобы ты добилась успеха? Что хочешь ты? Чего хочешь добиться? Мысленно, построй в голове план, как всё это получить. Представь, что всё получается, ты прибегаешь к родителям, рассказываешь о своих успехах, они тебя хвалят, радуются.

Стоявшая с закрытыми глазами девочка разулыбалась так радостно, что казалось от её улыбки в комнате стало светлее.

— Представила? Вот это и есть твоя цель. Запомни её. Твой план, как ты этого добьёшься – это путь к ней. Забудь обо всём остальном. Есть твоя цель и путь. Всё остальное только помехи. Сейчас, когда снова появятся твои родители и начнут говорить, что разочарованы, подумай, что нужно сделать, чтобы они гордились. Разозлись на себя. Примерно: «Ах, вы разочарованы, ну смотрите! Я иду! Я сделаю так, что вы будете восхищены!». Сделай свой страх своей силой. Пусть он не парализует, а заставляет сцепить зубы и двигаться дальше.

Стоя с закрытыми глазами, девочка не видела, как маг накладывал какое-то заклинание перед ней, которое должно было ослабить влияние боггарта. Закончив, он поспешно отошёл.

— Готова? Если да, открой глаза, я выпущу боггарта.

Гермиона послушалась, выпрямилась, казалось, она даже выше ростом стала. Дверь комода снова распахнулась… сцена повторилась, но на этот раз девочка, хоть и дрожала, но в обморок не падала.

— Шагни навстречу своему страху. Стисни зубы, скажи себе – «Я добьюсь, чтобы вы мной гордились!» И шаг вперёд.

Девочка заколебалась, потом решительно стиснула зубы, сделал шаг… родители девочки, которых изображал боггарт, растерялись, их контуры заколебались, что позволило Гермионе сделать ещё один шаг. Но тут же боггарт перешёл в новую атаку, на этот раз ещё добавились и оскорбления… Гермиона задрожала сильнее… Мистер Кливен сообразив, что его ученица уже на пределе, снова прогнал боггарта, подошёл к опустившееся на пол девочке и протянул фляжку с успокоительным зельем.

— Поздравляю. Для первого раза очень неплохо. Мало кто может сразу сделать хоть шаг вперёд.

— Я… я не смогла… Я… я опять чуть не…

Мистер Кливен подхватил девочку подмышками, перенёс к столу и усадил в кресло, налил мятного чая, а сам сел напротив.

— Пей. — Девочка послушалась без спора. — Скажи, ты кем себя считаешь, если думаешь, что сможешь побороть свой страх сразу? Мерлином?

Гермиона слабо улыбнулась.

— Точно не им.

— Тогда слушай, что я тебе говорю. Для первого раза ты справилась очень хорошо. Через неделю попробуешь ещё.

— Через неделю? — вскинулась девочка.

— Боггарт вовсе не так безобиден, как кажется. При длительном воздействии он вполне может довести человека до безумия. Так что повторять слишком часто такие опыты не стоит. Но не переживай, если справишься однажды, уже сможешь победить и повторно, какой бы страх у тебя не стал.

— А он меняется?

— Конечно. Человек взрослеет, приобретает опыт, а с опытом он начинается бояться уже другого. Мой первый боггарт — ворона. Потом он стал мёртвой мамой…

— Простите…

— Ты-то в чём виновата? Это жизнь, девочка. Позже… Впрочем, это не важно. Чем станет твой боггарт через год… через пять лет… этого не скажет никто. Но труднее всего побороть именно свой первый страх. А дальше уже эта победа поможет тебе не сломаться в сложных житейских ситуациях. Просто помни о своей цели и не давай страху остановить себя. Успокоилась?

— Да… Спасибо.

— В таком случае, на сегодня занятия окончены. Отдыхай… воробушек.

— Почему воробушек? — обиделась девочка.

— Потому что такая же растрёпанная. — засмеялся маг. — Всё же надо что-то делать с твоей причёской, пока ты косметическую магию не освоишь. Всё, беги, не дуйся. Просто помни, что первое впечатление о собеседнике люди выносят по внешности и одежде, только потом уже смотрят на ум.

— Это неправильно!

— Но это жизнь. Беги.

Оставшись один, мистер Кливен пролевитировал к себе из шкафа бутылку виски и плеснул в бокал, хлебнул.

— Да уж, — протянул он. — Кто бы мог предположить такой страх в девять лет… Далеко пойдёшь девочка… если не сломаешься. Всё-таки не знаешь ты жизни, дитя благополучного времени… Что же делать… — Маг задумался, потом кивнул сам себе. — Может сработать, но пока рано… может через полгодика или даже год… там видно будет. Точно, так и сделаю.

С этими словами маг поднялся, убрал обратно в шкаф бутылку и отправился к себе. Пора готовить материалы для более серьёзного изучения магии и переходить от общей теории к более конкретной.

Глава 10

Джон и Эмма Грейнджеры сидели на веранде рядом с Саймоном Кливеном и с улыбкой слушали восторженный рассказ дочери о том, сколько всего нового и интересного о магии она узнала. Правда, когда девочка продемонстрировала солидный талмуд и перевела его название с русского «Классификация проклятий» их улыбка слегка поблекла.

— А это всё обязательно учить?

— Это специализация нашего рода.

— Проклятия? — слегка испуганно поинтересовалась Эмма.

Мистер Кливен чуть улыбнулся и отпил пунша, которым потчевал гостей.

— Отвечу словами вашего соотечественника. Вы ставите знак минус, а должны плюс. Не сами проклятья, а на защите от них и их снятии.

Джон Грейнджер придвинулся ближе к дочери и рассматривал в книге движущие картинки, демонстрирующие либо последствия проклятий, либо их структуру. Слегка побледнел.

— Рассматривайте это как медицинскую литературу – там изображения тоже выглядят неприглядно, — посоветовал Кливен. — Тем более, ничего особо страшного там нет. Вопреки бытующему мнению, внешне проклятья крайне редко проявляются. — Он глянул на Гермиону, что-то объясняющую маме, и специально для Джона добавил: — Бывает, конечно, и гниющая плоть, и растворяющиеся кости, но таким балуются только дилетанты и снять их, обычно, проблем не составляет, если вовремя обратиться к специалисту. Хотя и бывает, что проклятье выходит наружу в форме какой-нибудь отметины или наползающей черноты на теле, но это всего лишь внешнее проявление и к самому проклятью имеет весьма опосредованное отношение. Потому-то удаление конечности с такой отметкой проблему не решит. Но это всё будет позже.

— Жуть какая, — передёрнулась Эмма.

— А я читала в одной из книг, что всё это тёмная магия, — заговорила Гермиона. — Она в Англии запрещена. Мистер Кливен, получается, я изучаю запрещённые разделы?

— Ваше министерство много чего запретило. Единственно, чего я не понимаю, как они собираются учить вас той же защите от тёмных искусств, не давая даже общего представления об этих искусствах. Специализированные заклинания, конечно, хорошо, но знание о силе и слабости этих искусств намного полезнее с точки зрения выживания. Что же касается твоего вопроса, то да, это запрещено в Англии и нет, ты не нарушаешь закон. Ты Хранитель рода. Род специализируется именно на проклятьях и защите, а значит, ты обязана знать всё это, чтобы потом обучить наследника. Ваше министерство может издавать любые указы, но эти правила намного древнее и отменить их они не в силах. Можно было бы провести конкретный запрет через ваш Визенгамот, но и тут есть тонкость – род Мишиных ему не подвластен, нужно обращаться в сенат магической России, а те, скорее всего, не обратят на запрос внимания. Что тут говорить, у меня на родине Англию не любят, пусть страна и называется сейчас СССР, а не Российская Империя. Здесь же… не учить проклятья для того, кто должен их снимать и защищаться от них - всё равно, что врачам не давать учить анатомию. Ведь всегда врачи лучшие убийцы, они знают куда и как бить, чтобы человек сразу умер или помучился немного. Что ж, теперь анатомию, как предмет, запрещать?

— А что вы говорили о родовых дарах… — заговорил Джон.

— Он и есть. На самом деле всё проще и без мистики. Суть родового дара – накопленный родом багаж знаний по тому направлению, которое он развивает, плюс предрасположенность к магическому направлению из-за… гм… ну, пусть будет селекции, наиболее точный термин в данном случае. Сейчас у вас почему-то решили, что родовой дар и есть умение.

— То есть любой может получить родовой дар? — тут же вычленила главное Гермиона.

— Не получить, а научиться. Если получит доступ к библиотеке Рода. Но древние рода не очень спешат делиться знаниями. Возможно потому прогресс в магическом мире такой медленный, по сравнению с магловским. Хотя сейчас постепенно всё меняется. Наиболее открытой в магмире наукой является зельеварение. Издаётся много журналов по данной тематике, проводятся международные конференции.

— Тогда я не совсем понял, что в таком случае родовая магия? — Джон сидел нахмурившись, пытаясь уложить новые знания. — В тех книгах, что вы давали, этот термин встречается несколько раз.

— Возможность использовать часть сил кровных родственников или включённых в род магическим обрядом. Магия накапливается в специальном родовом камне, а поскольку она родственна всем магам рода, то использовать её проще, чем обычную, что даёт магу чистокровного рода некоторое преимущество перед тем же маглорожденным. Вы поймите, в магическом мире многие понятия сейчас значат не то же самое, что они означали хотя бы сто лет назад. Те же определения родовой магии, родового дара… Грязнокровка сейчас просто ругательство, которым чистокровные обзывают всех маглорожденных без разбора. А предателями крови называют магов, общающихся и защищающих маглорожденных.

— Вы ведь говорили, что вы предатель крови? — не очень уверенно спросил Джон.

— Предателями крови называли тех, кто нарушил кодекс рода и получил за это проклятье, передающееся по наследству. Грязнокровка… тут сложнее. В старину, так называли детей предателей крови, потом так стали называть ещё и сквибов. Сейчас, как я уже говорил, это слово означает ругательство, причём очень скверное. Гермиона, если тебя кто-то назовёт грязнокровкой, можешь смело дать такому человеку в глаз и тебя все одобрят… ну, кроме преподавателей. Но по большему счёту всё это лишь слова.

— Э… не стоит учить девочку такому, — нахмурилась Эмма.

— Главное правильно себя поставить. Сначала бить самой, а потом доверить это благородное дело своему парню, — хмыкнул Саймон, вызвав недоумение у Гермионы и смешки у её родителей.

— Я и сама могу постоять за себя, — обиделась девочка.

— Можешь. Но это неправильно. Если девочки вынуждены стоять за себя сами, значит в мире не осталось настоящих мальчишек. Не хочешь показать, чему научилась?

— А можно? — тут же вскинулась Гермиона, забыв о всяких глупостях, вроде мальчишек.

— Нужно. Пора тебя уже посвящать в настоящие тайны рода Мишиных. Помнишь тот рецепт, который я давал тебе выучить наизусть и заставлял несколько раз готовить ингредиенты?

— Конечно!

— Вот сегодня ты сваришь то зелье. Сама.

— Ой… — Гермиона выглядела откровенно испуганной. — А если не получится?

— Не получится, значит не получится, повторишь позже… Только ведь сегодня родители твои будут смотреть… Неужели не хочешь показать им свои умения?

Девочка плотно сжала губы и решительно кивнула.

— Получится!

Мистер Кливен посадил родителей Гермионы в поставленные у стены кресла, сама девочка устроилась на специальной подставке, чтобы не как обычно, едва доставать носом до верха котла, поставленного под горелку, а нормально возвышаться над ним. Сама девочка была облачена в кожаный фартук, волосы спрятаны под высокую шляпу с полями, на руках тонкие перчатки до локтей из непонятного материала, чем-то похожего на кожу. Котёл стоял справа от девочки, слева лежали кучи непонятно чего, баночки, колбочки, стояли весы, аккуратно лежали несколько типов ножей, щипцы. А перед Гермионой располагался стол для приготовления и смешивания ингредиентов.

Сама девочка заметно нервничала, то и дело поправляя то шляпу, то перчатки, несколько раз перебрала разложенные ингредиенты, тыкая в них пальцем и что-то мысленно проговаривая, видно вспоминая рецепт и сверяясь с ним.

Мистер Кливен встал чуть в стороне чтобы видеть весь процесс, но вмешиваться явно не собирался. Гермиона покосилась на него, вздохнула, перебрала ножи, снова о чём-то задумалась и решительно взяла один из них, взвесила какую-то субстанцию на весах и начала её мелко шинковать. Дальше она уже не отвлекалась – как началась работа, девочка забыла обо всём постороннем – сейчас главным для неё было ничего не упустить и не забыть. В котёл налить воды, подвесить термометр… Мистер Кливен тут же кинул под котёл магический огонь – этого пока Гермиона без палочки делать не могла. Заодно поставил одностороннюю завесу – они могли слышать Гермиону, а та их нет, чтобы не отвлекать девочку.

Приготовив несколько кучек всего понемногу, девочка решительно бросила часть в ступу и с увлечением принялась смешивать их.

— А это не опасно? — поинтересовалась Эмма, опасливо посматривая, как её дочь ловко орудует острым ножом, расчленяя нечто, похожее на гусеницу.

— Опасно постольку, поскольку имеет дело с открытым огнём, — отозвался мистер Кливен, не спуская глаз с работающей ученицы, — и веществами, которые при неправильном смешивании могут дать непредсказуемый результат. Но при соблюдении элементарной техники безопасности всё будет в порядке. Фартук, перчатки и шляпа на девочке только кажутся обычными. Они защитят её практически от любого несчастного случая. По крайне мере, пока ничего опасного она не готовит.

— Да… но эти ваши… вещества… Некоторые – такая гадость на вид… — Женщина передёрнулась от отвращения. — Я бы их в руки даже не взяла.

— Что поделать.

Гермиона глянула на термометр, попросила мистера Кливена чуть уменьшить температуру и скинула в котёл некоторые кучки и принялась мешать… Снова что-то добавила… Помешала… Перетёртое в ступке девочка завернула в тряпочку, привязала к ней нитку и так спустила в котёл, запустив секундомер. Вытащила и швырнула тряпку в ведро под столом. Снова взялась за нож.

— Вот она где так ловко научилась, — восхитился Джон. — А я всё удивлялся, как ловко она на кухне стала орудовать. Раз-раз и бутерброды, раз-раз, овощи нарезаны идеальными кругами или кубиками.

— Зельеварение часто называют магической химией, но оно всё же ближе к кулинарии, а процессы в котле проходят под воздействием магии. Если, например, вы, Джон, или ваша жена повторите все действия дочери, то в результате у вас получится бурда.

— А что она сейчас делает?

— Одно семейное зелье. Вы вот говорили про родовые дары… Сейчас вы являетесь свидетелями приготовления зелья, рецепта которого вы не найдёте ни в одном справочнике – это наша семейная тайна, передающаяся только в роду. Кстати, по этой причине я сделал так, что некоторые из ингредиентов вы видите не такими, какие они есть на самом деле. А рецепт этого зелья является одним из компонентов, позволяющих получить способность, относящуюся к тем самым родовым дарам… А ещё есть целый раздел в библиотеке, где собраны учебные пособия, раскрывающие наши методы работы с проклятиями, способы их взлома и разрушения, хранилище амулетов, заказанных или разработанных нашим родом за тысячелетие.

— Вот оно как…

— Да, Джон. В этом и есть настоящая сила чистокровных семей, а вовсе не в магической силе, как полагают многие. По силе они как раз могут и не превосходить маглорожденных. В магии выражение «знание - сила» верно, как нигде. Проблема ваших чистокровных в том, что они образовали закрытое общество, куда нет ходу посторонним.

— Я не совсем понял, мистер Кливен, вы поддерживаете чистокровных или нет? Вы вроде говорили, что чистокровные нужны.

— Конечно, нужны. У них столько знаний собрано, что грех их терять. Беда же вашего министерства, что оно настолько перепугалось Тёмного Лорда, что готово запретить вообще всё, что, по его мнению, позволит магам подняться выше среднего уровня. Чистокровные же рода по знаниям намного выше этого самого уровня, а значит их надо низвести до нужного, запретив им заниматься тем, чем они привыкли, назвав всё это тёмной магией, что не всегда справедливо. Но эти запреты не заставят чистокровные семьи поделиться своими знаниями и всё равно будут применять их… просто незаконно.

— Какая-то логика… странная.

— Что поделать, Джон. Как я говорил, в основной массе маги с логикой не очень дружат. Отсюда и эти перекосы. А вот Гермиона выпадает из ровного ряда, потому лучше ей своими умениями будет не светить. Хотя она и не подпадает под законы Британии, но и лишних проблем не нужно.

— То есть, она может свободно применять свои знания?

— Хранить тёмные артефакты, если они родовые, изучать тёмную магию, если она применяется в роду и имеет статус родовой – да. Применять всё это в Британии… нет, конечно. Гм… как бы объяснить… Например, если я по международным законам, которым подчиняется и Британия, имею право носить оружие, то я могу с ним ходить по Лондону. Но, если я убью кого-нибудь… меня привлекут за убийство уже по местным законам.

— Кажется, понял. То есть, если бы все ваши книги и артефакты обнаружили бы у любой британской магической чистокровной семьи…

— То их привлекли бы к ответственности за хранение запрещённых предметов тёмной магии. Вот и оборотная сторона. С другой, чистокровные семьи забрали столько власти в прошлом, что наверх уже пробиться никому не удавалось. Только когда первая мировая и вторая обескровили магов Британии, только тогда получили шанс пробиться наверх полукровки и маглорожденные. Тёмный Лорд – это попытка чистокровных остановить этот процесс, а также следствие ошибок министерства магии, бросившегося оттирать от власти чистокровных. У нас в России в семнадцатом было всё точно так же. От появления собственного Тёмного Лорда нас, как я понимаю, спасла революция маглов, правители которых поддержали маглорожденных.

— И потому вы вынуждены были уехать?

— Именно. Но, с высоты прожитых лет, я уже могу сказать, что итог был закономерен, хотя тогда я так не думал. У нас революция… у вас Тёмный Лорд.

— Готово! — Торжествующая Гермиона продемонстрировала в небольшом стаканчике готовое зелье золотистого цвета, внутри которого проскакивали голубые искорки.

Мистер Кливен подошёл к девочке и забрал стакан.

— Вот эти искорки внутри, верный признак того, что зелье сварено правильно. Обрати внимание на их цвет и яркость. Если их нет или они выглядят по-другому, вспомни свои прошлые попытки, лучше его вылить и сделать заново.

— Запомнила, — кивнула Гермиона, снимая перчатки и что-то черкнула в своём блокноте. — А для чего оно? Вы говорили, что для активизации первого родового дара…

—Не совсем родового дара. Так как ты не являешься кровным родственником членам рода, то сейчас у тебя нет и не может быть никакого нашего родового дара. Вспомни, что я только недавно говорил про дары – они, грубо говоря, подобие селекции. А она подразумевает развитие наследуемого положительного признака. Вот это зелье и есть то самое, что позволяет дать толчок к развитию того, что лежит в самой основе комплекса из множества способностей и умений, называемых родовым даром Мишиных. Придумай какое-нибудь слово активатор. Такое, которое легко запомнить, но не произнесёшь случайно.

— У-у-у… — Девочка стянула с головы шляпу и возвела очи к потолку. — Старт-дар. Пусть будет на русском, такое я точно не произнесу случайно. Да и запомнить легко.

— Пусть так, — согласился с ней мистер Кливен, достал волшебную палочку и осторожно опустил её кончик в зелье. — Старт-дар!

С конца палочки сорвалась молния, мгновенно перекрасив зелье в серебристый цвет.

— Ну вот. — Мистер Кливен отставил стакан. — Теперь оно готово. А сейчас… — Маг достал из нагрудного кармана обыкновенную пипетку, в которую набрал чуть-чуть зелья. — Гермиона, садись на стул и запрокинь голову, я должен закапать зелье тебе в глаза.

Девочка поёжилась, но послушно села.

— А это не опасно? — снова поинтересовалась Эмма, испуганно посматривая на дочь.

— Если зелье сварено правильно, то нет. Не бойтесь, как я уже говорил, всё указывает на то, что оно сделано правильно – девочка уже не первый раз работает здесь, и даже многие зелья делает сама. Помните, вы подхватили простуду и у вас температура поднялась? Гермиона принесла вам лекарство. Его она тоже сама сделала. Гермиона, готова? Не жмурься, больно не будет… Раз… Два… Закрой глаза и посиди так. Открывай.

Маг отошёл чуть в сторону и приготовил палочку.

— Гермиона.

Девочка перестала озираться и сосредоточила внимание на маге.

— Ничего не изменилось, — почти обиженно заметила она.

— Естественно. А фраза активации? Произнеси её и моргни.

— Старт-дар! — Девочка снова начала оглядываться. — Ух ты! Некоторые предметы сияют золотым цветом… Ваша палочка тоже…

— Смотри на палочку. Люмос!

— Ой! От палочки проскочили какие-то цветные узоры и они сплелись… так красиво… А что это, учитель?

— Ты видишь магию. Золотой цвет – предмет имеет магию, а то, что ты назвала узорами – структура заклинания. Если ты обратила внимание, они похожи на переплетение фигур, а значит их можно описать математическими формулами…

— Так та арифмантика…

— Да, математическая модель заклинаний. Маги в своём высокомерии пренебрегают достижениями маглов, иначе давно бы знали, что с семнадцатого века математика шагнула вперёд и многие вещи описываются намного проще через фракталы, а также дифференциальное счисление…

— Вы начали этому меня учить, — отозвалась Гермиона, разглядывая узор заклинания. — Я ещё не понимала, зачем именно в математике настолько опережать программу.

— Правильно, именно для этого. Как только ты научишься строить математические модели, сможешь сама создавать собственные заклинания. А ты запоминай этот узор, сегодня вечером ты мне его нарисуешь, а потом мы с тобой построим его математическую модель, а заодно начнём учиться искать слабые точки. Всё, отключай своё зрение, его вредно долго использовать – слишком глаза напрягаются. Тем более, в первый раз.

— Э-э… а как отключить?

— Скажи «отмена» и моргни.

— Отмена! Ой… всё стало прежним… не интересным.

— Налюбуешься ещё. Есть специальные линзы, которые встраивают в очки, они тоже позволяют видеть магию, но очки можно потерять, разбить. Глаза же всегда с тобой. Да и для понимающих людей не стоит светить своим умением видеть магию.

— А я теперь всегда так смогу смотреть?

— Нет, пока. Нужно капать зелье раз в день в течении полугода, а потом ещё месяц ежедневно пользоваться таким зрением минимум по полчаса, для закрепления эффекта. Сегодняшнего зелья хватит на месяц, потом ещё сваришь. Вот когда эффект закрепится и твой организм освоиться с новым умением, оно станет частью тебя, и тогда ты сможешь пользоваться этим зрением по своему усмотрению. Гермиона, убери рабочее место и иди переодевайся.

Пока девочка убиралась в лаборатории, все вернулись в гостиную. Маг с помощью волшебной палочки подогрел чай и пригласил снова рассаживаться за столом. Джон Грейнджер, заметив лежащую на стуле книгу про проклятия, поднял её и снова принялся рассматривать рисунки, поскольку текст не понимал.

— Неужели Гермиона умеет читать на русском? Мне этот язык всегда казался таким трудным.

— И весьма неплохо уже говорить научилась. Правда, пока ещё с акцентом.

— А ещё на французском лучше меня разговаривает, — вздохнула Эмма, хотя в голосе и прозвучали нотки гордости.

— Немецкий, китайский письменный, — дополнил маг.

— А китайский зачем? — удивился Джон, отрываясь от книги.

— На китайском очень много хороших книг по магии. На востоке очень развита ритуалистика, а Гермиона, похоже, очень увлеклась этим разделом магии. Не знаю, может и получится у неё, хотя на западе ритуалистику не уважают. Слишком долго, требует соблюдения множества условий.

— Где-то я такое видел… — пробормотал Джон Грейнджер и развернул книгу Саймону Кливену. На картинке был изображён череп со змеёй, выползающей из глазницы.

Саймон бегло глянул на картинку.

— Скорее всего вы видели череп, у которого змея выползала изо рта. В газетах, где писали про упивающихся смертью. Это их символ. А здесь просто означает бессмертие и мудрость – одна из защитных тату, сейчас уже почти не применяется.

— Точно! Ещё говорили, что такой рисунок был у всех Упивающихся Смертью. Какая-та ерунда. — Джон отложил книгу. — Посмотрел плечо, если есть такой знак, в тюрьму. Зачем они сами себя выдавали?

— Там сложнее всё. Это не просто знак, а чары, связанные с проклятьем. Таким образом этот Волдеморт контролировал своих сподвижников. Если хотите, можете называть это рабским клеймом, по сути будет очень близко. Хотя, через неё он мог передавать сообщения своим, давать силы.

— Вот оно как… Этот Волдеморт был весёлым парнем.

— Был, да. И насильно такую штуку не поставишь, кстати. Требуется согласие мага её принять, иначе клеймо не приживётся.

— А вы неплохо осведомлены об этом клейме.

— У меня профессиональный интерес, можно сказать. Таким клеймом щеголяли те, кто явились за мной пригласить на службу к этому лорду. К сожалению, времени как следует изучить клеймо у меня не было, но в сути разобрался.

— Раз так, то всех, у кого клеймо, можно сразу в тюрьму отправлять.

— Не получится. Это же не просто тату, а завязанное на Волдеморта. С его смертью они исчезли.

— А вот и нет, — Гермиона вошла в комнату и услышала последние слова. — Мистер Кливен, мне как-то попалась газета, где как раз такие клейма фигурировали на суде и служили свидетельством принадлежности к Упивающимся Смертью. Все оправданные заявили, что были под империусом. Это ведь непростительное, да?

Кливен нахмурился, глянул на девочку.

— Про империус, конечно, чушь, но про клеймо ты уверена?

— Гермиона не ошибается, я тоже читал те газеты про процессы после гибели Волдеморта, — подтвердил слова дочери Джон.

— А вы разве не читали те газеты, учитель?

Кливен нахмурился сильнее.

— Я что, ошибся, что ли? Нет, Гермиона, я не очень внимательно читал. По доставке газет меня могли вычислить, потому я порвал все связи с магической Англией, только изредка узнавал новости. А газеты я купил сразу подшивками, для твоих родителей, чтобы они могли познакомиться с волшебным миром. Сам я их просматривал бегло.

— А в чём дело? — встревожился Джон.

— Просто я уверен, что это клеймо с гибелью Волдеморта должно исчезнуть, я не мог ошибиться. В крайнем случае могли небольшие шрамы остаться. А если его могли рассмотреть и на суде… Или я ошибся, или…

— Или? — не выдержала повисшего молчания Эмма.

— Или с гибелью Волдеморта всё не так просто, как кажется. Впрочем, — тут же расслабился Кливен, — гадать бессмысленно, у меня просто данных не хватает. Если бы я оказался на месте гибели Тёмного Лорда, то смог бы, пожалуй, понять, что там произошло, а так… любое предположение может быть одинаково верным или неверным.

— Учитель, вы сказали, что клеймо – это чары с проклятием?

— Да. Чары, скорее всего что-то типа протеевых… нет, не спрашивай, у тебя в комнате энциклопедия чар, сама найдёшь там, что такое протеевы чары… а проклятье – чтобы контролировать последователей.

— А вы могли бы это проклятье разрушить?

Саймон задумался.

— Интересная задачка, — пробормотал он. — Интересно было бы попробовать. Сломать можно любое проклятье, но не всегда человек выживет. Нет, нужно смотреть на месте. Насколько я слышал, Волдеморт был очень умел в такого рода штуках, так что, кто знает, что там он наворотил. Увы, но до носящих такой знак мне не добраться, а так посмотрел бы.

— Почему? — поинтересовался Джон. — Ведь есть же те, кого отпустили.

— Потому что те, кого отпустили скорее всего просто откупились, а значит у них есть деньги и влияние. Просто так до них не добраться, а мелкая шушера, сидит либо в Азкабане, либо прячется и не стремится всем и каждому сообщать об украшении на плече.

— Но может они хотели бы избавиться от клейма?

— Вы бы поверили первому встречному на их месте? А светить свою настоящую фамилию я не хочу. Нет, если у них хватило ума заиметь такое украшение, пусть расхлёбывают последствия.

— Насколько я понял, когда они украшение заимели им было лет по семнадцать-двадцать, — вздохнул Джон.

— О да, — хмыкнул Саймон. — Помню я себя в этом возрасте. Мозгов ещё нет, зато есть твёрдая уверенность, что я знаю, как переделать мир и сделать его лучше. Ладно, что-то мы о Волдеморте, не к ночи будь он помянут, разговорились. Давайте лучше поздравим Гермиону с её первым, сваренным полностью самостоятельно, зельем.

Зардевшаяся от похвалы девочка отвернулась, но при этом умудрилась транслировать всем вокруг свой восторг от похвалы. Родители заулыбались, наблюдая, как их дочь изо всех сил пытается сохранить «взрослое» выражение на лице. Первым не выдержала Эмма, рассмеявшись, она подскочила и обняла девочку, растрепав и без того беспорядочно лежащие волосы. О Волдеморте, проклятьях и Упивающихся Смертью в этот день они больше не говорили.

Глава 11

В одном из закутков Косой аллеи материализовалась девочка лет девяти-десяти в обычной магловской одежде. Неброской, но хорошо скроенной и вполне функциональной. Хотя, среди снующих тут и там магов, выглядела она в ней всё равно довольно приметно. Оглядевшись, она выкинула использованный портключ, вытащила из висящей на плече сумки мантию и принялась её натягивать на себя, тихонько ругнувшись под нос. Из-за того, что сначала она вынуждена была пройтись по обычным магазинам для закупки кое-каких нужных мелочей, ей пришлось тащить мантию в сумке и переодеваться уже здесь. Морока. Так бы переместилась уже в одежде и никаких проблем. Убедившись, что теперь она ничем не отличается от окружающих магов, девочка сунула второй портключ в карман мантии и, тихонько мурлыкая себе под нос весёлый мотивчик, зашагала по улице, рассматривая вывески магазинов.

Настроение у Гермионы в этот день было не просто хорошим, оно зашкаливало. Вся последняя неделя выдалась для неё на редкость удачной. Она успешно сварила довольно сложное двухкомпонентное зелье, сдав экзамен на возможность работать в лаборатории без присмотра, целых пять минут успешно защищалась шпагой от атак учителя, вчера закончила математическую модель одного заковыристого заклинания и указала на слабые точки, воздействуя на которые его можно разрушить. Учитель демонстративно провёл эксперимент и подтвердил правильность её вывода. А вчера после школы ей удалось подсунуть учителю ложное воспоминание, правда она тут же всё испортила, не сумев скрыть радость от того, что учитель его не распознал. Мистер Кливен тут же спустил её с небес на землю:

— Хорошо, что ты наконец поняла суть защиты, но плохо, что не умеешь контролировать чувства. И уж совсем никуда не годится, что ты сразу всем показываешь свои таланты. «Если ты где-то силён…

— …показывай слабость, если где слаб, кажись сильным… Я поняла, мистер Кливен. Просто… я не ожидала, что получится.

— Что ж, я могу понять твою радость и на первый раз ограничусь только этим замечанием. В следующий раз заставлю пересказывать всю книгу «Кто есть кто в магической Британии».

При всей любви к учёбе и книгам конкретно эту Гермиона ненавидела больше всего на свете. Она её уже столько раз перечитывала, что помнила даже текстуру страниц, не то что текст.

И, наконец, девочка удостоилась скупой похвалы миссис Рейаны, нанятой мистером Кливеном для Гермионы в качестве учителя этикета и танцев. И если танцы, а также упражнения для развития правильной осанки при ходьбе, благодаря занятиям спортом и фехтованием, давались девочке без труда, то куча всяких правил, которым необходимо было следовать, приводили её в глухое раздражение. Ещё миссис Рейана вела неравную борьбу с причёской Гермионы, пытаясь превратить её хоть во что-то приличное. Безуспешно, впрочем. Как потом признал мистер Кливен, отсмеявшись, девочке настолько не нравились навязываемые ей правила, что она чисто инстинктивно пыталась им противостоять, на что откликнулась её стихийная магия. И если с самими правилами ничего сделать нельзя, то её волосы неизменно и очень быстро возвращались в исходное состояние «воронье гнездо».

— И что с этим делать? — огорчилась девочка. Разочаровывать учителя ей совершенно не хотелось.

— Ничего, — пожал он плечами. — Я не хочу превращать тебя в куклу, слепо следующей правилам. Так что я даже доволен твоим протестом, признаться. Со временем, когда подрастёшь, ты уже сама поймёшь, что всему этому обучалась не зря и тогда уже сделаешь так, как сама захочешь.

— Тогда почему вы наняли миссис Рейану, а не сами учите меня?

— Гермиона, я последние сорок лет жил почти отшельником. Я совершенно не в курсе последних веяний моды магического мира. Этикет же… я сомневаюсь, что тебе когда-нибудь пригодится этикет российского императорского двора, а также этикет магического мира российской империи до революции. Правила же эти… тебе, как маглорожденной, вовсе не обязательно следовать им строго. Поверь, нет ничего более жалкого, чем человек, пытающийся казаться тем, кем он не является и пытающийся отринуть свою суть. Таких сразу видно. Тебе никогда не стать чистокровной, но тебе этого и не надо. Подними голову, осмотрись и заяви: да, я маглорожденная! А вам, вынужденным подчиняться скучнейшему этикету и правилам, завидно?

Девочка рассмеялась.

— Так и заявить?

— Вслух такие мысли озвучивать, конечно, не надо, — хмыкнул мистер Кливен. — Просто пойми, в том, что ты маглорожденная, нет ничего недостойного, что можно было бы скрывать.

— Мне и в голову не приходило…

— Да, ты достаточно умна для этого, но мне попадались такие люди. Поверь, выглядит очень жалко.

Миссис Реана после разговора с Саймоном Кливеном перестала настаивать на поддержке внешнего вида, сосредоточившись на обучении. Учитель же, тем не менее, преподнёс девочке в качестве подарка книгу «Секреты женской красоты. Косметические чары».

— Без палочки ты пока никаким заклинанием из книги воспользоваться не сможешь, но, полагаю, однажды тебе эта книга пригодится.

После такой насыщенной недели мистер Кливен за вечерним ужином высказал удовлетворение успехами ученицы, после чего выложил на стол мешочек с галлеонами.

— Я долго думал, как бы тебя поощрить, — сообщил он, — хотел купить что-нибудь, но потом решил сделать иначе. Здесь двести галлеонов. А здесь, — на стол лёг ещё один мешочек, — два портключа. Один в Косую аллею, а второй обратно сюда. Завтра у вас ведь выходной в школе? Вот с утра можешь отправиться в магическую Англию, и сама выбрать себе подарок.

— Правда? — Девочка сперва даже не поверила в такое. Сколько раз она просила учителя взять её с собой, когда он отправлялся за ингредиентами или книгами, но мистер Кливен всегда отговаривался тем, что ещё рано. И вдруг…

— Правда. Я собирался с тобой сходить, но, к сожалению, появились дела, отложить которые не могу. Отказывать тебе в награде за успехи в учёбе тоже будет неправильно. Надеюсь на твоё благоразумие. На Косой аллее вполне безопасно, а в другие места ты, надеюсь, — мистер Кливен наградил девочку суровым взглядом, — не полезешь. Да, там, на кресле, лежит сумка с чарами расширения пространства и облегчения веса, так что можешь хоть весь книжный скупать…

— Я не только за книгами пойду, — надулась девочка, вызвав улыбку на лице мага.

— А в сумке ещё лежит мантия. Как только окажешься в магической Англии, переодевайся. Незачем искать приключений на пустом месте.

Вот так и получилось, что одним воскресным утром Гермиона Грейнджер вышагивала по Косому переулку, высматривая магазины, которые стоило посетить. Нужно ведь не только о себе подумать, но и подарки подыскать… родителям и учителю.

Конечно, Гермиона честно не собиралась нарушать обещание, на одной аллее столько всего интересного… Несмотря на нелюбовь к сладкому, она не удержалась и зашла в кафе-мороженое, очень уж хотелось попробовать волшебных сладостей. Дальше… череда магазинов постепенно слилось в сознание девочки, столько всего тут было интересного. А уж чудесная сумка позволяла не задумываться об объёме и весе покупок. Мечта шоппингиста.

Девочка и не заметила, как пролетело время и уже наступило время обеда. Поколебавшись, она снова отправилась в кафе, где в меню заметила и нормальные блюда. Подкрепилась и задумалась. По идее, сейчас в книжный, который она оставила напоследок, и можно возвращаться. Но времени ещё ведь много, даже обидно так рано идти домой. В книжном она проведёт много времени, но… Гермиона пересчитала монеты и снова задумалась. Нет, однозначно возвращаться ещё рано. Косая аллея, конечно, интересное место, но ведь в прошлый раз они с учителем были не здесь. Девочка помнила, куда они сворачивали и даже несколько раз ей попадался на глаза тот самый переулок. Там ведь тоже есть магазины, она помнила, и поинтересней здешних. А уж какие книги там ей попадались…

Поколебавшись, Гермиона всё-таки отправилась к известному ей переулку и решительно зашагала по тому маршруту, который запомнила с прошлого раза. Ничего не могла с собой поделать, очень уж ей хотелось ещё раз побывать в том магазине, где они были с родителями и учителем. Конечно, она помнила о предупреждении учителя, но она также помнила, что браслет ученицы мага даёт ей хорошую защиту. В прошлый раз это же сработало?

До магазина оставалось совсем немного, когда ей навстречу откуда-то вынырнули два человека в очень неопрятных мантиях. Судя по всему, они шли за ней с самого начала и сейчас умело отрезали все пути бегства. Гермиона лихорадочно заозиралась, потом, словно случайно, чуть приподняла рукав мантии, демонстрируя браслет учителя. Но эти… типы то ли не знали, что это такое, то ли не боялись.

— А кто это тут такой гуляет? — ехидно так поинтересовался один из этой парочки. — Кто ты, деточка? Заблудилась? Дяди проводят тебя домой. Идём с дядями.

Гермиона лишь сильнее стала крутить головой, лихорадочно пытаясь найти выход. Главное, не запаниковать. Учитель всегда говорил, что в большинстве случаев убивает не сама опасность, а страх перед ней, который парализует, заставляет терять голову. Зря что ли она всё-таки сумела перебороть боггарта? Зря она тренировалась не поддаваться страху?

— Честно отведёте? — испуганно спросила она, торопливо опуская руку в сумку.

— Да-да. Идём с нами.

Один мужчина шагнул вперёд… Гермиона резко выбросила правую руку, сверкнул в полёте нож… но одно дело кидать в мишени и совсем другое в живых людей. В последний момент решимости не хватило, дрогнула рука, хотя девочка и кидала нож в ногу, и тот хоть и сильно, но ударил не остриём, а рукоятью.

— Ах ты… — взревел мужчина, бросаясь вперёд… и отлетел от неожиданного препятствия. Непонятно откуда перед ним вырос ещё один человек. С некоторой задумчивостью он оглядел парочку.

— Сколько тут самоубийц развелось, — спокойно проговорил он. — Парни, вам в самом деле жить надоело, что вы бросаетесь на ученицу мага?

Парочка испуганно переглянулась, о чём-то пошепталась и предпочла ретироваться. Неожиданный спаситель обернулся к Гермионе и оглядел её с головы до ног.

— Разве ваш учитель, миссис, не говорил вам, что бы вы не шлялись по опасным местам?

Девочка покраснела и потупилась, сразу узнав этого мужчину – телохранитель, которого ей недавно представил мистер Кливен, с усмешкой заметив, что один его знакомый очень быстро помог отыскать нужного человека. Гермиона последнего замечания не поняла, но судя по смешку отца, тот тоже был в курсе. Девочка же осталась в недоумении – зачем? Мистер Кливен сообщил, что позже поймёт, и ушёл договариваться об условиях работы, как он сказал. Гермионе оставалось только пожать плечами, а после она завертелась и тот эпизод совершенно выветрился из головы. И вот, неожиданная встреча.

— О. Вижу вы меня вспомнили. Полагаю, ваш учитель объяснил в чём состоят мои обязанности и почему я здесь.

Девочка понурилась – даже последний болван сообразил бы, что к чему. Вот на что намекал учитель, когда говорил, что поймёт позже… Получается, он догадывался, что она нарушил его запрет… Похоже, ей предстоит нелёгкий разговор.

— Я гляжу у мисс имеются зубки… — заявил мужчина, закончив осмотр места происшествия.

Гермиона сначала подумала, что этот человек намекает на её передние зубы, не очень ровные, потом сообразила, когда её спаситель нагнулся и подобрал метательный нож. Напряглась, но он спокойно протянул его ей рукояткой вперёд.

— Если кидаете в кого, то это надо делать не в ногу. Хорошего бойца-мага так не остановишь. И сомнений у тебя быть не должно… или не бросай, если они есть, иначе только разозлишь противника. Если бы я не услышал шум и не подошёл бы, для тебя всё могло бы закончиться очень печально.

— Учту, — сердито буркнула девочка, убирая нож. Причём, на кого именно она сердилась, Гермиона не ответила бы и сама. Скорее, всё же на себя. Прав был её спаситель… во всём. И учитель всегда говорил, что, если достаёшь оружие, применяй без колебаний. Или даже не доставай его, если есть сомнения.

— Кстати, неужели учитель не дал тебе порт-ключ? Почему ты просто не переместилась? Вряд ли эти олухи озаботились антиаппарационным барьером.

Гермиона почувствовала, как отчаянно краснеет.

— Я… я забыла про него…

— Да-а-а… Вот детки пошли. Про нож не забыли, а про порт-ключ запросто. А в следующий раз сразу непростительными швыряться начнёшь?

— А я и не хотела возвращаться, — огрызнулась девочка. — Я ещё не всё купила. И не нужны мне ваши непростительные! Бестолковые они.

Её спаситель кривовато улыбнулся.

— На твоём месте, девочка, я бы поостерёгся высказывать такое. Знаешь, кого боялись больше Пожирателей Смерти, которые сыпали ими направо и налево? Гвардейцев Гриндевальда, которые их никогда не применяли, называя бестолковыми. Хотя сейчас про них уже забыли… да-с… забыли… Интересный у тебя учитель.

— Вам-то что?

— Как невежливо ты говоришь со старшими.

— Мистер… Шарх… — наконец вспомнила она упоминаемой учителем в ту встречу имя.

— О! Я удивлён такой памятью. Запомнила после единственной встречи. С учётом отсутствия мозгов… А чего это ты шипишь? Были бы мозги, сюда не полезла бы. — Шарх откинул всю свою притворную вежливость и теперь в словах не сдерживался.

— Да что б вы понимали?!

— Ну куда уж мне, — протянул он. — Это ты в свои… сколько там тебе лет, девочка?

— Почти десять…

— О-о-о! Такой жизненный опыт! Я поражён. Куда мне до вас, леди. Но знаешь, девочка, проживи ты хоть сто лет, всё равно ничего это не изменит. Что ты вообще знаешь о жизни? Ничего.

— Побольше тех, кто промышляет охотой! — вспомнила она и профессию гостя, которую называл учитель в то же время – охотник за редкой живностью. Гермиона охотников вообще-то недолюбливала – убивают несчастных зверушек. А что зверушки магические и сами иногда могут на охотника поохотиться – это уже частности. — Я с вами даже разговаривать не хочу!

— О, как мы заговорили? — Шарх зловеще усмехнулся. — Когда я тебя тут спасал, ты о таком даже не думала, не так ли? Полагаешь, всё знаешь обо мне и имеешь право осуждать?

— Полагаю! Я не охочусь на зверей! И не буду!

— Что ты знаешь о жизни, деточка?

— Я…

— Идём за мной, если не боишься. Ну? Ты ведь любишь узнавать новое?

— Я не боюсь!

— Тогда идём.

Шарх развернулся и зашагал куда-то по Лютному переулку, даже не оборачиваясь. Гермиона мгновенно пожалела о пикировке, но и пытаться выйти из Лютного в одиночку больше не решалась. Этот человек хоть знакомый. Да и хотел бы причинить вред, давно бы причинил. Сделав такой вывод, девочка припустилась следом.

Шарх к шагу девочки совершенно не пытался подстроиться, и та чуть ли не бежала следом, но и тогда она иногда отставала, и тогда всё же приходилось переходить на бег. Если бы не занятия спортом, и этим самым бегом в частности, давно бы уже выдохлась и отстала.

Спустя десять минут такого передвижения Шарх стал посматривать на девочку с толикой уважения, тем более и уставшей она не выглядела.

Маг вёл девочку какими-то небольшими запутанными улочками. Они давно уже миновали Лютный переулок и теперь шагали по каким-то странным тёмным улицам. На них можно фильмы без декораций снимать – типичный город Англии, семнадцатый век. Девочка и не знала, что в Британии конца двадцатого века можно найти такое. А ведь раньше ей Косая аллея казалась старинной. Да она просто сверхсовременный проспект по сравнению с этими местами. А люди… Такие тряпки…

Девочка инстинктивно придвинулась поближе к Шарху и испуганно озиралась по сторонам.

— Удивлена? — усмехнулся он.

— Где мы?

— У этого района нет официального названия, хотя местные называют его просто Яма. А ты думала, что все волшебники живут в замках? А что делать тем, у кого дар слабый? Кто себя не нашёл?

— Но ведь в мире…

— В магловском? Кто из местных хоть что-нибудь знает о нём? Если кого спросить, они скажут, что маглы до сих пор ездят на повозках, моются два раза в жизни, а их улицы утопают в навозе, который тут убирается благодаря магии.

— Но вы ведь знаете, что это не так?

— Предлагаешь просвещать их? Тогда меня возненавидят.

— Возненавидят? Почему? Ведь, если они не нашли себя в магическом мире, то смогут устроиться в обычном…

— Девочка, у всех людей здесь, осталась только одна уверенность, что они лучше маглов. Пусть они слабы, пусть не смогли устроиться, пусть прозябают в нищете, но они маги. Не маглы. И они возненавидят каждого, кто попытается раскрыть им глаза на реальный мир.

— Но это же… это же неправильно… — Девочка пришибленно оглядывалась вокруг.

— Мы пришли. — Шарх подошёл к калитке, встроенной в стену между двумя домами, раскрыл её и придержал, приглашая Гермиону зайти. Закрыл дверь за ней и повёл по узкому проходу, который вывел их на небольшой дворик.

Девочка огляделась… Действительно небольшой, куда вели три двери из рядом стоящих домов, причём выход на улицу был только один – откуда они сейчас пришли. Чуть в стороне стоял деревянный сарай, с проёмом вместо дверей, откуда чувствительный нос девочки уловил ароматы ингредиентов.

Рядом, под навесом, на верёвке сушились какие-то травы. Гермиона шагнула вперёд, чтобы разглядеть их, но тут доска под её ногой подломилась, и она едва не упала – лежащие от грязи доски уже давно нуждались в замене.

— Шарх? — из окна одного дома выглянула какая-то женщина. — Ты сегодня рано. Купил, что я просила?

— Конечно, Лизет. — Шарх вытащил из-под плаща небольшую сумку и потряс ею.

— Идиот, — беззлобно ругнулась на него женщина. — Кто же трясёт корни афры? Сейчас спущусь.

Женщина и правда спустилась почти моментально, забрала сумку, внимательно осмотрела несколько корешков, довольно кивнула и только после этого обратила внимания на гостью.

— А это кто? Эй, я надеюсь, ты не опустился до?..

— Успокойся, Лизет, — под напором женщины Шарх даже руки поднял. — Зашла на свою голову в Лютный, пришлось выручать.

Женщина одарила Шарха очень подозрительным взглядом.

— Выручил – хорошо, но сюда за каким боггартом её поволок?

— Да вот… — Шарх смущённо поскрёб затылок. — Взялась меня тут жизни учить… пигалица. Считает, что лучше её знает. Решил показать…

— Как был дураком, так и остался, — вздохнула женщина. — Я думала и правда за ум взялся. Так обрадовалась, когда из охотников ушёл.

— Тётя, да честно я ничего плохого не замышляю. Действительно решил показать девочке реальную жизнь.

— Ну смотри у меня. — Женщина повернулась к гостье. — Ну-с, кто тут у нас?

— Эм… — девочка стушевалась. — Гермиона Грейнджер… Очень приятно.

— Так… Фамилии такой не знаю, значит не из известных семей… судя по тому, что тебя занесло в Лютный, предположила бы, что ты из маглорожденных, но вроде по возрасту не подходишь, рано тебе ещё в Хогвартс.

— Она ученица мага.

— Ах вон оно что. Шарх, ну-ка, помоги. — Потеряв к гостье всякий интерес, женщина понесла корни в сарай.

Гермиона поколебавшись, зашагала следом. В сарае оказалась лаборатория зельевара… в деревянном. Правда какая-то… в общем, можно фотографировать и вставлять в книгу в качестве иллюстрации в сказку про дом злой ведьмы. Обшарпанный котёл в центре, висящие вокруг пучки трав, на полках стоят банки. Что в них – не разглядеть, но все подписаны.

Женщина достала из кармана волшебную палочку и разожгла огонь под котлом.

— Шарх, там на столе лежат флоббер-черви, нарежь их.

— Тётя, ты же знаешь моё отношение к этому…

— Давайте я нарежу? — неожиданно для себя предложила Гермиона. — Я умею. Честно.

Женщина с сомнением оглядела девочку с головы до ног и кивнула.

— Ладно, попробуй. — Сама она встала позади и наблюдала, как девочка достала из сумки перчатки, убрала волосы под платок, после чего заняла место за столом. Перебрала инструменты.

— А какое зелье?

— Да какая разница? — удивилась женщина.

Теперь уже удивилась Гермиона. Как это какая? В зависимости от зелья требуется разная реакция на флоббер-червей. Если требуется медленный процесс их нужно резать покрупнее, чтобы реакция проходила как можно равномернее. А если нужно, чтобы всё прошло быстро, тогда их вообще лучше перетереть в кашицу. Но может флоббер-черви вообще нужны только как катализаторы, тут их вообще резать не нужно.

— А можно глянуть рецепт?

Женщина хмыкнула, но позволила заглянуть в свой пергамент, лежащий на столе. Девочка прочитала. Нахмурилась и снова перечитала. Вроде что-то знакомое, но некоторые ингредиенты…

— Это же противопростудное… только изменённое… В нём же не должно быть мяты…

А вот теперь женщина рассердилась.

— Конечно не должно! А ты знаешь сколько стоят те ингредиенты, которые должны там быть? Вот и пришлось их заменять на дешёвые.

— Простите, — слегка испугалась Гермиона такой реакции.

Поколебавшись, она вытащила из сумки одну из купленных тетрадей, карандаш и переписала рецепт. Женщине это не очень понравилось, но и препятствовать она не стала. Сама же Гермиона лихорадочно вспоминала справочники. К счастью, память на прочитанное у неё действительно была великолепная и очень скоро перед каждым ингредиентом в рецепте было проставлено несколько цифр. Быстро просчитала соотношения в рецепте, сверила с цифрами, снова пересчитала. Благо, ничего незнакомого тут не было, всё эти компоненты Гермиона знала великолепно – именно на них она и училась варить свои первые зелья. Будь здесь что посложнее, и она просто не вспомнила бы характеристики совместимости, магической насыщенности, растворимости.

Переписала рецепт по новой, потеребила свесившуюся из-под платка прядь волос и вздохнула.

— Наверное, так будет лучше… с этими ингредиентами.

— Хм… вот взялись яйца курицу учить. Деточка, я варю это зелье уже тридцать лет. До меня его моя мать варила.

— О… тогда понятно, — задумчиво кивнула Гермиона.

— Что тебе понятно? — растерялась женщина.

— Только двадцать лет назад выявили связь совмещения ингредиентов с их магической насыщенностью, тогда же стали проводить опыты по определению этого показателя. Первые более-менее полные справочники появились пятнадцать лет назад. Но даже так…

— Ну извини, девочка! — Женщина буквально вскипела. — Мы ведь в вашем Хогвартсе не учились и не могли знать о всех ваших новейших веяниях…

— Тётя, — вдруг прервал женщину Шарх. — Попробуйте сделать по новому рецепту.

Та засопела.

— Ладно, — вздохнула она. — Но, если мы запорем зелье, ты мне его оплатишь! — воткнула она свой свирепый взгляд в девочку.

Гермиона торопливо покивала и встала у разделочного стола.

— Я буду нарезать.

Зелье было почти готово, когда на улице раздался какой-то шум и во двор ввалилось трое ребят – двое мальчишек и одна девочка. Гермиона как раз закончила готовить последний ингредиент и вышла на улицу, малость упарившись в непроветриваемом помещении, пусть даже двери тут и не было. И теперь с удивлением наблюдала, как эта троица, оживлённо переговариваясь, тащила какой-то мешок с чем-то тяжёлым. Мальчишки были, пожалуй, постарше её, одному лет двенадцать, второй, может, на год младше. А вот девочке можно было дать лет восемь, не больше. Одежда их чистотой не блистала, но без заплат и вполне крепкая. Не замечая гостьи, они дотащили мешок до другого сарая, скрывающегося в тени первого и за кустами черники, из-за чего его сначала Гермиона и не заметила, зато сейчас сообразила, где именно находится хранилище ингредиентов, и свалили его там.

— Мам! — заорала девочка. — Мы картошку принесли! Ой… А ты кто?

Теперь на Гермиону таращились все трое. Девочка с интересом, а вот мальчишки враждебно.

— Это моя гостья, — поспешно вмешался Шарх, выходя следом. — Всё в порядке, Майкл.

Старший мальчик нахмурился, но всё-таки расслабился и, поглядывая на гостью, вошёл в лабораторию. И тут же выскочил обратно, сразу за ним шла Лизет, рассматривая на свет готовое зелье в банке.

— На первый взгляд чище, чем по старому рецепту, — ворчливо заметила она. — Но всё равно нужно проверить.

— Лучше оригинального не будет, — вздохнула Гермиона, тоже посматривая на зелье. — Оно же из простейших, я на нём тренировалась в своё время. Улучшить его не получится.

— Я не собираюсь его улучшать, — уже более спокойно проговорила Лизет. — Нужно просто заменить самые дорогие компоненты на более дешёвые. Шарх, идём, поможешь анализ сделать.

Мужчина явно был не очень доволен подкинутой работёнкой, но отправился без споров.

— Ребята, вы тут знакомьтесь и не ссорьтесь.

Когда взрослые скрылись в помещении, Гермиона несмело подошла к троице ребят, которые настороженно наблюдали за ней… кроме девочки.

— Здравствуйте. Меня зовут Гермиона.

— Ты кто такая и откуда здесь взялась? — начал было наезжать старший мальчик, но его задёргала за рукав девочка.

— Дядя Шарх велел не ссориться, Майкл.

— Ладно, Рина, всё хорошо.

Гермиона, заметив, что все расслабились, решила задать вопрос, который её мучал с того момента, как увидела ребят.

— Вы же волшебники?

— Конечно, — хмуро отозвался Майкл. Подумал и продемонстрировал ей край волшебной палочки, выглядывающей из подвешенной на поясе кобуры. Видно ему недавно её купили, и он ещё не наигрался.

— Тогда почему ты не в школе? Хогвартс – это же вроде бы пансион, а сейчас как раз начались занятия.

— Ты издеваешься? — снова рассердился Майкл, нависая над растерянной Гермионой, которая никак не могла понять, чем вызвана эта вспышка гнева.

— Нет. С чего ты решил?

— Ты думаешь, мы похожи на людей, у которых есть деньги на оплату обучения? Ты решила посмеяться над нашей бедностью?

— Да я даже не думала… — совсем растерялась девочка, отступая от рассерженного мальчишки, который теснил её к стене дома. — Но я читала в истории Хогвартса, что таким положена стипендия…

— Сиротам и маглорожденным, идиотка! Я не сирота и не маглорожденный! Эти грязнокровки отнимают наши места! — На лице мальчишки отчётливо проступила ненависть. Если бы не они, мы тоже могли бы учиться, деньги, что тратят на них могли бы достаться нам.

Гермиона прижалась спиной к стене и испуганно смотрела на мальчишку.

— Я… я не думала… даже не знала…

— Что вы там вообще знаете, богатенькие? Живёте, ни о чём не думаете! Ты даже не знаешь, каково это зарабатывать самой, живёшь на всём готовеньком у родителей!

Девочка не могла ничего найти в ответ на эти обвинения и только моргала в ответ на каждое обвинение.

— Что ты мне всё это высказываешь? — наконец очнулась девочка. — Я понятия обо всём это не имела и только сегодня впервые оказалась в этом районе!

— Так я тебе и поверил! Каждый волшебник знает об этом районе!

— Я вообще в магической Англии третий раз! А первые два была только с учителем.

— А, так ты живёшь среди этих грязнокровок! И как тебе, нравится в навозе ковыряться?!

— Сам ты грязнокровка! Какой навоз? Очнись, его только в деревнях найти сейчас можно! А я, что бы ты знал, сама не из волшебной семьи!

— Ух ты! — впервые заговорил средний мальчик, издав восхищённый вздох. Майкл сердито покосился на него.

— Значит, ты одна из этих грязнокровок, которые отнимают места у нас, магов?

— Мой учитель говорит, что если меня так кто-нибудь назовёт, то я могу дать ему в нос!

— Так дай, грязнокровка! — пропел Майкл насмешливо и даже встал в картинную позу, чтобы бить удобнее было.

«Не угрожай, если не собираешь претворять угрозы в жизнь», — вспомнилось Гермионе слова учителя. Собралась и…

Удар вышел качественный…

Когда на шум из лаборатории выскочили Шарх с Лизет, они могли наблюдать странную картину. Старший мальчик сидел на земле, вытирая кровь из носа, и с уважением посматривал на стоявшую над ним девчонку.

— Что здесь происходит? — удивилась Лизет. — Майкл?!

— Ничего мам… я тут это… споткнулся и упал.

Шарх хмыкнул, Лизет наградила детей подозрительным взглядом, но разбираться не стала, развернулась и зашла обратно в лабораторию. Шарх задержался, помог племяннику подняться и шепнул:

— Ты осторожней, девочка с зубками.

Шарх ушёл, а обстановка вокруг оставалась напряжённой. Никто не знал о чём говорить.

— А ты правда, гряз…

— Маглорожденная, — перебила девочку Гермиона. — Правда.

— А чем вы занимаетесь?

— Рина!

— А чего не так, Майкл? Мне же интересно.

— Я учусь. У нас в школу идут не в одиннадцать лет, а в пять. А мои родители дантисты.

— Это кто? — новое слово явно заинтересовало Майкла.

— Врачи. Они лечат больные зубы.

— А-а-а. Выдирают.

— Почему выдирают? — изумилась девочка.

— Ну они же маглы? Значит магией пользоваться не могут. А как без магии лечить?

— Лекарствами, специальными механизмами...

— Это как?

Гермиона растерялась. Никогда не задумывалась, как именно папа и мама лечат зубы.

— Ну… есть такие штуки, типа свёрл, ими удаляют больную часть зуба, потом накладывают пломбу и зуб становится как новый.

— Ха. Одно заклинание и зуб как новый…

Неизвестно, до чего дошёл бы спор дальше, но в этот момент из лаборатории появился Шарх, поспешно прощаясь с Лизет. Та пыталась ему что-то сказать, но он торопливо вытолкал Гермиону на улицу и потащил её к выходу.

— Уф, вырвался. Её б воля, я бы ночевал в лаборатории. Ну, как тебе реальная жизнь, девочка? Думаешь приятно смотреть, как иногда не хватает денег на еду для детей. Можешь думать обо мне и о моём способе заработка что угодно, но благодаря мне моя семья не голодает. Или ты полагаешь, что вот на этих зельях, что они готовят, можно прожить? А еще я надеюсь собрать деньги Рине на обучение в Хогвартсе. Надеюсь, года через четыре я смогу собрать нужную сумму.

— О… Мистер Шарх…

— Просто Шарх, какой я тебе мистер?

— Простите… Шарх, а что имела в виду ваша тётушка, когда спрашивала, не замышляете ли вы плохого?

Шарх хмыкнул.

— Об этом надо было раньше думать, прежде, чем идти со мной. А я охотник, и, смею заметить, не самый худший. Был… пока не ушёл и не стал подрабатывать охранником. После того, как ушёл из охотников, ко мне и стали подходить разные сомнительные типы, предлагая подработать… Мол, я прекрасно знаю магловский мир и там найдется на кого можно поохотится выгоднее…

Гермиона задумалась, не сразу поняв, что имелось в виду, пока не вспомнила тот давний эпизод с попыткой её купить…

— Вам предлагали заняться кражей детей?

— Наверное. Я не стал уточнять – спустил их с лестницы и всё.

— Такое практикуют?

— Вроде бы с тобой недавно была подобная попытка?

— Но это же… Это… — Гермиона даже задохнулась от возмущения. — Почему с этим не борются?

— Борются. Законы разные издают периодически. Да не переживай ты так, сейчас уже давно не крадут магов для ингредиентов – есть куча более простых методов добиться тех целей, которые в старину добивались жертвами или зельями на основе магов.

— Тогда зачем крадут детей?

— Их покупают волшебники, если у них нет своих детей и по каким-то причинам не могут их завести. Вводят в род. Это же лучше для них. Для магов лучше расти с магами, разве нет?

— Им лучше расти с родителями.

— С маглами? Чушь. Как они могут воспитать мага? Если бы ты не встретила своего учителя, кем бы ты стала, когда пришла в магический мир?

— Может и так, но я всё равно бы предпочла остаться с родителями!

— Мы пришли, — оборвал спор Шарх. — Вот он, Косой переулок, дальше справишься сама. До свидания.

Гермиона устало поплелась по аллее, практически ни на что не обращая внимания. Даже мимо книжного прошла, очнулась, постояла на крыльце, потом со вздохом достала порт-ключ и перенеслась домой прямо от двери – идти туда никакого настроения не было. Она ещё пожалеет об этом… точно пожалеет, но… Очень хотелось обсудить всё, что она узнала за сегодня.

Появилась девочка на заднем дворе дома, почти бегом обогнула его и поднялась на крыльцо, распахнула дверь… От первого мяча она увернулась, второй поймала… третий всё-таки впечатался в лоб. Обиженно насупилась и потёрла его.

— Что случилось, Гермиона? — поинтересовался мистер Кливен с верхней ступени лестницы, подкидывая в руке очередной резиновый мячик. — Ты какая-то рассеянная сегодня.

— Мистер Кливен, можно задать вам несколько вопросов? Я сегодня…

— Познакомилась с семьёй мистера Шарха?

— Что? — Сказанное учителем полностью выбило её из колеи. — Вы следили за мной?

— Следил? Нет. — Мистер Кливен вздохнул. — Гермиона, пришло время очередного урока… Он может тебе не понравится. Идём.

Заинтересованная и встревоженная девочка поднялась в гостиную, где на столе стояла какая-то странная чаша.

— Это думосброс, — пояснил маг. — Не очень хороший, но даже чтобы достать такой, пришлось попотеть. — После этих слов, он достал палочку, прикоснулся кончиком к виску и… вытянул из головы сверкающую серебристую нить. Опустил её в чашу. — Опусти голову в чашу и смотри. Это мои воспоминания.

Гермиона покосилась на мага, осторожно подошла к чаше и аккуратно нагнулась над ней. Набралась храбрости и нырнула.

Глава 12

Ощущения от погружения в думосброс были похожи на ныряние в плотный туман или, что вернее, пролёт сквозь облако. Вокруг клубятся клочья тумана, завивающиеся причудливым образом, становится холодно… и вдруг раз, всё закончилось, вокруг синее небо и яркое солнце. Тут, правда, вместо неба и солнца не очень чистое помещение – номер в Дырявом котле, как сообразила Гермиона, непонятно, правда, как догадалась, но… А ещё она точно знала, что смотрит глазами мистера Кливена и даже ощущает отголоски его эмоций.

Напротив, через стол, сидел… Шарх и спокойно прихлёбывал вино из бокала, перед ним стояла тарелка с жареным мясом и овощами. А вот учитель ничего не ел, просто сидел и смотрел. Вот Шарх поднял голову и отставил бокал.

— Правильно ли я понимаю, господин Кливен, что ваша ученица собирается в Косой переулок? Но зачем вы заявились лично? Вы могли бы сообщить мне об этом через нашу связь, которую дали мне, когда приняли на работу.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, а этого через протеевы чары не объяснить.

— Вот оно как. Помимо того, что охранять её?

— Именно.

— Я весь во внимании.

— Скорее всего ей захочется осмотреться за пределами Косого переулка…

— Эта вы про девчонку, которую в школе дразнили «мисс-я-знаю-все-правила»?

— О! — в эмоциях мистера Кливена мелькнула настороженность. — Вы хорошо осведомлены о девочке.

Шарх криво усмехнулся.

— Неужели вы думали, что я не постараюсь узнать о ней всё возможное, раз уж вы подрядили меня её охранять? Я должен знать, чего от неё ожидать.

— И сели в лужу. Но не огорчайтесь, Шарх, я сам так промахнулся в своё время. Она как раз из тех, про кого говорят «в тихом омуте черти водятся». К тому же, сейчас правила она соблюдает не так ревностно. Однако… однако есть несколько вещей, ради которых девочка способна на любые… глупости. Ради определённой цели, которую она сочтёт достойной, ради тех, кого назовёт друзьями… Она хоть и говорит, что ей никто не нужен, но я вижу, как ей не хватает общения со сверстниками… Сейчас любой, кто отнесётся к ней более-менее дружески, сможет стать её другом. И, наконец, ради удовлетворения собственного любопытства. Любопытство у девочки неиссякаемое. Так что из-за него она и полезет туда, куда я её однажды уже водил. Там ведь намного больше интересного можно узнать, чем в Косом переулке.

— Вот оно как? — Шарх задумался и в задумчивости отпил вина. — Ради достойной цели? Знаешь, в средние века ради благих целей жгли на кострах селениями… несли свет веры.

— Когда идея овладевает кем-то, ради неё люди идут на любое преступление. Не надо про средние века говорить, есть примеры намного ближе, просто маги этим не интересуются.

— Маги? А вы тогда кто?

— Я слишком долго жил среди маглов.

— Понятно… И ради друзей… домашняя девочка… Знаете, что-то мне стало немного страшновато. Это пока она маленькая – милая девочка, что же будет, когда подрастёт? Ради какой идеи она пойдёт жечь всех и всё? Или за кем пойдёт, кто сумеет завоевать её дружбу?

— Не драматизируй, — развеселился мистер Кливен, как поняла Гермиона по ощущению эмоций, хотя внешне тот остался невозмутимым. — А вообще, для того ты мне и нужен, чтобы преподать ей несколько уроков. Все эти её тараканы оттого, что она просто не знает жизни. Ты правильно назвал её тепличной девочкой. Вот я и хочу показать ей настоящую жизнь и к чему всё приходит, когда за идеями перестают видеть людей, пытаясь осчастливить всех вокруг.

— А подробнее?

— Покажи ей Яму.

— Э-э… а не слишком ли?

— У тебя ведь там родственники живут? Тётя, если не ошибаюсь.

— Значит, вы тоже выясняли обо мне? — усмехнулся Шарх. — Ожидаемо.

— Рад, что ты понимаешь.

— И что от меня требуется?

— Найди парочку проходимцев, заплати им. Когда Гермиона сунется в Лютный, пусть нападут на неё и припугнут.

— И насколько сильно?

— Достаточно, чтобы она поняла, что запреты выдумываются не на пустом месте и что, если нарушаешь их, нужно быть готовым к последствиям. Но без вредительства.

— Ясно.

— А потом появляешься ты и грабители убегают. И если ты не сумеешь обвести десятилетнюю девчонку вокруг пальца так, чтобы ей самой захотелось пойти к тебе в гости, то…

— Хм… Признаться, я не понимаю, зачем это нужно, но вы платите.

— Именно. Покажи ей Яму, пусть там познакомиться с твоей роднёй и выведи оттуда. Естественно, охрана снимается только после того, как она аппарирует домой, до этого просто скрытно наблюдай.

— Без проблем, босс. Только…

На стол упал кошель… явно не пустой.

— Здесь дополнительная плата и деньги на наём проходимцев. За сколько наймёшь, мне не интересно, главное, чтобы дело сделали, остальное твоё.

— А если она не уйдёт из Косой аллеи?

— Если не уйдёт, значит я её плохо знаю. В этом случае просто наблюдай.

— Как прикажете, босс. Вы точно не хотите вина? Отличное, между прочим, достал у маглов.

— Нет, не хочу. Я домой, а ты будь готов в это воскресенье. Если что изменится, сообщу.

Гермиона вынырнула из омута и ошалело помотала головой, сфокусировала взгляд на невозмутимом мистере Кливене… и как-то вдруг разом всё увиденное сложилось в единую картину.

— Так это вы всё устроили?!

Мистер Кливен согласной кивнул.

— Но… но зачем? Всё это ложь?

— Не преувеличивай. Семья Шарха совершенно настоящая. Как и Яма. Твой поход в Лютный тоже целиком и полностью твоя инициатива.

У Гермионы хватило совести покраснеть.

— Но зачем?

— Урок. Тебе понравилась правда, когда всё узнала?

Девочка подумала.

— Мне было… неприятно… Как будто ты кукла.

— Понимаешь, в чём дело, девочка, жизнь так устроена, что тобой будут постоянно управлять. Кто-то из благих побуждений, как родители, или… твой учитель, кто-то из эгоистичных, чтобы использовать тебя и добиться своих целей.

— А не лучше самому управлять?

— То есть тебе не понравилось, что управляют тобой и поэтому решила, что далее будешь управлять всеми уже ты?

— Ну… — девочка смутилась. — Я же не хочу во зло использовать.

— О! Ты себя в святые записываешь?

— В кого?

— В святые. Только они не поддадутся соблазну. Это так и бывает. По мелочам. Сначала не желаешь зла и действуешь во благо, потом начинаешь благом считать то, что кажется тебе.

— То, что кажется мне?

— Бойся тех, кто говорит, я знаю, как сделать мир лучше, а людей счастливыми. Именно такие льют реки крови во имя блага. Открой учебник истории и почитай о самых кровавых войнах. К тому же тут кроется ещё один самообман.

— Ещё один? — девочка искренне хотела обидеться, но вопреки собственному желанию заинтересовалась.

— Именно. Порой людям кажется, что если ты окажешься на вершине, то станешь свободен от манипуляций другими. Но это не так. Тобой будут пытаться манипулировать те, кто находится ниже. Кто-то, чтобы подняться повыше к тебе, кто-то, чтобы подсидеть своего врага. Тот, кто выше, действует через своих подчинённых.

— И что же делать, мистер Кливен?

— Что делать? Принять это. И думать. Просто наблюдай за людьми, угадывай их цели. Если они совпадают с твоими, присоединяйся и двигайся с ними. Знаешь… пожалуй, скажу тебе кое-что. Ты ведь знаешь, что я воевал и служил у Гриндевальда…

— Ваши цели совпадали с его?

— Кхм… — Саймон Кливен закашлялся. — Нет. Скорее он позволял мне добиваться своей цели. Не хочу врать, моя цель была приземлённей – месть.

— Кому?

— Хороший вопрос, девочка… хороший. — Мистер Кливен отошёл в сторону и устало опустился в кресло. — Так получилось, что отомстил я только себе. Вот тебе пример как неправильно выбранная цель ломает всю жизнь. Я так зациклился на мести, что забыл обо всём. В результате я один на чужбине всеми проклинаемый…

— Я вас…

— Нет, Гермиона, ты просто не знаешь обо мне всего. Когда-нибудь… обещаю… ты всё узнаешь. Пока же… Давай разберём сегодняшний случай. Почему ты доверилась Шарху? Ты же ничего о нём не знала.

— Но… он спас меня…

— От подстроенного нападения.

— Вами подстроенного.

— А если бы не мной, а этим Шархом? Как удачно он оказался на том месте и помог тебе, не правда ли?

Гермиона нахмурилась.

— Если подумать… и зачем ему вообще могло понадобиться тащить меня к семье?

— Наконец-то ты начала думать! Только вот поздновато, не кажется?

— Мистер Кливен, но чтобы сделать такое, этот кто-то должен хорошо меня знать… — Под насмешливым взглядом учителя Гермиона поникла. — Да, Шарх говорил, что узнавал обо мне… вы наняли его моим охранником? Этого человека?

— Он заключил магический контракт. Он физически не может причинить тебе вреда… если только ты не будешь нападать на него с целью убить. А охрана, как показал сегодняшний случай, тебе не помешает. Что я говорил по поводу того, где можно гулять?

— Но… да…

— Что-то хочешь сказать?

Девочка совсем сникла.

— Прошу прощения…

— Гермиона, если собираешься нарушать приказы, сначала разберись стоит ли оно того, а если стоит, подумай над тем, с чем можно столкнуться, когда приказ нарушишь и будь к этому готовой.

— Это как? Стоп! Подождите… вы сейчас ругаете меня не за то, что я нарушила ваш приказ, а за то, что я не подготовилась к возможным последствиям?

— Верно. У тебя была вся информация о том месте, куда ты собиралась. Я рассказывал о Лютном, когда мы туда шли. Предположить, что там возможны нападения на одинокого человека, тем более маленькую девочку, было не трудно. Какие меры ты предприняла, чтобы спастись в случае очень вероятного нападения?

— Я… я…

— Забыла даже о портале? Это та самая умная девочка, которая уже года на два опережает класс по математике, самостоятельно строит модели заклинаний, с великолепной памятью…

— Мистер Кливен! Ну вы же сами говорили, что знания не равны уму…

— О! Наконец, ты это признала, не прошло и двух лет.

Девочка всхлипнула, но тут же отвернулась и попыталась замаскировать слёзы кашлем. Впрочем, безуспешно. Мистер Кливен подозвал её, Гермиона ослушаться не решилась и осторожно подошла, тщательно пряча лицо. Учитель вздохнул, поставил девочку перед собой, достал платок и стал вытирать лицо.

— Вот только слёз не надо, хорошо? Поверь мне, с умом у тебя всё в порядке, тебе не хватает опыта. Вот мы и подошли к следующему пункту – я говорю о семье Шарха. Что можешь сказать?

— Ужасно! Я не представляю, как они могут так жить.

— Думаешь, в обычном мире такого нет?

— Э-э… я… не уверена…

— То есть не знаешь. Твой жизненный опыт ограничивается школой, семьёй и моим домом.

— О чём вы?

— Скажи, что ты хотела мне сказать, когда вернулась? Даже в книжный не зашла.

— В книж… Я не об этом… Я хотела спросить, можно ли им как-нибудь помочь?

— Кому? Всем в Яме? Только изменив человечество.

— Нет… это я понимаю. Я говорю про Майкла и остальных… Он говорил, что маглорожденные отняли их места… если бы не они… то есть не мы… я… то стипендия досталась бы неимущим…

— Ты в самом деле так думаешь?

— То есть?

— Всерьёз полагаешь, что у министерства нет денег, чтобы обеспечить стипендией всех детей из Ямы и ей подобных мест? Магическая Англия не очень большая, таких мест вряд ли больше трёх. В каждом сколько может быть детей? Человек сто, не больше.

— Но тогда почему…

— Почему не выделяется стипендия? Не знаю. Значит, министерство, точнее те, кто определяет политику магической страны, считают, что так им выгодно по какой-то причине. Почему так, не спрашивай, меня никогда не интересовала политика, тем более политика магической Англии. Если захочешь, сама разберёшься… позже… когда подрастёшь.

— А предположения?

— Какая же ты упрямая… и умеешь настаивать на своём. И не всегда это качество положительное. Умей вовремя останавливать своё любопытство. Ладно, выскажу те, что пришли в голову. Первое, так привязывают магов к великим родам…

— Привязывают?

— Предположим, ты беден, у тебя нет денег учиться в Хогвартсе, а без образования ничего не добиться. Единственный шанс – найти спонсора среди богатых родов… в обмен на вхождение в род… если маг их заинтересует.

— А почему так с маглорожденными не делают?

— Потому что у них есть выбор. В Хогвартсе, насколько я слышал, нет предметов по обычным наукам, за семь лет учёбы маглорожденный отрывается от обычного мира. Но для того, чтобы это произошло, он должен в этот мир влиться. Если бы им не давали стипендию, то они могли бы остаться в магловском мире. У магов, которые ничего об обычном мире не знают, такого выбора нет.

— Но… разве недавно не шла война за то, чтобы убрать маглорожденных?

— Как я говорил, с той войной ещё надо разбираться. Изначально такой цели Тёмный Лорд не ставил. Это позднее он стал более радикальным. К тому же, такие законы намного старше и Волдеморта, и даже Гриндевальда. И, не забывай, я высказываю предположение, в него вовсе не обязательно верить, я могу и ошибиться. Второе предположение, всем просто всё равно, а маглорожденным давали стипендию по традиции, ещё когда они находились под патронажем чистокровных родов.

Девочка задумалась.

— Первое предположение мне кажется более логичным.

— Неважно, — отмахнулся мистер Кливен. — При желании можно выдумать ещё три причины, и они будут более логичными. Без знаний и анализа ситуации всё равно ничего сказать нельзя. Так значит, ты хочешь помочь им? А почему?

— Ну… не знаю… мне просто жалко их стало…

— И всё? Тогда нет.

— Что? Но почему?!

— Потому что ты жалостью не поможешь, а оскорбишь. Жалостью никому не поможешь. Как ты хотела помочь?

— Ну… я подумала… что можно…

— Дать денег? У тебя их нет, а я не дам.

— Мистер Кливен… но ведь если вы заговорили, значит полагаете, что помочь им можно?

— Наконец включила голову. Гермиона, в важные моменты, я имею в виду, когда решается что-то, что ты считаешь для себя важным, никогда не действуй под давлением эмоций. Всегда включай голову. Если подумаешь, сама догадаешься, как и чем можешь им помочь… с выгодой для себя. Намекну, я не просто так говорил, что твой жизненный опыт ограничивается семьёй, школой и мной.

— Вы хотите, чтобы я подружилась с ними?

— И какая им от этого польза будет?

— Им?

— А ты полагаешь себя неотразимо важной госпожой, с которой все вокруг мечтают завести знакомство? Разочарую, им и без тебя хлопот хватает, чтобы ещё возиться с тем, кого они считают избалованной неженкой. Подумай, что ты можешь предложить им… и что они могут дать тебе.

— Что я могу им дать… подождите… я улучшила рецепт зелья от простуды… рецепт сам по себе ужасен и построен по древним справочникам… у них нет новейших справочников… и они не знают методов расчётов доз… точнее знают, но опять-таки устаревшие и не очень точные методы…. По ним ещё и пра-прародители рецепты готовили.

— Молодец. Твоя беда в том, что у тебя слишком узкий взгляд на вещи. Я долго думал, как эту проблему решить и, признаться, ничего в голову не приходило… пока я не побывал у Шарха…

— Вы там были?

— А ты полагаешь я отправлю свою ученицу неизвестно куда, не обеспечив её безопасность?

— И здесь вы всем управляли…

— Как я говорил, в этом нет ничего плохого… но ты должна понимать, когда тобой пытаются управлять. И не всегда нужно противиться этому, если считаешь, что цели совпадают. Подобное придёт с опытом.

— Который, как вы полагаете, я приобрету там?

— Именно. Поверь, у тех детей очень большой опыт. Тебе не помешает научиться полагаться больше на себя. В обмен ты сможешь пересчитать их рецептуру. Я по поводу твоего узкого взгляда на вещи. Понимаешь, до сегодняшнего дня ты варила зелья строго по рецепту. Я обратил внимание, что ты следуешь ему безукоризненно. Это неплохо… когда доступны любые ингредиенты. Но такое не всегда бывает, верно?

— Лизета сказала, что некоторые им не по карману, потому они и заменяют их более дешёвыми… но от этого зелья становятся очень неэффективными…

— Но ведь лучше такое менее эффективное, чем вообще никакого? Разве нет? Я полагаю, для тебя это будет очень хорошей тренировкой – варить зелья из того, что доступно, добиваясь максимально возможной эффективности.

— Я поняла, — вздохнула Гермиона. — Полагаю, вы уже и договорились с ними?

— Не-а, — покачала головой Кливен. — Ты сама должна договориться. Мне это не составит проблем сделать, но важно, чтобы это сделала ты. Убеди их, что ты полезна. А по поводу безопасности не переживай – Шарх присмотрит за тобой, только не забудь сообщать ему о своих планах, да и его родные знают ситуацию и понимают, что к чему.

— Да я и не переживала…

— Вот и отлично.

— Мистер Кливен, а когда я смогу отправиться к ним?

— Хоть завтра, — он перебросил девочке мячик. — Это многоразовый порт-ключ до его дома, но, опять-таки, не забывай держать связь с Шархом. Да и просто невежливо в чужой дом соваться без спроса. Порт-ключ обратно лежит у тебя в комнате на кровати – кольцо. Носи его постоянно… на всякий случай, раз уж теперь тебе придётся больше времени проводить вне привычных мест.

— Спасибо… мистер Кливен, а они от меня только рецепты новые получат?

— Считаешь, что мало? Подумай сама, насколько сильно ты улучшила прошлый рецепт?

— Сложно сказать. Я же не видела первый вариант, который варили. На взгляд… рецепт стал проще… скорее всего более действенней.

— Ладно, пусть так. Но ведь за этот рецепт они могут просить больше денег? А раз так, то им будут доступны более дорогие ингредиенты, а значит, они смогут сварить более сложное зелье.

Девочка снова задумалась.

— Надо освежить память по таблицам ингредиентов, — решила она.

— Отлично.

Когда успокоенная девочка убежала к себе, Саймон прикрыл глаза. Ему предстоял тяжёлый разговор с семьёй Шарха, чтобы убедить их не варить ничего очень сильно противозаконного. Но, пожалуй, стоит посильнее отвлечь ученицу, а то ещё невесть что надумает.

Кливен поднялся и спустился вниз, попросив Ерёму позвать девочку. Когда Гермиона спустилась, он уже переоделся в костюм для занятий фехтованием и кивнул ей на её комплект. Девочка удивилась.

— Знаешь, какой лучший отдых? Смена деятельности. Если что-то очень сильно тебя занимает, а я вижу, ты уже целиком ушла в зелья, то лучше всего заняться другим, желательно со сменой умственной деятельности на физическую или обратно. Сейчас ты слишком уж задумалась о своих новых знакомых, ещё я тебе наговорил разного, о чём ты тоже сейчас размышляешь. Отвлекись, вот увидишь, что и прошлые проблемы решить станет намного легче. А ещё лучше после тренировки сходи к родителям, поговори с ними. Всегда полезно узнать несколько точек зрения на одну проблему.

В общем-то Саймон Кливен был уверен, что родители девочки не одобрят такого знакомства, но ему была интересна реакция ученицы и какой она сделает выбор между его авторитетом, авторитетом родителей и собственным мнением.

Девочка переоделась быстро и сейчас разминалась.

— Êtes-vous prêt, dame? (Вы готовы, леди?) — встал в позицию Кливен, когда девочка закончила и взяла в руку свою учебную шпагу.

— Allez! (Начинайте!) — девочка как-то расслабилась, словно отстранилась от всех проблем, а потому снова превратилась в обычную любознательную общительную Гермиону.

Глава 13

Рина с визгом бросилась под дерево и осторожно раздвинула ветви кустов.

— Мухомор! — радостно закричала она.

Первым подбежал Майкл и осмотрел несколько грибов.

— Отлично.

Гермиона, в туристической одежде, с ножом за поясом и пакетом в руке подошла неторопливо, с чувством собственного достоинства, при этом не забыв покоситься на Майкла и задрать нос… слегка. Тоже посмотрела на грибы и всплеснула руками.

— Не верю, что я это делаю! Во всех справочниках написано, что это ядовитые грибы.

— В ваших магловских справочниках много всякой чуши пишут, — тут же возразил Майкл и бесконечный спор грозил вспыхнуть по новой, но вмешалась Рина, ужом втиснувшись между братом и их новой знакомой.

— Нам надо их собрать.

Гермиона вздохнула, присела и вытащила нож из ножен, осторожно срезала все мухоморы и сунула в пакет.

— Не верю, — бурчала она. — Вот и не верь в эти сказки про ведьм, которые варят всякие гадости из мухоморов.

— Ну что, нашли? — поинтересовался Томми, средний брат. — Ага, вижу, идём быстрее, я здесь видел Байда и его прихлебателей.

— Эй, бурундук, ты всё нашла, что нужно?

Гермиона подскочила и попыталась ударить Майкла в живот, но тот, ожидая этого, отскочил.

— Сколько раз говорила, не называй меня бурундуком!

— Боюсь-боюсь. Но Томми прав, надо спешить. Ты точно уверена, что мы нашли всё, что нужно?

— Да. По моим расчётам именно мухоморы смогут усилить действие зелья. Хотя, там ещё нужно смотреть насколько активно должно быть воздействие, от этого зависит способ нарезки…

— Ладно-ладно, я понял. Дома расскажешь подробней.

Все четверо торопливо зашагали из леса, но всё же опоздали. Навстречу им двигались шестеро подростков от десяти до четырнадцати лет.

— Так-так-так, — насмешливо проговорил старший. — Кого я вижу… Тарены и их грязнокровная подружечка.

— Эта грязнокровная подружечка, как ты говоришь, понимает в зельях больше тебя, Байд! — вылез вперёд Томми.

— Вот и я думаю, что-то здесь нечисто. Откуда бы это грязнокровке знать, как готовят зелья? Признайся, ты же где-то украла рецепты?

На «грязнокровку» Гермиона уже привыкла не реагировать за те полтора месяца, что она общалась с семьёй Тарен. Сначала её так даже дразнил старший — Майкл, пока не получил от неё в нос… ну, или пока ему не всыпала ремня мать, когда убедилась, что новые рецепты действительно действуют лучше. Конечно, случались и провалы, но Лизет была достаточно умна, чтобы понять, что без них не обойтись. После этого Майкл придумал новую кличку — бурундук. Обращаться к людям по именам он, похоже, был физически неспособен. Естественно, новые зелья заинтересовали конкурентов. Сама же Гермиона уже выработала стойкий иммунитет к любым оскорблениям, хотя это и не означало, что она вообще не реагировала — по крайней мере, синяки на ногах у наиболее активно дразнящихся не сходили долго. Как говорил учитель: удар ногой сильнее удара рукой, тем более, если ты хрупкая девушка. Сейчас лезть в драку было непродуктивно в связи с явным численным превосходством соперника, но это не значит, что она должна молчать.

— Байд, ты совсем дурак? Рецепты всех этих зелий описаны в любом более-менее приличном справочнике. Они совершенно не секретные и входят в группу простейших. Их даже улучшить не получится. Это вы тут пытаетесь их ухудшить, у меня просто получается хуже, чем у вас. Тот случай, когда я рада, что делаю что-то хуже других.

— У грязнокровок вообще не может получиться что-то лучше чистокровных магов! — аж загордился Байд.

Майкл хрюкнул и поспешно отвернулся, Гермионе с трудом удалось сохранить серьёзное выражение лица. Даже трое из компании Байда улыбнулись, хотя изо всех сил старались сохранить грозный вид.

— Да-да, — покивала Гермиона. — Совершенно с тобой согласна.

Байд завис. Грязнокровки, по его убеждению, никогда не могут быть правы или превосходить в чём-то чистокровных магов. Но тут конкретная грязнокровка с ним в этом согласилась. Если поддержать её, выйдет, что он согласен с её мнением.

— Вы это, — наконец определил он своё поведение. — Быстро давайте, что там насобирали и можете валить.

— Чего?! — вышел вперёд Майкл. — С какой это стати?

Гермиона ухватила его за руку и оттащила назад.

— Ты уверен, что хочешь получить то, что мы нашли?

— Давайте быстро! — Байд приял максимально угрожающую позу.

Гермиона пожала плечами и подмигнула Рине.

— Отдай ему мешок.

— Что? — опять попытался возмутиться Майкл, но Гермиона его оттеснила. Ринка растеряно похлопала глазами, поглядела на брата, на новую подружку, и нехотя кинула мешок.

Один из банды Байда тут же ухватил его и отнёс главарю. Тот усмехнулся, раскрыл и сунул руку… вытащил мухоморы и ошарашено замер.

— Это чего?

— Мухоморы, — пояснил с усмешкой Майкл, наконец сообразив, что задумала их спутница. — А ты надеялся отыскать секретные ингредиенты?

Легенды о секретных легкодоступных ингредиентах, которые позволят почти полностью подменить дорогие в зельях и приблизить оные к оригинальным рецептам, ходили среди обитателей Ямы весьма упорно. Оно и понятно, это один из наиболее доступных способов заработка для местных жителей. Сильных магов здесь отродясь не было, поскольку никто не заканчивал школу и не развивал свои таланты, зато зельеварение было вполне доступно и приносило пусть и скромный, но доход, тем более, если не спрашивать имён клиентов и не интересоваться зачем нужно то или иное незаконное зелье. Как очень быстро выяснила Гермиона, этот район заселили беглецы от инквизиции в средние века. Хорошие маги быстро разбирались могущественными родами, а здесь оседали те, кого люди называли ведьмами, жившие обычно в деревнях и варившие лечебные или приворотные зелья, предсказывающие погоду, лечащие скот… Именно они и попали первыми под удар святых отцов. Слабые магически, они не могли оказать сопротивление и не были нужны другим магам. Сюда же стекались проходимцы всех мастей, наделённые хоть крохой дара. Вот эти люди и положили начало кварталу Яма в магической части Лондона. И, поскольку, ничего другого, кроме как варить разные зелья, они не умели, то этим и зарабатывали.

Правда, здесь ещё встречались и изготовители артефактов, волшебных палочек, зачарованных вещей. Как Гермиона подозревала, все они были примерно того же качества, что и местные зелья. Дорогие материалы ведь недоступны из-за цены, а с заменителями ничего хорошего не сделать. К тому же, не имея систематического образования, местные мастера могли полагаться только на передающиеся из поколения в поколения секреты. Возможно в ранние средние века этого и хватало, но за столетия мир ушёл далеко вперёд. Даже магический. И если, собственно, магический мир застрял в веке восемнадцатом, то Яма твёрдо обосновалась в веке четырнадцатом, а то и раньше. Сюда даже авроры почти не захаживали, а все склоки улаживались местными старейшинами, имевшими огромную власть над обитателями Ямы.

Как ни странно, но именно из-за этого Яма была даже безопасней Лютного переулка. Местные обитатели строго придерживались правила не гадить там, где живёшь. А те, кто правил не придерживался, обычно не возвращались из вылазок в Лютный, где сбывали свой товар, или пропадали в лесу, росшему неподалёку, и где местные зельевары собирали компоненты для зелий. По общей договорённости лес был ничейной землёй и правило только одно: нашёл — твоё.

Потому-то Майкл и возмущался поведению Байда. Но и понимал его. Появление Гермионы нарушило баланс между местными. Она принесла сюда то, чего они никогда не знали — научный подход к проблеме и современные знания. В результате зелья семьи Тарен стали резко улучшаться в качестве. В то, что это заслуга грязнокровки, которую зачем-то Тарены взяли в ученицы, никто, естественно, не поверил. Для всех было очевидно, что они нашли секретные ингредиенты и, что особо возмутительно, скрыли это от всех, загребая денежки в одиночку. За последние две недели это была уже не первая попытка ограбить их компанию и выяснить, что же это за компоненты.

Как и рассчитывала Гермиона, получив мешок с мухоморами, Байд с компанией исчез, наверное, решили, что нашли нужное. Ну-ну… флаг им в руки. Хотя… Гермиона даже несколько озадачилась от пришедшей в голову мысли – если Байду не настучат по шее, когда он принесёт настолько «секретный» ингредиент, то как скоро мухоморы исчезнут из этого леса?

Девочка ходила в Яму уже почти полтора месяца с тех пор, как уговорила Таренов принять её, убедив, что сможет быть полезной. В доказательство она даже предоставила им пару рецептов простых зелий, над которыми просидела несколько дней, пытаясь сделать так, чтобы в них применялись только самые дешёвые или легкодоступные компоненты. Лизета, недоверчиво посматривая на листы бумаги, сварила на пробу небольшой флакон и осталась довольна. А вот убедить родителей дать разрешение на такое ученичество оказалось намного сложнее, при этом учитель помогать ей отказывался наотрез, хотя и подробно отвечал на все вопросы отца или матери Гермионы.

— Не можешь собственных родителей убедить, нечего тебе делать в Яме.

Убедить всё же удалось, когда составила целый список из того, что ей даст такое ученичество, чему научит, а также не забыла упомянуть и о нанятом охраннике. А вот о том, что он вмешается только при угрозе её жизни, не раньше, упомянуть «забыла».

Так и началось ученичество. Она пересчитывала зелья на имеющиеся в наличии у Лизеты ингредиенты, доказывая ей свою правоту с помощью расчётов, заодно объясняя принципы определения соотношений аналогов. А потом, когда запасы стали заканчиваться, её и остальных детей стали отпускать в лес на сбор всяких трав. Майкл удивился, раньше их в одиночку не отпускали, мало ли кто в лесу бродит. Гермиона сначала тоже удивилась, а потом вспомнила думосброс, подумала и, вздохнув, решила, что знает причину.

Скорее всего, когда она договорилась об ученичестве, здесь побывал её учитель и выставил определённые условия по тому, чему следует её учить, заплатив за это хорошие деньги. Гермиона дурой не была и из разговоров местных ребят, с кем приходилось общаться, выяснила, что наибольший доход приносят незаконные зелья, но как раз такие Лизета при ней не варила и не учила их готовить. Точнее учила, но только очень немногие, которые попали в список запрещённых скорее от подстраховки, чем из-за реальной опасности. И недовольной этим Лизета не выглядела.

Что же касается походов в лес, то и тут всё понятно — ведь Шарх нанят в её телохранители, а значит всё время находится поблизости, и в случае реальной опасности немедленно придёт на помощь. Лизета об этом не могла не знать, а потому пользовалась этим удачным моментом вовсю, убеждая Гермиону, что настоящий зельевар должен сначала научиться добывать ингредиенты самостоятельно. А ей в помощь отправляла своих детей, зная, что все будут находиться под охраной Шарха.

Прежняя Гермиона прониклась бы такому доверию и старалась бы изо всех сил подтвердить, что заслуживает его. Но мистер Кливен сумел всё-таки привить ей лёгкую паранойю, а потому, разобравшись что к чему, быстро сообразила, что Лизета её просто использует, отправляя со своими детьми как приложение, чтобы Шарх охранял всех. Без неё он бы не пошёл, не имея возможности оставить без внимания подопечную даже ненадолго — по контракту он должен постоянно присматривать за ней в магическом мире. Насколько знала девочка, исключение в контракте было сделано только для Хогвартса и Хогсмита.

Сначала Гермиона хотела отказаться от таких походов, но, поразмыслив, решила, что они и в самом деле будут для неё полезны и позже не пожалела о согласии ни разу. Может современная наука зельеварения ушла далеко вперёд по сравнению со средними веками, но местные в знании разных трав, ягод и способов их заготовки и подготовки для зелий, могли дать фору настоящим мастерам, занятым только приготовлением зелий, а ингредиенты добывающие в магических аптеках. В любом случае, за эти полтора месяца она получила знаний о тонкостях зельеварения больше, чем за прошлые два года и теперь ей стали гораздо понятнее причины, по которым в разных ситуациях требовалось нарезать ингредиенты разными способами ножами из разных материалов.

И вот примерно две недели назад на их группу открыли целенаправленную охоту. Взрослые в это дело не полезли — Шарх предусмотрительно обратил общее внимание на браслет ученицы мага на руке Гермионы, но этот факт не помешал им «тонко» намекнуть своим отпрыскам, что тем желательно сделать, справедливо рассудив, что в разборки с детьми маг не полезет.

В первый раз, когда на них напали, Гермиона малодушно едва не сбежала порталом, когда поняла, что Шарх вмешиваться не будет. Опасности жизни ведь нет. Остановило её только понимание того, что после этого учитель больше не отпустит её сюда. В конце концов он прямо сказал, что её пребывание в Яме тоже учёба и от её поведения будет многое зависеть. Бегство в такой ситуации явно не понравится учителю. Тогда удалось сбежать. В следующие разы Гермиона брала с собой палку… конечно не шпага, но охладить пыл некоторых не джентльменов получилось. Умение девочки орудовать деревяшкой очень быстро снискало ей определённое уважение среди местных мальчишек, уважающих силу и храбрость, а потому её и Ринку старались не задевать. Вот только оставались некоторые отморозки, типа банды Байда, для которых никакие правила не писаны. Сегодня, к счастью, их отвлекли трофеи…

— Думаешь, они посчитают мухоморы тем самым секретным ингредиентом? — поинтересовался Майкл, когда последний из группы Байда исчез из виду.

— Кто его знает, — улыбнулась девочка. — Но мухомор никогда не применялся в ваших зельях. Он требуется для снотворных, дурманящих, обезболивающих некоторых, но не в тех, которые варим мы.

— Я всё равно не пойму, почему он нам нужен. Я знаю о его свойствах и никак не соображу, где их можно применить.

— Сам по себе он не нужен. Меня заинтересовали некоторые его… особенности. Понимаешь, мне пришла в голову идея приготовить простейшее зелье из двух компонентов… ещё более простых, но их свойства должны взаимно дополнить друг друга. Нейтрализовать вредные и усилить полезные. Вполне возможно, может получиться состав, близкий к эталону.

— И никто до тебя не сообразил об этом? — недоверчиво спросил Тимми.

— Те, кто знает о таком способе приготовления зелий, не станет заморачиваться с вашими. Есть же отработанные и надёжные рецепты, кстати, намного проще в приготовлении. Я вовсе не считаю себя мастером зелий и уверена, что любой из них с ходу предложит более лучшее решение. Нам же придётся экспериментировать. И мухомор тут важная часть одного из компонентов. А о чём там подумали Байд и его друзья… кто его знает. Ну, пусть попробуют с его помощью улучшить свои зелья.

Майкл расхохотался. Видно представил, как будут пытаться использовать мухомор в простых зельях.

— Но нам нужно собирать его заново, — вздохнул он, наконец.

— Не нужно. — Гермиона вытащила из-под полы куртки небольшой мешочек. — Я отложила несколько. На первое время вполне хватит. Возвращаемся, нужно поставить основу одного из компонентов. По моим расчётам, оно должно отстаиваться два дня. Можно было бы сделать быстрее, но для этого требуется тёртый рог единорога…

— Обойдёмся, — отрезал Майкл. — Знаешь сколько он стоит?

— Потому и поставим настаиваться.

Вечером, расположившись у камина и пытаясь пробить защиту разума у ученицы, мистер Кливен выслушивал рассказ Гермионы и одобрительно кивал.

— Наконец ты научилась решать проблему не в лоб. Раньше бы ты с кулаками кинулась на этого Байда. И защита твоя серьёзно улучшилась. Мне всего два раза удалось её обойти.

— Два раза? Я засекла один, — сникла девочка.

— А вот раскисать не стоит. Поверь, всего лишь за два года ты достигла потрясающих результатов. Но этого всё равно мало, чтобы защита была на самом деле надёжной. Её постоянно надо совершенствовать и заниматься. Тут нельзя останавливаться.

— Я каждый вечер перед сном упражняюсь.

— Молодец. Продолжай в том же духе. А сейчас идём со мной.

Мистер Кливен неторопливо поднялся из кресла, опираясь о трость и зашагал к своей комнате. Гермиона поспешно вскочила со своего места и пристроилась позади учителя, недоумевая, куда они идут. До сегодняшнего дня мистер Кливен никогда не приглашал её в свою комнату. В кабинете была, а в спальне ни разу.

Учитель обошёл кровать и остановился у прикроватной тумбочки.

— Подойти, — подманил он ученицу. — Ты должна это знать. Отодвинь тумбочку.

Тяжёлая на вид дубовая тумбочка, к удивлению Гермионы, сдвинулась почти без сопротивления.

— Поверни её на девяносто градусов и придвинь к стене с окном… ближе к окну… так нормально. Теперь положи руку на изголовье кровати.

Когда девочка выполнила пожелание, маг накрыл её ладошку своей.

— Не дёргайся. Дай настроиться чарам распознавания. Готово. — Мистер Кливен убрал свою руку. — Теперь надави на левый шар изголовья кровати.

Как только Гермиона сделала это, в казавшейся цельной стене вдруг появилось очертание небольшой дверки, которая сразу откинулась вниз, а вперёд выехала подставка с ларцом. Мистер Кливен подошёл к нему и осторожно погладил, на лице появилось какое-то мечтательно-задумчивое выражение. Девочка даже не рискнула напоминать о себе. К счастью, мистер Кливен сам быстро пришёл в себя.

— Семейный артефакт. Помнишь, я говорил, что у нас в стране специализировались на созданиях разных артефактов? Вот это образец одного из них. Сделали его лет триста назад…

— А что это?

— Тренажёр для работы с волшебными палочками.

— Что?!

— А чего ты удивляешься? Тренироваться начинать надо пораньше. Первый этап — фехтование. Вчера ты держалась вполне достойно — твёрдая рука, точный глазомер, реакция. Полагаю, пора переходить к следующему этапу. У тебя ведь через три дня день рождения?

— Да. Мне исполняется десять! — гордо провозгласила Гермиона.

Мистер Кливен необидно рассмеялся.

— Смотри-ка, совсем взрослая стала. Что ж, считай это моим подарком. На этом тренажёре занимались несколько поколений рода Мишиных. Когда придёт время, передай его наследнику. До этого пользуйся на своё усмотрение. Тайник я тебе показал. Конечно, не совсем удобно, что он в моей спальне, но тут уж ничего не поделаешь. Подойди.

Гермиона осторожно приблизилась, с опаской и любопытством посматривая на ларец.

Саймон Кливен аккуратно поднял крышку. Видно она была соединена каким-то механизмом с внутренней подставкой, поскольку по мере откидывания крышки из глубины ларца поднималась подставка-лесенка, на которой лежали десять совершенно одинаковых волшебных палочек… Нет, не одинаковых, на их рукоятках были выгравированы цифры от единицы — самая нижняя палочка, то десяти — верхняя. Сами палочки хоть и не представляли из себя произведения искусства, но видно было, что мастер постарался придать им вид посимпатичней.

— Это волшебные палочки?

— Не совсем. Как я уже сказал, это тренажёр для тренировки. В каждой палочке закодирован определённый набор заклинаний от самых простых, — учитель осторожно коснулся палочки с цифрой «1» на рукояти, — до сложнейших из высшей магии, — он переместил руку на верхнюю палочку. — За оставшийся год до того дня, как ты получишь настоящую волшебную палочку ты должна будешь научиться работать с тремя из них. До Хогвартса, я надеюсь, ты научишься работать с шестью. — Мистер Кливен взял палочку под первым номером и передал девочке. — Бери.

Гермиона осторожно приняла её, а мистер Кливен тем временем закрыл ларец и задвинул его в стену… которая снова стала единой без намёка на щели. Вернул тумбочку на место.

— Как видишь, чтобы закрыть тайник не нужно никаких сложностей… Да, как я уже говорил, ты можешь распоряжаться этим артефактом по своему усмотрению, можешь даже дать потренироваться друзьям, если захочешь. У меня только два условия: никому не показывай тайник и никогда не выноси палочки из дома… до того момента, как отдашь артефакт наследнику.

— Друзьям? — удивилась девочка. Сама мысль пригласить кого-то в дом к учителю казалось ей кощунственной. — Но ведь это ваш дом.

Мистер Кливен только грустно улыбнулся.

— Ты поймёшь со временем. А пока идём в фехтовальный зал, тренироваться будешь там.

В зале учитель велел девочке переодеться в спортивный костюм, после чего велел встать напротив.

— Сначала коротко расскажу о самом артефакте, дальше уже будешь разбираться сама. Ничего сложного в нём нет. Поскольку его делали у меня на родине, то управляющие команды в нём заложены на русском. Заклинания… тут сложнее. Конечно и у нас использовали латынь, но всё же основная масса их на церковнославянском. После реформ Петра Первого новые стали создавать на современном русском. К счастью создатели артефакта предусмотрели возможность перенастройки на разные режимы. Когда в девятнадцатом веке началось активное общение магов Европы и России, в палочки были заложены стандартные группы европейских заклинаний. Обрати внимания на встроенный в рукоять камешек. Это и есть… гм… память. В ларце ты найдёшь десять отделений… по отделению на палочку. Они пронумерованы. Каждой группе заклинаний соответствует свой цвет камня. Синий — европейская группа, зелёный — русская, красный — китайская, жёлтый… впрочем, в том же ларце есть пометка что куда. Если будет интересно, можешь потренироваться в другой группе. Но для тебя, раз ты поступаешь в Хогвартс, важна именно европейская. Именно по ней я с тебя и буду спрашивать.

Гермиона изучила саму палочку, камень в рукояти. Покивала. Несколько раз встала в фехтовальную позицию, помахала палочкой. Не получив никакого результата, успокоилась и снова стала слушать учителя.

— Так нельзя, — пояснил мистер Кливен, заметив, что девочка успокоилась. — Для начала встань прямо, подними кончик палочки вверх перед собой и скажи по-русски «помощь».

— Помощь.

Тотчас перед глазами девочки повисла плотная белая дымка, на которой показались горящие огнём буквы. Не слишком ярко, как раз, чтобы комфортно было читать.

— Двигая кончик палочки вверх или вниз ты сможешь перемещать текст. Командой «убрать», ты уберёшь помощь.

— Тут на французском, — заметила Гермиона, вчитываясь в текст.

— Само собой. Вспомни, что я говорил. Европейскую группу заклинаний для палочек создали в начале девятнадцатого века, а тогда языком международного общения был французский. Так что все пояснения сделаны на нём. Полагалось, что любой европейский маг владеет этим языком. Так что режим помощи, в зависимости от вставленного камня, выводится либо на французском, либо на русском.

— А если я вставлю камень с китайскими заклинаниями?

— На выбор. Либо китайский, либо русский. Стоп! Не нужно вопросов, сама разберёшься потом, если интересно. Текст на всех языках примерно одинаков. Ну кроме пояснений к заклинаниям, понятно. Прочитала?

— Да. Здорово! Почему такая идея никому в голову не пришла раньше?

— Возможно потому, что реализовать её очень сложно. Эти палочки — работа выдающегося мастера-артефактора. Он их почти двадцать лет делал. Я не уверен, что это смогут и у меня на родине повторить, а об артефакторах такого уровня в Европе я и не слышал… — мистер Кливен задумался, — Хотя, может быть Поттеры смогли бы повторить… похуже, дольше делали бы, но смогли бы. Увы, уже отец нынешнего героя магического мира, — как обычно, когда учитель говорил о Гарри Поттере, слово «герой» звучало с лёгкой иронией, — забросил дела рода. Не уверен, что он смог бы сделать хоть что-нибудь серьёзное. А вот его отец вполне мог бы справиться… наверное. Ладно, продолжим. Команда «вывести список».

— Вывести список, — послушно повторила девочка.

— Перед тобой список тех заклинаний, что ты должна тренировать. Их там больше сотни всяких. И из боевой магии и из бытовой. Набор кажется несуразным, но на самом деле он создан после очень тщательного отбора. Дело в том, что часто заклинания разных направлений создаются из какого-нибудь одного, просто немного изменённого для конкретных задач. Тренажёр же должен тебя научить правильным чётким и быстрым движениям. Ещё заклинания подобраны так, чтобы следующее в жесте вытекало из предыдущего. Последней проверкой для перехода ко второму тренажёру будет проведение десяти серий из десяти заклинаний подряд. Ну с этим мы потом разберёмся, когда ты освоишь все те, что зашиты в тренажёр. Серии не нужно отрабатывать до автоматизма, но провести ты их должна суметь быстро и без ошибок. Позже они тебе пригодятся при отработке дуэльных заклинаний. Всё понятно?

— Конечно. Я должна прочитать первое заклинание из списка, выполнить его согласно примечаниям. А как я пойму, что всё сделано правильно?

— Не переживай, — хмыкнул мистер Кливен. — Ты поймёшь, когда выполнишь заклинание НЕПРАВИЛЬНО. Следующая команда «Начать тренировку».

— Начать тренировку.

На кончике палочки мигнул зелёный огонёк.

— Видишь? Это значит, что команда принята и исполнена. Чтобы тренировку закончить нужно сказать «Закончить тренировку».

— Закончить тренировку. — Снова мигнул зелёный огонёк, но два раза.

— Да раза мигает когда подаётся команда завершения чего-либо или отмены. В общем, это всё, что тебе нужно знать. Давай проведём короткое обучение.

— Начать тренировку.

— Молодец. Правильно сообразила. Теперь скажи «начать обучение».

— Начать обучение. — Снова мигнул зелёный огонёк.

— Теперь простейшее заклинание «Люмос», ты наверняка о нём уже читала.

— Заклинание света.

— Правильно. Не требует никакого жеста палочкой, просто заклинание. Произнеси его.

— Люмос.

На кончике палочки загорелся зелёный огонёк. Гермиона озадаченно изучила его.

— Вроде он должен быть белым.

— Это если ты волшебной палочкой воспользуешься, у тебя же в руке тренажёр. Это не волшебная палочка. В данном случае, зелёный огонь сигнализирует, что ты всё сделала правильно и будь у тебя в руке настоящая палочка всё бы получилось. Знаешь заклинание отмены света?

— Нокс… — огонёк на кончике палочки погас.

— Снова всё сделала правильно. Если бы где ошиблась, то ничего бы не произошло. Что ещё тебе надо знать? Ах, да. Основа жестов палочкой — кисть руки. Исключение, когда ты делаешь выпад вперёд, но и он должен быть только обозначен. Тыкать как шпагой не нужно. Выстави вперёд палочку… держи её так, как держала бы шпагу. Теперь покрути её кистью. И помни, включён режим обучения.

Гермиона встала в позицию… палочка в её руке даже не дрожала, рука, натренированная работой с гораздо более тяжёлой шпагой, не замечала этого веса. Девочка принялась быстро крутить кистью, вычерчивая кончиком палочки замысловатые узоры… снова разгорелся зелёный огонёк, который по мере движения оставлял в воздухе след словно от реактивного самолёта. Когда девочка остановилась, рассматривая получившиеся узоры, те ещё минуты две висели в воздухе, пока наконец не истаяли.

— Вот это и есть принцип работы тренажёра. Первое — ты произносишь заклинание. Если сделала всё правильно, то от кончика твоей палочки в воздухе прокладывается след из зелёной дорожки, по которой ты должна будешь провести палочку — это жест. Если, опять-таки, ты не ошибёшься, огонёк на кончике мигнёт один раз. Если рука дрогнет и кончик палочки сойдёт с проложенного пути, дорожка исчезнет, а руку немного кольнёт. Давай попробуем для начала вместе.

Мистер Кливен обошёл девочку, зайдя к ней со спины, зажал в своей ладони её ладонь с палочкой.

— Расслабь руку, не сопротивляйся, дай мне ею управлять. Готова?

— Да.

Мистер Кливен произнёс непонятное заклинание, звучащее как «торо», после которого перед ними возникла зелёная дорожка, про которую учитель рассказывал ранее.

— Это тренировочное заклинание. Смысла оно не имеет, — сообщил он, видя, что девочка старательно хмурится, пытаясь разобраться с тем, что должно делать заклинание. — В реальности таких сложных жестов не требует ни одно заклинание. Видишь, какой запутанный путь? Но в нём присутствуют все самые распространённые движения палочкой. Расслабь руку, не мешай мне. Поехали.

Удерживая руку девочки в своей, маг твёрдо вёл палочкой по зелёной дорожке и по мере движения она исчезала, словно карандашный след под стёркой. Вот дорожка закончилась и сразу мигнул зелёный огонёк на кончике. Мистер Кливен отошёл в сторону.

— Видишь? Ничего сложного. Запомнила заклинание?

Девочка, не сводя взгляда с палочки в руке, кивнула.

— Тогда давай теперь сама.

— Торо… — появилась дорожка… Девочка уверенно двигала по ней кончиком палочки, хотя и не так быстро, как это делал мистер Кливен. Гермиона почему-то была уверена, что если бы палочка была у него в руке, то он бы выполнил упражнение за мгновение. Сама она предпочла не спешить, благо занятия фехтованием отучили её от поспешных действий и помогли развить твёрдость руки. Теперь ей стало понятно, о чём говорил учитель, утверждая, что фехтование должно быть обязательным занятием для любого уважающего себя мага.

Девочка почти справилась. Но в последний момент она то ли расслабилась от уверенности, что получилось, то ли дрогнула рука, но кончик палочки чуть вильнул и сошёл с дорожки…

— Ай. Она колется, — девочка возмущённо уставилась на палочку в руке.

— Естественно. Более того скажу, чем выше уровень тренажёрной палочки, тем больнее будет колоться. Первая палочка на самом деле вводная, она подготавливает ученика, потому и особых неприятностей не доставит. Такой вот укол максимум, что может получить ученик. — Маг подошёл к одной из полок, взял большой секундомер, с которым обычно Гермиона отрабатывали скорость выпадов при тренировке со шпагой, и поставил его перед девочкой. — Время, за которое ты должна выполнить обучающее заклинание — меньше секунды. Как только уложишься в этот норматив, можешь переходить к отработке заклинаний по списку. Торопиться не надо, одно за другим. Опережать обучение тоже не стоит. Научилась одному, уложилась в норматив, который прописан в примечании, переходи к следующему. Не забывай периодически возвращаться к пройденным заклинаниям. Я же время от времени буду проверять твои успехи. Сейчас хочешь позаниматься? Или есть другие дела?

— Можно я потренируюсь?

— Можно. Палочку возвращать в тайник не обязательно, только не забывай убирать её в сейф у себя в комнате.

— Спасибо, мистер Кливен.

— Не за что, — хмыкнул маг. — Тренируйся. Скоро я начну обучать тебя родовым секретам Мишиных. Вот там тебе действительно придётся попотеть. А это… так, лёгкая разминка.

Судя по выражению лица девочки, из всей фразы учителя она выдернула только слово «обучать», которое скорее привело её в нетерпеливое ожидание от предвкушения перед новыми знаниями, чем напугало будущей сложностью учёбы. Наверное, именно поэтому она занялась отработкой заклинаний с повышенным энтузиазмом и когда мистер Кливен покидал зал, он видел широчайшую улыбку на лице ученицы.

Глава 14

Гермиона увлеклась зарубежной классикой… Чтобы представить масштаб проблем для окружающих, нужно знать Гермиону Грейнджер. Для неё, увлечение – это не прочитать пару страниц классики перед сном, а вникнуть, понять, осознать, перелопатить гору сопутствующей литературы из критических статей, отзывов современников и вводных. Началось всё с того, что девочка вдруг поняла, что знание нескольких иностранных языков даёт ей возможность читать книги, о которых она раньше и слышать не могла. Нет, она и раньше читала много, но всё ограничивалось книгами по магии. Мистер Кливен так загрузил её заданиями, что и вздохнуть было некогда. Постепенно она вникала в основы, разбиралась с проблематикой магии других культур, а по мере того, как она изучала языки, ей всё легче и легче давались все изучаемые материалы. Да и научилась она выделять главное из прочитанного – прежний способ простого запоминания уже не годился, книг ведь было столько, что можно утонуть в них. Волей-неволей пришлось учиться выдёргивать только то, что действительно важно. Очень может быть, что мистер Кливен этого и добивался, давая ученице столько материала для самостоятельного изучения. Зная обязательность девочки в этом вопросе, он знал, что она будет читать всё, что он рекомендует.

И вот настал момент, когда нагрузка в учёбе немного спала, хотя скорее она просто втянулась в ритм и научилась правильно распределять нагрузки, и у девочки появилось свободное время. Тут-то она и вспомнила о книгах. Точнее подумала о тех возможностях, которые ей предоставляет свободное владение несколькими иностранными языками. Английскую классику она, благодаря родителям знала в пределах своего возраста весьма неплохо, но сейчас перед ней открывался воистину безграничный простор. Слегка обалдев от открывшихся перспектив, девочка ненадолго задумалась с чего бы начать, но вспомнив о том, кто её учитель, решила, что ему будет приятно, если она начнёт читать русскую литературу. Ей и раньше попадались книги… в переводе. Но сейчас-то можно оценить их в оригинале! Сказано сделано. Очередной поход с родителями в центральный Лондон привёл её в магазин книг на иностранных языках, где она весьма основательно затарилась всем, что попалось на глаза.

Мистер Кливен тоже слегка растерялся, при виде горы появившихся в доме книг на его родном языке. Сперва он даже растрогался… сперва… Рассортировал книги в том порядке, как их лучше читать, отложил в сторону Достоевского, заметив, что ей его пока рано читать, пусть ученица сначала подрастёт. Гермиона не спорила, и без того книг хватало. Более того, мистер Кливен в следующие выходные сам поездил по Лондону и привёз ещё кое-какие книги.

Всё было отлично, пока Гермиона читала дореволюционных классиков. Мистер Кливен с явным наслаждением отвечал на все вопросы, давал пояснения, рассказывал свои личные впечатления. Ему явно нравилось разговаривать на такие темы. Он даже завёл отдельную традицию, накрывая вечером стол в саду, где на свежем воздухе, наслаждаясь чаем и заказанными специально для таких вечеров баранками. Говорил, что в своём имении они именно за таким столом собирались всей семьёй, называя эти сборы вечерними посиделками. Именно за такими посиделками они с девочкой и вели разговоры о литературе. А в последнее время к ним стали присоединяться и родители Гермионы, из-за которых они вынуждены были переходить в общении на английский язык. Это не мешало говорить о книгах, но сдерживало обсуждение стихов. Впрочем, всё равно все оставались довольны, даже родители девочки, которым явно импонировало такое разностороннее образование собственного ребёнка и то, с каким знанием вопроса она ведёт разговор.

Проблемы начались, когда Гермиона добралась до постреволюционной литературы. Булгаков и у неё, и у мистера Кливена пошёл на ура, благо у него все аллюзии его времени в СССР давались весьма понятно и особого непонимания не вызывали. У девочки, конечно, возникли вопросы, но мистер Кливен помог разобраться. А вот случайно прочитанную попавшуюся ей под руку книгу «Двенадцать стульев» девочка не поняла. Причём интуитивно она понимала, что она не совсем о похождении обаятельного мошенника и сына турецкоподанного. Уже на этой фразе у неё возникли вопросы. Зачем писатели так выделили этот момент? И если он турок, почему его никто за турка не принимал? И таких вопросов у неё возникло море. Привыкнув доводить начатое дело до конца, Гермиона решительно отправилась к наставнику…

Оказалось, что он такую книгу не читал и сам оказался озадачен некоторыми вопросами ученицы. Добросовестно прочитал и задумался.

— Полагаю, тут я мало чем смогу тебе помочь, — наконец со вздохом признался он. — Книга носит явно иронический характер, а такие вещи часто привязывают к определённой эпохе. Часто бывает, что уже следующему поколению многие шутки, кажущиеся их родителям смешными, становятся просто непонятны. А я вообще не знаю, что творилось на родине в тот момент. Хотя вот по турецкоподданному могу дать пояснение.

— Да? Он действительно турок?

— Нет, — рассмеялся мистер Кливен. — Понимаешь, на юге Российской империи находились все самые оживлённые порты, через которые шла торговля, естественно, такие места привлекали к себе внимание торговцев всех мастей, контрабандистов, мошенников и других подобных им людей. Потому там, где собрались люди самых разный национальностей: евреи, армяне, греки, сербы, хорваты и многие-многие другие, образовалась весьма специфическая атмосфера мирового базара. Я как-то бывал в Одессе… Впрочем, кто не был там ни разу, тот всё равно не поймёт. Да и не важно это. А когда началась революция, многие из этой публики, чтобы хоть как-то защитить себя, стали массово принимать подданство иностранных держав. Проще всего было стать турецкими подданными. Когда мы с семьёй убегали из России, мы как раз проезжали по тем районам. Так что, подозреваю, авторы просто иронизируют над массовой сменой национальности. Сын турецкоподданного в книге означает как раз сына таких вот хитровывернутых торговцев.

— О-о-о… Но ведь это значит, что в книге можно найти и другие похоже моменты?

— Скорее всего так и есть. Авторы явно неглупы и прошлись по многим проблемам того времени, но, чтобы понять о чём говорится в книге, надо иметь хотя бы минимальное представление о происходящем в России.

— Вот когда вы мне объяснили про этого подданного сразу стало намного интересней.

— Когда понимаешь прочитанное, всегда интересней. Ты ведь уже убедилась, что язык, это не только набор слов, но и вкладывающийся в них смысл, который не всегда совпадёт со значением слов.

— Значит нужно найти того, кто объяснит.

Мистер Кливен очень напрасно не обратил внимания на последнюю фразу девочки. В оправдание ему можно сказать, что даже родители не поняли, что творится в умной лохматой голове их дочери.

В силу возраста Гермиону не сильно интересовала политика, но в силу врождённого любопытства, от которого умерла не одна кошка, прислушивалась к разговорам взрослых, которые её обсуждали при ней. Так что слова «перестройка» и «гласность» вовсе не были для неё чем-то непонятным. Обдумав всё так и этак, даже сделав вывод, что родители, если их заранее поставить в известность, могут не согласиться с ней, она однажды уговорила их съездить с ней на экскурсию по Лондону и даже отпросилась у мистера Кливена на все выходные. Дальше осталось вроде бы ненароком привести родителей к советскому посольству, прогуляться там, выбрать небольшую группу вроде бы ничем не занятых людей, похожих на туристов и заговорить с ними. Родителям оставалось только стоять рядом и растерянно улыбаться, не понимая, о чём говорит их дочь. Причём туристы выглядели ничуть не менее растерянными, чем сами родители лохматого чуда, которое с серьёзным видом, пересыпая речь извинениями за доставленное неудобство (вежливости много не бывает), спрашивала будет ли у уважаемых гостей их прекрасной страны время, чтобы обсудить кое какие вопросы по прочитанным книгам, на которые никто из знакомых, по причине их незнания языка, ответить не могут.

«Гости прекрасной страны» оказались представителями какой-то государственной структуры, Гермиона просто не поняла, что она делает, хотя и считала, что русский язык знает хорошо. Они только что закончили оформлять документы в посольстве и хотели пройти по Лондону. Едва уяснив последнее, девочка тут же предложила себя и родителей в роли экскурсоводов.

Уяснив в чём дело, Джон Грейнджер весьма многозначительно глянул на дочь (та в ответ состроила невинную мордашку), но видно было, что ему и самому интересно, так что очень быстро все пришли к согласию. Грейнджеры устраивают гостям экскурсию по Лондону, а те в ответ, когда засядут после экскурсии где-нибудь перекусить, отвечают на вопросы девочки.

— Вы ещё не представляете на что согласились, — многозначительно заметил Грейнджер-старший.

— Папа! — возмутилась дочь.

Один из гостей, видимо знавший английский, рассмеялся и заметил, что ему самому очень интересно побеседовать с таким образованным человеком, каковой безусловно является их дочь.

Прогулка затянулась почти до самого вечера, видно было, что бесконечные вопросы девочки, пытающейся разобраться в ситуациях и поступках героев, очень забавляли взрослых. Впервые попавшие в подобную ситуацию, они вполне искренне пытались помочь, даже посоветовали ещё некоторые книги, которые стоило почитать, чтобы лучше понять происходящее в стране в разные времена.

— А откуда ты так знаешь русский язык? — в конце концов закономерно поинтересовался один из туристов.

К такому вопросу девочка подготовилась, она помнила, что говорить об учителе не стоило. Тем более первое, что она сделала – проверила, чтобы среди тех, к кому она подошла не было магов. Тест простенький и мистер Кливен обучил этому в первую очередь.

— У нас был соседом один эмигрант из вашей страны… после революции уехал, с тех пор и жил тут. Я с ним случайно познакомилась, кажется, ему было скучно. Он обучил меня не только русскому языку, но и французскому. Он был очень образованным человеком.

— Был?

Гермиона виновато пожала плечами и чуть грустно улыбнулась, после чего взрослые почувствовали себя последними сволочами, разбередившие душевную рану ребёнка.

Легенда такая возникла не с бухты-барахты, девочка помнила, что мистер Кливен говорил ей, что живёт здесь под именем собственного сына, родившегося в двадцать пятом году и что по всем документам в магловском мире его отец скончался год назад. Зачем мистер Кливен провернул эту операцию девочка не поняла, но и не спрашивала. Зато теперь она могла с чистой совестью выдавать заготовленную легенду, которая выдержит любую проверку страшного КГБ.

Расстались все довольные друг другом. Туристы получили массу удовольствия от прогулки по городу с бесплатными экскурсоводами, с которыми, к тому же, было о чём поговорить. Джон и Эмма Грейнджеры обзавелись массой новых впечатлений, узнали много всего интересного о другой стране, а Гермиона получила кучу новой информации, которую нужно обдумать, а также понимание многих тонкостей, из-за которых часто не могла оценить прочитанные книги.

Мистеру Кливену пришлось всё рассказать… хотя ничего утаивать девочка и так не собиралась, но всё же чувствовала она себя не очень хорошо, всё-таки впервые обманула учителя. Точнее, как обманула? Просто скрыла свои планы.

Наставник долго молчал, что-то обдумывая, потом попросил открыть разум и поделиться воспоминаниями. Девочка неохотно пристроилась на стуле напротив и взглянула в глаза наставнику. Тот некоторое время молчал.

— Знаешь, — наконец заговорил он, — даже не знаю, сердиться на тебя или гордиться.

— Вы не сердитесь?

— Сержусь. Немного. Такие ответственные действия лучше всего делать, предварительно посоветовавшись со старшим, с тем, кому доверяешь. Я делаю вывод, что мне ты не доверяешь…

— Я не… то есть, я доверяю…

— Но думала, что я откажу тебе. А почему, собственно? Я не имею ничего против, если ты будешь общаться с моими бывшими соотечественниками. С другой стороны, ты сделала всё так, как я бы тебе и посоветовал. Убедилась, что собеседники не маги, в острые моменты умело переводила разговор на другие темы, хорошо играла роль, когда требовалось смутить собеседников. Знаешь, попроси родителей сводить тебя на несколько уроков актёрского мастерства, пригодится.

— Э-э… ладно… так вы не сердитесь?

— Нет, Гермиона. Но я всё же буду благодарен, если в следующий раз ты будешь советоваться со мной. Поверь мне, я не буду тебе запрещать что-то делать без очень веской причины, о которой честно тебе расскажу.

— Обещаю! — подскочила со стула девочка, торжественно вытягиваясь в струнку.

— Хоть получила то, ради чего всё затеяла?

— Ага. Представляете, там один человек оказался с литературным образованием. Он столько всего интересного рассказывал. Ещё посоветовал кое-какие фильмы… ума не приложу, где их можно достать. Хотя он обещал прислать кассеты… я ему дала адрес родителей.

— Да-да, я помню этот момент в твоих воспоминаниях… — Мистер Кливен снова о чём-то задумался. — Знаешь, а это неплохая идея. Ты на разных языках общаешься только со мной, а это не очень хорошо. Тебе надо узнать и простой разговорный язык…

Девочка не поняла, что задумал учитель, хотя в следующие дни он был намного менее требователен, чем обычно. Не слишком наседал с заданиями, со шпагой тренировался с ней только два раза в день, а не три, как обычно. Зато постоянно куда-то звонил.

Выяснилось всё в воскресенье, когда к дому подъехал небольшой фургон, из которого вышли трое рабочих, вытащили какое-то оборудование и приступили к работе. Очень скоро дом обзавёлся украшением в виде спутниковой тарелки, а в зале появился самый современный телевизор и видеомагнитофон. Один из рабочих закончил настройку всего хозяйства и теперь объяснял мистеру Кливену и боящейся вздохнуть от восторга девочке как работает всё это хозяйство.

— Вы не переживайте, инструкция очень подробная, а если будут какие вопросы, звоните в наш сервисный центр, мы всегда поможем.

Мистер Кливен кивнул, расплатился по счетам, выдав весьма щедрые чаевые, после чего углубился в чтении инструкции – он любил плановый подход ко всему, а не кидался на новое с методом научного тыка.

С тех пор в занятиях Гермионы появился ежедневный просмотр иностранных каналов, чтобы девочка не скучала, в основном мультфильмов и фильмов. Но большего ведь и не нужно для языковой практики. Теперь словарный запас разных языков у девочки пополнялся с такой скоростью, что мистер Кливен только жалел, что ему не пришла такая идея в голову раньше.

А через три недели пришла посылка от туриста, с которым Гермиона познакомилась в Лондоне. Она уже и забыла о той встрече, когда мама зашла в гости к мистеру Кливену и внесла небольшой ящик.

— Кажется, это от того русского, с кем ты познакомилась в Лондоне, — сообщила она.

Гермиона тут же распотрошила коробку и вытащила штук двадцать кассет с разными фильмами.

— Ого! — удивилась она, быстро просматривая названия. — Мистер Кливен, тут есть и классика по Пушкину… Капитанская дочь. Ага. Война и мир… ну это я и так смотрела, только в переводе. О… Тут и про войну есть.

— Да? — мистер Кливен вроде бы остался невозмутимым, но девочка уже слишком хорошо изучила учителя и почувствовала его напряжение. — Будет интересно взглянуть на… другую сторону… Хотя представляю, чего эти коммунисты могли наснимать.

— В бой идут одни старики… странное название. Что, в бой только стариков направляли?

— Не знаю… — Мистер Кливен всё-таки подошёл и тоже просмотрел все кассеты. — Что ж… будет чем заняться…

— А! Здесь и детские фильмы есть! Буратино… это кто? Ага, «Проданный смех». Я читала книгу, будет интересно посмотреть… А ещё сказки. О! Мультфильмы.

— Так! — Эмма решительно сгребла все кассеты в сторону и аккуратно расставила их в специально предусмотренном шкафу у телевизора. — Кое-кто обещал, что сегодня отправится с нами к бабушке с дедушкой. А все эти фильмы ты и потом можешь посмотреть.

Девочка вздохнула печально, всем видом изображая мировую скорбь, и отправилась переодеваться, стараясь не обращать внимания на смешок учителя. Как же, трагедия! Оторвали от возможности узнать что-то новое.

Первый фильм из присланных Гермиона просмотрела вместе с учителем. Тот неожиданно увлёкся и дальше все кассеты смотрели только вдвоём, хотя порой реакция на фильмы мистера Кливена ставила девочку в тупик. Он довольно едко прошёлся по всем комедиям тридцатых годов, что-то ворча про кухарок, рвущихся управлять государством. Девочка порой и сама не понимала о чём там вообще речь, но и выслушивать ехидные замечания наставника, абсолютно не по делу, тоже не хотелось. К счастью, комедий тех времён оказалось всего три штуки.

Сейчас под руку девочке попалась кассета с фильмом «В бой идут одни старики». Вспомнив, что уже обращала внимание на эту кассету, когда только разгружали присланное, она с сомнением крутила её, пытаясь сообразить стоит смотреть что-то, с таким не очень весёлым названием. В комнату вошёл мистер Кливен, заметил сомнение на лице ученицы и уяснив в чём вопрос, кивнул:

— Ставь. Посмотрю хоть, как они… всё представляли…

Гермиона пожала плечами и вставила кассету в магнитофон, уселась в своё кресло и приготовилась к просмотру. Фильм неожиданно заинтересовал её – о войне так ещё не говорилось… в том, что ей ранее приходилось читать или смотреть. Но до конца досмотреть фильм ей не удалось. Позади раздался какой-то странный звук, словно отдирали прибитый кусок дерева. Девочка недоумённо обернулась. Мистер Кливен сидел бледный, руки побелели от напряжения, вцепившись в подлокотники кресла с такой силой, что деревянное украшение треснуло. Похоже именно треск ломающегося кресла и привлёк внимание Гермионы.

Заметив перепуганный взгляд девочки, он криво, явно через силу, улыбнулся, медленно встал.

— Пойду к себе… что-то мне нехорошо…

Смотреть спокойно дальше Гермиона уже не смогла. Ещё пыталась разобрать происходящее на экране, но перед глазами постоянно всплывало бледное лицо наставника. Наконец не выдержав, она выключила магнитофон и осторожно поднялась к кабинету учителя. Постучалась.

— Входи…

Гермиона раскрыла дверь и огляделась. Учитель совершенно расслабленно сидел в кресле, откинувшись на спинку и устремив взгляд куда-то вдаль.

— Что-то случилось?

Мистер Кливен обернулся к ней, вздохнул и протёр виски, усмехнулся.

— Знаешь… как-то… нехорошо, наверное… Я думал, уже пережил всё это. Очень… забавно смотреть на события с другой стороны, в которых ты принимал участие.

— Забавно? — Гермиона совсем запуталась, пытаясь разобраться с тем, что творится с учителем.

— Да… неподходящее слово, ты права. Мне трудно объяснить тебе… Даже прочитав, ты не понимаешь, какая на самом деле была та война. Мы не щадили никого… понимаешь? Вообще никого. Она была на уничтожение… — Мистер Кливен ненадолго замолчал, потом поднялся и решительно подошёл к сейфу, однако не стал его открывать, а сдвинул одну из панелей рядом с ним, за которой оказался ещё один сейф. — Я хочу, чтобы ты пообещала мне кое-что.

— Конечно, мистер Кливен.

— Здесь, — мистер Кливен положил руку на дверь сейфа, — кое-какие документы… и фотографии о действиях нашего отряда. Девочка… пообещай мне… пообещай, что не станешь смотреть эти документы до моей смерти.

— Но…

— Пообещай.

— Э-э… хорошо, мистер Кливен, я обещаю. Но, если там что-то плохое, не лучше ли уничтожить?

— Уничтожить? О, нет. Такие вещи не уничтожаются… И я хочу, чтобы ты узнала ещё и того меня, каким я был когда-то… Настоящего меня…

— Каким вы были?

— Помнишь, я рассказывал о мести?

— Да. Вы хотели отомстить за смерть семьи.

— Но кому? В этом всё дело. Запомни, девочка… никогда и никому не мсти, как бы тебя ни обидели. Не сможешь простить, не прощай, но пусть всё останется на совести тех, кто поступил плохо.

— Я не понимаю…

— Скажи, я похож на счастливого человека?

Гермиона растерялась.

— Эм…

— Не похож, правда? Вместо того, чтобы жить дальше, завести семью, учить своих детей… Я ведь всерьёз и не раскаивался… долго… просто понял, что упустил шанс на воскрешение моего рода через кровь. Вот и ухватился за тебя… и как искупление в том числе. Раскаяние умом, а не сердцем… А вот сегодня посмотрел этот фильм… Знаешь… вот сейчас, сию секунду, я понял, что, собственно, на той стороне сражались такие же люди… со своими мечтами. Им не было дело до обид князя Мишина… да они и знать не знали, что такой существует. Даже не думал, что эти… смогут снять такой фильм… настоящий. И знаешь, что самое страшное? Осознание, что сражался-то я со своими.

— Но вы же уехали…

— А какая разница? Потому, хочу, чтобы ты всё узнала обо мне… но и не хочу показывать тебе эти документы пока я жив… Я просто не смогу посмотреть тебе в глаза после этого. Месть… если бы я… сейчас в этом или таком же доме могли жить мои дети… внуки… Он был бы наполнен жизнью и светом… но я сам, собственными руками всё угробил… Если бы не ты, так и умер бы в одиночестве в этом пустом доме… Я, да Ерёма… Чтобы ни случилось, не растрачивай себя на месть… не повторяй моей ошибки… Месть затмевает разум и заставляет творить такое, за что впоследствии становится невыносимо стыдно… и ты остаёшься в одиночестве. И ведь… вот смешно… ведь та война в России… она же была продолжением той, гражданской… сколько в ней моих соотечественников воевало с обеих сторон… Страшная это вещь – гражданская война…

Девочка, видя, что наставник снова впал в задумчивое состояние, осторожно присела в кресло для гостей и тоже замолчала, рассматривая бледное и осунувшееся лицо учителя. Тайник с сейфом по-прежнему был раскрыт, сам он вернулся в кресло и выглядел лет на девяносто, а то и все сто.

— Ах да, — очнулся он. — Я же самого главного не сказал… Код сейфа. Тысяча девятьсот сорок один… весьма памятный для меня год… тот проклятый год… Тысяча девятьсот сорок один. Там много материалов… И ещё… не пытайся открыть сейф магией, всё-таки мой род специализировался на снятии проклятий, а значит и ставить их умел. Очень не советую лезть туда магией. Если забудешь код, просто загляни в учебник истории…

— Я… я не забуду.

— Вот и хорошо. А сейчас иди… дай мне посидеть одному… И помни обещание – только после моей смерти откроется этот сейф…

Крайне задумчивая девочка вернулась к телевизору. Всё-таки наставник порой ставил её в тупик. Но это и пугало. Это ж сколько надо пережить всего, чтобы малейшее напоминание о прошлом произвело на него такое впечатление? Пугало… и завораживало.

Глава 15

Гермиона, за время знакомства с семейством Тарен, а конкретнее с младшими его членами, давно уже научилась держать язык за зубами и не вступать в споры на темы, которые она считала не слишком важными. Доказывать до хрипоты правильность нового рецепта – пожалуйста, рассуждать о лучшем способе хранения трав – сколько угодно. А вот спорить кто кому настучит по репе – Майкл Брайну или Брайн Майклу, увольте. Хотя порой и тот, и другой доставали её на эту тему, когда две группы сталкивались в лесу, почему-то определив в эксперты по мальчишеским дракам. Видно оба помнили её трюки с обычной палкой и как она с её помощью гоняла и того, и другого. Брайн, в принципе, был неплохим парнем из семьи конкурентов Тарен, но эта конкуренция никогда не переходила в открытую вражду. Можно сказать, что семьи даже дружили.

Но была одна тема, совершенно запретная для споров. Когда Майкл начинал громко рассуждать о превосходстве магов над маглами, что последние должны прислуживать магам и что сами по себе, без магов, маглы даже мыться бы не научились, так и жили бы в грязи и навозе. Когда Майкла переклинивало на этой теме, Гермиона предпочитала отмалчиваться либо уходила домой. При этом в остальное время он был вполне нормальным парнем, вместе с братом и сестрой любил послушать различные истории, которые рассказывала Гермиона, пересказывая им прочитанные ею книги.

На этот раз причина, по которой Майкла снова переклинило на тему превосходства магов, была в рассказанной их гостьей истории о второй мировой войне и про охоту на подводные лодки, которые блокировали Англию. Майкл в ответ заявил, что подводные лодки чушь несусветная, что даже маги не могут настолько долго находиться под водой, а раз этого не могут маги, то куда уж каким-то маглам. Обычно Гермиона молчала в ответ, и мальчишка вскоре сам успокаивался, но на этот раз она не выдержала и заметила, что лодки того времени уже антиквариат, которые в магловском мире используют только в качестве музейных экспонатов. Современные же подводные лодки могут вообще годами не всплывать на поверхность…

Рина и Томми попытались успокоить старшего брата, но тот уже разошёлся вовсю, заявив, что истории Гермионы интересны, но не надо сказки выдавать за реальность.

— У нас тех, кто в сказки верит, называют блаженными, — заявил он под конец.

— Ах, блаженная?! Ты, высокомерный идиот, не выбирающийся дальше Ямы и леса, что ты можешь знать о мире? Ты пытаешься мне, которая знакома с обоими мирами, доказывать, сколько правды в моей истории, а сколько нет? — Порой нет-нет, да прорывалась прежняя Гермиона, готовая всем и каждому нести свет истины. Впрочем, как раз сейчас её трудно было осуждать. Не умудрённая же жизненным опытом женщина она, а обычная девчонка, которая и так уже довольно долго держалась под напором Майкла. Кто бы выдержал, когда твоих родителей хоть и не напрямую, но постоянно называют неполноценными? Чаша терпения переполнилась и произошёл взрыв.

— Да ты придумываешь всё, чтобы выставить маглов в хорошем свете! — орал Майкл. — Ты же сама из них!

— Прежде, чем говорить про мою ложь, узнай сначала о чём говоришь! — орала в ответ Гермиона.

Их растащили. Обошлось без взрослых, справились Рина и Томми. Томми удерживал брата, а Рина Гермиону. С Томми понятно, он был хоть и младше, но ничуть не слабее старшего брата, а вот Рину Гермиона смела бы при желании одной левой. Вот только не настолько она потеряла голову, чтобы драться с той, кто младше и слабее. К тому же Рина была одной из немногих в Яме, с кем ей действительно нравилось общаться. Девочка верила их знакомой во всём, что та рассказывала. Сама просила рассказать всё, что Гермиона знает про Хогвартс и обычный мир, слушая рассказы раскрыв рот. Девочка уже знала, что деньги на её обучение уже почти собраны и что она первая, кто поедет учиться в Хогвартс. Вот и фонтанировала любопытством во все стороны, и пройти мимо человека, который мог любопытство удовлетворить она не могла. Гермионе же такое отношение очень льстило, и она пыталась соответствовать статусу наставника для неё, беря пример с учителя.

— Ничего не завоёвывается так тяжело и не теряется так легко, как авторитет, — говорил он. — Потому очень аккуратно относись к тому, что ты говоришь другим. Непреднамеренную обиду тебе простят, но вот обиду, нанесённую специально, никогда. И когда что-то говоришь – отвечай за слова.

Вот этому она и старалась соответствовать, не злоупотребляя доверием девочки. Потому и дала себя удержать ей.

— Ну погоди, у меня, — буркнула Гермиона и выскочила со двора.

Дома она лихорадочно перевернула весь свой гардероб, выискивая вещи, которые подошли бы мальчишке, а главное налезли бы на него. Удача, что она послушала мистера Кливена и уговорила родителей записать её на актёрские курсы, на которых недавно училась изображать мальчишку, так что вещи у неё были.

Мистер Кливен всё это время молча пронаблюдавший за изображающей электровеник Гермионой, постоянно перебегающей с одного места на другое, только головой покачивал, но молчал. Молчание было весьма красноречиво, потому девочка быстро заметила внимание наставника и развернулась к нему.

— А вы ничего не скажете?

— Нет, — покачал он головой. — Хотя… в момент твоего эмоционального возбуждения защита твоего разума слабеет. Я уже раза три побывал у тебя в голове, а ты даже не заметила.

— У-у-у… учту… Но вы ведь теперь знаете, что я хочу сделать?

— Знаю.

— И?

— Что «и»? — мистер Кливен оставался совершенно невозмутим.

— Не скажете, что я неправа? Что не надо пытаться кого-то просвещать против воли?

— Не скажу. Плохой бы я был учитель, если бы не позволил ученице набивать собственные шишки. Опыт, вещь полезная.

— Значит, вы всё-таки считаете, что я ошибаюсь?

— Всё зависит от того, чего ты пытаешься добиться. — Мистер Кливен призвал себе камешек и превратил его в портал. — Держи. Появитесь возле твоей школы, где никто не увидит. Он туда и обратно, потом можешь выкинуть. Просто помни, люди не любят расставаться со своими иллюзиями. И очень не любят тех, кто эти иллюзии развеивает.

— Переживу, — фыркнула Гермиона, запихала набранные вещи в сумку и стремительно выбежала из дома.

— Что ж, я рад, — задумчиво проговорил мистер Кливен ей вслед. — Это действительно будет хорошим для тебя уроком.

Вернувшись к Таренам, девочка вывернула сумку с вещами перед Майклом.

— Надевай! — велела она.

— Чего? — опешил мальчишка. От спора он уже давно отошёл и даже немножко жалел, что начал кричать. Да ещё от матери досталось, которая попеняла ему, что он так плохо относится к той, кто приносит им такую прибыль.

— Надевай, говорю! Пойдёшь со мной. Значит, говоришь, тонем в навозе и грязи? Вот и посмотрим!

Майкл не сразу сообразил, что ему предлагают.

— Я это не надену! — заорал он, когда, наконец, понял в чём дело.

— Боишься?

— Я?

— Боишься, так и скажи!

Редко кто, тем более в возрасте Майкла, устоит перед такой подначкой, к тому же от девчонки. Посопев, он решительно подхватил штаны с рубашкой и отправился в сарай переодеваться. Появился он минут через пять, задумчиво разглядывающего себя со всех сторон.

— Это маглы носят?

— Именно. Так как, не боишься?

— А вы куда? — вылезла Рина.

— Хочу показать вашему брату, как живут маглы. Не переживай, скоро вернёмся.

— А мне с вами можно? — загорелись глаза у Рины.

Гермиона растерянно глянула на девочку, но тут же нашла выход.

— Извини, я для тебя одежду не взяла. Но не переживай, ты же идёшь в Хогвартс, значит мы будем учиться вместе. Обещаю, что на каникулы устрою тебе грандиозную экскурсию по магловскому миру.

— Честно?

— Честно-честно, — кивнула Гермиона и повернулась к Майклу. — Готов? Не испугался?

— Сама ты испугалась! — насупился он. — Давай свой портал.

Выбежавшая мать Майкла остановить ребят не успела. К счастью подоспел Шарх и успокоил её, заметив, что в магловском мире далеко не так опасно, как думают те, кто его ни разу не посещал. Тем более, если с магом будет кто-то, кто магловский мир хорошо знает.

— Лизет, там безопасней, чем в лесу, куда дети почти каждый день бегают.

— Там они под твоим присмотром.

— Поверь, там они тоже без присмотра не останутся.

Вернулись ребята через четыре часа, появившись практически на том самом месте, с которого уходили. Отбросив использованный порт-ключ, Гермиона развернулась к Майклу и упёрла руки в бока. Мальчишка выглядел… странно. Стоял бледный, губы тряслись, но при этом казался воинственным и сердитым.

— Всё ложь! — проговорил он, явно уже не в первый раз.

— Что именно? — ехидно поинтересовалась Гермиона.

— Просто маги отдали маглам то, что им не нужно!

— И какой аналог автомобиля у магов?

— «Ночной рыцарь»!

— И что это?

— Вот! Сразу видно, что их маглов! Это автобус для волшебников, который доставляет их куда им нужно, стоит взмахнуть у дороги палочкой…

— У дороги, построенной маглами?

— Потому и построили, что маги заставили, чтобы «Ночному рыцарю» можно было ехать по ней.

— Правда? Кстати, как давно появился этот рыцарь?

— Двадцать лет как, — ответил вместо Майкла Шарх, выходя из дома. — Извини, Майкл, но правда именно такова. До появления автобусов у маглов «Ночной рыцарь» был омнибусом.

— Всё равно всё неправда!

— Всё по новой?

Майкл гневно повернулся к Гермионе и с силой толкнул её. Девочка успела среагировать и чуть отскочить, но всё же не до конца, видно не ожидала такого. Споткнулась о прогнившую доску и плюхнулась прямо в лужу.

— Ну знаешь… — зарычала она.

— Да знаю! Маглы – воры! Воруют всё, что ни попадя, в том числе и магию. Вот и появляются такие уроды, как ты! Вообразила себя магом? А ты всего лишь воровка! Воровка!

Гермиона честно пыталась сдержаться, но такое явно несправедливое обвинение выбило её из колеи. Девочка всхлипнула, схватилась за кольцо и повернула его, исчезая от дома Таренов. Появилась в саду мистера Кливена и рванула к нему, зло размазывая слёзы.

— Что? Разубедила своего приятеля? — поинтересовался учитель, но тут же заметил состояние девочки, которая, уже не сдерживаясь, с рёвом бросилась к нему в объятия.

— Почему он так? Почему? Что я ему плохого сделала?

— Чтобы ответить на твой вопрос, покажи воспоминания, — мистер Кливен подхватил девочку на руки, прошёлся к креслу и пристроил её на коленях, осторожно погладил по голове. — И успокойся, прекрати сырость разводить. Что бы у вас не произошло, поверь, слёз это не стоит. Рассказывай.

Выслушав короткий рассказ девочки, маг чуть улыбнулся.

— Разве я не говорил, что люди не любят, когда их лишают иллюзий?

— Но ведь нельзя всю жизнь пребывать в них! Иначе они так и останутся в той Яме… какое подходящее название. — Девочка зло вытерла слёзы и теперь воинственно посматривала на учителя. Тот усмехнулся.

— Узнаю прежнего борца за всеобщее счастье. Девочка, счастье не может быть принесено насильно, иначе это будет стоить такой крови… Революция у меня на родине тоже начиналась с борьбы за всеобщее счастье, почитай в учебниках, чем это закончилось. Не думай, что ты знаешь рецепт всеобщего счастья. И не верь тому, кто говорит, что знает его. Вспомни пословицу про благие намерения и куда ими выстлана дорога. А это пусть послужит для тебя уроком.

— Вы ведь знали, что так всё будет?

— Да, знал.

— Но не остановили меня?

— Ты ведь тоже знала. Разве нет? Я говорил об этом раньше, просто ты не дала себе труда подумать.

Девочка обиженно отвернулась.

— Я ведь только хотела показать ему, что мир не ограничивается Ямой. Вы сами говорили, что надо учиться шире смотреть на мир, только так можно добиться успеха.

— Всё верно. Но я тебя ругаю не за то, что ты сделала, а за то, что не подумала о последствиях. Ведь ясно было, что твой приятель слабый.

— Слабый? — вскинулась девочка. — Как это?

— Понимаешь, только очень сильный человек, избавившись от иллюзий, способен найти в себе силы двигаться дальше. Таким людям не грех и помочь. Помочь, а не тащить силой за собой. Слабые же, даже если их ткнуть в реальность, скорее возненавидят тех, кто лишил их такой удобной и сладкой иллюзии, чем дадут себе труд обдумать новое и принять реальность какая она есть.

— Значит… Майкл теперь меня возненавидит?

— Ты его знаешь лучше меня. Скажи сама, примет он реальность и сможет двигаться дальше или продолжит прятать голову в песок?

Гермиона честно обдумала всё.

— Спрячется, — вздохнула она.

— Вот ты и ответила.

— Только мне кажется, что сильные смогут двигаться и без чужой помощи…

— Помощь лишней не будет, но да. Знаешь… и слабым людям можно помогать, если видишь у них желание что-то изменить и двигаться дальше. Если же такого желания у них нет, лучше просто отойти в сторону и не мешать. Пытаясь тащить таких куда-то, ты только получишь, взамен благодарности, их ненависть и ничего не добьёшься.

— Тогда всё же почему вы не остановили меня? Я не хотела ссориться с Майклом.

— Но и друзьями вы бы не стали. Извини, Гермиона, дело даже не в разном вашем статусе, а в разных интересах. Была ли хоть одна тема, на которую тебе с Майклом было интересно поговорить?

— Нет, — снова отозвалась девочка после размышлений. — Даже Рина в травах разбирается лучше него. Майкл постоянно мечтает о славе великого охотника, как он прославится. Но знаете… все его мечты… мне они не нравятся.

— Вот видишь. Вы всё равно расстались бы рано или поздно. Пусть уж это будет так.

— Значит, я больше не пойду к Таренам?

— Если не захочешь, не ходи, но стоит ли прерывать учёбу из-за одного человека?

— Наверное… всё же нет.

— Правильный выбор. А теперь, юная леди, о неприятном. Скажите-ка мне, с чего вы развели такую сырость?

Девочка нахохлилась.

— Просто мне стало очень обидно.

— Понимаю. Но действительно ли это стоило демонстрировать окружающим? Я не про себя, поверь, мне очень лестно, что ты в такой ситуации прибежала ко мне, я рад такому доверию с твоей стороны. Но вот от Таренов ты удалилась весьма нехорошо.

— А что я должна была делать?

— Улыбаться, девочка. Особенно нужно улыбаться врагам… ну или тем, кто тебя обидел. Пусть они, глядя на твою улыбку, от злости сдохнут.

Гермиона рассмеялась, окончательно приходя в себя.

— Вы шутите?

— Ни в коем случае. Показывая, что тебя задели, ты демонстрируешь свою слабость и приглашаешь продолжать бить по этому месту. Свою слабость можно показывать только тем, кому ты доверяешь безоговорочно, кто никогда не использует это знание против тебя.

— Тогда уж вообще никому её не показывать, — буркнула девочка.

— А вот это не получится. Все мы люди, Гермиона, и все мы имеем свои слабости. Пряча чувства от всех, можно превратиться в этакое эмоциональное чудовище. Человек всё-таки социальное существо и ему необходимо с кем-то общаться, делиться горем и радостью, находить поддержку и давать её.

— Как-то непонятно это всё, — призналась девочка.

— Пусть пока непонятно. Ты, главное, запомни мои слова, вспоминай их периодически и со временем, я уверен, ты всё поймёшь. Пока же… что нужно сделать, чтобы поднять настроение?

— Выбросить плохое из головы.

— И как это сделать?

— Заняться чем-то другим, что отвлечёт.

— Молодец. Потому бегом переодеваться и в тренажёрный зал.

— Но…

— Считай эту внеплановую тренировку наказанием за неверные действия. Беги, умывайся, переодевайся и на дорожку. Сегодня ты сражаешься левой рукой.

— Ну наставник…

— Не нукай. Ты же маг! В правой руке у тебя палочка, в левой шпага. Наоборот бывает крайне редко.

Гермиона, уже почти дошедшая до двери и продолжавшая что-то ворчать себе под нос, замерла.

— Кто в наше время со шпагой ходит? — удивилась она.

— Так… Мало я тебя всё-таки гонял по теории магии. Гермиона, ты маг или просто погулять вышла?

— Вы сами говорили, что я пока личинка мага, — мстительно заметила она.

— Так и учись мыслить, как маг! — мистер Кливен встал, достал волшебную палочку и тут же превратил каминную кочергу в шпагу. — Как видишь, всё очень просто. Я могу удерживать преобразование дня три-четыре. Ты, когда получишь палочку… с учётом твоей силы, думаю минут на десять тебя хватит. Но ведь больше и не надо. Если ты за десять минут не сможешь нашинковать врага тонкими ломтиками, то и за час не управишься. К тому же магией можно дать трансфигурированной шпаге дополнительные свойства, такие как повышенную крепость и остроту.

— Ух ты! — Девочка подскочила к шпаге и чуть ли не обнюхала её со всех сторон.

— Я тебя научу этой связке, — обречённо проговорил мистер Кливен под жалостливо-просящим взглядом девочки.

— Ура!

— Но только когда ты получишь свою палочку и когда пройдёшь первый уровень тренажёра.

— А я его уже наполовину прошла. Вы были правы, учитель, занятия фехтованием очень помогают.

— Беги, подлиза, не думай, что я забуду устроить тебе хорошую трёпку на дорожке.

К Таренам Гермиона вернулась на следующий день. Майкл встретил её насупленным взглядом, при этом он опасливо покосился на дверь лаборатории и машинально потёр попу. Видно от матери ему досталось – Лизете явно не хотелось терять такую выгодную ученицу, которая приносит им прибыль. В лес со всеми он идти категорически отказался, а на обратном пути Рина заметила его в банде Байда. Томми увидел его там чуть позже сёстры и насупился.

— Что там у вас произошло? — поинтересовался он у Гермионы. — Вчера Майкл категорически отказался что-либо рассказывать.

— Только говорил, что маглы всё украли у волшебников, — заметила Рина.

Томми пнул сестру и кивком указала на шедшую чуть в стороне Гермиону. Рина нахмурилась.

— Я не обиделась, — отозвалась Гермиона, заметив переглядки брата с сестрой. — Просто думала, что Майкл поймёт. Но он предпочёл ничего не увидеть.

— Это так отличается от нашего мира? — поинтересовался Томми. — Я Майкла никогда таким не видел.

Гермиона только вздохнула. Майкл же с этого дня стал избегать общества Гермионы, а когда они пересекались, посматривал на неё волком. Очевидно, только уверенность, что ему влетит от матери, удерживала его от каких-либо действий. Зато при встрече в лесу он ничуть не отставал от Байда, шипя ей вслед:

— Грязнокровка идёт. Опять свои сказки рассказывать будет про превосходство маглов.

Причём тут превосходство маглов над магами девочка не понимала. Никогда ни словом ни жестом она не показывала, что считает маглов выше магов. Да и глупо это, в конце концов она сама маг. Однако такое отношение Майкла превратило посещение Таренов в маленький ад. Становиться причиной отчуждения между братьями и сестрой, а Майкл явно старался держаться подальше, когда Гермиона приходила к ним, девочка не хотела. Потому частота её посещений Таренов становилась всё меньше и меньше. Да и научилась она всему, чему её могли научить, признаться. Приходила скорее по привычке и из-за Рины с Томми, которые отношения к ней не поменяли и не понимали старшего брата.

— Почему так? — вечерами спрашивала Гермиона у наставника.

— Что поделать. Если у людей не хватает сил двигаться вперёд, они стараются удалить с глаз раздражающий их фактор. Таким фактором для Майкла стала ты. И ты либо изменишь его, чтобы он смог принять всё увиденное, либо ты вынуждена будешь уйти и не раздражать.

Хмурая Гермиона отправилась советоваться с родителями. Эта первая серьёзная ссора с человеком, которого она считала если не другом, то приятелем, переживалась ею очень тяжело. Тем более способов возврата к прежним отношениям она не видела. Теперь она понимала, о чём говорил мистер Кливен, когда советовал очень серьёзно обдумывать свои поступки, если желаешь кому-то что-то доказать и насколько человек готов принять свой проигрыш. Хотя врагу мистер Кливен советовал доказывать всегда и везде, и лучше несколькими сантиметрами доброй стали… ну или на худой конец каким-нибудь родовым проклятьем.

— Хотя для проклятья ты ещё маленькая и волшебная палочка тебе не положена.

— А добрая сталь, значит, положена? — развеселилась девочка, чего, собственно, маг и добивался.

— Что б ты знала, ещё лет четыреста назад каждому магу, родившемуся в нашем роду, неважно мальчик или девочка, дарили нож для защиты рода и чести. Не смотри на меня так, это ещё с языческих времён повелось, а маги, как ты уже знаешь, ужасно консервативны.

— Ну, вы вполне современны, учитель.

Мистер Кливен хмыкнул, поднялся и вышел из зала под удивлённым взглядом девочки. Вскоре он вернулся, что-то неся в руке, протянул Гермионе. «Что-то» оказалось красивым кинжалом с резной рукоятью из чьей-то кости, украшенной золотом и рубинами. Ножны по красоте и убранству ничуть не уступали рукояти.

— Это семейный кинжал. Передаю его тебе на хранение, чтобы ты передала его наследнику. И не смотри на позолоту, лезвие у него тоже отличное.

— Хм… — Девочка осторожно приняла его, чуть выдвинула из ножен и полюбовалась игрой света на булатном клинке. — Красивый.

— Да. Положено было тебе отдать его в тот момент, когда я выбрал тебя в хранители, но ты была ещё слишком мала. Убери его в свой сейф. А вот это, — мистер Кливен протянул то, что держал в другой руке, — уже подарок тебе.

— Ух ты! Этот кинжал ничуть не хуже первого.

— На самом деле несколько хуже… Тот всё-таки семейная реликвия и наполнен нашей магией. Для тебя он будет бесполезен, а вот наследнику пригодится. Этот же… такие кинжалы в нашем роду дарили посторонним… тем, кто оказал роду важную услугу. Когда-то такие кинжалы много значили… они сообщали, что их владелец находится под охраной рода Мишиных… сейчас же это просто дорогая красивая игрушка… но которая может спасти жизнь. А пока убери его вместе с кинжалом рода. Если захочешь, будешь носить, когда получишь палочку.

Девочка кивнула и торопливо вышла, однако тут же её голова показалась из-за двери.

— А можно я его родителям покажу?

— Он твой, ты можешь делать с ним что хочешь. Про сейф был совет, а не пожелание, а тем более приказ. Но вот если пойдёшь к Таренам – надень. Тамошняя публика, если ещё совсем не потеряла остатки знаний, должна понимать, что значат такие украшения. Он тебя может защитить даже когда ты лишишься браслета ученицы.

— Конечно. Спасибо, мистер Кливен.

Когда девочка убежала, Саймон Кливен со стоном опустился на кресло, схватившись за ногу.

— Ещё не время, — простонал он. — Пожалуйста, Господи, дай мне ещё хотя бы год… хотя бы год…

Глава 16

Гермиона нетерпеливо ёрзала за столом, посматривая на дверь комнаты. Сегодня, как сказал наставник, был очень важный день – ей необходимо показать на практике, что учёба была не напрасной и что она что-то усвоила.

— Это очень важный для тебя экзамен, — заявил мистер Кливен, прекрасно зная, какое впечатление производит на девочку это волшебное слово. И, вот изверг, ни словом не обмолвился на какую тему он будет.

Гермиона всю неделю проходила как на иголках, лихорадочно листая все книги и учебники, по которым только ей приходилось заниматься. Мистер Кливен смотрел на эту суету посмеиваясь.

— Теперь ты понимаешь, чем отличается реальная ситуация от учёбы? Жизнь тебе никогда не скажет заранее по каким билетам будет проводить опрос.

И вот этот день настал. Мистер Кливен проводил девочку в отдельную небольшую комнату, в которой ничего кроме стола и стула не было. На столе лежало несколько перьев, перочинный ножик, блокнот со специально зачарованными страницами и чернильница.

Девочка рассеянно крутила перо, привычно проверяя его заточку. В своё время она очень удивилась тому, что ей придётся учиться писать пером.

— Но ручка ведь удобнее! А если обязательно писать чернилами, есть же перьевые ручки.

— Дело не в ручках, — объяснил тогда наставник, — и не в чернилах. Металл практически не проводит магию. Когда на рунах вы будете вычерчивать их цепочки, вы не сможете запитать их магией, если начертите чем-то металлическим. Точнее не так – при письме волей-неволей передается часть магии и начертанное обретает некоторую силу и индивидуальность, потому, кстати, договора и стараются писать от руки. А по магии легко узнать автора. Если же писать чем-то металлическим, то магия не передастся, руны превратятся в обычный рисунок, а чернила, в которых нет вашей, магии представляют из себя обычную жидкость на предмете. И если на нее дать силу, то как она себя поведет… кто знает. Но точно не так, как положено.

— Ладно, пусть руны, но при обычном письме можно использовать обычную ручку?

— Можно. Но когда тебе понадобиться очень быстро начертить, например, руну защиты с цепочкой, сложную руну, потом не жалуйся, что у тебя не получится всё сделать без ошибок и клякс. Перо очень дисциплинирует и приучает к порядку, когда малейшая ошибка грозит закончиться кляксой на реферате, который нужно сдавать через два часа.

— Но можно в перьевых ручках не использовать металл. Пластик, например, вместо металлического пера.

— Можно. Богатые люди такие себе и заказывают. Отдельно. Единичный экземпляр. Помнится, у моего отца была ручка с пером из слоновой кости. Когда появились так называемые вечные перьевые ручки, стали заказывать и их. Но ведь кость не металл, штамповать нельзя. Так что каждую придётся изготавливать вручную. Многим ли она будет по карману? Старое доброе гусиное перо в этом отношении лучший вариант. А вот когда научишься им писать, тогда сможешь заказать себе такую ручку, какую пожелаешь.

Дверь скрипнула, и девочка торопливо положила перо на стол.

Учитель неторопливо подошёл к столу и водрузил на него небольшую шкатулку.

— Итак, вот тебе задание. В этой шкатулке кольцо… проклятое кольцо. — Он откинул крышку.

— Ух ты, какое красивое! — восхищённо протянула девочка, при виде небольшого колечка с бриллиантом.

— Красивое… и проклятое. Итак, твоя задача составить математическую модель проклятия, выяснить, что оно делает и как активизируется, наметить слабые точки проклятия и способ его снять. Когда всё будет готово, я использую твоё решение, — маг достал волшебную палочку и помахал ею. — И тогда, если ты всё сделаешь правильно и проклятие исчезнет, это кольцо будет твоим.

— Правда?! — девочка недоверчиво уставилась на мага. — Оно же очень дорогое!

— Я тебя хоть раз в чём-то обманул? Вот только что-то мне подсказывает, что кольцо останется у меня.

— Вы не верите, что я справлюсь?

— Честно? Не верю. Не дуйся и не обижайся, поверь, с первого раза никто не справился. Сомневаюсь, что ты будешь исключением. Но пробуй. Вдруг получится? У тебя пять часов. — Мистер Кливен достал из кармана будильник и водрузил его на стол. — Вперёд.

— Старт-дар, — услышал мистер Кливен прежде, чем за ним закрылась дверь. Чуть улыбнулся, теперь девочке уже не нужно пить зелья, чтобы активировать возможность видеть магию, хотя уставала она всё ещё слишком быстро.

Конечно, вовсе не обязательно пять часов должны быть подряд. Мистер Кливен предупредил Гермиону, что стоит ей выйти из комнаты, как часы остановятся и пойдут снова только после того, как она вернётся. Так что никто не мешал сделать перерыв и отвлечься от дела, но, зная упёртость Гермионы, можно было думать, что сидеть она будет до победного и вытащит её из комнаты только апокалипсис, да и то не факт.

Однако пять часов ждать не пришлось. Уже через два часа он уловил сигнал от кольца и неторопливо направился к ученице. Открыл дверь, зашёл…

Нахохлившаяся девочка с сердито поджатым ртом и ядовито зелёными волосами сидела за столом и рассматривала свои локоны. Саймон прислонился к косяку и рассмеялся. Понимал, что обижает девочку, но уж больно вид у неё был забавный.

— Юная леди, скажите, какое из слов в словосочетании «проклятое кольцо», вы не поняли?

— Это не смешно, — буркнула девочка.

— Конечно не смешно. Более того, это очень грустно. Если бы это кольцо было проклято не вот такой шуткой, а чем-то серьёзным, то сейчас ты вполне могла бы кататься от боли по полу и выть так, что сорвала бы связки. И уже охрипнув, продолжала бы кричать, но уже так, что никто из окружающих тебя слышать не будет.

От холодного голоса наставника Гермиону передёрнуло, по спине промаршировала целая толпа мурашек.

— Оно меня словно тянуло… просило надеть на палец…

— А так оно и бывает обычно с проклятыми вещами. Это было написано в самом начале энциклопедии проклятий. Это азы. Первое, что ты должна была сделать – это позаботиться о защите разума!

Гермиона виновато потупилась.

— Что, даже не подумала об этом? Да уж… в следующий раз надо будет что-нибудь посерьёзнее сделать, чтобы навсегда запомнила все правила техники безопасности. Чтобы поняла, что каждый пункт там не для красного словца, что все они написаны кровью и болью тех, кто занимался снятием проклятий до тебя.

— Я поняла, — вздохнула девочка.

— Надеюсь.

— Эм… учитель… а вы вернёте моим волосам прежний цвет?

— Зачем? Скоро он сам вернётся.

— Отлично… стоп… когда?

— Ну-у… дня через три.

— Учитель!!! — взывала девочка. — Мне послезавтра в школу!

— Знаю. Вот пусть тебе это и будет уроком.

— Ну пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я, честное слово, всё усвоила! Всё поняла.

— Ну что с тобой делать? — вздохнул мистер Кливен. — Ладно, даю тебе последний шанс. Итак, мы имеем проклятую девочку, которая по неосторожности надела на палец проклятый предмет. Задача: снять проклятие. Впереди у тебя всё воскресенье и библиотека в качестве консультанта. Всё, что тебе нужно – разобраться в структуре проклятья, выявить его слабости, составить модель заклинания для воздействия на них и избавить несчастную девочку от древнего проклятья.

Гермиона обиженно посопела.

— И вы его снимите?

— Нет, его снимешь ты. Я просто помашу волшебной палочкой и произнесу заклинание, которое ты составишь. А вот дальше самое интересное. Если ты всё сделаешь правильно, то твоим волосам вернётся прежний цвет. Всё хорошо. А вот если где напортачишь… Тут уже возможны варианты. Очень может быть, что после такого цвет волос закрепится на неделю или две. Да, просить меня проверить твоё заклинание не нужно, я его просто произнесу. Ты ещё можешь передумать и подождать три дня…

— Я сниму проклятье! — девочка подхватила блокнот, в котором уже были нарисованы какие-то графики и расчёты, перо, чернильницу, решительно задрала голову и гордо промаршировала в коридор.

Зашедшие вечером в гости Грейнджеры дочь узнали не сразу…

— Последствия неудачно эксперимента, — пробурчала в ответ девочка, не расставаясь с большой толстой книгой, из которой она периодически что-то выписывала.

— А эти последствия можно… убрать? — слегка испуганным голосом поинтересовалась Эмма.

— Пусть сама исправляет свои ошибки, — покачал головой мистер Кливен. — Так она лучше запомнит, что можно делать, а что нет, и что магия – это не только чары левитации и красивые огоньки. А зелёные волосы не самое худшее, что может случиться в жизни.

Гермиона справилась. Выходя из библиотеки только для еды и сна, она составила своё заклинание и, хмурая, с мешками под глазами, принесла листок с расчётами учителю. Тот его прочитал, сделал несколько тренировочных пассов и повернулся к ученице.

— Готова? Или всё-таки потерпишь ещё два дня?

— Мне завтра в школу, — буркнула девочка.

— Ну смотри…

После взмаха палочки мистера Кливена голова девочки на мгновение окуталась сияющим ореолом, а когда он пропал волосы вернули себе прежний цвет…

— Перестраховалась, — констатировал мистер Кливен, изучая последствия контрпроклятья. — Силы мало не бывает, да?

— Я не смогла рассчитать нужное усилие, — пробурчала девочка, изучая себя в зеркало. — Вот и решила сделать побольше.

— А ты понимаешь, что ты себе могла мозги вскипятить таким образом?

— Я же не совсем дура, — обиделась девочка. — Вся сила, которая не пошла на снятие проклятье преобразовалась в световой поток, а одна из частей заклятья защитила мои глаза. Заклятие на основе конъюнктивитус.

— А о моих глазах ты подумала?

— О… забыла… — раскаивающимся голосом проговорила Гермиона, но при этом в её глазах сверкали искорки веселья. — Но ведь такой великий маг как вы не смогли бы навредить себе детским заклятьем.

Мистер Кливен расхохотался.

— Да, я и не заметил, как у нашей девочки отрасли зубки. Но всё же тебе ещё рано соревноваться с опытными магами. Девочка, неужели ты думала, что я не узнаю заклятья ослепления, даже слегка изменённого и не задумаюсь, зачем оно там нужно? А насчёт того, что ты не справилась с расчётом силы… тебе ведь и не нужно было точное значение знать, а приблизительное ты высчитала, — Наставник развернул к девочке её блокнот и ткнул в нужную строку. Силы же в заклинание ты обозначила много больше, чем нужно по этому высчитанному параметру… но недостаточно, чтобы нанести вред говорящему заклинание.

— Извините, — помолчав, буркнула девочка.

— За что ты извиняешься? — удивился мистер Кливен. — Я ведь тебя не ругаю. Более того, даже восхищаюсь. Ты не только сумела снять проклятье, но даже успела продумать, разработать и реализовать план небольшой мести. И чем я ещё более доволен, твоя месть не вышла за пределы шутки. Если бы я заранее не защитил глаза, чем бы мне это грозило?

— Вы часа два видели бы перед собой гарцующих розовых пони, — со вздохом призналась Гермиона.

— Розовых пони?! — не смог сдержать удивления мистер Кливен. — Розовых пони? — Он не выдержал рухнул в кресло и расхохотался. — Господи, ну и ну… розовые пони… гарцующие… Я уже жалею, что защитился от последствий.

— Почта, господин, — появившийся Ерёма вручил мистеру Кливену небольшой пакет и исчез.

— О, это то, что я давно ждал, — тут же посерьёзнел мистер Кливен и глянул на девочку. — Не уходи. Если здесь то, что я думаю, то это тебе будет интересно.

Мистер Кливен открыл мешок, вытащил из него ещё один мешочек, звякнувший металлическим звоном, судя по всему внутри находились деньги, а следом журнал.

— «Новинки зельеварения» – удивилась Гермиона, узнав журнал, который она периодически заказывала совиной почтой.

Мистер Кливен быстро пролистал его и довольно кивнул. Перебросил его девочке.

— Двенадцатая страница.

Гермиона раскрыла журнал, пролистала, нашла нужную страницу… тут глаза её широко распахнулись, и она ошарашенно уставилась на учителя.

— Мистер Кливен… это же моя статья по приготовлению зелий с заменой дорогих ингредиентов зельями, на основе более дешёвых… вы просили меня написать её на основе тех зелий, что я разработала для Торенов… и примеры тут… о, а этим рецептом я особо гордилась, потому так подробно и расписала…

— Совершенно верно. Я, конечно, подредактировал твою статью, привёл в порядок примеры, расчёты, рецепты, кое-что переделал и исправил, но суть осталась твоя.

— И её напечатали? ГГ… Почему ГГ?

— Вряд ли ты захотела бы, чтобы там было написано твоё полное имя. В издательстве его знают, но я заставил их подписать договор о неразглашении. Ты ведь не мастер зельеварения, у тебя нет имени. А когда узнали бы твой возраст, то и статью уже серьёзно воспринимать бы не стали. Сейчас же все решат, что это написал какой-нибудь известный зельевар, но поскольку речь в ней идёт о простейших зельях, то он не стал ставить своё имя. А это, — мистер Кливен перебросил Гермионе мешочек с деньгами, — гонорар за статью.

Девочка не очень уверенно глянула на кошелёк.

— Но ведь статью для журнала вы подготовили. Я же вижу, сколько вы переделали… почти всё изменили. И я не готовила образцы зелий для анализа.

— Дело не в самой статье, а в идее. А вот её, сколько я ни старался, отыскать не смог. Ингредиенты заменялись другими, комплексами ингредиентов, ускоряли или замедляли реакцию катализаторами, но ты первая додумалась заменять их специально приготовленными зельями, с заранее заданными свойствами. Конечно, известны составные яды, но вот почему-то никто не догадался применить эту методику в обычных зельях.

— Вряд ли я сделала что-то сверхнеобычного.

— Конечно нет. Ты просто нащупала новую методику варки зелий. Заметь, я говорю не разработала, а только нащупала. То, что ты готовила, это так, не очень хорошо работающие копии имеющихся зелий, но важно тут то, что они работали, а значит, если эту методику проработать, то могут открыться большие перспективы. Но тут уже нужен настоящий талант, большой опыт, хорошая лаборатория, качественные ингредиенты, то есть всё то, чем ты не обладаешь…

— У меня нет таланта зельевара? — тут же вычленила главное Гермиона.

— Не знаю, — улыбнулся мистер Кливен. — Но, даже если и есть, его нужно развивать… и не под моим началом. Я ведь тоже не профессиональный зельевар. С тобой же получилось, как с тем самым недоучкой, который не знает, что так делать нельзя.

— Простите?

— Немного переделал слова Эйнштейна. Он говорил, что есть куча физиков-профессионалов, которые знают, что так делать нельзя, но находится один недоучка, который этого не знает, вот он и делает открытие. Также и с тобой. Все профессионалы-зельевары знают, что нельзя компонент зелья заменить другим зельем… а ты этого не знала. Как я говорил, дальше уже работа профессионалов смотреть куда может привести твоя идея и проводить опыты. Будет просто обидно, если твоё открытие так и останется годным только на то, чтобы готовить некачественные дешёвые зелья. А деньги бери, не сомневайся. Я только оформил статью нужным для научного журнала образом, а вот ты проделала всю основную работу.

Дальше начался… кошмар, по определению самой Гермионы. Оказалось, что мистер Кливен подписался на журнал и теперь он приходил, как и положено, один раз в неделю. В следующем номере не было ничего интересного, просто несколько человек в письмах в редакцию выразили свои сомнения в такой методике. В следующем выпуске, когда, очевидно, многие повторили опыты и получили описанный в статье результат, уже начались сомнения в том, что эта методика вообще будет полезной, поскольку по ней готовятся зелья заведомо худшего качества, чем по оригинальным рецептам. А вот уже в третьем выпуске после выхода статьи начался форменный бедлам. Ругань на страницах была такая, что только пыль стояла.

Девочка обиженно отбросила журнал.

— Я и бездарность, тратящая своё время и отбирающая его у остальных, и недоучка… Сами-то они кто? Готовят свои зелья в своих лабораториях и у них доступ к любым компонентам. А пусть попробуют что-либо сварить в сарае в котле возрастом лет шестьсот и с деньгами в двадцать сиклей. Тогда я посмотрела бы на этих уникумов с их высокомерием по поводу некачественных зелий! Можно подумать я от хорошей жизни разрабатывали их с такими дешёвыми компонентами.

— Не обращай внимания, — посоветовал мистер Кливен. Джон Грейнджер, тоже читающий все эти журналы с того момента, как узнал, что в нём появилась статья его дочери, согласно кивнул. Вряд ли он понимал, о чём вообще ведётся спор, но поддержать дочь считал своим долгом. — Это обычная зависть или невежество. Зависть, что не они, такие умные, нащупали новый путь, а невежество… Люди всегда противятся чему-то новому, которое грозит опрокинуть их устоявшийся мирок.

Всё изменила обширная статья в четвёртом выпуске. В ней автор, не стесняясь, в довольно едких выражениях обсмеял всех тех, кто не понял сути нового метода.

— Ругаете плохим качеством результата? — спрашивал автор. — Но никто даже не заметил, что все приведённые рецепты – это те самые простые зелья, которые готовят маги бедняки на продажу, чтобы хоть как-то заработать и в них по этому методу заменены как раз те ингредиенты, которые им не по карману. Этот метод не плод любопытствующего размышления у кресла перед камином, а самый что ни на есть жизненный интерес улучшения качества и сложности зелий, не выходя за пределы определённой стоимости компонентов или тех, которые легко найти самостоятельно. Да, — продолжал автор, — разработчику явно недостаёт опыта, знаний, методического образования, хотя статья и составлена по всем правилам, но зато сам метод наполнен самым что ни на есть практическим смыслом.

Дальше всё в таком же духе. Автор не стесняясь авторитетов, прошёлся и по тем, кто считает, что метод бесполезен и годится только для приготовления заменителей оригинальных зелий, которые никому не нужны, если есть более качественные оригиналы.

— Безусловно, — писал он, — эти люди пришли к такому выводу после долгих опытов, расчётов и проверок… Ай, простите, они написали свои ответы через две недели после выхода статьи. Наверное, они очень гениальные зельевары, если смогли в такой короткий срок убедиться в бесполезности метода, проведя все необходимые исследования.

И в качестве добивающего удара в конце статьи приводился рецепт какого-то сложнейшего зелья, приготовленного по новому методу.

— Вот самый один из примеров применения метода, — подводил итог автор статьи. — Это зелье, восстанавливающее тело и силы волшебника. Всем оно известно. Очень сильное, способное вытащить человека буквально с того света. Но всем также известно, что хранится оно не более трёх дней, а готовить его нужно два дня не из самых дешёвых компонентов, то есть постоянно пополнять его запасы невозможно. А сколько бы людей было спасено в Мунго, если бы у них постоянно находилось под рукой это зелье? Я взял на себя смелость провести эксперимент и разработал рецепт по новому методу. Да, время приготовления возросло до недели, поскольку приходиться готовить несколько зелий, да время хранения готового зелья упало до суток. Но! Если уже есть зелья-компоненты, то основное из них готовится за полчаса! А сами эти зелья-компоненты могут хранится месяцами пока не потеряют своих свойств. Таким образом создав запас этих зелий-компонентов можно за полчаса приготовить основное и спасти пациента. Полчаса тоже много? Да. Но намного меньше тех двух дней, необходимых для приготовления его по оригинальному рецепту.

— Я о таком даже не подумала, — ошарашенно произнесла Гермиона.

— Вот этим вот и отличается настоящий мастер от любителя, — отозвался мистер Кливен, перелистывая страницу. — Я ведь об этом тебе с самого начала говорил. Ты просто нащупала новую тропку, но идти по ней дальше у тебя не выйдет. Тут либо нужно целенаправленно учиться на зельевара, получать образование, а потом работать-работать и работать. Либо же, опубликовав своё открытие, передать его в руки более талантливых и опытных зельеваров. Видишь, уже нашли применение твоему методу. Сколько он жизней спасёт, этот новый рецепт? Ты разве этим недовольна? Хотела сама заниматься?

— Хотела бы, — вздохнула девочка. — Но вы правы, нужны годы, чтобы получить нужные знания… а за эти годы… Да, вы правы.

— Ты не зельевар, девочка. Нет у тебя нужных талантов в этом деле. Усидчивость, внимательность, незашоренный взгляд на вещи, позволяющий делать такие вот открытия – да. Всё это позволяет тебе подняться над массой середнячков, но вот настоящего таланта я, увы, не вижу. Конечно, я не эксперт, может я ошибаюсь. Если ты решишь всерьёз заняться зельями, найди учителя, может он покажет, что я ошибаюсь, но всё же я уверен, что у тебя не очень подходящий характер для этого дела. Хотя в любом случае решать тебе. Вдруг я не прав?

— Да нет, — печально вздохнула Гермиона, — боюсь, что вы правы.

— Давай я тебе расскажу одну историю. Реальную. Один молодой композитор обратился к известному французскому композитору Гектору Берлиозу с просьбой дать оценку его сочинениям. Брелиоз посмотрел их и сказал: «К сожалению, должен сказать, что вы не обладаете минимальными музыкальными способностями. Я не хочу вводить вас в заблуждение, чтобы вы могли, пока не поздно, избрать другую профессию». Когда огорчённый юноша вышел на улицу, в окне показался Берлиоз и закричал: «Молодой человек! Если говорить по чести, то знайте, что, когда я был в вашем возрасте, мой тогдашний профессор сказал мне то же, что я вам!» Так что слушай других, но помни – твоя судьба только в твоих руках.

Девочка задумалась, крепко.

— Я посмотрю, — наконец отозвалась. — Когда пойду в Хогвартс, присмотрюсь. Но, наверное, вы всё-таки правы.

Мистер Кливен кивнул и перелистнул последнюю страницу журнала.

— Явно талантливый человек писал и прекрасно знает своё дело, раз сумел так быстро разобраться с новым методом и приготовить по нему такое сложное зелье. Он даже с ходу смог определить, где применение способа принесёт наибольшую пользу. Но в жизни видать он очень тяжёлый человек. Не каждый вынесет его общество.

— Почему вы так думаете, мистер Кливен?

— А ты посмотри, как язвительно он прошёлся по очень многим своим коллегам в статье. Они, может, и заслужили такое отношение, но зачем на пустом месте сразу выводить их во враги? Впрочем, многие талантливые или гениальные люди по жизни либо невыносимы, либо к ней совсем неприспособлены. Истории о рассеянных профессорах родились не на пустом месте.

Девочка вернулась к оглавлению.

— Автор Северус Снейп… знакомое имя. Где-то оно мне попадалось… Вспомнила! — Гермиона метнулась к книжной полке и вытащила одну из книг. — Вот. Он упоминается как один из профессоров Хогвартса. Преподаёт… преподаёт… — девочка пролистнула несколько страниц. — Преподаёт зельеварение.

— Да уж, не повезло тебе, — хмыкнул мистер Кливен. — Характер у этого профессора тот ещё. Наверное, своими едкими замечаниями доводит всех учеников. Я только одного не пойму, этот Снейп явно очень одарённый зельевар, я вот сейчас вспомнил, что мне попадались его статьи. Ему явно место в своей лаборатории, а не детишек учить.

— Но это значит, что уровень преподавания по его предмету будет высоким!

— Ничего это не значит, — оборвал радость девочки мистер Кливен. — Талант в предмете не равен таланту в преподавании. Но буду рад ошибиться. Ты на всякий случай лучше будь с ним поосторожнее первое время. Присмотрись. Так, который час? Ага, леди, пора в тренажёрный зал. Время разминки.

Девочка театрально застонала, слишком театрально для правды, и вприпрыжку помчалась переодеваться. Мистер Кливен усмехнулся и вышел следом. Закончился очередной день.

Глава 17

С самого утра, с момента похода на Косую аллею вместе с учителем, Гермиона пребывала в приподнято-возбуждённом состоянии. Даже когда она переодевалась в роскошное бальное платье, сшитое специально к этому дню на заказ, она не выпускала из рук новенькую волшебную палочку. Именно за ней они сегодня с утра и ездили в магическую часть Лондона. Ещё вчера мистер Кливен сообщил ей, что собирается на день рождения подарить волшебную палочку, а потому вечером девочка с трудом уснула, а утром уже первая оделась и нетерпеливо топталась в холле, ожидая, когда спустится учитель. Даже ежеутренний бег с разминкой пропустила, хотя этому не мешали раньше ни дождь, ни снег.

— Мы к Олливандеру пойдём? — с ходу задала она вопрос, стоило появиться мистеру Кливену.

— Нет. К Олливандеру ты пойдёшь вместе с преподавателем из Хогвартса, когда он появится. Мы же пойдём в другое место.

— Там палочки лучше?

— Ну… не могу сказать. Хотя по слухам, если бы Адамай был более законопослушен, то вполне смог бы составить конкуренцию Олливандеру. Но он слишком любит свободное творчество, чтобы ограничивать себя законами министерства.

— Ограничения? А какие могут быть ограничения у волшебных палочек?

— Например на них вешаются специальные следящие чары, которые сообщают о магии. Ведь до совершеннолетия волшебникам запрещено колдовать вне школы.

— Но… Это же несправедливо!

— Это вполне разумно. Сколько раз ты ошибалась, тренируясь с тренажёрной палочкой? Или ты считаешь, что сейчас способна сотворить любую магию без ошибок? А я тебе тоже запрещу пользоваться волшебной палочкой без моего присутствия. В случае каких проблем, я смогу оказать помощь.

— Понятно… Но ведь получается, что в присутствии мага можно колдовать? Значит чистокровные маги имеют преимущество в учёбе? Они ведь могут и на каникулах тренироваться?

— Теоретически да. Вот только ваше министерство декларирует равенство маглорожденных учеников и учеников из чистокровных семей. Не могут же они заявить, что запрет распространяется только на маглорожденных? Вот и запрещают всем. И чары слежения вешают на все палочки. Вот что мне всегда нравилось в вашей стране, так это строгое следование всем законам для всех слоёв общества без исключения. И одновременно что не нравилось, так это стремление поменять правила, если они мешают.

— Не совсем поняла…

— Я к тому, что дома всех чистокровных магических родов, я имею в виду тех, кто имеют свои меноры, имеют хорошую защиту и внутри чары слежения министерства не действуют. Так что дети могущественных семей вполне себе могут тренироваться.

— Вот я и говорю, что несправедливо!

— Леди, вы уже могли убедиться, что жизнь вообще несправедливая штука. Решайте сами, что лучше: справедливо всем разрешить магичить дома на каникулах, с гарантированным ростом несчастных случаев среди маглорожденных, которым их родители просто не смогут оказать помощь, как это сделает любой самый слабый маг, не говоря уже об опасности разоблачения перед простыми людьми… Дети ведь всегда склонны повыделываться. Не будь запрета, кто бы устоял перед возможностью наказать врага в старой школе, похвастаться перед друзьями? Или же вроде бы запретить магичить всем, с возможностью для тех, кто может обойти этот запрет. Ясно же, что там, где смогли защититься от чар слежения, смогут и оказать помощь в случае какой ошибки ученика.

— К тому же это неплохой способ продемонстрировать превосходство чистокровных магов, — вздохнула девочка.

— Вполне возможно, — кивнул мистер Кливен. — Я, признаться, о таком не думал. В моё время у меня на родине о таком не говорилось, чтобы не давать повода к зависти… Но и такой вариант имеет право существовать. Только знаешь… простое махание палочкой никак не даст преимущество. Надо серьёзно работать и над собой, и над развитием магии. А вот с этим как раз частенько и бывают проблемы у чистокровных, слишком уж уверенных в собственном превосходстве лишь на том основании, что они родились в древней магической семье. Согласись, такое убеждение не способствует желанию тренироваться по несколько часов в сутки. Зато вот у маглорожденных, желающих всем доказать, что они не хуже чистокровных, такой стимул присутствует. — Мистер Кливен оценивающе оглядел девочку. — Мне кажется, даже если бы мы не познакомились, у тебя были бы неплохие шансы стать весьма неплохой и сильной ведьмой. По крайней мере, упорство у тебя есть. И желание учиться.

— Спасибо… — девочка даже покраснела от смущения и удовольствия.

— Пожалуйста. И, главное, когда получишь свою законную палочку от Олливандера, не стоит светить вторую. Надеюсь, ты понимаешь?

— Конечно, мистер Кливен.

— И ещё, этот дом, — Саймон Кливен стукнул тростью об пол, — так же защищён от чар надзора министерства, как любой другой менор, потому внутри можешь колдовать без опасений даже палочкой Олливандера. А вот снаружи только той, которую мы сейчас собираемся купить. А ещё надеюсь, леди, что вы будете пускать в ход волшебную палочку только по очень крайнему случаю, а тренироваться с соблюдением всех правил безопасности.

— Конечно, мистер Кливен.

— В таком случае хватайся за мою трость, мы идём за твоим подарком на твоё одиннадцатилетие.

— Ура!!!

С только что купленной волшебной палочкой Гермиона наиграться ещё не успела, с учётом того, что мистер Кливен запретил ей колдовать без его присутствия, а поскольку он был занят подготовкой к празднику, то уделить ей время не мог. Минут пятнадцать понаблюдал, как девочка поколдовала и тут же заспешил по делам.

— Понимаю твоё нетерпение, но всё же потерпи немного, ещё устанешь от всех заклинаний, которые мы с тобой начнём отрабатывать уже серьёзно, а не в теории, как было до сегодняшнего дня. Пока же помни о том, что я говорил утром. Магия может быть не безопасной и первые шаги лучше делать под присмотром. Не заставляй меня потерять веру в твоё благоразумие, иначе я запру твою палочку у себя в кабинете и буду выдавать её только на тренировках.

Гермиона была девочкой послушной и колдовать не пыталась, но и ничто не могло заставить её расстаться с покупкой. Вот и носилась она по всему дому с палочкой в руке, готовясь к приходу родителей в полдень. В полном параде с палочкой на изготовку она встретила своих родителей и, с разрешения и под присмотром наставника, едва они вошли в дом, создала летающие по холлу разноцветные огоньки, проложила радугу по полу и её родители, ахая от восхищения, словно шагали по ней. Гермиона тут же магией сняла с них верхнюю одежду и пролеветировала её к вешалке. Колдовать, не произнося заклинаний вслух, как наставник, девочка не умела, потому её родители могли слышать каждое из произнесённых дочерью заклинаний, а как врачи неплохо понимали латынь. Так что, что именно собирается сотворить дочь после очередного взмаха палочкой они представляли.

Закончив представление, девочка потупилась, когда родители наградили её аплодисментами.

— Я пока не рискнула попробовать что-нибудь сложное без тренировки, — смущённо проговорила она, — а эти заклинания я специально повторила вчера на тренажёре.

Мистер Кливен улыбнулся и взмахом руки распахнул все двери.

— Прошу.

Гермиона в своём роскошном платье первая шагнула в коридор, показывая дорогу, подсвечивая её ярким огоньком на кончике волшебной палочки.

Взрослые, заметив, что в светильниках отсутствуют лампочки, понимающе переглянулись и улыбнулись. Девочка же, проходя мимо каждого светильника, подвешивала в нём свой магический огонёк.

— На вашем месте, — шёпотом посоветовал мистер Кливен, — я был бы осторожней, если вам захочется выйти из зала куда-нибудь. Силёнок у неё хватит на полчаса, а после огоньки потухнут. Лампочки же она очень непредусмотрительно убрала.

— А вы её не предупредили? — заинтересовалась Эмма.

— Я сторонник приобретения учеником опыта путём набивания собственных шишек – так они лучше запоминают, что нужно сначала подумать, а потом сделать. А вы, если кому захочется выйти, попросите проводить меня или дочь. К тому же… это же её праздник, как я мог отказать в небольшой просьбе.

Джон хмыкнул, но комментировать ничего не стал, видно был согласен с Кливеном.

Гермиона провела всех в бывший тренажёрный зал, который сейчас маг преобразовал в зал бальный со столом, сдвинутым к стене. Поскольку гостей было не очень много, то и зал не был слишком большим, но всё равно позволял развернуться. А из динамиков в углу лилась слабая еле слышная мелодия.

— Проходите, — Гермиона торжественности не вынесла, ухватила родителей за руки и потащила к столу… совершенно пустому.

Грейнджеры старшие переглянулись и улыбнулись, уже ожидая очередного сюрприза. Когда все расселись по местам, девочка аккуратно постучала три раза по столу палочкой. И в тот же миг на столе появилась еда.

— Скатерть-самобранка! — с гордостью известила Гермиона. — Это артефакт очень популярен был в своё время на родине мистера Кливена.

— Она и в самом деле создаёт еду? — удивилась Эмма. — Как удобно.

— Нет, — понурилась девочка. — Еду нельзя создать. Скатерть – это такой изменённый портал, связанный с кухней. Еда оттуда. Просто можно возить с собой не запасы продовольствия, а вот такую скатерть из дома. Всё, что сготовлено там, может быть перенесено на неё.

— Если не попадёшь в защищённые от аппарации места, — уточнил мистер Кливен. — Потому такие скатерти и не получили серьёзного распространения. А вот на пикник с ними выехать самое то. Но сначала… — Двери распахнулись и в зал вплыл большой торт с горящими свечами. Он опустился перед девочкой, которая соскочила со стула, с восторгом его рассматривая, и на котором, в окружении свечей, танцевали пары, сделанные из леденцов. — Задуй свечи и загадай желание.

— Тогда ведь фигурки остановятся? — с долей жалости поинтересовалась Гермиона, не устояв перед любопытством и активировав возможность видеть магию.

— Верно. Но ведь есть двигающиеся фигуры людей, пусть и сделанных из леденцов… как-то неправильно получится.

— Будет очень неудобно, — согласился с магом Джон Грейнджер, тоже любуясь танцем пар. — Как это сделано?

— Обычные чары, не из самых сложных. А вот сами фигурки было сделать сложнее. Я его заказал в кафе Фортескью, в магической части Лондона. Помните такое? Гермиона, задувай.

Девочка сожалеюще вздохнула, набрала полную грудь воздуха и выдохнула… Едва последняя свеча потухла, танцующие пары замерли, превратившись в самые обычные леденцовые фигуры. Торт тут же взмыл в воздух, проплыл к центру стола и там остался висеть.

— Думаю торт мы немного попозже поедим. Пока же… — Мистер Кливен достал бутылку красного вина, и разлил его гостям, девочке достался большущий бокал сока. — Джон, Эмма, очень советую попробовать. Вино из моих личных запасов… гарантирую, что такого вы не пробовали. Держал специально для особо торжественного случая.

— О! — Джон глянул бокал на свет. — Не стоило, наверное…

— Стоило, — отрезал он. — Гермиона, возможно ты читала об этом, но у магов бывает два совершеннолетия. Второе наступает в семнадцать лет, когда магическая сила выходит на пик своего развития и ученик становится магом. Первое же наступает в одиннадцать лет, когда твоя сила полностью подчиняется тебе. У меня на родине в этот день волшебнику дарили палочку… — Гермиона торжественно подняла свою над головой, так и не выпустив её из руки. — Да-да, такую вот палочку, — хмыкнул маг. — В этот день маг делал свой первый шаг… Давайте поздравим рождением новой ведьмы.

— Вино и правда великолепное! — Джон удивлённо разглядывал бокал, из которого отхлебнул. — Вы были правы, мистер Кливен. Ничего подобного мне пробовать не доводилось. Где бы такого добыть?

— О, нет ничего сложного, если хотите, дам адрес… если у вас есть свободных пара тысяч фунтов.

— Пара тысяч фунтов? — закашлялся Джон.

— Это из дешёвых. Я такое не рекомендовал бы. Если вы действительно хотите насладиться хорошим вкусом, я порекомендую вам кое-что.

— Эм… А сколько стоит ваше вино?

— Нисколько, мистер Грейнджер. Вы его не купите. Это из императорских погребов. За оказанные услуги царю наш род имел доступ ко всем его винам… Скатерть-самобранка, которую ваша дочь вам показала, тоже из наших семейных артефактов. Именно она позволила нам выжить во время бегства, давая доступ на склады нашего особняка. Вина же я натаскал из нашего погреба уже когда сумел сбежать в Швейцарию. Не то, чтобы мне вино было нужно, не хотел, чтобы оно большевикам досталось. Как видите, такого вина больше нигде купить не получится.

— Хм… Это же сколько ему лет?

— Конкретно этому около ста пятидесяти. Остатки былой роскоши. За шестьдесят лет мои погреба уже успели почти опустеть, но ради такого праздника другое открывать просто грешно. Не правда ли? Не каждый же день у моей ученицы случается первое совершеннолетие. С праздником, девочка. — Мистер Кливен слегка приподнял бокал с вином. — Радуйся этому дню, перед тобой сейчас открыты все дороги, и ты всего сможешь достичь, если пожелаешь и если будешь настойчива и трудолюбива. Главное сделай правильный выбор. За тебя и за твой выбор.

— Спасибо, мистер Кливен… я… вы столько для меня сделали…

— Не надо из меня делать этакого ангела, помогающего всем и каждому, — покачал головой мистер Кливен. — Я помогал не только тебе, но и себе. Это твой день.

— И тем не менее… — Девочка чуть отпила сока, вскочила из-за стола и бросилась к магнитофону. — Я переписывалась с тем туристом, помните?

— Который тебе кучу фильмов присылает? Кассеты весь шкаф заняли, — хмыкнул мистер Кливен.

— Да. Я в прошлый раз попросила прислать каких-нибудь песен, которые ему нравятся. Там был вальс. Сейчас. — Девочка вытащила с полки, очевидно заранее отобранную кассету, вставила в магнитофон и нажала «пуск». — Белый танец! — провозгласила она. — Дамы приглашают кавалеров!

Музыка вновь слышна,

Встал пианист и танец назвал.

И на глазах у всех

К вам я сейчас иду через зал.

Раздалась из динамиков… Гермиона неторопливо подошла к Саймону Кливену, присела в реверансе.

— Вы позволите Вас пригласить?

— Как я могу отказать столь прелестной леди? — улыбнулся мистер Кливен.

Я пригласить хочу на танец

Вас, и только Вас,

И не случайно этот танец вальс.

Вихрем закружит белый танец,

Ох, и услужит белый танец,

Если подружит белый танец нас.

Танцевать ему явно было не слишком удобно с не очень высокого роста девочкой, но он постарался сделать так, чтобы и не мешать ей, закружив в танце. Глядя на них, поднялась и Эмма.

— Белый танец… Дорогой, потанцуем?

— Конечно, моя леди.

Джон Грейнджер с улыбкой шагнул навстречу жене…

Потом была смена пар и уже Гермиона кружила в вальсе с отцом, а мистер Кливен танцевал с Эммой. Застолье… девочка хвасталась успехами в магии, рассказывала сколько прочитала, сколько всего узнала нового… не замечая бледность на лице наставника.

К концу праздника он хоть и улыбался, но уже с явным трудом. Незаметно достав палочку, он наложил на себя иллюзию и снова отдался празднику, дополняя рассказы девочки шутливыми вставками, придавая её историям комический оттенок. Девочка несерьёзно дулась, но тут же смеялась над шутками. Разошлись все ближе к ночи.

Гермиона, испросив разрешения, ушла вместе с родителями – в этот день она хотела переночевать дома. Тем более мистер Кливен пообещал, что как раз с этого дня и начнётся её настоящая учёба родовым умениям князей Мишиных. А зная наставника, она не сомневалась, что учёба предстоит очень серьёзная и очень тяжёлая. Имеет же она право на отдых в этот свой праздник?

Глава 18

Мистер Кливен положил на стол две небольшие книжечки и похлопал по ним ладонью. Гермиона с интересом проследила за сим действием и когда ладонь приподнялась для очередного хлопка быстро выдернула верхнюю. Саймон Кливен замер, с удивлением покосившись на девочку, которая уже углубилась в чтение аннотации.

— Колдомедицина? Основы первой помощи?

— Хм… Вообще-то, я ещё не сказал, что книги можно брать?

— А они разве не для меня?

— Гм… Для тебя. — Мистер Кливен хмыкнул. — Ладно, перейдём к делу… когда-то ты не успела бы вытащить книгу из-под моей руки.

Гермиона задрала нос и хмыкнула.

— А вот нос не задирай, прояви уважение к наставнику. Итак, с сегодняшнего дня мы начнём изучать основы колдомедицины, как ты правильно поняла.

— А зачем? Я не собираюсь становиться медиком.

— Сделать из тебя колдомедика я не смогу при всём желании — я не имею соответствующих навыков. Но вот произвести диагностику и оказать первую помощь я научить смогу.

— Но, если я не буду колдомедиком, то зачем?

— Хотя бы затем, чтобы не наблюдать беспомощно, если вдруг случится такое, что твой друг будет лежать рядом и истекать кровью. Окажешь первую помощь — он выживет, растеряешься — умрёт. Но главное даже не в этом, а в особенностях родовой профессии, которой мы будем учиться параллельно.

— Проклятья? Но какое отношение проклятья имеют к колдомедицине, учитель? Точнее, как она может помочь снять проклятья?

— Самое прямое отношение. Прежде всего не проклятья, а защита от них и снятие проклятий. Если проклята вещь, то тут всё просто — делай что хочешь, в крайнем случае её можно просто уничтожить. А вот если проклятие на человеке, то при его снятии, наверное, будет хорошо, если этот человек выживет, не так ли?

— Конечно.

— А не умея произвести диагностику, как ты сможешь быть уверена, что проклятье не подточило здоровье человека настолько, что его снятия он может не пережить? Хорошо, если рядом окажется колдомедик, и ты сможешь заниматься работой под его присмотром, но всегда ли будет такая возможность?

— Я поняла.

— Именно. Потому и нужно сначала человека продиагностировать и, если он ослаблен, провести необходимые укрепляющие процедуры, чтобы у него появился шанс выжить, а если понадобится, то потом вытащить его с того света и поддержать жизнь до момента доставки в больницу. Конечно, это всё при условии, что недоступен профессиональный колдомедик, а снять проклятье нужно быстро, иначе человек погибнет. Если есть возможность получить его помощь, то лучше будет обратиться к профессионалу за помощью.

— Я поняла, мистер Кливен.

— Вот и хорошо. В таком случае, вперёд. Читай вступление и первую главу, потом мы будем разбирать заклинания, описанные в них и то, как правильно интерпретировать результаты, именно это самое сложное, как правило, а не заклинания и взмахи волшебной палочкой.

Девочка придвинула к себе тетрадь, перо с чернильницей и установила книгу на подставку, приготовившись конспектировать.

Ближе к обеду мистер Кливен заставил девочку отложить книгу и отправил в тренажёрный зал, где устроил внеплановую игру в прятки, суть которой заключалась в том, что он швырял в девочку красящими чарами, а та должна была уворачиваться, прячась за различными препятствиями. Фантазия мистера Кливена и его магия каждый раз создавали совершенно разные полигоны, по которым Гермионе приходилось носиться порой по часу или два, пока наставник не решал, что довольно. Как он всегда в таких случаях говорил: «Лучший отдых — смена деятельности».

В этот раз после тренировки мистер Кливен повёл девочку в библиотеку, но только в самый дальний её конец. Девочка, оказавшись в тёмном углу, недоумённо огляделась, брезгливо стряхнула паутину с рукава, покосилась на стоявшего позади наставника и задумалась, привыкнув, что в магии не всё есть то, каким кажется. Перешла на магическое зрение и изучила всё вокруг. Мистер Кливен отошёл чуть в сторону, чтобы не загораживать свет и терпеливо ждал.

Гермиона изучила угол, паутину, достала палочку и произнесла несколько сканирующих заклинаний из учебника, который она только недавно начала читать.

— Всё так запутано, — вздохнула, наконец девочка, сдаваясь. — Я вижу слабые контуры, но никак не могу ухватить основу. Тут все книги вокруг магией фонят, у меня даже глаза разболелись, когда я попыталась сосредоточиться. Но одно точно — конкретно в этом углу что-то нечисто.

— Всё верно, — мистер Кливен отлепился от стены и подошёл ближе. — Только в такие места всё равно лучше не лезть — как правило их защищают специальной защитой и не член рода при попытке взлома рискует получить такое проклятье, что останется только гроб заказать и место на кладбище прикупить. Показываю я тебе это место специально, чтобы ты запомнила, как выглядит родовая защита. Как правило в магическом зрении они все одинаковы. Так что увидишь где такое плетение — сразу уходи.

— И взломать никак нельзя?

— Взломать — нет… обмануть — да. Позже поговорим об этом, я тебе покажу пару секретов. Обман, как ты понимаешь, связан с тем, чтобы защита приняла тебя за члена рода. Добиться такого можно несколькими способами. Тут как банковская ячейка с кодовым замком. Теоретически, не зная кода, её не открыть. Практически… девяносто процентов взлома — психология. Год рождения в качестве кода, звонок, якобы из банка с просьбой сказать код, чтобы можно было проверить надёжность…

— Но это же смешно!

— Смешно. Но ты удивишься, сколько людей покупается на такой простой развод. Так и здесь.

— Надо что-то выяснить у члена рода?

— Именно. И получить кровь любого члена. Немного, хватит несколько капель на зачарованный платок. Или на любой другой зачарованный особым образом предмет. Проклятье вуду через часть человеческого тела или кровь в большинстве своём сказки, да и защита там элементарная, но, всё же, и в сказках есть доля истины.

— То есть, такой магии, как вуду, нет?

— Есть. И очень опасная, кстати. Позже почитаешь о ней и о защите от неё, а также, как избавиться от последствий, если уж умудрилась перейти дорогу колдуну вуду. Проблема там в основном связана с тем, что в эту магию нужно верить, только тогда она сработает.

— Как-то странно. Ведь, если я в кого-нибудь запущу заклинанием, то тому, в кого я его запущу не обязательно верить в магию. Моё заклинание сработает.

— Просто разные подходы. Ты не можешь проклясть человека сидя за сотни километров от него просто тыкая в подобие иголкой…

— Очень похоже на восточную магию ритуалов.

— Так у них одно начало. Просто магия вуду несколько примитивна и силу ей даёт вера людей. Без неё нет и магии. Ритуалистика же подчиняется строгим законам. И просто получить волосы человека и провести ритуал совершенно недостаточно, чтобы получить нужный результат. Собственно, чего я тебе это рассказываю? Ты же всё это читала и даже, помнится, умудрилась перекрасить ритуалом в розовый цвет дверь в свою комнату.

— Угу, три дня мучилась с ним, — вздохнула девочка. А потом ещё три дня дверь окрашивалась.

— Что поделать. В этом сила и слабость, как я и говорил. Долгая подготовка, долгий ритуал, медленное действие. Зато доведённый до конца результат очень сложно снять чарами и заклинаниями.

— Но достаточно было уничтожить связующий предмет, который привязан к цели ритуала, и всё вернулось к прежнему.

— Предмет этот ещё нужно найти. Проще связь разорвать, хотя потрудиться придётся… Если столкнёшься с последствиями ритуала, не занимайся ерундой с поиском предмета привязки, если только у тебя нет каких зацепок. Бей сразу по связи.

— Легко сказать, — вздохнула девочка. У меня пока так и не получилось отменить результаты ваших ритуалов.

— Тренируйся и всё получится. Тут вопрос не столько теории, ты её уже всю знаешь, сколько практики. Как только ухватишь суть — дальше пойдёт проще. Как правило у всех ритуалов связи в магическом зрении очень похожи.

— Но отыскать их очень сложно.

— Было бы легко, ритуалистика не была бы так распространена. Ладно, идём.

— Мистер Кливен, а что всё-таки в том углу?

— Потайная библиотека. И не смотри на меня таким жалостным взглядом, рано тебе ещё читать те книги. В любом случае, раз я тебе показал где она находится, значит собираюсь дать тебе туда доступ.

— А зачем тогда сейчас показали, если собираетесь дать доступ потом? — Гермиона состроила умилительно-жалостливую мордашку и похлопала ресницами.

— Девочка, — хмыкнул наставник, — ты забываешь, что я тебя знаю слишком хорошо, чтобы поддаться твоим чарам. А показал для стимула. В эту библиотеку я тебя пущу только тогда, когда ты освоишь начальный курс колдомедицины и вступление в тёмную магию, на которой, собственно, и базируются все проклятья.

— Там такая жуть…

— Никто не заставляет тебя использовать что-либо оттуда, но теорию ты знать обязана. Иначе, как разрушать проклятья собираешься? Сама убьёшься и вокруг всех убьёшь. Всё, идём. Как только сдашь зачёты, сразу дам доступ.

Наставник знал, чем завлечь ученицу. С этого дня Гермиона целиком и полностью отдалась новым предметам. Постоянно её можно было видеть мотающейся по дому с учебником под мышкой, из которого она периодически что-то выписывала, после чего отправлялась в тренажёрный зал и под присмотром Ерёмы отрабатывала выученные заклинания.

В один из пасмурных дождливых ноябрьских дней мистер Кливен принёс с улицы продрогшего и озябшего котёнка, вся голова которого была в крови. Котёнок явно был не в лучшем состоянии и не факт, что он доживёт до утра. Положив тяжело дышащее тельце на стол в гостиной, он позвал Гермиону. Девочка, едва заметив котёнка, тут же принялась охать вокруг него и чуть не плакала от жалости.

— Мистер Кливен, вы ведь сможете помочь ему? Пожалуйста!

— Помочь могу, но не буду, — жёстко отрубил он.

Гермиона даже не сразу поверила в такой ответ. Замерла, недоумённо посмотрела на учителя. Часто-часто заморгала, сдерживая слёзы.

— И не надо разводить сырость, не поможет. Хочешь его спасти? Спасай. Ты ведь мне вчера заявила, что уже освоила весь курс оказания первой помощи? Считай это экзаменом.

— Но…

— Хочешь сказать, что врала мне?

Мистер Кливен и в самом деле никогда не проверял Гермиону по этому предмету, хотя по всем остальным гонял нещадно, постоянно возвращаясь к уже пройденному. А тут… заявил, что верит на слово. Теперь понятно почему.

— Это жестоко…

— Жестоко, девочка, говорить, что всё освоила, чтобы поскорее получить полагающийся приз в виде новых книг. За язык тебя никто не тянул. Раз освоила, лечи.

— Я… я не уверена… Мистер Кливен, вы ведь меня знаете… я всегда серьёзно подхожу к учёбе… Честное слово, я выучила все заклинания…

— Прекрасно, тогда у тебя не будет никаких проблем.

Гермиона тихонько заплакала.

— Но я никогда не делала такого…

— Видишь в чём твоя проблема? Ты почему-то посчитала, что знания равны умению. Ты заучила все заклинания, отработала их… замечательно. Но почему же тебе даже в голову не пришло, что отработка на полигоне и применение в реальной жизни — это разные вещи? На полигоне от твоих умений ведь не зависит ничья жизнь. И тебе даже не хватило сообразительности посоветоваться со мной. А ведь я тебе несколько раз намекал, что тут не всё так просто. Но нет, ты гордо заявила, что освоила начальный курс.

— Я… я поняла… я обещаю, что больше никогда не буду такой самонадеянной. Только помогите ему.

Мистер Кливен смягчился. Подошёл к девочке и положил ей на голову руку.

— Пробуй. Если не попробуешь, не узнаешь на что способна. А я проконтролирую и не дам ошибиться. Действуй.

Гермиона, получив уверение, что за её действиями присмотрит опытный маг, тут же обрела уверенность, достала палочку, чуть прикрыла глаза, собираясь с мужеством. Открыла, упряма сжала губы и уже не колеблясь приступила к диагностике. Некоторые заклинания она повторяла по несколько раз, пока не разобралась в результате, один раз мистер Кливен остановил её, когда она неверно считала данные. Гермиона благодарно кивнула, повторила заклинание. Составив картину, приступила к лечению, точно дозируя уровень вливаемой силы. В колдомедицине как раз в этом и заключалась главная сложность: мало дашь силы — не подействует, много — отравишь организм, когда излишки магии попытаются, фигурально выражаясь, переварить организм пациента. Для того и нужны диагностические чары, чтобы прикинуть что лечить и сколько магии туда подать.

Девочка вся взмокла и чуть не падала от усталости, когда, наконец, котёнок открыл глаза и слабо мяукнул.

— Всё-всё! — мистер Кливен обхватил девочку за плечо и не дал ей упасть. — Всё замечательно. Ты справилась, девочка. Всё. Ерёма! Отведи её в комнату и уложи в кровать. Гермиона не переживай, дальше я присмотрю за котёнком.

Появившийся домовой схватил девочку и исчез вместе с ней. Наставник вздохнул, поднял котёнка и перенёс его в угол комнаты, где уложил на пушистый коврик. Рядом поставил блюдце с молоком. Котёнок видно учуял угощение, издал слабое «мяу» и сунул голову в блюдце. Сначала он лакал несколько неуверенно, по постепенно вошёл во вкус и очень скоро блюдце опустело. Котёнок, слегка пошатываясь, недолго потоптался на коврике, после чего свернулся клубком и мгновенно уснул.

Когда утром Саймон Кливен спустился вниз, он обнаружил сидящую перед котёнком Гермиону, которая поила его из блюдца. Котёнок, ещё не совсем оправившийся после ранения, стоял на ногах не очень уверено, но против ласк не возражал.

Мистер Кливен прошёл мимо и опустился в своё кресло. Девочка сделала вид, что наставника не заметила.

— Обижаешься? Напрасно.

— Это было жестоко…

— Это было необходимо. Ты талантливая девочка и благодаря своей старательности ты сумела освоить курс, который иные проходят в тринадцать-четырнадцать лет. Но именно поэтому у тебя появилось некоторое чувство всемогущества, мол теперь я самая важная лягушка на болоте и всем цаплям покажу, где раки зимуют.

На последних словах Гермиона не удержалась и хихикнула.

— А мои предупреждения, что знания и умения не равны возможностям ты пропускала мимо ушей…

— Я слушала…

— Но никаких выводов не сделала. Никакие таланты не заменят опыта. Ты знаешь кучу заклинаний, но, если растеряешься в критической ситуации, все твои знания окажутся бесполезны. Что вчера и случилось. Я уверен, что ты ответственно подошла к изучению предмета, уверен, что отработала все заклинания и выучила их. Но когда потребовалось применить их на деле, ты растерялась.

— Я просто испугалась, что если ошибусь…

— Разве ты не научилась бороться со страхом? Вот ещё один пример. Ты знала, насколько страх сковывает сознание и мешает трезво мыслить, ты умеешь побеждать его и уже делала это. Так где были все твои умения? И не говори, что я поступил жестоко. Однажды, когда перед тобой будет лежать, истекая кровью, твой друг, ты вспомнишь об этом дне и ещё поблагодаришь за этот урок. Котёнок же… я же рядом был и, если бы стало совсем плохо, помог бы ему.

— А почему мой друг может истекать кровью?

— Молись, чтобы такого никогда не увидеть, но, если вдруг, когда-нибудь такое случиться, лучше ведь уметь оказать помощь. Разве нет? Что касается вероятностей, напомни, когда в магической Англии закончилась гражданская война?

Гермиона повесила голову.

— Я поняла… У вас же уже есть новые занятия?

— Верно. Тренировки в идеальных условиях закончены. Каждое утро, когда занимаешься бегом, бери тренажёрную палочку номер один и на ходу создавай заклинания.

— Я же дыхание собью!

— Конечно собьёшь. Но когда ты начинала только бегать ты задыхалась уже через километр, а сейчас накручиваешь каждое утро по пять и даже дыхание не сбиваешь. Привыкнешь. К тому же будет стимул побыстрее освоить невербальные заклинания.

— Невербальные? Но я читала, что невербальные очень сложные и что осваивать их нужно на шестом и седьмом курсе Хогвартса.

— При усреднённом подходе верно. В твоей книге объяснялось почему так?

— Э-э-э… нет.

— На самом деле, всё дело в практике, а не в возрасте. Невозможно освоить невербальные заклинания, если ты в совершенстве не владеешь обычными. Понимаешь? Когда заклинания у тебя начинают получатся автоматически, не задумываясь о жесте и слове, тогда в один прекрасный момент ты вдруг осознаёшь, что слово тебе и не нужно.

— Значит, невербальные заклинания можно освоить только те, которые знаешь в совершенстве?

— Именно. Потому и начинают изучать невербальные чары на старших курсах, когда у учеников уже наработаны жесты и появился автоматизм в движениях. А вот когда освоишь невербальные чары, то можно переходить и к беспалочковой магии.

— О-о-о…

— Вот именно. Нельзя прыгать выше головы. Двигаться надо потихоньку, шаг за шагом. И я уверен, что ты уже в состоянии освоить некоторые заклинания невербально благодаря постоянным тренировкам. Особенно советую присмотреться к заклинанию отмены. Очень, знаешь ли, может пригодиться, если вдруг на тебя наложат чары немоты. Помнится, мы в детстве в школе любили так подшутить над другими учениками. Пока никто не умеет колдовать невербально, человек становится совершенно беспомощным и не может оказать сопротивления.

— О-о-о, — повторила Гермиона и задумалась, отложив этот момент в памяти. Как некоторые могут шутить над теми, кто беспомощен, она прекрасно знала на собственном опыте, пока не познакомилась с наставником. — И как надо тренироваться?

— На журнальном столике брошюра. Хотя читать будет тяжело, там дореволюционная русская орфография. Справишься?

— То есть она…

— Да. Моё учебное пособие из школы. Ерёма притащил из дома, когда я начал обустраиваться.

— Мистер Кливен, скажите, а как вы перенесли все эти книги из дома? Библиотеку, помнится, про бутылку вина папе рассказывали.

— Гермиона, ты же читала о менорах, понимаешь, что это такое. Полагаю, наш родовой дом до сих пор стоит запечатанным, и туда нет никому доступа. Ерёма же дух дома, он особенно силён именно там. Вся та защита для него словно не существует. Вот и прошу его принести оттуда, если что понадобится. Что же касается тренировок, то просто повторяй заклинание, постаравшись не думать о нём, отвлекись на что-нибудь. Вот в момент, когда заметишь, что уже и не сосредотачиваешься на словах, ты поймёшь, что делать дальше. В брошюре всё подробнее написано. Что касается орфографии… обращайся, если что.

Котёнок довольно быстро пришёл в себя и как-то незаметно освоился в доме. Ходил повсюду с важным видом, выставив хвост трубой, шипел на Ерему, который на появившуюся живность не обратил никакого внимания, хватал всех за ноги, из-за чего приходилось быть осторожным, чтобы не наступить на меховой комочек. Гермиона же в каждую свободную минуту возилась с котёнком, расчёсывала его, кормила… тренировалась в диагностических чарах.

В один из последних дней осени в гости заглянули Грейнджеры. Гермиона как раз устроила очередные игры с котёнком, затащив его на стол и катая по нему небольшой мячик, за которым котёнок с упоением гонялся.

— Гермиона! — возмутилась Эмма. — Разве можно животных на стол тащить?

— Пусть, — успокоил её мистер Кливен. — Котёнок нам сегодня пригодится. Джон, проходи, садись. Я попросил вас всех прийти, потому что сегодня будет очень важный урок… для всех вас. Обычные люди, знающие о магии, редко задумываются, что именно отличает их от магов. Ну, исключая саму магию. Именно об этом мы сегодня и поговорим. Так же я хочу объяснить кое-что Гермионе по поводу кодекса рода, который ей предстоит выучить. Итак, присаживайтесь.

Едва гости расселись за столом, как появился Ерёма и выставил лёгкие закуски, кофе.

— Прежде всего, — начал мистер Кливен, когда убедился, что его внимательно слушают, — необходимо понимать, что человека формирует среда. Многие вещи, которые люди видят с рождения, воспринимаются ими как само собой разумеющееся и они не понимают, как может быть иначе. Соответственно, они и всё вокруг воспринимают иначе. Ребёнок из обычной семьи знает, что электричество опасно и, когда он подрастёт, уже не станет совать пальцы в розетку, для мага же электричество так же непонятно, как для магла магия. Что, впрочем, не мешает некоторым магам пользоваться достижениями прогресса. В основном, это те маги, кто ведёт какие-либо дела в обычном мире. Соответственно и мир воспринимается ими иначе. Вот, для примера, Гермиона, ты не могла бы зажечь свечу на столе.

Девочка кивнула, подобрала лежащие здесь же спички и зажгла предложенную свечу.

— Вот, — протянула она её наставнику.

— Почему ты воспользовалась спичками? У тебя здесь, под рукой лежит волшебная палочка, заклинание ты знаешь. Так почему ты не воспользовалась ею?

— Мне как-то даже в голову не пришло, — растерянно пробормотала она.

— Теперь понимаете в чём дело? — повернулся мистер Кливен к родителям девочки.

— Да, — кивнул Джон. — Только я не понимаю, почему на этом стоит так подробно заострять внимание.

— Сейчас объясню. Как видите, маглы, а также живущие с рождения среди маглов, и маги по-разному воспринимают мир. Соответственно, по-разному они воспринимают и опасности. Гермиона, что ты знаешь о магических клятвах и контрактах?

— Магические клятвы, это клятвы, скреплённые магией…

— М-да… клятва, скреплённая магией… ладно, пусть будет так. И что из этого вытекает?

— Человек не может нарушить клятву без последствий… обычно последствия содержатся в самой клятве.

— Ладно. А контракт?

— Контракт — это обоюдный договор, который к чему-либо обязывает обе стороны.

— Очень удобно, — покивал Джон Грейнджер. — Можно легко обходиться без адвокатов и кучи юристов, судов и прочего. Заключил контракт и гарантировано никто его не нарушит.

— Правда? — повернулся к нему Саймон Кливен. — А если один человек окажется несколько хитрее другого и вынудит заключить невыгодный контракт? Как вы думаете, как можно оспорить магический контракт?

— О… об этом я не подумал?

— Вот именно. А маги такие вещи впитывают с молоком матери. Ни один маг не станет давать какую-либо магическую клятву или заключать контракт, предварительно не обдумав все пункты. Конечно, в мире существует куча стандартных договоров и контрактов, которым не одно столетие, такие, как клятвы наёмников, контракты с телохранителями и тому подобные вещи. Маги эти стандартные контракты и клятвы знают наизусть, и любая попытка какой-либо стороны внести в них изменения вызовет справедливое подозрение. А вот маглорожденные о таких вещах, как правило, не задумываются. Их спасает лишь то, что они, по большему счёту, никому не интересны. Гермиона, потому, если кто-то когда-нибудь предложит тебе в чём-то поклясться, заключить контракт и, если это по какой-то причине нужно и тебе, иначе даже не связывайся, самым внимательным образом изучи все пункты и проверь, можно ли что-либо использовать против тебя или заставить делать что-то, что тебе не понравится.

— Но расторгнуть контракт всё-таки можно? — поинтересовался Джон.

— Как правило, это прописано в самом контракте. Обычно это с обоюдного согласия.

— В таком случае, — задумчиво протянул Джон, — мне непонятно, почему маги не пользуются таким механизмом? — Тот же Тёмный лорд, о котором мы читали. Что ему мешало захватывать магов и принуждать их подписывать с ним выгодный ему контракт?

— Несколько причин. Главная та, что подписанный под принуждением не имеет той силы, что подписанный добровольно. Маг, прежде всего, оперирует желанием. Жест, слово, желание, читали, наверное. И если он подписывает что-то против своего желания, то…

— Понятно, — протянул Джон. — Но ведь так можно обманывать детей магов? За конфету они подпишут любой контракт.

— И тут есть несколько «но». Дети из чистокровных семей защищены кодексом рода, который не позволит заключить какой-либо контракт, который будет принуждать их действовать вопреки кодексу. А заключать какие-либо договора или брать клятвы с детей до одиннадцати лет просто бессмысленно. Первый же магический выброс сметёт все эти клятвы. Невинный ребёнок… это не пустые слова.

— Постойте, но тогда ваш контракт с Гермионой… — встрепенулась Эмма.

— Если вы вспомните его, то все его пункты касались только меня. В случае же нарушений условий контракта Гермионой или вами было прописано всего лишь освобождение меня от всех данных обязательств. Что касается остальных пунктов про последствия… то, освобождённый от всех обязательств, я смог бы устроить их и без вмешательства магии.

— Кажется, понимаю.

— Тем не менее, контракты приносят и пользу. У всех людей есть какие-то секреты, которые он хотел бы сохранить. Но также среди волшебников есть такие люди, которые могут прочитать память. Как от такого защититься? В таком случае можно с тем, кому доверяешь, заключить контракт на сохранение тайны и тогда уже его магия закроет те тайны, которые вы хотите сохранить. И уже никакой, даже самый сильный легилимент не доберётся до них. Гермиона?

Девочка чуть ли не подпрыгивала на стуле от нетерпения. Даже про котёнка забыла, который разлёгся на столе в обнимку с наконец-то пойманным мячиком и предавался заслуженной награде — с удовольствием спал.

— Вы говорили, что родовые дары — это совокупность накопленных знаний и артефактов?

— Верно.

— А как рода сохраняют эти тайны? Ладно, понятно, что детям их никто не открывает, но ведь рано или поздно их нужно начать обучать. А вы сами говорили, что чем раньше начать, тем лучше.

— Опять верно.

— И сопротивление взрослому магу дети оказать не смогут, в случае чего.

— Да.

— И вы сказали, что родовой кодекс защищает чистокровных детей от возможности заключения контракта, который навредит им или роду?

— Сказал.

— Скажите, если я заключу контракт с вами на сохранение тайны, а потом попытаюсь заключить контракт, который обяжет меня рассказать о ней кому-нибудь, что произойдёт?

— Первый контракт имеет приоритет. Второй не сработает.

— Тогда получается, что родовой кодекс — это магический контракт?!

— Молодец. Я знал, что ты рано или поздно сообразишь. Родовой кодекс — это контракт, в котором собираются права и обязанности всех членов рода, а также защищающий тайны рода. С учётом же того, что этот кодекс дополняется и правится в течении столетий, то и сила у него тоже велика. Потому чистокровные рода так ценят его. Этот контракт за века превращается в очень могущественный артефакт, который даёт роду большое преимущество в плане защиты.

— Это ведь тоже огромное преимущество чистокровных перед маглорожденными?

— Именно.

— Но получается, что после одиннадцати лет маглорожденного ребёнка ничто не защищает от разных мошенников? — задумался Джон. — Ладно, до одиннадцати любая клятва сметётся стихийным выбросом, а после?

— После… Понимаете, во второе совершеннолетие, в семнадцать, происходит резкий рост магической силы. И этот всплеск точно так же сметёт все клятвы и заключённые контракты. Иметь же против себя обозлённого мага, вошедшего в полную силу, которого ты когда-то обманул… цель обмана должна быть грандиозной, чтобы рискнуть.

— Как всё сложно, — вздохнул Джон.

— Подумайте вот ещё над чем. Это ведь именно в ваших легендах есть истории о лепреконах, которые соблюдают букву договора, а не его дух. Контракт же… как его не продумывай, всё равно ведь что-то упустишь. Ну, как пример, допустим я хочу получить в услужение мага, обманом вынуждаю его заключить контракт, по которому он обязан подчиняться всем моим приказам. И вот по какой-то причине, я возбуждён, и в сердцах говорю что-то типа: «Да что б меня разорвало!». И идущий рядом мой подчинённый маг выполняет мою просьбу… согласно контракту. И любой магический суд его оправдает.

— Оправдает?

— Да. Видите ли, маги не очень любят подобных хитрецов и в данной ситуации встанут целиком на сторону пострадавшего. Ведь согласно контракту, он обязан выполнять любые мои приказы. Я высказал пожелание, которое он и исполнил. Откуда ему знать, может я таким образом захотел покончить жизнь самоубийством? Теперь понимаете? Такие шутки с магами… гм… как бы сравнить понятнее для вас… О, вот. Это всё равно, что зарядить револьвер с расшатанным курком, взвести его и ходить постоянно с ним приставив к виску.

— Пожалуй, действительно похоже. Но получается, что опасность не очень велика?

— В плане попасть в магическое рабство, невелика. А вот в плане какого-либо принуждения… Нужно быть внимательным. Кстати, Гермиона, вот прочти и подпиши, пожалуйста. — Мистер Кливен протянул девочке бумагу и снова вернулся к разговору. — Сами понимаете, что обмануть можно того, кто сам хочет быть обманутым. Тут нужно просто соблюдать определённые правила.

— А что это? — поинтересовалась Гермиона, возвращая подписанный лист.

— А как ты думаешь?

— Контракт.

— Верно. И о чём он?

— Я пообещала выполнить вашу просьбу и клялась болью. А что это значит?

Мистер Кливен прочитал контракт и посмотрел на Джона с Эммой.

— Теперь понимаете? — Он повернул к ним бумагу. Гермиона, сообразившая, что сделала что-то не так, нахмурилась.

Джон прочитал контракт, нахмурился. Кливен взял столовый нож и протянул его девочке.

— Возьми.

— И что мне с ним делать? — Гермиона растерянно покрутила его в руке.

— Всё просто, — он кивнул на котёнка на столе. — Убей его.

— Что?! — в первое мгновение девочке показалось, что она ослышалась.

— Я тебе приказываю его убить.

— Нет… а-а-а!!! — девочку скрутило от боли, на лбу выступили капельки пота.

— Сидеть! — рявкнул мистер Кливен на вскочивших родителей девочки.

— Что это? — прохрипела Гермиона.

— Боль. Ты поклялась болью, что выполнишь любую мою просьбу. Я её высказал. Теперь, пока ты её не выполнишь, эта боль будет постоянно с тобой.

— Нет… арх… — Девочка сунула рукав кофточки в рот и со всей силы сжала зубы. — Больно… пожалуйста…

— Если хочешь избавиться от боли — убей котёнка.

— Нет, — девочка затрясла головой, брызгая выступившим потом во все стороны.

— Пожалуйста, — простонала Эмма Грейнджер, — не в силах наблюдать за мучениями дочери.

— Пожалуйста?! — рявкнул рассвирепевший Саймон Кливен. — Я для кого тут битый час распинаюсь, рассказывая про контракты, внимательность и последствия?! Эй, ученица, вроде бы у нас недавно был разговор по поводу самоуверенности некоторых?

— Д-да…

— Так чем ты слушала?

— Но… я верила вам…

— Неужели? И что, вера помешала поинтересоваться зачем мне этот контракт? Уточнить детали? И, раз уж он действительно мне был нужен, необходимо было настоять на том, чтобы твои конкретные обязательства и были вписаны. Никаких общих слов и расплывчатых определений! Только конкретика! Так что?

— Я… не… буду… его… убивать… а-а-а… — Гермиона сползла со стула на пол и свернулась калачиком. — Не буду… не буду… не буду…

— По крайней мере упрямство в тебе есть, — вздохнул мистер Кливен. — Я согласен разорвать контракт. Повтори за мной.

— Что?

— Повтори: «я согласна разорвать контракт».

— Я… у-у-у… я согласна разорвать контракт…

Эмма тут же бросилась к дочери, которой явно стало лучше, и она смогла сесть, хотя встать самой сил уже явно не хватило. Так и сидела на полу, глотая слёзы и прижимаясь к матери.

— Это было действительно так необходимо? — поинтересовался Джон, так и не сдвинувшись с места.

— Пусть лучше сейчас это буду я, с этим, пусть и жестоким, но уроком, чем позже какой-нибудь подонок, у которого могут оказаться совсем другие намерения. Вы поняли?

— Я вспомнил, что вы рассказывали про контракты и про ваш, заключённый с нами. Вы сказали, что в нём все пункты касаются вас… Но там был и пункт, согласно которому вы не можете нанести вред ученице, кроме как ради учёбы.

— Что ж… будем надеяться, что ваша дочь такая же внимательная. Опыта не хватает, верно, но именно так он и приобретается. Слова она пропустила мимо ушей, но вот это не забудет. — Мистер Кливен сунул контракт в пламя свечи, которую так никто и не потушил с тех пор, как Гермиона её зажгла. Бросил пылающий лист в тарелку. — Гермиона, я знаю, ты сейчас очень зла на меня. Запомни эту злость… и запомни, что может произойти, если не будешь внимательно слушать, что я говорю. Я не предупреждаю тебя о пустяках… с ними сама набивай шишки. Но от крупных неприятностей я, по возможности, постараюсь предостеречь… показав, что может произойти, если меня не слушать.

— Я… я поняла… мистер Кливен… можете не верить… но я не сержусь… честно… Я сама оказалась дурой… после всего, что вы говорили… я не должна была подписывать.

— Правильно думаешь. И… лучше иди сейчас с родителями домой. Переночуй с ними, поговори. Думаю, вам о многом нужно рассказать друг другу.

— Конечно. — Джон поднялся.

— Гермиона. — Мистер Кливен продемонстрировал книжку в чёрном кожаном переплёте. — Это кодекс рода Мишиных. Пришла пора начать учить его. В нём есть и раздел, касающийся хранителя рода. Его права и обязанности. Принося клятву, ты подпадёшь под защиту кодекса. Это и честь, и тяжёлая ноша. С завтрашнего дня мы приступим к его изучению. После принесения тобой клятвы хранителя, я открою тебе родовые дары.

Глава 19

Обещание своё мистер Кливен начал выполнять на следующий день. Отложив все остальные занятия, кроме утренней разминки и несколько тренировочных боёв на шпагах, он целиком сосредоточился на обучении кодексу рода. Сначала он зачитывал главу, потом объяснял каждый пункт, что он значит и почему был принят, после чего отдавал книгу девочке, которая в свою очередь читала её и потом задавала вопросы, если что оставалось непонятным. За десять дней, благодаря своей памяти на прочитанное, Гермиона выучила кодекс практически наизусть, несмотря даже на то, что написан он был на русском в старой орфографии. На самом деле, учить кодекс наизусть именно сейчас не было никакой необходимости и Саймон Кливен пока на этом не настаивал, объяснив свою позицию тем, что здесь и сейчас для неё намного важнее понимание, а не заучивание. А вот после совершеннолетия ей уже придётся следовать каждой букве кодекса.

— Ты должна понимать зачем этот пункт, о чём он и чем грозит нарушение, а также какие твои права. Учить не нужно, но знать необходимо.

— Я же не виновата, что так быстро запоминаю прочитанный текст, — даже обиделась девочка.

— Да я и не против. Просто объясняю, что мне нужно знать, как ты понимаешь прочитанное, а не пересказ пунктов наизусть.

Правам и обязанностям Хранителя Рода посвящалась последняя глава. В общем-то, во всём кодексе было не так уж и много пунктов, и в основном они касались неразглашения родовых даров, а также исключений, при которых это требование может быть нарушено. Первая глава как раз и посвящалась сохранению тайны. Вторая — права и обязанности главы рода. Третья — рядового члена рода. Четвёртая посвящалась правилам принятия в род обретённых, ну, а пятая, как раз, касалась Хранителя. По сути, Хранитель Рода считался его главой до того момента, пока выбранный им наследник не достигал совершеннолетия. Но и потом, до достижения им двадцатипятилетнего возраста (нечего доверять такое ответственное дело, как дела рода семнадцатилетнему юнцу), права Хранителя оставались очень велики, вплоть до права вето на любое решение нового главы рода. Потом же Хранитель становился что-то типа вдовствующей императрицы, чьи права намного шире рядового члена рода, но чуть меньше, чем у главы. Прочитала Гермиона и почему в Хранители предпочтительней брать обретённых девушек. Покраснела и покосилась на невозмутимого мистера Кливена.

— «Передашь, когда найдёшь достойного наследника и обучишь его», — пробурчала она себе под нос, но возмущаться не стала, всё же она уже была достаточно взрослой, чтобы понимать что к чему, сердилась скорее на себя, что не сообразила раньше.

— Мистер Кливен, скажите, а кодекс можно переписать согласно новой орфографии?

— Нужно. Но я, как носящий клеймо предателя крови не могу внести изменения, ты, если захочешь, сможешь сделать это когда станешь совершеннолетней. Или оставь всё будущему главе рода.

После официального принятия титула Хранителя Рода мистер Кливен снова отвёл Гермиону в библиотеку в тот самый угол, где они уже были однажды. На этот раз девочка кроме смутных плетений увидела контуры двери. Вопросительно посмотрев на наставника и дождавшись его одобрительного кивка, она подошла к стене и толкнула дверь, которую видела только в магическом зрении. Та послушно распахнулась.

— Это одна из родовых защит, — пояснил мистер Кливен, входя следом. — Наш особый способ видеть магию позволяет создать такие заклинания, которые видны только членам нашего рода. До сей поры никому из нашего рода не встречались артефакты, способные показать сокрытое этим способом. То есть, кроме тебя и меня эту дверь не увидит никто другой и, соответственно, не откроет.

—Но вроде бы есть артефакты, позволяющие видеть плетения…

—Очень и очень ограниченно. Поверь, я знаю, о чем говорю. Если бы с этими артефактами всё было так просто, то все маги их бы приобрели. Пусть даже они и дороги, но дело не в этом. Они работают в очень узком… гм… спектре магии. Наш дар позволяет видеть намного глубже. Поверь, эту дверь ни с какими артефактами увидеть не получится. Ну, разве что великий маг что-то почувствует в этом месте.

Дверь выходила на площадку лестницы, ведущую на ещё один уровень подземелий, освещаемый магическими огнями. Вопреки опасениям Гермионы, здесь оказалось сухо, тепло и светло. Подземелье тоже оказалось не очень велико — лаборатория зельевара, склад ингредиентов, склад артефактов и библиотека. Девочка рванула было туда, но была перехвачена мистером Кливеном, который предусмотрительно занял стратегическую позицию между ученицей и книгами.

— Сначала туда, — твёрдо кивнул он по направлению к двери, на которой красовалась табличка с надписью «Хранилище артефактов».

Помещение хранилища оказалось просторным. Гермиона удивлённо огляделась.

— Просто удивительно, сколько секретов скрывает этот дом.

— Магия позволяет творить настоящие чудеса. Особенно с помощью домовых.

— Вы говорили, что в Англии есть домовые эльфы…

— Никогда их не любил. Даже внешний вид их мне неприятен, но… Впрочем, делай выводы сама, наверняка тебе придётся с ними столкнуться. Сказать-то я по ним всё равно ничего не могу, я их только видел, а интересоваться происхождением даже в голову не приходило.

— Вы говорили, что им нужна магия волшебника и что без неё они слабы и несчастны.

— Ну да. Им магию, от них служба. Как-то так. Всё, отставить эльфов. Смотри сюда. — Мистер Кливен подошёл к одной из полок, на которой стояли деревянные ларцы разного размера. Совсем маленькие, в которые разве что колечко положить, среднего размера… самый большой скорее напоминал маленький сундук, чем ларец. Но у всех у них были общие детали: они изготовлены явно из одного дерева и все запирались на магический замок.

Мистер Кливен выбрал один среднего размера и открыл его. Внутри на крышке, донышке и по стенам шла роспись из рун. Рассматривая её, девочка не смогла узнать только пару рун, а про остальные она уже читала. Но, в любом случае, именно вот такое их объединение ей в книгах ещё не попадалось и выглядело необычным.

— Это, — заговорил наставник, — контейнер для проклятых вещей. Та роспись из рун, которая тебя заинтересовала, даёт защиту. Любой предмет, оказавшийся внутри ларца, будет отрезан от внешнего мира. Никакая магия не сможет вырваться наружу, когда ларец будет закрыт. Сами ларцы изготовлены из осины, дерева, которое испокон веков считалось защитой от зла. Если тебе понадобиться такой контейнер и этих не хватит, можно заказать из осины сосуд любой формы, хоть бочку, просто ларцы как-то удобнее. Что касается рун, то способ их нанесения и заклинание активации ты узнаешь, прочитав книгу про артефакты… да-да, в той самой библиотеке. Не переживай, мы потренируемся с тобой в их нанесении. Тоже семейный секрет.

— В них надо складывать вещи, которые вызывают опасения?

— Именно. Драконья кожа тоже хорошо защищает, но это надёжнее. — Идём дальше.

По мере продвижения, мистер Кливен объяснял по какому принципу устроено хранилище и почему стеллажи расположены так.

— Там, — махнул он рукой, — ментальные амулеты. Защита разума и прочее…

— Вы же говорили, что они не очень надёжны?

— Были бы надёжны, люди бы не тратили время на изучение окклюменции. Но предупредить могут… какая-то польза есть. Ты главное пойми, в это хранилище обычные артефакты не попадают. Здесь только очень редкие вещи, либо же изготовленные с использованием родовых даров. Увы, наш род в ментальной магии не очень силён, но защита разума для того, кто занимается снятием проклятий жизненно необходима. Пришлось разрабатывать специфические техники.

— Так то, чему вы меня учили…

— Да. Идём дальше. Это сумки с расширенным пространством и защитой от сканирования.

У стены были разложены… рюкзаки. Девочка взяла один и заглянула внутрь.

— Дополнительная защита. Кладёшь проклятую вещь в ларец, ларец в мешок. Посторонний, даже если сумеет взломать защиту и открыть, никогда ничего там не найдёт. Точнее не найдёт то, что ты уберёшь в потайное отделение — такой вот секрет у этой сумки. Внутри два пространства — одно обычное, куда ты складываешь свои вещи, второе под защитой маскировки, туда убираешь всё опасное, что посторонним видеть не стоит. Тоже полезная вещь.

Девочка согласна кивнула и вернула рюкзак на место.

— Ага, а вот то, ради чего мы сюда и пришли. — Мистер Кливен подошёл к дальней стене, которая оказалась дверью большого шкафа, сдвинул её в сторону, открывая висящие на вешалках костюмы… висящие так, чтобы можно было хорошо рассмотреть и их фасон, цвет, размер. — Драконья кожа, — Саймон Кливен распахнул рубашку, показывая руны с её внутренней стороны, — с дополнительной защитой как у ларцов. — Подогнул штанину у брюк, показывая нанесённые руны и там.

Девочка подошла ближе… кто бы ни был тот модельер, но разнообразием дизайна он не страдал, хотя костюмам были не отказать в некоторой зловещей привлекательности. Во-первых, все они были тёмных тонов, от чёрных, до тёмно-серых. Во-вторых, сделаны из кожи, кроме рубашки. Девочка распахнула её на вешалке… там обнаружилось и нижнее бельё, похожее на пижаму, состоявшую из лёгкой полупрозрачной рубашки без рукавов, которая надевается через голову, и штанишек до колен.

— На бельё меньшего размера руны было не уместить, — пояснил мистер Кливен, заметив удивление девочки. — Гермиона, это не просто костюм, это целая система защиты, которая должна предохранить мага от проблем, если он ошибётся при снятии проклятья. Это как скафандр высшей защиты. Это вот бельё, которое ты крутишь в руках должно защитить тебя от неудобств и служить подкладкой под саму защиту. Штаны и куртка сделаны из кожи дракона, не смотри, что они внешне похожи на бархат. Кожа дракона сама по себе хорошая защита от разных агрессивных веществ и тёмной магии, а руны не пустят эманации к телу. Они генерируют нечто похожее на щит Протего. Заклятие его, конечно, прошибёт, но проклятью требуется время, ведь оно не бьёт, а давит.

— А почему здесь так много маленьких костюмов? А больших всего ничего.

— Надо же, заметила. Всё просто — маленькие предназначены для детей, а большие для взрослых магов.

Девочка удивлённо обернулась.

— Я думала, что именно взрослые снимают проклятья, а дети только учатся.

— Гермиона, снятие проклятий, это как сапёр у маглов. Конечно, есть куча пособий, рекомендаций, теоретических курсов, но человек никогда не станет настоящим сапёром без практики. Только там приобретается настоящий опыт, только обезвредив тысячу проклятых вещей ты сможешь сказать: да, теперь я умею снимать проклятия. Но и тогда ты сделаешь только лишь первый шаг к мастерству. Вот это, — мистер Кливен кивнул на висящие костюмы, — теперь ждёт и тебя. Сначала теория, изучений пособий, методики и всего, что нужно, а потом… потом ты оденешь этот костюм и под моим присмотром начнёшь работать… как это делали поколения рода Мишиных. И ты будешь надевать его перед каждой работой. Потому и нужно так много детских костюмов. К сильным проклятьям их ведь никто не подпустит, а от остальных они надёжная защита. Взрослый же маг… он наденет такой костюм только в очень серьёзной ситуации. А так… большинство проклятий он снимет без проблем и риска, только за счёт опыта. В более сложных ситуациях достаточно той защиты, что маг ставит перед работой. Потому и не нужно этих костюмов большого размера много.

— Понятно… Это значит такое мне и носить?

— При работе. Но можно и носить постоянно. Там, — мистер Кливен махнул в угол шкафа, — ещё и плащи есть. А сейчас выбирай.

— Выбирать? — удивилась девочка.

— Да. Выбирай тот, который тебе нравится. Отсюда ты уйдёшь в нём и именно он станет твоим рабочим костюмом, пока из него не вырастешь. Ради этого мы сюда и пришли. Переодеться можно вон в том углу, там есть ширма. Костюм сам подгоняется по человеку, но в пределах двух-трёх размеров, так что бери немного больше, чем нужно — на вырост.

Девочка задумалась. Прошлась рядом с вешалками, почесала кончик носа. В конце концов она остановила выбор на самом чёрном костюме и отправилась переодеваться. Появившись минут через двадцать, Гермиона вертела головой и изгибалась в разные стороны, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. Чёрные брюки, серая рубашка и чёрная куртка, широкий пояс, на котором были закреплены небольшая то ли сумка, то ли кошель, крепления для ножен волшебной палочки с одной стороны и для кинжала с другой. На ногах у неё были полусапоги без всяких пряжек и застёжек. Ещё к рукавам были пришиты небольшие карманчики для мелочей.

— Загляни в сумочку на поясе за спиной.

Девочка завела руку за спину, нащупала сумочку, расстегнула, и достала пару перчаток, тоже из драконьей кожи. Надела.

— Вот теперь ты в полной форме. Зеркало там.

Гермиона минуты две разглядывала себя в зеркало, вертясь перед ним.

— Костюм ничего так, только он какой-то мальчишеский.

— Он, прежде всего защитный и удобный. Всё остальное неважно. Делать защиту отдельно для мальчиков и отдельно для девочек… как ты думаешь, сколько стоит один такой костюм?

— Думаю, очень дорого.

— Именно. Потому чистая утилитарность, ничего более.

— Ну… думаю, вытерплю. Только что с моими волосами? Они выглядят так, будто я их год не мыла. Сальные какие-то… и назад зачёсаны.

— Это работа защиты. Вообще-то, так защищают свои волосы зельевары, чтобы волос с головы случайно в котёл не попал.

— Я не защищала.

— Ты шапочку одевала.

— Да. Но кто мешает зельеварам делать так же?

— Никто. Некоторые так и делают, но если ты постоянно имеешь дело с ингредиентами, котлами, а также испарениями от них, которые могут быть весьма агрессивным, то такая защита гораздо более надёжна и удобна.

— Ладно, убедили, но мне-то она зачем?

— На всякий случай включили эту защиту в костюм.

— А отключить её можно? Мне не нравится, как выглядят мои волосы.

— Женщины в любом возрасте остаются женщинами, — хмыкнул мистер Кливен. — Самая верхняя пуговица рубашки… нажми на неё и подержи.

Гермиона тут же последовала совету и уставилась в зеркало. Раз и вот уже у неё на голове прежняя растрёпанная шевелюра.

— Когда же ты порядок на голове наведёшь? — вздохнул мистер Кливен.

Девочка хитро посмотрела на него и улыбнулась.

— Я прочитала ваш подарок… книга про косметические чары.

— Даже не буду спрашивать, почему ты ничего оттуда не используешь. Лучше выбери себе плащ.

Плащ не плащ, целая накидка. Девочка закрепила серебряную застёжку и накинула капюшон, превратившись… в тёмную фигуру, чьи контуры сглаживает плащ, полы которого доходят почти до самой земли. И непонятно кто под ним: карлик, мальчик, девочка… а может, гоблин.

Снова покрутившись перед зеркалом, девочка скинула капюшон и чуть раздвинула плащ.

— А он зачем?

— Вдруг понадобиться в дождь прогуляться?

— И всё?

— Ну… фигуру неплохо скрывает и лицо. Удобная вещь для прогулок, например, в Лютном. Да и костюм он скрывает — зачем всем видеть, из чего он? Под ним не видно рук, можно незаметно достать палочку и ударить. Не сковывает движения, зато скрывает их, можно удачно пнуть противника.

— Сколько плюсов, — с плохо скрытым сарказмом пробормотала девочка, снова осматривая себя в зеркало. Пнула перед собой… взметнулись полы плаща, но движения не замедлили. Удивлённая девочка повторила пинок… полы плаща словно предвидели удар и сами в последний момент ушли в сторону от ноги.

— Ты в нём никогда не запутаешься.

Гермиона стремительным шагом прошлась по коридору, взмахом руки откинула полы плаща за спину, и он плавно опустился.

— Красиво…

— Гм. Не удобно? Тепло? Только красиво? Ладно, идём дальше. Помнишь место, где лежат сумки? Идём выбирать тебе подходящую.

У сумок девочка надолго не задержалась, поскольку все рюкзаки были примерно одинаковые. Подобрала подходящий по размеру и ухватила за ручку. После по совету наставника уложила внутрь несколько ларцов. Взвесив сумку в руке и убедившись, что лежащие вещи никак не ощущаются, ни по весу, ни по размеру, удивлённо покачала головой. Даже заглянула внутрь, но тоже ничего не разглядела. Только когда сунула руку внутрь, сумела достать один из ларцов. Убрала его обратно.

— Идём, у себя в комнате наиграешься, нам ещё книги тебе отбирать.

Услышав волшебное слово «книги», Гермиона моментально убрала ларец и закинула сумку на плечо.

— Я готова.

— Ещё один момент. — Мистер Кливен подошёл к одному из ящичков в стене и выдвинул его. Там, на шёлковой подкладке лежали небольшие серёжки. — Знаешь, что это?

Гермиона включила магическое зрение и изучила украшение.

— Не очень понятное. Какие-то ограничители.

— Ограничители магии, верно.

— Ограничители магии? Зачем её ограничивать?

— Гермиона, послушай меня внимательно… Я не буду тебе ничего приказывать, просто совет. Последовать ему или нет… решать тебе. Посоветуйся с родителями. В самом начале, когда мы только познакомились, я рассказывал про то, какие бывают маги.

— Чистокровные, полукровки, маглорожденные, обретённые.

— Верно. Но нас интересуют последние два. Выявить разницу между маглорожденным и обретённым можно двумя способами — через ритуал и наблюдением. Обретённые всегда сильнее маглорожденного… всегда. По уровню силы он может превосходить даже чистокровных магов. На первых курсах этой разницы почти нет, она становится заметна позже, но становится. Если ты наденешь эти серьги… они изменят восприятие твоей магии и придавят её… Ты станешь слабее… заметно слабее.

— И… зачем мне может понадобиться надеть их?

— Обретённые — ценность в магическом мире. Как только кто-нибудь поймёт кто ты… ты станешь фигурой в игре… и далеко не королевой. Потому я рекомендую, пока не подрастёшь… пока не наберёшься опыта и не разберёшься кто есть кто, лучше спрятаться. Можешь показывать свои теоретические знания, говорить, что стремишься доказать всем, что и маглорожденные могут быть не хуже чистокровных…

— Я стану клоуном.

— Возможно. Но знаешь… люди зря боятся посмеяться над собой. Только очень сильные способны на такое. И ещё… обезопасить себя можно несколькими способами. Самый очевидный стать настолько сильным, что никто с тобой не захочет связываться. Второй — стать никому не интересным. Это не значит превратиться в серую незаметную мышку. Как ты говоришь, над клоунами все смеются, но ни никто не принимает их всерьёз. И никто не станет присматриваться к таким внимательней. Клоун, невежда… вариантов как стать никому не интересным даже будучи на виду много. Да хотя бы из твоего опыта. Помнишь, как ты пыталась подружиться со всеми в школе и как все от тебя бегали?

Воспоминание было не очень приятным и Гермиона нахмурилась, но, подумав, вынуждена была признать правоту наставника. Сейчас, после обучения у мистера Кливена, вспоминая какой была до этого, она прекрасно видела свои ошибки и понимала, что и сама бы сейчас не стала бы заводить дружбу с такой, как она тогда.

— Не очень приятное воспоминание.

— Я же сказал, как пример. Можно ещё попробовать играть серую незаметную мышку… но ведь это не для тебя, не с твоим характером такое сыграть, не хватит у тебя актёрских способностей и терпения. Это же не на день-два и даже не на месяц. Ты не выдержишь такой игры. Зато, если убавить твою силу… в глазах чистокровных из-за твоих амбиций, но без силы ты станешь выскочкой-грязнокровкой, которая слишком много о себе воображает. А силу в магическом мире ценят очень высоко.

— Я… даже не знаю…

— Из минусов такого выбора: тебе станет труднее познакомиться с чистокровными, встанешь на один уровень с другими маглорожденными, то есть никому не интересной, к тебе будут относиться пренебрежительно, игнорировать. Из плюсов…

— А есть и они? — с некоторой ехидцей поинтересовалась девочка.

— Есть. Так вот, из плюсов: если ты с кем-то подружишься, то можешь быть уверена, что он дружит именно с тобой, а не с обретённой, на которую ему показали родители. К тебе будут пренебрежительно относиться чистокровные, но, если ты сумеешь завоевать их уважение с ограниченной силой, то будешь уверена, что они уважают тебя как человека, а не как некий приз для усиления рода. Ну и последнее… Чтобы твоя магическая сила росла — нужно упражняться. Если её искусственно ограничить… твои тренировки будут подобны занятиям под грузом. Тяжело, но когда ты избавишься от груза…

— Стану сильнее, чем если бы не ограничивала силу?

— Верно. Но чтобы почувствовать разницу, ты должна носить ограничители года три, не меньше. Не обязательно подряд, на каникулах можешь снимать их и заниматься здесь, в доме. Подумай об этом.

Гермиона задумалась… очнулась только в библиотеке… оказавшейся не настолько большой, как она надеялась.

— Не хмурься, — хмыкнул маг. — Это же скрытая библиотека, здесь только те книги, которые касаются родовых даров. Значит так… Видишь, все полки имеют свой цвет. Красный — на них стоят книги, которые рассказывают о проклятиях. Механизм, особенности, типы, в общем всё, что известно.

— Не очень много, — огляделась девочка.

— На самом деле разновидностей проклятий не так уж и много. Всё многообразие их всего лишь плод воображения не очень здоровых людей.

— Не очень здоровых, мистер Кливен?

— А разве нормальный человек будет накладывать проклятья, чтобы навредить кому-то? Гермиона, на самом деле девяносто процентов всех проклятий, с которыми тебе придётся иметь дело, стихийны.

— Это как? — искренне удивилась девочка.

— Очень просто. Идёт маг в плохом настроении, спотыкается и в сердцах высказывается: «Будь проклят этот булыжник». Слово же у мага имеет очень большой вес, я не просто так предупреждал тебя всегда, чтобы ты была внимательней к своим словам… Так вот, как результат, несчастный булыжник получает свою порцию негатива. В этом, кстати, и есть суть тёмной магии.

— Тёмная магия?

— Магия, основанная на эмоциях. Магия это?..

— Слово, жест, воля.

— А если добавить эмоции, она усилит магию?

— Эм… Наверное, да.

— А эмоции бывают светлыми и тёмными…

— Светлые… радость, восхищение? А тёмные гнев, ярость, ненависть?

— Точно. Надо же, кое-что помнишь… ладно-ладно, не дуйся. Очень хорошо, что помнишь. Так вот, ярость, гнев, ненависть очень яркие чувства и вызвать их можно гораздо легче, чем светлые. Магия, в которую добавляют эмоции, и делится на светлую и тёмную в зависимости от тех чувств, которые в неё вкладываются. Именно это тёмная и светлая магия, а вовсе не то, что сейчас подразумевает министерство, если ты помнишь ту официальную брошюру с перечислением тёмных заклинаний.

— Помню, но я так и не поняла принцип, по которому то или иное заклинание причислили к тёмным, а тем более не поняла с ритуалами. Ведь, если исходить из ваших слов, ни один ритуал не может быть светлым или тёмным, даже с жертвой. Ведь эмоций в него никогда не вкладывают.

— Именно. А принцип я тоже не понял. Но главное не в этом. Как я говорил, вызвать тёмные чувства проще, и они ярче… Заклинание будут очень сильными… очень… И слабые люди, которые хотят стать сильными не прикладывая стараний, полагают, что этот путь самый короткий к могуществу. Предупреждения более опытных магов они игнорируют, считая, что те не дают им сравняться с ними в могуществе. Но эта дорога очень обманчива, хотя и заманчива… для слабых духом. Раз воспользовавшись, очень трудно вернуться. Ведь магию не обманешь. Она требует не имитации чувств, а настоящих. Настоящую ярость, настоящий гнев и такую же ненависть. Только тогда всё работает. Маг вынужден постоянно подпитывать себя ими, постоянно быть в гневе. Трудно сохранить рассудок в целости под таким давлением. Дальше сама догадаешься что происходит?

— Маг сходит с ума?

— Именно.

— А лорд Волдеморт не мог…

— Трудно сказать… Исходя из того, что я читал про него, вряд ли. Он слишком умён был, чтобы влезть в такую примитивную ловушку для слабаков.

— Но я читала, что его считают мастером тёмных искусств.

— Я тоже таковым считаюсь, потому никогда в такое не вляпаюсь. Тёмные искусства и тёмная магия очень разные вещи. Нужно ведь в совершенстве разбираться в таких вещах, чтобы противостоять тому, кто практикует тёмную магию. Ладно, об этом мы ещё тоже будем говорить подробнее позже, а пока вернёмся к нашим баранам… то есть проклятьям. Так вот, стихийные проклятья характеризуются бесцельностью воздействия и давлением на эмоции. Рядом с проклятым камнем люди начинают ощущать тревогу, которая может перейти в депрессию, если долго находиться рядом. Если камень вмуруют в стену дома, люди, живущие в нём, начнут часто болеть, их постоянно будет охватывать тревога. Если услышишь историю о старом доме, в котором раздаются подозрительные шумы, людей охватывает страх, кажется, что на них смотрят… почти наверняка это результат такого проклятья.

— И насколько они опасны?

— Если не находиться рядом постоянно, то совсем не опасны, но всё же лучше проклятье убрать.

— Это верно.

— Ну да. Тем более и сложности особой нет, никто же не позаботился, чтобы защитить это проклятье. А вот то, что творят люди… тут другое. Такие вещи, как правило, могут воздействовать на ментальном фоне, чтобы поработить разум и заставить что-то сделать. Как правило, это возбуждение какого-нибудь желания, чтобы заставить человека сделать что-то, что запустит проклятье.

При этих словах Гермиона поморщилась и погладила волосы, видно вспомнив, как почти сутки щеголяла в ядовито-зелёной раскраске.

— Да-да, именно так. Если проклятье адресное, то оно воздействует на человека, заставляя его поверить, что он сможет получить что-то важное, что-то нужное именно этому человеку.

— Но ведь для этого проклинающий должен знать, что этому человеку нужно?

— Конечно. И чем лучше он его знает, тем больше вероятность, что всё получится. Потому я всегда предупреждаю тебя об осторожности. Никогда не расставайся с сигнальными амулетами, будь внимательна и, если вдруг почувствуешь желание что-то сделать, что-то, что тебе несвойственно, сразу блокируй разум и уходи от этого места. Приготовься, прими меры безопасности и только тогда возвращайся и осмотрись. Ни в коем случае не действуй поспешно. Тут, как на минном поле — ошибиться можно только один раз. Но мы ещё поговорим обо всём этом. Пока вернёмся к библиотеке. Значит, красные полки — всё о базовых проклятьях. Чёрные полки — сами проклятья и их разбор с выделением характерных плетений, по которым можно определить тот или иной тип. Проклинающий будет стараться спрятать базовые узлы под всякими ложными плетениями, защитой, обманками. Задача сапёра — отыскать их. Как только определён тип — можно применять отработанные схемы, которые описаны в книгах на зелёных полках. Определила тип, считай задача решена. Дальше всё зависит от твоей внимательности и точности в действиях. На жёлтых полках книги с описанием конкретных примеров и ситуаций, написанных теми, кто эти проклятья снимал. Всё. А сейчас я отберу для тебя книги, и мы начнём первый урок…

Дальше начались тяжёлые будни… Ради обучения родовому искусству мистер Кливен отпросил девочку из школы и целыми днями занимался с ней исключительно родовыми дарами. С утра разминка, как обычно, фехтование, потом несколько общих занятий по теории магии, а вот дальше уже шла настоящая учёба без снисхождений и жалости, учёба, по которой мистер Кливен требовал только превосходных знаний.

— Почти выжил не бывает, — повторял он. — Ты либо жива, либо нет.

Месяц шла теория с заучиванием массы информации, структур плетений типовых проклятий, а также тренировка с их наложением на предметы, с последующим изучением под магическим зрением, когда мистер Кливен указывал на характерные ошибки. Потом Гермиона должна была придумать способы защитить проклятый предмет об обеззараживания. После чего наставник с книгой в руках доказывал, что ничего нового девочка не придумала и демонстрировал описанные в ней те приёмы, которые она применяла…

— Я ведь должна снимать проклятья, а не накладывать их, — стонала девочка, у которой уже к вечеру пухла голова от информации, которую нужно было заучить, а потом ещё на практике показать, что информация не только заучена, но и освоена и понята.

— Пока ты не будешь чувствовать проклятья, пока не поймёшь, как всё происходит, не прочувствуешь, ты не сможешь их снять. И не вспоминай все те проклятые предметы, что я подсовывал тебе, это была тренировка очень далёкая от реальности.

И снова занятия. К концу месяца Гермиона вдруг почувствовала то, о чём говорил мистер Кливен. Когда встаёшь с мыслями о проклятиях, когда засыпаешь с мыслями о них, когда в голове постоянно крутятся схемы и расчёты, а ты накладываешь по сотне проклятий в день… в один прекрасный момент вдруг нутром понимаешь, что где и как происходит в процессе. Довольный наставник ещё несколько дней погонял девочку и убедившись, что она действительно начала ощущать плетения с тёмной аурой, разбираясь с ними практически моментально, он утомлённо откинулся на спинку кресла.

— Ну вот и умничка, — выдохнул он. — Вот и молодец… Я боялся, что ты не выдержишь… очень боялся. Я знаю, как это тяжело…

Сама Гермиона валялась на ковре, впервые за долгое время найдя время поиграть с котёнком, который от радости оккупировал живот девочки, по которому постоянно вертелся, громко урча.

— Я думала с ума сойду, — буркнула она сердито.

— Да… тяжело… На самом деле то, чему я тебя сейчас учу, лучше было бы изучать позже, когда тебе было бы лет тринадцать-четырнадцать… и не за полтора месяца, а за полгода.

— Но зачем тогда такая гонка и спешка? — искренне возмутилась девочка. — Я люблю, конечно, учиться…

— Что тебе очень сильно помогло.

— Но на этот раз я бы не отказалась чуть притормозить.

— Да… я бы тоже, — рассеянно отозвался мистер Кливен. — Только боюсь, что времени совсем не осталось…

— Не осталось времени? — удивилась девочка.

— Что? — очнулся мистер Кливен от задумчивости. — А-а-а… я имею в виду, что скоро ты пойдёшь в Хогвартс и у нас не останется времени на занятия.

— Понятно-о-о… — протянула Гермиона, подозрительно поглядывая на учителя — чувствовала, что он о чём-то не договаривает, но она также знала, что если он не хочет говорить, то ни за что не скажет.

— Вот и хорошо. Завтра отдохнёшь, а послезавтра пойдёшь в школу. И будь готова в выходные, мы перейдём к следующему этапу обучения, мне только нужно будет провести кое-какие подготовительные мероприятия…

Гермиона вздохнула. Впервые в жизни она не знала, радоваться ей новым занятиям или нет.

Глава 20

Вопреки ожиданиям (и страхам, чего уж лукавить) Гермионы суббота началась (после утренней тренировки — это святое) с посещения Гринготтса, где мистер Кливен открыл для девочки счёт и даже положил туда две тысячи галеонов.

— Не возражай, они тебе пригодятся.

Спорить девочка не стала, понимала, что если наставник сделал так, значит есть необходимость. Вместо этого она задала другой вопрос.

— Скажите, а у вас на родине тоже гоблины заведуют деньгами?

— Нет. Помнишь, я тебе давал читать сказания и легенды народов мира?

— Да. А какое отношения они имеют…

— Подумай.

Девочка наморщила лоб.

— Вы хотите сказать, что они рождаются не на пустом месте?

— Именно. Гоблины — это из легенд западной Европы. У нас о них ничего не было известно пока не пошло соприкосновение цивилизаций, но это уже новое время. До революции у нас были отделения гоблинов, но именно отделения, не имеющие такого влияния, как у вас.

— А кто у вас делами заведует?

— У нас нет… не было при мне такой монополии за кем-то. Если вспомнишь, то в наших легендах нет ничего про волшебных существ, которые бы имели какое-нибудь отношение к золоту. А люди не очень надёжны, когда дело касается золота. У вас гоблины ещё выполняют роль хранителей ритуалов.

Девочка задумалась.

— Кащей. Там царь Кащей над златом чахнет…

Кливен рассмеялся.

— Ну так на то он и царь, ему по должности положено.

— Так кто у вас отвечал за хранение денег?

— Оборотни.

— Что?!

— Не удивляйся, не такие, как у вас. Природные. Читала про Медной Горы Хозяйку?

— Это сказки Бажова?

— Да.

— Конечно.

— Вот ей эти оборотни и подчиняются. Хозяйка Медной Горы это на самом деле не имя, а титул. Просто Бажов, когда записывал легенды, либо не так понял, либо сознательно исказил. Предводитель оборотней-кошек.

— Есть оборотни кошки?

— Точнее земляные кошки. Хранители кладов в Уральских горах. Магических кладов. Понимаешь?

— Хранилища магов? То есть хранилища магов России на Урале?

— Точно. Где-то там и хранилище рода Мишиных. Будет время, навести, в записях есть инструкция как туда попасть. Да даже если и не найдёшь, спроси любого мага, как попасть в хранилище, он скажет. Там много интересного есть, кроме денег.

— А как же революция?

— А что революция? Думаешь земляным кошкам есть до этого дело? Они никого, кроме законных владельцев к ним не пустят. Ты Хранитель Рода, так что тебя пустят. Одна беда, чтобы получить доступ к хранилищу рода, надо прибыть лично, ведь кроме меня другого Мишина нет, а мне путь в Россию категорически заказан.

— Но оборотни?

— Гм… понимаешь, ваши оборотни — это люди, которые в силу обстоятельств превращаются в волков в полнолуние. Это проклятье. А Земляные кошки — именно кошки, которые научились принимать облик людей. Так им проще с магами общаться. Их хоть и зовут оборотнями, но на самом деле оборотнями они не являются. Кстати, с гоблинами вашими у них давняя вражда. Гоблины одно время носились с идеей открыть филиал банка на Урале, но земляные кошки воспротивились. Из-за этого чуть война не началась даже. Кстати и почту у нас доставляют не совы, а гамаюны — птицы с женской головой.

— Я про них читала в ваших книгах… Вроде бы по легендам они вестники богов.

— Ха. Так вспомни, кто легенды придумывал и что простые люди могли подумать о магах, от которых и к которым они летали. Кстати, насколько я знаю, экспорт этих птиц запрещён, потому кроме России нигде их не встретить. Ну если только они послание за рубеж доставляют.

— А почему так?

— Потому что их, в отличие от ваших сов, перехватить практически невозможно. И их не видно в полёте, они появляются только на финише и перемещаются в высших сферах, потому очень быстрые. Гамаюны и их разведение — самый большой секрет магической России. К тому же у них ещё и кое-какой разум есть. Не человеческий, но поумнее сов будут. Так, лекция окончена, нам надо успеть ещё переодеться и на работу.

— Э-э-э… какую работу?

— А я тебе не сказал? — удивился мистер Кливен. — Я тебе работу нашёл. Семьдесят галеонов за сеанс.

— Какой сеанс? — совсем растерялась девочка.

— Помнишь, что я тебе говорил про снимающих проклятья? Что для них важно?

— Практика.

— Именно. Вот и будешь снимать проклятья с предметов. Под моим присмотром, конечно, но самостоятельно. Для того и счёт тебе открыл, туда и будут складываться твои гонорары. Всё, нам надо спешить, а то опоздаем. Нельзя опаздывать в первый рабочий день.

Совершенно ошарашенная девочка, едва они появились дома, отправилась переодеваться в тот самый защитный костюм, который она выбрала в хранилище. Причём наставник настоял, чтобы она экипировалась по полной. То есть с правого бока у девочки висел подаренный кинжал, а палочка была подвешена слева наподобие кортика в специальных ножнах. Вроде бы свободно лежала, но девочка как-то ради эксперимента попыталась вытрясти её из ножен, так палочка даже не шелохнулась. Кстати, ножны были выполнены из металла и укреплены дополнительно магией, так что сломать их и палочку в них та ещё задачка. Зато стоило ладонью коснуться выступающей рукояти, как волшебная палочка сама прыгала в руку. И метательные ножи… Пара за спиной и по паре на каждой ноге, закреплённые на бедре. Ещё на поясе появилась специальная сумка, куда убирался рабочий инструмент снимающего проклятья — специально заколдованный блокнот для расчётов и копирования плетений проклятья для анализа.

Гермиона хмуро оглядела себя со всех сторон в зеркало и поспешно накинула плащ, чтобы скрыть всё то хозяйство, что сейчас было подвешено к её поясу и ногам.

— Словно на войну собралась… чувствуя себя Бэтменом.

— Ну в Лютном переулке всегда стоит быть осторожным. Ты, кстати, забыла рюкзак с контейнерами для проклятых вещей.

Гермиона мрачно посмотрела на наставника и потопала наверх, нарочно стараясь шуметь погромче, выражая таким образом протест… сама не понимая против чего.

Переместились они не на само место работы, а чуть в стороне. На вопрос девочки, почему так, мистер Кливен заметил, что ещё не сошёл с ума доверять кому-то в Лютном.

— В конечной точке аппарации маг всегда практически беззащитен, пока не пришёл в себя после перехода. Можно голыми руками брать. И если ты знаешь, куда именно аппарирует твой враг, достаточно дождаться его там, а дальше… справится даже ребёнок. Потому, на будущее, никогда не аппаририруй дважды в одно место, если только это место не защищено, как, например, мой дом. И если идёшь на встречу с кем-то, аппарируй подальше от нужного места. Лучше немного размяться и пройтись пешком, но быть во всеоружии, чем полениться и попасть в засаду. Идём. И накинь капюшон, незачем, чтобы кто-то видел твоё лицо. Не снимай его, пока я не скажу… Перчатки тоже надень.

Девочка выполнила просьбу. Ей и самой неуютно было в этом мрачном переулке.

Миновав несколько перекрёстков узких улочек, они вышли к небольшому двухэтажному дому и прошли внутрь. Дом оказался лавкой, в которой на полках были разложены какие-то непонятные вещи, а также стояли ряды из различных склянок разнообразных форм и размеров.

Хозяин лавки, увидев их, тут же вышел навстречу, с сомнением оглядывая закутанную в тёмный плащ фигуру.

— Это и есть ваш эксперт, мистер? Что-то он не выглядит солидно.

— Вам солидность или результат, господин Корхейн?

Владелец лавки хрипло рассмеялся.

— Тоже верно. Но учтите, я плачу за результат. Нет результата, нет денег.

— Мы не имеем дело с проклятыми вещами высшей категории, с остальными разберёмся. Мои условия вам известны.

— Да-да. Комнату я вам уже приготовил, всё, как просили. Вещи для обеззараживания там же на столе, проходите.

Мистер Кливен кивнул Гермионе и прошёл в небольшую комнату, по центру которой стоял стол и два стула. На полке, прибитой к стене над столом лежали, очевидно, те самые проклятые вещи, что хозяин и подтвердил.

— Их и надо обезвредить.

— Я понял, Корхейн.

Хозяин кивнул и хотел уже было уйти, но его остановил Кливен.

— Ещё один момент… Мой спутник иногда будет приходить без меня, но его лица тебе видеть не нужно…

— Мистер, в Лютном любопытные долго не живут. Мне не интересна личность вашего спутника пока он выполняет свою работу.

— Само собой. Но как вы узнаете, что он — это он, а не кто-то, надевший плащ с капюшоном?

— Тоже верно, — озадаченно нахмурился Корхейн.

— Найди в своих закромах какую-нибудь приметную вещичку, которую нельзя подделать и дай моему спутнику. Предъявил её, значит личность установлена.

— Хорошая идея, — обрадовался Корхейн. — Ещё что надо?

— Нет.

Едва хозяин лавки вышел, как мистер Кливен тут же запер дверь, приклеил на неё бумажку с рунной записью и подал на неё силу, активировав дополнительную защиту.

— Запоминай, что я делаю, — посоветовал Кливен ученице. — Ты должна будешь делать так же. Впрочем, первое время я с тобой буду приходить, научишься. Всё, можешь снять плащ.

С видимым облегчением девочка скинула с себя плащ, свернула его и повесила на спинку стула.

— Это и есть работа? — возмутилась она. — Это же притон какой-то!

— Не преувеличивай. Всего лишь лавка запрещённых к продаже вещей… разных вещей, попадающих к владельцу самыми разными способами. А поскольку в Лютном нет привычки подавать в суд за некачественно проданный товар, здесь сразу за такие шутки убивают, то владелец должен убедиться, что попавшая к нему вещь безопасна и что в ней нет никаких скрытых ловушек. Поэтому здесь просто идеальный полигон для тренировок. Поверь, такого разнообразия самых разных проклятий и магических ловушек, как здесь, ты больше нигде не увидишь.

— Я рада, — в голосе девочки звучало что угодно, но не радость. Правда мистер Кливен не обратил на это никакого внимания.

— Итак, — начал он, — приступим. Первое правило: чем меньше прикасаешься к подозрительной вещи, тем лучше. Ментальные щиты выставила?

— Да.

— Молодец. Значит, чем меньше касаешься, тем лучше, потому делаем так. — Мистер Кливен достал палочку и пролеветировал первую попавшуюся вещь с полки на стол перед собой. — Второе: внимательно осматриваем её, прислушиваясь к себе, ищешь нет ли попытки воздействия, не появилось ли какое подозрительное желание.

Гермиона мрачно покосилась на непонятную фигуру на столе, то ли фигу, то ли осьминога, то ли пня.

— У меня появилось желание, — буркнула она, — разбить эту штуку и стереть в порошок.

— Я сказал подозрительное желание, а это вполне естественное, если глядеть на эту вещь. Кстати, вот тебе ещё урок, такие уродливые вещи редко бывают проклятыми. Проклятые вещи, как правило, обворожительно красивы или кажутся таковыми. Они ведь должны привлекать внимание, заманивать в свои сети, а не отпугивать, вызывая желание сразу же уничтожить при первом взгляде. Итак, начнём. Ты следи внимательно, что я делаю, потом ты работать будешь.

И понеслось… Гермиона теорию знала. Потому понимала, что именно делает наставник, но вот то, как он это делает… Активировав магическое зрение, девочка самым внимательным образом изучала анализирующие заклинания, наблюдала результаты отклика.

— Твоё мнение? — вырвал её из задумчивости голос мага.

— Чист.

— Что эта штука делает, по-твоему?

— Отвлекает внимание. Точнее привлекает к себе, заставляя человека не замечать больше ничего. Похоже на дезиллюминационные чары наоборот.

— Молодец. Как видишь, ничего сложного. — Мистер Кливен кратко набросал на листке суть магического предмета, прикрепил лист к нему и скинул в стоявший у стола ящик. — Попробуешь сама или ещё посмотришь?

— Если можно, посмотрю.

— Конечно. Следующий предмет.

Иногда было сразу всё понятно, иногда мистер Кливен задумывался и проводил дополнительные тесты. Один раз даже достал свой блокнот, аналог того, что лежал в специальной сумке на поясе Гермионы, и старательно зарисовал плетение, попросил девочку сделать тоже самое.

Девочка, уже забыв обо всём, с увлечением окунулась в увлекательный мир плетений.

«А ведь это очень похоже на решение головоломок», — вдруг подумалось ей. — «Нужно распутать клубок и найти выход. Да, головоломок опасных, но это даже волнительно… и очень интересно». Решив так, она тоже отдалась работе. Мистер Кливен, заметил, что ученица увлеклась, отошёл в сторону и только наблюдал. Вот ей попалась явно проклятая вещь, но привыкнув к обычным, где нужно было только понять суть предмета, девочка не сразу заметила ловушку. Чёрный луч выстрелил в неё, Гермиона отшатнулась, но уклониться не успела и луч ударил ей в грудь… стул откинулся, и девочка рухнула на пол. Полежала, пытаясь сфокусировать взгляд. Слегка придя в себя, пошатываясь, она поднялась.

— Что это было? — поинтересовалась она.

— Ты не заметила проклятье и схлопотала от него, — пояснил мистер Кливен, даже не шевельнувшись, чтобы помочь. — Если бы не костюм, ты уже в полной мере успела бы оценить результат своей безалаберности.

— То есть вот это тошнота и круги перед глазами — это не результат проклятья?

— Самая безобидная его часть. Потошнит и перестанет.

— Не очень хорошая ваша защита, если пропустила такое.

— Защита хорошая, а эта дыра в защите была оставлена специально.

— Эм… специально?

— А как ещё научить молодых оболтусов внимательности и осторожности? Пока они не схлопочут таких вот ощущений, думать не начнут. А некоторые хитрецы вообще специально заставляли сработать проклятье. После этого с ним проще ведь разбираться. И не хмурься, зато теперь ты поняла, как важна осторожность и внимательность. Ещё парочка уроков и совсем запомнишь… в подкорку войдёт. Нельзя слишком полагаться на защиту — главное твоё оружие — твой ум, а не эта защита. Вот и используй его. Что сидишь? Продолжай. Теперь ты обязана разобраться с тем, что лежит перед тобой.

Девочка вздохнула. Работа снова перестала ей нравиться… пока тошнота не прошла, и она увлеклась снова. Ей и правда понравилось решать головоломки. Некоторые из проклятий явно были стихийными, другие кто-то старательно накладывал, маскируя и пытаясь обмануть тех, кто будет смотреть. С такими приходилось повозиться.

— У меня уже глаза болят, — пожаловалась девочка.

Мистер Кливен оценил количество оставшихся предметов.

— Понятно… — Объяснил недоумевающей девочке. — Я не знал, со сколькими ты справишься, потому оставил в контракте свободное место в количестве обязательных к очищению предметов за сеанс. Сверху уже пойдёт за отдельную плату — десять галеонов штука. Сейчас можно заполнить его.

К удивлению Гермионы, хозяин лавки остался жуть как доволен и даже не пытался этого скрыть, когда обнаружил ящик обезвреженных предметов с их описанием. Без споров дописал контракт, снова его скрепили.

Уже позднее Гермиона поняла причину радости Корхейна. В магическом мире гарантировано качественно занимались таким делами две конторы: одна от министерства, другая от гоблинов. Были ещё одиночки, делающие похожу работу на свой страх и риск, но… риск в этом случае оказывался весьма велик. Простые проклятья одиночки снимали, но сложные ловушки могли и пропустить. А сотрудники министерства и гоблины давали гарантию на свою работу. Проблема для таких людей, как Корхейн, заключалась в том, что для сотрудников министерства требовалось предъявить документ, подтверждающий, что предмет принадлежит ему и приобрёл он его законно. Гоблины же такими вещами не заморачивались и за деньги делали всё, что попросят… За очень большие деньги. За работу, которую сейчас сделали она с учителем гоблины запросили бы тысячи две галеонов. Впрочем, и у министерства тариф не маленький — восемьсот галеонов. Так что их работа для Корхейна и в самом деле золотое дно. Другой вопрос, как мистер Кливен сумел доказать свою квалификацию и убедить Корхейна их нанять… Поразмышляв, девочка поняла, что не хочет узнавать ответ.

Так с той поры и повелось. Они появлялись в лавке Корхейна каждый вечер, выполняли свою работу, получали деньги и уходили. Гермиона чувствовала, как с каждым разом растёт её мастерство, нарабатываются навыки, приобретается опыт. Прав был мистер Кливен — один сеанс в лавке стоил нескольких дней изучения теории. Правда, первое время девочку слегка напрягало, что они помогают по сути в воровстве. Ведь вещи эти явно приобретены незаконно. Наставник, узнав о сомнениях девочки, высмеял её.

— Помнишь ту милую брошку, которая, если её наденет девушка, обеспечит ей рождение уродца?

Гермиону передёрнуло.

— Конечно.

— Как думаешь, тот, кто её сделал, был хорошим человеком?

— Если бы он мне попался, я бы… я бы…

— Не стоит произносить угроз, если не сможешь их выполнить. Убьёшь? А сможешь? Если не уверена, то и не говори. Но я тебя понял. Так вот, проклятье недавнее, то есть брошь пришла не из прошлых веков, и владелец её скорее всего ещё жив. Сделать такую вещь очень непросто, ты сама понимаешь.

— Да… если подумать… Тут нужна жертва и не одна… скорее всего вырезанный плод какого-то животного, ритуал… мерзость.

— Именно. То есть брошь делали специально, а значит готовили её в подарок определённому человеку. Но до него она не дошла.

— Почему?

— Потому что такие вещи после использования уничтожают, а не выкидывают. Это ведь улика. И её владелец скорее всего сейчас носом землю роет, возможно и найдёт.

— Но сейчас она уже безопасна.

— Именно. А если бы ты её не обезвредила? Ты действительно думаешь, что её надо было вернуть законному владельцу?

— Нет!!!

— Вот видишь.

— Но остальные вещи…

— А что остальные? Ну украли, да. Не повезло кому-то. Но мы не можем сделать мир лучше. Зато можем сделать так, чтобы такие вещи, как та брошь, не причиняли вреда. Вот и подумай, выполнять нам работу или нет. Тем более, свято место пусто не бывает. Не мы, так Корхейн найдёт других, а кого и насколько эти другие будут хороши ещё вопрос. Возможно такие вещи, как брошь, они пропустят. Подобные проклятья хорошо защищают и маскируют. Чтоб их обнаружить, а тем более обезвредить, нужны специальные методики, инструменты, заклинания. Самоучкам эти вещи недоступны.

— Я поняла…

— Продолжаем?

— Конечно. Вы были правы… никакая теория с практикой не сравнится. И я уже практически не ошибаюсь.

— Не каркай, сглазишь.

Практика не отменяла теорию. График занятий оказался очень плотный… ещё и школа. Девочка спала по семь часов, поддерживая себя специальными зельями, чтобы успеть всё. Такая спешка учителя немного пугала девочку, но она старательно гнала страх и занималась со всем возможным упорством. Разминка, фехтование, школа, домашняя работа, теория, практика у Корхейна. И так каждый день. Даже с тренажёрной палочкой не было времени заниматься. Только перед сном двадцать минут, не больше. Если бы не зелье мистера Кливена, которое она варила для себя под присмотром учителя, точно бы свалилась от усталости. А так, ничего, бодрая.

— Злоупотреблять им не стоит, — говорил мистер Кливен, — но, к сожалению, выбора нет, мы должны успеть подготовить тебя до Хогвартса. Когда там начнёшь учиться — отдохнёшь… хе-хе. Вряд ли там будут такие же нагрузки. А за три месяца вреда от него не будет. Точнее, не будет необратимого вреда.

После месяца практики мистер Кливен впервые отпустил девочку одну, хотя она и подозревала, что где-то невдалеке ошивается Шарх, готовый в любой момент прийти на помощь. Как ни странно, но это знание помогало ей сохранять присутствие духа при встречах в Лютном с некоторыми личностями. Да и примелькалась уже там её фигура. Как-то даже слышала разговор, где двое мужчин вороватой наружности размышляли кем она может быть. Сошлись, на том, что она гоблин, изгнанный из рода… идиоты, а ещё маги. Гоблины своих не изгоняют, как бы не провинились. Убить могут, да, но изгнать — никогда.

Во время второго самостоятельного путешествия к Корхейну её попытались ограбить. Зажали в узком переулке… Гермиона приготовила ножи и палочку, хотя сама дрожала от страха… Появился Шарх, объяснил всем, как они не правы, подмигнул Гермионе и исчез.

Снова практика. К концу марта все эти проклятья девочке уже начали сниться в кошмарах, а Хогвартс она уже ждала как избавления. Впервые в жизни она устала учиться. Да ещё у Корхейна попалась особо заковыристая дрянь, с которой пришлось повозиться около часа, как назло наставник именно в этот день занялся какими-то своими срочными делами и не смог быть с ней. Пока снимала проклятье два раза шарахнуло. Это уже нечто, обычно и одного раза хватало, чтобы понять, что к чему и справиться с проблемой, хотя такого исхода Гермиона старалась избегать всеми силами — очень уж ощущения неприятные. А тут аж два раза на одном проклятье! Какой извращённый ум такое придумал? Разобралась, но под конец уже кипела от злости. Домой она возвращалась уставшая, голодная и не в самом радужном настроении, когда пришёл сигнал на браслет ученицы. Девочка не сразу сообразила, в чём дело, так давно такое было последний раз.

— Молодая хозяйка, — пришёл голос домовика, — хозяину плохо… очень плохо!

Уже не раздумывая и не выискивая место понеприметнее активировала портал…

Мистер Кливен лежал у камина тяжело и хрипло дыша, иногда по телу пробегала судорога и тело выгибалось дугой. Злость и усталость словно испарились. Перепуганная Гермиона бросилась к наставнику, растерялась, заметалась, замерла, глядя широко раскрытыми глазами на агонию человека. Человека, который долгие годы был ей наставником и даже другом. Зарычала от злости и со всей силы надавала себе пощёчин. Помогло. Сразу вспомнились уроки и то, чему её учил мистер Кливен. Плащ полетел в кресло, палочка очутилась в руке с такой скоростью, что мало кто бы заметил движение.

Диагностика, анализ, секунда на размышление и принятие решения. Наложить укрепляющие чары, восстанавливающие, метнуться в лабораторию и отыскать нужное зелье, на кухню за воронкой, вставить её в рот, предварительно ручкой ложки раздвинув плотно сжатые зубы, влить зелье. Снова диагностика. Так, организм приходит в себя и начинает бороться, но это первая помощь, теперь есть надежда, что мистер Кливен не умрёт.

— Мама! — Гермиона метнулась через дорогу, вспомнила, что ключи от дома остались в обычной одежде, а в этом костюме их нет, отчаянно забарабанила в дверь.

— Кто там?! — раздался резкий голос отца. — У меня ружьё!

— Папа!!! Это я!!!

— Гермиона?! — Джон Грейнджер распахнул дверь, в руках он действительно сжимал двухстволку. — Девочка, что случилось? Господи, что на тебе надето?

— Защита от магии… неважно! Быстрее! Мистеру Кливену плохо! Он потерял сознание, пожалуйста!

Джон переглянулся с вышедшей из комнаты женой, и они вдвоём поспешно стали собираться. Вскоре у мистера Кливена собрались все трое.

— Может надо его на кровать перенести? — поинтересовался Джон.

— Нет! — девочка отчаянно заметалась ища выход. — Я не уверена, что его можно трогать. Я не совсем поняла, что с ним. Врач! Точно, нужен врач!

Девочка метнулась к кабинету мистера Кливена, где была аптечка, специфическая, надо сказать. Вспомнила, как её показывал ей наставник и объяснял, как пользоваться. Схватила небольшую коробочку и бегом спустилась вниз.

— Мама, папа, присмотрите, пожалуйста за мистером Кливеном.

— Присмотреть? — повернулась к дочери Эмма. — А ты куда?

— Я в больницу для волшебников! Я быстро, скоро буду… Где портал обратно? Где?! А вот он, всё, я ушла. — Девочка раскрыла коробочку и исчезла.

Джон и Эмма удивлённо переглянулись, с тревогой смотря на наставника их дочери, который, казалось, уснул.

— Всё будет хорошо, дорогая. — Джон ободряюще положил руку на плечо жене. — Давай доверимся дочери. Она, похоже, знает, что нужно делать… Совсем взрослой стала…

Глава 21

Гермиона появилась в приёмной больницы святого Мунго, огляделась, приходя в себя, и рванула к стойке администратора.

— Пожалуйста, моему учителю плохо! Помогите!

Дама почтенного возраста невозмутимо перевела свой взгляд на шебутную девчонку.

— Вы из Хогвартса? Почему не пришёл кто-то из преподавателей?

— Нет! Я из дома! Пожалуйста, позовите врача! Это срочно!

— Милочка, вряд ли вы обладаете соответствующими навыками, чтобы делать выводы насколько срочно нужна помощь врача.

Гермиона разозлилась… сильно… Её глаза сузились, уставившись на замершую женщину.

— Вы тоже не обладаете навыками дистанционного определения насколько я компетентна. — Кинжал вырвался из ножен и воткнулся в лежащие на стойке бумаги в нескольких миллиметрах от руки дамочки. Девочка убрала руку с рукояти, оставив кинжал торчать перед носом побледневшей дамочки.

Пробормотав под нос что-то про то, что Лютный давно пора уже зачистить аврорам, дама что-то чиркнула на листе и протянула Гермионе.

— В этот кабинет.

Девочка мельком глянула на написанное, вырвала кинжал из стойки и вернула в ножны на поясе, после чего взяла лист.

— Благодарю.

— Что случилось? — К стойке подошёл невысокий немного лысоватый мужчина лет пятидесяти. — Мира?

— Эта… — Администраторша явно проглотила некоторые вертевшиеся на языке эпитеты и закончила более-менее вежливо: — Девочка говорит, что её учителю плохо и требует встречи с врачом. Я направила её в пятый кабинет…

— Вот как? — нахмурился мужчина. Гермиона напряглась. Что не так с пятым кабинетом? — Девочка, что, говоришь, с твоим учителем?

— Доктор Парлейн, вряд ли стоит здесь разбираться, пусть врачи из пятого решают…

Всё-таки в пятом точно что-то не так… Девочка подозрительно покосилась на даму и повернулась к мужчине, оказавшемся врачом.

— Я не знаю! Я вернулась домой, а он лежит у камина. Я смогла стабилизировать его состояние, но что делать дальше не представляю.

— Стабилизировала? — нахмурился доктор. — Поддерживающие чары?

— Нет! — замотала головой девочка. — Чтобы там ни было, но что-то отбирает силы. Поддерживающие чары ускорили бы ухудшение состояние. Вот, — Гермиона достала палочку и провела ею перед лицом напрягшегося доктора, впрочем, он тут же расслабился, когда у него перед лицом появились результаты диагностики.

— Так, — сразу же напрягся врач, едва разобрал что к чему. — Жди здесь и никуда не уходи, мне понадобится помощь.

— Но доктор… — попробовала вмешаться администраторша.

— Некогда, Мира! — бросил врач, убегая. — Состояние пациента на самом деле критическое.

Появился доктор минуты через две с ещё двумя… Двое из ларца, одинаковых с лица – это первое, что пришло в голову Гермионе, глядя на них. Они не были близнецами, но… вот чем-то неуловимым они походили друг на друга, как близнецы.

— Это мои помощники, — сообщил врач. — Как добираться?

— У меня портал прямо до дома… нужно только место отыскать, где никто мешать не будет.

— Понятно. Идём.

— Доктор Парлейн?

— Да?

— А что в пятом кабинете? Не врачи ведь?

Доктор на ходу покосился на шагающую рядом девочку, посмотрел на кинжал на поясе, на волшебную палочку в ножнах, особое внимание уделил метательным ножам в ножнах на ногах.

— Комната охраны.

— О-о… — девочка нахмурилась. — А почему тогда вы помогли мне?

— Ты не показалась мне той, кто всем и каждому без причины угрожает кинжалом. Глядя на тебя, я подумал, что только что-то очень серьёзное заставило тебя потерять голову и так поступить с несчастной леди на стойке администратора…

Гермиона покраснела и отвернулась.

— Я извинюсь перед ней… позже…

— Надеюсь, юная леди. Очень надеюсь. Вот отсюда можно телепортироваться.

Гермиона поспешно стянула перчатки и спрятала их в сумку за поясом. Стянула с пальца кольцо.

— Иначе оно перенесёт только меня и не даст воспользоваться любым другим порталам в наш дом.

— Серьёзная защита, — заметил врач задумчиво. И очень непохоже на кого-то из Лютного, скорее так защищали свои дома древние рода.

Гермиона достала портключ, растопырила локти.

— Двое держите меня за руки, и кто-то пусть положит руки мне на плечи.

Врач выполнил просьбу, а его помощники подхватили девочку под локти… перенос. Больного врач увидел сразу, около него сидели ещё двое… так, это позже, сейчас главное больной. Кивнув помощникам, он оттеснил посторонних и склонился над лежащим мужчиной.

Гермиона облокотилась о каминную полку и нервно постукивала пальцами по ней, наблюдая за работой врачей. Сразу было видно, что это слаженная команда и каждый знает своё дело, даже слов не нужно.

— Теперь его можно перенести куда-нибудь.

— Вон тот диван подойдёт? — махнула рукой девочка.

— Нормально.

Мистера Кливена быстро перенесли на диван, положили под голову подушку и снова занялись лечением.

— Нужно такие зелья, — врач что-то чиркнул на листе и протянул Гермионе. — Они дорогие…

— Где их можно достать?

— Если вы готовы оплатить, то в больнице.

— Сколько?

— Двести пятьдесят галеонов.

Девочка кивнула, сунула руку в сумку, вытащила чековую книжку Гринготтса, от чего у врача глаза на лоб полезли, чиркнула пару строчек и дождалась исчезновения написанного с листа… Прошло ещё несколько секунд… и вот появилась надпись об одобрении перевода. Девочка вырвала листок и протянула его врачу.

— Деньгу уже на счету больницы.

— Гм… Хорошо. Утром зелье доставят… вы ведь не хотите перевести пациента в больницу?

Гермиона на миг заколебалась, потом мотнула головой.

— В таком случае мы закончили.

— И?

Врач огляделся вокруг, вздохнул…

— Что сказать… То зелье, которое завтра доставят, сможет поддержать жизнь… некоторое время…

— Некоторое время? — Гремиона нахмурилась, стиснув кулаки. — Сколько точнее?

— День… два… неделю… Может две… если повезёт. Мы маги, но и мы не способны творить чудеса. У этого человека печать предателя крови, идёт разрушение органов. Процесс можно замедлить, но не остановить.

Из Гермионы словно стержень вынули, и она с трудом устояла на ногах, вовремя схватилась за спинку кресла… помолчала…

— Спасибо, доктор…

— Может нужна ещё какая помощь?

— Нет… Спасибо… Разовый портключ на журнальном столике… Вон тот листок из блокнота.

— Конечно…

— Доктор… Если учителя отправить в больницу – это сможет продлить его жизнь?

— Там мы будем давать ему тоже самое зелье, которое я рекомендовал.

— Ясно… спасибо…

Дождавшись, когда врачи исчезли, Гермиона рухнула на пол, опустив голову… всхлипнула. Рядом тотчас оказалась её мать, обняла.

— Ну что ты… всё хорошо…

Гермиона резко вскинула голову.

— Мама… папа… можно я останусь здесь… только с учителем… Ерёма вам приготовил комнату... останьтесь здесь… пожалуйста.

— Девочка, ты уверена? Может отдохнёшь? Я же вижу, как ты вымотана. А мы с папой посидим здесь.

— А если он не доживёт до… Я хочу быть здесь, если мистер Кливен очнётся. Пожалуйста.

— Но…

— Идём, дорогая. — Джон решительно взял жену за локоть и повёл по коридору в спальню для гостей. — Она приняла решение, — услышала его слова девочка, когда родители покидали зал.

Вздохнув, она пододвинула стул поближе к дивану, села там поудобнее взяла руку учителя и замерла…

— Вот только плакать не нужно…

Девочка вздрогнула и открыла глаза… за окном уже рассвело и солнце пробивалось в наддверное окно.

— Мистер Кливен?

Рука наставника медленно поднялась и коснулась щеки девочки.

— Не надо плакать, — повторил он.

— Я… — Гермиона резко тряхнула головой и зло вытерла глаза кулаком. — Всё в порядке.

— Что сказал врач? Только не надо врать… я это пойму… Не надо считать меня настолько слабым и не способным выдержать правду.

— Он сказал, что… что… день или два… или две недели… но это, если очень повезёт…

— Вот, снова плачешь.

— Я не плачу, — сердито отозвалась Гермиона и тут же вытерла слёзы. — Видите, не плачу.

— Вот и хорошо. Что там врачи выписали?

Девочка протянула листок. Мистер Кливен чуть приподнялся, прочитал. Хмыкнул.

— Теперь понятно, почему они определили мне такой срок. Не переживай, ещё поборемся.

— Правда? — недоверчиво спросила Гермиона.

— Правда. Какой смысл мне врать? Ты же всё равно узнаешь правду… через две недели.

— Значит, вас можно вылечить?

— Можно. Родовой секрет… но ты должна мне будешь помочь.

— Конечно. Что нужно? — Гермиона вскочила, готовая бежать куда угодно.

— Дай листок и ручку… Я тебе напишу ингредиенты… их нужно отыскать в секретном хранилище. Они там точно есть. Принеси все их в лабораторию… Кроме меня и тебя ещё есть кто дома?

— Да. Мои родители. Вчера вечером, когда вы потеряли сознание я позвала их на помощь.

— Хорошо. Позови отца, мне нужно поговорить с ним, а ты пока разыщи те ингредиенты, которые я тебе написал.

Девочка кивнула и умчалась из комнаты. В тот же миг улыбка сползла с лица Саймона Кливена.

— Я надеялся, что это не понадобится, — прошептал он.

Когда в комнате появился Джон Грейнджер, мистер Кливен уже улыбался и поздоровался с отцом девочки. Кивнул шедшей следом Гермионе, и попросил поторопиться с поиском ингредиентов. Девочка удалилась.

Как ни странно, но нужные компоненты она в хранилище нашла довольно быстро, но что-то её насторожило. На секунду замерев, девочка внимательно изучила полку. Наконец, сообразила – пыль. Магия защищала тут всё от грязи, но пыль… как ни защищайся, но она всё равно накапливается, а вот те коробочки, в которых лежали ингредиенты из списка наставника были совершенно чисты… хотя вот под ними пыль была. Значит, их сюда поставили намного позже, чем остальные. Впрочем, задумываться о том, что это значит, некогда. Подхватив все коробки, поставив их друг на друга, девочка отправилась в лабораторию, где аккуратно разложила их на полках над рабочим столом, куда обычно складывается всё, что нужно для приготовления зелья, чтобы удобнее было брать. Разложив всё, как нужно, девочка вернулась в комнату, где застала не только своего отца, но и мать. Мистер Кливен, полулёжа, что-то им объяснял, а они согласна кивали, только отец был непривычно хмур.

Мистер Кливен, заметив девочку, приветливо улыбнулся, но тут же нахмурился.

— Скажи-ка мне, леди, ты долго ещё собираешься ходить в этом костюме? Ладно, так и быть, от школы я тебя освобождаю, но вот утреннюю разминку отменять не стоит. Сократить – да, но не отменять. Давай пробегись немного, тебе стоит развеется, а потом отдохни – вечером тебе на работу.

— Но…

— Гермиона, маг всегда держит слово. Всегда, вне зависимости от обстоятельств. Ты заключила контракт до конца месяца, он ещё не истёк. И не переживай, со мной всё будет в порядке. Твои родители обещали позаботиться обо мне. И да, когда принесут зелье из больницы я его выпью, обещаю. Потому, иди пробегись немного и отдыхай.

— Да, мистер Кливен… учитель. Спасибо…

— Беги.

Родители ободряюще улыбнулись ей и кивнули.

— Тебе действительно стоит отдохнуть, — посоветовал отец.

Девочка недолго поколебалась, но последовала совету. А ближе к вечеру, чтобы поскорее закончить с работой у Корхейна, она решила отправиться туда пораньше. Заскочила навестить мистера Кливена, потом в больницу, она уже знала, что сегодня та администратор работает во вторую смену. Подарила ей коробку конфет с цветами и долго извинялась за своё вчерашнее поведение, объяснила, что заболел очень близкий человек, вот и переволновалась…

Растроганная и слегка растерянная медсестра пригласила заскакивать ещё при случае… Из больницы она сразу отправилась к Корхейну и постаралась закончить всё поскорее. Спешка привела к нескольким обидным ошибкам, пришлось брать себя в руки и начать контролировать себя. Когда она вернулась домой, то застала мистера Кливена сидящим в инвалидном кресле в лаборатории и готовящим какое-то зелье. Её отец, в халате и защитной маске, помогал ему по мере сил.

— Мистер Кливен, я могла бы вам помочь! — удивилась девочка, застав такую картину. — Папа ведь не маг, он может помочь очень ограниченно.

— Гермиона, — легкомысленно махнул рукой мистер Кливен, — я и сам могу всё сделать, просто из-за этого, — он похлопал по подлокотнику кресла, — тяжело брать те или иные ингредиенты. С этим делом твой отец справляется превосходно. Тебе же надо тренироваться и мне не хотелось тебя отвлекать.

— Но ведь можно было бы подождать…

— Ты же сама разволновалась, когда услышала прогнозы врача. Я не хочу тебя огорчать, потому и поспешил приготовить нужное зелье.

Гермиона нутром чувствовала, что учитель что-то недоговаривает, но и возразить не могла. Кивнула, принимая оправдание. Потом задумалась о коробках в хранилище и тут… девочка даже замерла… отсутствие пыли, наставник с ходу, не успев оправиться от обморока, набросал список ингредиентов и очень уж настойчиво он выпроваживал её из дома. Он знал! Он знал о своей болезни и знал, что так может получиться. И зелье это он отыскал заранее и запасся всем необходимым для него. А её он выпроводил, чтобы она не узнала рецепта. Что-то не так с этим зельем. Но что? Гадать можно долго…

Когда уставший Джон Грейнджер пришёл домой, он не сразу заметил маленькую фигуру в кресле, сидящую в темноте с задёрнутыми шторами.

— Эмма?

— Это я, пап.

— Гермиона? А где мама?

— Я попросила её купить мне кое-какую одежду, она в магазин уехала.

— Эм… — Растерянный Джон прошёл к окнам и раскрыл шторы, после чего прошёл мимо сидящей дочери и сел в кресло напротив. — Что-то мне подсказывает, что тебе не одежда была нужна.

— Я знала, что ты скоро придёшь и хотела поговорить с тобой наедине. Папа, что тебе сказал мистер Кливен о зелье?

— Гм… о зелье?

— Пап, я не дурочка, наставник отправил меня из дома специально, чтобы я не увидела рецепт. Что это?

Джон рассмеялся.

— Да уж. Знаешь, мистер Кливен сказал, что ты догадаешься рано или поздно… но даже он не думал, что это будет так быстро. Ладно. Он сказал, что зелье – это какой-то родовой секрет и что ты не должна знать, как его готовить, поскольку у него есть некоторые побочные эффекты. Ты видела инвалидную коляску?

— Да… Я подумала, что она для того, пока он слаб…

— Он больше не встанет с неё. Точнее, как он объяснил, он может встать и даже сделать несколько шагов, но это предел. Сейчас он слаб, да, но всё же с поддержкой идти может. После приёма зелья только коляска.

Девочка нахмурилась. Неприятно, но всё равно непонятно, почему мистер Кливен хочет держать её подальше от этого зелья. Однако ясно, что отец и сам ничего не знает. Он же не маг и мистер Кливен может повесить ему на уши какую угодно лапшу.

— Ладно, — Гермиона поднялась. — Спасибо, пап. Очевидно наставник считает, что я ещё не готова варить такое сложное зелье. Спасибо вам с мамой за помощь.

— Гермиона, ты всегда можешь обратиться к нам, если что понадобится.

— Я знаю. Спасибо.

В доме Гермиона нашла мистера Кливена сидящим перед камином с небольшим графином в руке, который он разглядывал на свет. Жидкость внутри имела неприятный розово-красный цвет… так выглядело бы мясо с гноем. Девочку передёрнуло.

— Это и есть то зелье?

— Не очень красивый цвет, правда? — задумчиво поинтересовался наставник. Перевёл взгляд на неё и хмыкнул. — Что ты там себе напридумывала?

— Я не понимаю, почему вы не даёте мне увидеть рецепт зелья.

— Хи. Не бойся, я не использую для него кровь невинного младенца.

— Я же не шучу, — обиделась девочка. — Я переживаю за вас.

— Прости, — искренне покаялся учитель. — На самом деле всё просто – у этого зелья есть пара неприятных побочных эффектов, из-за которых оно… не очень распространено. И я не хочу, чтобы ты это видела. Поверь, очень неприятное зрелище. — Мистер Кливен вдруг поднёс графин ко рту и залпом опрокинул содержимое в себя. — Бр-р-р… На вкус оно ещё противнее, чем на цвет.

Девочка пристально вглядывалась в лицо мага, но не заметила никаких изменений.

— Вам точно стало лучше?

— Точно, — засмеялся мистер Кливен. — Я чувствую это. А ты чего ожидала? Пара из ушей? Нет, у этого зелья нет внешних проявлений.

— Но вы говорили о неприятных побочных эффектах?

— При изготовлении, девочка. При изготовлении.

— А как же тогда мой отец?

— Твой отец врач. Полагаю, ему и не такое приходилось видеть.

— Стоп! — Гермиона нахмурилась. — Вы хотите сказать, что одним из компонентов зелья является какая-то ваша часть?

— Ты всегда была умной девочкой. Потому и говорю, что тебе вряд ли понравилось бы это зрелище.

Несмотря на объяснения учителя, у Гермионы всё ещё оставались сомнения в их правдивости. До сегодняшнего дня за наставником не водилось бережного отношения к её чувствам. Если он считал, что знания окажутся полезными, то на такие тонкие материи мало обращал внимания. Маг же, словно почувствовав сомнения, загрузил ученицу по полной. Тут же выяснилось, что для мага инвалидная коляска не препятствие для активной жизни. Пара заклинаний, вырезанные на спинке руны и вот уже коляска вполне самостоятельно катается по всему дому, послушная воле мага. Даже лестницы не стали помехой – она довольно шустро забиралась на них и также шустро спускалась.

Так что в следующие дни он загрузил девочку по полной, гоняя её на тренировках, по теории магии, особо придирчиво стал относиться к построенным математическим моделям. Появился и дополнительный предмет по современной истории магической Британии.

— Тебе здесь жить, — объяснил он появление этого предмета, — а потому лучше разбираться в окружающей обстановке.

Сам предмет хоть и не очень нравился Гермионе, а всё потому, что просто был ей пока скучен, но ей очень нравилось, как он проходил. Вечером, когда она возвращалась от Корхейна, за столом собирались её родители, учитель, она, потом отец и мистер Кливен вслух читали заинтересовавшие их статьи из газет и обсуждали их, заставляя участвовать в разговоре и девочку. Уютная домашняя обстановка… хотя тема разговоров, на взгляд Гермионы, могла бы быть и поинтереснее.

— Ты запоминай, — советовал ей на её жалобы мистер Кливен. — Станешь старше, разберёшься, что к чему.

А ещё через два дня утром в доме появился совершенно посторонний человек, которого учитель представил как Мишеля де Куарте.

— Сквиб, — сообщил он. — Но сам принадлежит к одному из древнейших магических родов во Франции. Увы, его родня не слишком хорошо восприняла появление в семье сквиба и он вынужден был перебраться жить в Англию.

Гермиона удивлённо посмотрела на совершенно спокойного мужчину. На вид ему было лет тридцать-тридцать пять. Красивый… и явно сильный. Блондин…

— Его нашёл твой отец, — выдал новую удивительную новость учитель. — По моей просьбе. — И тут же объяснил причину происходящего: — Из-за всего произошедшего, — он указал рукой на коляску, в которой сидел, — я больше не могу с тобой тренироваться фехтованием, а тебе занятия забрасывать всё-таки не стоит. Да и полезно будет сменить соперника. Господин де Куарте – учитель фехтования. Именно с ним ты теперь будешь заниматься по утрам.

— Рад приветствовать вас, мадемуазель, — коротко поклонился учитель фехтования. — Очень рад видеть, что некоторые современные маги всё ещё придерживаются традиций и обучают воспитанников так, как положено.

— Я тоже очень рада, месье де Куарте, — на французском заговорила Гермиона.

— О-о! — обрадовался француз. — У вас великолепное произношение и знакомый выговор. Можно подумать, что вы родились в Париже. Очень рад, что можно поговорить на родном языке, который, признаться, стал уже подзабывать.

— Заодно и французский подтянешь, — вынес вердикт мистер Кливен.

Жизнь медленно стала входить в привычное русло. Прошла неделя, две… три… уже подходил к концу апрель, а мистер Кливен и не думал умирать. Выглядел он даже более оживлённым, чем до болезни. И тревога постепенно стала покидать Гермиону.

Глава 22

Очередной урок был посвящён установке защиты и взлому.

— В этой области, точнее в области защиты, — говорил мистер Кливен, — лучше всего дело обстоит, как ни странно, у японских магов. Скорее всего это связано с тем, что им постоянно приходится иметь дело с разными видами духов, не всегда дружелюбными. Японцы их называют óни. Понятно, что от таких духов приходится защищаться… и защищать дома. Разработанная японскими магами система печатей довольно удобна и универсальна. Рисуешь нужную печать на листке бумаги, закрепляешь её куда нужно и барьер готов. Слабость в том, что такой листок приходится долго готовить, и сколько бы ты их с собой не взяла, их количество всё равно конечно. К тому же такая печать одноразовая, после использования она сгорает. Хорошая защита от разных магических тварей и духов. Против магов… разве что как незнакомая для него модель магии. Сильный волшебник просто перегрузит защиту, и та сгорит.

Гермиона раскрыла тетрадь и протянула наставнику. В ней на каждом листе была аккуратно нарисована печать с кратким пояснением под ней.

— Жаль, поздно японский взялась учить, — вздохнула девочка. — Мне понравилась эта система магии. Удобно.

— В Европе есть аналогичная — рунная запись. Вроде бы в Хогвартсе есть даже предмет по ним.

— Японская более универсальна и проста.

— Как следствие, менее действенная в определённых направлениях. У них разная задача. Рунная запись скорее алгоритм, который задаётся для чар, а японские печати — уже готовые заклинания. Молодец, всё правильно. — Мистер Кливен вернул тетрадь.

— А откуда вы так хорошо японскую магию знаете? Китайскую я изучала по учебникам, но там всё запутанно. А японскую вы и сами показываете. Та печать, которую вы ставили на дверь Корхейна и которую потом ставила я, это же Япония.

— Мой отец входил в комиссию по изучению японской магии после поражения в русско-японской войне. Наши маги тоже много всего просмотрели, в то время как японские маги прекрасно знали о возможностях магии западноевропейской. Потом дома он начал обучать и нас. В конце концов защита — это именно наш родовой дар и лишними никакие знания в этой области не бывают.

Появление француза внесло некоторое разнообразие. До него здесь был только один посторонний человек — учительница танцев, но с ней у Гермионы не сложились отношения и всё их общение сводилось только к танцевальному залу. Де Куарте был лёгок в общении, не комплексовал находясь среди магов и знал множество самых разнообразных историй из жизни светского общества Франции. Живя до десяти лет в аристократической семье, он получил соответствующее образование, возможно не всё помнил с тех пор, но с охотой делился с девочкой тем, чем мог. Мистер Кливен же будто бы отстранялся от всего, предпочитая больше наблюдать, чем что-то говорить. Только иногда, когда Гермиона не могла с чем-то разобраться самостоятельно, проводил дополнительные занятия, как, например, с японской магией. Всё чаще девочка, возвращаясь от Корхейна, заставала наставника за телевизором, просматривающим фильмы, которые продолжал присылать тот турист, с которым Гермиона познакомилась у посольства и с которым продолжала поддерживать связь, в свою очередь отсылая ему подарочные издания классиков английской литературы. Иногда девочка замечала, что некоторые фильмы он пересматривал по два, три, а то и четыре раза. Один раз застала его сидящим в кресле перед телевизором, по которому шла какая-то комедия без слов… Мистер Кливен сидел откинувшись на спинку прикрыв глаза… по щеке катилась одинокая слеза.

— Мистер Кливен, — встревожилась Гермиона.

Учитель резко открыл глаза.

— Вернулась? Помоги мне добраться до комнаты.

Девочка подскочила сзади, сняла коляску с тормозов и покатила её к лестнице. Маг взмахнул палочкой, и коляска плавно поплыла по воздуху наверх…

Гермиона вкатила коляску в кабинет и остановилась у стола.

— Что-то ещё?

— Нет, Гермиона, спасибо… Хотя… Знаешь… обидно понимать сколько упущено… Никогда не подумал, что большевики… грубые, невоспитанные… что они способны будут что-то построить… Я думал, что всё погибло, когда рухнул наш мир… думал, что другого быть не может… Толпа невежественных дикарей не способна создать что-то путное. Россия обречена скатиться в пропасть… А погляди ж… Мир перемолол нас и покатился дальше. И плевать ему на наши надежды, страхи, чаяния. Знаешь… повторись всё… я бы тогда на коленях приполз домой… пока не было сорок первого ещё всё можно было исправить… всё…

— Я… я прочитала историю России того времени… Это было ужасно… Вас бы казнили.

— Ха… ха-ха… вот и прежняя Гермиона Грейнджер, узнаю эту девочку, с её верой в любое написанное слово. Сколько источников ты читала?

— Что? Ну что было… много…

— Девочка, много — это не тот критерий, который здесь важен. В данном случае лучше мало, но с разных сторон. Конечно же книги с той стороны тебе были недоступны…

— Вы же сами говорили…

— И ошибался. Сильно… Девочка, односторонний взгляд на вещи всегда ведёт к серьёзным ошибкам. Послушай умудрённого жизнью человека, который многое повидал… Никогда не принимай важных решений на основе взгляда только с одной стороны.

— Получается, что и Волдеморта надо было послушать?

— Надо. Обязательно надо. Если его взгляды тебе бы понравились, поддержала бы его. Если нет, у тебя есть конкретные причины выступить против, и свою позицию ты сможешь обосновать. Не говоря уже о том, что знать противника всегда полезно. Ну-ка, где-то тут у меня есть то, что нужно… — Мистер Кливен подкатил на своей тележке к книжному шкафу, покопался в нём, вытащил три книги и положил их на стол перед девочкой.

— Все три книги посвящены исследованиям биографии Оливера Кромвеля. Написаны примерно в одно время на основе практически одних и тех же источников, в чём можно убедиться, изучив список используемой литературы в конце книги… расхождения не так уж и заметны.

Гермиона пролистала одну книгу.

— А почему так?

— Во вступлении написано. Это исследование было заказано кембриджским университетом шестьдесят лет назад некоторым своим выпускникам. Поскольку все они пользовались одной библиотекой, то и источники у них оказались практически одни и те же. Но это даже и лучше для нас.

— И что я должна сделать?

— На основе этих книг составь своё видение деятельности Оливера Кромвеля и напиши о нём. Много не надо, страниц на пять будет вполне довольно. Просто общие выводы.

— Хм… хорошо.

— Вот и ладно. Когда закончишь мы вернёмся к этому разговору.

Гермиона всегда ответственно подходила к заданию. Пусть учитель сказал, что это не к спеху, но начала готовить свой отчёт она сразу, как выдалась свободная минута. Так и выкраивала по минуте тут и там. Проштудировала одну книгу, сделала выписки по тем моментам, которые считала важными. Когда дней через десять она зашла в кабинет наставника с тетрадью, в которой записала свой отчёт, выглядела она малость пришибленной.

— Ну? — всё-таки первым заговорил мистер Кливен, видя, что девочка никак не решается начать. Обычно она более решительна.

— Я не понимаю! — вскричала она. — Я разыскала некоторые источники, на которые ссылались, всё верно. Но… Каждый одно и то же событие трактует по-своему. Один за, другой против, третий считает неважным.

— Вот в этом всё и дело, Гермиона. Именно это я и хотел тебе сказать. — Он постучал по сложенной стопкой книгам. Книги — это не истина в последней инстанции. Книги — это отражение мыслей, чувств, размышлений их авторов. Когда ты что-то читаешь, ты общаешься с автором, выслушиваешь его доводы, мнения, размышления. А вот соглашаться с ними или нет — это уже целиком ложится на тебя. Самый простой путь — воспринять написанное некритично, но это путь к падению. Я в своё время попался на этом…

— Ну вы всегда об этом говорили…

— Но всё равно ты прочитала только английские источники при изучении истории моей страны… И забыла, что я говорил про отношения между нашими странами… Когда читаешь описание врага про кого-то, к написанному стоит относиться намного более критично, чем обычно. Это касается и русских источников про Англию.

— Я поняла…

— Вот и хорошо. Так что ты написала?

Гермиона сердито покосилась на тетрадь в руке.

— Я не знаю, что писать. У меня не хватает данных чтобы прийти к какому-то выводу нужно почитать больше.

— Собираешься устроить демократические выборы?

— Что?

— Ну собрать как можно больше литературы, выписать из книг отношение авторов к событию, а потом разложить по стопкам результаты. «За» — слева, «против» — справа. Где больше листов, то мнение и победило.

Девочка обиженно надулась.

— А чем плох такой подход?

— Ты серьёзно?

— Эм… чем-то он мне не нравится, но всё же?

— Мне этот подход не нравится тем, что в нём нет твоего мнения. Ты доверяешь сделать выбор за себя. А здесь ты должна была прочитать факты! Факты, а не интерпретацию их авторами, на чём ты и сосредоточилась. И должна была сделать свой вывод. При этом мне всё равно совпало бы оно с мнением авторов или отличалось от них. Главное, чтобы ты его сделала и сумела бы отстоять передо мной. Или бы не отстоять… что тоже допустимо, если есть факты, противоречащие твоему выводу, сделанному на основании либо недостаточных данных, либо ложных.

Девочка вздохнула, вытащила из кармана ещё одну тетрадь и положила рядом.

— Здесь я попыталась высказать своё отношение к написанному.

Мистер Кливен покосился на вторую тетрадь, взял её, пролистал, со вздохом положил обратно.

— Знаешь, я рад, что ты всё-таки слушаешь меня и делаешь выводы. Но я очень недоволен, что ты продолжаешь колебаться и на первое место всегда выдвигаешь то, что, как ты считаешь, понравится другому… Да, не всем, тем, кого ты уважаешь, я уверен, что будь на моём месте кто другой и ему была сразу предъявлена именно вторая тетрадь, но это не… это неправильно, Гермиона.

— Простите. — Судя по цвету лица девочки, её пробрало капитально. В её жизни очень мало людей, чьё мнение для неё что-то значило и кого она уважала и вот такая вот выволочка очень сильно била по самолюбию.

— Вижу, поняла.

— Вы знали, что так будет?

— Предполагал. Я всегда старался научить тебя мыслить самостоятельно. Не всегда есть возможность посоветоваться с кем-то старшим и опытным. Надо уметь принимать решения… и нести за них ответственность, к чему бы они не привели. Но если именно твоё решение привело к ошибке… поверь, это не так обидно, как прийти к ней по чьему-то совету. Это не значит, что никого не надо слушать, но решение должно быть именно твоим. И ты должна это сознавать. Делай или не делай, но, если решила идти вперёд, иди и не оглядывайся, не жалей. Мне удалось этому тебя научить, но у тебя осталась слабость… одна… ты по-прежнему веришь безоговорочно тем, кто сумел завоевать твоё уважение… и стараешься ему угодить даже в мелочах.

— Разве это плохо?

— Угождать всегда плохо. Если человек действительно заслуживает уважения, то ему не понравится, когда ему начнут угождать.

Гермиона задумалась.

— Наверное, вы правы, — вздохнула она. — Я запомню.

— Хорошо. А вот со вторым твоим недостатком несколько хуже. При всей твоей начитанности и всём твоём уме у тебя недостаточно жизненного опыта. Понимаешь, к чему я веду?

— Если кто-то очень опытный и умный захочет чего-то от меня добиться, то он легко добьётся моего доверия… Мистер Кливен, но ведь нельзя во всех видеть врагов!

— Врагов нельзя. Но и доверять всем и каждому, даже если этот человек очень тебе нравится, не стоит до тех пор, пока он делом не подтвердит, что достоин доверия. «И по делам узнаете их». Помнишь? Очень умное правило. Всегда помни его. Не слушай слова, слова лгут. Не слушай восторженные отзывы в прессе и книгах, их пишут люди, а люди тоже склонны лгать. Смотри на поступки и дела — они скажут правду, ибо поступки не лгут.

— Разве?

— Да. Люди лгут не из любви к искусству, а чтобы что-то получить. Для себя, для своей партии, для кого-то ещё, неважно. Но когда они начинают это что-то получать, сразу становится ясно к чему они стремились, каким путём шли к цели. Самое большое количество крови пролили не маньяки, грабители, насильники, убийцы или пираты. Больше всего её пролили те, кто говорил красивые слова про счастье для всего человечества. Это я запомнил хорошо, ибо на себе испытал в двенадцать лет, когда под лозунги о счастье для рабочих и крестьян бежал из России. Но здесь большевики не врали, счастья для дворян они не обещали. Но ведь потом полились реки крови тех самых рабочих и крестьян, за счастье которых они якобы воевали.

— Я… я запомню…

— Пожалуйста. В следующий раз я хочу сразу увидеть вторую тетрадь… с твоим мнением. А мнения авторов книг я и сам могу прочитать, без твоего пересказа.

После этого мистер Кливен потребовал начать пополнять родовую библиотеку, как он сказал, для чего научил изготавливать зачарованную книгу. Суть заключалось в том, чтобы каждый день составлять короткий рапорт об обнаруженных проклятьях с математическими моделями, по которым зачарованная книга сама строит схемы заклятий и подробной росписью каким именно способом проклятье было снято. Гермиона, уже прочитавшая несколько аналогичных книг, не спорила — понимала важность такой работы. К тому же она помогала закрепить материал и лучше разобраться в сути заклинаний как таковых. Да и чары, позволяющие переводить математические модели в визуальные дорого стоят. Мистер же Кливен ещё попенял, что ученица взялась за изучение библиотеки не с того конца и отправил изучать методологический справочник.

— Если бы ты его в первую очередь прочитала, то знала бы об этих чарах. Иди и изучи его, он не очень большой.

Порой Гермионе казалось, что наставник специально нагружает её по максимуму, чтобы она не задумывалась ни о чём… либо же он куда-то очень сильно спешил, торопясь в как можно более сжатые сроки дать как можно больше фактического материала. И практика, практика и ещё раз практика.

— Раз уж я не могу тебя сопровождать к Корхейну, то я велел Шарху постоянно быть поближе к тебе. И дал ему экстренный портал, в случае, если с твоего браслета ученицы пойдёт сигнал тревоги.

— Да ко мне уже в Лютом привыкли. Некоторые даже здороваются. Заклинание изменения голоса ещё помогает.

— Всё равно там нельзя расслабляться.

Но даже работая в таком изматывающем режиме Гермиона не могла не встревожиться, когда, вернувшись пораньше, застала дома гоблинов, снующих туда-сюда. При этом на лице наставника на миг мелькнула досада, он явно не ожидал, что ученица придёт так рано. Но дело даже не в этом, просто раньше, во сколько бы она ни возвращалась, ей не удавалась застать учителя врасплох. Сигнальные чары всегда предупреждали его заранее. А тут он явно не ждал её.

— Решил укрепить защиту дома, — сообщил он девочке на немой вопрос. — Вот и заключил договор с Гринготтсом.

Маг, чей родовой дар защита, просит гоблинов защитить дом? Мистер Кливен сам не раз хвастался, что защита их рода лучше гоблинской. Эти сомнения девочка и озвучила, когда гоблины ушли.

— Ты как всегда внимательна к деталям, — улыбнулся он. — Молодец. Тут дело не в силе защиты, а в политике.

— В политике? — нахмурилась девочка.

— Да. Подписав договор с гоблинами, я формально доверил охрану дома магической Британии.

— А зачем?

— На всякий случай.

Девочка промолчала, понимая, что наставник больше всё равно ничего не скажет, но очередную зарубку о происходящих странностях сделала. Только в выходные у неё нашлось время всё обдумать. Как бы ни нагружал её учитель, но всё равно вынужден был дать отдых, иначе всё могло бы плохо закончиться, и мистер Кливен понимал это как никто другой.

На ходу девочке всегда было удобнее думать, потому она после обеда отпросилась прогуляться и отправилась в ближайший парк, где стала прогуливаться по дорожкам, заодно вспоминая, когда в её учителе произошли те изменения, которые она приметила. По отдельности вроде бы мелочи, но все вместе немного напрягали. Судя по всему, всё сходилось к болезни. Врач сказал, что две недели — это максимум, сколько может прожить учитель. Прошло уже полтора месяца. Можно предположить, что род Мишиных владел тайной такого могущественного зелья, которое излечивает настолько серьёзную болезнь, что даже квалифицированный врач признаёт, что надежды нет. Но, если зелье такое могущественное, то ведь на нём можно озолотиться. Только вот весь, пусть и небольшой, но опыт подсказывал девочке, что такое зелье должно быть просто запредельной сложности. А учитель сварил его за несколько часов с помощью отца, который даже не маг.

Вернувшись домой, Гермиона закопалась в справочники, пытаясь разыскать анализирующие заклинания из раздела зельеварения. Выписала более-менее подходящие и спустилась в лабораторию тренироваться на известных зельях, которые она сварила. Убедившись, что всё работает, отправилась в зал, взяла первую подвернувшуюся книгу и принялась читать, ожидая, когда учитель отправится спать…

Вечером, убедившись, что мистер Кливен уснул, Гермиона тихонько пробралась к нему в комнату и осторожно отлила несколько капель зелья. Вот и ещё один сигнал — раньше Кливен обязательно бы проснулся. Застать его врасплох ей ни разу не удавалось. Спустилась в лабораторию.

— Так… посмотрим, — пробормотала девочка, сливая капли на стекло. Разделила получившуюся лужу пополам, в одну половину капнула приготовленный индикатор, над другим немного поколдовала, сверилась со справочником, снова поколдовала, сравнила результаты, записала их в таблицу и провела ещё один тест…

— Мамочка… — прошептала она, зажимая рот кулаком. Это что-то запредельное. Энергетические потоки зелья уходили в какие-то невообразимые сферы, куда девочка с её опытом добраться не могла. Одно ясно, это зелье должно воздействовать не на тело, а напрямую на энергетическую оболочку мага. Но для чего? Болезнь ведь не магическая! Или магическая? И как соотносится простота изготовления с таким результатом? — Учитель говорил, что нужна часть его… часть… Господи… не тела! Не часть тела! Часть души!!!

Теперь становилось понятно откуда такая запредельная сложность. И вот почему он держал её подальше от зелья! Манипуляция с душой! Это же самая тёмная магия из возможных.

Гермиона сорвалась с места и бросилась домой. В волнении не сразу попала в замочную скважину, руки тряслись. Ворвалась прямо в спальню родителей.

— Папа!

— Господи, дочка! — Джон аж подскочил от испуга, охнула мама. — Что произошло?

— Папа, надо поговорить!

Джон покосился на часы, на дочь. Видно что-то было в её взгляде. Вздохнул.

— Подожди в гостиной, сейчас спущусь.

Девочка сидеть не могла и металась от стены к стене. В таком состоянии её и застал отец. Понаблюдал.

— Что-то серьёзное?

— Мама?

— Я уговорил её остаться в постели.

— Спасибо, — облегчённо выдохнула девочка. — Не надо было так врываться.

— Это точно. Так что случилось?

— Пап, вспомни, что делал мистер Кливен, когда варил своё зелье?

— Зачем тебе? — нахмурился Джон.

— Это важно! Очень важно!

— Твой наставник запретил мне говорить…

— Пап! Ты не понимаешь! Он тебя ничего не просил сделать?

— Если ты имеешь в виду делал ли он что-либо со мной, то нет. Я только подавал ингредиенты.

— Можно мне проверить?

Джон нахмурился, но кивнул.

Гермиона быстро произнесла заклинания и изучила результаты. Провела тестирование целостности мозга. Не выявив следов стирания памяти облегчённо вздохнула. Но тут же снова нахмурилась.

— Я не понимаю…

— Так что случилось?

— Я исследовала то зелье… мне стало интересно…

— И что? Что в нём необычного?

— Душа. В нём использована частица души…

— Всё равно не понял.

— Папа, манипуляция с душой — это очень, очень тёмная магия. Она невозможна без жертвы. У меня не хватает ни опыта, ни знаний, чтобы понять, что именно делает зелье и каким образом там использовалась частица души.

— Ты испугалась, что твой учитель использовал мою душу? — Джон уже давно не удивлялся, когда говорил о таком.

Девочка убито кивнула.

— Ты так не веришь учителю?

— Самой стыдно… — Гермиона плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками. — Но что я ещё могла подумать, когда увидела такое? Тёмная магия… мистер Кливен очень хорошо меня натаскал на такие вещи… он настоящий эксперт и очень хорошо умеет учить… Но сейчас я не знаю, что происходит… и я боюсь… Мистер Кливен всегда говорил насколько опасны такие вещи и что их стоит избегать любой ценой… А тут он сам использовал что-то… И если он использовал часть своей души, то кто жертва? Но может быть, что здесь она не нужна? Я не знаю…

Джон Грейнджер задумался.

— Может стоит посоветоваться с кем-то более опытным, если не хочешь спросить мистера Кливена?

— Господи, кому задашь такие вопросы? По законам магической Британии даже за интерес в эту сторону грозит тюремное заключение.

— Ты веришь наставнику?

— Верю. И я не хочу его спрашивать не потому, что не верю, а потому что он не ответит.

— Не находишь, что у него может быть причина, по которой он не хочет ничего говорить? И что лучше оставить как есть?

— Возможно, — плечи девочки поникли. — Но если ему грозит опасность и если я смогу ему помочь?

— Возможно, это тоже причина, по которой он не хочет ничего говорить тебе. Может риск слишком велик, и он не хочет тебя втравливать.

— Скорее всего так и есть… да… извини, что взбаламутила.

Гермиона ушла… Джон ещё долго сидел в кресле, задумчиво глядя на дверь и вспоминая слова Саймона Кливена, которые он сказал, когда они остались одни. Правильно ли он сделал, промолчав?

— Завтра надо поговорить с Саймоном, — вздохнул он. — Надеюсь до завтра Гермиона ни во что не вляпается.

Вопреки надеждам Джона, Гермиона не спала, а думала. Ясно, что напрямую вопросы задавать нельзя. Но есть список ингредиентов… безобидный… А что, если…

Метнувшись в библиотеку, она отыскала самую старую книгу, поморщившись, выдрала наименее значимый лист… несколько заклинаний и буквы поменяли своё расположение, составив совершенно другой текст. Почистить следы… всё, конечно, не убрать, но и не надо — книга настолько старая, что сама пропиталась магией и отыскать среди этого фона следы не очень сильной другой та ещё проблема. Теперь приготовить защищённый футляр. После этого она придвинула к себе лист бумаги, макнула перо и принялась писать:

«Уважаемый м-р Снейп, вы наверняка не знаете меня, но мне неоднократно попадались Ваши статьи в «Вестнике зельевара», которые характеризуют Вас как весьма компетентного в своём деле человека. Я тоже зельевар, но увы, лишённый Ваших талантов, в связи с чем я и набрался смелости обратиться к вам за советом. Мне случайно в одной лавке в Лютном попался вырванный из какой-то древней книги листок с перечисленными ингредиентами и помеченный как зелье, излечивающее самые тяжёлые болезни. Я заинтересовался и приобрёл его. К сожалению все мои попытки отыскать в справочниках хоть что-то, что соответствует перечисленным там ингредиентам провалились. Меня, признаться, это заинтересовало, но все поиски закончились ничем. К сожалению, я осознаю, что как зельевар, я не очень опытен и что мне не хватает знаний и уже хотел было сдаться, когда вспомнил про вас и решил обратиться за советом. Возможно Вы сможете подсказать в какую сторону нужно искать и действительно ли этот рецепт что-то значит или это из тех карт сокровищ, которые частенько продаются охотниками в Лютом переулке.

С уважением, Даймон Френкс.

P.s. М-р Снейп, пожалуйста, напишите ответ в Дырявый Котёл до востребования, запечатав его в прилагаемый футляр. Семейная реликвия, открыть его, после запечатывания, смогу только я. Увы, я не знаю, когда появлюсь дома, а он хорошо защищён и сова внутрь не попадёт, потому отсылать ответ нужно туда.

P.p.s. Копию листа с рецептом прилагаю.

Гермиона ещё раз внимательно перечитала текст, убедилась, что нигде нет и намёка, что письмо написано не мужчиной. Даже имя было настоящее, этот человек действительно занимался зельеварением… во Франции. О нём упоминал де Куарте в одном из своих рассказов.

Девочка скопировала рецепт и свернула его вместе с письмом, убрала в футляр, только не запечатывая его. Отлично. Копия рецепта ещё дополнительная защита. Изучив её, станет ясно, что скопирован он с действительно очень древней книги. Дополнительный плюс, что магия в ней продержится не более суток, после чего она снова превратится в чистый лист бумаги.

Переодевшись в свой костюм, девочка забрала одноразовый портал, которых мистер Кливен наделал с запасом и переместилась в Лютный. Ночью здесь ей бывать ещё ни разу не приходилось, а потому чувствовала она себя крайне неуютно. Настроив заклинанием глаза на ночное зрение, она двинулась к известному ей местному трактиру. Зашла с чёрного хода и стукнула определённым образом. Об этом она случайно услышала в лавке Корхейна, когда по спецзаказу проверяла одну вещь. Там её принимали уже чуть ли не за своего, потому особо не стеснялись и не таились.

— Чего надо? — раздался недовольный голос из-за двери.

Гермиона уже хотела было заговорить, но вспомнила, что забыла изменить голос. Мысленно чертыхнулась и натянула капюшон поглубже, произнесла заклинание.

— Отправить письмо.

Вроде бы что особенного? Вот только, если делать всё даже совиной почтой, то всё равно легко вычислить кто отправитель. Но у определённой породы людей частенько возникает необходимость написать письмо так, чтобы его потом не нашли. А если есть заинтересованность в такой услуге, то есть и люди, которые её предоставляют.

— Расценки знаешь?

Гермиона сунула в небольшое окошечко три галеона. Тотчас в двери вокруг своей оси повернулась дверка и перед девочкой на полке обнаружилась нахохлившаяся сова. Гермиона быстро привязала письмо.

— Доставь Северусу Снейпу. Понятно?

Сова согласно ухнула и сорвалась с места. Гермиона поспешно удалилась, зашла в самый тёмный проулок и переместилась домой. Хозяин же совы, если его начнут расспрашивать, совершенно честно всем ответит, что понятия не имеет кому предоставил свою сову. И никакая сыворотка правды, никакой легилимент тут не поможет. Всё-таки, шатаясь по Лютому переулку можно узнать много интересного из жизни магического мира. Некоторые вещи могут и пригодиться. Правильно говорит мистер Кливен — знания лишними не бывают.

Глава 23

С утра, отправившись на пробежку, Гермиона сразу перенеслась к Дырявому котлу, накинула на себя маскировку и прошла внутрь. Метким броском прилепила к потолку зачарованный маячок, который должен будет подать сигнал сразу, как только здесь окажется футляр с ответом от Снейпа. Ну действительно, не каждый же день сюда заглядывать с проверкой? Так и примелькаться недолго. Да и сам этот футляр был очень непростой штучкой. Когда мистер Кливен устраивал экскурсию в хранилище, он объяснил, что такие использовались агентами для обмена сообщениями.

Выскочив наружу, Гермиона вернулась к дому и продолжила бег. А вот при возвращении её ждал сюрприз. Оказалось, что в гости заглянул отец и что-то объяснял учителю. При этом мистер Кливен с явным интересом его слушал, а при виде девочки просто-таки расплылся в улыбке.

—Ну, иди сюда, разведчик, рассказывай.

Гермиона возмущённо посмотрела на отца, но тот лишь пожал плечами.

—Мистер Кливен всё мне объяснил с самого начала и очень просил ничего тебе не говорить. Но раз уж ты обо всём сама догадалась…

Девочка вздохнула.

—Приготовьте мне чай, пожалуйста, я пока приму душ. — Удачно, что эта встреча произошла после пробежки, в душе есть время обдумать то, о чём можно рассказать, а о чём лучше умолчать.

За столом девочка рассказала обо всех своих сомнениях, подозрениях и о том, что она предприняла, чтобы добраться до правды. А вот о письме Снейпу умолчала. Сказала только, что хотела сегодня подумать о дальнейших шагах. Вопреки её опасениям, мистер Кливен не выглядел ни сердитым, ни обиженным. Скорее он напоминал кота, объевшегося сметаны.

—Что я скажу, — заговорил он, когда девочка замолчала. — С одной стороны обидно, конечно, что ты мне не доверяешь и усомнилась… А с другой, значит мои уроки даром не пропали. В таких делах, когда дело касается тех, кто тебе дорог, доверие уместно только тогда, когда ты сама убедилась в их обоснованности. Я рад, что ты выдержала этот экзамен.

—Экзамен? — нахмурилась Гермиона. Потом дошло. — Что?! Вы хотите сказать, что устроили всё это с целью моей проверки?

—Девочка, я не всегда буду с тобой. Ситуации в жизни могут быть разные. И я хотел убедиться насколько ты готова. Я рад, что ты заметила все те маленькие намёки, которые я тебе оставлял. Рад, что сумела связать их все и даже провести проверку. Но вот полагаться на то, что я не проснусь… Сонные чары, право слово, не такие уж и сложные.

—Я не подумала, — буркнула недовольная собой Гермиона.

—Вот в этом и состоит разница между знанием и умением. Ты знала об этих чарах, но в тот момент, когда тебе нужно было их применить, ты о них даже не вспомнила. Если так и продолжишь, то однажды попадёшь в неприятности. Всегда учитывай и плохой вариант в своих планах и готовь пути отхода.

—Если бы вы проснулись, я сказала бы, что зашла пожелать спокойной ночи.

—Что ж, рад, что ты о таком подумала. И какие твои дальнейшие шаги были бы?

—Я знала какие ингредиенты вы использовали в зелье. Хотела поискать те рецепты, где упоминаются такие же.

—Долго бы тебе пришлось искать. А если это родовое зелье?

—Так у меня же есть доступ к скрытой библиотеке.

—Хм… логично.

—Мистер Кливен, а что это всё-таки за зелье? Я же однозначно видела манипуляции с душой.

Мистер Кливен вздохнул.

—Ты почти угадала. Суть этого зелья в том, что я отдаю часть себя, часть магии в зелье. Но раз я её отдаю, то моя сила, как мага, уменьшается.

—Вы станете сквибом?

—О, не сразу. С одной порции такого точно не будет. Теперь понимаешь, почему это зелье не слишком распространено среди магов? Они предпочтут смерть потери магии. Я же… у меня просто ещё не закончены все дела.

—Так просто? — Гермиона почувствовала себя обманутой.

—А ты бы предпочла, чтобы твои выводы подтвердились? — улыбнулся мистер Кливен.

—Нет, конечно.

—Вот видишь.

Джон Грейнджер хлопнул себя по коленям, привлекая к себе внимание, и поднялся.

—Ну, если мы со всем разобрались, то я пойду, пациенты ждать не будут.

—Мог бы и сказать, пап, — развернулась к нему Гермиона.

—Мистер Кливен очень хотел проверить как ты отреагируешь и очень просил тебе ничего не говорить. Извини.

—Видишь, — глянул на девочку учитель, когда её отец ушёл. — Даже твои родители могут тебе врать, если считают, что ложь пойдёт тебе на пользу.

—Что вы хотите этим сказать?

—Врут все, Гермиона. Кто-то из любви к искусству, кто-то, чтобы что-то скрыть о себе, кто-то из-за искреннего желания защитить близкого человека. А некоторые просто потому, что сами уверены в правдивости своих слов. Я хочу сказать, что верить можно только тому, в чём ты сама уверена, но порой даже твои глаза могут подвести тебя. Думай, анализируй, размышляй, делай выводы. Это я тебе и хотел показать. Я рад, что ты меня не разочаровала. Молодец.

В школу Гермиона отправилась с лёгким сердцем. Наконец всё, что было ей непонятным объяснилось. Пропало напряжение и девочка с новым энтузиазмом накинулась на занятия.

А через два дня мистер Кливен отменил вечерние занятия и пригласил девочку в кабинет. Кивком головы пригласил садиться напротив и перекинул ей папку, но сразу придержал, когда Гермиона попыталась взять её в руки.

—Сначала послушай немного. В последние дни я наводил справки по поводу Хогвартса, попросил Шарха пообщаться с теми, кто его закончил, переговорить с разными людьми. Увы, мои возможности крайне ограничены, но кое-что интересное узнать удалось. Я тебе расскажу, что удалось мне выяснить в общих чертах, а потом уже ты прочитаешь в папке подробнее.

—Это так важно? — удивилась Гермиона.

—Всегда лучше быть готовым к тому, что тебя ждёт. Есть время обдумать поведение и принять решение. Послушай, лишним не будет. Значит, что касается маглорожденных. Рассылка писем начинается после окончания экзаменов в Хогвартсе, это двадцатое июня.

—Осталось двадцать дней.

—Верно. В этом двойной смысл. Теоретически маглорожденные должны получать письма в свой день рождения. Но если бы ты получило его девятнадцатого сентября, то либо рассказала бы о нём всем вокруг, как о чьей-то глупой шутке, либо кто-то из преподавателей вынужден был бы отвлечься от обучения студентов и отправиться объяснять, что к чему. А ты ведь не одна такая. Но даже после этого у тебя впереди целый год. Как поведёт себя в такой ситуации маглорожденный никто предсказать не может.

—Я поняла. Поэтому рассылка писем начинается после экзаменов, когда освобождаются учителя, которые сразу приходят к будущим студентам и объясняют, что к чему. А в оставшееся до школы время ученик не успеет натворить слишком больших бед.

—Верно. Так всё и есть. Сами письма рассылаются без участия людей, кому какое письмо адресовано определяется уже непосредственно перед отправкой. Повлиять на эту процедуру никто не может. Потому, кстати, все слова чистокровных о недопущении маглорожденных в Хогвартс пустой звук. Они не в силах вмешаться в древнюю магию. Хотя они могут просто не прислать учителя и письмо останется шуткой. Но тогда очень большой шанс, что статут секретности будет нарушен.

—Подождите, если никто не знает куда отправляется письмо, то как маглорожденных находят учителя?

—По письмам. Письма — маячки, на сигнал которых учитель и приходит. Активизируется он желанием ребёнка учиться. Если кто-нибудь выражает явное нежелание или большое недоверие, то маячок не включается и письмо остаётся шуткой.

—Желанием?

—Гермиона, письма приходят к хоть и будущим, но магам. А магия основана на желаниях. И если оно чётко выражено, то принимается магией к исполнению.

—Но вы говорили, что если не учиться, то такой человек долго не проживёт.

—Тоже верно.

—Но тогда…

—Это выбор мага. Если он не верит в магию настолько, что не включается маячок, то любое обучение будет бесполезным. Понимаешь? Для занятий магии необходим полёт фантазии, воображения, усидчивости. Если всего этого нет, то какой из такого человека маг? Если ему уютно в своём мирке, как его из него вытащить? Каждый сам делает выбор.

—Понятно… но всё равно грустно.

—Это жизнь, Гермиона.

—Значит, вы считаете, что мне моё письмо придёт через двадцать дней?

—Необязательно, но скорее всего до первого июля. Всё-таки у тебя день рождения в сентябре, а значит в очереди на получении письма ты одна из первых. Потому, когда придёт письмо, тебе лучше будет вернуться в дом родителей и дождаться преподавателя.

Девочка задумалась.

—Мне разыграть удивление?

—Лучше ничего не разыгрывать. Пойми, у преподавателя, который придёт к тебе, ты не единственная. Вряд ли он уделит тебе больше внимания, чем кому-либо другому. А потому просто не упоминай об обучении и этого будет достаточно. Игра же… всегда есть вероятность переиграть.

—Я поняла. Обдумаю.

—Вот и хорошо. Теперь по самому Хогвартсу. Там четыре факультета, подробнее о них в папке, хотя признаться, большого смысла в таком разделении я не вижу.

Гермиона раскрыла папку и прочитала краткую информацию по каждому. Пожала плечами.

—Не совсем понятно, но, полагаю, нужно будет почитать ещё где. В любом случае путь на Слизерин мне закрыт. Как-то нет желания провести все семь лет воюя с однокурсниками.

—Хаффплаф тебе тоже не подойдёт. Ты либо превратишь его в филиал Гриффиндора, либо в филиал сумасшедшего дома.

—Вы очень высокого мнения о моих талантах, учитель, — пробурчала девочка. — Полагаете мне нужно на Гриффиндор?

—А вот это тебе решать. Даже если выберешь Слизерин или Хаффплаф я тебе слова не скажу. Это твоя жизнь.

—А вообще это можно выбрать? Или мы сейчас впустую сотрясаем воздух, а от меня на самом деле ничего не зависит?

—В папке это есть. В школе один артефакт основателей проводит распределение…

—Вот и отлично. Просто гора с плеч. Куда пошлёт, туда пойдём.

Мистер Кливен замолчал, изучая ученицу с головы до ног.

—Гриффиндор, — вынес вердикт. — Только ты там осторожней. Храбрость имеет особенность отключать мозги. Хотя я до сих пор не понимаю смысла такого разделения. Странные у вас тут обычаи.

—Постараюсь сохранить мозги в целости и сохранности, они мне дороги, как память.

—Рад это слышать.

—А почему вам не нравится такое разделение?

—Потому что в нём нет смысла. Хотя… может я что-то упускаю в этом разделении на темпераменты. Может действительно хорошо собрать всех детей там, где они найдут братьев по разуму. В любом случае если ни я, ни ты ни на что повлиять не можем, то остаётся принимать всё так, как есть. Если эта система продержалась тысячу лет, значит не такая уж она и бессмысленная. А ещё в папке информация о преподавателях, по крайне мере о тех, про кого удалось узнать. Будь я моложе, удалось бы выяснить всё намного лучше… сейчас приходится ограничиваться слухами и общеизвестными фактами… хотя, возможно, оно и к лучшему.

—К лучшему?

—Мало кому нравится, если кто-то начинает копаться в его прошлом. И если вдруг ты в школе дашь понять, что знаешь о ком-то больше, чем ему хотелось бы рассказать… Зачем тебе нарываться на пустом месте?

—А вдруг пригодится?

—Во-первых, если понадобится, ты добьёшься своего сама, ты доказала, что умеешь использовать малейшую крупицу информации и умеешь слушать. Но в этом случае ты будешь знать возможные последствия и примешь меры. А во-вторых… у меня всё равно нет другой информации и добыть её я, увы, не смогу. У меня нет связей в английском обществе, слишком давно я жил отшельником.

—Понятно… честно говоря, не вижу для чего мне может понадобиться такая информация…

—Информация — это власть. Лишней не бывает. И ещё, освежи в памяти «Кто есть кто в магической Британии». В этом году много наследников чистокровных родов поступает в школу. Лучше знать, с кем придётся столкнуться и что от них можно ожидать.

Следующие два дня Гермиона целиком посвятила подготовке к школе. Нет, закупкой учебников и пособий она не занималась, зная, что учитель отведёт её в Косой переулок за покупками. Она собирала информацию. Переодевшись мальчишкой, она бродила по Косому переулку, прислушиваясь к разговору взрослых, обсуждающих будущий учебный год. В основном она выискивала тех, чьи дети пойдут на первый курс, именно от них можно было получить больше всего информации. А уж если на улице встретятся две мамы, которые отправляют своих чад в школу… это же просто настоящий кладезь информации. Вечером же она обсуждала полученные сведения с наставником. Постепенно становились понятны и характеры преподавателей и чего от них ждать.

—Ужас подземелий, значит? — хмыкнул мистер Кливен, выслушав очередной доклад.

Гермиона наградила наставника мрачным взглядом.

—Что тут смешного? Я надеялась столько у него узнать.

—Подход можно найти к любому, даже самому тяжёлому в плане характера, человеку. Просто порой это бывает нелегко. Многие гениальные люди крайне тяжелы в общении. Но всё же в преподаватели этот Снейп совершенно не годится. — Мистер Кливен задумался. — И если он всё-таки преподаёт, то какой-то смысл в этом должен быть. До него ведь преподавал Слагхорн, и, как я слышал, неплохо преподавал. Почему бы не пригласить его? Странно всё это. Да ещё это проклятое место преподавателя ЗОТИ…

—Мне присмотреться?

—Будь добра, — слегка улыбнулся наставник. — Только я не возьму в толк, как такое можно провернуть. Если Волдеморту удалась эта шутка, значит он действительно был очень талантливым юношей. Его бы таланты да в мирное русло. Полагаю, тут проблема будет не в том, чтобы снять проклятье, а в том, чтобы понять каким образом его наложили. Механизм действия.

—А вы верите в него?

—Трудно не верить, если оно уже сбывается… сколько?

—Больше двадцати лет.

—Вот видишь. Нет, можно предположить, что эта какая-то хитрая политика министерства, но я изучил все события, которые мне оказались доступны… слишком много совпадений и фактов. Действительно, похоже на проклятье… но как… этого не понимаю. И пока ты не найдёшь как, ты ничего сделать не сможешь. Во всём этом меня смущает только одна вещь…

—Какая, мистер Кливен?

—Подобные проклятья должны рассеиваться после смерти наложившего их мага. Оно слишком сильное и слишком хитрое для самоподдерживания.

—Оно должно было сразу исчезнуть?

—Нет… Пожалуй, нет… Более вероятно медленное затухание. Но за десять лет с момента смерти… если и не пропасть, то ослабнуть оно должно очень сильно. Тем не менее каждый год в Хогвартсе стабильно появляется новый преподаватель ЗОТИ. Всё же присмотрись, вдруг сообразишь, что к чему. Опасность там вряд ли для тебя есть, такого рода проклятья в принципе безопасны для всех, кроме тех, на кого направлены. И если ты не претендуешь на должность профессора ЗОТИ, то тебе опасаться нечего. Тем не менее, всё равно будь осторожнее, пожалуйста.

—Посмотрю.

—А что у тебя с Корхейном?

—Я продлила договор до конца июля, но снизила нагрузку. Он был не очень доволен, но я сказала, что уезжаю и вернусь только на следующий год.

—Июля?

—В августе я решила заняться подготовкой к школе. Нужно будет почитать учебники. Вы же запретили мне их смотреть до того, как мне их купят официально.

—Они бы тебя только отвлекали. Моя программа отличается от школьной. И что ты в этих учебниках собираешься найти такого, чего вам не объяснят на занятиях?

—Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Но я привыкла заранее готовиться.

—Дело твоё. Я прочитал твои последние отчёты по работе. Заметил, что Корхейн стал давать тебе более сложные случаи.

—Я тоже заметила. Но разве это плохо?

—Для тренировки неплохо, но также неплохо было бы понять почему так происходит. Его интерес не в том, чтобы тебя тренировать, а в том, чтобы обезопасить вещи, которые он будет продавать. Если он специально для тебя выбирает самые сложные случаи… как он может это делать, если он сам в такой магии не разбирается? Иначе сам бы и снимал проклятья, а не платил посторонним.

Гермиона задумалась.

—Я слышала краем уха, что кроме меня к нему ещё зачастил один человек. Возможно, конкурент.

—И ты молчала?

—Так вы сами говорили, что моё дело опыт нарабатывать, а не деньги зарабатывать. Если благодаря этому я получаю больше практики в сложных случаях, мне же лучше.

—Верно, но всё же без внимания такие вещи оставлять нельзя. Нужно было попросить Шарха выяснить кто этот конкурент. Ведь, когда ты в школе будешь, ты не сможешь тренироваться, а с ним можно было бы договориться.

—Договориться?

—Подумай сама. Корхейн платит тебе намного меньше, чем министерским работникам, не говоря уже о гоблинах. Но, что важнее, немного меньше, чем взломщикам-одиночкам, хотя одиночек в этой области нет…

—А мы?

—Мы особый случай. Неужели ты думаешь, что тебе позволили бы заниматься тем, что ты делаешь и зарабатывать деньги без того, чтобы поделиться с важными людьми? Как думаешь, почему до сих пор никто не подошёл к тебе с требованием поделиться доходами с теми, кто держит тот район в Лютном?

Девочка растерялась.

—Не знаю.

—Потому что я в первую очередь договорился с ними и уже они посоветовали лавку Корхейна. Им уже идёт процент, который выплачивает непосредственно владелец лавки именно за счёт дешевизны твоих услуг.

—Подождите, тогда получается… те последние предметы, которые мне давал Корхейн… они слишком сложные и дорогие для его лавки.

—Видишь, сама всё поняла. Скорее всего эти вещи и не его. За тобой наблюдали. Убедились в квалификации, убедились, что ты не подсадная утка от аврората или министерства и через Корхейна стали направлять к тебе свои предметы. Корхейну же в качестве компенсации, он же ведь теперь может давать тебе ограниченное число вещей на проверку, направили своего специалиста. Вот он и есть твой конкурент. За те деньги, что получаешь ты, мало кто согласится работать.

—Но тогда получается, что эти люди знают кто я.

—Они знают, что ты мой ученик. А вот кто ты конкретно, не знают. В Лютном не принято интересоваться такими вещами. Чревато.

—Но ведь, если они захотят, то всё выяснят.

—И сами подставятся? Зачем им это? Не забывай про магические клятвы. За века существования того общества всё настолько отлажено, что работает без сбоев. Главное понимать, как всё работает.

—Но я ведь не понимаю!

—Так я объясняю. Ты главное пойми, твоя личность им ничего не даст. Зато ты перестанешь там появляться и оказывать очень нужные им услуги за небольшие деньги. Не будь ты Хранителем моего рода, они могли бы сдать тебя аврорам. Но, во-первых, такое в Лютном очень не приветствуется. Тот, кто сделает это, долго не проживёт. Драка за место в Лютном идёт безжалостная, но использование в своих интересах властей… такой умник умирать будет очень долго. А во-вторых, максимум, что тебе грозило, штраф за работу без лицензии. Ты ведь не занимаешься тёмной магией, наоборот, очищаешь вещи от неё. А это очень уважаемая профессия. Кстати, у вас в Британии она называется взломщик проклятий. Возможно, что те же гоблины, услышав о тебе, сами бы за тебя штраф и заплатили бы, что бы привлечь к себе.

—Но я Хранитель. И что в этом случае мне грозит?

—Совершенно ничего. Какие бы законы ваше министерство не принимало, но над международными договорами оно не властно, а наш род как раз и занимается тем, чем занимаешься ты. Просто сошлись, что это не работа, а обучение делам рода и всё. Даже не соврёшь. Если будут давить, надеясь на твоё незнание законов, иди к гоблинам и нанимай их, а коротышки уже сами объяснят министерству всё, что нужно. Потратиться придётся, конечно, зато больше никто не полезет.

—То есть в Лютном, даже если там станет известна моя личность, мне ничего не грозит?

—Ну я бы так не сказал, но как ценный специалист ты будешь находиться под негласной защитой. Так что да, ничего. И те люди, которые там заправляют, совсем не дураки, дураки не приобрели бы такого влияния. Они прекрасно сознают расклад и нарываться, опасаясь потерять выгодное дело, не будут. Ты главное сама не подставляйся и не берись за дела, которые вызывают у тебя опасения. Тебе деньги не нужно зарабатывать, не ведись на «выгодные» предложения. Не полезешь в сомнительные дела — всё будет хорошо.

—Но мне ничего такого не предлагали…

—Потому что не идиоты, видят браслет ученицы. Это я тебя на будущее предупреждаю, когда твоё ученичество закончится. Впрочем, и после этого ты, как студентка Хогвартса, будешь под защитой Дамблдора. Старик тот ещё тип, но, надо отдать ему должное, студентов от подобных проблем защищает. Позже он может сам основательно проехаться по мозгам и устроить выволочку, если посчитает виноватым, но безнаказанно наезжать на студентов таким типам не позволит. Если понадобится, то и рейд авроров устроит, как никак председатель Визенгамота.

—Почему же вы его так не любите? Я много о нём читала, все пишут, что он великий волшебник…

—Девочка, вспомни исторических личностей, которых называли великими. Сколько у них на руках крови было? Знаешь… слышал я одну поговорку… говорят, если ты убил одного — ты убийца; если десяток — маньяк; а если сотни тысяч, то великий.

—Но… Дамблдор ведь волшебник… — Наткнувшись на поднятые в изумлении брови наставника, девочка замешкалась. — Да-да, маги те же люди, только умеют больше, что не делает их лучше. Я помню, вы это говорили… Просто…

—Гермиона, Дамблдор участвовал в войне с Гриндевальдом и далеко не на рядовых должностях. Он принимал участие в сражениях. Ты действительно думаешь, что ему не приходилось убивать?

—Но это же была война.

—А ещё он был руководителем организации, которая боролась с Волдемортом. И, как руководителю, ему приходилось посылать людей на смерть — такого избежать невозможно. Так что не обольщайся, Дамблдор далеко не тот добрый чудаковатый дедушка, каковым он любит представляться окружающим. Не дай бог заиметь его во врагах. Потому-то все эти типы в Лютном и сидят тихо, даже не пытаясь рыпаться в сторону студентов.

—Так он всё же хороший?

Мистер Кливен издал нарочито мученический стон.

—Гермиона, он политик. В политике нет хороших и плохих. Есть их интересы, которые они стараются реализовать. И методы, которыми они стараются реализовать свои интересы. Единственный мой совет, не верь ни единому его слову, пока сама во всём не разберёшься и не составишь собственного мнения, насколько интересы Дамблдора совпадают с твоими. Но даже если убедишься, что его интересы не противоречат твоим, относись к нему настороженно. Такие люди ради этих интересов могут и союзниками пожертвовать. И… — прервал он готовую возмутиться девочку, — это опять-таки не хорошо и не плохо. Те союзники сами такие же и сделают то же самое. И если ты, повзрослев, решишься влезть в эти игры, станешь такой же.

—Не стану!

—Станешь, девочка. Станешь.

—Думаете, я предам друзей?

—Друзей? Если хочешь иметь друзей — не лезь в политику. Но знаешь… — мистер Кливен помрачнел, — если бы у меня сейчас встал выбор между успехом в политике и друзьями… я бы выбрал друзей. Настоящие друзья такая редкость, что, если они есть, их стоит очень сильно ценить. И с ними даже проигрыш сейчас может обернуться намного большими приобретениями в будущем.

Девочка помолчала.

—Сейчас? — неуверенно спросила она.

Наставник тяжело вздохнул.

—Умеешь ты задавать вопросы и слушать… Когда-то я сделал совсем другой выбор… совсем другой… и остался один… и проиграл всё. В тот момент, когда я больше всего нуждался в поддержке рядом не оказалось никого. И винить некого, я сам сделал выбор.

—Я поняла…

—Хорошо… иди… оставь меня одного, пожалуйста. Папку только не забудь. Будут вопросы, задавай.

Девочка уже не раз видела такое выражение лица у наставника и знала, что в такие моменты лучше оставить его одного. Опять он переживал очередную ошибку своей жизни, когда сделал неправильный выбор. Вид наставника в такие моменты лучше всего убеждал Гермиону внимательно прислушиваться к его рекомендациям и советам. Этот, переживший столько всего и смертельно уставший человек говорил только о том, что сам пережил, осознал и пересмотрел. Колоссальный опыт и явное, почти осязаемое стремление предостеречь ученицу от его ошибок.

Гермиона тихонько прикрыла дверь и отправилась читать папку…

Сигнал о доставленном сообщении от Снейпа пришёл в тот момент, когда она уже заканчивала изучать материал. Первое мгновение она даже хотела не ходить туда. Зачем, если уже со всем разобрались? Но привычка доводить дело до конца, раз взялась, заставила девочку отложить папку и отправиться переодеваться в мальчишеский наряд. Оставила Ерёме сообщение, что идёт прогуляться, если вдруг мистер Кливен спросит о ней, и с помощью портала переместилась к Дырявом Котлу. Прошла мимо стоек и незаметно пристроила на входе точную копию футляра, в который просила Снейпа положить ответ. Под равнодушными взглядами посетителей прошла дальше, с помощью палочки открыла проход на Косую аллею, где переоделась в мантию. Теперь осталось немного подождать…

Как в своё время объяснил мистер Кливен, на эти футляры наложены очень сложные чары, похожие на протеевы. Если в один футляр положить бумагу с текстом, а во второй пустой листок и положить их недалеко друг от друга, то где-то через час текст перейдёт полностью на чистый лист. При этом, если кто-то желая проследить за письмом, навесит на него следящие чары, то останется с носом. Переносится текст и только текст.

—Очень удобная вещь, — вспоминая что-то своё, рассказывал мистер Кливен. — Мы в войну ими пользовались для связи с агентами. Даже если кто находил закладку и начинал следить за ней, это ни к чему не приводило, её просто никто не брал. И никакие следящие чары не помогали. Полезная вещь…

Этим девочка и решила воспользоваться. Вряд ли Снейп или кто другой знал о таких связных капсулах тайных агентов. Теперь осталось только где-то убить этот час и на обратном пути захватить капсулу с сообщением. Пустая же, доставленная совой от Снейпа ещё долго будет пылиться в ячейке «До востребования». И если Снейп или кто другой, конечно при условии, что они решили выяснить кто интересуется зельями из тёмной магии, наблюдают за ячейкой… Что ж, успехов. Когда же им надоест ждать, и они всё-таки вскроют капсулу, то обнаружат чистый лист и нетронутые чары, какие бы они их там не накладывали.

Самое же главное, из-за чего девочка и решилась на подобный шаг, было то, что независимо от того решит Снейп помочь или сдаст аврорам, он вынужден будет дать ответ. И с большой вероятностью он будет правдивым. Не полным, но правдивым, чтобы не спугнуть адресата. Гермиона даже ожидала там просьбу о встрече, чтобы разъяснить подробности, если необходимо. Вот только ей была нужна информация о сути зелья, а не точный рецепт приготовления, как, вероятнее всего, могли подумать в аврорате. Потому ей вполне должно будет хватить и общей информации. Просьбу же о встрече она заранее решила проигнорировать.

Убить время Гермиона решила с пользой и отправилась в книжный магазин посмотреть новинки. Сделав несколько покупок, пообедала в кафе Фонтескью, после чего с чистым сердцем отправилась домой, прихватив и оставленную капсулу. Незаметная проверка… всё нормально.

До дома Гермиона решила добираться на автобусе, а то с этими постоянными телепортами уже и Лондон забывать стала. Да и захотелось ей просто вот так проехаться от осознания успеха в этом весьма сомнительном предприятии. И только изрядно попутешествовав из одного конца города в другой она переместилась домой и с самым радостным настроением поднялась в комнату.

Глава 24

Переодевшись и умывшись, Гермиона уселась в кресло и открыла капсулу. Достав из неё туго свёрнутый свиток, который она скрутила с явным запасом, опасаясь, что ответ может целиком не скопироваться, девочка пробежалась по тексту, явно стремясь побыстрее заглянуть в конец… в который раз проиграв своему любопытству. Нашла приписку, в которой Снейп сообщал, что такие вещи нельзя обсуждать письменно даже с такими предосторожностями, как запечатанная капсула и что у него, возможно, есть вторая часть этого рецепта, но поделиться им он не может.

Девочка хихикнула, довольная правотой своих размышлений. Не можешь поделиться, зачем сообщать о наличии второй части? Тут же явно хотели её заинтересовать, чтобы она продолжила писать и в конце концов согласилась бы на встречу.

— Значит, Снейп играет за власть… Хотя… вспоминая статьи в газетах… Он же обвинялся в том, что выступал на стороне Волдеморта… — Гермиона задумалась, вспоминая те статьи. Вроде бы там за него вступился Дамблдор и заявил, что он шпионил на него. Мистер Кливен в такое не верил, но признавал, что там не всё так просто. Если уж такой лис, как Дамблдор, выступает в поддержку кого-то, значит он сильно в нём нуждается по какой-то причине. Гермионе совершенно не интересно тогда было вникать во все эти рассуждения, о чём сейчас она пожалела.

Пожав плечами, она вернулась к началу письма и углубилась в чтение. И почти сразу нахмурилась… Руки стали подрагивать… Чем дальше она читала, тем хуже ей становилось. Дочитала чисто машинально, уже почти не вдумываясь в текст. Замерев, она даже не заметила, как свиток выпал из её ослабевших рук…

Сколько времени Гермиона пробыла в подобной прострации, она не знала, но пришла в себя, когда уже стало темнеть, и только теперь заметила слёзы на щеках. Зло растёрла лицо, вскочила и заметалась туда-сюда. Замерла. Постояла. Ещё раз пробежалась. Пнула стул, который улетел к стене и с грохотом разлетелся на куски, похоже не только пнула, но ещё и магией вслед долбанула, иначе откуда такие последствия? Подхватила письмо и выскочила в коридор, но у двери в кабинет наставника замерла и долго топталась, не решаясь идти дальше.

Наконец набравшись смелости, постучалась.

— Войдите.

Девочка осторожно открыла дверь и, стараясь не показывать лицо, отвернулась, осторожно прикрыла дверь, замерла на миг, снова повернулась. Мистер Кливен удивлённо посмотрел на неё, заметил смертельную бледность девочки и напрягся.

— Что случилось? Гермиона?

Девочка подошла на негнущихся ногах и молча протянула злополучный ответ. Мистер Кливен глянул на бледную девочку, на пергамент. Молча взял его и развернул, углубившись в чтение. Прочитав несколько строк, поднял взгляд на девочку и снова вернулся к чтению. Прочитал, отложил письмо на стол и с силой протёр виски.

— Наверное, — медленно заговорил он, — я должен тобой гордиться. Сумела разобраться, не обманулась нагнанным туманом, но главное добралась до истины. Не ожидал… честно, не ожидал. Особенно вот такого предвидеть не мог. Использовала те шпионские капсулы из хранилища?

Девочка кивнула.

— Получается, те изменения в вашем поведении… это не испытание для меня? Вы действительно поменялись?

Наставник поморщился и кивнул.

— Знал, что ты заметишь всё это… вот и подготовил легенду. Даже сочинил историю почему так сделал, обманул твоего отца, чтобы он поддержал мою ложь, и чтобы ты не усомнилась в правдивость той истории, которую я придумал. Надеялся, что ты не станешь копать дальше.

— И когда вы хотели рассказать мне правду? Или не хотели вообще?

— Хотел. Это было бы тебе ещё одним уроком. Даже самые близкие тебе люди могут лгать, если уверены в правдивости своих слов. Я убедил твоего отца, разыграл спектакль для достоверности, а уже он убедил тебя. И ты поверила. Не задумалась, не усомнилась. Если бы не то, что ты предприняла некоторые шаги заранее, ты ведь больше ничего бы не стала делать?

— Не стала бы, — вздохнула Гермиона. — Я и за этим письмо не хотела идти… думала, что не узнаю ничего нового. Просто хотелось довести всё до конца, раз уж начала.

— Да, — кивнул мистер Кливен. — Это одна из тех черт, которые мне в тебе нравятся. Что ты хотела узнать?

— Что на самом деле такое это зелье отложенной смерти?

— Как ты понимаешь, это из тёмной магии.

Девочка кивнула.

— Что-то связано с душой.

— Верно. В тёмной магии есть несколько манипуляций со своей душой. На самом деле её можно даже разделить.

— Зачем? И как можно жить с разделённой душой?

— Чтобы создать привязку для души в случае смерти тела. Жить? Можно. Но со временем разделённая душа будет деградировать… Это неизбежно. При таком разделении первое, что теряется — это способность развиваться. Я не про тело, про душу. То есть маг, сделавший это, уже не сможет подняться выше в духовном плане. Но законы жизни неумолимы. Если ты не развиваешься, то ты деградируешь. Потому такие вещи и запрещают. Деградировавший маг… это почище иного маньяка будет.

— Вы это сделали?

— Нет, конечно, я ещё не сошёл с ума. Но есть и другой метод — метод Кощея Бессмертного. Ты ведь читала сказки?

— Да, помню. Его смерть была в иголке.

— Верно. Суть метода в том, что из тела извлекается душа и помещается в предмет. Пока предмет цел, человек умереть не сможет. Правда, тело без души превращается в подобие лича, но, если мага это не испугает, то… на что только иные не пойдут ради бессмертия.

— Но, если душа целая, то она не деградирует?

— Но и не учится. Она застывает в том состоянии, в каком её извлекли. Такой человек уже ничему новому научиться не сможет, только использовать то, что имел на момент разделения.

— Но насколько я помню, для таких дел требуется жертва и это обязательное условие. Только насильственная смерть человека способна расшатать душу в теле.

— Если нужно душу извлечь навсегда, да. Я же сделал нечто иное. Извлёк свою душу и поместил в зелье. Но поскольку жертвы не было, то и не было полного разрыва и душа постепенно возвращается. Каждую неделю я вынужден пить очередную порцию зелья чтобы замедлить этот процесс.

— А что произойдёт, когда душа вернётся в тело?

Вместо ответа мистер Кливен развернул свою коляску и подъехал к столу, взял календарь-треугольник. Повернул его к девочке.

— Видишь дата обведена красной ручкой?

Девочка присмотрелась.

— Десятое мая. Почти месяц назад.

— Верно. — Мистер Кливен повертел календарь в руках, вздохнул и вернул его на стол. — Это день моей смерти.

— Э-э… — девочка даже растерялась. — Что?

— Когда душа разделена с телом, такие вещи ощущаются особо хорошо. Врач не соврал. Если бы всё шло как обычно, то я бы умер через десять дней… Что касается твоего вопроса… это тело уже мертво и душа не сможет в нём оставаться. Задержится ненадолго и пойдёт дальше… к тому, что заслужил.

— Но зачем?

— Потому что я не закончил ещё работу. Я очень хотел бы проводить тебя в Хогвартс… надеялся, что доживу до этого мгновения. Но всё же заранее позаботился и о плохом варианте. Зелье не просто так называется отложенной смертью. Оно позволяет продлить жизнь… именно жизнь, момент отсчитывается со дня смерти, на несколько месяцев. Обычно это три или четыре месяца. Вполне достаточный срок для того, чтобы закончить свои дела в этом мире. В моём случае из-за клейма предателя крови у меня месяца два… может на несколько дней больше.

Гермиона прикрыла глаза…

— Начало августа, да?

— Да… жаль, так и не провожу тебя в Хогвартс… Ты уж постарайся там… покажи им, что может моя ученица.

Девочка подошла к наставнику и ткнулась головой ему в плечо. Он обнял её и осторожно провёл рукой по волосам.

— Только не надо плакать… я не заслужил твоих слёз…

— Вы сами плачете.

— Это невозможно. Без души я не могу ничего чувствовать… Могу только изображать эмоции.

Девочка тыльной стороной ладони вытерла своё лицо и кончиком пальца провела по щеке учителя. Показал мокрый палец.

— Слеза.

— Слеза… удивительно… Значит кое-какие чувства вернулись… Я действительно не хотел тебя расстраивать. Хотел, чтобы ты оставшееся до расставания время провела не думая о плохом, и чтобы не грустила в ожидании неизбежного. Хотел сообщить уже перед самым концом.

— И вы только из-за того, что учите меня, задерживаетесь?

— Не только. Основы я тебе дал, теперь за тобой только практика и ещё раз практика. Оставшиеся неохваченные моменты ты найдёшь в библиотеке… В верхнем ящике стола тетрадь, там я расписал тебе план обучения. Но самое главное… я хочу закрыть страницу своей жизни правильно. Нужно ещё кое-что подготовить, чтобы тот, кто продолжит мой род, принял его в достойном виде, и ему не пришлось решать мои проблемы за меня. Иначе получится, что я просто трусливо сбежал, оставив разгребать мои грехи потомкам. В последнее время приведением дел в порядок я и занимаюсь.

— Я тоже готовлю сюрприз… но теперь уже не знаю… почти закончила…

— Мне будет интересно посмотреть. Честно.

— Обязательно покажу, когда закончу.

Мистер Кливен вздохнул, отодвинул девочку и достал из ящика стола небольшую склянку.

— Это зелье сна-без-сновидений, я его пил, когда… ещё был жив. Думаю, оно тебе сегодня пригодится. Обязательно выпей перед сном, лишним не будет. А завтра ты уже всё воспримешь намного легче. Иди, отдохни.

— Но…

— Иди. А мне надо ещё успеть свои дела закончить.

Утром в тренировочном бою Гермиона превзошла саму себя. Её движения вдруг стали стремительными, точными, непредсказуемыми. Она словно не сражалась, а танцевала. Было видно, что только огромный опыт де Куарте помогает ему сдерживать этот натиск. Шпаги мелькали так быстро, что нетренированный человек вряд ли вообще мог хоть что-то заметить. Сидевший в своём инвалидном кресле чуть в стороне мистер Кливен еле заметно улыбался, наблюдая за схваткой.

Вот противники разошлись… Девочка срывает маску и первый взгляд в сторону наставника. Тот улыбается уже открыто и ободряюще кивает ей. Только после этого салют шпагой сопернику.

— Мадемуазель сегодня в ударе, — хвалит француз. — Вы превзошли все мои ожидания. Просто великолепно! Тре бьен! Неподражаемо!

Впрочем, сама девочка выглядит довольно растеряно, с сомнением посматривая то на свои руки, то на Мишеля де Куарте, который уже отправился переодеваться.

— Гермиона, задержись, — попросил мистер Кливен.

Девочка выглянула из-за полотенца, которым вытирала пот и кивнула. Закончила, отбросила полотенце на спинку стула и подошла.

— Удивлена?

— Немного… я не совсем понимаю… Учитель, понимаете, я просто хотела показать вам, что вы не зря меня учили…

— И твёрдо была намерена продемонстрировать всё, чему научилась, — кивнул он. — Спасибо.

— Но я раньше никогда так… я почти на равных сражалась с господином де Куарте, только в конце проиграла…

— Человеческие желания, Гермиона, — задумчиво заговорил мистер Кливен, — если они достаточно сильны, могут приобрести материальность. Возможно ты слышала выражение «мечты материальны, мечтайте!» Магия же, которая и построена на желаниях мага, может многократно усилить это стремление и воплотиться. Конечно, не надо думать, что, если много лежать на диване и очень упорно мечтать, то быстро станешь крутым магом или великим фехтовальщиком. Так ничего не получится. Но, если желание накладывается на тяжелейшие тренировки, через которые пришлось пройти… В данном случае твоё желание продемонстрировать мне свои достижения и помогло тебе подняться на новый уровень.

— Но это теперь останется со мной?

— Конечно! Если только не забросишь тренировки. Это твой прорыв. Завтра сама убедишься. Всё, больше не задерживаю, беги в душ и переодевайся, не стоит стоять тут мокрой.

Девочка, обрадованная, помчалась к выходу. У двери обернулась.

— Я готова вам показать то, что обещала! — и умчалась.

Мистер Кливен хмыкнул. Прежняя Гермиона вернулась. После того памятного разговора прошло три дня и все эти дни ученица ходила словно в воду опущенная. Постоянно поглядывала с жалостью на наставника. Пришлось даже серьёзно поговорить по этому поводу. Вроде бы поняла, но… В конце концов мистер Кливен прямо заявил, насколько ученица его огорчает и что лучше было бы, если бы она доказала, что он не зря потратил на неё три с половиной года.

Гермиона сначала сжалась под обвинениями, потом сердито сверкнула глазами и ушла… А утром пригласила на тренировочный бой. И, похоже, даже сама удивилась результату. Настолько, что всё плохое сразу отошло на второй план и она начала улыбаться, шутить, ушла напряжённость. Видно, что она ничего не забыла, знание о неизбежном продолжает давить, но она не сломалась под этой тяжестью, нашла в себе силы распрямиться и идти дальше несмотря ни на что. Сейчас она это сделала ради наставника, но вскоре сама поймёт, что жизнь продолжается, и что надо двигаться вперёд не ради кого-то, а ради себя, ради своих мечтаний и устремлений. И это будет лучшим подарком учителю. Это, а не бесполезная грусть с жалостью, которая только причиняла лишнюю боль и ей, и наставнику.

— Отлично, девочка. Просто отлично, — прошептал мистер Кливен вслед ученице.

Последняя, впрочем, долго ждать себя на заставила. Появилась не одна, а с де Куарте, которому что-то эмоционально объясняла, размахивая руками. Тот слушал с вежливой улыбкой и кивал. У двери они попрощались, учитель фехтования вежливо раскланялся и скрылся за дверью. Гермиона же подскочила к инвалидной коляске и ухватилась за ручки на спинке. Покатила.

— И не возражайте, — велела Гермиона, заметив, что мистер Кливен хочет сам взяться за управление. — Мне не тяжело.

Привезла она его в зал, где тренировалась преодолевать страх. Ага, а вон и шкаф с боггартом. Судя по звукам он там.

Девочка поставила коляску на тормоз, оббежала её и замерла перед учителем, выхватила скрученные рулончиком тетрадные листы, которые лихорадочно начала крутить в руках. Мистер Кливен чуть приподнял брови, выражая удивление.

— В общем… вот… — она сунула листы в руки учителю. — Я заклинание новое создала.

— О-о… — а что ещё мистер Кливен мог сказать? Впрочем, удивительного ничего нет, теоретических знаний девочки вполне хватало на такое, а магическое зрение из родовых даров позволяло точно видеть все ошибки в заклинаниях, но также оно позволяло и изучать структуру работающих, что хорошо помогало разобраться в принципах построения. А уж работа с проклятиями и нейтрализацией их отлично обучала терпению, вниманию и, как ни парадоксально звучит, теории. Ведь, чтобы снять любое проклятье, надо точно знать его работу, для чего приходилось рассчитывать математическую модель и строить графическое представление, что, в свою очередь повышало понимание происходящего.

Но даже так мистер Кливен полагал, что подобными вещами Гермиона займётся года через два.

— Ты уже проверяла? — поинтересовался он, углубляясь в изучении записей.

— Отдельные части. Я только вчера соединила всё в целое.

— Гм… словесная форма мне кажется не совсем удачной.

— Я знаю, — вздохнула девочка. — Но пока лучшего не подобрала.

— Зеркало страха… гм… оригинально… оригинально… а откуда ты взяла изначальную структуру?

Девочка обрадовалась — теорию она любила.

— Понимаете, ещё когда я увидела боггарта, меня заинтересовал механизм, с помощью которого он считывает страх человека. Я раздобыла все книги, которые только нашла, в которых рассказывается о боггартах. Насобирала много фактов. Но тогда я просто интересовалась, чтобы понять, как ещё можно защищаться. Ридикулус… это мне показалось не очень удачной идеей. Ваш метод годился только для подготовленного человека. А потом я вспомнила, как люди, наблюдая за животными, придумывают механические аналоги. Например, идея вертолётов появилась из наблюдений за стрекозами.

— И ты решила изучить природный механизм боггарта… Гм, смелая идея. Вот только за неё многие брались, почему ты считала, что получится у тебя?

— А у меня и не получилось, — вздохнула девочка. — Трудно изучать что-то, что наводит ужас.

— И как тогда у тебя получилось разобраться? — заинтересовался мистер Кливен.

— А я Ерему попросила помочь. Он же похожей природы и боггарт не воспринимает домового как угрозу. К тому же он тоньше людей воспринимает магию и его данные по исследованию намного точнее тех, что могла получить я или даже вы.

Мистер Кливен вдруг откинулся на спинку стула и расхохотался.

— Гермиона, — прохрипел он, пытаясь взять себя в руки, — ты далеко пойдёшь. Ты умеешь смотреть на вещи с неожиданной стороны. Господи, эти высоконаучные болваны… и никто… никто из них не догадался привлечь волшебных существ в качестве исследователей. М-да. Судя по всему, что-то полезное ты узнала?

— Да… как я и предполагала, это ментальная магия, просто несколько странная. Поскольку она считывала только сильные эмоциональные моменты, завязанные на конкретную эмоцию, то ментальные щиты не помогали. Боггарт ведь не разумен…

— Подожди, ты говоришь, что ментальная защита не работала потому, что боггарт не разумен?

— Именно. Он ведь не считывал страх, мозгов-то нет, куда ему считывать, да ещё анализировать? Там другой механизм. Ерёма, когда понял, чего я хочу, сам подсказал, что искать. Потом, когда я пыталась воссоздать этот механизм, он, благодаря своему более тонкому ощущению магии, помог понять, что я делаю неправильно и как всё исправить. Без него я бы не справилась.

— И как всё работает? — явно заинтересовался мистер Кливен. — Те, кто изучал боггарта высказывали несколько версий.

— Им нужно было просто спросить домового, — важно сообщила Гермиона, вызвав смешок у учителя. — Очень просто. Боггарт находил привязку к страху, а потом особым образом воздействовал на неё. Всё остальное делал сам человек. Его страх разрастался до неимоверных размеров, а уж после этого принять образ и материализовать его никаких проблем не было.

— Получается, человек сам себя пугает… а это логично. И что же ты сделала?

— Ну, когда разобралась с механизмом, то подумала, а чем боггарт отличается от обычного животного? Ну да. Может заставить человека испугаться и считать его страх. Но раз так, то ведь он и свой страх может считать?

— Что ж… давай попробуем. Ошибок в твоих расчётах я не вижу, но всё же подстрахую, если что пойдёт не так.

— Ага. Только это… выпустите боггарта вы, пожалуйста.

Мистер Кливен улыбнулся и кивнул, взмахом руки раскрыл дверцу шкафа.

— Пожалуйста.

Из шкафа заклубился туман, вот он начал приобретать материальность… Гермиона, не дожидаясь завершения, быстро произнесла заклинание и взмахнула палочкой. Туман застыл…

— Сейчас боггарт пытался направить в меня свой импульс, который должен был вызвать мой самый большой страх, но моё зеркало вернуло его обратно, — быстро прошептала девочка, не отрывая взгляд от застывшего тумана.

Но вот он задёргался. Сначала стал какой-то кляксой, потом непонятным животным, потом превращения пошли так быстро, что никто не успевал их разглядеть.

— Кажется, — задумчиво проговорил мистер Кливен, — боггарт пытается защититься привычным способом, возбуждая ещё больший страх, но делает только хуже.

От шкафа уже стали раздаваться полные ужаса крики. Пусть боггарт был всего лишь магическим животным, но и животные боятся, а сейчас тут был настоящий, дикий ужас. Боггарт метался на одном месте, уже не понимая куда бежать и что делать.

Гермиона торопливо убрала палочку. Бедный боггарт снова превратился в туман, который медленно, подёргиваясь поплыл в сторону шкафа.

— Однако, — прошептал впечатлённые наставник. — Но ведь если ты разобралась с механизмом воздействия боггарта, то можешь его повторить?

— А моё зеркало и повторяет. Я не стала делать специализированное заклинание против боггарта, помню, как вы отзывались о таких. Типа Ридикулус против боггарта, сломать пальцы гриндилоу.

— Естественно. Порой нет времени разбираться, что за опасность, нужно сразу бить. А угадывать что перед тобой: боггарт — значит Ридикулус, или реальные враги с автоматами, которых ты боишься — значит нужно маскироваться и бежать… хотел бы я посмотреть на Ридикулус против автоматчиков.

— Ну вот. Боггарт сам посылает свой сканирующий импульс, который зеркало возвращает, но оно и без того шлёт такой. С той разницей, что если боггарт превращается в страх, то моё зеркало его просто вызывает в воображении.

— Понятно…

— Вот только сил у меня пока мало, — вздохнула девочка. — Кошку, собаку там напугать могу, а вот кого крупнее… разве что беспокойство вызову.

— Ясно… можешь направить заклинание на меня?

— Могу. А зачем?

— Хочу оценить его силу и воздействие. Не бойся, сама говоришь, что у тебя пока сил мало.

Девочка с сомнением покачала головой, но под настойчивым взглядом наставника подняла палочку.

— Зеркало страха!

Мистер Кливен побледнел… на лбу выступили капельки пота.

— Протего, — прошептал он. Видно не помогло и он попытался отъехать… девочка моментально убрала палочку.

— Уф. Гермиона, ты немного не права. На животных крупнее собаки сил у тебя действительно не хватит, но маг обладает своей магией и когда ты вызываешь его самый сильный страх, он потом сам раздувает его и поддерживает своей магией. Если так долго воздействовать, то могут быть последствия для здоровья. На будущее… не используй заклинание на людях, если они не враги, дольше пяти минут. Кстати, Протего от заклинания не защищает. Подозреваю и ни один другой щит не спасёт.

— Я не подумала, — нахмурилась Гермиона. — А ведь знала, что на магов боггарт сильнее влияет. Потому на всякий случай придумала ещё проклятье.

— Кха, — мистер Кливен от неожиданности закашлялся. — Проклятье?

— Не думайте, что я хотела его применять, — зачастила девочка, — просто мне интересно было смогу я такое сделать или нет.

— М-да, — пробормотал наставник. — Лучшие убийцы — это врачи. И в чём суть проклятья?

— Всё в том же. При его активации человек сначала ощущает лёгкий дискомфорт, который постепенно увеличивается, переходит в страх. Не думайте, проклятье не самоподдерживающееся, стоит отойти от проклятой вещи и всё пропадёт.

— Но можешь сделать и самоподдерживающим?

Гермиона убито кивнула.

— Немного изменить и поставить привязку к магу, своеобразную метку, которую проклятая вещь переносит на магию человека. Сам страх эту метку потом будет питать. Чем больше страх — тем больше питания для метки. Спусковым крючком тоже является страх. Стоит кому-либо испугаться рядом с проклятьем, как этот страх активизируется и цепляется к источнику эмоции. Всё просто. Стандартный способ, описанный в вводном курсе теории проклятий.

— Да уж… Гермиона, твоё любопытство очень сильно помогает тебе учиться, но порой оно приводит… к непредсказуемым результатам.

— Вы осуждаете? — поникла девочка.

Мистер Кливен хохотнул.

— Нет. Конечно же нет.

Гермиона удивлённо вскинулась.

— Нет?

— Это естественно, — вздохнул он. — Я сам в своё время через такое прошёл. Если ты работаешь с такими вещами, рано или поздно появляется желание самому попробовать создать что-то такое… Вполне естественное желание. Не потому, что хочешь кому-то навредить, а из любопытства — получится или нет. Главное, чтобы всё не шло дальше любопытства.

— Мистер Кливен! — возмутилась девочка.

— Просто предупреждаю. И, надеюсь, ты понимаешь, что твои расчёты и разработки не стоит бросать где попало? — Он потряс листами в руке.

— Я все их делала в той защищённой тетради, которую вы научили меня создавать. Лучшая защита и вся информация сразу шифруется. Ключ храню отдельно. Всё по инструкциям. Мистер Кливен, я же понимаю, что, если приходится работать с такими опасными вещами, как проклятья, то надо позаботиться, чтобы информация о них не попала в руки посторонним. Мало ли какие тараканы в голове у них окажутся.

— А своих тараканов не боишься? — рассмеялся мистер Кливен.

— С ними я договорюсь, — беспечно махнула рукой девочка.

— Ну смотри… И вот что, оставь мне свои записи, я их ещё раз внимательно просмотрю, может чего и посоветую. А так, молодец. Я своё первое заклинание составил в тринадцать лет. И оно было намного проще твоего… Надо же… попросила домового о помощи… ха… ха-ха… ой, не могу…

Обиженная девочка гордо удалилась, задрав нос. У входа обернулась, показала наставнику язык и аккуратно закрыла за собой дверь. В ответ до неё донёсся новый взрыв смеха.

Глава 25

Через пять дней мистер Кливен вернул листы с пометками, пожеланиями и дополнениями.

— По большей части, — говорил наставник, давая пояснения своим рекомендациям, — ты создала не самое полезное заклинание. Хотя против боггарта оно эффективно, а против животных хорошо работает, но уже требуется учитывать уровень магической силы. Впрочем, на следующий год сможешь отпугнуть и медведя. А вот против магов совершенно неэффективно. Долго действует, страх нарастает постепенно. Да, защиты от заклинания нет, поскольку оно действует на ментальном уровне, но никто не мешает магу просто уйти.

— Да я и не разрабатывала боевое заклинание. Просто интересно стало.

— Грешно не воспользоваться теми преимуществами, которые даёт твой принцип боггарта. Почитай комментарии, я там дал несколько направлений.

Девочка пролистала.

— Сажать заклинанием метку страха?

— В введении такого нет. Но подумай, чем проклятье отличается от заклятья? Проклятье активизируется по условию от предмета… можно сказать магическая мина, а заклятье — палочкой. И кто мешает тебе посадить такую метку?

— Гм… Но ведь она тоже не сразу начинает действовать.

— Пусть так. Но, если бой затяжной, то, посадив такую метку, вполне можно и подождать немного. Ещё можно сразу воздействовать на страх, увеличивая его скачкообразно, тогда сила воздействия возрастает в разы, а время начала действия сокращается в десятки раз.

Девочка задумалась.

— Надо подумать о граничных условиях. Не хотелось бы убить кого-то только потому, что он сбежит от меня и я не успею снять метку.

— Четвёртая страница. Уровневая метка. Я там подробно расписал этот момент, вплоть до смертельной. Резкого скачка страха редко кто выдержит. И даже задал направление, в котором нужно двигаться. Правда, там есть одна сложность, потому я предложил готовое решение, уравнения и диаграммы есть, осталось только включить в заклинание.

Следующие два дня Гермиона с учителем занималась доработкой заклинания. Оба при этом получали огромное удовольствие. Порой споря до хрипоты, отстаивая свою точку зрения, они в качестве компромисса находили какой-то третий путь. Впрочем, сам мистер Кливен явно в спорах искал не истину, а таким образом старался натолкнуть девочку на решение, заставляя её самой найти верный путь. Сам же спор для него был чем-то вроде обязательного ритуала, в котором он получал удовольствие скорее от процесса, чем результата. Ещё таким образом он проверял ход мыслей ученицы, наблюдая, какие она подбирает аргументы против того или иного возражения.

В результате, совместными усилиями заклинание «зеркало страха» приобрело законченную форму и Гермиона переписала все расчёты, графические представления и описание в свой личный дневник, который завела специально для таких случаев. Специально новый создавала… закрытый печатью, сразу шифрующий весь текст только стоило его закрыть, а расшифровать его содержимое без специального ключа, содержащегося в закладке, было невозможно. Да и закладка была зачарована на кровь и воспользоваться ею могла только лишь Гермиона. На случай потери и уничтожения закладки девочка сохранила в виде воспоминания последовательное сочетание магических импульсов, служащих ключом к шифру, и отнесла его в свою ячейку в Гринготтсе. Только когда сделав это, она получила от мистера Кливена разрешение на дальнейшую работу с новыми заклинаниями и проклятьями.

— У меня уже три штуки таких блокнотов, — ворчала девочка. — Один блокнот уничтожителя проклятий, куда я записываю все те проклятья, с которыми встречаюсь по работе, а так же подробные методы взлома. Второй — мой личный дневник, и третий — с описанием моих разработок. Зелья, заклинания, проклятья…

— Не ворчи, — улыбнулся мистер Кливен, и закончил обращением: — Бабушка.

Гермиона сердито засопела, но высказать возмущение не успела.

— Гермиона, попроси сегодня вечером своих родителей прийти ко мне в гости.

— А как же заклинание?

— А что с ним не так? Направления дальнейшей работы мы определили, самые сложные моменты разобрали, стандартные решения, которые можно использовать, я тебе указал. Даже построили приблизительное заклинание, пока ослабленное. Дальше ты и сама справишься.

— Но…

— Это полезно для тебя в качестве тренировки. Это твоё заклинание, тебе его и доводить до ума.

— Ладно, я поняла… просто мне так нравились наши споры… обсуждения… я столько нового узнала. Записала даже названия нескольких книг, про которые раньше и не слышала.

— Так нам и не обязательно прекращать эти споры. Давай о зельях поговорим. Ты же продолжила исследовать свой метод?

— Ну, вы и так знаете… я же по вашей рекомендации ещё две статьи для журнала приготовила, а вы их правили. Но они уже не произвели такого фурора. — Девочка хоть и не показала этого, но явно была уязвлена холодным приёмом зельеваров. — Только Снейп один раз написал более качественный рецепт одного предложенного мной зелья.

— Видишь, уже хорошо, — улыбнулся наставник. — А ты что хотела? Думала, теперь, после открытия нового метода, тебе в рот все смотреть будут? Только ведь ты сама знаешь, что тут ещё работать и работать, прежде, чем этот метод получит дорогу в жизнь. Пока ещё только намётки и первые шаги.

— Знаю… Ладно, позову родителей вечером.

Когда Грейнджеры пришли мистер Кливен постарался отправить девочку куда-нибудь подальше… по делам. Но та упёрлась и уходить отказалась.

— Ты уверена? — поинтересовался у неё учитель. — разговор пойдёт о не очень приятных вещах.

— Вы ведь будете говорить о начале августа?

— Да… осталось не больше двух недель.

— Я остаюсь.

— Хорошо, но прошу только — посиди молча, не встревай. Разговор у нас с твоими родителями будет серьёзный.

Девочка нехотя пообещала.

Мистер Кливен повернулся к Джону.

— Мистер Грейнджер, миссис Грейнджер, полагаю ваша дочь уже проинформировала вас о том, что происходит со мной.

Джон и Эмма переглянулись, потом осторожно кивнули.

— Насколько я понимаю, прожить больше двух недель вы не рассчитываете? — осторожно поинтересовался Джон, явно испытывая неловкость от вопроса.

— О, не надо так осторожно со мной разговаривать, словно боитесь обидеть. По сути я уже давно мёртв и самое позднее через две неделю этот прискорбный факт дойдёт и до моего тела. Признаться, я надеялся прожить до сентября, чтобы успеть проводить Гермиону в Хогвартс, но увы. Кроме этого, я ни о чём больше не жалею. Сейчас же я хотел поговорить с вами о другом.

Джон выпрямился в кресле, готовясь слушать. А вот его жена наоборот, постаралась вжаться в кресло поглубже. Разговор о будущей смерти учителя дочери ей явно не нравился.

— Я вас внимательно слушаю, — кивнул Джон.

— Хорошо. Только не перебивайте. Будут вопросы, зададите, когда я закончу говорить. В своё время мы заключили договор, с условиями которого вы согласились. По его условию Гермиона становится Хранителем моего рода. С кодексом рода и обязанностями Хранителя она ознакомилась и принесла присягу.

На этот раз кивнула Гермиона, но промолчала.

— Таким образом вся собственность рода Мишиных, которая ещё осталась в России переходит в её управление. Делать там, собственно, нечего до тех пор, пока Гермиону официально не признает сенат магической России, он у нас в себе объединяет функции вашего Визенгамота и министерства, и не даст ей официальное разрешение на посещение родовых земель…

— А разве после семнадцатого…

— Джон, не путайте земли рода, которые защищены магией, и земли, принадлежащие роду. Последние, конечно же, конфисковали, но до особняка — официальной резиденции, вряд ли добрались. Когда мы убегали, отец запустил чары консервации и свёртывания. Теперь туда попасть может только представитель Мишиных по крови, либо, как Гермиона, по магии. Самое проблематичное — это согласие сената, но решение этого вопроса я беру на себя, не хочу оставлять эти свои грехи потомкам… Теперь о том, что конкретно мне принадлежит уже здесь, в Англии. Прежде всего это дом, в котором мы сейчас находимся, и счёт в Гринготтсе, куда я перевёл свои деньги из Швейцарии. Как таковые к роду Мишиных ни дом, ни деньги отношения не имеют, это это только моя собственность.

Джон понятливо кивнул.

— Вы хотите распорядиться этой собственностью?

— Я уже это сделал. Ещё три месяца назад я оставил в Гринготтсе завещание и заключил с гоблинами контракт на решение всех возможных проблем как в магловском, так и в магическом мире. Коротышки оказывают такие услуги. После моей смерти дом и счёт достанется Гермионе…

— Мистер Кливен!

— Молчи! Этот дом великолепно защищён, в нём есть все условия для тренировок, отличная библиотека. И не забывай про родовое хранилище. Если ты дом не примешь, Ерёме негде будет жить, и он вернётся в родовое поместье и там уснёт, пока наследник не откроет дом.

— А что будет с Ерёмой?

— Ерёма попросил моего разрешения поселиться с тобой и служить дому при новой хозяйке. Цени это… значит, ты ему понравилась. Но, если ты откажешься принять дом…

— Я согласна.

— Конечно согласна. Этот дом и убежище, и учебная база. Такими вещами не разбрасываются. Деньги же… Как ты думаешь, сколько стоит содержание этого дома в год? Вот то-то же. Впрочем, в течении следующих семи лет все эти проблемы берут на себя гоблины и тебе об этом думать не надо. Но каждый год они будут предоставлять тебе отчёт. Джон, помогите дочери разобраться что там к чему. На что идут основные траты, ну и остальное.

— Конечно, мистер Кливен.

— Я рассчитываю на вас. Это всё для магического мира. В обычном несколько сложнее… Гермиона ещё несовершеннолетняя и ей требуется официальный управляющий до её совершеннолетия, когда она примет наследство. Управляющими в завещании я назвал вас.

Джон снова кивнул, как бы говоря, что ждал этого.

— Но ведь мы не можем представлять интересы дочери в магическом мире, если я правильно понял законы магического мира.

— Не можете. В магическом мире её интересы представляют гоблины, точнее выбранный ими управляющий. Я коротышкам хорошо заплатил и слишком глубоко в дела они влезать не будут. Их работа следить за счетами, оплачивать их и разрешать любые возникающие проблемы, касающиеся владения собственностью между Гермионой и волшебниками в случае, если такие возникнут. Впрочем, проблем не ожидаю, договора и завещание составлены лучшими юристами, которых я только смог найти. О налогах на наследство тоже можете не беспокоиться, все эти проблемы тоже берут на себя гоблины и они же доставят все соответствующие бумаги, удостоверяющие ваши права.

Разговор затянулся допоздна, родители и мистер Кливен утрясали все вопросы, о чём-то договаривались, что-то изменяли в условиях. Гермиона уже успела тысячу раз пожалеть, что настояла на своём присутствии. Тут было и не очень интересно, и все постоянно вспоминали о скорой смерти наставника. Причём, даже родители об этом начали говорить как-то буднично. Наконец мистер Кливен подвёл итог:

— Гермиона, свой счёт я для тебя закрываю до твоего совершеннолетия. Магического, я имею в виду. Вместо этого я открыл тебе новый счёт и положил туда десять тысяч галеонов, полагаю их должно хватить на семь лет учёбы в Хогвартсе.

— Мы тоже можем заплатить за дочь, — вмешалась Эмма.

Мистер Кливен согласно кивнул.

— Тем не менее, пусть будет на всякий случай. Кроме того, за тобой остаётся та ячейка, куда тебе идут деньги от работы.

— Мне хватило бы и её, — пробормотала Гермиона, твёрдо решив использовать деньги только оттуда. Всё-таки осознание, что все деньги там, ну кроме тех, что мистер Кливен выделил в качестве первоначального взноса, заработаны собственным трудом, льстило девочке чрезвычайно. Кто ещё из её сверстников может таким похвастаться? И ведь не мелочь заработала, как некоторые из её знакомых, подрабатывающие в каникулы мытьём машин, окон, выгулом собак и прочими такими делами.

Мистер Кливен понял и улыбнулся.

— Конечно. Но мало ли. Не отказывайся, пусть лежат на чёрный день. Кто знает, как жизнь повернётся.

Разошлись уже почти в два часа ночи. Гермиона, с трудом скрывая зевок, отправилась к себе в комнату, а родители домой. Настроения о чём-то говорить не было никакого и разошлись молча.

А на следующее утро Гермионе сова доставила письмо из Хогвартса…

Когда девочка спустилась в столовую, отчаянно зевая, письмо уже лежало распечатанным на столе, а мистер Кливен кормил доставившую её сову. Гермиона застыла на половине зевка, сразу сообразив, что это за письмо, метнулась вперёд и под смешок наставника пробежалась взглядом по тексту. Прочитала список необходимых вещей и поморщилась, что не укрылось от мистера Кливена.

— Что там такого?

— Учебники… Это же какой-то примитивизм! Там только общие… — Гермиона сообразила, что сказала и заткнулась, опасливо покосившись на прищурившегося учителя, который сейчас очень внимательно смотрел на неё.

— А откуда юная леди знает, что написано в этих учебниках? Только не говори мне, что нарушила мой запрет и прочитала их.

— Хорошо, — пискнула Гермиона, пятясь к выходу из комнаты. — Не скажу.

— Когда?! Ну вот когда ты успела?!

— Эм… Вы же делали мне портключи в Косую аллею… Я там бывала в последнее время… гуляла…

— Но книг ты не покупала, это точно.

Девочка отчаянно закивала… подумала… начала мотать головой отрицательно.

— Не покупала…

— Ну?

Под пристальным взглядом наставника Гермиона сдалась.

— Я платила владельцу… он позволял мне посидеть в магазине и читать… он мне там даже столик выделил… за занавеской.

Мистер Кливен обречённо уронил голову, спрятав лицо в ладонях.

— Гермиона, — простонал он, — ты неисправима. И самое печальное, я даже сердиться на тебя не могу. Ведь подразумевалось, что ты придёшь в школу как маглорожденная, ничего не зная о магическом мире.

— В любом случае за оставшееся время я бы прочитала все учебники… а с моей памятью я бы их запомнила почти наизусть… а потом в поезде ещё и заклинания бы попробовала… мне очень хотелось знать, чему нас учить будут.

— И?

— Только общие сведения.

— А ты чего ожидала на первом курсе?

— А я и за второй, и за третий прочитала…

— Гермиона… уйди… — всхлипнул мистер Кливен, с трудом сдерживая смех. — Собирай вещи, бери письмо и дуй домой, скорее всего преподаватель придёт ближе к обеду.

— Но на конверте указан ваш адрес…

— Я уже говорил, что адрес на конверте появляется только после доставки письма адресату, совам же достаточно знать имя, кому адресовано письмо. Преподаватели адреса не знают и приходят по метке на самом письме. Где оно будет находиться, туда и придут.

— А-а-а… Да-да, вспомнила… — Девочка задумчиво повертела письмо в руках. — Мистер Кливен, но ведь родители маглорожденных могут принять письмо за шутку и даже не показать его детям. Просто уничтожат. Что тогда?

— Не думаю, что всё так просто. Ну-ка, дай письмо.

Девочка молча протянула пергамент. Наставник изучил его, хмыкнул.

— Как я и думал. — Подъехал к камину, жестом разжёг огонь и швырнул письмо туда… Гермиона вскрикнула, бросилась к камину и застыла… Пергамент парил в огне, совершенно не пострадавший… Наоборот, казалось даже, что он стал более новым, ярким… Вот он вылетел из огня, свернулся и плавно опустился на стол. — Если маглы и не поверят сразу в магию, — удовлетворённо заметил мистер Кливен, — то такая демонстрация их убедит.

— Его могут и не в огонь бросить. — Возражала девочка уже не столько из сомнения, сколько из любопытства — было интересно узнать, что там в письме ещё маги накрутили.

— Попробуй порвать, — предложил мистер Кливен.

Пергамент рвался легко, но его клочки тут же соединялись вместе и снова становились единым целым. Вода просто скатывалась с письма, даже не намочив его, а попытка бросить письма в мусорную корзину тоже провалилась — стоило закрыть дверку шкафа, где стоял мешок с мусором, как пергамент материализовался на столе.

— Наигралась? — поинтересовался мистер Кливен, заметив, что девочка уже давно активировала магическое зрение и сейчас с нездоровым исследовательским любопытством посматривает то на письмо, то на нож для бумаг. Сообразил, что если не остановить сейчас, то следующими испытаниями для несчастного письма могут оказаться и кислоты из химической лаборатории. Саймон Кливен не был уверен, что маги могли предусмотреть попадание письма в руки исследователя-маньяка с неиссякаемым любопытством и тягой к знаниям, и не был уверен, что защита выдержит те испытания, которые придут в голову его ученице.

— Я хотела…

— А если сумеешь уничтожить?

Гермиона задумалась… помрачнела… нехотя отключила магическое зрение и убрала письмо.

— Пойду собираться, — вздохнула она.

Мистер Кливен не ошибся и после обеда мог наблюдать, как его ученица, в лёгком платьице и с огромным любопытством во взоре… ну просто ангелочек, впервые узнавший о магии, выходит из дома в сопровождении высокой суровой леди. За ними вышел Джон и заторопился следом. Леди огляделась, взяла за руку девочку, другую руку положила на плечо Джону Грейнджеру… Мгновение, и на улице больше никого.

Кливен вздохнул, снял маскирующие чары, поставленные, чтобы профессор Хогвартса не заметил наблюдения, и покатил по дому. Проехался по всем этажам, заглянув в каждый угол, словно прощаясь, потом поднялся в кабинет и взял давно уже приготовленное письмо.

— Ерёма, — позвал он.

— Да, господин Мишин?

— Выполнишь мою последнюю просьбу… Нужно это письмо доставить по указанному адресу.

— Взять здешних бестолковых сов?

— Как хочешь. Пусть будут совы. Деньги возьми в гостиной на каминной полке.

— Всё исполню, господин. — Домовой исчез, прихватив письмо.

Мистер Кливен вздохнул и выкатился в сад. Устроил кресло в тени под широким дубом, откинулся на спинку и стал рассматривать проплывающие в вышине облака — решение принято и выполнено, теперь от него уже ничего не зависело. Оставалось только ждать.

Гермиона вернулась через три часа. Её отец втащил следом то ли большой чемодан, то ли маленький сундук и плюхнулся на стул.

— Как ты это потащишь в свою школу ума не приложу, — проворчал он.

— Тележку возьму, — отмахнулась девочка, после чего вытащила из ящика комода волшебную палочку, — Вингардиум Левиоса… — Сундук плавно поднялся в воздух и послушно полетел следом за девочкой, отправившейся в свою комнату, оставив отца наблюдать за этой картиной открыв рот.

— Ты же купила ещё одну палочку! Если могла так сделать… — возмутился он.

— Пап, ну я же объясняла! — обернулась к отцу девочка. — И профессор Макгонагалл говорила, что вне школы колдовать нельзя. А эту палочку, которую не отслеживают, я не брала с собой, иначе Олливандер мог её почувствовать.

В коридор въехал на коляске мистер Кливен.

— Уже вернулись? Не заметил, как вы это сделали.

— Профессор из этой школы перенесла… ужасное ощущение, должен признаться. Ещё раз испытывать такое добровольно… Интересно, те странные вещи, которые нужно было купить, действительно так необходимы для учёбы?

— Вряд ли их туда включали ради шутки, — улыбнулся мистер Кливен.

— Ладно, — поднялся Джон Грейнджер, глянул на дочь, отвернулся. — Пойду я.

— Спасибо, Джон, — кивнул ему мистер Кливен, глядя очень серьёзно.

Грейнджер понял. Знал, что, когда дочь отправится в школу, они с женой не увидятся с ней до каникул. Это время им очень хотелось провести с Гермионой… но попросить об этом не мог. Понимал, что в оставшееся время, как бы Гермиона ни любила родителей, она хотела провести с учителем. Слишком мало времени им осталось быть вместе. Так же понимал, что присутствие девочки необходимо и Кливену, которому, казалось, присутствие ученицы прибавляло сил. Потому он просто кивнул в ответ и вышел. Слов не требовалось.

Мистер Кливен поднялся к комнате девочки. Дверь оказалась раскрыта, изнутри доносились непонятные стуки, грохот чего-то упавшего, звон склянок, сдавленное шипение сквозь зубы, что-то постоянно двигали туда-сюда. Кливен осторожно заглянул внутрь… всё оказалось не так страшно — Гермиона разбирала покупки, пытаясь всем им найти место, чтобы были и недалеко, и чтобы не мешались. Совместить несовместимое получалось плохо, и перестановка вещей начиналась по новой.

Хмыкнув, Кливен удалился, дабы не попасть под горячую руку. Увидит, просьбами о советах замучает.

Наконец Гермиона спустилась вниз и устало плюхнулась за стол. Ерёма тотчас притащил тарелку борща и овсяную кашу с котлетой. Девочка с сомнением покосилась на еду, вздохнула, выпрямилась и аккуратно засунула салфетку за воротник. Мистер Кливен тоже заказал себе паровые биточки и принялся за еду скорее за компанию, чем потому, что проголодался.

— Как сходили?

Девочка махнула рукой.

— У профессора Макгонагалл было не очень много времени, ей ещё к одному маглорожденному нужно было идти. Так, пробежались по переулку… купили что нужно и убежали.

— Три часа бегали? — улыбнулся мистер Кливен.

Девочка покраснела и опустила взгляд.

— Ну немного в книжном задержались. Там как раз привезли новые книги. Продавец меня узнал, но, к счастью, из-за новинок ему было не до меня и профессор не заметила, что он меня знает. А потом уже я сама с ним заговорила и попросила предоставить список новинок.

— М-да… горбатого могила исправит…

— А чего?

— Нет-нет, всё нормально.

Дождавшись, когда девочка доест, а Ерёма уберёт со стола, Мистер Кливен положил локти на стол, сложил ладони в замок и посмотрел на Гермиону. Та, сообразив, что сейчас учитель скажет что-то важное, напряглась.

— Я отправил сообщение в сенат магической России, — сообщил он.

— Что? — не сразу сообразила девочка. — Но разве вы не скрываетесь?

— Какой уже смысл? Зато сдавшись, я смогу решить очень многие проблемы.

— Вы сдадитесь? Но… Вас ведь увезут… Вас…

— Но-но, девочка, угомонись, — рассмеялся мистер Кливен. — Чего это ты распереживалась? Не успеют меня никуда увезти. Аппарации я банально не вынесу, а перелёта не переживу. К тому же у меня есть что им предложить…

— Думаете вас простят? — удивилась Гермиона.

— Простят? — наставник помрачнел и откинулся на спинку. — Нет… признаться, я даже не знаю, что я должен сделать, чтобы искупить хотя бы крохотную часть вины перед родиной. Нет, девочка… я и сам себя не прощу… Разговор пойдёт о тебе. Я хочу добиться твоего признания, как Хранителя, перед сенатом. И хочу, чтобы ты это знала.

Гермиона задумалась. Понимала она всё. И так же понимала, что изменить ничего нельзя. Если сообщение уже отправлено, то… Была бы её воля, она оставалась бы с учителем до самой его смерти и постаралась бы, чтобы его никто не тревожил в оставшееся ему время. Пусть бы эта неделя или две стали бы самыми счастливыми в его жизни. Но его гнало вперёд чувство долга перед Родом, чувство вины перед своей страной и, Гермиона это видела, любовь к ней, к его ученице. И любые разговоры здесь не просто бессмысленны, а неуместны. Оскорбительны.

— Когда они придут?

— Не знаю… сегодня получат сообщение… пока поймут кто его послал, сформируют группу, договорятся с вашим министерством… думаю, дней через пять-шесть… Я вот с чего заговорил. С группой обязательно будет кто-то от английского министерства. Лучше бы ему тебя не видеть. А вот когда нам удастся его спровадить…

— А это получится? — удивилась девочка.

— Полагаю те, кто приедет ко мне, сами захотят поговорить со мной без свидетелей. Получится. Вот когда он уйдёт, я отправлю приглашение тебе и твоим родителям.

— А это не опасно? — нахмурилась Гермиона. — Я имею в виду для родителей, — поспешно закончила она, сообразив, что её слова можно принять за трусость.

Мистер Кливен улыбнулся.

— Как бы ни повернулись переговоры, ни тебе, ни твоим родителям точно ничего не угрожает. К вам никаких претензий у сената быть не может. И проблемы с вашим министерством на пустом месте им тоже не нужны.

— Понятно… — девочка помолчала. В общем-то, всё понятно. Понятна и причина, по которой мистер Кливен заговорил. И видно, что ему самому нелегко… Как его поддержать? Расспрашивать его о чём-нибудь, чтобы отвлечь? Не самая удачная идея, точно. Сообразила!

— Учитель, а помните вы читали мне сказки, когда я только начала заниматься? Хотели, чтобы я лучше поняла волшебный мир. Расскажите мне сказку… или лучше стихи…

— Сказку? — изумился наставник такой переменой темы. Глянул в серьёзное лицо девочки, догадался и слабо улыбнулся, кивнул. — Какую?

— Не знаю… хотя нет… знаю… что-нибудь из русской литературы.

— Хм… — Мистер Кливен задумался. — А если сказку и стихи сразу?

— Здорово! — Гермиона перебралась на диван и забралась на него с ногами, приготовившись слушать. Учитель приманил магией книгу из шкафа и подъехал к ней поближе. Раскрыл и начал читать:

У Лукоморья дуб зелёный,

Златая цепь на дубе том.

И днём, и ночью кот учёный

Всё ходит по цепи кругом…

Мистер Кливен старался говорить, как можно более отчётливо, чтобы девочка лучше понимала смысл. Всё же русский устный она знала не настолько хорошо, чтобы с ходу понимать беглую речь.

Избушка там на курьях ножках

Стоит без окон, без дверей…

— Ну и фантазия, — хмыкнула Гермиона. Под удивлённым взглядом учителя пояснила: — Ну я представила дом с куриными ногами. Зачем?

— Ты забываешь, что это из сказаний древних времён идёт. Ещё языческих.

— Смешно.

— На самом деле нет. Такие древние легенды редко бывают смешными, скорее они пугающие и даже немного страшные. Это уже сейчас пошла мода адаптировать их к современности, потому всё и выглядит очень пристойно, и даже забавно. Избушка с куриными ногами, Баба-Яга Костяная Нога…

— А в действительности? Вы знаете, откуда это пошло?

— Знаю. Интересно?

Можно было и не спрашивать. Гермионе Грейнджер и неинтересны новые знания? Наставник вздохнул.

— Это идёт от обычая хоронить умерших. На севере зимой земля промерзает, долбить её, чтобы похоронить кого-то очень тяжело, особенно теми инструментами, что были тогда доступны. Зато лесов много. Потому вплоть до XIII–XIV веков, а кое-где и дольше, даже до XIX века, на наших лесных территориях покойников хоронили в домовинах — «избах смерти». Выбирали несколько стоявших рядом деревьев, срубали на высоте полутора-двух метров, корни подсекали и частично вытаскивали наружу, чтобы уберечь стволы от гнили, а наверху возводили небольшую избушку, куда и помещали труп вместе с причитавшимися ему яствами и кое-каким скарбом. В такую избушку почти не могли попасть хищники, а стоять она могла десятилетиями и веками. Бабка-Яга, Старуха-Мор, а именно сама Смерть, рассматривала эти домики как своё законное жильё. Её костяная нога принадлежит миру мёртвых, а обычная — миру живых. Вот и получается, что Баба-Яга хранитель врат на ту сторону, живущая в двух мирах. И все Иваны Царевичи, о которых ты читала в сказках, попадавшие к ней в гости, проходили те обряды, которые полагались покойникам: их обмывали, избавляя от «человечьего духа», выдавали им пищу в долгий путь и укладывали спать — надолго.

— Это не так весело, как в сказках, — поёжившись, заметила Гермиона. — Получается, что эта избушка на курьих ножках ни что иное, как могила?

— Именно.

— Хм… действительно мрачно.

— А такие все древние легенды. Что наши — русские, что ваши — английские. Да возьми любую европейскую страну, найди легенду и разыщи первоисточник. Удивишься разнице. Так что, продолжать? — лукаво поинтересовался мистер Кливен.

— Конечно. Сказка ведь не о Бабе-Яге?

— Нет, — рассмеялся мистер Кливен. — О злом колдуне, похищающем юных дев.

— Тогда однозначно читать! — обрадовалась Гермиона и поёрзала на диване, устраиваясь поудобнее.

Сколько бы ещё ни оставалось быть вместе учителю и ученице, но Гермиона твёрдо намеревалась оставаться с ним до конца…

Глава 26

Сообщение о прибытии в министерство магии непонятных людей, явно иностранцев, Шарх прислал утром тридцатого июля. Уж непонятно каким образом Шарх сумел организовать наблюдение за министерством, но новости оттуда он слал регулярно. Потому с утра мистер Кливен и попросил Ерёму разбудить Гермиону и отправил её домой.

— Если любопытно, ты знаешь, что делать, но пока не подам сигнал, здесь не появляйся.

Родители девочки, тоже предупреждённые заранее, взяли в этот и следующий день выходные — оставлять дочь одну, зная о предстоящем визите зарубежной делегации, они не решились. Так что все втроём они могли из окна наблюдать прибытие пяти магов. Двое были явно англичане, причём один из этих двоих, похоже, являлся аврором, остальные же, в своих строгих костюмах, выделялись на улице ещё сильнее, чем местные маги. Впрочем, никто на их прибытие не обратил внимания — чары отвлечения, наложенные магами, надёжно скрывали их от глаз простых людей. Гермиона же, заранее позаботившаяся зачаровать окна в комнате заклинанием, подсказанным мистером Кливеном, могла вместе с родителями наблюдать за происходящим, не обращая внимания на скрывающие чары. Вот все скрылись в доме.

— Идёмте. — Гермиона потянула родителей к дивану, который сдвинула палочкой поближе к стене, после чего попросила их сесть. Затем взяла большое блюдо-поднос, в такие обычно выкладывали фрукты на стол, вытащила палочку и быстро-быстро забормотала заклинание, не забывая делать взмахи в нужное время. Проверила и довольно кивнула. Подошла к стене напротив дивана и аккуратно прислонила к ней блюдо, оглянулась, прикидывая высоту, чуть сдвинула. Короткий взмах палочки в очередном заклинании… и девочка осторожно убрала руку. Убедившись, что блюдо осталось висеть, удовлетворённо кивнула.

— Доченька, а что это будет? — поинтересовалась Эмма, с некоторым удивлением наблюдая за действиями девочки.

— Создаю один древнерусский артефакт. Мистер Кливен научил. — Девочка метнулась на кухню и вернулась с большим красным яблоком, которое она подкидывала на ходу. — Не будем нарушать традицию, — сообщила она удивлённым родителям.

Новое заклинание, после чего она аккуратно поставила яблоко на обод. Чуть отодвинула руку. Убедилась, что яблоко не падает, слегка толкнула, заставив его катиться по самому краю. По мере того, как яблоко набирало скорость, в центре блюда разгоралось свечение, которое вскоре преобразовалась в изображение одной из комнат дома Кливена. Пустой.

— Ага, не тут. — Гермиона махнула палочкой, изображение поменялось на другую комнату. — Опять не тут. — C третьей попытки она отыскала, что хотела и плюхнулась на диван между родителями. — Жаль звука нет, — пожаловалась она.

Родители с некоторым шоком наблюдали за происходящим на… экране… поверхности блюдца.

— Это так за чем захочешь можно наблюдать? — с некоторым шоком спросил Джон Грейнджер.

— Нет, конечно. В том месте, за которым хочешь смотреть, нужно специальные чары создать, а потом ещё скрыть их. Мы с учителем всю неделю весь дом обвешивали ими. Сначала он, а потом уже я ему помогала, когда научилась. Мистер Кливен рассказывал, что в Древней Руси этот артефакт служил для предупреждения набегов кочевников. Там же границы нет, одно поле. Вот маги и придумали такую штуку. По границе ставили засечные столбы, зачаровывали их, а на заставах через такие блюдца наблюдали за границей.

— А почему яблоко? — спросила Эмма.

— Так заклинанию больше тысячи лет. Как я поняла, в то время яблоко было самым доступным шарообразным предметом подходящего размера. Сейчас-то какой-нибудь детский мячик можно зачаровать, а их в любом магазине продают. Но я не стала нарушать традиции… — девочка помолчала, потом призналась: — просто интересно было посмотреть, как яблоко катается.

Без звука мало что можно было понять в происходящем, но кое-что улавливалось. Мистер Кливен сидел в своём кресле и слушал как о чём-то ругаются русские и английские маги. Потом что-то сказал, после чего английские маги насели уже на него, но наставник всякий раз отрицательно качал головой. Представитель министерства в сердцах сплюнул, а вот аврор остался совершенно невозмутимым, словно и не касается его ничего. А может и не касается, скорее всего он тут для охраны чиновника министерства. Русские же маги проявили тактическую грамотность и заняли такие позиции, чтобы в случае чего не перекрывать обстрел друг другу. Палочки все держали в руках. А вот мистер Кливен свою демонстративно отложил в сторону. Спор продолжался.

Через три часа переговоров стало заметно, что чиновник выдохся. Зло что-то буркнув, он припечатал какую-то бумагу перед Кливеном. Тот невозмутимо взял свою палочку, при этом остальные маги заметно напряглись и приготовились к бою. Но учитель всего лишь поставил свою подпись на листе. После этого чиновник министерства с аврором удалились, аппарировав едва выйдя из-под защиты дома.

В комнате после их ухода отчётливо повисло напряжение. Даже здесь оно ощущалось. Гермиона же ждала сигнала. Сейчас, когда люди министерства магии ушли, она полагала, что учитель позовёт её в любой в момент. Вместо этого снова начались какие-то переговоры. Домовой накрыл стол, но никто к еде не притронулся. Вот мистер Кливен резко мотнул головой и подал так давно ожидаемый сигнал.

Гермиона вскочила, так торопилась, что даже блюдце на стене расколдовывать не стала. Её родители поспешили следом. На крыльцо девочка едва ли не взлетела, но у двери затормозила и внутрь вошла неторопливо, соблюдая достоинство. Её встретили три пары мрачных взглядов и одна — учителя — ободряющая.

— Господа, — поздоровалась девочка. — Позвольте представиться: Гермиона Грейнджер. Мои родители: Джон Грейнджер и Эмма Грейнджер.

Маги переглянулись. Один из них нехотя выступил вперёд.

— Костров Анатолий, руководитель делегации. Мои помощники Дмитрий Ветров и Виктор Тихонов. — Представленные маги кивнули. Анатолий же продолжил: — как я понимаю, вы и есть та самая ученица генерала?

— Генерала? — ошарашенно выдохнул Джон.

Губы Анатолия скривились в мрачной улыбке.

— Как я понимаю, этот человек не представлялся вам полностью? Исправляю эту его оплошность. Генерал гвардии Гриндевальда, командующий егерями, ответственный за политику на восточном направлении, имеет так же звание генерал-майора Вермахта. Координировал действия егерей, охотящихся за партизанами, с егерями Гриндевальда, которые охотились за магами, сообща решали восточный вопрос. — При последнем предложении улыбка Кострова превратилась в оскал. — Генерал на родине легендарная личность… о нём ещё не забыли.

— Я не совсем понимаю… — заговорил Джон.

— Вы ведь не маг?

— Нет…

— Гм… Вы читали историю второй мировой?

— Эм-м… Не скажу, что специалист, но интересовался, всё-таки служил на флоте…

— Имя Эриха Коха вам о чём-нибудь говорит?

— Мне говорит, — подняла руку Гермиона и помрачнела. Заметив удивлённые взгляды, пояснила: — Я много читала про войну на восточном фронте… мистер Кли… учитель настаивал. — Эрих Кох во время войны был гауляйтером Украины и прославился своей жестокостью… по самым скромным подсчётом он виновен в гибели почти четырёх миллионов человек. Два с половиной вывезли в Германию. Умер в тюрьме Мокотув…

— Признаться, удивлён. — Неприязнь из голоса Кострова исчезла, и он глянул на Кливена даже с некоторым интересом. — Так вот, чем был Кох для Украины не магической, тем являлся генерал Мишин для России магической. На его совести не четыре миллиона жизней, всё же магов меньше, чем обычных людей, но в пропорциональном отношении ничуть не меньше.

Гермиона чуть прикрыла глаза, медленно кивнула.

— Я подозревала что-то такое…

— Подозревала? — теперь на девочку смотрели все трое магов из России.

— Мистер Кливен однажды показал мне сейф и сказал, что там хранится весь его архив и множество свидетельств его деятельности в войну… При этом он всегда говорил, что вёл себя очень… нехорошо… И он взял с меня обещание, что я ознакомлюсь с этим архивом… но только после его смерти…

— Вот оно как… А что же пока живой не показал? Боишься потом ученице в глаза посмотреть?

— Боюсь, — спокойно признал мистер Кливен и Костров от такого даже растерялся. — О чём ей прямо и сказал.

Руководитель делегации ошарашенно посмотрел на девочку, и та кивнула — да, именно так и сказал.

— М-да… Неожиданно…

— Он мстил за смерть семьи…

Костров скривился.

— Можно подумать он единственный пострадал в то время. Остальные почему-то мстить не бросились.

— У остальных оставались живы взрослые родственники, которые сумели вбить в головы наследников ответственность перед родом. Мне это объяснить было некому. Чтобы там ни говорили ваши маглорожденные комиссары, но они так и не разобрались тогда в том, что движет чистокровными. Решили, что магическая аристократия то же самое, что и обычная… и прокололись!

Костров снова скривился.

— Я не снимаю ответственности… время такое было. Дров наворотили обе стороны. До сих пор расхлёбываем последствия.

— Я слышал сенат ведёт политику на примирение с магической аристократией.

— Допустим. Но вам, генерал, что за дело?

— Мишины — не последний род.

Все трое дружно посмотрели на Гермиону.

— Какой нам интерес в том, что вы предлагаете?

— Мой архив.

— Что мешает нам забрать его силой?

— Попробуйте, — оскалился мистер Кливен. — Дом подключён к охранным чарам Гринготтса, а коротышкам плевать на всю нашу возню, они контракт соблюдать будут. Вам действительно нужны проблемы с министерством магии Британии и особенно с Гринготтсом? Особенно сейчас, когда вы пытаетесь восстановить обрубленные революцией и холодной войной связи.

Так вот что имел в виду мистер Кливен, когда подключал защиту от гоблинов, догадалась Гермиона.

— Ладно, — прошипел Костров. — Осталось понять насколько этот твой архив ценен.

— Вы ведь так и не нашли документы восточной канцелярии? — чуть заметно улыбнулся мистер Кливен, однако от его слов Костров аж задохнулся, выпучил глаза и уставился на мага с таким видом, словно чудо увидел.

— И что ты просишь за него?

— То, о чём и говорил. Признание рода Мишиных, возвращения ему всех прав и привилегий. Землю, так и быть, назад не прошу.

— Какая щедрость, — прошипел Ветров.

— Димка, помолчи, — оборвал его руководитель делегации. — Ты понятия не имеешь о чём речь. Как я понимаю, для себя ты ничего не просишь?

— Мне уже ничего не нужно. Девочка рядом с тобой — выбранный мной Хранитель. У вас ведь там не забыли, что это значит?

— По крови или магии?

— По магии, уважаемый господин Костров. По магии. Так что, как видите, с моей смертью кровь Мишиных прервётся.

— Это облегчает работу. — Теперь Костров серьёзно задумался. — Что содержит архив? Хотя бы вкратце.

— Подробное описание проводимых операций на востоке с именами предателей… в том числе и в Сенате.

— Фантом? Его арестовали в семидесятых.

Кливен улыбнулся.

— Неужели?

Костров насторожился.

— Что ты хочешь сказать?

— В то время я ещё стремился следить за происходящим в Союзе. Признаться, то, что вы предположили будто Фантом — Чисов, меня изрядно повеселило. Чисов, конечно, был той ещё сволочью и вполне заслужил, что получил, но всё же руководил разведывательной сетью не он.

— Кто такой Фантом? — поинтересовался Джон.

— Шпион Гриндевальда в Сенате, — мрачно отозвался Костров. — Очень высокопоставленный. И до сегодняшнего дня я думал, что он уже обезврежен.

— О, он отошёл от дел, — кивнул мистер Кливен. — Я специально интересовался. Не хотелось бы, чтобы мои материалы прошли через него.

— Понятно… — Костров задумался. — Я не могу принять такое решение без консультаций с руководством.

— Майор, вы понимаете, что вне зависимости от вашего выбора Гермиона Грейнджер станет Хранителем рода по магии?

— К чему вы ведёте, генерал?

— К тому, что если сенат откажет ей в признании, то это ровным счётом ничего не изменит. А запретить ей приехать потом в Россию к родовым хранилищам вы тоже не сможете. Земляным Кошкам, как и гоблинам, плевать на наши разборки и девочка всё равно получит полный доступ ко всему… но сенат уже не будет иметь на неё никакого влияния. Она иностранная гражданка, которая к сенату тоже не будет иметь никакого отношения и никаких обязательств перед ним у неё тоже не будет. Вы действительно хотите, чтобы родовые дары Мишиных ушли за границу?

— Ещё раз говорю, я не могу решить этот вопрос самостоятельно… вне зависимости от собственных взглядов на ситуацию.

— Но донести эти размышления до сената вы можете?

— Я непременно это сделаю, генерал… Только для подтверждения принятия рода девочке придётся приехать в Россию.

— А вы ведь уже почти согласились, майор, — улыбнулся Мишин.

— Эй, мне первого сентября ехать в Хогвартс! — возмутилась девочка. — Я не хочу опаздывать.

Костров повернулся к ней.

— Если ехать придётся, то много времени это не займёт. Не больше пяти дней. Первого сентября, обещаю, вы, леди, отправитесь в школу без опоздания.

— Сколько вам нужно времени, майор? — вмешался Кливен.

— У меня экстренный канал. Свяжусь прямо сейчас, чрезвычайная комиссия по вашему делу тоже собрана, так что и там задержек не будет. Думаю, завтра утром решение будет принято и озвучено… Генерал, просто, чтобы не осталось недоговоренностей… мы ведь можем напрямую обратиться к английским властям…

— Конечно, можете. Более того, я даже не сомневаюсь, что меня вам выдадут. Но сколько времени это займёт? И отдадут ли они вам архив? К тому же, я всё равно не доживу до вашего торжества.

Костров нахмурился, присмотрелся к магу внимательней. Вдруг шагнул вперёд и склонился так низко, что его глаза как раз оказались напротив глаз Кливена. Почти вплотную.

— Боже… Ты решился на это! — вскричал он спустя минуту. — Ты же… ты уже мёртв!

— Рад, что маги в России не потеряли квалификацию.

— Мёртв? — ошарашенно спросил Ветров.

— Отложенная смерть… Стоит перестать принимать зелье, и он труп… Ему даже стараться особо не надо, чтобы убить себя… Да-а… ты же уже в аду, генерал… никакое наше наказание не сравниться с тем, что ты придумал для себя сам… Ты ведь действительно всё это сегодня говорил серьёзно?

— Мне уже незачем врать, сам видел, майор.

— Почему?

— Может я и поздно сообразил, что такое ответственность перед родом, но всё же я это понял. И моя судьба тут не играет никакой роли.

— Хорошо! — резко отстранился Костров. — Я доведу всю информацию до сената. Но вы, генерал, официально находитесь под арестом… я не могу вас покинуть.

— Ерёма уже приготовил вам комнату. Там же вы сможете поговорить с сенатом. Я не сбегу, майор… Ты это понимаешь? Для меня уже нет в этом смысла.

Секундная пауза…

— Понимаю. Что ж, увидимся завтра, генерал. Леди, как я понимаю, вы тоже будете присутствовать? Как Хранителю рода и ученице арестованного я не могу вам препятствовать и утром вас известят о решении. А пока, всего хорошего. До утра, миссис Грейнджер, мистер Грейнджер, мисс Грейнджер.

Кливен махнул девочке.

— Иди, Гермиона. Сегодня здесь оставаться не лучшая идея. Джон, уведите дочь. Отдыхайте. И всё будет хорошо.

Гермиона убито кивнула и поплелась к выходу, отказавшись от помощи отца. Никогда ей ещё не хотелось одновременно ускорить наступление утра и задержать его…

Утром девочка подскочила с постели чуть ли не в пять утра и, если бы не родители, сразу бы помчалась в дом Кливена. Пришлось ждать. А чтобы отвлечься, отправилась на пробежку.

Сообщение от Анатолия Кострова пришло только ближе к десяти утра. Снова все собрались в той же комнате. Сам Костров заметно нервничал, посматривая на Кливена.

— Только что я получил сообщение от Сената. Они в принципе не имеют ничего против, чтобы официально признать Гермиону Грейнджер Хранителем Рода. Тем более, как я понимаю, сам род вернётся ещё не скоро, — тут он бросил взгляд на девочку. — Лет десять у нас есть. Но сенат поставил одно условие. Когда… появится… наследник, один из его представителей должен курировать… воспитание.

— И как они не поставили условием переезд Гермионы в Россию? — хмыкнул Кливен.

— Некоторые так и хотели, — мрачно отозвался Костров. — К счастью, здравомыслие победило.

— Майор…

— Что, генерал?

— Ответь честно… ты где служишь? В вашем комитете?

— Да. Председатель комиссии.

— О-о… — Кливен пояснил для Грейнджеров. Комитет — аналог аврората в Англии, только функций больше. Комиссия — структура в комитете, отвечающая за… гм… внешние связи.

— Разведка и контрразведка, — пояснил Костров. — Я возглавляю эту комиссию.

— Почему тогда майор? — удивился Кливен. — Должность не майорская.

— Вы просто не поняли. Майор — мой позывной, а не звание. Так меня подчинённые называют ещё с афгана.

— Приходилось воевать?

— Оказывал помощь в плане магической поддержки. Местные что-то там намутили с тёмной магией. Пришлось полазить по горам вместе со спецподразделениями.

— Понятно… — Кливен задумался. — Я знаю, кого подчинённые могут называть майором, даже если этот майор уже давно в генеральских званиях… Вот что, майор! Вот моё последнее и окончательное условие: куратором Гермионы от сената станете вы.

— Что?! — Костров даже задохнулся от неожиданности.

— И вы станете крёстным отцом наследника.

— Генерал, вы не сошли с ума?

— Это вы полагаете, что я сошёл с ума и отдам ученицу на растерзание этим вашим сенаторам. Знаю я повадки этих… Ведь наверняка начнётся борьба за родовое наследство, в котором Гермиону постараются использовать каждый в своих целях. Без покровителя, какие у неё шансы противостоять им? Майор, вы же сами заинтересованы в том, чтобы она осталась независимой от всех… А потом, род Мишиных ведь будет очень благодарен тем, кто поддержал его в трудную минуту. Вам нужен свой представитель в сенате?

На этот раз Костров задумался крепко. Остальные молчали.

— Что ещё? — поинтересовался Костров, наконец.

— Клятву, что до магического совершеннолетия Гермионы рядом с ней не появится ни одного представителя сената, кроме куратора.

— Вы буквально подталкиваете меня… вы же знаете, что мне ответил сенат?

— Знаю, — майор, — улыбка Кливена превратилась в оскал. — В этом доме от меня нет секретов. Они вам велели соглашаться на любые условия, так что у вас есть все полномочия. — Кливен повернулся к Гермионе. — Вот тебе ещё один урок… Наверное, последний… как важно чётко формулировать магические контракты и условия. Отдавший приказ вам ведь, наверняка, маглорожденный, майор?

— Да, — мрачно буркнул он. — Получит у меня при возвращении.

— Это ваши проблемы. Но сейчас из-за этой формулировки здесь вы, и только вы, являетесь сенатом и любое ваше решение — это решение всего сената, которое отменить они не смогут.

— Почему вы выбрали меня?

— У меня был на примете другой человек, но пообщавшись с вами, считаю, что вы более подходите для этого. Вы честны. Вижу, что пользуетесь авторитетом среди подчинённых… и руководства, раз они направили сюда именно вас. Итак, ваше решение, майор? Что вы мнётесь как гимназистка?

Костров снова задумался. Потом видно что-то решил и встал.

— Я принимаю условия. Я, Костров Анатолий Викторович, принимаю на себя кураторство над Хранителем Рода Мишиных до её совершеннолетия. Я, Костров Анатолий Викторович, клянусь магией и жизнью стать крёстным отцом будущего наследника и позаботиться о том, чтобы он вырос достойным человеком. Клянусь выполнять все свои обязанности достойно, соблюдая интересы курируемого Хранителя и будущего наследника. Я сказал! — Костров поднял руку вверх с зажатой в ней палочкой. С неё сорвалась белая лента, которая оплела на мгновение майора и словно впиталась в него.

Рука с палочкой опустилась.

— Вы довольны генерал?

— Да… — Кливен устало откинулся на спинку стула, но выглядел он при этом словно… помолодевшим.

Третий из делегации от сената, всё это время молча наблюдавший за происходящим, нахмурился. Пристально вгляделся в расслабленного генерала.

— Не может быть, — прошептал он ошарашенно.

Костров с некоторой паникой повернулся к нему.

— Что случилось, Витя?

— Я… я должен это проверить. — Он вдруг бросился к сидящему в инвалидной коляске генералу так стремительно, что чуть не опрокинул его. Выхватил палочку, и начал водить вокруг удивлённо наблюдавшего за ним Кливена.

— Что-то не так? — вежливо поинтересовался он.

— Виктор Тихонов — наш специалист по разным проклятьям, — пояснил Костров и добавил: — мы же знали с кем придётся иметь дело.

Тихонов попятился, не сводя взгляда с Кливен, споткнулся и чуть не загремел.

— Невозможно… Но…

— Может всё-таки объяснишь, в чём дело? — уже не скрывая раздражения потребовал Костров.

— Клеймо…

— Что клеймо? Виктор, давай говори уже, не тяни кота за хвост.

— Когда мы пришли, я отчётливо видел у генерала клеймо предателя крови.

Мистер Кливен чуть улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо Кострова.

— А вы в самом деле полагали, что нарушения кодекса рода проходят бесследно и что игнорировать его можно безнаказанно? В моё время маглорожденные очень завидовали власти и влиянию чистокровных родов… Но знаете… они ведь были свободнее нас. И ни один маглорожденный никогда в принципе не может получить клеймо предателя крови… чтобы он ни сотворил. Нас же кодекс вязал по рукам и ногам. Но нас обвиняли в сдерживании прогресса, даже не давая труда задуматься над причиной консервативности древних родов.

Костров поморщился.

— Мы уже осознали ошибки прошлого, не надо нас агитировать. Так что там тебя удивило, Виктор?

— Клеймо исчезло.

После слов в комнате воцарилась тишина. Грейнджеры, да даже и Гермиона, не понимали, что это значит, остальные были настолько ошеломлены, что лишились дара речи. И больше всех сам Кливен.

— Это точно? — наконец хрипло спросил он.

— Я несколько раз проверил.

Кливен замер, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Вдруг он всхлипнул и спрятал лицо в ладонях, откуда раздалось сдавленное рыдание. Все замерли, настолько эта реакция не вязалась с железной выдержкой генерала, демонстрируемой до этого. Сейчас же перед ними сидел рыдающий старик… но при этом когда он поднял лицо, он улыбался… Улыбался открыто и радостно, а по лицу продолжали катиться слёзы.

— Спасибо, — прошептал он. — Господи… Спасибо… Гермиона, девочка…

Гермиона подскочила к учителю, словно сообразив, что нужно делать. Тот прижал её к себе.

— Девочка… спасибо тебе… ты… ты не представляешь, что для меня сделала… мой свет в окошке… мой спаситель… будь счастлива, девочка…

Кливен откинулся на спинку кресла, продолжая улыбаться и прикрыл глаза… расслабился. Всё его лицо выражало совершеннейшее спокойствие.

Тихо звякнул и распался на две половинки ученический браслет на руке Гермионы, где-то наверху дома завыл домовой… Календарь на стене показывал тридцать первое июля тысяча девятьсот девяносто первого года.

Глава 27

Хоронили Саймона Кливена в Англии. Костров, посовещавшись с Сенатом, решили не настаивать на передаче им тела ради ускорения доступа к архиву. Получить же они его могли только после того, как Гермиона Грейнджер официально вступит в наследство и получит все права на дом.

Представители министерства, правда, попытались что-то там заикнуться о конфискации, но появившиеся гоблины твёрдо указали на ясно выраженную волю мага, указанную в завещании, передать дом маглорожденной ведьме, случайно оказавшейся соседом уважаемого мистера Кливена.

— Вы же не будете оспаривать наследство, утверждённое Гринготтсом? — вежливо поинтересовался гоблин и улыбнулся.

Представитель министерства нервно сглотнул и заявил, что даже не думал об этом, просто они не предполагали, что одинокий маг оставит завещание.

Всю суету подготовки к похоронам Гермиона пропустила, проведя у себя в комнате. В первый день она вообще не показывалась никому, проревела почти до вечера. Попытки родителей успокоить девочку ни к чему не привели, и в итоге они решили оставить её в покое и занялись делами.

Сами похороны оказались очень скромными и присутствовало всего несколько человек: Гермиона, в чёрном траурном платье, её родители, два сотрудника министерства магии и трое представителей сената. Прощание, выезд на кладбище, сами похороны и возвращение… Тишина пустого дома…

Гермиона сидела в гостиной и ей ужасно хотелось оглянуться, в надежде увидеть спускающегося по лестнице наставника. Казалось, вот снова раздастся его голос, и он в очередной раз необидно посмеётся над её неудачами, в своей неподражаемой манере выдаст очередной практический урок…

Раздались шаги и рядом с девочкой опустился Анатолий Костров.

— Скучаешь?

— Только не говорите, что вам его жаль…

— Не буду. Возможно, это для тебя он был наставником, учителем и даже, может быть, другом. Но для меня он навсегда останется преступником, на чьей совести тысячи жертв. Жалеть о его смерти будет совершенно нечестно с моей стороны. Однако, вынужден признать, что я даже восхищаюсь им… Клеймо предателя крови так просто не снимается. В истории было очень мало случаев, когда от него избавлялся тот же человек, что и получил.

— Я не очень хорошо это понимаю, хотя мистер Кливен объяснял мне.

— Чтобы понимать такие моменты, нужно родиться в семье чистокровных… как я. Потому и говорю, что некоторым образом восхищаюсь этим человеком. Редко кто находит в себе силы переосмыслить всю жизнь, признать, что вся твоя жизнь была ошибкой, обозначить проблему и найти её решение. Догадываюсь, что своё клеймо он получил, когда забросил кодекс и выступил против своих… такие вещи особо прописаны…

— Я читала кодекс и клялась, как Хранитель.

— Тогда ты понимаешь за что он получил клеймо?

— Да.

— И он нашёл способ восстановить род, пусть даже не по крови. Полагаю, клеймо пропало по совокупности поступков. Он спас магический род, переосмыслил жизнь и искренне раскаялся. По отдельности всего этого было бы мало, но всё вместе… Девочка, ты понимаешь, что это именно ты его спасла?

— Он умер…

— Смерть — это ещё не конец. Возможно, это только начало нового приключения.

— Вы говорите почти как проповедник.

Костров рассмеялся.

— По крайне мере я в это верю.

— Я правильно поняла, — девочка решила сменить тему, ставшую больно какой-то сложной, — вы теперь мой куратор как Хранителя? И где, кстати, ваши товарищи?

— Я их отпустил. Сейчас они тут совершенно не нужны. Да и нам с тобой трудно было бы поговорить откровенно в присутствии посторонних, а это необходимо. И да, я теперь твой куратор.

— А что это значит?

Костров задумался. Откинулся на спинку кресла и переплёл пальцы рук.

— Как бы объяснить понятнее… Хранитель рода — это очень древний титул, он идёт с тех времён, когда магические рода значили намного больше, чем сейчас. Собственно, именно они и составляли основу магического мира, что вполне логично, если вспомнить об уровне образования обычных людей в то время. Потому каждый род был достаточно ценен, но с течением времени многие рода хирели, из них уходила магия… Тут и близкородственные связи, и нарушенные клятвы… ты ведь уже видела насколько серьёзны подобные вещи.

Девочка кивнула.

— Учитель особо обращал на это внимание… — Вспомнив каким образом он обратил её внимание, Гермиона поёжилась.

— Так вот, чтобы восстановить род и был придуман механизм Хранителей. Как правило Хранителя выбирали из обретённой… и желательно чем раньше, тем лучше. Такая девушка бралась на воспитание одним из членов угасающего рода и её учили всему тому, что должен уметь наследник. После того, как наследник появлялся, все оставшиеся члены рода отрубались от родового источника, и он целиком завязывался на наследнике…

— А что случались с членами рода?

— Они теряли магию.

— И они шли на такое? — ужаснулась девочка, уже зная, насколько трепетно маги относятся к своей силе.

— Ради спасения рода. Нас с детства всегда воспитывали, что род на первом месте. Хотя между, например, нашими родами и вашими английскими есть определённые различия в силу определённых причин, но в целом так. Наследник же с Хранителем, получая привязку к источнику, полностью обновляли магию рода и его кровь, очищая его от всех проклятий.

— А куратор?

— Куратор… маги тоже люди, и они тоже ведут себя… по-всякому. И среди магов идёт борьба за власть, влияние… места в Сенате или, как у вас, в министерстве. Визенгамот у вас всё же наследственный орган и туда могут попасть лишь члены древних фамилий. Хранитель же всегда маглорожденный, а потому он плохо разбирается во всей этой внутренней кухне. На такого человека, ничего не понимающего в делах, можно легко повлиять, чтобы в будущем переманить обновлённый род на свою сторону. Твой учитель совершенно справедливо опасался, что на родине за влияние на тебя начнётся настоящая война, тем более сейчас, когда на родине начались глобальные процессы перестроения общества… Чем всё закончится — только высшие знают. Но чистокровные рода возвращают своё влияние. Конечно, они уже никогда не вернут той власти, что у них была до семнадцатого года, но всё же у нас поняли, что именно они являлись стабилизирующим фактором. Здоровый консерватизм в обществе всегда полезен для него, как сдерживающий фактор. Именно его нам сейчас не хватает. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Мистер Кливен объяснял мне нечто похожее. Не всё понятно, но я разберусь. У меня хорошая память, господин Костров, и наш с вами разговор я запомню.

— Гм… понятно… здравый подход. Тогда слушай дальше. Естественно сейчас начинается драка за влияние, места в сенате и тому подобное. А также обсуждается каким образом будет происходить возвращение чистокровных родов. И тут уже важен другой фактор — от чьего имени будут эти рода выступать. Каждая группировка, имеющая влияние, начинает поддерживать тот род, который близок им.

— А к какой принадлежите вы?

— Мы стража. Сначала стража империи, потом СССР, чьей стражей мы будем через пять лет… кто знает. Но в любой ситуации стража нужна государству. Вы англичане более индивидуалисты, а у нас привыкли, что один в поле не воин. Собственно, потому у нас точек пересечения с обычным правительством намного больше, чем у вас. И как бы ни поворачивались дела, но мы всегда выступаем на стороне законного правительства. Новый семнадцатый год не нужен никому, ни магам, ни тем, кого вы называете маглами. Так что я скорее центрист, выступающий за сильную власть. Скоро скорее всего нам придётся отступить. Слишком уж набрали обороты деструктивные процессы, но рано или поздно, я надеюсь, они закончатся.

— Тогда в чём будет заключаться ваша обязанность?

— В защите вас от постороннего влияния. Из-за ошибки одного сотрудника сената, который неверное сформулировал приказ о предоставлении мне полномочий, я получил право говорить за сам сенат, чем твой наставник и воспользовался. Так что о твоей защите он позаботился. Потому до семнадцати лет тебе не придётся волноваться, что тебя вовлекут в разборки группировок в России. Прямой контакт Сената и тебя договор запрещает прямо. Только через меня.

— А вы на моей стороне? Как я могу быть в этом уверена.

— Правильный вопрос, — хохотнул Костров. — Даже если не учитывать клятву куратора, я бы просто не посмел нарушить посмертную волю после всего произошедшего. Исчезновение клейма предателя — это далеко не безобидная вещь, которой стоит пренебрегать живым. Идти против посмертной воли такого человека равносильно тому, чтобы добровольно навесить это клеймо на себя.

— Понятно… так в чём будет заключаться ваша обязанность?

— В обучении тебя делам рода. Хотя, тут вопрос насколько это тебе нужно. Я обязан буду стать крёстным наследника и вот здесь я не намерен пренебрегать обязанностями. Твоё дело, как Хранителя, научить его магии рода, а моё, как крёстного и куратора, научить ориентироваться в происходящем на политическое арене, чтобы никто не смог воспользоваться его неопытностью. С тобой сложнее… Если ты не захочешь участвовать в этих игрищах, то можешь отстраниться, передав все дела мне. Или можешь учиться вместе с наследником и сама решать свою судьбу. В любом случае, до твоего семнадцатилетия у тебя есть время подумать.

— То есть до семнадцати лет меня защищает ваша клятва?

— Не моя. Она дана от имени Сената. Чтобы потом ни случилось со мной, но клятва будет действовать.

— И меня оставят в покое?

— Хотел бы я посмотреть на то, что останется от рискнувших нарушить эту клятву, но, думаю, таких идиотов не найдётся.

— Ясно… — Гермиона медленно встала. — Вам ведь архив нужен.

— Я за ним пришёл.

— Когда учитель… в тот день, когда он умер и обнимал меня, он попросил отдать вам все бумаги… Но он и просил меня их посмотреть. Вы дадите мне это сделать?

Костров пристально посмотрел на девочку.

— Ты действительно этого хочешь? Там очень страшные вещи показаны.

— Учитель сказал, что это будет его последним уроком мне. Я не совсем поняла, что он имеет в виду, но…

— Гм… последний урок… Признаться, тоже не понимаю, что имеется в виду. Но раз он просил, я не рискну вставать между вами. Сейчас?

— Не хочу тянуть. Я и родителей предупредила, что буду здесь допоздна разбирать бумаги о которых просил учитель. Они понимают и не будут тревожить. Идёмте.

В кабинете девочка открыла сейф, который ей показывал в своё время учитель, без труда. Как он и обещал, всё было уже настроено на неё. Костров молча стоял за спиной и наблюдал, как девочка вводит код.

— Надо же. Тысяча девятьсот сорок один. Как… символично.

— Это не случайно. Учитель всегда говорил, что это самый страшный для него год.

— Хм… занятно, однако… если бы не знал правды, предполагал бы, что этот твой учитель пытается выглядеть лучше, чем он есть.

Наконец все пачки бумаг, папок, альбомов было выгружены на стол. Костров пролистал одну.

— Тут на немецком и русском.

— Я знаю оба языка и читаю на них совершенно свободно.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Костров. Потом… достал из кармана здоровенный сундук и водрузил его перед столом. Полюбовался на ошарашенное лицо девочки и расхохотался. — Что, удивлена? Значит и мы можем удивить хваленных английских магов.

— У меня есть рюкзаки с расширенным пространством, но карман…

— Вот она настоящая магия! — Но Костров тут же признался: — на самом деле тут не только расширения пространства кармана, но и уменьшение размеров самого сундука. Правда, когда я его наполню, уменьшить уже не получится, и придётся тащить до посольства так.

— До посольства?

— Конечно. Не думаешь же ты, что я отправлю настолько важные бумаги обычной почтой? Или, тем более, сам их повезу. Нет, они полетят домой дипломатическим багажом. Слишком много людей за эти бумаги готовы душу продать. Особенно те, кого они обличают в сотрудничестве с Гриндевальдом. Благодаря им много всякого мусора всплывёт. Вовремя эти бумаги появились, очень вовремя. В грядущей схватке за власть они помогут не допустить к ней откровенных предателей и подонков. Сейчас столько швали наверх рвётся, просто диву даёшься. А вот с этим, — Костров похлопал рукой по одной, — кое-кто из таких смелых поедет в места не столь отдалённые. В том числе и многие покровители. Знаешь, вот никогда не одобрял действий Сталина, но именно такой человек сейчас бы и не помешал наверху. С этим он бы смог расчистить политическое пространство для порядочных людей лет на пятьдесят… потом, конечно, новая бы плесень всплыла, но к тому времени может что путное бы удалось построить. А сейчас… Ай, половину просто отправят на пенсию, а кого посадят — помилуют лет через пять. Только самые одиозные и пострадают серьёзно. Впрочем, не бери в голову. Вряд ли тебе интересно моё старческое брюзжание.

Костров выглядел лет на пятьдесят и из его уст слова про старческое брюзжание воспринимались только как анекдот. Гермиона улыбнулась. Не очень она и поняла эти последние его слова, но, по привычке запомнила, чтобы обдумать, когда подрастёт. Получит опыт и знания, которые позволят разобраться. Так в своё время учил её поступать наставник. Слушать, запоминать, мотать на ус, думать, делать выводы, действовать. Именно в такой последовательности. И слова «трепаться» в этой последовательности не было. Потому она слушала, запоминала, готовилась обдумывать новую информацию, прикидывала в какие справочники заглянуть для получения новой информации, но вопросов не задавала и выводами не делилась.

Молча села за стол и придвинула к себе первую папку…

Приказы по оккупированным зонам, сухие строчки донесений о зачистках территорий, список людей, подлежащих уничтожению, список переселяемых на территорию рейха, описание необходимых ритуалов с жертвами… Гермиона листала всё это молча, хотя сама сидела белее снега. Костров не вмешивался. Не сочувствовал, не советовал. Просто принимал те бумаги, которые девочка уже просмотрела и складывал в свой сундук.

Фотографии… с немецкой аккуратностью все они нумеровались и подписывались. Была и отсылка к документам. И сухие строчки: выделить для проведения ритуала, описание ритуала, с целью нейтрализации вражеских боевых магов, проводивших диверсии в тылу врага десять детей с магическим даром в возрасте до восьми лет. Подпись: Мишин А.Г.

И ещё документы… и ещё… Всё зафиксировано, всё учтено. Опись добытых ингредиентов из магов с указанием количества отправленного на эксперименты в Германию. Советы и рекомендации магов Аненербе…

Очень скоро девочка не выдержала и рванула из комнаты… Нашёл её Костров в саду, где она лежала под дубом и ревела. Присел рядом.

— Почему… — донеслось до него сквозь рыдания. — Почему люди делают такие вещи?

— Если кто-то начинает считать себя выше других, он начинает думать, что ему позволено к этим другим применять такие вещи, которые нельзя делать с людьми… Они и не считают, что делали что-то плохое… ты же не переживаешь, что твоя мама носит воротник из лисы? И эти люди не переживали, что делали перчатки из человеческой кожи, сумочки… Ведь для них людьми были только свои, а остальные лишь чуть выше уровня животного.

— А… наставник? Он же не мог так считать?

— Полагаю, он таким образом мстил тем, кого считал виноватым в гибели своей семьи.

Гермиона поднялась и вытерла лицо.

— Вот о чём он говорил, когда предупреждал, что месть разрушает и оставляет пустоту. Вот о какой пустоте он говорил… А знаете… он ни разу не повысил на меня голос… А я и безобразничала… однажды взорвала котёл и зельем из него забрызгало его с головы до ног… а его веселило, что мои волосы начали шевелиться… он потом меня долго Медузой Горгоной дразнил. Один раз мой магический выброс расколотил семейный фарфор, причём починить его никакое репаро не смогло, а он всё это заставил исчезнуть, а потом три часа сидел и лечил мои порезы, поскольку из-за выброса что-то у меня нарушилось и на меня временно перестала действовать магия… было больно… а он, чтобы развеселить, рассказывал забавные истории. Именно таким я его всегда знала. Добрый, справедливый, умный, знающий колоссальное количество историй… А сегодня узнала, что он может быть совершенно другим… Так кто из них настоящий? Кому тогда можно верить, если люди могут быть одновременно и такими, и такими?

Костров уселся на землю перед девочкой и озадаченно почесал затылок.

— М-да… сказал бы мне кто, что я буду оправдывать известного палача Мишина, надавал бы по морде… Знаешь… детство хорошо тем, что можно позволить себе делить мир на чёрное и белое. Вот он плохой, а вот этот хороший. Но если человек вырастает и продолжает видеть только чёрное и белое вокруг, то про него скажут, что он так и остался подростком. Кто из них настоящий, спрашиваешь? Но тут не из кого выбирать, это один человек… в разных обстоятельствах. Тот Мишин, человек, чьё сердце было опалено ненавистью, который оплакивал погибшую семью и в котором полыхал огонь мести. Мишин, которого знала ты — уже постаревший несчастный старик, потерявший всё. Он уже не видел смысла в дальнейшей жизни, на многие вещи взглянувший иначе и пересмотревший их, от чего ему было только хуже. Ты для него явилась той соломинкой, за которую он ухватился, чтобы хоть немного сделать свою жизнь более осмысленной, чтоб хоть немного исправить то, что он натворил. В конце концов ты и спасла его… Клеймо могло исчезнуть только у искренне раскаявшегося человека. Так который из них настоящий? Ты сможешь ответить?

Гермиона помотала головой.

— Думаю без того Мишина не было бы моего наставника.

— Вот ты и ответила на свой вопрос.

— А вы? Вы его простили?

— Нет. Семья моей матери целиком была уничтожена в Белоруссии. Они скрылись в защищённом схроне, но Мишин был мастером взлома… это же их родовой дар… Его пригласили, как специалиста…

— О, господи… — Гермиона прижала кулак ко рту и с ужасом смотрела на сидящего рядом с ней человека. А он словно и не видел её, глядел куда-то вдаль.

— Он был великим специалистом по взлому и защите… Я это позже узнал, когда уже работал в страже. И искал его. Долгих двадцать лет искал… Из-за этого меня и направили за ним… Эй, ты чего? Господи, девочка, напугал я тебя. Эй, очнись…

— Простите…

— Господи боже мой, ты-то за что просишь прощения? Всё, успокоилась? Ты не дослушала. Ты спрашивала, простил ли я его? Нет, не простил. Но и не осуждаю… уже. Видишь… для тебя он добрый и справедливый наставник, многому тебя научивший… для меня убийца моей матери и её семьи… Как его судить? Как его осуждать? Бывают ситуации, когда человеческое правосудие уже не сможет вынести свой приговор… пусть судит тот, кому положено. Для нас же остаётся… не суди и не судим будешь. Да, я его не прощаю… Но я его отпускаю… с миром.

— Спасибо…

— А ты?

— Я… я, кажется, поняла, почему он хотел, чтобы я познакомилась этими документами. Он хотел, чтобы я видела его настоящего… всего… таким, какой он есть. Если бы он остался в моей памяти только учителем, иногда строгим, но всегда справедливым, мне было бы сложнее принять его прошлое, о котором я всё равно бы узнала, если уж стала Хранителем Рода. Он остался бы непогрешимым и великим… и перестал бы быть в моих глазах человеком. И я не смогла бы его осуждать или критиковать. Зато сейчас я, кажется, его понимаю. Понимаю, как человека, со всеми его достоинствами и недостатками. Могу осуждать его прошлое, но могу с теплотой вспоминать его учёбу. Он не бог, не дьявол… он человек.

— Хм… — Костров с интересом разглядывал сидящую рядом с ним девочку, о чём-то размышлявшую. — Надо же… Кто бы мог подумать, что человек, подобный Мишину отыщет настоящий бриллиант…

— О чём вы? — повернулась к нему Гермиона. — Вы не поняли, что я вам сказала? Бриллиант? Господин Костров, почему вам не приходит в голову, что я такая, какая есть именно благодаря учителю? Он сделал меня такой… У меня ведь тоже свои скелеты имеются… Не надо смеяться, понимаю, как вам смешно слушать такое от сидящей рядом с вами… как это говорят… пигалицы. Но почему вы думаете, что мои детские проблемы менее серьёзные, по сравнению с вашими взрослыми?

— Упаси меня бог, не думаю, — поднял руку в защитном жесте Костров.

— Я была замкнутой и нелюдимой… у меня никогда не было друзей, а одноклассники дразнили меня и отказывались общаться. Я всегда была одна, сколько себя помню. Самые мои лучшие друзья — это книги. Я читала взахлёб и всё, что попадётся под руку. И я безоговорочно верила всему, что пишут в книгах. И взрослым, которые мне казались непогрешимыми высшими существами. Вот такой я была до встречи с наставником… Бриллиант… всё же вы ничего не поняли.

— Ты не права, — тихо заметил Костров. — Точнее права раньше… но сейчас я точно понял. Но и я тоже человек. Я Мишина так ненавидел, что уже инстинктивно считал, что от такого человека не может исходить ничего хорошего. И глядя на тебя, легко было убедить себя, что ты стала такой вопреки его стараниям, а не благодаря… Говорил тебе о чёрно-белом восприятии мира и сам попал в такую ловушку. Гордыня и в самом деле страшный грех. — Костров задумался. — Знаешь… я клянусь уже тебе, что стану хорошим куратором. Если возникнет необходимость, обращайся, помогу, чем смогу…

— Спасибо.

— Тебе бумаги ещё нужны?

Девочка помотала головой.

— Я уже поняла, что хотел мне сказать наставник. Не думаю, что там будет что-то ещё.

— Я могу их забрать?

Гермиона кивнула.

— Знаешь, раз уж тебе с родителями всё-таки придётся съездить на пару дней в Россию… Если хочешь, можем взять вас с собой — тогда все формальности можно будет закончить быстрее.

— Спасибо… думаю, родители не будут против.

— Что ж, тогда я за архивом. Оставлю тебе сквозное зеркало. Я в Англии задержусь ещё на два дня, надо будет уладить все дела с вашим министерством. Если твои родители будут не против, то я пришлю вам билет на самолёт до Москвы, полетим вместе.

— Конечно… Идите, господин Костров… я посижу тут пока… подумаю.

Гермиона легла на спину под сводом дуба, заложила руки за голову и уставилась в небо. Почему жизнь не может быть такой же простой, как в сказках? Здесь верные друзья, там подлые враги. И никаких сомнений. Увы, но жизнь не сказка.

Последний урок мистера Кливена оказался самым жестоким.

Эпилог

Гермиона уже в своём привычном наряде разрушителя проклятий появилась в Косом переулке и, провожаемая косыми взглядами прохожих, скрылась в Лютном. Знакомый маршрут быстро вывел её к закутку, ведущему к Яме. Встречающиеся ей по пути прохожие провожали закутанного в накидку человека равнодушными взглядами, не выказывая даже намёка о желании напасть. Видно она в этом наряде уже примелькалась здесь за прошедшие месяцы, когда работала у Корхейна. К тому же, как в своё время ей объяснил мистер Кливен, она, выполняя работу некоторых Очень Важных Людей Лютного, невольно попала под их охрану как полезный человек. Так или не так, но серьёзных попыток нападений на неё давно уже не было, которые частенько случались ранее так, что даже приходилось вмешиваться Шарху. А вот, кстати, и он.

—Гермиона? Что-то случилось?

—Нет, просто хочу увидеться с твоей тётей. Завтра я уезжаю в Хогвартс.

—А-а-а. Тогда идём, провожу. Я думал ты к Корхейну.

—Я уже закончила с ним все дела. И даже больше.

—И он так просто отпустил тебя?

—Пытался что-то сказать про дополнительный договор свободного графика… только я не поняла на кой нужен такой договор, если я могу и так прийти к нему в случае нужды в деньгах. Вряд ли он откажет.

—Он не откажет, но и остальные не откажут, — усмехнулся Шарх. — А договор привязал бы тебя непосредственно к нему.

—Я так примерно и подумала, — кивнула девочка. — Впрочем, я так и так отказалась бы.

—О, Наземникус, какая встреча! — Шарх раскланялся c встреченным мужчиной. Почему-то он инстинктивно вызвал у девочки настороженность и желание держаться подальше.

—Шарх… — При этом Наземникус пристально разглядывал не собеседника, а девочку. Гермиона сильнее надвинула капюшон. — Говорят, ты отошёл от дел, нанялся в телохранители… Как я понимаю, это и есть твой клиент.

—Тебе какое дело?

—В последние полгода я много слышал о твоём спутнике… Все только и говорят о появлении нового мастера проклятий.

Гермиона поморщилась под капюшоном. Почему-то местные упорно называли её мастером проклятий, хотя её работа заключалась как раз в обратном.

—Господин не желает получить работу? За неё заплатят очень неплохие деньги…

—Господин не желает, — отрезал Шарх, оттесняя Наземникуса от девочки.

—А разве он сам не может высказаться…

—Зачем господину высказываться, когда есть я, который может это сделать за него? И, Наземникус, не тебя ли я видел в обществе одного аврора? Ты моего клиента случайно не подставить хочешь? Интересно, как на это отреагируют некоторые небезызвестные тебе люди?

—Да ладно тебе, Шарх. Мы же старые приятели…

—В гробу я видал таких приятелей! Проваливай, Наземникус, пока я действительно не сообщил твоим приятелям о том, с кем ты частенько встречаешься в Кривом Наёмнике.

Вместо ответа, от собеседника Шарха полыхнуло злобой, и он поспешно удалился.

—Кто это был? — заинтересовалась Гермиона, когда их собеседник отошёл достаточно далеко.

—Наземникус Флетчер. Вор, перепродажей краденного тоже занимается. Хотя, лично я думаю, что он работает на аврорат. В том числе. Скользкий тип. Лучше держись от него подальше и не верь ни единому его слову. Тобой, видно, заинтересовались там. Для них слова «мастер проклятий» как красная тряпка для быка. Очень удачно, что ты уезжаешь в Хогвартс, здесь становится небезопасно. Идём.

До дома Лизет они добрались достаточно быстро и без приключений. Во дворе дома Майкл с Риной играли в лошадок… точнее, Рина играла, а Майкл был лошадкой, которую хохочущая Рина подгоняла пятками по бокам. При виде Гермионы, которая откинула капюшон и с улыбкой наблюдала за представлением, она соскочила с брата и кинулась к ней.

—Гермиона! Ты пришла! А я на следующий год тоже в Хогвартс иду! Мама мне обещала! Я так рада, что ты пришла.

Майкл наблюдал за ними насупившись, но по крайней мере не уходил. Потом всё же тоже подошёл и протянул руку.

—Это… Спасибо за то, что помогла с сестрой и занималась с ней… она ведь практически совсем читать не умела… ну и меня научила с братом… и это… прости меня за тогдашнее…

Девочка улыбнулась и пожала руку.

—Теперь ты не считаешь, что маглы дикари?

—Всё равно маги круче!

—Круче-круче. А где твоя мама? И что-то Томми не вижу.

—Мама в лаборатории, варит что-то. А Томми с приятелями ушёл в аптеку подкупить кое-что для нового зелья.

—Жаль, — искренне огорчилась девочка. — Я пришла попрощаться. Завтра уезжаю в Хогвартс.

—У-у-у… ты это… удачи там тебе.

Из сарая показалась Лизет, на ходу вытирающая руки. При виде девочки она улыбнулась.

—Гермиона! Какие гости. С чем пожаловала?

—Попрощаться…

—Ах да, завтра же первое сентября. Удачи тебе.

—Спасибо… Тётушка Лизет, вот, возьмите, — девочка достала из поясной сумки тонкую тетрадь и протянула женщине. — Тут ещё несколько рецептов, которые я составила. Немножко сложно их варить, но зато все ингредиенты легко достать. А сами зелья второй категории.

—Ух ты! — женщина поспешно приняла тетрадь и пролистала. — Хм… да, сложно… зато если получится, можно будет столько заработать… и для Томми с Майклом учителей нанять. В последнее время и Шарх помогает…

—Рада, что у вас всё хорошо. Да, ещё вот. — Девочка сняла с плеча рюкзак и опустила его перед Риной. — Тут мои старые книги, по которым я начинала заниматься магией. Мне они уже больше не нужны, а Рине, если она поступит в Хогвартс, пригодятся. Да и Майклу с Томми они будут полезны. Там есть и начала зельеварения.

—Здорово! — Майкл поспешно развязал рюкзак и сунул в него голову. — Класс!

—Оставь! — завопила Ринка, колотя брата кулачками по спине. — Гермиона их мне принесла.

—Отстань, заноза! Слышала, она сказала, что книги и мне будут полезны! Вот научусь колдовать, как настоящий волшебник, и наколдую тебе бороду.

—Не хочу бороду!

—Такую? — улыбнулась Гермиона, доставая палочку и делая пасс, прошептала заклинание. Тотчас на подбородке Майкла стала расти густая рыжая борода, которая по мере роста стала заплетаться в множество тонких косичек. Вот она отросла до пола и замерла.

Майкл оглядел бороду, важно её погладил и встал в горделивую позу.

—Я могучий маг древности!

—Угу. Даже песок уже сыпется, — хмыкнул Шарх, всё это время молча наблюдавший за спектаклем. Взмахом палочки он отменил заклинание Гермионы, вызвав обиженный вопль Майкла, когда его борода пропала. — Всё! — сообщил он. — Гермионе пора возвращаться. Вспомните, что ей завтра рано вставать и ещё нужно собраться для Хогвартса.

Гермиона благодарно кивнула Шарху и поспешно натянула капюшон. Не будь его, они бы ещё долго прощались, а ей действительно пора было идти.

Выбравшись из магического Лондона, девочка переоделась в обычный наряд и отправилась домой. Правда, пошла туда не сразу, а заглянула в дом Кливена, в котором с момента смерти наставника она так ни разу больше и не ночевала. Слишком болезненны ещё были воспоминания. Она, конечно, со временем привыкнет и смирится, но пока оставаться здесь слишком долго, да ещё и в одиночестве, у неё не получалось.

—Ерёма, как тут, всё в порядке?

—Да, молодая хозяйка дома, — появился домовой перед ней. — Всё хорошо. Но молодая хозяйка уезжает, больше некому будет угощать меня молоком…

—Не переживай, Ерёма, — улыбнулась девочка. — Я попросила маму, и она каждое утро будет выставлять тебе блюдце с молоком у холодильника.

Девочка прошлась по дому, заглянув в каждую комнату, потом спустилась в хранилище рода, где подошла к стояку с ящиками, которую когда-то показывал ей наставник. Открыла один и осторожно взяла небольшие серёжки. Полюбовалась игрой камней.

—Значит скрытие и подавление силы? Стану одной из многих маглорожденных… может мне это и надо… быть одной из многих и ничем не выделяться?

Девочка решительно подошла к зеркалу и надела серёжки. Интересная застёжка. На вид крепится надёжно, но в критический момент от украшений можно избавиться мгновенно. Древний мастер, изготовивший их, позаботился и о такой возможности.

Гермиона повернулась и направилась домой…

—Мама! Папа! Я вернулась!

—Всё собрала? Ничего не забыла? — засуетилась мама, знавшая привычку дочери вечно бояться что-нибудь забыть и постоянно перепроверять собранные вещи.

Девочка покосилась на сундук у входной двери, рядом с которым лежал рюкзак с расширяющими чарами. Сундук, на самом деле, она брала для отвода глаз, куда сложила все вещи из списка в письме, которые полагались первоклассникам. А вот в рюкзаке были уложены её незарегистрированная палочка, защитный костюм с плащом, все её записи и наброски по новому заклинанию, дневник, тетрадь разрушителя проклятий и тетрадь для разработки заклинаний. В общем всё, что не стоит демонстрировать одноклассникам. Как-то странно будут смотреть такие вещи у маглорожденной студентки с не очень большой силой.

—Всё в порядке, мама. Я уже несколько раз проверила. Но, если вдруг что и забыла, пришлю школьную сову, с ней и отправите.

—Никак к этим совам не привыкну, — пробурчал отец. — Всё-таки странная фантазия у этих волшебников.

—Ты ещё птицу гамаюн не видел, — улыбнулась девочка. Интересно, чтобы ты о ней сказал. Ладно, пойду я… спокойной ночи, мамочка… спокойной ночи, папочка.

—Спокойной ночи, солнышко. — Мама поцеловала девочку в макушку и подтолкнула к комнате. — Иди, ложись, иначе завтра не встанешь.

На следующий день новая студентка школы магии и волшебства Гермиона Джин Грейнджер втащила свой сундук в Хогвартс-экспресс и заняла свободное купе. Для неё с этого момента начинался новый этап её жизни.

Content

Хранитель рода. Ученица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог